Запретная. Не остановить

Глава 1

Прошлое преследует меня

"Говорят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь. Вы все равно встретитесь".

Арина

Негромкая приятная мелодия, звон хрустальных бокалов, радостный щебет девчонок, полностью вымотанных за эти несколько дней съемок, но предвкушающих целых три дня свободы, расслабления и отдыха. Небольшая передышка, чтобы затем перейти ко второму, более сложному и не менее изматывающему этапу рекламной компании новой коллекции от Biyanka.

Этот модный дом славится не только высококлассной и очень дорогой одеждой и обувью, но также стильными пляжными аксессуарами, спортивными товарами и даже дорогими украшениями из золота и натуральных камней.

Стать лицом этого бренда на целый сезон это не просто большая удача. Это успех, выход на новый уровень, когда про тебя узнают другие компании и начинают наперебой приглашать сняться в рекламе у них. Это большие деньги, в конце концов, на которые я могу позволить себе снимать квартиру в хорошем районе, а также полностью себя обеспечивать и не быть зависимой от тех, кто может диктовать мне свои правила и желания.

– Ну что, Арин, поздравляю. Ты отлично поработала, не зря я порекомендовала сделать лицом этой коллекции именно тебя.

Марта Сергеевна Марфина, первоклассный и очень востребованный фотограф, а по совместительству моя фея-крестная в модельном бизнесе подходит ко мне и обнимает меня со спины. В ее руках два бокала с шампанским, один из которых она с улыбкой протягивает мне.

– А теперь, Арин, даю тебе личное и очень важное задание отдохнуть хорошенько. Поплавай в бассейне, позагорай. Прошвырнись с девчонками по магазинам, в конце концов. Успех очень быстро кружит головы и обычно в таких случаях я говорю всем девочкам, чтобы они не слишком расслаблялись. Но тебе…    тебе, Арин, я говорю: расслабься, переключись, иначе ты загонишь себя и не сможешь как следует отработать следующий, очень важный в твоей карьере этап.

– Спасибо вам большое, Марта Сергеевна, – искренне благодарю я, принимая из рук фотографа шампанское. – Большое, просто огромное преогромное вам спасибо! Если бы не вы, я…    не знаю, что бы со мной было.

От волнения и воспоминаний, как помогла она мне и протянула руку помощи в сложный момент моей жизни, когда я осталась без жилья и средств к существованию, мои пальцы начинают подрагивать.

– Ну-ну, не преувеличивай, – возражает Марта Сергеевна, похлопав меня по плечу.

– Я всего лишь предоставила тебе шанс. Со всем остальным справилась ты сама. Работала все эти месяцы днями и ночами, не покладая рук и добилась того, чего некоторые девочки и за годы сделать не в состоянии, а то и вообще никогда.

– Я не…

– Так что все это, – перебивает Марта Сергеевна и обводит рукой с бокалом пространство вокруг нас, – все это заслуженная награда за твои труды. Но повторюсь, если не сделаешь передышку, то сожжешь, просто-напросто износишь раньше времени свой организм. Поэтому, хочешь ты того или нет, но как твой тренер прописываю тебе расслабление, включающее обязательный массаж и другие спа-процедуры, а также плавание и сон. Помни, что твои лицо и фигура – твой главный рабочий инструмент.

– Я поняла, – поспешно киваю я, – и все сделаю, как вы говорите.

– Ну, вот и отлично. Вот и молодец.

Женщина еще раз ободряюще похлопывает меня по плечу и отходит в сторону, пообщаться с организаторами и другими участниками проекта. Я же решаю воспользоваться ценными советами и действительно немного расслабиться.

На минуту заглядываю в номер, чтобы переодеться, а потом направляюсь в сторону бассейна, где уже вовсю резвятся и отрываются девчонки из нашей команды.

Увидев меня, застывшую в нескольких метрах от бортика, они приветственно машут мне руками, приглашая присоединиться к ним.

– Арин, ну, что ты там стоишь, давай к нам, – выкрикивает звонко Оксана. С ней за последнее время мы сдружились сильнее, чем с остальными.

Я улыбаюсь и обещаю, что присоединюсь чуть позже, а пока занимаю один из лежаков. Устраиваюсь на нем, вытягиваюсь во весь рост и прикрываю глаза, пытаясь, действительно пытаясь расслабиться и задавить рвущую на части и разрушающую на атомы болезненную щемящую тоску. Которую до этого момента удавалось заглушить только работой по двенадцать – четырнадцать часов, после чего никаких мыслей уже не оставалось и меня просто срубало, едва голова касалась подушки.

– Зря ты, Арин, водичка очень даже ничего, – говорит Оксана. – Да и остальное. Когда еще нам повезет отдохнуть в отеле такого уровня, к тому же за чужой счет.

Оксанка разваливается рядом, слегка обрызгав меня кончиками мокрых волос, и я даже рада, что она немного займет мой мозг разговором.

– Жаль, что парни приезжают только послезавтра, – вздыхает подруга. – Нет, чтобы на пару дней раньше, вот бы тогда мы действительно круто оторвались. Но мне кажется, Данилов с Марфиной и остальные специально так распланировали. Думают, что если бы парни приехали, то мы вместо отдыха только бы и делали, что зависали у красавчиков в номерах. Правильно, кстати, думают. Я бы, по крайней мере, уж точно не отказалась. Особенно, если кто-то из них будет похож на Горского. В идеале, конечно, чтобы он сам…    Девчонки говорят, в постели он вообще улет.

– Оксан, извини, но я не хочу это обсуждать.

– А чего? Арин, это же самое интересное, ну. О чем нам еще говорить, как не о парнях? Так вот, я слышала, что после него уже ни с кем не хочется даже, настолько хорош. Но жаль, что непостоянный. Больше одной ночи ни с кем не зависает. Но зато какая это ночь! Ммммм. Вот и думай после этого, стоит игра свеч или нет. Но знаешь, я бы, наверное, все равно решилась…

– Оксан, извини, но я все же решила окунуться, – говорю я и подскакиваю с места, словно ужаленная. – Прости, голова что-то разболелась. Весь день такая кутерьма…

– Ну, так я сразу тебе и предложила освежиться.

На самом деле у меня нет особого желания покидать уютный лежак, но чтобы оправдать нежелание продолжать разговор и не обидеть тем самым подругу, я лезу в воду, ныряю с головой, а потом начинаю медленно плыть вдоль бортика.

Улыбаюсь дежурно попадающимся на пути девчонкам, а самой хочется вот прямо сейчас утопиться в этом бассейне, чтобы уже, перестало, наконец, разрывать и разрезать по живому при одном только упоминании его имени.

Гордей Горский.

Парень, с которым меня случайно столкнула судьба, когда я делала покупки в супермаркете и который перевернул весь мой устоявшийся скромный мирок с ног на голову.

Уж не знаю, чем я привлекла его в тот момент – зажатая испуганная девчонка, которая приехала в крупный город из небольшой деревеньки и мечтала только о том, чтобы тихо и скромно учиться, получить достойное образование и найти работу, чтобы обеспечивать свою жизнь.

Но он спутал все мои планы, буквально начал преследовать и совсем скоро влюбил меня в себя. Просто не оставил мне выбора.

Да и какая бы девчонка устояла перед красивым, уверенным в себе, чуть нагловатым, но при этом обаятельным и жутко сексуальным парнем, уверяющим, что любит тебя до безумия и готов ради тебя на все.

Да, он был готов ради меня на все, а вот я…

Я, к сожалению, оказалась недостойной его любви.

