Предатель. Я с твоим братом
Глава 1
АРИНА
Захожу в спортивный корпус нашего университета в самый разгар веселья. Сегодня день посвящения в студенты, и я изначально думала не идти.
Зачем, если от вечеринок никогда не получала особенного восторга? В этом нет смысла, если уже быть до конца честными, а может проблема в том, что я зануда. Так многие говорят и, вероятно, в этом они правы.
Но моя мама буквально вытолкала меня из квартиры, приказав не приходить до утра. Вот так она заботится о моем отдыхе, а завтра ведь на пары…
Грохочет музыка, слышны пьяные окрики, вокруг все извиваются и ведут себя соответственно мероприятию.
Торжественная часть давно завершена, и я заявилась именно на афтерпати. Достав телефон, делаю очередную попытку дозвониться до своего парня, но она с треском проваливается. На сообщения он тоже не отвечает.
Разумеется, в подобном шуме не услышишь даже пролетающий рядом вертолет. Какофония звуков затапливает мое сознание, когда я разворачиваюсь в сторону столов с закусками, но тут же врезаюсь во что-то черное и твердое.
По инерции отскакиваю назад и только чудом не падаю – меня подхватывают сильные руки и мягко ставят на место.
– Привет, Любииимая, – слышится хриплый голос. – Хорошие девочки сидят в библиотеке, а плохие… идут на посвящения в студенты, да?
Так меня только один человек называет, и это бесит! Моя фамилия корежится им, как только хочешь и не хочешь. Любимова я! Любимова! Но это кое-кому до сраки банный лист.
Резко вскинув голову, я напарываюсь взглядом на Льва Громова. Естественно, старший брат моего парня тоже не пропустил бы такое мероприятие. Иногда мне кажется, что в универе его держат исключительно за то, кто его отец. Иначе как пояснить, что на тусах он бывает чаще, чем на парах?
– Привет, Лев, – коротко отвечаю, делая шаг назад, рисуя при этом воображаемую линию совсем как в Гоголевском «Вие». Только от Громова-старшего это не поможет.
Игривый взгляд кошачьих глаз останавливается на мне.
На губах ленивая ухмылка, работающая на все сто на других девушках, млеющих от внимания самого Грома.
Я искренне не понимаю, что ими двигает связываться с бабником, который имеет все что движется, а что не двигается, то двигает и имеет. Как минимум, это не гигиенично!
– Че, как дела, Любииимая? – он издевается надо мной часто, это подвид хобби – довести девушку младшего брата до дергающегося глаза.
Так вышло, что мы не ладим особо, вернее, мы даже ни разу нормально не поговорили. Боюсь, я не знаю людей, с которыми Лев ладит, разве что со своим многочисленным перечнем девушек. И то не больше одного дня, ведь на второй происходит смена.
В какой-то момент я начала их путать.
– Отлично, у тебя? – сложив руки на груди, почти дружелюбно улыбаюсь.
– Да путем все, старушка. А что ты тут делаешь, зубрилка? – он делает шаг ко мне и наклоняет голову. У нас разница на две головы, и я дышу ему в грудную клетку. Ну хотя бы не в пупок и уже хорошо.
– Пришла на посвящение.
Смеется задушевно, думаю, это и правда смешно. Я и вечеринки. Делаю шаг назад, а то при таком близком контакте я начинаю испытывать нервозность в разы сильнее.
– Ууу, звучит уже как восемнадцать плюс, а тебе-то восемнадцать уже есть? – он подходит ближе и щелкает меня по носу, на что я моментально начинаю злиться.
– Не твое дело!
Пытаюсь обойти его, но куда там. Он снова меня хватает и шипит в ухо:
– Кажется, ты своего парня ищешь, да? – горячий поток воздуха ударяется об ушную раковину, и по телу моментально идут мурашки. От Льва несет спиртным, но он не пьян прямо в стельку. Бояться его незачем, но почему прямо сейчас холодок по спине гуляет.
– Отпусти меня.
– Так да, или нет? – он ведет губами по волосам. Мне приходится отшатнуться, но вырваться из захвата рук – нет.
– Предположим, да! И что?
– А я знаю, где он, – победоносно заявляет Громов, обходя меня так, чтобы смотреть прямо в лицо. Рука же так и держит.
– И где же?
– А что мне за это будет? – прищуривается и цепляет на лицо одну из своих якобы идеальных улыбок. Да, не спорю, внешность у него такая, что бабы сами вешаются, но улыбка – это контрольный выстрел для тупых.
Ясно, он мне ничего не скажет, а бесить будет. Нафиг с пляжа.
– Ничего. Я сама его найду, – вырываюсь, но все тщетно. От негодования громко сиплю.
Если зарядить ему с локтя в нос, это поможет? Вряд ли я дотянусь. А между ног? Тогда я тем более не смогу убежать. Черт!
– Не найдешь, я точно скажу и где, а еще и с кем. Облегчу тебе задачу. Но всему есть цена.
Начинаются торги. Есть у него одна шуточка, что за все надо платить от пяти баксов. Он однажды помог мне собрать упавшие книги тоже потребовал пять баксов.
– И какая же цена? Пять баксов, да?
Повисает молчание, музыка тем временем сменяется и становится в разы громче. Куда уж громче, люди?!
– Нет, поцелуй меня, Любииимая, и узнаешь, где он.
Он упирается лбом в мой и томно выдыхает, отчего паника подскакивает до максимальной отметки. Свободно рукой луплю его по груди и грубо шиплю:
– Лев, ты всегда такой мудак. Почему? Я тебе что-то плохое сделала?
Меня сразу отпускают. И я еще и второй ладонью луплю по груди, но все это комариные укусы.
– Уф, да в тебе огня, малыш. Закачаешься!
Шагаю прочь от мудилы вперед, когда в спину доносится:
– Ищи под лестницей в чулане. Я нашел и подумал, что надо бы глаза вымыть с мылом.
Неприятное чувство охватывает мое тело и заставляет сердце пропустить удар. Быстрым шагом иду под единственную лестницу, которая оказывается одновременно многоярусной трибуной.
Тут уже полно парочек, целующихся совсем откровенно.
Но я иду вперед, не отвлекаясь на фон, у меня перед глазами единственная дверь, в которую я почти вхожу сразу же, замечая в приглушенном свете одинокой шатающейся лампочки своего парня и девушку.
Она прямо сейчас ублажает его ртом. Она голая. Он голый. Определенные хлюпающие звуки и стоны разрывают на части мою реальность, прошитую исключительно стальными нитями боли.
Я разбита. Меня никто не замечает, может это и к лучшему. Кажется, глаза выжигает огнем.
Резко захлопнув дверь, чувствую, как сердце покрывается коркой льда. Боже.
Так больно и так невыносимо сейчас, что я упираюсь рукой в стенку, чтобы не потерять сознание. Слезы бесконечным потоком льются по щекам и на деревянных ногах я отхожу в сторону выхода.
На меня налетают люди, танцующие под ту же оглушающую музыку, но я ее больше не слышу. Уши залило бетоном.
Внезапно меня хватают за руку и буквально вытаскивают из толпы на улицу, где поток свежего воздуха ударяется в лицо.
– Интересно, кто теперь мудак? – Лев встряхивает меня и без тени улыбки на лице задает прямой вопрос. Плакать перед ним – последнее дело. Это ведь машина без чувств и эмоций.
– Ты знал?
– Догадывался, конечно, но сегодня впервые увидел. Сразу тебе и сказал, так что миссия ублюдка выполнена, – он хмыкает, но больше не улыбается, зато сразу отпускает меня. Я дрожу вся, пытаясь стереть с лица слезы и хоть немного успокоиться.
