Дар для землянки

* * *

Пролог

ГДЕ-ТО ВО ВСЕЛЕННОЙ

– Ваш-ш-ш-е Коварство, все сделано.

Существо в широком коричнево-красном плаще и сильно натянутом на голову капюшоне склонилось перед огромным тараканом, восседавшим на чем-то бесформенном, выполнявшем функции трона.

– Хорош-ш-ш-о, – едва внятно прошипело его Коварство, – и когда эта Галактика освободится?

– К сош-ш-ш-алению, не скоро. Лет сто, не меньш-ш-ш-е.

– Долго. Ничего нельзя придумать?

– Не стоит торопиться. Они могут догадаться, тогда все усилия пропадут. Наш-ш-ш-им детям ещ-щ-щ-е есть где расти.

– Ладно. Торопиться не будем. Но под твою ответственность.

– Слуш-ш-ш-аюсь, ваш-ш-ш-е Коварство. Разреш-ш-ш-ите идти?

– Иди. И помни, если ш-ш-то, не помилую.

– Я помню, господин, помню.

Существо, похожее на таракана, удовлетворённо потёрло лапки и расслабленно откинулось на спинку трона. Теперь можно и отдохнуть. Всё идёт как надо. Экспансия в человеческую галактику, готовившаяся многие годы успешно началась. Через время она, как и многие до неё, будет пригодна к жизни их расы, а пока нужно набраться терпения. Сто лет, по меркам Вселенной, это пустяк.

Его Коварство потянулся к устройству, сотканному из блестящих нитей, включил его, и вывел на экран карту их будущих владений. Однако… Размеры впечатляли. Пожалуй, только своими силами не справиться. Значит, надо набирать агентов из местных. За хорошее вознаграждение эти людишки отца с матерью продадут, и детей не пожалеют. Надо отдать распоряжение. И инсектоид послал сигнал.

Глава 1

День сегодня выдался не приведи господь. Утром проспала. Будильник, конечно, звенел, но, я даже не помню, как его отключила. Потом в спешке собиралась. Как назло, отказалась заводиться машина, пришлось ехать на автобусе. Остановка находилась недалеко, на другой стороне улицы, однако переход был очень неудобный, поток машин заставлял долго ждать. Я нервничала. Уже перейдя дорогу, увидела свой автобус и ринулась к нему. Но тут мой взгляд обо что-то споткнулся, и я притормозила. Недалеко от остановки лежал старичок. Яркий полиэтиленовый пакет, который валялся рядом, порвался, и из него высыпалась картошка. Клубни раскатились в разные стороны, мешая прохожим. Спешащие люди спотыкались, ругались, но все шли мимо. Дородная дама брезгливо посмотрела на мужчину и сплюнула.

– Вот алкашня! Уже с утра набрался! И как только земля таких носит.

Старичок попытался встать, но ничего не вышло. На пьяницу он совсем не был похож. Видно, плохо стало человеку. Подошла к нему, спиртным и не пахло. Значит и правда болен. Черт с ним, с автобусом, другой придет. Не убьют же меня на работе. Помогла человеку подняться и отвела на остановку. Скамеек свободных не было, пришлось согнать малолетнего нахала с наушниками в ушах. Какая-то недовольная тетка презрительно бросила:

– Что же вы, женщина, за папашей не смотрите? Ему дома сидеть надо, а не таскаться по улицам.

Я молча отошла, собрала картошку в свой пакет и принесла старику. Тетка все не унималась:

– Ишь, молчит еще! Что, не нравится правда? Вот дети пошли, совсем родителей не уважают. Не зря папаша запил. Сама, небось, тоже алкашка. Знаю я таких.

Мне надоело это слушать.

– Ой, здравствуйте! Я вас сразу и не узнала. Как вам наш вытрезвитель, понравился? Правда, уютно? Заходите еще. Сегодня у нас день открытых дверей, все обслуживание бесплатно. Ждем вас.

Тетка потеряла дар речи и стала походить на дохнущую рыбу. Другие пассажиры сдержанно заулыбались. Старичок скрипуче засмеялся. Смех этот прошелся по моей спине мурашками, отозвался легким покалыванием в висках. Я поежилась.

– Дедушка, может вас отвести куда-нибудь?

– Нет, дочка, спасибо. Я сейчас позвоню сыну, он меня заберет. Ты опаздываешь, вот и иди с богом. А за то, что не отвернулась от старика, спасибо. Бог тебе поможет.

После этих слов как-то сразу подъехал мой автобус. Уже уезжая, взглянула туда, где сидел этот дед. Там никого не было.

Странно. Может, глюки? Хотя, вряд ли. Я, вроде, этим не страдаю. Вообще-то, я – последняя буква в алфавите. Давайте познакомимся.

Кто я такая? Обычная среднестатистическая женщина, тридцати лет от роду. Школьная учительница истории. Разведена. Одинока. Это я к тому, что не только мужа нет, но и просто мужчины. Вроде бы, не стерва. И не уродина. Зеркало показывает мне русоволосую, чуть полноватую особу, метр семьдесят ростом. Черты лица не выдающиеся. Разве что глаза. Серые, большие, с длинными пушистыми ресницами. Или губы, которые, по словам мужчин, так и хочется поцеловать. А вот остальное… Особенно курносый нос бесит. В целом, лицо как лицо. На монстра не похожа, а любимого нет. Видимо, сама пока любить не готова. Или жду кого-то.

Чего я хочу от этой жизни? Да, ничего. Спокойствия. Еще недавно у меня были грандиозные планы. Собирала краеведческие материалы, работала с источниками и монографиями. Хотела податься в науку, защитить диссертацию, сказать свое слово в истории. Все мои желания, все мои цели одним махом уничтожил тот проклятый день. День, когда я осталась одна. Теперь главной моей целью стало зарыться с головой в работу, чтобы на себя времени оставалось меньше. Одна отдушина – дети. Школьники всех возрастов. Они стали моей приемной семьей. Ради них и живу.

На работу я, конечно, опоздала. Учебный год закончился, и уроков нет, но с утра пораньше шеф поставил очередное совещание. Вот на него-то я и припозднилась. Видели бы вы глаза шефа! Он и так не красавчик, а когда злится – вылитая змея. Вернее, змей, ведь он мужик. Сделав невинное лицо, я невозмутимо прошла и села на свободное место. Мое поведение еще больше распалило шефа. В общем, некоторое время мы все любовались неповторимым багровым цветом лица и наслаждались ревом гризли, которому отдавили лапу. Казалось, человек сейчас начнет изрыгать пламя. Змей Горыныч, да и только. Мы его так и звали. Между собой, конечно. Несмотря на подобные приступы гнева, шеф наш был безобидным человеком и ответственным руководителем. Даже слишком ответственным. Собрания по любому, мало-мальски важному поводу и без повода. Вот и сидим, заседаем. Прямо, прозаседавшиеся какие-то.

Едва гнев затих, я чинно встала, подняла честные-честные глаза и, глядя преданно на Змея Горыныча, покаялась в смертном грехе опоздания. Под конец пламенной речи выдала любимую клятву школьников всех времен и народов: «Я больше не буду!» Коллеги, еле сдерживая смешки, с ликами праведников кивали вдогонку моим словам. Горыныч расплылся в улыбке и быстро свернул совещание.