Плюнула ему в душу, растоптала его чувства и теперь мне остается только лишь тихо умирать изнутри и молиться, чтобы наши с ним дорожки никогда больше не пересеклись.

Потому что я просто не смогу смотреть ему в глаза после того, как я с ним поступила. И плевать, что в тот момент мне казалось, что я все делаю правильно. Защищаю его от тюрьмы, помогаю тете выкарабкаться после сердечного приступа, спровоцированного моим побегом из дома.

Плевать, что лишь немногим позже выяснилось, насколько я была обманута и как умело манипулировали мной родственники.

Не важно, что и как. Сделанного не воротишь.

И он разорвал все нити, что крепко удерживали его подле меня. Вырвал с корнем. Из сердца, из головы, из своей жизни.

Смог преодолеть и зажить прежней жизнью.

Слухи о том, как часто он меняет девушек и как не спит ни с кем дважды, хотя желающих целая очередь, хочешь не хочешь долетают до меня, ведь мы работаем с ним в одной сфере.

Он справился со всем, в то время как я…

Глава 2

Умереть, чтобы не воскреснуть

Арина

Вначале мне казалось, что я все делаю правильно, я ведь тоже готова была ради него на все.

И когда Володя, парень, которого Гордей сильно избил из-за меня, сказал мне, что посадит его в тюрьму, я согласилась пойти на эту жертву. Согласилась расстаться с ним, лишь бы у него не возникло проблем с полицией.

Тогда я еще не знала, что проблемы подобного плана Гордей мог с легкостью решить через своего отца и его людей.

Кроме этого, наши отношения стали причиной инфаркта у моей тети, которая воспринимала меня как родную дочь. После того, как я сбежала, ее увезли в реанимацию.

Я так перепугалась, что сейчас же согласилась выйти замуж за того же Володю, сына тетиной подруги, которого ко всему прочему полностью одобряли мои родители, да и я сама любила с самого первого класса.

Точнее, мне казалось когда-то, что любила. Вплоть до знакомства с Гордеем. Хотела разрушить свою жизнь и разрушила бы, если бы не сестра.

Красивая, очень дорого и стильно одетая, она ворвалась в зал почти сразу после ухода Гордея, подошла к нам уверенной походкой и буквально силой, в прямом смысле за руку увела меня с церемонии.

Послав Володю подальше и сообщив, что заявление на расторжение будет подано завтра же.

– Нет, даже сегодня. И если ты только посмеешь пикнуть, у тебя будут такие проблемы, которые тебе и не снились, – задвинула она ему внушительным тоном.

Виола приехала из загорода, где она проживает вместе с малышом, на шикарном внедорожнике и с охраной. Двое мужчин без слов, одним лишь своим устрашающим видом подтвердили ее угрозу. А так как было очевидно, что у них под костюмами пряталось настоящее реальное оружие, выглядело это более, чем внушительно.

Поэтому мы…    у нас с Володей не было ничего. С того самого момента мы даже с ним не виделись.

Сестра привезла меня в шикарный особняк, в котором поселилась, к сожалению, не по своей воле, а по жесткому настоянию отца ее ребенка. И там устроила мне такой разнос, после которого я решилась на то, чтобы позвонить Марте Сергеевне.

Сказала ей, что очень жалею о своем отказе на ее предложение поехать на показ в Анталию, и спросила, не осталось ли еще шанса…

После небольшой паузы, во время которой я едва дышала, Марта Сергеевна сообщила, что мне повезло, одно место еще есть.

Сестра и Марта Сергеевна буквально выдернули меня из трясины, в которую я увязла почти по самую макушку.

И уже на следующий день я сидела в самолете и улетала подальше от всего, даже не предполагая, что на самом деле мест не было и фотограф решила помочь мне по собственной инициативе. А Виоле придется отрабатывать за решение проблемы с судом и разводом, потому что…    потому что с Демьяном, богатым, нахальным и беспринципным мажором, у них все сложно…    все очень и очень сложно…

…

– Неужели? О боже, боже, боже…, – вырывают меня из воспоминаний возгласы девчонок.

Я мотаю слегка головой, едва осознавая, где нахожусь.

Бали. Один из самых шикарных пятизвездочных отелей побережья. Бассейн.

Всю неделю мы с девочками в поте лица работали над новой летней коллекцией, а сейчас у нас небольшой отдых перед не менее изнуряющим вторым этапом.

Ну вот, вроде понемногу пришла в себя.

– О боже, как же классно!!! О, боже мой, Арин, уиии…

– Что, что? – уцепляюсь за Раду, потому что остальные красотки-модели уже успели высыпать из воды.

Неужели гонорары нам в этот раз выплатят пораньше?

– Не что, а кто. Нам сказали, что парни прибудут только послезавтра.

– Да, так и есть, – киваю, вспоминая.

– Но что-то пошло не так и…    вуаля…    они уже здесь! Прилетели пораньше, дорогуша.

– А, это…, – тяну разочарованно.

– Нужно поскорее выбрать себе подходящего по вкусу и попытаться произвести на него впечатление. Пока не увели.

Девчонки оживились не на шутку, в бассейне остаюсь плавать лишь я одна.

– Арин, пойдем глянем? – приседает у бортика Оксана.

– Извини, у меня нет настроения.

– Так не честно. Вечно у тебя нет настроения на дела, которые касаются парней. А я пойду. Вдруг мне повезет, среди них будет Горский и я смогу его привлечь? Прикинь, как повезет? Его как раз сейчас только на блондинок тянет, а я недавно перекрасилась.

– Не будет, – говорю я и осторожно ложусь на спину.

Сквозь толщу воды Оксанкин голос уже не кажется таким вопиюще звонким.

– Почему? Почему ты так думаешь?

Потому что Марта Сергеевна мне обещала, что его не будет. Не будет, потому что иначе я не смогу работать и сорвусь.

– Потому что, – говорю я, не собираясь посвящать Оксану ни во что, – просто так думаю.

– Да ну тебя. Сейчас не подсуетишься, а потом снова будешь хандрить одна. В общем, оставайся, а я побежала заново краситься и завиваться.

Оксанка исчезает, я переворачиваюсь на живот, ухожу под воду, выныриваю, и начинаю плыть, словно кит, то уходя под воду, то снова появляясь на поверхности.

Плаваю, плаваю и плаваю. Заставляю работать все мышцы, лишь бы не думать снова, лишь бы не вспоминать…

Только проплыв с десяток полных дорожек, я, наконец, выдыхаюсь и останавливаюсь, нащупав ладонью прохладную стенку бассейна. Уцепляюсь за скобу, выныриваю, и…    Не дальше, чем метрах в пяти от своего носа я вижу пару стильных летних и очень дорогих мужских туфель того самого бренда, который мы сейчас рекламируем.

Поднимаю взгляд выше. Осторожно веду его по стройным ногам, затянутым в фирменные джинсы, идеальному прессу, проступающему через футболку, развитым загорелым рукам.

Сердце вдруг начинает биться часто-часто. Так сильно, что я не решаюсь перевести взгляд выше, на лицо парня.

А когда, все же перевожу…

Легкие сжимаются, кислород перестает попадать…

Он…

После нескольких месяцев в попытках не думать, не вспоминать, забыть…

В компании парней, высокий, красивый, стильный. Стоит, и с легкой равнодушной полуулыбкой на губах неспешно обводит взглядом окружающее нас пространство.

Глава 3

Я сильная, я справлюсь

"Прошлое отбрасывает длинные тени".

Н. Спаркс

Арина

Я сползаю обратно в воду и прижимаюсь к бортику спиной и затылком. Застываю так без единого движения. Дышу, дышу, дышу.