Лев стягивает с себя кожанку и бросает мне на плечи, напоследок выуживая из кармана сигареты. Подпаливает тут же и курит, выдыхая дым мне в лицо. Отчего я начинаю кашлять, а он курить не прекращает. Только хмыкает.
– У меня есть предложение к тебе, от которого ты не сможешь отказаться, – загадочным голосом говорит он, пока я собираю себя по осколочкам.
Господи. Мой парень. Моя единственная любовь там сейчас… мерзко.
– Какое?
– Отомстим братцу, повеселимся. А то ты сейчас выглядишь как унылое нечто, не буду обзываться. Хоч?
В моей голове полная каша, но, кажется, я очень хочу сделать ему так же больно, как и он мне. А сколько разговоров было у Сережи, что он подождет, что давить не будет, что я для него единственная и неповторимая, но явно не в вопросах с сексом.
Зачем тогда обещать верность? Зачем обещать, что будет ждать? Если ничерта он ждать не собирался?
– Интересно, как? – спрашиваю Льва хрипло.
Парень кивает, сжимая сигарету губами. Темная прядь волос падает на лоб, превращая весь и без того холеный вид в откровенно бандитский.
– Он тебя видел?
– Нет.
Ежусь, укутываясь в куртку Громова, пока тот что-то раздумывает и резко кивает самому себе. Словно подтверждая план.
– Ну и отлично. Прикинемся, что мы трахаемся. Вот он охуеет. Я уже представляю лицо нашего маминого бубочки, когда он узнает, что я отбил у него сладкую принцессу. Соглашайся, тебе понравится, – сигаретный дым выдыхается мне в лицо, и я кашляю, в шоке всматриваясь в парня, который явно получает удовольствие от моей реакции на никотин.
Что?!
Глава 2
АРИНА
Какой кретин!
– Издеваешься? – шмыгнув носом, недоверчиво кошусь на Громова. – Глупая шутка.
– Так я и не шучу, малыш. Серьезен как никогда.
Лев нагло ухмыляется, пошловато играя бровями, пока я смотрю на него взглядом, который говорит: какое же ты дерьмо. Не то чтобы его это трогает.
Как он может предлагать мне подобную мерзость? Кто я, по мнению этого идиота? Легкодоступная телка, которая прыгает из постели одного брата в постель другого?
Впрочем, сомневаюсь, что Лев предложил бы мне постель. Так, дерево какое или заднее сиденье машины.
Я настолько ошарашена этим непристойным предложением, что на минуту даже забываю об измене Сережи. Скотство – это их семейная черта?
Лев поднимает голову к звездному небу, выпускает последнюю струйку дыма, при этом смотря на меня таким взглядом, будто уже имеет во всех позах. С кривой ухмылкой выкидывает окурок на тротуар, ожидая моего ответа.
– Спасибо, пожалуй, откажусь! – сквозь зубы цежу, снимаю с себя куртку и пихаю ему в руки, не обращая внимания на то, как холодный ветер тотчас же пронизывает до костей.
Резко поворачиваюсь к нему спиной, чтобы, гордо задрав подбородок, уйти, но не получается. Громов хватает меня за руку, разворачивая опять к себе лицом. Стоит непозволительно близко, и мне приходится поднять голову, чтобы встретиться с его дьявольскими темными глазами.
– Ты не спеши отказывать, Риша. Подумай хорошенько, – точно змей искуситель, выдыхает мне в губы. Резко отстраняется и кидает обычным тоном: – А теперь нам лучше поспешить, малыш, если не хочешь столкнуться с моим братцем.
Лев направляется к парковке, даже не проверив иду ли я за ним. Не знаю, что мной руководит, когда я, точно привязанная, следую за парнем к его машине.
Хотелось бы все списать на стресс, а не свой куриный мозг.
Громов удосуживается открыть мне дверь переднего сидения. Не будь я так подавлена, оценила бы этот любезный жест.
Поверьте на слово, это для него что-то новенькое. Мне доводилось видеть, как он обращается с девушками, и обычно это были без лишних расшаркиваний фразы по типу: «Залезай в тачку, детка. Прокатишься на моем аппарате».
Догадайтесь с трех раз, что имеется в виду под «аппаратом». Боже правый, и с этим парнем я еду куда-то ночью.
Нет, я определенно потеряла остатки своих мозгов.
Когда мы отъезжаем от парковки, дикое чувство предательства накатывает с новой силой. Я уже не плачу. Нет.
Однако в груди такое опустошение, словно мне вырвали сердце. Разве можно так хорошо притворяться? Лгать любимому человеку, смотря прямо в глаза?
Насколько же нужно быть прогнившим человеком, чтобы клясться в вечной любви, а потом трахать в грязной подсобке какую-то девку?
Теперь уже и непонятно сколько их было, пока я как дура искала рамки для наших фотографий. Вот тебе и вся любовь.
Держать закрытой ширинку оказалось непосильной задачей для Сережи Громова. В этом они со своим братом похожи.
В остальном же – полные противоположности. Умный утонченный Сережа и заносчивый грубиян Лев.
– Думаешь о Мизинчике?
Раздраженно закатываю глаза, огрызаясь:
– Не называй его так!
– Еще будешь защищать его? – брови Громова ползут вверх, а голос сочится ехидством.
Мизинчик – одно из унизительных прозвищ, которым Лев называет Сережу. Знаете, есть братья, которые друг за друга горой. Эти же…
Скорее друг друга под КАМАЗ толкнут, чем руки пожмут. Когда началась их вражда? Сложно ответить… Сколько их знаю, а знаю я их больше десяти лет, они всегда не ладили.
– Не буду, – буркаю, невидящим взглядом вперяясь в окно, и складываю руки на груди в защитном жесте, словно это поможет отгородиться от всей грязи, вылившейся на меня сегодня. – И нет, я о нем не думаю.
– Еще как думаешь, – хмыкает. – Это он о тебе не думает, когда трахает других телок.
Острые как стрелы слова достигают своей цели – моего сердца. Проглотив тяжелый ком обиды, жалко выдавливаю:
– Зачем ты мне это говоришь?
– Чтобы ты разозлилась, Риша. Злость – отличный мотиватор.
– Отличный мотиватор для чего? – сухо уточняю, даже не посмотрев на парня.
– Для мести, конечно же. Разве тебе не хочется щелкнуть по носу этого маменького сынка?
Хочется! Еще как хочется! И не только по носу, а еще и по яйцам! Но отвечаю я, разумеется, совсем по-другому:
– Нет. Мне хочется его забыть.
– Так неинтересно, малыш, – с притворным разочарованием прищелкивает языком.
– Ну так и я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, – стервозно припечатываю, глубоко в душе понимая, что несправедлива к Громову.
Разумеется, он тот еще говнюк, но лично мне ничего плохого не сделал. Напротив, открыл глаза на горькую правду, сейчас вот меня везет… А собственно, куда везет-то?
– Куда мы едем?
Хмуро смотрю в окно, за которым мелькают огни ночного города. Мы несемся по трассе со скоростью сто десять километров в час. Для меня это запредельная скорость, а для Льва, бьюсь об заклад, детский сад.
– А куда ты хочешь?
Этот парень совершенно невыносимый. Ему что, платят за вредность?
– Домой.
– Ко мне, надеюсь? – повернувшись ко мне лицом, расплывается в хищной улыбке и нарочито медленно облизывает губы, точно голодный зверь.
– Что? – выкрикиваю потрясено. – Нет, конечно!
Громов разражается хриплым сексуальным смехом, от которого у девчонок обычно слетают трусики. Но я – не они, как бы банально это не звучало. Меня злит, что он постоянно издевается надо мной.