Из учительской выскочила одна из первых и, не дожидаясь подколок коллег, ушла в свой кабинет. Рабочий день, начавшийся так плачевно, пролетел неожиданно быстро. Консультации, встречи с родителями, подготовка к экзамену – дел было невпроворот. Некогда было даже с приятельницами поболтать. Освободившись около четырех часов, уставшая и голодная, вышла на улицу. Заскочила в кафешку возле школы, перекусила и решила прогуляться, повысить запас кислорода перед завтрашним экзаменом.

Люблю лето, особенно его начало. Еще не сильно жарко, листва не потеряла свой чистый зеленый цвет и радует взор. Воздух пока не пропитался пылью, он прозрачный и легкий, поэтому журчание фонтанов слышно издалека. Лето – самая лучшая пора года. Душа нежится, когда легкий ветерок обнимает меня за плечи, когда солнечный лучик играет с ресницами, или доносятся запахи цветущих растений. Все радует глаз в это время, все обещает что-то неизведанное, загадочное, прекрасное. Когда я была моложе, то представляла себе, как из-за поворота вдруг появится нечто, что раскрасит мой мир во все цвета радуги. Редко, но случалось. Да и сейчас, когда мне уже стукнуло тридцать, я все еще надеюсь на подарки судьбы.

Прогуляться – идея что надо, нечего в такое время сидеть в четырех стенах. В квартале от школы разбит небольшой парк, туда я и отправилась. Причудливые клумбы с цветами, брызги воды от поливальных устройств, раскидистое старое дерево у дорожки, зеленые скамейки – чудесно летним днем окунуться в такую благоухающую и напоенную влагой атмосферу. Я и окуналась.

Сидела на лавочке под деревом, жмурилась как кошка и плавилась от удовольствия. Вдруг мое внимание привлекла милая картина.

В центре клумбы стояла железная бочка, полная воды. За день вода нагревалась на солнце, а вечером ее использовали для полива. Посудина была старая и ржавая, и чтобы немного облагородить, ее выкрасили голубой краской и нарисовали диковинные цветы. В общем, получилось неплохо, бочка радовала глаз, и казалась очень органичной среди цветущих растений. На краю этой бочки сидела сорока. Сначала она просто пила, а потом стала купаться. Птица окунала голову в воду, выныривала и начинала отряхиваться. Она вертела и трясла головой совсем как человек, раскрывала крылья и хлопала ими. Потом снова ныряла, и вся процедура повторялась до мельчайших подробностей. На меня сорока не обращала никакого внимания. Я была очарована и руки сами полезли в сумку за фотоаппаратом. Сороку снять не успела, но настраивая видоискатель, обратила внимание на мужчину, который без стеснения на меня пялился. Было в нем что-то странное, какая-то нарочитая неряшливость. Лицо незнакомца скрывалось под марлевой медицинской маской. Больной, что ли? А если больной, иди, лечись, нечего так беззастенчиво наблюдать за отдыхающей мной.

Хотела встать и уйти, но тут луч Солнца упал прямо на этого мужчину и, словно, пронзил его насквозь. Так, будто он был просто тенью, а не реальным человеком. Странно. Я пожала плечами и поднялась, а когда вновь взглянула на мужчину, увидела лишь темное пятно. Интересно, это у меня галлюцинации, или здесь какая-то тайна? А может, наконец, долгожданный подарок моей инвалидки-судьбы? Усмехнулась. Говорят, надежда умирает последней, вот и я надеюсь. Надеюсь, что судьба повернется ко мне передом, не всегда же спину показывать. Настроение испортилось, и я поняла, что прогулка окончена. Пора возвращаться домой.

До остановки автобуса было недалеко, и уже скоро меня встречала громким мяуканьем Мисс Мира, моя сиамская красавица-кошка. Голубые глаза ее возмущенно взирали на подданную, то есть на меня. Они как бы говорили: «Ты где шаталась? А кормить меня кто будет?» Мисс Мира была очень прожорлива, причем, что попало, не ела. Подавай ей рыбку, мясцо да колбаску. Я жалела, что не приучила ее к сухому корму сразу, а теперь поздно. Моя красавица никак не хотела менять свои привычки.

Поели мы с кошкой знатно. Не знаю, что это было – поздний обед или ранний ужин, но голод не тетка. То, чем я перекусила в кафе, давно уже осталось лишь в воспоминаниях. Да и не привыкла я отказывать себе во вкусненьком. Странно, но мой способ питания никак не сказывался на моей фигуре. Я не толстела, но и не худела. Ну и ладно. Внешность у меня не модельная. Ноги не от ушей, да и жирок присутствует. Все равно я себя люблю. Да и как можно не любить такую лапочку и умницу, я ведь себя не на помойке нашла.

Итак, после вкусного обеда, по закону Архимеда полагается немножко отдохнуть. Что я и сделала, а именно, засела за книжку. Читать я любила, но сегодня, почему-то, не могла углубиться в перипетии выдуманной истории. Книга отправилась в шкаф, а я на балкон. У меня чудесный балкон, увитый плетущимися растениями. В горшках уже цвели петуньи и анютины глазки, сияли яркими солнечными головками простые одуванчики. Возле ограждения расположились небольшой столик и два старых, но крепких, стула. Так приятно вечером пить здесь кофе и смотреть на огни города.

Сейчас еще не стемнело и я, облокотившись на перила, стала наблюдать за суетой, царившей внизу. Туда-сюда сновали машины, взрослые возвращались с работы, играли дети, старушки оккупировали лавочки у подъезда. Вон и у детской площадки кто-то сидит. Мужик какой-то. Вдруг я отчетливо увидела контуры человеческого тела, внутри которых была чернота. Опа, да это же тот субъект из парка! Что он здесь делает? Знаю, не живет, ведь я его никогда не видела. Пришел в гости? Или следит за кем-то? Пока я задавала себе вопросы, незнакомец поднял голову и посмотрел в мою сторону. Меня как током ударило. Точно, следит. За мной. Куда ты успела вляпаться, Валентина Сергеевна? Вроде, никуда. Может этот Тень что-то перепутал? Конечно, перепутал! Ох, и влетит же ему от нанимателя! Столько времени следит и не за той! Но ничего, ему полезно. Надо быть внимательнее и не доводить мирных граждан до инфаркта.

Успокоившись, я снова посмотрела на мужчину. Но его уже не было. Как и в парке, он исчез, словно сквозь землю провалился.

– Ну и маскировка! – восхитилась я, – Не иначе из спецслужб.

Во мне зародился азарт, захотелось увидеть Тень и сквозь спецобмундирование. Стала вспоминать, как стояла, в каком ракурсе смотрела, как наклоняла голову. Повторяя свои прошлые действия, пристально смотрела на скамейку у детской площадки. Никого. Меня охватило разочарование. Собралась уйти в комнату, но потом решила взглянуть еще раз. И тут случилось что-то невероятное. Я увидела множество оболочек, наполненных различными оттенками ярких цветов. Не сразу поняла, что это дети. Они бегали, оболочки перемещались, внутренняя субстанция дергалась, перекатывалась, переливалась и искрила. Боже мой, я что, вижу внутренности детей? Нет, это не органы, а, скорее, их содержание, их «я». Их сущность. И тут я испугалась. О, Господи, значит, Тень не ошибся! Но что это со мной? Раньше ничего такого не было. Что же делать?

В панике я заскочила в квартиру и закрыла дверь на балкон, да еще и кресло к ней пододвинула. Как будто это может спасти! Да и вообще, квартира вряд ли предназначена для обороны, хотя и говорят, мой дом, моя крепость. Я люблю свой дом. Однокомнатная квартирка досталась мне после развода с мужем и размена нашей общей жилплощади. Комната и кухня – вот и все мое жизненное пространство. Да нам с Мисс Мира много и не надо. Потихоньку я обустроила жилище под свой вкус и постепенно сроднилась с ним. И пусть небогато, зато уютно. А сейчас я не чувствовала себя в безопасности в своем любимом мирке.