Сердце учащенно колотится, тело заходится крупной неконтролируемой дрожью, легкие то и дело перестают функционировать. Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, замертво свалюсь без чувств и уйду под воду.

Он здесь. Здесь, здесь, здесь… Он… он… ОН.

Столько месяцев безысходности и жалких попыток его забыть, но едва появляется, и я уже не принадлежу сама себе. Стоит только увидеть, как все спокойствие, над которым так тщательно и изматывающе долго работала, улетучивается буквально в один миг. С оглушающей скоростью несется в глубокую бездонную пропасть.

Не ожидала и теперь понимаю, что совершенно не готова к этой встрече, совершенно абсолютно не готова.

Мне хочется завыть от отчаяния. Забиться в угол и не выходить оттуда очень и очень долго.

Но я заставляю себя делать глубокие осознанные вдохи и медленные, размеренные выдохи.

Один, второй, третий.

Все хорошо, все в норме. Ничего страшного не происходит.

Парни сейчас осмотрятся по сторонам и, не найдя здесь ни одной девчонки, вернутся обратно в зал. А может вообще разойдутся по своим комнатам.

Но вместо того, чтобы так сделать, они, наоборот, начинают приближаться к тому месту, где я затаилась и болтаюсь сейчас, почти по шею в воде, ни жива, ни мертва.

Перебрасываются лениво словами. Застывают почти над самой моей головой. Еще чуть-чуть, буквально пару шагов, и они меня заметят. Он заметит. Что будет тогда со мной, я не хочу даже представлять.

Он здесь, он здесь, он здесь! Только и стучит в висках и больше ничего. Ни какой другой мысли в голове.

– Здесь никого нет, – тянет один из парней, разочарованно. – Они все куда-то смотались.

– Че, Серый, так невтерпеж поскорее засадить? Успеешь еще, весь вечер и вся ночь впереди, – отвечает ему другой парень из компании.

Боже, что за разговоры.

Но все парни, кроме Гордея, его тембра голоса я не улавливаю, начинают активно смеяться, будто парень выдал что-то в высшей степени веселое.

– Че, а тебе, скажешь неохота? – тянет снова первый, отстаивая свою точку зрения. – Кстати, как насчет поплавать?

Я понимаю, что пора дать знать о своем присутствии. Потому что сейчас они все равно заметят меня. Чем дольше прятаться, тем более глупым это будет выглядеть в итоге.

И хотя на мне надет один лишь максимально открытый купальник… В конце концов, не необязательно выходить, можно продолжить плавать.

В своем обычном состоянии я бы, конечно, не решилась. Тем более при нем. Но сейчас…

Эти месяцы я не сидела без дела. Я тренировалась. Шаг за шагом приучала себя поступать так, как хочу и говорить то, о чем на самом деле думаю.

Напоминаю себе, что больше не та робкая девчонка, которая боялась когда-то своей тени и настолько сильно опасалась сделать что-то против воли других, что даже слова не смела сказать поперек.

Я независимая свободная личность. Я могу позволить себе говорить и делать все, что считаю нужным.

Пришло время проверить результаты своей работы над собой на практике.

Но только я собираюсь заявить о своем существовании, как слышу в отдалении звонкий щебет девчонок. Парни тоже его слышат.

– О, да они там, пацаны, – восклицает тут же один из них. – Интересно, все те же лица или кто-нибудь новенький на этот раз?

– Ща проверим.

Голоса отдаляются. Парни уходят также внезапно, как и появились.

…

Я выдыхаю, в невероятном облегчении от того, что мое укрытие осталось незамеченным. Ныряю и начинаю быстро плыть в противоположенный конец бассейна. К своему лежаку, на котором оставила полотенце и пеньюар.

Достигаю лестницы, подтягиваюсь слегка на руках и быстро вылезаю из воды. Топчусь пару секунд на месте, нацепляя шлепки, и не мешкая больше спешу к своим вещам.

Подхватываю полотенце и начинаю в него заворачиваться.

Одновременно с этим я чуть разворачиваюсь вправо, и….

И застываю, как вкопанная, встречаясь взглядом с умопомрачительно красивыми, и такими любимыми когда-то светло-голубыми глазами.

Боже мой.

Кислород стремительно заканчивается. Пальцы вцепляются в края полотенца мертвой хваткой.

Он не ушел вместе со всеми, он, он… Стоит в противоположенном конце открытой террасы, небрежно сунув руки в карманы. Покачивается на носках и наблюдает… наблюдает за мной из-под полуопущенных век, обрамленных темными, густыми ресницами.

На скульптурном, идеально вылепленном красивом лице безразличное выражение, не отражающее ни одной, даже самой незначительной эмоции. Абсолютно ничего. Словно бездушная, искусно сделанная по специальному заказу маска. Ленивый, скучающий взгляд также полон вселенского равнодушия.

Дыхание снова перехватывает, а вся та боль, которую успела подавить в себе и заглушить разными средствами, снова рвется наружу.

…

Не знаю, сколько проходит времени, и мы стоим вот так, молча разглядывая друг друга. Осознание реальности возвращается резко и только потому, что пространство вокруг словно по волшебству начинает наполняться людьми.

Парни, преимущественно загорелые красавчики, освеженные и подкрашенные девчонки. Все довольные и оживленные, многие с коктейлями в руках.

Нам приходится прервать наш незримый беззвучный диалог.

– Арин, ты все еще здесь? – вывертывает откуда-то сбоку Оксана и тут же застывает, едва кинув взгляд туда, куда смотрела я сама всего несколько секунд назад. – О…. бог мой, Аринка, бог мой…. он… прилетел!!!

И она уцепляется за мое предплечье. Больно впивается в мою кожу ногтями, но даже не замечает этого.

Нет необходимости спрашивать, кого она там увидела.

Не сбрасываю ее руку, наоборот. Радуюсь боли, потому что она… отрезвляет. Позволяет чувствовать хоть что-то помимо его равнодушия.

Я… не стану больше смотреть. Прошлое осталось в прошлом. Сейчас я успешная востребованная модель, независимая личность….

Мне даже хватает смелости скинуть полотенце и набросить вместо него пеньюар, благо, что он сшит из непрозрачной ткани.

…

Я бы и дальше делала вид, что все в порядке, но все же повернуться приходится.

Компания, разрастается на глазах, словно большой снежный ком. И теперь этот ком катит прямо на нас.

Стоять и просто игнорировать происходящее дальше становится невозможным. Да и глупо, если нам предстоит работать теперь вместе, бок о бок.

Как я вообще могла всерьез надеяться, что мы никогда не пересечемся. Когда-нибудь это все равно бы произошло. Месяцем раньше, месяцем позже…

Еще секунда всеобщей перестановки, и мы оказываемся очень близко друг к другу, практически нос к носу.

– Привет, – первой здороваюсь я.

Поднимаю подбородок повыше, смотрю на него прямо, не пряча больше глаз.

– Привет.

Голос спокойный и ровный.

Без того дикого надрыва, с каким он спрашивал, действительно ли я вот так уйду и оставлю его одного.

Без намека на жар, с которым признавался, что любит без памяти и не знает, как сможет без меня жить.

И уж конечно, в нем нет и тени той горячности, с какой он предлагал выйти за него замуж.

Ни намека на былые чувства. Ни в голосе, ни в облике, ни во взгляде.

Абсолютно спокойный, холодный и отстраненный.

Еще более красивый от этой остраненности и недоступности. Немудрено, что девчонки выстраиваются в очередь, лишь бы только отхватить крупицы его внимания.

Но едва он проходится этим холодным взглядом по моим изгибам, проступающим через тонкую ткань пеньюара, как меня все равно обжигает.