– Расслабься, малыш. К тебе домой везу. Ты сегодня хоть и плохая девчонка, но с тебя хватит впечатлений.
Выжав педаль газа до отказа, Громов гонит по ночной трассе. Когда заезжаем в мой спальный район, пролетаем мимо знакомого парка, по которому мы так любили ходить за ручку с Сережей.
Греться холодными зимними вечерами в кофейне, кормить друг друга сладостями, летом устраивать пикники на траве, играя в карты.
Осенью целоваться под проливным дождем, а весной сдувать одуванчики, загадывая глупое желание: «Быть вместе навсегда».
Глупость, конечно, но мне нравилась вся эта романтическая лабуда. Держу пари, если бы я рассказала об этом Льву, он бы по полу катался от смеха.
Остановившись у подъезда моего дома, Громов глушит мотор. Откидывается на сиденье и спрашивает:
– Ну что, Риша, сыграем в имитацию? Отомстишь моему сопливому братцу, повеселишься.
– Зачем тебе делать вид, что мы встречаемся?
– Я просто очень плохой мальчик… хочу позлить младшенького.
Послать в пешее интимное путешествие наглеца не успеваю.
Раздается трель телефона. Громов неохотно берет смартфон с приборной панели, и, бросив взгляд на абонента, недовольно морщится, после чего отклоняет звонок.
Однако на том конце провода кто-то очень настойчивый, потому что ровно через пять секунд телефон звонит опять.
Чертыхнувшись, Лев проводит большим пальцем по экрану, принимая звонок. Из динамика краем уха слышу звонкий женский голос:
– Зааая! Ты где? Почему не…
Громов не дает девушке договорить, холодно отрезая:
– Я занят. Не звони.
После чего сбрасывает и кидает гаджет обратно на приборную панель.
– А твоя зая не будет против, что ты со мной трахаешься? – последнее слово я буквально силой заставляю себя вымолвить. Мерзкое оно какое-то.
– Какая из? – парирует, дерзко ухмыляясь.
– Да хоть та, которая тебе только что звонила.
– Алина «большие сиськи»? – невинно хлопая глазами, уточняет. – Она стоит под номером пятнадцать. Даже если и будет, это не ее дело.
– Ты что, ставишь девушек по номерам?
Клянусь, мои глаза вылетают из орбит. Да что этот парень возомнил о себе? Может, он еще и зарубки на кровати ставит? Ох, простите, о чем это я? Какая кровать с Громовым?
– Ты не поймешь, но в этом есть смысл.
– И под какой же цифрой стою я?
Любопытство кошку сгубило. И меня погубит.
Громов и не думает смущаться, это не в его стиле. Хватает телефон и кидает мне на колени со словами:
– Сама посмотри.
Копаться в чужом телефоне, разумеется, верх неприличия, но… Да-да, я залажу в контакты Льва и пытаюсь найти себя.
Листаю. Очень долго листаю. У него тут все девушки города от восемнадцати до тридцати? Что за похабный справочник?
14. Лена (глубокая глотка);
23. Настя (упругая задница);
Есть, правда, и такие:
45. Алла Петровна (англичанка);
90. Тоха (СТО);
Себя я нахожу в самом конце списка под номером:
120. Риша (девушка Мизинчика);
Последним стоит только номер:
121. Мизинчик.
– Ты поставил меня предпоследней? – недовольно зыркаю на Громова.
– Дай, сюда, – не просит, а требует.
Отдаю телефон. Лев тыкает пальцами по сенсору, после чего показывает мне экран, на котором написано: «1. Любимая»
– Теперь согласна притвориться?
– Знаешь, Лев, это все забавно, но я не хочу, чтобы меня считали шлюхой, – совершенно честно отвечаю.
Громов долго на меня смотрит, словно пытается решить загадку, а потом задает вопрос:
– Не надоело тебе играть в хорошую?
– А тебе в плохого?
Он как-то невесело усмехается, тянется через меня, открывает дверь и толкает.
– Больше не держу. Даю тебе еще немного времени, но долго не думай. Ты же знаешь, Любииимая, я парень непостоянный. Ждать не люблю.
– Спокойной ночи, – говорю напоследок, после чего выхожу из машины и нетвердой походкой направляюсь к подъезду.
К слову, хотите посмеяться над наивной дурочкой? А ведь сегодня я хотела сказать Сереже, что готова перейти на новый уровень наших отношений.
Готова заняться с ним сексом, ведь он тот человек, которого я люблю и которому доверяю. Впрочем, может и лучше, что он показал свое животное нутро.
Глава 3
АРИНА
Я просыпаюсь разбитой и собраться не получается, вот почему ускользаю из дома пораньше, пока мои не проснулись и не застали мое опухшее от слез лицо.
Мне казалось, что я плакать не буду, но увы и ах, все равно полночи прорыдала в подушку, едва ли поспав по итогу пару часов.
В душе расползалась лавой боль от пережитого, а перед глазами так и стояли кадры того, как Сережа натягивал ту красотку.
Каждый раз казалось, что хуже быть не может, но нет… воображение услужливо подкидывало дровишек в виде продолжения той сцены, которую я застала лишь частично.
Этот подонок смел еще мне писать около полуночи, мол, как я там. Херово я там, но лучше так, чем жить в несуществующей реальности! Я отключила телефон и зашвырнула его под подушку.
Сразу пришли нехорошие размышления «как же долго у него с ней длилось?».
Может это и не первый раз.
Не знаю, что для меня стало бы большей трагедией: что он изменил мне с первой встречной, или что у него с ней отношения уже давно. От обоих вариантов по телу каленым железом проходится душераздирающая боль. В подавленном состоянии я приезжаю в универ за сорок минут до первой пары и сразу же направляюсь в кафе, которое, к счастью, уже работает.
Взяв огромный стакан капуччино, падаю за столик возле окна и бездумно смотрю на постепенно заполняющую студентами улицу перед зданием университета.
Тем временем мой телефон оживает, и поступают первые сообщения от Сережи, затем и от мамы. И если первое я моментально свайпаю, даже не читая, то на втором задерживаюсь.
«Сережа приехал за тобой, а тебя нет. Все в порядке?». Ах приехал за мной, ну что ж, значит ночное веселье осталось позади, а впереди нас снова ждет тупенькая Арина. Здорово! Класс!
Сжав зубы, пытаюсь успокоиться, но нервы словно выпотрошены. Руки дрожат, и я кладу стаканчик с кофе на стол, медленно выдыхая спертый в груди воздух.
«Да, мам, не волнуйся».
Отложив в телефон в сторону, стараюсь не думать о том, какой же мой… бывший парень наглец. Это же уму не постижимо.
В глазах снова начинает щипать, но я запрещаю себе впадать в очередную истерику и потому, подхватив стаканчик, выхожу на улицу, вдыхая еще прохладный ветерок подступающей осени.
Бреду к универу, махая новым знакомым, но ни с кем при этом не заговаривая. Настроения выливать душу новым людям нет, а подруг я пока не завела здесь.
Да уж. Прекрасное начало?
Уже заходя в здание университета, боковым зрением цепляю знакомую машину, отчего лишь быстрее скрываюсь в дверях. Сердцебиение срывается на бешеный ритм, пока я делаю последний глоток кофе и буквально бегу в сторону.
Я не готова встречаться с ним сейчас. Просто не готова. Зажевав нижнюю губу, толкаю дверь дамской уборной, где и остаюсь буквально до начала пары и может чуть больше.
Когда толпа студентов расходится по аудиториям, я медленно выползаю из уборной и топаю в нужный кабинет.
– Извините за опоздание, – шепчу еле слышно, мягко прикрывая дверь. Стою изваянием.
