Выцветшие письма
Глава 1. Катя.
Город за окном был окрашен тёплыми красками. Красные рябины и жёлтые берёзы превратили двор в уютный парк. Октябрь выдался на удивление тёплым и солнечным, и я хотела бы, чтобы он не заканчивался. Вот и сейчас луч тёплого солнца скользнул в окно, подсветив маленькую кухоньку нашей с мамой квартиры. Я сидела за столом, поджав одну ногу под себя, жевала бутерброд, запивая горячим сладким чаем, и жмурилась от удовольствия. Выпив последний глоток, я облизнула губы и бросила взгляд на настенные часы – боже мой, сколько времени! Быстро ополоснув кружку и тарелку, я умылась, легко подкрасила брови и губы, расчесала волосы и заплела их в свободную светлую косу. Натянула чёрные брюки и свитер цвета чистого неба.
Брызнула любимые духи. Пока надевала ботинки на шнуровке, ко мне подошла кошка Тыковка. Рыжая, она потёрлась о ноги.
«Тыковка, прости. Совсем некогда с тобой обниматься, опаздываю», – я погладила её по спинке и выскользнула в коридор подъезда, заперев обе двери – железную и деревянную – на ключ.
Мои шаги гулким эхом раздавались по лестничному пролёту. Я сбежала с пятого этажа за минуту, вылетела во двор и не смогла не остановиться, чтобы вдохнуть этот запах осени. Прекрасный, чистый, пахнущий прелой листвой и грибами.
Бабушка Людмила Вячеславовна уже заканчивала свою прогулку со скандинавскими палками.
«Здравствуйте, Людмила Вячеславовна!» – крикнула я набегу.
«Здравствуй, Катенька! На учёбу бежишь?» – ответила она бодрым голоском.
«Ага, опаздываю!» – крикнула я и помчалась дальше.
На остановку я прибежала как раз вовремя – уже собралась толпа народу. Тяжело дыша, я смотрела на асфальт – у бордюра скопились жёлтые опавшие листья, и дунувший ветерок сдвинул их и закружил по дороге, вальсируя среди едущих машин.
«Вставай, уже наш едет», – услышала я краем уха голос женщины, обращённый к мальчику. Мальчика автобус не интересовал, он держал в руках гоночную машинку, водил ею в воздухе и смешно надувал губы, имитируя рёв пластикового двигателя. Я улыбнулась, а затем глянула на подъехавший 32-й автобус. Сделала глубокий вдох и стала проталкиваться внутрь.
Через сорок минут автобус выплюнул меня на остановке «Академическая» рядом с университетом, где я училась на журфаке. Я поправила одежду и рюкзак, сделала пару глубоких вдохов осеннего воздуха и улыбнулась. Хоть я и ненавидела переполненные автобусы, но портить себе из-за этого всё настроение на день не собиралась. Мама всегда учила: как день настроишь, так его и проведёшь.
В вестибюле университета уже было полно студентов, все были разбиты на свои компании, гул голосов разносился по зданию. Я прошла мимо гардеробных и направилась к лестницам. Поднялась на первый пролёт мимо целующейся парочки. Да уж, подумала я. Могли бы делать это не в стенах универа. На втором этаже по пути к кабинету я столкнулась с Раисой Павловной – моим деканом.
«Катенька, здравствуй, – защебетала она, – я как раз хотела с тобой увидеться. Сегодня после обеда будет собрание редакции университетской газеты. Ты, конечно, ещё первокурсница, но, может, захочешь поучаствовать? Это хорошее подспорье для получения оценки по нескольким предметам, а ещё отличный опыт тебе в копилку».
Я улыбалась, обдумывая. Наконец ответила: «Даже не знаю, там, наверное, одни старшекурсники… но я бы попробовала».
«Ну, подумаешь, – сказала она. – Как надумаешь – приходи в двадцатый кабинет».
Мы попрощались, и Раиса Павловна удалилась, цокая каблучками. Я задумалась и к концу последней пары решила всё-таки попробовать.
Коридоры почти опустели, когда я дошла до двадцатого кабинета. Остановилась напротив деревянной двери с золотой табличкой, на которой был номер «20». Вздохнула. Сжала маленького коричневого мишку из твёрдой резины, что висел брелком на лямке моего рюкзака из кожзама.