Впрочем, он уже должно быть видел меня в одном бикини, когда я вылезала из воды… Не знаю, с какого момента он наблюдал, но скорее всего с самого начала, как я поплыла, а значит точно видел. Я еще со шлепками возилась, не подозревая, что он за спиной. Если ему было нужно, то все… практически все успел рассмотреть.

И хотя я уже много раз позировала в купальниках на камеру и почти привыкла быть на виду, от осознания, что смотрел именно он, я вся, с ног до головы, покрываюсь мелкой гусиной кожей.

– Ну что, замутим сегодня вечеринку? Барбекю, все дела, – предлагает вдруг кто-то и остальные с радостью поддерживают. Особенно Оксанка.

Она оттесняет меня от Гордея, и с ходу начинает умело кокетничать с ним.

Мечтаю поскорее уйти, и вот представляется отличный повод.

Я отступаю, предоставляя ей воспользоваться таким желанным для нее шансом. Быть может, в отличие от меня, она его не упустит и с ней… именно с ней он найдет свое счастье. То, чего не могла дать ему я.

Широко, до болезненного покалывания мышц, улыбаюсь заученной улыбкой всем вокруг, и парням, и девчонкам, а сама протискиваюсь мимо них, и, наконец, выбираюсь в прохладный и пустующий холл.

Долетаю до номера, который делю все с той же Оксанкой и еще одной девочкой, в считанные минуты.

Врываюсь, облокачиваюсь о раковину и бездумно пялюсь несколько минут просто на свое отражение.

Дышу, дышу, дышу….

Руки трясутся, тело ощутимо пробивает ознобом, лицо белее мела. А губы… губы почти сравнялись по цвету с листом кремовой бумаги.

Отлепляюсь от раковины, включаю краны и, избавившись от полотенца и мокрого купальника, встаю под горячие струи.

Пытаюсь отогреться от того арктического холода, который окутывает даже сейчас, когда он уже не смотрит на меня. Стараюсь подавить рвущиеся из груди рыдания, умирая от безысходности и нелепости всего, что с нами тогда из-за меня произошло.

Не получается.

Ни черта не получается, как я ни стараюсь. Рассыпаюсь… Расклеиваюсь, словно поделка, наспех склеенная из бумаги и безжалостно выставленная теперь под проливной дождь.

А Марта Сергеевна… Она же обещала мне… Она обещала… Только с этим условием я подписала контракт на съемку… Говорила, что не будет его, не будет… Обманула меня…

…

Я понимаю, что Марта Сергеевна не всесильна, и далеко не она одна решает, кого приглашать на съемки, а кого нет. Есть еще множество задействованных в проекте людей.

Но тем не менее, едва немного успокаиваюсь и привожу себя в порядок, я вылетаю из номера и отправляюсь ее искать.

Нахожу на общем балконе, пьющую кофе и просматривающую какие-то каталоги одежды. Подлетаю и сходу вываливаю то, о чем думаю последние пятнадцать минут.

– Марта Сергеевна, я хочу покинуть проект, – говорю я и наблюдаю за тем, как прищуриваются от моих слов ее глаза.

Фотограф не спешит отвечать. Склоняет голову набок, разглядывает меня несколько долгих секунд. Потом решительно берет меня за руку и ведет за собой.

Я не сопротивляюсь и послушно переставляю ноги. Смелость внезапно оставляет, сдувается, словно воздушный шар. Дезориентация ослепляет.

Марта Сергеевна приводит меня в свой номер и толкает к стулу.

– Садись, – произносит тоном, не терпящим возражений.

Я покорно сажусь.

– Ну, что случилось? Рассказывай.

– Гордей Горский, он… он… здесь! – выпаливаю я. – Вы говорили… что его не будет.

Марта Сергеевна не спрашивает, отчего это так меня волнует. Многое она знает и понимает без слов.

– Это не я его пригласила. Его не было в списках, когда мы подписывали контракт.

Так это или нет, но это не изменяет моего решения.

– Я хочу разорвать контракт и уехать, – повторяю снова.

Несколько долгих секунд Марта Сергеевна ничего не говорит. Так долго, что я уже начинаю волноваться.

– Знаешь, Арина, что отличает профессионала от любителя? – спрашивает она, наконец, неспешно пройдясь по комнате и снова встав передо мной.

– Желание работать и возможность всегда учиться новому.

– Да. Но не это главное. Профессионала отличает то, что он выполняет свою работу всегда, в любой ситуации. Независимо от изменившихся вдруг обстоятельств или своих душевных волнений. Он личность, понимаешь? Сильная и целеустремленная.

Мир может рушиться, распадаться на части, пригибать к земле так, что кажется, невозможно вытерпеть и ты готов умереть. И что? А ничего. Плевать, что совсем недавно ты волком выл от безысходности, скрючившись в каком-нибудь углу и мечтая только о том, чтобы сдохнуть. На все плевать. В какой-то момент ты просто поднимаешься, выпрямляешься и, высоко подняв голову, как ни в чем не бывало шагаешь дальше.

Я молчу, не в силах произнести ни слова.

– Поднимаешься, Арина, и просто идешь к своей цели, не глядя по сторонам. Постоянно, раз за разом. Просто заставляешь себя подняться и идешь вперед. Ты понимаешь меня?

– Я понимаю, но…

Но Марта Сергеевна меня перебивает.

– Вне зависимости от обстоятельств. Уважительная причина только одна – летальный исход. А пока ты жива… Что хочешь делай в свободное время, хоть о стену головой бейся, если не желаешь воспользоваться моими советами по расслаблению, но в рабочее – будь любезна поднимайся, нацепляй на лицо улыбку и делай то, что должна.

Я молчу, а Марта Сергеевна продолжает.

– Возможно, как раз сейчас для тебя настало время определить, из чего на самом деле ты сделана, Арина. Уедешь – значит распишешься в своей беспомощности и дорога в мир моды будет закрыта для тебя раз и навсегда. Второго шанса не представится. Тебе придется признать, что ты безвольная тряпка. Сможешь ли ты с этим жить? Если да, то вперед, я не вправе тебя удерживать.

Я продолжаю сидеть и тупо смотреть в одну точку.

– Но если ты останешься… Останешься и будешь вести себя достойно, как профессионал, коим я тебя всегда считала…    Если добьешься поставленных целей несмотря ни на что… ты станешь той, кто сможет уважать саму себя. А это, поверь, самое важное из того, что ты можешь сделать для себя.

Я слушаю, и чувствую, как на глаза непроизвольно навертываются слезы.

Как же она права, как права.

Есть многое, за что я не могу себя уважать и это чувство так гложет, так пожирает меня изнутри. И теперь я не могу позволить прошлому, погубить еще и то, что я с такой тщательностью и упорством выстраивала в настоящем.

– Ну, так что ты решила, Арин?

– Я остаюсь, – говорю я твердо и поднимаюсь со стула.

– Уверена?

– Да, уверена. Спасибо вам, Марта Сергеевна. Я остаюсь.

….

В холле я снова сталкиваюсь с оживленной стайкой девчонок и когда они спрашивают у меня, собираюсь ли я вместе с ними на вечеринку, я отвечаю, что да. Почему бы, собственно, и нет?

Глава 4

Больно, невыносимо больно…

Арина

Вечеринка проходит с размахом. Наша компания заняла несколько столиков на берегу, предварительно сдвинув их в один большой длинный стол. Парни расслабляются, заказав алкоголь, девчонки, в основном, выбирают что-то с минимальным количеством градусов. Необходимость следить за фигурой налагает определенные обязательства, а всем известно, как выпивка разжигает аппетит.