Начала быстро укреплять свою «цитадель». Задернула плотные шторы на окнах, в ручку балконной двери вставила рукоятку большого ножа и закрылась на все замки. Потом собрала на кухне все, что звенело, гремело и билось, расставила в разных местах. Если кто-то и проникнет в квартиру, то, наткнувшись на мою ловушку, зашумит, и я успею проснуться. Что будет потом – не задумывалась, но попасться врагу спящей, ой, как не хотелось.

Однако, первым, кто опробовал ловушки, был вовсе не таинственный враг, а вечно голодная Мисс Мира. Пока я готовилась ко сну, она отправилась на поиски съестного. Поскольку паранойи у кошки не было, она спокойно обшарила все кастрюли, а потом смахнула со стола банку с вареньем. Звон разбитого стекла я услышала даже в ванной. Вылетев оттуда с феном наперевес, обнаружила свою любимицу в луже лакомства. Она была липкая с головы до ног. Пришлось тащить Мисс Мира в ванную, мыть сначала ее, а потом кухню. Я была о-о-очень зла, но это, как раз, помогло прийти в норму. Сказав себе волшебную фразу, часто меня выручавшую, со спокойной душой отправилась спать. Вы спросите, что же это за фраза? Да, пожалуйста, вот она: «А пошло оно все на…!»

Сон почти сразу принял меня в свои теплые объятья. Было так хорошо, так покойно. Ночь нежно целовала и убаюкивала, будто качала на качелях под шорох падающих звезд. Вдруг откуда-то прорвался холодный ветер, и принес с собой тревогу. Я стала оглядываться вокруг в поисках раздражителя и увидела того старика с остановки. Он появился на фоне ночного неба и быстро увеличивался в размере. В черных провалах глаз сверкали звезды, губы усмехались. И, хотя весь его вид не нес угрозы, я почувствовала, что спина стала мокрой. Хотелось куда-то спрятаться, но пошевелиться не могла, словно была прикована к кровати. Огромное лицо старика наклонилось надо мной, и я услышала шепот:

– Я сделал тебе подарок. Не вздумай отказаться от этого дара.

Старик стал стремительно удаляться, но еще долго слышалось:

– Не вздумай отказаться от дара… Не вздумай отказаться от дара…

Фух. Быстро села в кровати, и только тогда поняла, что это все сон. Нет, ну ни подляна, ли? Только легла. Долго потом отходила от видения, все думала, о каком даре говорил старик. Не потому ли я, вдруг, стала видеть людей насквозь? Уснула нескоро.

Новое пробуждение тоже было не очень добрым. Вернее, совсем недобрым. А вам бы понравилось, если бы вы проснулись не дома, да еще и в окружении инопланетян? Как я поняла, что это инопланетяне? Очень просто. Существа, окружавшие меня, были довольно высокие, серокожие, с огромными раскосыми глазами и маленьким ртом. Нос был такой малюсенький и приплюснутый, что я сначала его вовсе не увидела. Фу!

В общем, попала, так попала. Протерев глаза и рассмотрев всю картину, хотела было заорать, но потом передумала. Инопланетяне были вполне мирными, стояли спокойно. А что страшненькие, так с лица воду не пить. Земляне тоже далеко не все красавчики. Интересно, а они злые? О чем они думают? Сосредоточилась и, как вчера, стала пристально вглядываться в пришельцев. Не сразу, но опять увидела! Человеческие контуры и черноту внутри. Ох, ты ж, черт! Так вот кто за мной следил!

Решила взять быка за рога.

– Это вы за мной вчера следили? Чуть до инфаркта меня не довели. Не стыдно? Чего молчите? Делаете вид, что не поняли? Не надо меня злить, а то разнесу ваши черные душонки к чертовой матери.

Инопланетяне странно переглянулись, что-то пропищали и снова исчезли. Значит, я права, мой вчерашний соглядатай был из них.

Одна. Вряд ли надолго. Надо осмотреться. Комната небольшая. Кровать или диван, а может, два в одном, рядом столик с креслицем, в углу какой-то автомат. Довольно светло, хотя лампочек не наблюдалось. Неяркий рассеянный свет льется отовсюду: с потолка, со стен, даже с предметов мебели. Кажется, что и мое тело светится. Хотя, вряд ли, я не лампочка, а человек.

Где я? Что от меня хотят? Зачем они меня выкрали? Одни вопросы, на которые нет ответов. Подошла к двери. Закрыто. Вежливо постучала. Ноль реакции. Вот как, тогда и я не буду вежливой. В ход пошли не только кулаки, но и ноги. Барабанила славно, но без толку. Вот изверги! Мучайся тут от неизвестности. А они, наверное, сидят где-нибудь и наблюдают. Радуются, что я психую. А вот фиг вам!

– Успокойся, Валюша, успокойся! Не доставляй им удовольствия. Ты не подопытный кролик, ты человек.

Так, и кто это сказал? Похоже, мои мозги решили порулить. Ну, и славно.

Сделала несколько дыхательных упражнений, для успокоения хватило, но, вот для полного пофигизма – нет. На выручку пришла йога. Села в позе лотоса на свое ложе и застыла, ища в себе внутреннюю гармонию. Кажется, нашла. Когда похитители снова появились, я была уже волной, плавно перекатывающей камушки в море, ветерком, что легонько овевает лицо в жаркий полдень, броней, которую не пробить. Словом, мне было спокойно-спокойно и совсем не страшно.

– А, вот и вы, – проворчала я, когда ниоткуда появились давешние пришельцы. – Чего вы так долго? Я есть хочу.

Серокожие молчали. Может, русского языка не знают? Начала показывать на пальцах, мол, кушать давайте, но тут открылась дверь. Та самая, в которую я безуспешно ломилась. Дверь медленно отъехала в сторону, и в мою тюрьму вошел еще один инопланетянин.

Ой, мамочка! Вот это экземпляр! Я с открытым ртом и квадратными глазами уставилась на новенького.

Черты лица его нельзя было назвать идеальными. Словно рубленные скулы и подбородок, крупноватый нос и, по контрасту, мягкие притягательные губы. А фигура обалденная. Я вообще в мужчинах больше всего ценю именно фигуру. Если там не на что посмотреть, то и до лица дело, как правило, не доходит. У моего бывшего фигурка была, закачаешься, правда, сволочью он оказался порядочной. А у этого инопланетянина тело вообще было мечтой поэта. Широкие плечи, узкие бедра, рост под два метра. Одет был в обычные джинсы и футболку, которые только подчеркивали сильные тренированные мышцы. Шел он с грацией хищника, будто подкрадывался к добыче. На минутку я себя ощутила той самой добычей. Потом встретилась глазами с этим мачо и подумала, что он еще хуже моего бывшего. Тот только пил да гулял, а этот и прибить может запросто. Вместо восторга пришла злость. Ну, держись! Я сейчас тебе устрою праздник души и тела!

Подняла нос повыше, распрямила плечи, походкой от бедра прошествовала к дивану и села. Положила ногу на ногу и с королевским видом стала наблюдать за пришельцем. А у того сразу челюсть отвалилась, и взгляд стал такой бессмысленный. Мне стало смешно. Сижу тут в коротюсенькой ночнушке, изображаю из себя, бог знает кого, а он повелся, да так быстро. Мужики, что с них возьмешь! Хоть земляне, хоть инопланетяне, у всех одни инстинкты. А еще мнят себя венцом творения!