– Раньше вставать надо, милочка, – серьезная дама в очках с тонкой оправой снисходительно смотрит на меня, но все-таки кивает.
За эти мгновения я становлюсь объектом внимания десятка людей. Прекрасно, но в разы лучше, чем если бы мне пришлось столкнуться со своим бывшим парнем…
– Извините, – повторяю еще раз и падаю ровно на первом попавшемся свободном месте, особо не рассматривая аудиторию.
Звук смарта предусмотрительно отключаю и укладываю тел экраном в стол. Грудную клетку стягивает в стальные канаты, а по венам мягко пускается отчаяние. Я пытаюсь собраться и запустить процесс чистой злости просто потому, что плакать сейчас непозволительно! Ни за что!
По периодически загорающемуся индикатору, я отчетливо понимаю, что мне поступают сообщения. Ну да. А еще затылок сейчас горит так, будто бы волосы подожгли на макушке.
Я вся полыхаю и очень стараюсь сосредоточиться на паре, которая еще и единственная у меня сегодня, но кроме подвижных губ преподавателя ничего не вижу и не слышу. Будто бы заволокло в стекловату…
Когда внезапно пара заканчивается, я быстро вылетаю из аудитории (еще одно преимущество сидеть на первых партах, где обычно тусят зубрилки).
Проходя через поток людей, я все равно чувствую взгляд, ухо выхватывает окрик, от которого пару острых стрел вонзается в сердце.
– Риша! Да стой ты, куда ты несешься, милая? – когда-то любимый голос звучит уже ближе, а следом меня хватают за руку и разворачивают рывком, отчего я почти впечатываюсь в грудь Сереже. – Ты обиделась, что ли? Малыш, я звонил тебе вчера, сегодня, а что такое?
Он приподнимает мою голову двумя пальцами, улыбаясь нежно при это. Нежный убийца. Ласковый киллер. В глазах парня чистая радость, вообще ни к чему не подкопаешься. И только у меня внутри что-то ломается, стоит только заглянуть в глаза, которые совсем не искренние. Взгляд этот больше не любящий.
Потому что я знаю правду.
– Занята была, – бросаю коротко, проглатывая правду. Интересно, чем этот театр абсурда закончится?
В душе разгорается что-то темное, настолько пугающее, что я сама себя боюсь в данный момент.
– Ришка, ну ты чего грустишь? – Сережа касается моего лица ладонью, притягивая к себе ближе, но я резко отворачиваюсь, прокашливаясь. – Ты бесишься из-за посвящения? Ну милая, я же уговаривал тебя пойти! Просил столько времени, а ты в отказ… тебе же не нравится. Да и скучно там было. Без тебя вообще не тот компот.
Наверное, последний гвоздь в крышку гроба он забил только что. Просто вывернул на меня ведро помоев, отчего нервный смех стал продираться наружу. Скучно было?
Как в том анекдоте «Третьим будешь? Пошли второго искать».
– Знаешь, Сережа, а мне пора, – произношу совершенно спокойным голосом, что поразительно, учитывая спектр эмоций, бушующий внутри.
От напряжения даже глаз начинает дергаться. Парень смотрит на меня непонимающе, моментально сникая. Только сейчас я замечаю, что на нем футболка, которую подарила я, пахнет он даже духам, которые я презентовала ему на новогодние праздники. И вообще все в нем такое родное и одновременно бесконечно чужое.
Раз и все.
– Я подвезу.
– Нет, Сереж. Не подвезешь. Мне в другую сторону.
В другую жизнь, как минимум. Ноги подкашиваются, пока я ухожу прочь, в последний раз бросая беглый взгляд на парня, которому когда-то отдала всю себя. Почти всю.
Я не знаю, на что рассчитывала при встрече после такого предательства. Наверное, я все еще надеялась, что он мне сознается. Но даже тогда, что с того? Я ведь не смогла бы простить его…
Однако мне нужно это долбанное признание как воздух, иначе выходит так, что он живет двойной жизнью, а я ошиблась в человеке слишком давно.
Это очень глупо, настолько, что я начинаю смеяться, выбегая из университета на залитый солнцем двор, где прямо по курсу стоит Лев в окружении вереницы баб и нескольких парней.
Что-то меняется, а что-то остается навсегда. В нашем случае, это список фанаток Льва Громова. Огромный список.
Душа истеричные нотки, продирающиеся наружу, я иду нетвердой походкой к Громову с единственно верным намерением отомстить. В спину мне смотрят до сих пор, это ощущение не покидает ни на минуту. И пусть.
Пусть смотрит.
Когда Лев замечает меня, на дне его плутовских глаз загорается огонек, распаляющийся с каждым моим шагом навстречу парню сильнее и ярче. Он уже понимает, почему я иду, по моим движениям, мимике все ясно ведь… Так очевидно для него, умеющего считывать эмоции людей по щелчку.
– Я согласна, – буквально кричу, как только приближаюсь ко Льву вплотную. Тот улыбается широко и одаривает меня игривым взглядом из-под полуопущенных длинных ресниц.
Окружающие люди не имеют никакого значения, потому что все внимание приковано только к Громову. Он смотрит мне в глаза, я в его, в его смех, в моих страх, но четкая уверенность в собственной правоте.
Когда Лев касается моей руки и слегка отводит в сторону, я не тушуюсь и не теряюсь.
– Уверена, Любиииимая? – наклонив голов ко мне, он выговаривает это елейным голосом.
– Да.
Сейчас я абсолютно не похожа на Арину, которой была столько лет. Это новая версия. Бета кончилась.
Лев переводит взгляд за мою спину и продолжает лыбится, только теперь еще и подмигивает кому-то. Не нужно быть и семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Прямо за моей спиной Сережа.
– Мамина бубочка сейчас смотрит на то, как мы с тобой щебечем. Точно уверена? Назад дороги не будет.
О чем это он? Какая дорога назад? Поздно пить минералку так-то!
Вскинув голову так, что теперь нас разделяют сантиметры, отвечаю внятно и довольно грубо:
– Да, уверена!
Лев кивает и грубо впивается в мои губы, выбивая из легких весь воздух. Меня бросает с разбегу в кипящий чан с водой, отчего я практически теряю связь с реальностью. Ноги и руки деревенеют, а в голове абсолютно ноль мыслей, только вырванные с корнем нервные окончания пульсируют и рождают в теле малознакомое тепло, что упорно локализуется внизу живота.
Только Лев Громов, измывающийся над моими губами, владеет всем фокусом внимания. Отчаянная ласка больше смахивает на грубую попытку овладеть мной. Язык бескомпромиссно вторгается в мой рот и лишает рассудка, одаривая грубой нежностью, о существовании которой я никогда не знала.
Танец губ и языков заканчивается быстро, Лев просто отрывается и вперяется в меня потемневшими от похоти глазами.
– Охереть, ему порвет пердак.
С этими словами слышится звук сигналки, а затем меня, шокированную, услужливо сажают на переднее сидение. Сквозь тонированные стекла автомобиля я вижу, как Сережа стоит и обтекает. Совсем как я стояла и обтекала от дерьма вчера.
Глава 4
АРИНА
Уже дважды за сутки я сижу в машине Льва Громова. Однако не от этого мое сердце громыхает так, что закладывает уши, а от будоражащего кровь поцелуя. Лев Громов не просто поцеловал меня, он разбудил такие эмоции, на которые я и не подозревала что была способна.
Картинки неприличного содержания наполняют голову, отчего мои щеки покрываются пунцовым румянцем. Это я замечаю в зеркале бокового вида, когда мы несемся по трассе. По-другому, похоже, Лев не умеет ездить. Ему непременно нужно выпендриться и пощекотать нервишки.