Я ограничиваюсь сильно разбавленным водой ананасовым шейком и обещанием самой себе ни за что не смотреть в сторону Гордея.

Последнее, к сожалению, оказывается выше моих сил. Практически невыполнимым.

Хочу я того или нет, но взгляд мой то и дело перемещается туда, где он сидит, подмечая то, что ускользнуло от моего внимания во время непродолжительной встречи у бассейна.

Стрижка немного изменилась, волосы у висков сбриты сильнее. Плечи, как будто стали шире, а черты лица тверже, и оттого мужественней. А в остальном… такой же умопомрачительно притягательный, каким он был всегда.

Но что самое убивающее, мои чувства к нему, как бы я не задавливала их, никуда, абсолютно никуда не исчезли.

Я уже начала забывать, каково это, полностью терять себя рядом с ним, и вот теперь получаю все эти ощущения сразу и по полной.

У меня, как и раньше, при одном только взгляде на него колени слабеют и все внутри обрывается и замирает. Если он что-то говорит или отвечает кому-то, и до меня долетает его голос…

Чуть хрипловатый, расслабленный, уверенный и спокойный. Без единой слишком высокой или, наоборот, низкой ноты…

Все отзывается и вибрирует во мне, взрывается ярчайшими фейерверками радости.

А когда он смеется, или даже просто улыбается, мое сердце начинает особенно сильно кровоточить.

Потому что улыбка его обращена не на меня.

Потому что он смог забыть и перевернуть эту страницу своей жизни.

Как объяснила мне Марта Сергеевна, есть сильные личности, которые поднимаются несмотря ни на что, и снова идут по жизни с высоко поднятой головой, а есть все остальные.

Так вот, Гордей, он… Он смог подняться, перешагнуть и идти дальше.

Расслабленно сидит в компании, непринужденно общается и веселится вместе со своими друзьями.

Мне же, когда наши взгляды непроизвольно и на короткий миг встречаются, достаются только холодность, надменность и равнодушие.

И я не уверена, что смогу долго такое выдерживать.

Боже, я не знаю, как смогу выстоять все эти дни.

– Привет, здесь не занято?

Один из парней отделяется от компании, подходит ко мне и кивает на стул, стоящий рядом со мной.

– Эээ…

Вообще-то занято. Оксана не далее, как три минуты назад отошла к бару. Но не успеваю произнести это вслух, как парень плюхается и вытягивает вперед длинные стройные ноги.

Он тоже модель, как и все здесь собравшиеся. Выделяется светлыми, зачесанными назад волосами и довольно привлекательной европейской внешностью. Не помню точно, был ли он у бассейна, ведь в тот момент я смотрела исключительно на Гордея. Но еще когда шли сюда я заметила, что он то и дело косится на меня.

– Я Эрик, – представляется парень, – а ты… Арина, кажется?

Я хмурюсь.

Откуда он знает? Неужели у кого-то спрашивал обо мне? Если так, то что ему рассказали?

– Я слышал, как тебя называли так девчонки, – подавляет он мои волнения.

– Да, Арина. Привет, – достаточно любезно, но вместе с тем отстраненно произношу я.

– В прошлом сезоне я тебя здесь не видел.

– Я недавно работаю моделью, – говорю я.

– И уже стала лицом летней коллекции? Поздравляю.

– Спасибо.

Мне некомфортно в присутствии парня. Что ему нужно от меня, когда вокруг полно более веселых и открытых для общения девчонок.

Чувствую, как одну из щек начинает нещадно и крайне ощутимо распалять. Поворачиваю голову и обмираю от осознания, что Гордей смотрит на нас… на меня. Смотрит, так, что дыру во мне только что не прожигает. Тяжело, не отводя взгляда и, кажется, даже не моргая.

Доступ кислорода в легкие сейчас же, экстренно и беспощадно прекращается.

– Может, это, пройдемся по берегу? – предлагает между тем Эрик, пока я усиленно поджариваюсь на раскаленной до максимального предела сковороде.

Даже когда отворачиваюсь и больше не смотрю в сторону Гордея, продолжаю чувствовать его неотрывный прожигающий взгляд на себе.

– Спасибо, но я… извини, мне не хочется, – выдаю ему прямо, не юля, как есть.

– Ну ясно, – хмыкает парень, и залпом допивает содержимое своего бокала. – Тогда пока.

Я киваю, и он, немного помедлив, поднимается со стула.

– Эй, Свиридов.

Эрика окликает парень, сидящий рядом с Гордеем.

– Подь сюды.

– Че?

– Разговор к тебе есть.

Эрик, словно нехотя подходит к парням и усаживается на свободное место. Гордей начинает что-то ему говорить, даже не соизволив повернуть к нему головы. Но все равно видно, что обращается к нему. Эрик слушает, напряженно хмурясь.

О чем они разговаривают? Надеюсь, по крайней мере, речь идет не обо мне.

И хорошо, что блондин окончательно и бесповоротно теряет ко мне интерес.

– Скукота. Давайте, что ли, танцы устроим? – лениво тянет Оксана, вернувшаяся на свое место рядом со мной.

– Или поплаваем голышом?

Она закидывает ногу на ногу и обводит всех взглядом, в котором читается вызов.

Парни принимают предложение на ура. Все как один, кроме Гордея, восклицают, что очень даже за. Девчонки смеются и отвечают, что фиг им, и такое зрелище нужно сначала заслужить. Но не отказываются сами посмотреть на парней. Те в свою очередь тут же начинают отнекиваться.

В обсуждение включаются все… кроме нас с Гордеем…

Он равнодушен, я смущена и раздосадована…

От парней начинают сыпаться различные пошлые шуточки, и я не понимаю, как они могут с таким весельем обсуждать серьезные и личные вещи.

Я устремляю взгляд на свои руки, стянувшие со стола салфетку и нещадно кромсающие ее.

Полчаса, Арин. Выдержи еще полчаса и уходи, уговариваю я себя. Посиди еще чуть-чуть, а потом поднимись, якобы чтобы освежиться, и незаметно слейся в свой номер. Там уж можно будет как следует продышаться и хоть немного прийти в себя.

– Я договорилась, сейчас для нас включат музыку, – говорит Рада.

Оказывается, она тоже отлучалась. И едва успевает сделать свое объявление, как пространство наполняют ритмичные звуки мелодии из ее любимого плейлиста, который она часто включает в нашей комнате.

– Гордей?

Рада подходит к парням профессиональной походкой от бедра и встает прямо перед Гордеем, принимая красивую соблазнительную позу. Этим она вызывает недовольное бормотание и гневные взгляды в свою сторону от Оксаны.

– Пойдем потанцуем, – предлагает Гордею как ни в чем не бывало.

Пусть он откажется, пусть только он откажется, молю я про себя. Потому что не представляю, как я смогу это перенести…

Но мои мольбы не услышаны. Гордей принимает ее приглашение. Поднимается и они идут на небольшую, тускло освещенную площадку, расположенную чуть в стороне от наших столиков, но вместе с тем совсем близко.

Еще секунда, и сильные руки Гордея ложатся на ее талию.

Теперь я совершенно уверенна, что они стали крепче и рельефнее. Как-будто все эти месяцы он активно и часто тренировался в качалке или тренажерном зале.

И обнимает этими руками теперь он другую, не меня.

Ревность. Жгучая ревность, о наличии которой я до сегодняшнего момента не подозревала, накатывает, затапливает, оглушает.

Руки чешутся подскочить к ним и оттащить Раду от него. Хоть я не имею на это никакого морального или физического права.