Постучавшись дважды, открыла дверь и зашла внутрь. Это была комната средних размеров; посередине стоял овальный стол со стульями вокруг, а по бокам – пара компьютеров.
На одном стуле раскачивался парень, уставившись в телефон. Его пальцы быстро двигались по экрану, и он даже не посмотрел на меня.
«Здравствуйте», – сказала я официально, иначе не умела.
Парень оторвал взгляд от экрана телефона и глянул на меня. Его глаза были небесно-голубыми, прямо как мой свитер. Тёмные волосы были слегка взъерошены, но стрижка была аккуратной и стильной. Он вообще выглядел опрятно и был со вкусом одет; я сразу подумала, что, должно быть, у его семьи много денег.
«Привет», – ответил он, окинув меня взглядом сверху вниз и отвернувшись к своему телефону.
Мне захотелось сбежать. Сглотнув, я подошла к столу и, повесив рюкзак на спинку стула, села.
Сцепила пальцы и, облизнув губы, спросила: «Это здесь кабинет университетской газеты? Тут пройдёт собрание?»
Парень ответил «Да», не отрываясь от телефона. Я почувствовала себя глупой и маленькой. Я и так была маленькой – рост 160, фигура тонкая, и, сидя напротив этого надменного старшекурсника, почувствовала себя школьницей.
Больше вопросов я решила не задавать. Через пару минут в комнату ввалилась шумная парочка друзей; они гоготали и толкали друг друга под рёбра.
Глава 2. Катя.
Даже не заметив меня, двое парней подошли к человеку напротив и начали жать друг другу руки со всей силы, смеяться, устраивая шум и двигая стол в мою сторону. Я почувствовала себя лишней и уже десять раз пожалела, что пришла сюда. Как раз раздумывая, как встать и уйти незаметно (хотя на меня и так никто не обращал внимания), я поднялась со стула, и в этот же момент в дверь снова вошли. А точнее, вплыли, словно прекрасные лебеди, несколько девушек. Красивых. Они были такими, какими, наверное, и бывают будущие телеведущие: ухоженные волосы, аккуратный макияж, маникюр, приятные духи и красивая одежда. Я так и осталась стоять между стулом и столом, чувствуя себя максимально глупо. Нет, я ненавижу скопления людей. И куда меня привела Раиса Павловна? Она вообще видела эту компанию и меня?
Девушки и парни здоровались, чмокали друг друга в щёку с той небрежной легкостью, которая бывает только у своих, у тех, кто давно занимает эту территорию, а я уже надела сумку, чтобы уйти. Но к несчастью для меня (а может, и для них) в кабинет вошла Раиса Павловна. Эта энергичная женщина с седыми прядями в чёрных волосах сразу начала щебетать, чувствуя себя как рыба в воде. Она представила меня клубу журналистики. Этот голубоглазый вновь окинул меня быстрым взглядом. Двое парнишек, по характеру похожих на близнецов-опоссумов из мультфильма «Ледниковый период», улыбнулись, а рыженький мне… подмигнул. Я моргнула.
Куратор раздала листы с заданием.
«К тридцатилетию университета мы делаем конкурс на самую лучшую журналистскую историю! Ваша задача – найти интересный, яркий сюжет и сделать из него красивый рассказ или видеоэпизод. Конечно же, история будет принята только с доказательствами. Это могут быть фото, интервью, контакты, архивные видео и газетные материалы. Если берёте старую историю – обязаны внести в неё что-то новое. Например, взять свежее интервью у участников…»
В этот момент в кабинет постучали, и дверь открылась. Девушка среднего роста, азиатской внешности, просунула носик в проём.
«Простите, я опоздала. Можно?»
«Алима, дорогая, ты как раз вовремя! Проходи и присаживайся рядом с Катей. Разобьёмся на пары: один ищет архивные фото и факты, второй – берёт свежие интервью, работа в целом совместная. Пары составлю я сама».
Она посмотрела на список.
«Катя, ты новичок, тебе нужен опытный наставник. – Она обвела взглядом сидящих. – Роман, ты с ней поработаешь».