Возьми себя в руки, Любимова! Что тебя не целовали, в самом деле?! Сколько уже у тебя этих поцелуев было? Впрочем, таких никогда… Этот парень ходячий грех.
– Зачем ты это сделал? – когда первый шок проходит, хмуро спрашиваю.
– Что именно? – падая на дурочка, невинно уточняет Лев.
– Поцеловал меня!
– А что, Любииимая, не понравилось?
На его лице красуется самодовольная ухмылка. И мне, клянусь, хочется стереть ее кирпичом! Эго у этого парня больше, чем планета Земля.
– Послушай, ты не можешь просто брать и в любой момент запихивать свой язык мне в глотку!
Выпаливаю эти слова, возмущенно пыхтя и грозно сверкая глазами. Лев на это невозмутимо хмыкает и бесцеремонно заявляет:
– Почему не могу? Еще как могу!
– Не можешь!
– Постой, малыш, не ты ли пять минут назад согласилась притворяться, что мы с тобой мутим?
Уфф, какой же невыносимый тип!
– Обязательно быть таким вульгарным?
– Если ты хочешь нежностей, Любимова, то стоило остаться с моим братцем. Или замутить с одним из тех лохов, которые готовы целовать твои следы. А я, малыш, такой хуйней не страдаю. Смирись с тем, что конфетно-букетный период мы прошли, и перешли к самому интересному, – притормозив на светофоре, Лев поворачивает ко мне голову и похабно подмигивает, не оставляя сомнений, что подразумевает его это «самое интересное».
Обиженно надув губы, складываю руки на груди, всем своим видом изображая оскорбленную невинность.
Серьезно, Арина? И с этим парнем ты собираешься что-то там имитировать? Боюсь, даже моего ангельского терпения не хватит. Лев Громов – вихрь, ураган, что сносит все на своем пути. Он оставляет за собой шлейф из разбитых сердец. А я всего лишь Арина Любимова – простая девчонка, отличница с хорошей репутацией. Как ни крути мы слишком разные с Громовым. Глупая идея, но ведь еще не поздно передумать, правда? Подумаешь, поцеловались. Велико событие. С кем Громов только не целовался?
– Куда мы едем? – только сейчас додумываюсь задать этот вопрос.
– У меня сейчас тренировка. Приедем, засветимся, подогреем слухи, а потом отвезу тебя домой. Не дрейфь, Любимая, все будет тип-топ!
Светофор переключается на красный, и Лев срывается с места. Кажется, когда мы доезжаем до стадиона, на моей голове появляются первые седые волосы. Выхожу из его «Порше» громко хлопая дверью, на что Лев тут же возмущается:
– Эй, можно поласковее с моей крошкой?
Парни и их игрушки. Этим все сказано. Держу пари, если перед Львом будет стоять красотка с пятым размером груди и какая-нибудь «Ламборгини» лимитированной серии, красотке придется посторониться. Увы, «Ламборгини» вне конкуренции.
Обойдя машину, Лев по-собственнически пристраивает свою руку на моей пояснице, наклоняется и аккуратно заправляет прядь моих волос за ухо.
– Расслабься, – наклонившись, шепчет на ухо, словно какую-то пошлость.
Подавляю в себе желание отпихнуть Громова. Мило улыбаясь, наступаю на ногу невысоким каблучком своих туфель и елейным голосом протягиваю:
– Не наглей, Громов.
Азартно сверкнув глазами, парень отстраняется и бросает то ли угрожая, то ли ставя в известность:
– Это я еще не наглею, малыш. Но, не сомневайся, обязательно буду.
К стадиону подходим, тихо перебрасываясь колкостями. Подойдя к скамейкам для зрителей, Громом усаживает меня, продолжая изображать из себя рыцаря. Я кидаю сумку с тетрадями на скамейку, и едва успеваю увернуться, когда Лев снова лезет с поцелуем. От моего резкого движения он буквально клюет меня в щеку.
– Детский сад штаны на лямках, – комментирует Громов мою реакцию. – Я пошел. Жди.
Точно послушная собака, я опускаюсь на скамейку, смотря на удаляющиеся спину Громова. Красивую спину, чего уж скрывать?
И то, что ниже тоже весьма привлекательно. Если вы понимаете, о чем я… Парень он высокий, крепкий и мускулистый. Девчонки, которые сидят поодаль от меня, восхищенно вздыхают.
Лев заходит в здание и через минут десять, когда я уже поднимаюсь, должно быть, раз пятый, чтобы встать и уйти, из здания клуба выходят одиннадцать горячих как ад парней. Это известная на весь город футбольная команда «Гепарды». И, разумеется, Громов идет впереди всех. Перехватив мой взгляд, он развязно подмигивает, смеется, что-то отвечая своему товарищу, и приступает к разминке.
Пока идет разминка время от времени украдкой поглядываю на Громова. И не могу не задаться вопросом, какого черта я творю?
По всей видимости, этим же вопросом задается Сережа. Потому что он обрывает мне телефон своими звонками, затем и сообщениями. Даже не посмотрев, не дрогнувшей рукой, точнее пальцем, закидываю изменщика в черный список. Стараюсь не обращать внимание на неприятное покалывание в районе груди. Это пройдет. В конце концов, все проходит.
Я настолько занята своим телефоном, что не сразу замечаю нависшую надо мной фигуру, что закрывает солнце. Подняв голову, испуганно хватаюсь за сердце.
Всего в полуметре от меня стоит красавчик. Впрочем, красавчик – это преуменьшение века…
Мужественная линия подбородка, голубые как небо глаза, обрамленные длинными ресницами, пухлые губы, растянутые в кокетливой улыбке, ровный нос и светлые короткие волосы, подстриженные по последней моде. Внешность ангела, но хитринка в глазах выдает в нем бунтаря. Он стоит, упершись в одно колено и пожирая меня глазами.
– Разве я такой страшный, милая, что ты пугаешься? – лукаво интересуется.
Полагаю, этот парень лучше меня знает, что десять из десяти. Если судить исключительно по внешности, разумеется.
– Нет, просто очень неожиданно, – вдруг оробев, глухо отзываюсь.
Не поймите меня неправильно, но такие красавчики с обложки журнала на меня никогда особо не засматривались. Сережа симпатичный парень, но больше из разряда «милый», чем «обворожительный». Лев просто любит дразнится. Сомневаюсь, что его интерес ко мне настоящий. Его больше привлекает тот факт, что я девушка его брата, чем я сама. Поправочка, бывшая девушка.
– Ладно, уговорила. Не буду считать себя страшным! – весело подмигивает. – Я Артем, – протягивает руку.
– Арина, – протягиваю в ответ, но парень ее не пожимает, он наклоняется и оставляет на тыльной стороне ладони легкий поцелуй.
– Приятно познакомиться, Арина. Будешь за меня болеть? А я тебе гол посвящу.
Он говорит это бархатным голосом, гипнотизируя меня своими плутовскими глазами и по-прежнему сжимая мою руку.
– Грабли убрал, Никитин! Есть ей за кого болеть! – звучит резкий голос в стороне.
Я дергаюсь, нервно вырывая ладонь из захвата парня. Громов угрожающе сужает глаза, делая решительный шаг на Артема. Он выглядит как бешеный пес, который только и ждет повода, чтобы вцепиться противнику в глотку.
– Твоя девчонка, что ли? – деланно удивляется Артем.
– А ты и не заметил! Устроил тут разведку. Исчезни отсюда нахрен!
– Когда тебе надоест этот грубиян, Арина, найди меня, – ничуть не испугавшись Громова, игриво произносит Артем, пятясь на линию поля.