Я потеряла его окончательно и безвозвратно, когда выходила замуж за Володю и не решилась уйти с Гордеем, который ворвался в торжественный зал сразу после церемонии и находился, как будто не в себе.

Сколько бессонных ночей я провела, прокручивая и прокручивая тот день в голове и до слез и искусанных в кровь губ жалея, что не сделала того единственного, действительно правильного и изменившего бы всю мою жизнь шага.

А теперь…

Теперь мне дико хочется, чтобы на месте Рады сейчас оказалась я.

– Вот сука, – возмущается Оксанка, настроение которой портится буквально на глазах. – Уверена, она и с музыкой подсуетилась исключительно ради этого танца. И смотри, главное, как плотно прижимается к нему. Надеется, что уже этой ночью он будет ее трахать. Интересно, у него стоит уже на нее, или еще нет. Если нет, у меня есть еще шанс…

– Я хочу домой, – бесцеремонно перебиваю Оксану я и решительно поднимаюсь со стула.

– Ну уж нет, Арин, я не дам тебе сбежать. Сейчас мы пойдем, и сядем поближе к ним. Заведем непринужденный разговор. Как только танец закончится, они вернутся на свои места, а тут мы.

Дурацкий план, но вслух я ей этого не высказываю.

– Нет, Оксан, возьми кого-то из девчонок в подружки. А мне необходимо немного проветрится. Выпила слишком много.

Я не пила вообще, но шатает меня и водит из стороны в сторону так, словно я здесь самая заядлая, опрокинувшая в себя больше всех пьяница.

– Арин, нет, – уцепляется за мою руку Оксана.

Но я сбегаю и начинаю идти по прохладному мокрому песку подальше от этого места, подальше от обнимающего девушку Гордея, себя и своих раскромсанных на куски чувств.

Они прижимались друг к другу. Тесно, с намеком. Рада блондинка, как раз, значит, в его вкусе. Не стоит сомневаться, что сегодня ночью у них будет горячий страстный секс.

Ноги подкашиваются. Сердце разрывается на ошметки и кровоточит. Несомненно, я это все заслужила, но черт, как же больно все равно. Как же невыносимо…

…

Я бреду и бреду вперед, не замечая ничего и никого. И даже не волнуюсь, когда какой-то турист лет тридцати начинает идти вровень со мной и не собирается меня перегонять.

Только когда он предпринимает попытку со мной познакомиться, я вдруг осознаю, что время позднее, а я не защищена ничем, кроме полупрозрачного палантина, совершенно бесполезного в случае нападения или даже обычной пьяной настойчивости.

По-быстрому отшиваю парня, и, пока он не предпринял новую попытку завязать знакомство, бросаюсь назад, обратно к нашей компании. И вдруг замираю, замечая впереди высокую, широкоплечую и такую болезненно любимую фигуру.

Гордей.

Он… он… не стал продолжать общение с Радой или уединяться с ней. Он тоже решил прогуляться по берегу, точно, как и я.

Ноги вдруг начинают увязать в песке, а каждый шаг, приближающий нас друг к другу дается с таким трудом, будто на щиколотки прицепили цепями по тяжелой стопудовой гире.

Шаг, еще один, потом еще.

О чем нам с ним говорить, когда мы поравняемся друг с другом? Как себя вести?

Взволнованная не на шутку, я не сразу понимаю, что Гордей не собирается со мной разговаривать. Окидывает меня равнодушным взглядом, слегка мне кивает и начинает, как ни в чем не бывало, проходить мимо меня.

Я чувствую жжение на своих щеках от осознания, какая я глупая дура, что понадеялась, что подумала…

Нога наступает вдруг на что-то острое. Я итак еле держалась, а тут… еще это… Вскрикиваю тихонько, и вдруг теряю равновесие и начинаю неловко и неуклюже заваливаться вниз.

И рухнула бы, позорно тюкнувшись носом в песок, если бы в последний момент меня не перехватила за талию крепкая, уверенная рука.

Я обмираю, а Гордей рывком поднимает меня, выпрямляет и ставит на ноги.

– Осторожнее, – произносит он куда-то в сторону.

Резко, отрывисто, даже не глядя на меня, но при этом категорически не давая мне упасть.

Но убедившись, что я стою, он сразу же отпускает и отступает от меня на несколько широких шагов.

Оставляя мне горькие, щемящие душу воспоминания.

…

– Осторожнее, Бельчонок, – отражаются в памяти его слова, когда я вот точно так упала однажды, оступившись, а он подхватил и обнял, крепко прижав меня к себе. Начал целовать мои волосы, переходя постепенно на лицо.

– Моя, Бельчонок, моя. Как же я люблю тебя… Как с ума схожу по тебе…

Так и стоит в ушах его чувственный, пробирающий до волнующих возбуждающих мурашек, шепот.

– Все для тебя, Арин, все, что захочешь…

А когда я сказала, что тоже люблю его, он подхватил меня на руки и закружил так, что дыхание у меня сорвалось, и слезы счастья непроизвольно выступили на глазах.

– Отпусти. Что ты делаешь, Гордей, отпусти меня, – восклицала я, не зная еще, что мне с этими нахлынувшими на меня чувствами делать.

Настолько сильно и мощно они накрыли, едва не разрывая.

Он не послушался и продолжал кружить и кружить.

А когда все же поставил меня на землю, то начал целовать с такой страстью, что я потом долго, практически всю ночь, не могла в себя прийти от нереальности, и одурелости, и влюбленности.

И вот теперь… это холодное отстраненное «осторожнее».

Никакого Бельчонка, конечно. И уж точно никакой нежности и даже остатков былой влюбленности.

Достойная награда для той, кто своими руками разрушила до основания все то волшебство, что вспыхнуло и заструилось между нами. Камня на камне не оставив от итак зыбкого фундамента наших метущихся болезненных чувств.

Теперь же он и я… две совершенно разные, отдаленные друг от друга планеты, вращающиеся каждая по своей орбите и пересекающиеся разве что по острой чрезвычайной необходимости или по случайному нелепому недоразумению.

Но все же осознание, что несмотря на все свое отвращение ко мне, он, тем не менее, не дал мне позорно свалиться перед ним на песок, поддерживает меня и не дает раскиснуть и расклеиться окончательно.

**************

Глава 5

Я принимаю решение

Смогу ли я выжить…

Арина

Я лежу в темноте, не в состоянии сомкнуть глаз уже несколько часов подряд. Рассматриваю стену, блуждаю взглядом по потолку.

Все ищу ответ на один единственный вопрос, как мне теперь выживать, и никак его не нахожу.

Обратно в отель, после нашего мимолетного общения с Гордеем, я возвращалась в полном одиночестве с нервами, расшатанными до предела.

И все никак не могла понять, зачем… зачем он меня подхватил? Разбередив тем самым открытые раны, и без того кровоточащие так, что сильнее кажется, невозможно. Для чего? Если уж падать, так окончательно. Без единой надежды на возврат, потому что надежда делает тебя слабее. А теперь…

Теперь моя кожа в тех местах, к которым совсем недавно прикасались его пальцы, горит нестерпимо сильнейшими болезненными ожогами. Хотя, конечно же, основной пожар концентрируется сейчас в районе сердца, солнечного сплетения и живота.

И воспоминания снова накатывают. Накрывают, режут по живому, задавливают. Впору на стену лезть от разрывающей душу безысходности.

Взгляд зацепляется за кусочек звездного неба за окном и не в силах и дальше выдерживать эту пытку, я поднимаюсь с кровати, накидываю легкий халатик и решительно выскальзываю из номера.