Обалдевший пришелец подошел ко мне, и я царственным жестом показала ему сесть рядом. Он сел, продолжая пялиться на мои ноги. Играли в молчанку. Потом мне это надоело.

– Потрудитесь объяснить, почему я здесь, – мой голос, такой надменный, меня саму удивил. – Ваши люди не воспитаны. Притащили меня сюда, да еще голодом морите. Хотите конфликта?

У моего визави брови взлетели к облакам, черные глаза, и без того не маленькие, стали еще больше. Серокожие что-то пропищали и ретировались, проще говоря, исчезли, испарились. А королева, то бишь я, продолжала взирать на подданных с видом оскорбленного достоинства. Пришелец, наконец, заговорил. Со страшным акцентом, правда, но понять можно было вполне. Поразило меня не это. Голос. Его бархатный голос сразу окунул меня в атмосферу страстной летней ночи, в дурманящий запах цветов, в шепот волн, доносящий с моря зов далекого любимого. Словом, это был волшебный голос. У меня мурашки устроили марш-бросок, и не только по спине. Казалось, они пробежали по всем моим внутренностям и остановились там, куда давно не заглядывали. Мысли отключились, вернее потекли только в одном русле: вот бы узнать каков этот мачо в постели. Ну а что, я не девочка, чтобы себя беречь для единственного, да и этого единственного на горизонте не наблюдается. С большим трудом его речь дошла до моего сознания, но, когда дошла, завороженность мигом исчезла. Так сказать, экстаз сразу угас. Гады!

Глава 2

Подушка была мокрая от слез. После возвращения домой я часто плакала. Нет, днем все было спокойно. Дела отвлекали. Зато вечером накатывало что-то. И это была не тоска, не обида, не злость, не надежда. Это было что-то непонятное, смесь разных чувств и эмоций, и оно не позволяло нормально жить. Даже любимое лето не радовало, даже отпуск не вызывал предвкушения приключений. А уж ночью, без контроля сознания, я вновь переживала пришельничьи «забавы», и слезы лились сами собой. Больше всего убивало пережитое унижение, а еще предательство. Самой себя, своих принципов, своих взглядов. Едва закрывала глаза, тотчас в голове возникала та ночь, наши мокрые тела, наша страсть. Хуже всего, что тело тоже вспоминало все поцелуи, все ласки, и болело от невозможности повторения. Нет, так больше нельзя. Сегодня, увидев красные припухшие глаза, я решила: хватит! Надо, наконец, восстановить шаг за шагом и разложить по полочкам души все, что связано с инопланетянами. Может, тогда успокоюсь.

Налив кофе, уселась на балконе и начала приводить в порядок свои воспоминания. Итак, две недели назад.

Мачо, которого звали Дар Александер, своим волшебным голосом поведал мне грустную историю. Они, пришельцы, прилетели из другого рукава нашей Галактики. У них дома, на планете Тамеран, что-то случилось, и разумная жизнь стала вырождаться. Катастрофически не хватало женщин, детей становилось меньше и меньше. Стали практиковать размножение «в пробирке». Но затем даже те немногие женщины, что еще оставались, стали бесплодны. Лучшие ученые бились над этой проблемой, но безуспешно. На улицах городов и селений стало появляться все больше роботов, и все меньше живых. Возникла угроза полного исчезновения жизни на Тамеране.

Вот тогда и родилась идея отправить корабли-лаборатории с разные стороны Вселенной в поисках совместимых с тамеранцами существ. Их корабль прилетел на Землю с той же целью. Впервые Дар Александер с командой оказались здесь в прошлом году и увезли с собой несколько образцов для изучения. Выяснилось, что земляне совместимы, кто больше, кто меньше. Теперь задачей экспедиции стало привезти как можно больше материала для осеменения.

В этом месте я просто офигела. Что значит «материал»? Это женщины, что ли? А осеменение? Мы же не скот! Моему возмущению не было предела, внутри все кипело. Но, сдержав рвущуюся наружу лаву, мой вулкан сказал:

– Поясните подробнее, что за материал вы собираете. Я – это материал?

Инопланетянин замялся, видно было, что правду говорить не хочется, но ответил.

– Нет, вы не совсем правильно поняли. Мы не собираемся увозить с собой людей. Все-таки, похищениями мы не занимаемся. Мы хотим набрать как можно больше яйцеклеток, чтобы спасти свой народ.

– Но ведь яйцеклетки быстро погибнут, вы не сможете их довезти.

– Для этого была разработана специальная среда, идентичная той, что имеется в матке женщины. Весь материал мы поместим в эту среду.

Дар Александер говорил спокойно, как о чем-то привычном, обыденном, а мне было очень неприятно. Казалось, что Земля превратилась в ферму по выращиванию женских особей. Представились отдельные квартирки-стойла, в которых находятся женоматки, а ветеринары проходят и отбирают семенной материал. И одна из этих женоматок – я. Да, докатилась ты, Валентина Батьковна!

Между тем, пришелец продолжал объяснения.

– Яйцеклетки мы берем только по согласию. Приглашаем к себе тех, у кого высокая степень совместимости, все объясняем и предлагаем сделку.

– Да, ваше «приглашение» я испытала на себе.

– С вами получилось нехорошо, признаю. Но нам уже улетать, а к вам все никак не могли подступиться. Поэтому пошли на крайние меры.

– Так уж и не могли! Я что, такая грозная? Ваши коллеги просто трусы.

– Может быть, может быть. Так вы согласны на сделку?

– Как я могу быть согласна, если вы мне о ней еще не рассказали?

Дар Александер скривился, будто съел половинку лимона, но, все же, просветил меня, блондинку. Не по цвету волос, а по складу характера.

– Вы проходите обследование, если все нормально, сдаете материал, и, за это, мы вам выплачиваем определенную сумму денег.

– Сколько?

– Много. На вашу короткую жизнь хватит.

– А что за обследование?

– На совместимость.

– И как оно проводится?

– Это стандартное обследование, разработанное лучшими врачами Тамерана. Вам знать о нем не обязательно.

Я подозрительно взглянула на собеседника. Он занервничал, опустил глаза и этим привлек мое внимание. Несколько минут созерцания дали ошеломительные результаты. Я вновь увидела контуры тела и его наполнение. Но оно не было черным, как у других пришельцев. Там клубились разноцветные вихри, и только в районе сердца был какой-то темный комок. Я так удивилась, что даже забыла о своей подозрительности.

– Ничего себе! А почему это у других внутри чернота, а у вас нет?

– Где это внутри?

– Ну, внутри вашего тела.

– Вы что, видите души? Как давно?

– Недавно. Так почему вы отличаетесь? Вы что, другой расы?

– Нет. Дело в том, что я живой, а они специально созданные существа.

– Роботы?

– Да, вы бы их так назвали. А мы называем их скины. СКИН – это специальный кибернетический интеллект.

Я задумалась. Роботы. Не удивительно, что у них черно внутри. Бездушные существа. Стоп. То, что я вижу внутри оболочек, это душа? Господи, я вижу души. Вот дед, вот подсуропил.

Из задумчивости меня вывел новый вопрос:

– Вам все понятно? Заключаем договор?

– Нет.

– Но почему?

– Я не хочу, чтобы моя частичка сиротствовала где-то на краю Вселенной. Как жить, зная, что собственными руками обрекла свою крошку на жизнь без меня? В общем, я не согласна, договора не хочу. Вы говорили, что все строго добровольно. Отправьте меня домой.