Я почему-то сразу поняла, что это за Роман такой. Мои карие глаза встретились с голубыми. Сейчас, при неестественном освещении ламп, они казались океаническим дном – тёмным и холодным. В его глазах не было ни радости, ни интереса. Он кивнул. Один раз. И снова посмотрел в телефон. У меня похолодели пальцы. Проект. Вместе. С ним.
Алиму определили в пару к рыженькому Артёму, а остальные – красивая девушка Марина с длинными чёрными волосами объединилась с одной из своих подруг Тасей. А Лена определилась с Мишей.
Пары были разбиты, встречи клуба назначены на каждую среду, но пользоваться мы могли этим кабинетом когда угодно – у Романа и Марины были копии ключа.
Сразу как Раиса Павловна ушла, наша маленькая группа снова распалась на составляющие. Марина коснулась руки Романа и что-то шепнула ему на ухо.
– Привет, – услышала я сбоку и повернулась.
Красивые чёрные глаза Алимы смотрели прямо в мои.
– Меня Алима зовут, а ты, я так понимаю, Катя? Будем дружить?
Я моргнула, кивнула. Впервые кто-то вот так просто мне предлагал дружбу. Ну как тут не согласиться? Я улыбнулась и пожала её руку.
– Идёшь на обед? – спросила она.
– Угу, – ответила я. – А ты?
– И я иду!
Мы встали, я убрала блокнот в сумку. Телефон, как всегда, держала в руке – не знаю почему, но я чувствовала себя спокойно, если могла в любое время спрятаться в маленьком экранчике.
Рыженький Тёма, по характеру напоминающий золотистого ретривера, обогнал нас и встал поперёк коридора.
– Девчонки, я что-то не понял. А номерами обмениваться будем, или как?
Мы с Алимой моргнули. Рыжий усмехнулся.
– Ты, Алима, как проект делать собралась, если номера моего нет?
– Точно! – пискнула Алима и достала телефон. – Значит так, пиши – 8992…
Тёма усмехнулся и начал вбивать номер в свой сотовый.
– Мой номер тебе тоже неплохо было бы записать, – сказал кто-то позади меня.
Я обернулась и столкнулась взглядом с Романом.
– Что? – по-дурацки переспросила, не уверенная, что вопрос был ко мне.
Он выдержал паузу, видимо, показывая этим, какая я несмышлёная.
– Я говорю, мой номер запиши. Скинешь, если найдёшь что-то полезное.
– А… да.
Я достала телефон и начала вбивать его номер, подписав как «Роман, напарник по проекту». Подняла глаза – передо мной уже никого не было.
Я почувствовала, как кровь бросилась мне в щёки. Это не было предложением помощи. Это был приказ. Приказ подчинённой, будто я его секретарь! Надо же.
– Эй, ты идёшь? Я есть хочу! – Алима потащила меня в столовую.
Домой я пошла одна… да, в общем-то, как и всегда. По пути купила любимый кофе со вкусом яблочной булочки с корицей. Воздух был свежий, на улице было светло. Слегка мокрый асфальт подсвечивался солнцем. Я улыбнулась. Пусть этот проект не то, чем я хотела бы сейчас заняться – это всё же было что-то новое. Что-то, что обещало быть интересным и эмоциональным событием.
Мы поужинали с мамой, обсудили день, и я легла спать с мыслью, что завтра я буду полна идей. Устрою себе мозговой штурм, напишу штук пять идей и представлю их напарнику. Пусть поймёт, что я не случайно на их собрание зашла. Да и посмотрю, что он за это время придумает.
Глава 3. Катя
Утром я жевала бутерброд с творожным сыром и кусочком колбаски, запивая горячим сладким чаем. Солнечный свет заливал кухню, погода с утра была чудесная. И в душе тоже было хорошо – идеи кипели, и мне уже не терпелось их высказать напарнику. Я покажу ему, что готова работать. Меня даже приз за победу в конкурсе не интересовал. Тыковка потерлась о меня, пушистым хвостом провела по ноге. Взяв её на руки, я начала напевать песню и танцевать, а она мурлыкала и жмурилась.