– Пошел ты! – показывает ему средний палец Лев, на что парень смеется и убегает разминаться дальше. – Какого черта, Любимова?
Лев поворачивается ко мне всем корпусом. Его брови сведены к переносице, а губы сжаты в тонкую линию. Вывод один – Громов в бешенстве.
– Это ты у меня спрашиваешь?
– Конечно, у тебя! Не прошло и пяти минут, а ты уже флиртуешь с моим товарищем по команде!
– Во-первых, прошло двадцать минут! А во-вторых, что ты себе позволяешь? – подскакиваю с лавки. – Ты ушел, оставил меня здесь, как будто мне больше заняться нечем кроме того, как тебя ждать. Я свободная девушка, Лев. И имею право флиртовать с кем угодно. Ты ведешь себя как пещерный человек! Это ненормально!
– Что, мамочка, учить меня будешь? – с колючей насмешкой протягивает, и это становится последней каплей моего терпения.
Нет. О чем-то договариваться с Громовым – тотальная ошибка. Он человек настроение, а у меня нет времени и желания подстраиваться под его загоны.
– Нет, не буду. Но, знаешь, Лев, сам ты не отказываешь себе в женском внимании и, как я понимаю, не собираешься. Я на такое не подписывалась. Если ты не хочешь, чтобы я заигрывала с другими парнями, то и ты не должен цеплять девок.
Я так и оставляю Льва с отвисшей до земли челюстью, когда ухожу с гордо поднятой головой. Свое имя и себя я не позволю смешивать с грязью.
Глава 5
ЛЕВ
Бесит. Бесит настолько, что так бы и перекинул через плечо да потащил бы куда-то, где вытрахал бы из нее всю дурь. Ибо нехер! Доводить меня нехер. Еще и вид такой сделала, мол ничего не произошло. Стерва, просто стерва. Бесит, бесит, бесит! Руки трусятся как у припадочного, пока глаза уплывают, ведь меня ведет вслед за удаляющейся фигуркой.
Мало мне было братца, так она со скоростью света нового нашла. На нее как на мед слетаются пчелы. Не могу сказать, что не понимаю этих пчел. От злости пинаю забор ногами, кулаками, оставляя на железе вмятины. Арина давно ушла уже, а я все еще бешусь, чем вызываю интерес парней.
Она мне весь мозг выжрала с самого мелкого возраста. Как влип в нее в шесть, так и отлипнуть не могу. Но по закону жанра и подлости, выбрали не меня. Не то чтобы я очень старался, чтобы выбрали меня.
Скорее наоборот. Мне словно нравилось доводить ее, причем позволялось это только мне. Это на виду, а за глаза я пиздил всех, кто только смел ее обидеть. Словом, делом, взглядом – неважно, даже если дышали криво в ее сторону, отхватывали пиздюлей только так. За милую душу.
Потому что только мне позволено было вести себя как мудак. Остальные могли только сами себе отсасывать. Мне позволено видеть ее алый румянец в протестующих эмоциях, мне доставались взбитые сливки из острой злости, что порой выплескивалась из-за моего исключительного мудацкого поведения.
Постарше стал, уже иначе стал обращаться. Наверное, я всосал реальное положение вещей, уяснил, что вот такие дела. Я вмазался по самые яйца, но она буквально хорошая девочка, а я сильно плохой мальчик. Так я стал ее бесить лишь прозвищем любимая, скрывая за этим то, что я совершенно не шучу.
Я чертовски правдиво говорю.
И пусть я пиздло еще то, может специально даже от себя отваживал людей, но от нее отходить не хотелось. Может потому я вечно срался с братом, лишь бы испортить им вайб. Порой сбегал, чтобы меньше втягиваться в то, что она по итогу не моя. Чтобы не видеть, как он ее трогает, как целует, как лыбится ей. Как она смотрит на него и с радостью отвечает.
Правильному мальчику правильная девочка.
Мне только смотреть можно было, да и все. Для нее я мудак и все благодаря моим же собственным стараниям, не лишенным логики, разумеется.
Вот почему, когда я узнал о леваках братца, открыть глаза Арине на правду стало идеей фикс. Я даже думать боялся о том, было ли у них хоть что-то. Нет. Более того, я настойчиво обламывал им любые намеки на романтик и возможные ночевки.
Нихера. Обломишься.
Сам баб таскал, чем выводил Арину и братца.
Буква ю – похую. А так как официально мы жили вдвоем с СЫНОЧКОЙ по велению горячо любимых родственников, то ему приходилось терпеть. Дай бог маме с папой не чихать и не кашлять!
Меньше от это я не бешусь, не воспламеняюсь от злости. Познакомилась она с парнем, ишь какая. Перебьешься нахрен!
У нее же магическим образом еще получается с пол-оборота меня завести так, что я потом пару дней отойти не могу и на людей кидаюсь. Я глаза закрываю и вижу ее, хоть и мечтаю вырвать их к ебеням собачьим, чтобы хоть одну ночь поспать нормально без этих снов. Спасения от них никакого нет.
В моих снах она только моя.
– Черт!
Саданув кулаком по прутьям, не испытываю ни малейшего облегчения. Наоборот, меня накрывает только сильнее.
Особенно если вспомнить то, как я целовал ее, наглея вкрай. Это по факту было лишним, хватило бы и разговоров на виду, но нет. Я сорвался.
Как подошла Арина ко мне, так и не смог больше отказаться от желания почувствовать ее своей. Эти губы у меня ожогами на коже остались навсегда, я бы и продолжил с радостью, буквально роняя остатки разума.
Но нет, пришлось оторваться, потому что так надо.
Потому что, блять, она все равно не моя. А все эти игры просто подмена понятий, хоть и я чертовски мечтал исправить ситуацию.
Пусть и сказала мне «да», но не в том смысле, в котором мне бы хотелось. Увы и ах, в ее глазах по отношению ко мне всегда плескались только едва прикрытый страх да раздражение.
Но и здесь я был виноват сам. Покажи я ей свою хорошую сторону, может и сложилось бы иначе. Не выбрала бы идеального братца.
Только нет у меня хороших сторон.
Я бы смог отбить ее внаглую, смог бы соблазнить, смог бы сделать своей по мановению пальца. Изи. Силой. Грубостью. Нахрапом.
Но с ней я не смогу этого сделать. С кем угодно, но не с ней. От этого мне становится в разы херовее, потому что я тихо себя ненавижу за то, что испытываю.
Потому мне и крышу срывает к ебеням.
И потому что я настолько сильно хочу девушку брата, что готов сражаться грязными методами. Любыми методами.
Мой телефон разрывается, и я с улыбкой принимаю звонок, переключаясь в режим мудака.
– Соскучился?
– Ублюдок, ты что сделал? Где она, мразь? – такого напора от Сируньки (сируньк-сируньк) я не ожидал, конечно. Думал, может плакать начнет. А чего нет? В детстве он рыдал как сучка по поводу и без, а ругали за все исключительно меня.
Почему? «ОН же маленький! ОН же под твоей ответственностью был, а ты не углядел». Так и повелось, что я та самая паршивая овца в идеальном семействе.
А Сереженька у нас идеальный сыночка, правильный мальчик. От которого меня тошнит почти как после трех бутылок водки на голодный желудок.
– Вот кто из нас мразь, это надо еще подумать, бубочка мамина.
– Я… да я тебя…
– Маме расскажешь? Папе? Они меня отшлепают и поставят в угол. Все как ты любишь, братик. Все, как ты привык. Вперед.
– Я тебя уничтожу за нее!
– Зачем? Она тебе «спасибо» не скажет, кто ей оргазмы дарить будет? Ты у нас все еще можешь надеть детские плавки, откуда тогда причина для оргазмов?