– Но, как же, так?! Мы из-за вас столько времени потеряли, а вы отказываетесь? Это, по меньшей мере, неразумно. Мы вас хорошо отблагодарим.

– Мне не нужны деньги такой ценой. Я не бедствую и хочу домой.

Дар Александер хотел что-то сказать, но посмотрел на меня и промолчал. Лицо его было непроницаемо, лишь глаза лихорадочно блестели, да на губах застыла странная усмешка.

– Ну, что ж, пусть будет по-вашему.

Инопланетянин что-то громко сказал на непонятном языке и в помещении вновь возникли серокожие. Попискивая, они окружили меня. Мужчина вынул из кармана джинсов маленькую плоскую коробочку, достал из нее таблетку.

– Вот, выпейте. Это чтобы ваш переход был безболезненным. И не бойтесь, скины вас проводят до дома.

Всегда считала, что смогу почувствовать любой подвох, но сейчас моя интуиция меня подвела. И я выпила эту таблетку. Одна-единственная крохотная таблеточка! А за последствия я расплачиваюсь до сих пор. Куда девался весь мой ум? Однако, поздно пить боржоми, теперь ничего не вернуть.

Едва я проглотила таблетку, Дар Александер стал со мной прощаться, потом взял мою руку и поцеловал. Вроде, ничего особенного, но что-то изменилось. Движения его стали медленными, тягучими, завораживающими. Он смотрел мне в глаза, и, кажется, гипнотизировал. В голове звенело.

– Боже, какой он красивый, – подумала я.

– Да, так мне говорили все человеческие женщины, – голос пришельца сочился ядом. Я что, вслух сказала? Или он мысли читает? Уже привычно всмотрелась. Душа мужчины светилась в багрово-красном диапазоне, и в ней господствовали смерчи-ураганы. Какие-то сильные чувства одолевали инопланетянина. Он что-то задумал. Я забеспокоилась, но кое-что меня отвлекло. Внутри моего тела разгоралось пламя. Все здравомыслие куда-то испарилось. И я сама обняла пришельца. Несколько мгновений он торжествующе смотрел на меня, потом что-то прошептал и впился в мои губы. Поцелуй нес меня к облакам, когда я почувствовала легчайший укол и провалилась в никуда.

Пришла в себя дома, на своей кровати и не одна. Мой инопланетянин был во мне и двигался нетерпеливо и мощно. А тело мое ему отвечало. Да, да, тело, потому что все происходило без участия мозга. Тело поднималось, выгибалось и даже стонало. Оно было наполнено до краев диким желанием и участвовало в происходящем наравне с мужчиной. Едва я поняла ужас ситуации, сразу попыталась остановиться. Но Дар не позволил. Пробуждение моего мозга не осталось незамеченным. При первых проблесках сознания он поднял мои руки над головой, прижал их, потом захватил в плен и губы. Этот поцелуй пробудил во мне такой голод, что я накинулась на мужчину сама. Конечно, если бы я подумала, я бы поняла, что эти чувства вызываются специально, и влияние идет на уровне инстинктов. Но… думать было некогда. Мы продолжили свое занятие, и делали это до самого утра.

Солнце уже вовсю озаряло округу, когда накал страстей стал затухать. Отпав друг от друга, мы некоторое время приходили в себя. Молчали. Освободившись от любовного дурмана, моя голова снова заработала. И я не стала молчать.

– Как все это называется? Может, вы объясните мне, что произошло?

– А ты не понимаешь? Секс произошел, причем такой качественный, – улыбка инопланетянина была самодовольно-насмешливой.

– Мы что, уже на «ты»?

– Согласись, странно говорить «вы» женщине, с которой только что занимался любовью.

– Занимался любовью? А мне кажется это типичным изнасилованием. Сначала вы дали какую-то дрянь, а потом устроили секс с беспомощной женщиной. Будь я в сознании, ничего бы такого не случилось. И это самое настоящее изнасилование.

Мужчина резко поднялся с кровати и стал одеваться. В его глазах полыхала обида.

– Ну да, ну да. Я так понимаю, что это не ты кричала в экстазе.

Вот же, бьет по больному. Я до сих пор сама не понимала, как очутилась с ним в постели.

– Может и кричала, но это ничего не значит. Я была не в себе. Таблетка, потом укол. Вам что, бабы не дают, что вы прибегаете к таким методам?

Инопланетянин уже не обижался, а просто пылал гневом. Я боялась, что он меня сейчас прибьет. Но слова оказались больнее.

– Еще как дают, гроздьями вешаются, сами себя предлагают, – в голосе Дара зазвенела обида. – Ты думаешь, что особенная? Так вот, знай, и таблетка, и укол, были для того, чтобы ты не сопротивлялась процедуре отбора яйцеклеток. Да, да, мы их у тебя все-таки взяли. А секс, это просто приятный бонус. Подарок для тебя. Чтобы ты жила и знала, что такое настоящий мужчина. И помнила о своей глупости.

Он говорил что-то еще, а из меня будто позвоночник вынули. Изломанной куклой я сидела на кровати и смотрела на этого подлеца слепыми от слез глазами. Я не видела ни его лица, ни его души. Чуть слышно сказала:

– Убирайся вон…

Боялась, что не услышит, но громче говорить не было сил.

– Убирайся, вон из моего дома.

Закрыла глаза (зачем они нужны, все равно ничего не вижу) и стала раскачиваться, будто травинка под ветром. Боже, как больно! Зачем? Зачем ты это допустил?

Когда мужчина ушел, не видела и не слышала, лишь ощутила легкий поцелуй в щечку. Дернулась, как от тока и снова замерла.

Сколько, так просидела, не знаю. Хотелось выть. Помогла Мисс Мира. Тихонько подошла и уселась мне на колени. Ее мурлыканье понемногу забирало плохое. Когда боль, рвущаяся на волю, отпустила, я встала и пошла в ванную. Долго отмокала в теплой воде, потом начала ожесточенно себя тереть, смывая следы его прикосновений. Следы моей глупой страсти. Ничего не помогало. Запах мужчины и запах страсти преследовали меня, и, казалось, уничтожить их можно только вместе с кожей. А еще лучше остаться в ванне навсегда. Отправиться к праотцам, чтобы не видеть, не чувствовать, не знать. В душе было пусто, наверное, там тоже клубилась тьма. Как в тех пришельцах. Вода остыла, и мне стало холодно. Это отрезвило.

Вернувшись в комнату, увидела на тумбочке у кровати пластиковую карту. Со мной расплатились. Как с проституткой. Так тебе и надо, Валюша. Вроде взрослая женщина, а попалась, как малолетка.

Ух ты, под картой записка! «Я не прощаюсь. До встречи». Он что, хочет меня снова использовать в своих делишках? Нет, ему это с рук не сойдет. Будет и на моей улице праздник.

С тех пор прошло две недели. Я все еще ненавижу и его, и себя. Сегодняшние воспоминания стали агонией моих чувств. Они все умерли, и мне стало легче. Без чувств жить просто. Надо съездить, навестить родных, а потом в отпуск.

Глава 3

Научная станция Альтаир

Дар Александер Вортон работал, как одержимый. Прошедшие недели он спал мало, но его труды увенчались успехом. Все привезенные с Земли материалы прижились. После возвращения его работой не интересовался только ленивый. Вот и сегодня станция просто кишела высокопоставленными гостями. Здесь были не только тамеране, но и представители соседних звездных систем. Все они слетелись увидеть своими глазами чудо зарождения новой жизни.