Из автобуса я выпрыгнула на остановку и бодро пошла на занятия, желая столкнуться с Романом. Звонить ему я стеснялась и надеялась, что не придётся. Но в коридоре я его так и не увидела до обеда. Прогуливает, что ли? Вздохнув, я нашла укромное место в углу и посмотрела в телефон. Быстро нашла контакт «Роман, напарник по проекту». Закусила губу, набрала номер и поднесла телефон к уху.
– Алло? – ответил сонный голос спустя несколько гудков.
– Привет, – сказала я. – Это… Катя. Ты вчера дал мне номер после собрания.
– Ага, привет, – ответил он хрипло. Он что, спокойненько себе спал, в то время как пары в самом разгаре? Гулял, наверное, всю ночь.
– Ну… – начала я. – Когда мы можем встретиться? Я хотела тебе свои идеи показать.
– Встретиться? А зачем?
Тут я совсем растерялась.
– В смысле? – возмутилась я. – А проект?
– А, проект… Да успеем ещё. Я что-нибудь загуглю, и потом с интервью останется разобраться под конец.
– Что? Но… у меня уже есть идеи, и я хочу выбрать из них. Ты же вроде должен мне помогать, или как? – осмелела я, чувствуя, что этот проект никому, кроме меня, не сдался.
На той стороне трубки послышался вздох. Пауза.
– Ладно. Встретимся после пар в двадцатом кабинете. Не опаздывай, ждать не буду, – сказал он устало, словно надоедливой младшей сестре.
– Не опоздаю, – сказала я и повесила трубку. Тоже мне.
Точно вовремя я была в кабинете, зато его там не было. Усмехнулась. Мистер Великолепие сам опаздывать считает нормальным, значит?
– Подвинься, – мужской голос справа заставил меня подпрыгнуть.
Роман выглядел потрёпанно: волосы взъерошены, глаза уставшие, капюшон свитера скрывал часть лица. Он отпер дверь и прошёл вперёд. Неосознанно я отметила, какая у него широкая спина… И тут же одёрнула себя. О чём ты вообще думаешь?
Он бросил ключи от машины на стол и уселся, развалившись, с видом председателя студенческого совета. Почесал бровь. Я моргнула и села напротив.
– Ну? – спросил он. Да уж, этот тип сегодня явно без настроения.
– Палки гну, – проворчала я про себя, а вслух сказала уже без энтузиазма: – Я вчера набросала несколько идей. Вот, посмотри. – Протянула ему блокнот.
Он взял его в руки, нахмурился. Начал читать вслух:
– «Первое: как пенсионеров обманывают подъездные газеты…» Было уже, – отмёл он идею.
– «Второе: работа волонтёров в приюте для животных…» Миленько, но ничего оригинального, – прокомментировал он, а моё настроение гасло с каждым словом.
– «Третье: история клуба журналистики с истоков…» А вот это неплохо, но эту идею уже взяла Марина. Так что пропускаем.
– «Четвёртое: детский дом в Новый год…» Слушай, – перебил он себя, – это всё неплохие идеи, но они банальные, и что-то похожее делают каждый год. Можешь взять любую из них, они хорошо подойдут для тренировки.
Он вернул блокнот и подтянул к себе ключи от машины.
– Но… тебе ни одна идея не понравилась, – попыталась я сопротивляться. – Значит, предложи свою.
– Да мне всё равно. Любую бери.
– Раиса Павловна сказала, что итоговая оценка ставится за совместную работу. Если мы сдадим откровенную халтуру, которую ты даже смотреть не захочешь, это отразится и на твоей зачётке. Так что давай хотя бы делать вид, что мы команда.
– Делать вид я могу, – парировал он.
Нет, этот парень мастерски портил мне настроение. Я нахмурилась и закрыла глаза, а потом посмотрела на него так сердито и принципиально, как только могла.
Он закатил глаза.
– Ладно. Мне ни одна идея не нравится, они все ужасно скучные. Довольна?
– Твои предложения?
– Можем написать про капибар.
– Очень смешно.
– Забавно, согласен.
Я вздохнула.
– И как ты вообще здесь столько продержался?
– С божьей помощью.