Спускаюсь на один лестничный пролет, чтобы подышать морским воздухом с просторного, но вместе с тем уютного общего балкона. Там и холодильник с напитками стоит, и очень удобные плетеные кресла с диванами. С тех пор, как мы поселились в этом отеле, я часто сюда прихожу. Каждый раз, когда становится особенно невмоготу.

Надеюсь, что все уже разошлись по номерам и я смогу посидеть немного в тихом, спокойном одиночестве.

Пересекаю холл, ступаю на балкон и едва убеждаюсь, что он пуст, вздыхаю от огромного облегчения.

Народу сегодня прибавилось, и, признаться, я боялась, что это место облюбовала какая-нибудь из самых отвязных парочек. Те же Оксанка и Рада до сих пор где-то пропадают и, соответственно, не улеглись поэтому спать. До сих пор не вернулись с вечеринки, которую лично я покинула, едва возвратилась с прогулки.

Где-то вдалеке все же слышатся неясные разговоры и негромкий переливчатый женский смех, но здесь все спокойно и никого. Я решаю, что это хороший для меня знак.

Свет не включаю. Наливаю стакан воды и устраиваюсь в одном из кресел, стоящих подальше от входа. Пью неспешно, стараюсь выкинуть из головы все мысли, что не касаются предстоящей работы.

Марта Сергеевна права, слишком много труда я вложила, чтобы добиться того, что у меня сейчас есть. Я не могу взять, и на эмоциях все это бросить.

Эмоции – плохой советчик при устройстве карьеры, каждый раз повторяет она.

Да и куда я денусь без этой работы? Каждый месяц я выплачиваю аренду за квартиру, а если лишусь своего дохода… Общежитие мне не предоставят, потому что я перевелась на заочный и появляюсь в университете только на сдачу сессий. А домой…

Пока что путь туда мне, к сожалению, закрыт.

Когда Виола забрала меня с собственной свадьбы, все рвали и метали.

Обрывали телефон все. Тетя, мама, мама Володи. Даже безучастный ко всему папа позвонил со словами, что если я надумала идти против семьи, то и на их помощь тоже могу не рассчитывать.

Но сестра их всех отфутболила, сказав, чтобы не приставали и не давили.

Я объяснила ей, что согласилась выйти за Володю во многом как-раз и из-за тети, и теперь, если снова сбегу, ей может стать хуже.

– Придется ей это пережить, – отрезала на это сестра, все еще злясь, что я обещала ей не делать глупостей, а сама совершила.

– Но… если ей станет хуже… Если она умрет? – высказала я самый большой свой страх на тот момент, не считая, конечно, не менее сильного и изнуряющего страха за Гордея.

– Я, конечно, очень хорошо отношусь к тете Гале. Она всегда много помогала нам, и заботилась, и приютила тебя у себя, – парировала сестра. – Но, Арин… Если ей так хочется умереть по такому незначительному поводу, это ее выбор.

В этот момент как раз зазвонил телефон, и Виола приняла вызов вместо меня.

– Да, теть Галь, – произнесла в трубку деловитым тоном. – Как самочувствие? Плохо? На грани? Хмм… Что ж, обещаю вам в случае вашей смерти позаботиться о близнецах. В силу своих возможностей, конечно. Но, слава богу, у нас останется еще дядя Леша и в детский дом их не заберут. Уже огромный плюс…

– Что вы говорите? Нет, Арина не вернется к вам. Нет… Умирайте, если вам так хочется, да. Если у вас нет забот поинтереснее и если вам охота оставить детей на муже. Что вы говорите? Вас что-то плохо слышно.

Видимо тетя повышает голос, потому что последние фразы долетели до меня вполне отчетливо.

– Ты всегда была неблагодарной засранкой! – выкрикнула она и на этом Виола взяла и отключилась от разговора.

– Ви! – воскликнула я, но сестра недолго думая перевела мой телефон в режим полета.

– Все, Арин, эта проблема решена. Уверена, уже к вечеру наша тетя Галя выпишется домой. Вот можем даже поспорить, если хочешь.

– Думаешь, что она…, – я не сразу решаюсь произнести вслух, – подстроила все?

– Даже если и нет, неважно. Ты не обязана спать с Володей, если не любишь его в угоду кому бы то ни было. А теперь что касается полиции. Ты что, не знала с кем встречаешься?

Я молчу, не в силах определиться с ответом так сразу. Но Виола и не ждала.

– Гордей ведь брат Демьяна, – произнесла она тоном, каким объясняла мне непонятные темы по школьным предметам, когда мы учились в школе.

– Очень необычно, конечно, что они… что мы… попали так с тобой. На братьев… Но сейчас не в этом суть. В общем, у них знаешь, какие связи? Да твоего Гордея даже на допрос не вызовут, не то, что дело откроют. Решат там между собой, да еще Володе твоему накостыляют, если только к ним сунется. Удобно, конечно, что и говорить. Так что за это ты вот точно могла абсолютно не волноваться. Кто Гордей и кто твой Володька.

– Он не мой, – выпалила я, вспоминая, сколько бессонных ночей провела в волнениях на эту тему и какой глупой в итоге оказалась.

– Пока твой, раз уж замуж за него выскочила, но я обещаю, разведут вас быстро и без проблем.

…

Так и получилось, как она сказала. Тетя покинула больницу в тот же вечер, из чего я еще больше укрепилась в мысли, что это был срежиссированный для меня спектакль.

Вообще, у меня словно глаза открылись на все.

Я вдруг поняла, какой наивной дурой была все это время и как бездарно и глупо проворонила свою любовь.

Перед отлетом я рискнула позвонить Гордею, но его телефон оказался вне зоны доступа.

Я поехала к нему на квартиру, где безрезультатно простояла под дверью чуть не целый час.

Больше я не знала, где его искать и, в общем, в тот момент никто не знал, где Гордей, даже его брат.

– Наверное, у девки какой-нибудь зависает, – предположил Демьян на вопрос Виолы, и я решила, что, должно быть, так оно и есть.

К тому же что я ему скажу, раз официально я теперь замужем?

В общем я улетела и углубилась в работу, и вот теперь… сижу здесь и трясусь вся только от мысли, что Гордей, мой Гордей, которого я все еще так люблю, приехал и сейчас здесь, находится максимально близко от меня.

– О, а теперь мне. Гордей, еще глоточек, пожалуйста! Кайф, кайф. А поцеловать? Ой… Ох-ха-ха. А обнять? Оооо, ммм… Подожди… ах… стой, стой… Идем сюда, здесь сейчас сто процентов никого нет и нам никто не помешает. Мммм, ах…. Сюда, ой, хочу тебя, ах, да-да, сюда, сюда… Мысли вмиг разлетаются, и не успеваю я собрать их воедино, как на балконе появляются, точнее сказать, вваливаются, слегка пошатываясь из стороны в сторону, веселые и плотно прижимающиеся друг к другу… они…

Гордей и моя соседка по комнате Рада.

Обнимаются, трутся друг о друга.

Гордей утыкается лицом в ее волосы, Рада вцепилась в его плечи и то и дело довольно, счастливо хихикает. А еще стонет, когда он ее целует. Целует глубоко, с языком.

Я замираю без единого движения и смотрю на них во все глаза.

Он… в одной руке у него бутылка с явно чем-то алкогольным, второй…

Он что-то говорит ей на ухо, Рада смеется, слегка отклоняясь в сторону, а он… Свободной рукой он одним рывком притягивает ее к себе. Она же вцепляется в него, обнимает его за шею, виснет на нем.

И тут же он склоняется над ее лицом, а она… она тоже тянется к нему, и они… они… они начинают снова жарко и страстно целоваться.