Среди его сородичей был просто ажиотаж, все хотели получить наследников. Почему-то они решили, что имеют привилегии. Кто-то клянчил, кто-то скандалил, кто-то хитрил. Дар устал объяснять, что это лишь эксперимент, поэтому семя возьмут только у ученых-добровольцев. Они примут на себя ответственность, если что-то пойдет не так. Если все будет удачно, экспедицию на Землю повторим, и вот тогда… Ждать никто не хотел. Каждый говорил ему о долге перед семьей, страной, расой. Но Вортон был непреклонен. Двоюродный дядя, исчерпав все аргументы, смертельно обиделся.

Гуманоиды-соседи почти не доставали, тихо и внимательно наблюдая и запоминая происходящее. Они надеялись повторить его опыты, ведь не только на Тамеране проблема с рождаемостью так остра.

Что ж, ему все удалось, и доказательством этого стала прошедшая сегодня презентация. Чтобы гостям было лучше видно, пришлось ускорить деление клеток, и этот процесс продемонстрировать не просто при помощи микроскопа, а вывести на большой экран. Все остались довольны. Посыпались предложения, заключались предварительные соглашения. Вортона торопили, но он настоял на отсрочке нового полета к Земле. Надо было проследить, как будут развиваться эмбрионы, что будет с новорожденными. Да и с земными женщинами надо что-то придумать, невозможно тайно взять такое большое количество материала. Без решения этих вопросов рисковать глупо. Казалось бы, он мог гордиться собой, радоваться своим успехам. Но на душе кошки скребли, и он догадывался, почему.

У всего во Вселенной есть свой черед, свои конец и начало, вот и этому сумасшедшему дню пришло время заканчиваться. Гости разлетелись на родные корабли, персонал станции отправился отдыхать. Дар Александер остался один. В его покоях было все необходимое для комфортной жизни. Раньше, стоило лишь оказаться здесь, в его душе разливалось спокойствие и умиротворенность. А теперь что-то изменилось. Ничто не радовало – ни сменяющиеся панорамные картины, на которых запечатлены пейзажи родной планеты; ни тихая лирическая музыка, ни книги. Он устал и очень хотел спать. Широкое ложе приняло измученное тело, и мужчина опустил веки в надежде уснуть. Но не тут-то было. Сон бежал от Вортона. Стоило только закрыть глаза, как перед ним снова возникала женщина. Эта земная зараза проникла в каждую его клетку и не давала спокойно жить. Не спасало ничто, даже работа. Он перебирал в памяти каждую минуту их встречи, чувствовал под пальцами нежность кожи, мысленно зарывался в водопад душистых волос. И сразу возникало дикое желание. Мать Богиня, какой он идиот! Там, на Земле, он взбесился и наговорил ей гадостей, но и она тоже хороша. Сначала таяла в его руках, сладко отзывалась на каждое движение, а потом заявила, что это изнасилование. Вот хваленая выдержка Дара и лопнула, как мыльный пузырь. Что же теперь делать?

Послышался легкий шум, и дверь в покои тихонько открылась.

– Дорогой, ты здесь? – зазвенел хрустальный голос.

Он не ответил, в тщетной надежде, что все обойдется. Сейчас было не до разборок. Однако, надежде не суждено было сбыться. Лиллианна, по-хозяйски вошла в спальню, сбросила пеньюар и залезла под одеяло. Горячее тело прижалось к мужчине, ласковые губы стали целовать все подряд. Еще недавно, до этой проклятой экспедиции, один ее вид возбуждал его. Лилли была чудесной любовницей, опытной и пылкой. Все знакомые мужчины завидовали Дару, а кое-кто даже хотел ее переманить. Он был возмущен и даже прекратил общение с некоторыми приятелями. Но вот после возвращения с Земли они еще не виделись. Вортону было некогда, да и, положа руку на сердце, желания не возникало. Вот и теперь, несмотря на все умение, Лилли так и не смогла добиться от него отклика. Надув губки, она проговорила:

– Что случилось, Дар? Ты меня разлюбил?

– Я просто устал. Ты же знаешь, что было много работы.

– Так устал, что я стала не нужна?

– Прости, но ты действительно сейчас не нужна. Я мечтаю только о сне.

– Ты так изменился после этой экспедиции. Случайно, на Земле тебя не подменили?

– Возможно. Сюда вернулась лишь моя тень, а я остался там.

– Вот как, – подружка поднялась и стала надевать пеньюар, – ты там кого-то встретил?

– Встретил. И потерял.

Лиллианна прошлась по комнате, обошла кровать вокруг и села рядом с Даром.

– Раз так, я давно хотела с тобой поговорить. Знаешь, мы не молодеем. Я хочу дом, семью. И пусть у меня не будет ребенка, но мужа-то я могу иметь. Ты, как я понимаю, на роль мужа не претендуешь.

– Ты правильно понимаешь. Я не вижу смысла в женитьбе.

– Вот, вот. Как к любовнице, ко мне ты тоже охладел. И не возражай, я же вижу. Значит, надо разойтись. Дар, я приняла решение. Я от тебя ухожу.

– Куда? К кому?

– Ни к кому конкретно. Меня пригласили ведущим прогнозистом на «Вегу». Я пока не дала согласия, но теперь дам. Прощай, дорогой. Не провожай, я дорогу знаю.

Женщина ушла, а он все смотрел туда, где скрылась ее прямая спина. Тяжело вздохнул, но возвращать и не подумал. Даже облегчение почувствовал. В одну и ту же реку дважды не войдешь, и он не исключение. Изменения уже стучатся в его дверь.

Дачный поселок Мирный

Отпуск не удался. Поездка в любимую Испанию не принесла желанного успокоения. Красоты природы и архитектуры не прельщали. Шум волн на побережье пытался вылечить мою черную душу, однако потерпел крах. Я пряталась за бесчувственностью. Но зачем тому, кто ничего не чувствует, Испания? И я уехала. Спряталась от всех на даче и ушла с головой в работу. Физический труд выматывал. Одна радость: падая вечером в кровать, я не помнила ни о чем. И это было здорово.

Каждое утро я ходила умываться к ручью. Вода стекала в него из нескольких ключиков, бьющих из-под земли. Она была просто ледяной. Умывание давало мне хороший пинок, и я сворачивала горы. Силы просто удваивались. А их требовалось много. Привести дачу в порядок после долгого отсутствия не так-то легко. Объем работ ошеломлял. Но, устраивая свой быт, я понимала, что здесь придется мне жить. В квартире вряд ли смогу остаться, там все напоминает о… (Черт, опять вспомнила!) Правда, до работы ездить далековато, но, надеюсь, моя малышка не подведет. Машина была в сервисе, но на днях можно будет ее забрать.

Конец июля выдался дождливым. Бесконечные струи били в крышу, стекали по стеклам. Вся работа вне дома остановилась. Да и в доме было серо и лениво. Делать ничего не хотелось, только спать, спать. Мне нездоровилось. Уже второй день одолевала тошнота, и большую часть бодрствования я проводила у ведра. Явно отравилась, только вот чем? Пищу готовила сама, ничего подозрительного не ела. Хоть бы скорее прекратился дождь, надо в больницу. А то сил уже нет.

Пока я ждала окончания непогоды, пришли две приятные новости: тошнота поутихла и машина была готова. Хоть какой-то лучик света. Я даже решила не идти к врачу, но потом, все же, проявила благоразумие. Через пару недель выходить на работу, а тут какая-то непонятная болезнь.