К общему согласию мы так и не пришли и решили заниматься каждый поиском своих идей. Я вышла из кабинета, хлопнув дверью.
Опытный напарник поможет мне с заданием, как же.
До субботы я старалась не думать о проекте… А в воскресенье проснулась в предвкушении. Ведь сегодня тот самый день, когда мы с мамой раз в месяц ездим на блошиный рынок! Для меня это магическое место. Я обожаю находить там сокровища. Так у меня появились антикварный компас, особенное настольная лампа, кошелёк-мешочек с вышивкой из бисера ручной работы. Мама там прикупила себе несколько вечерних платьев, а я – красивый кулон-сердечко.
Приехав на метро, мы с мамой взяли кофе и булочки в кофейне, сели поболтать – это обязательная традиция.
– Какдела у тебя, зайка? – спросила мама.
Сегодня на ней было коричневое пальто и белый нежный шарф. Короткие белокурые волосы были небрежно уложены. Я обожала мамин стиль, но вот сама подбирать одежду не любила и не умела.
– Да так… нормально. Делаю проект по журналистике.
– Что за проект?
– Да, честно говоря, ничего особенного… Хотя раньше я думала иначе. Но меня поставили в пару с каким-то придурком, и он не хочет шевелиться даже, представляешь? Всё моё настроение ушло.
– А ты пошевелись сама. Сделай проект для себя. Найди историю, которая заденет именно тебя, а не кого-то, кто не считается с твоим мнением!
– Какую? Да я пыталась… но он все идеи назвал скучными и нудными. И, честно говоря, я с ним согласна. Их точно все ожидают, и я не хочу писать что-то популярное… Не знаю, может, вообще отказаться.
– А ты сама как думаешь? Не хочешь?
– Хочу… пожалуй. Мне бы напарника получше, вот Алиму, например, но она уже занята.
– А ты присмотрись сегодня к вещам на рынке. Может, найдёшь что-то интересное? Пойдём.
Рынок был уже заполнен столами. Свежий осенний ветерок разносил запах чая из термосов продавцов, старой деревянной мебели, гудел от разговоров покупателей. Тут торговали картинами, советской техникой, вязаными вещами, бижутерией. Кто-то даже принёс советское кресло. Я ходила между рядами, рассматривая это богатство.
– Ух ты, красота! – выдохнула мама и взяла в руки прекрасную фарфоровую чашечку из набора.
Я улыбнулась, потому что точно знала: этот набор теперь наш.
Оставив маму восхищаться, я пошла дальше. Подошла к столу женщины лет сорока пяти. У неё на столе стояли вазы, кружки, ложки, поделки и коробки. Я улыбнулась ей и начала рассматривать. Видно было, что это вещи пожилой дамы – женственные, тщательно подобранные. И очень красивые.
Мой взгляд зацепился за деревянный ящик, в котором раньше доставляли посылки. Подняв его в руки, я ощутила шершавую поверхность дерева. Ящик оказался увесистым.
– А что там? – спросила я.
– Письма, – ответила женщина.
– Вы продаёте письма?
– Ну да. Читать я их не хочу, а выкинуть жалко. Решила вот выставить, может, кто заберёт.
– И сколько вы за них берёте?
– Ой, да бесплатно забирай. Это вещи из дома престарелых. Можешь пожертвовать копейку в банку для содержания дома, можешь так забрать.
Я постояла, раздумывая. А вдруг это оно? Вдруг там найдётся интересная история о любви или личная трагедия? Такого в университете ещё точно не делали!
– Я возьму, – сказала я твёрже, чем собиралась.
Глава 4. Роман
Дверь кабинета журналистики захлопнулась, и я вздохнул. Провёл пятернёй по волосам, ещё больше взъерошив их. Вот упёртая. Могла бы взять свою банальную тему, написали бы её за неделю, и дело с концом. Но нет. Сейчас напридумывает что-нибудь, и мне потом отдуваться, чтобы слепить из этого «что-нибудь» приличное. Лучше бы с Мариной работали, справились бы быстрее.
Я вздохнул снова, устало прикрыв глаза. Марина… она же просила, чтобы я позвонил сегодня. Пожалуй, час я ей могу выделить, как раз поесть сходим. А потом – за работу в автосервис.