Вот это я разошелся, разорвал братца в пух и прах. Разумеется, его тонкая душевная организация этого не выносит.
Он бросает трубку, а мое настроение становится в разы лучше. Ну вот, а я тут расклеился. Пойдет с пивасиком.
Разрулим, нахлобучим, завоюем, отобьем и прочее.
Все по плану, но пока мне точно надо немного в себя прийти.
А сегодня еще на ДРшку друга идти. Я вообще планировал идти с Любимой, но она меня сейчас нахуй пошлет, так что, наверное, стоит обождать.
Пишу ей короткое:
«Не злись, я просто за правдоподобность».
Но оно остается без ответа. Лишь спустя минут десять приходит мне в ответ фотка среднего пальца, и я сохраняю ее с особым удовольствием.
Кто ж знал, что в тебе столько огня, малыш?
Глава 6
ЛЕВ
Тусовка, откровенно говоря, тухлая. А может, это мне на все насрать с высокой колокольни.
Сижу на диванчике в вип-зоне элитного ночного клуба «Бристоль», вокруг крутят телки своими подтянутыми задницами, а алкоголь льется рекой. Казалось бы, что еще нужно молодому парню для счастья? Бери любую красотку, нагибай и трахай, как вздумается.
А может, двух или трех красоток. Все они продажные дешевки, заглядывающие мне в рот и ожидая, когда я кину косточку. Скажу сосать будут сосать, скажу подставить зад будут визжать как сучки, имитируя удовольствие с призрачной надеждой на то, что одна из них мне приглянется и устроится под моим крылом.
Наивные дуры. Никакой гордости и самоуважения. Только для быстрого траха и годятся.
– Лев – царь зверей.
Блондинка опускается мне на колени, игриво проводит рукой по шее, соблазнительно выгибаясь. Член в штанах даже не дёргается на ее откровенно вызывающий взгляд. Только бесит. Сука. Все бесит.
– Хочешь развлечься? – девушка лукаво прикусывает губу, прижимаясь своими огромными сиськами.
Я бы ее записал в телефоне как «40. Бристоль (пятый размер)». Впрочем, нет. Однодневка. Ее бы вообще не записал. Не возбуждает. Вот вообще.
– С тобой – нет, – грубо отрезаю.
Она недоуменно моргает, словно не может поверить в мой отказ. Я и сам удивляюсь, чего уж тут. Обычно не прочь «развлечься», но сегодня слова Риши крутятся в мозгу заезженной пластинкой.
«Если не хочешь, чтобы я заигрывала с другими парнями, то и ты не должен цеплять девок».
Блять, да какого хрена? Какого хрена на меня так действуют ее слова?
Забралась мне под самую кожу, маленькая бестия. Даже и не подозревает, что со мной делает. Что если бы она вот также села ко мне на колени, то я бы вероятно слетел с катушек. Ну и обвел бы этот день красным у себя в календаре.
Вот только Арина Любимова не позволит себе подобной распущенности. Чертова гордячка. И от этого еще желание.
Мысли о Любимовой заставляют мой член приподняться. Твою мать, кого я обманываю?! Младший Громов стоит по стойке смирно!
Блондинка, почувствовав мой стояк своей задницей, расплывается в самодовольной улыбке и воркочет:
– А говоришь, что не хочешь… Передумал?
С раздражением сталкиваю телку с колен, отчего она слетает на пол прямо на задницу и раздраженно шикаю:
– Пошла вон!
Шлюха поднимается, бросает обижено: «Мудак!» и ретируется, должно быть, искать другой член, на котором можно поскакать. Скатертью дорожка!
– Эй, Гром, ты чего сегодня не в духе? – интересуется именинник, когда возвращается с танцпола. – Слышал, с братом телку поделить не можете?
Андрей в общем-то неплохой парень, но язык у него что помело, а я сегодня реально не в духе. Поэтому, притянув говоруна за грудки, встряхиваю и цежу сквозь зубы:
– Арина тебе не какая-нибудь телка, она моя… – тут запинаюсь на секунду, поражаясь тому, что хочу сказать, но решаю не отступать. – Моя девушка, дебил, – решительно заканчиваю.
– Девушка? Ты серьезно? Ты увел у брата девушку?
Клянусь, у Ковалева глаза вылетают из орбит.
– Да что ты понимаешь…
Вяло отталкиваю Андрея. По правде говоря, Риша никогда не была по-настоящему девушкой моего сопливого братца. Несколько обжиманий и поцелуев не в счет. Хоть и, конечно, думать об этом до тошноты неприятно. К счастью для меня, их детские отношения и походы за ручку закончились.
Хватаю смарт со стола и засовываю в задний карман джинсов, в котором последние полчаса тупо залипал на фотки в инсте Арины. Самая моя любимая, разумеется, в купальнике. Все довольно прилично. Никакой оголенной задницы, вызывающей позы а-ля «трахни меня жестко», но будоражит так как ни один нюдс, которыми засыпан мой директ.
Уже поворачиваюсь в сторону выхода, когда женские руки с красными длинными ногтями обвивают шею.
– Уже уходишь, Гром? Даже не попрощаешься? – обжигая мою шею дыханием, спрашивает очередная телка.
Что им всем медом намазано? Потрахаться не с кем?
– Отъебись, – небрежно бросаю, скидывая чужие руки.
– Он у нас теперь занятой парень, – издевательски комментирует Ковалев.
Бросаю на него взгляд, который можно расшифровать только как: «Заткнись нахрен!».
Андрей на это салютует мне рюмкой, после чего закидывается текилой.
– Собираешься свалить? – правильно расценивает мои телодвижения в сторону выхода. – Даже не попрощаешься с другом?
Дерьмо собачье!
Развернувшись, хватаю вторую рюмку, чокаюсь и выпаливаю:
– За твои двадцать два, Ковалев. Пусть стоит до восьмидесяти!
После чего опрокидываю в себя стопку текилы, даже не поморщившись.
– Сорян, но мне реально пора.
Даже не хочу думать, какого черта ноги несут меня на выход. Вечеринка еще не закончена, а я уже ухожу. Когда такое было? Правильно, ни-ко-гда. Однако я уезжаю туда, где действительно хочу находится. К Арине.
Выйдя из клуба, на выходе замечаю препирающуюся молодую парочку. Какой-то придурок с криком: «Тупая сука!», толкает девушку.
Мысленно напоминаю себе, что это не мое чертово дело. Надо просто пройти мимо. Я вот ни разу не добрый самаритянин. И тем не менее, когда кретин хватает девушку за волосы, пулей подлетаю к парочке.
– Эй, отпусти девушку!
Мудак оборачивается на мой голос. Судя по расширенным зрачкам и шальному взгляду, он под чем-то.
Просто прекрасно! Чем еще заниматься в вечер понедельника как не затевать разборки с наркошей?
– Какие-то проблемы? – начинает быковать, не отпуская испуганную девушку.
– У тебя сейчас будут проблемы, если девушку не отпустишь.
– Да пошел ты нахуй! – вякает наркоша и отворачивается.
А вот это он зря…
В следующую секунду мой кулак впечатывается в его рожу. Девушка вскрикивает, но ублюдок наконец-то ее отпускает и переключается на меня. Завязывается потасовка. Мне пару раз прилетает по ребрам и в челюсть. Несмотря на невменяемый вид, парень оказывается крепким. И тем не менее, когда я делаю резкий выпад и бью ему сперва в солнечное сплетение, а затем подбиваю глаз, ублюдок сваливается мешком на асфальт.