Была пятница. Сначала заехала в сервис, забрала машину, а потом в поликлинику. Медлительная немолодая врачиха долго мяла живот, слушала, потом направила на гастроскопию и УЗИ. У кабинета УЗИ было много людей, и, заняв очередь, отправилась «глотать кишку». Желающих провести это экзотическое обследование, было мало, и я управилась быстро. Несколько дней моей любви с ведром привели кишечник и желудок в совершеннейшую пустыню, и обследование прошло легко. После УЗИ снова вернулась в кабинет терапевта. Рассмотрев результаты, врачиха завела странный разговор.

– Вам сколько лет?

– Недавно исполнилось тридцать один.

– Дети есть?

– Нет.

– А муж?

– Мы в разводе.

Женщина помолчала, а потом продолжила.

– Я, наверное, вас огорчу…

У меня внутри сразу зародилась паника.

– Доктор, все так серьезно? У меня что, рак?

– Фу, ты, что придумала! – от возмущения врач перешла на «ты». – Дослушай сначала. Так вот, не знаю, огорчу тебя или обрадую, но ты, дорогуша, беременна.

До меня дошло не сразу. Несколько минут понадобилось, чтобы сформулировать мысль «Не может быть!» и произнести ее вслух.

– Не может быть? Почему? У тебя, что ли, секса не было? Непорочное зачатие?

– Не в этом дело. Гинеколог давно сказал, что детей у меня не будет. Он что, ошибся?

– Я не знаю, кто твой гинеколог, поэтому не берусь судить об ошибке. И даже, если он прав, чудо еще никто не отменял. Что ты так смотришь? Да, да, чудеса случаются. Но я так и не поняла, ты-то рада? А отец ребенка будет рад?

Меня как обухом по голове ударило. Я вспомнила, кто его отец! Боже, за что мне это? Я так пыталась все забыть, заново сшить свою жизнь, вернуть свою гордость. А тут…

Мне стало плохо, и я бы упала, если бы не санитарка, которая успела подхватить мое обмякшее тело и посадить его на кушетку. Под нос мне сунули ватку с чем-то резким и противным. Когда сознание вернулось, я встретила суровый взгляд врачихи. Она все поняла. – Что, ребенок не нужен?

– Нет.

– Тут я тебе не помощница. В понедельник иди к своему гинекологу и бери направление. Но я бы тебе советовала хорошо подумать. Как бы ты не относилась к его отцу, ребенок не виноват. Да и ты уже не молоденькая. Боюсь, после аборта, у тебя действительно не будет детей. Чудо дважды вряд ли случится.

Не знаю, как я вышла из поликлиники. Я не плакала, нет, просто какая-то мутно-красная пелена застилала глаза. В садике у поликлиники села на лавочку. Меня трясло, и, несмотря на лето, я страшно мерзла. В попытке согреться обхватила себя руками за плечи. Так и сидела. Сколько времени прошло, не знаю. Очнулась от детского крика, где-то плакал ребенок. Не поняла где, но встала, добрела до машины и поехала на дачу. Детский плач двигался за мною следом, и я никак не могла понять эту странность. Где находится этот малыш-невидимка? Кто плачет? Уже дома я догадалась, что я слышу плач моей души. А, может, плач души этого нерожденного ребенка?

Стараясь сбросить наваждение, занялась неотложными делами. Уборка, глажка, готовка… Двигалась на автопилоте. Руки сами что-то творили, а голова была занята одной мыслью. Что делать? Остаться в жизни одной не хотелось, а слова врача неприятно намекали именно на такой исход. Это понятно. Как понятно и то, что ребенок действительно ни в чем не виноват. И все же, как представлю, что живое напоминание об унижении будет ежесекундно перед глазами, хочется выть. Это напоминание будет расти, взрослеть, а я буду видеть в его глазах тот момент, когда меня вываляли в грязи. Нет, никогда! Не хочу и не могу. Да и буду ли я любить этого ребенка, помня о его отце? Вопрос совсем не праздный. Значит, аборт? Но что-то внутри меня противилось такому решению. Выбившись из сил, так ни к чему и не придя, оставила все на завтра.

Утро встретило меня привычным шепотом ручья и запахом душистых трав на участке. Было еще довольно рано, однако раскаленное солнце старалось выжечь все до тла. День будет адский. Моя вчерашняя проблема никуда не делась, но сейчас было не до нее. Ночью я увидела сон, который преследовал меня когда-то. В далеком полузабытом прошлом он был у меня частым гостем. Даже не так, он был хозяином моих ночей. Потом стал сниться все реже и реже, а в последнее время совсем пропал. И это было правильно. Прошлое должно оставаться в прошлом. А вот этой ночью он снова поколебал мою память.

Мне приснилась моя любимая девочка, свет моей жизни, белокурый ангел – Кристина. Она смотрела на меня улыбчивыми серыми глазами и говорила:

– Мама! Мамочка! Ты где? Ты долго к нам не приходишь. Я жду тебя. И бабушка с дедушкой ждут. Приходи быстрее.

Вот так. Меня зовут. Поэтому после завтрака, несмотря на жару, я поехала навестить свою семью.

Жара, затопившая город, не касалась этого места. Вековые деревья едва шелестели листьями от пролетевшего ветерка, и словно рассказывали о былом. Узкие аллеи, лавочки и море цветов. Одни уже выгорели или увяли, другие – свежи и благоуханны. И тишина. Людей немного, они тихие и печальные. Как-то непринято шуметь на кладбище.

Уже больше часа я сидела у родной могилы, глядя на фото в рамочке. Мои самые дорогие, самые любимые люди. Мама, папа и доченька. Вам хорошо, вы вместе. А я одна. Зачем вы меня оставили? Я уже давно перестала плакать и отпустила их в другие дали. А сегодня слезы вновь наворачиваются на глаза. И все, что было, словно было вчера.

Стоял май. Дурманящий запах сирени обволакивал всю округу, проникал в открытые окна квартиры. Я только что вернулась домой после очередного заседания. Близился конец учебного года, погода радовала, и настроение было прекрасным. Дома никого не было, муж повез всю семью на дачу. Я тоже собиралась туда ехать и складывала сумку. Когда зазвонил телефон, почему-то тревожно екнуло сердце. На другом конце сказали:

– Здравствуйте. Я из полиции, старший лейтенант Степанов. Вы Валентина?

– Да.

– Представьтесь полностью, пожалуйста.

– Валентина Сергеевна Ивашина. А в чем дело?

– Кем вам приходится Костромин Сергей Петрович?

– Это мой отец. Да что случилось-то?

– Найден труп с документами на имя Костромина. В кармане был сотовый. Мы звонили по нескольким номерам, ответили только вы.

– Подождите, подождите. Вы хотите сказать, что папа мертв? Этого не может быть!

– Возможно. Не могли бы вы приехать на опознание?

– Куда?

– В городской морг.

– Хорошо. Сейчас выезжаю.

Я не верила, что это может оказаться папа. Они ведь все вместе на даче. Но, все же собралась и поехала. Всю дорогу звонила на мобильные. У мужа было выключено, остальные не брали трубку.

– Связь плохая или не слышат, – говорила я себе, – наверное, что-то делают на улице, а телефоны в доме оставили.