Мысли об отце, которого нужно навестить до ночной смены, пронеслись короткой, привычной болью в висках. Но я их отогнал. Сначала нужно заработать на ту самую сиделку, которую наконец-то нашли.
Схватив ключи, я вышел из кабинета.
Марина ждала меня на парковке, как и договорились. Подошла ко мне, улыбнулась и сказала:
– Привет.
– Привет, Марин.
Она поцеловала меня в щёку и села на пассажирское сиденье моей, точнее отцовской, машины – Porsche Cayenne чёрного цвета. От Марины всегда вкусно пахло, сладкие духи. Мы были знакомы с ней давно, жили в одном дворе. Её родители знали моих и часто гостили у нас с отцом.
Все думали, что мы встречаемся, но мы скорее приятели. Я сейчас не хочу отношений – нет времени на эту ерунду.
Мы приехали в рыбный ресторан, и я заказал нам мидии. Как же давно я ничего такого не ел. Последние полгода я почти жил в автосервисе. Отцовские сбережения я не трогал – они лежали мёртвым грузом на счёте, последним неприкосновенным запасом его достоинства. Но ещё мне нравилось хоть что-то чинить. В мире, где отец медленно рассыпался, как песочные часы, возможность закрутить болт, поменять резину и вернуть к жизни застучавший мотор была единственной понятной молитвой. Едва успевал ходить в зал, чтобы выглядеть презентабельно.
На мой телефон, лежавший на столе экраном вниз, раздался звонок. Марина замолчала и захлопала ресницами.
– Ответишь?
– Извини, – сказал я и поднял трубку.
– Привет, как дела? – раздался в ухе знакомый голос. – Это Катя, перв…
– Да я понял уже, можешь не представляться каждый раз, – ответил ей, ухмыльнувшись.
– Ладно… Ты что-нибудь добыл?
– В смысле?
В телефоне была пауза, я прям чувствовал раздражение и нетерпение девушки по ту сторону трубки.
– Идеи для истории есть? – спросила она с ноткой злости.
– Знаешь… не до этого пока как-то было. Так что выкладывай, что у тебя, если ты что-то придумала.
И девушка затараторила, будто позвонила только ради этого.
– Я тут была на блошином рынке… антиквариат… дом престарелых… ящик как у почтальона Печкина из «Простоквашино», понял? Там были письма… И я решила – вот оно!
Я пытался осмыслить всю эту речь.
– Что «вот оно»?
– История! Мы начнём нашу историю с этого ящика. Откроем письма. И это будет нашим оригинальным сюжетом. Раз эти письма никому не нужны, значит их можно прочесть. Это же свидетельства советской эпохи! Там столько всего может быть.
Я задумался, Марина взглянула, вопросительно подняв брови.
– Слушай… – начал я. – Идея интересная, конечно, но… мне сейчас неудобно. Давай так, завтра встретимся, и ты мне всё покажешь… Ага… Давай.
Положил телефон. Марина улыбнулась.
– Девушка? – её голос стал слегка тоньше.
– Да, та самая, Катя, с которой проект делаем.
Официант принёс сырный суп с луковыми булочками.
– Спасибо, – ответил я официанту.
Марина отпила воды из стакана.
– Мм… Как она тебе?
– В смысле?
– Симпатичная?
– Обычная вроде, – буркнул я и откусил кусок от горячей булки.
«Обычная. Навязчивая. Упёртая. Первогодка с горящими глазами», – мысленно поправил я себя. Я тоже таким был, но к третьему курсу жизнь внесла коррективы. Теперь учёба – скорее часть рутины, чем удовольствие. Но в её голосе, когда она говорила про письма, было то самое предвкушение перед чем-то новым. Словно она и правда что-то нашла.
Эта мысль засела где-то под рёбрами, вызывая странное чувство – смесь раздражения и… зависти? Нет, не зависти. Скорее усталого признания: вот она, ещё не сломлена.
Я отпил воды, стараясь прогнать этот назойливый комок.