Лежачих не бьют, поэтому, сплюнув кровь, наклоняюсь над обдолбышем и произношу:
– Я-то пойду. А ты полежи, охладись, говна кусок. А то на словах Лев Толстой, а на деле хрен простой. Слышь, – выпрямившись, обращаюсь к девушке, – вызови себе такси. Бесплатный совет: бросай этого уебка.
* * *
Больше я не собираюсь тратить ни секунды времени на разборки. Свое дело я сделал, девушка в порядке, угроза обезврежена, а дальше сама как-нибудь разберется. Не маленькая. Я в няньки не нанимался.
Когда сажусь в машину, бросаю взгляд на зеркало и чертыхаюсь. Мудак все-таки рассек мне бровь. Выгляжу немного помятым, но от своей затеи поехать к Арине не отказываюсь.
Неприятности – мое второе имя. И если уж согласилась быть со мной, да еще и выдвинула условия чертовка, то пусть будет добра принять и эту мою сторону.
Дорога до дома Любимовой пролетает мгновенно. Кажется, от нетерпения я даже подпрыгиваю на сиденье.
Сегодня я, можно сказать, дал отворот поворот телкам. Назвал себя занятым, и, будь я проклят, если Любимова мне за это на заплатит! Я рассчитываю на награду в виде ее губ на мне. Пока речь идет о невинных поцелуях, извращенцы! Знаю я, о чем вы подумали! И да, вот такой вот я корыстный козел.
Если Риша думала, что напугает меня, и я от нее отстану… Сюрприз-сюрприз! Я слишком сильно сохну по этой девочке. Помешан и неизлечимо ею болен.
Припарковавшись под подъездом Любимовой, отправляю смс:
«Выходи. Жду тебя на улице. Поговорим»
Ответа нет. Ни через две минуты, ни через пять. Она меня, блять, игнорит?!
«Выходи, или я зайду за тобой»
Снова игнор. Ладно.
Выйдя из машины, подкуриваю сигарету и набираю Арину.
Сперва идут долгие гудки, и я уже думаю, что она не ответит на звонок, как в последний момент раздается ее тоненький голос:
– Да?
– Ты издеваешься? – выпаливаю резче, чем хочу. – Спускайся, я тебя под подъездом жду.
Вижу, как штора в ее окне отодвигается, и показывается милое личико моей девчонки.
– Ты действительно тут.
– А ты думала, что я шучу?
– Я тебе уже все сказала днем, Лев. И нет, я никуда не выйду.
– Выходи, Любимова, а то я поднимусь. Ты меня знаешь.
Чтобы не слушать ее пререкания, сбрасываю и машу рукой. Штора резко задергивается, а сам я втягиваю в легкие никотин, ощущая как напряжение покидает мое тело.
Сомнений в том, что Арина спустится – нет. Она девочка послушная, хоть и любит выпускать колючки. Ну ничего, это мне даже нравится. Добавляет остроты в наши отношения.
Риша выходит через несколько минут. В домашних штанах, розовых тапочках зайцах, с пучком на голове и кардиганом до колена, который закрывает моему жадному взору все самое интересное. И меня пиздец как прет от этого не невиновно вида.
– Боже, что с тобой? – когда замечает мой побитый вид, восклицает.
Хм, переживаешь, детка?
Выкидываю окурок и прислоняюсь к машине, старательно изображая из себя умирающего лебедя.
– Все в порядке.
– В порядке? Тебя избили?
Волнение Риши неподдельное. И наверняка за этот обман мне в аду приготовлен отдельный котел, но я слишком жажду ее внимания, поэтому продолжаю спектакль.
– Это Сережа, да?
Мамина булочка? Она настолько в меня не верит?
– Он подговорил кого-то, да? Я с ним поговорю! Он больше не посмеет…
Арина продолжает гневную тираду, но я, точно последний дурак, пялюсь на ее губы. В животе завязывается тугой узел. Будь я девчонкой сказал бы бабочки, но у меня все примитивнее.
Хочу ее. Всю целиком. На мне. Подо мной. Чтобы только со мной одним.
И сейчас, когда Любимова с такой яростью заступается за меня – лживого мерзавца, глаза застилает пеленой страсти.
Уже делаю шаг, чтобы притянуть ее к себе и впиться поцелуем в сладкие губы, но останавливаюсь, понимая что, как всегда, все испорчу.
– Это не он. В клубе сцепился, – прервав ее речь, объясняю.
Девушка хмурится. Поджимает губы и сдержанно кидает:
– А, понятно.
Обижена? Расстроена? Разочарована? Хрен его знает, но теперь явно переживает за меня меньше.
– Тебе нужна какая-то помощь? Зачем ты приехал?
– Помощь? – делаю вид, что задумываюсь, а потом расплываюсь в дерзкой ухмылке. – Ты выставила свои условия, Любииимая. Я тебя услышал. Больше не цепляю девок, как ты и просила.
Арина таращится на меня с таким немым шоком, точно я сообщил ей что Луна на Землю упала.
Недоверчиво прищуривается, принюхивается и делает неутешительный вывод.
– Ты пьян.
– Неа, – делаю два решительных шага, приближаясь к ней вплотную. Жадно втягиваю ее запах. Лаванда вперемешку с ее собственным запахом. Мой личный сорт героина. – Я всех бросил. А что ты мне можешь предложить взамен?
Нагло подцепляю порядку волос, игриво щекочу ею по носу Риши, отчего она смешно морщится. Бесцеремонно кладу руку на талию, соединяя наши тела так, чтобы она почувствовала мое возбуждение.
Арина ожидаемо пугается и дергается в моих руках, но я лишь прижимаю ее к себе крепче, опускаю голову к аккуратному ушку с маленькой сережкой звездочкой и, понизив голос до интимного, шепчу:
– И что мы будем делать с этим, Любииимая? Раз я всех бросил, то ты должна взять на себя обязанность за мое… – выдерживаю паузу в несколько секунд, а на самом деле растягиваю момент близости наших тел, – ублажение.
Зло пыхтя и зыркая своими глазищами, Арина врывается из моей хватки.
– Сам себя ублажай!
Ну это мы еще посмотрим…
– Ну ты же хочешь, чтобы все выглядело по-настоящему, и чтобы я девок не цеплял.
Арина понимает, что сама себя загнала в ловушку, но скорее съест разбитое стекло, чем признается в этом вслух.
Вальяжно облокачиваюсь на машину, засовывая руки в карман. Наклоняю голову, следя за девчонкой из полуопущенных ресниц.
– Ты хочешь отомстить?
– Хочу!
– Давай договоримся с тобой на то, что ты будешь разрешать мне тебе целовать, – специально не уточняю куда именно, – не пугаешься моих прикосновений и сама иногда проявляешь инициативу. Ну что, Любимова, по рукам или струсила?
Наши взгляды скрещиваются. Мой насмешливый против ее сомневающегося, но горящего. Давай же, соглашайся. Я же знаю, что ты и сама хочешь со мной сыграть.
– Ладно! – всплеснув руками в воздухе, сдается. – Договорились, Громов, но на большее не рассчитывай!
– Не буду, – протягиваю эти слова таким голосом, чтобы у малышки не осталось ни капли сомнений, что буду.
Еще как буду.
Глава 7
АРИНА
Лев Громов – это просто катастрофа, но хотя бы в лоб рубит правду-матку, что уже неплохо. Еле оторвав свою голову от подушки, я снова вспоминаю, почему же всю ночь не спала. Как почему? У меня же пьяный псевдо парень под окнами орал мартовской кошкой.
Быстро собравшись, выхожу из дома под подозрительные взгляды одной из своих соседок. Наверное, она тоже слышала, а вернее еще и видела всю ночную вакхан