Уговоры и объяснения не помогали, и, когда приехала в морг, была взвинчена до предела. Там я их и увидела. Всех, кроме мужа. Уже после выяснилось, что он запил с приятелями и ни на какую дачу не поехал. Заруль сел папа со своим больным сердцем. По дороге оно у него и остановилось. Папа умер прямо за рулем, машина выехала на встречку, а тут груженый КАМАЗ. Все погибли мгновенно. Про это я узнала потом из рассказа следователя. А когда увидела всех с бирками на больших пальцах ног, думала, умру там же. Очнулась в больнице. Врачи спасли меня, а моя жизнь рухнула впервые. Мужа простить так и не смогла, и вскоре мы развелись. Разменяли квартиру. Так я и оказалась хозяйкой той самой однушки, где моя жизнь рухнула во второй раз.

С того черного дня прошло три года. И вот я сижу у дорогой могилы и умираю снова.

Вдруг будто теплая рука коснулась моих волос, погладила, вытерла с глаз слезы. Волна нежности затопила меня, и это были не мои чувства. Я четко ощущала, что ласка идет извне, окутывает меня защитным покрывалом, проникает внутрь и согревает мое почти мертвое сердце. От этого оно вдруг ожило, застучало ровно и сильно. Стало разгонять по венам и артериям остывшую кровь.

И зазвучали голоса. Сначала подумала, что пора мне уже собираться в желтый дом. Но голоса были такие знакомые, такие любимые! Стало ясно, что вреда от них не будет. Ну, не могут они причинить мне вред!

– Доченька, – мамин голос дрогнул и сорвался, – Дорогая моя. Мне так жаль, что жизнь с тобою так сурова. Это твое испытание.

– За что, мама, за что мне все это? – сказала я мысленно. В самом деле, с призраками говорить вслух как-то дико.

– Не думай об этом. Значит, так надо. Бог дает ровно столько испытаний, сколько человек может выдержать. Ты сильная.

– Но мне от этого не легче. Жить порой не хочется. Почему вы оставили меня одну?

– Так получилось, детка. Глупо, наверное. Однако, ничего не исправить. Но ты еще можешь не наделать глупостей.

– О чем ты, мама?

– О моей сестренке, – зазвенел детский голосок. Я и сегодня узнала бы его из тысяч других голосов.

– Кристиночка, доченька. Я так скучаю! Я так тебя люблю!

– Я тоже тебя люблю, мамочка. И сестренку люблю.

– О какой сестренке ты говоришь? У меня больше нет детей.

– Будет, будет, – зашелестели голоса. Теперь в женский дуэт вплелся и папин голос.

– Доченька, – это снова мама, – бог дал тебе такой подарок, дитя, не гневи его дурными мыслями. Этот ребенок – божье благословение.

– Но, мама, если вы все знаете, то знаете и кто его отец. И как он поступил со мной, тоже знаете.

– Знаем, милая. И он получит свое наказание. Открою тебе секрет: этот человек твоя судьба.

– Он не человек!

– Все равно душа божья.

Голоса замолчали. Молчала и я, переваривая сказанное. Было оглушающе тихо, только какая-то вредная пчела жужжала над ухом. Неужели мои любимые души ушли?

– Вы здесь? Мама!

– Пока здесь, но нам пора уже уходить.

– Подождите. Хочу еще спросить. Отец ребенка инопланетянин. Что если родится нечеловек? Какая-нибудь неведомая зверушка?

– Глупышка! – мама засмеялась. – Раз вы совместимы и смогли зачать дитя, значит, вы очень похожи генетически. Ничего не бойся.

– А я боюсь. Боюсь, что не буду его любить. Из-за отца.

– Ерунда! – Я прямо увидела, как мама энергично машет рукой, будто отгоняет надоедливую муху. Так она делала всегда, когда сердилась.

– Все у вас сложится хорошо. И ребенка ты любить будешь, уж я-то тебя знаю. Кстати, его отца тоже. Только верь. А теперь нам пора.

– Стойте! Стойте! Неужели все? Вы больше не придете?

– Мы будем за тобой присматривать. Прощай.

– Мамочка, береги сестренку, – голос Кристины был еле слышен.

Ушли. И снова я одна. Одна? Почему? Со мной мое дитя. Девочка, как сказала Кристина. Что ж, завтра пойду к гинекологу. Становиться на учет.

Глава 4

Научная станция Альтаир

Дар Александер Вортон бесился. Сказать, что он был в гневе, значит, ничего не сказать. Он рвал и метал. Досталось всем: и секьюрити станции, и спецам из Межгалактического контроля. А уж научные сотрудники и другой персонал разбежались по своим комнатам, и там выжидали, когда гнев начальства не утихнет.

А как тут не злиться? Эксперимент вошел в заключительную фазу и тут этот взрыв. Разнесло поллаборатории. Лишь по счастливой случайности бокс с термостатами, в которых находились уже сформировавшиеся младенцы, не пострадал. Не зря он настоял на дополнительной защите, как чувствовал. Небывалое дело – секьюрити проворонили террориста! Именно террориста, потому, что случайностью тут и не пахло. Спецы из Межгалаконтроля нашли остатки взрывного устройства, но что это за устройство определить не смогли. Охрана утверждала, что посторонних на станции не было. Значит, свои? В это не хотелось верить. Со всем персоналом он работает уже долгие годы, все дружат, вместе встречают праздники. Такая большая семья – станция. Семья единомышленников. Не могли они предать. Да и какая причина? Почти у всех в боксе развивается здоровое потомство. Зачем его уничтожать? Все с нетерпением ждали окончания периода экстракорпорального развития и «рождения» младенцев. Если все будет нормально, то в семьях сотрудников, на зависть всей планете, появятся детки. Так что им не было никакого резона устраивать взрыв. Расследование началось, но Вортон не верил, что оно будет эффективным.

Настроение не улучшало отсутствие сведений о Валентине. На Земле оставался его человек. Он должен был присматривать за ней и посылать ему весточки. Но единственное сообщение пришло более четырех месяцев назад. Шпион докладывал, что женщина в квартире не появляется. Когда он проник внутрь, обнаружил лишь слой пыли на всем. На тумбочке у кровати пылилась банковская карта. Человек проверил ее. Валентина не сняла ни копейки.

Глупая женщина! Могла бы как сыр в масле кататься. Купила бы себе приличные апартаменты, а то видел он ее квартиру. Стыдно кому сказать, в каких условиях живет его женщина.

Стоп. Что он сказал? Его женщина? С каких это пор? Дар Александер усмехнулся. Да с тех самых. С той единственной ночи. Он долго не хотел себе в этом признаваться, но подсознательно всегда это чувствовал. Настало время открыть карты. Не кому-нибудь, а себе. С той памятной встречи он не мог смотреть на других женщин. Друзья удивлялись, а родные отсылали к врачу. Думали, что заболел. Странные. Я что, не могу влюбиться? Только вот теперь к Валентине просто так не подойти. Обидел он ее, даже унизил. А все проклятая гордость. Не мог поверить, что его притяжение не действует. Привык, что все особы женского пола сами себя предлагают, а когда нашлась другая – не поверил. Теперь локти кусать придется. Она тоже гордая, не простит. А может, простит? Надо что-то придумать, иначе беда. Без нее жизнь – не жизнь. Насколько было бы легче, если бы Валентина была рядом, ждала его после работы, целовала… Стоп, стоп, что-то мысли не туда свернули. Надо успокоиться, а то опять станет не до работы.

– Соберись – сказал себе Дар, – надо решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное взрыв.

Итак, вернемся к вопросу – Кто? Неужели, действительно кто-то из своих? Тогда надо выяснить зачем. Если поймем причину, найдем и террориста. Пусть спецслужбы работают, а ему, Дару, тоже нельзя сиде