– Ах-ох, – снова стонет Рада, едва Гордей отрывается от нее, а я…

Прежняя Арина с большой долей вероятности свалилась бы без чувств. И обязательно подскочила с места и сбежала, сбежала как можно быстрее. Но я…  новая я…  более спокойная и рассудительная.

Я смотрю на них и даже дышу внешне ровно, хоть и дается это мне с адским, нереально огромным трудом.

– Давай, давай здесь, – строчит Рада и вдруг стягивает с себя футболку, оставаясь в одном лишь бюстгальтере. Тут же тянется к его джинсам, и начинает ловко их расстегивать.

– Привет, – громко говорю я, а когда парочка отрывается друг от друга и поворачивает головы ко мне, широко им улыбаюсь.

– Арин, ты не спишь еще? – восклицает Рада, впрочем, не сильно смутившись моим появлением.

Гордей смотрит привычно равнодушно, кажется, едва фокусируясь.

Не знаю точно, в какой он степени опьянения, понимаю только, что в довольно сильной.

– Извините, что помешала, но я тут сидела до того, как вы пришли, – продолжаю говорить я.

– Арин, солнц, нам бы, э…. ты еще долго здесь? – немного нервно спрашивает Рада.

Конечно, ей же пришлось убрать руку с ширинки Гордея.

– Не волнуйся, уже ухожу, – говорю я и живо поднимаюсь с места. Но отчего-то не спешу следовать своим словам и оставить их одних. Ноги словно прирастают к полу и не дают мне сделать ни одного, просто ни единого шага.

Гордей между тем отпускает Раду и проводит рукой по волосам. Находит ближайший стул и тяжело плюхается на него.

Облокачивается на спинку, расставляет широко ноги, вскидывает голову и неотрывно пялится на меня. Не отводит взгляда, даже когда делает очередной большой глоток. И снова смотрит и прожигает.

Забирается под кожу, расплавляя все внутренности, и заставляя тело покрыться миллиардами пробирающих до озноба мурашек.

– Гордееей…

Рада подходит к нему, наклоняется со спины и обвивает его за шею. Склоняется и начинает тереться об него, а потом прикусывает его ухо.

Он выныривает из-под ее рук, и снова облокачивается на спинку.

– Гордей, ты чего? Аринка уже уходит.

И Рада показывает мне глазами, чтобы я сматывалась поскорее.

Я и сама собиралась, просто… решимости не хватало. А тут…

– Не буду вам мешать, приятного вечера, – говорю я.

Рада начинает легонько массировать Гордею плечи.

Он не отталкивает ее, позволяет, но при этом продолжает прожигать на мне дыру.

Я разворачиваюсь, и пулей вылетаю с балкона.

Несусь в свою комнату, а там достаю из рюкзака снотворное и принимаю сразу три таблетки.

Не думать, не вспоминать, не сорваться…

…

– Нет, Оксан, я не пойду с вами, мы же теперь с Гордеем. Весь день я планирую провести только с ним. Уже договорились поездить по окрестностям, поужинать в пляжном ресторанчике, и завершить вечер, ну… ты понимаешь…

Эти слова оказываются первыми из тех, что я слышу, едва продираюсь в реальность из вязкого и тягуче вялого дурмана сонливости.

– Значит, у вас все серьезно?

Доносится до ушей теперь Оксанкин голос и в ее тоне я улавливаю нотки недовольства и ревности.

– Я сделаю для этого все! – уверенно отвечает ей Рада.

– И что, в постели он действительно такой классный, как о нем говорят?

– Ну… мы пока не переспали, но думаю да, я просто уверена в этом!

– А я решила, что вы уже, – говорит Оксана.

– Собирались, почти вот-вот уже, но… на балконе оказалось слишком многолюдно.

Рада хмурится и с недовольством косится на меня. Я едва успеваю прикрыть глаза и сделать вид, что все еще сплю, чтобы дальше послушать разговор.

– А потом… В общем, Гордей начал напиваться, поэтому…, – осекается Рада.

Поводит плечами, хмурится.

– Но все к этому идет. Сегодня так уж точно, – заканчивает более оптимистично.

– Ах-ха, ну, не раскатывай особо губу. Все знают, что он ни с кем не спит дважды. Так что завтра он тебя бортанет.

– А вот посмотрим, бортанет или нет.

Я решаю, что пора сбросить сонливость и попытаться окончательно проснуться. Открываю глаза и поднимаюсь с кровати.

– О, проснулась, – комментирует мои попытки Рада.

– Ну ты и заспалась, подруга, – вторит ей Оксана. – Времени уже третий час. На обед идти пора. Ты как?

– Э… нет, девчонки, я не голодна.

А у самой в голове только и вертится, что разговор Оксаны с Радой. Не переспали пока, но сегодня переспят.

Сегодня переспят, сегодня они переспят. Уже распланировали все.

А я всей душой желаю, чтобы это ни в коем случае не произошло.

– Я…, пожалуй, передумала и пойду на обед, – резко меняю свое решение.

Потому что… раз ему все равно, как и с кем… значит он толком не влюблен ни в кого… И тогда… это означает… Возможно, что у нас с ним все же появится… Новый, еще один… Призрачный и нереально зыбкий, хотя бы какой-никакой… Пусть даже малюсенький, но все же настоящий, реальный шанс…

Глава 6

Я делаю это, я это делаю

Я решительная, я смелая…

Арина

Я думаю, что стоит как минимум попробовать с ним поговорить, но, как выясняется на практике, сделать это не так-то и легко.

Первое разочарование ждет меня сразу, едва я переступаю порог столовой, больше похожей на банкетный зал с длинным предлинным столом, уставленным различными блюдами.

Народа много, и парни все довольно симпатичные, есть на кого посмотреть, но я ищу взглядом только его. А когда нахожу…

Гордей снова не обращает на меня совершенно никакого внимания.

Мазнул мимолетным ничего не выражающим взглядом и сразу же отвернулся.

Словно не он вчера на балконе прожаривал взглядом так, что я ни двинуться с места, ни лишнего глотка кислорода сделать не могла. А заснула только при помощи лошадиной дозы снотворного.

Сейчас же, когда я так сильно напряжена, он расслаблен и весел. Улыбается друзьям, шутит, смеется.

Его левая рука удобно расположилась на спинке стула, на котором в данный момент сидит Рада. Его красивые длинные пальцы играют с прядями ее шелковистых волос точно такого медового оттенка, как и у меня.

Не зря, она первой покинула номер, оставив нас с Оксаной далеко позади себя, совсем не зря.

Не преувеличивала, когда говорила о том, что они теперь вместе и распланировали весь день наперед.

– Да, шустрая штучка, – сквозь зубы произносит Оксана, пока мы идем к столу, улыбаясь всем вокруг. – Одно радует, ненадолго все это у них. Вот зуб даю, ненадолго.

…

К вечеру Оксана уже далеко не так уверена в правильности своего утреннего утверждения.

– Не, ну не может быть, чтобы он так крепко подсел на нее, – шепчет она, когда ближе к вечеру мы решаем прогуляться с ней по окрестностям и натыкаемся взглядами на них, сидящих напротив друг друга за столиком уютного прибрежного ресторанчика и увлеченно болтающих о чем-то, по всей видимости необычайно интересном.

Между ними горит зажженная свеча, романтика так и витает в воздухе. На стоянке перед кафе стоит огромный мотоцикл. Наверное, на нем они совершали свою поездку после того, как вышли в обнимку из столовой.

Она сидела за ним, обвивая руками и прижимаясь к его крепкой спине…

– С Радкой же кроме нарядов и косметики поговорить не о чем, – продолжает возмущаться Оксана.

– �