Глава 5. Роман
Будильник прозвенел в пять утра, нарушая мой сон. Я застонал и натянул одеяло повыше. Проклятая штука никак не заткнётся, а сегодня же суббота. Эх, а мог бы и подольше поспать, ну ладно, чёрт с ним. Стянув одеяло, посмотрел в окно – поздняя осень почти изменила пейзаж, на улице всё ещё темно, деревья стоят лысые. Уныло и серо. Усмехнулся своим мыслям, потёр лицо ладонями и вскочил.
Сегодня в автомастерской важный клиент, всегда оставляет хорошие чаевые, и его приятели тоже наши частые гости. К тому же он должен забрать машину к обеду. Не могу же оставить новичка Стаса работать и запороть нашу репутацию – ему ещё учиться и учиться. Проверил отца – он спал крепко и до прихода домработницы не проснётся.
Я быстро собрался – завтракать не привык – и поехал на работу. Утренний Екатеринбург заморосил холодным колким дождём, я в очередной раз порадовался, что мне не приходится ждать автобус. В машине было тепло и уютно, машина была как второй дом. Включив музыку с ненавязчивой мелодией, я поехал по главной улице. Старая архитектура в центре города всегда радовала глаз, даже несмотря на дождь и подступающие холода я любил этот город.
Часы на работе прошли незаметно, грязный я скатался домой, чтобы помыться, и набрал номер первокурсницы.
– Алло… – сонный девичий голос раздался в трубке.
– Вставай, страна, работать пора, – ответил я строго.
Тишина, а затем сонное:
– Что?
– Просыпайся, говорю, ты же хотела мне что-то там показать или передумала?
– Так рано?
– Вообще-то уже десять утра, – я фыркнул. – Показывай сейчас, или я уеду вечером и до понедельника мы не встретимся.
В телефоне послышалось шуршание, зевание и вздох.
– Хорошо, – недовольно буркнула напарница. – Только как я тебе её покажу? Коробка большая, через город я с ней не потащусь.
И правда… Хорошо.
– Тогда я подъеду к твоему дому, и ты покажешь.
– Как к дому? В квартире прямо? – воскликнула она, не сдержав удивления.
Я фыркнул.
– Ну, естественно, мелкая. На улице дождь, на лавочке письма почитать не получится.
В телефоне послышалось недовольное сопение.
– Хорошо. Улица Победы, дом сто тринадцать, второй подъезд, квартира сорок.
– Не так быстро тараторь, я записываю.
– Так запомни.
– Вот ещё.
Через полчаса я был уже у её дома. Старый тип пятиэтажных домов, который построили ещё до моего рождения. Припарковав машину в узком проулке двора, я зашёл в подъезд и поднялся по лестнице на третий этаж. Старый дом, наверняка пожилые соседи. Стены между лестничными пролётами были украшены следами от окурков и надписями великих творцов, тусовавшихся тут когда-то. Накорябанное на белой штукатурке «Никита – лох» заставило меня усмехнуться. Деревянная дверь с золотыми циферками «113», украшавшими её над глазком, была моим конечным пунктом. Нажав на звонок, подождал минуту.
– Кто там? – раздался приглушённый девичий голос из-за двери.
Я встал напротив глазка, поправив свой бомбер.
– Я это, открывай, – усмехнулся.
– Сейчас.
Послышался звук поворота ключа в замочной скважине, открытие первой двери, а затем второй.
На меня смотрели большие карие глаза Кати. Светлая коса лежала на плече и упиралась в округлость аккуратной груди. Ничего так. На ней была обтягивающая футболка и широкие пижамные штаны.
Напарница заметила моё внимание и почему-то резко смутилась, отодвинулась, приглашая внутрь. Чёрт. Нужно было смотреть в глаза, а не ниже. Не хватало только, чтобы она ещё не так меня поняла.
– Заходи, – буркнула она, отведя взгляд. – Разувайся и проходи в гостиную, я сейчас приду.
Я зашёл внутрь, и меня встретило тепло квартиры и запах печенья. Такой давно знакомый и уютный, что в груди неожиданно резко кольнуло.
Катя быстро исчезла за дверью комнаты, а когда я снял кроссовки и зашёл в гостиную, вернулась уже с накинутой на плечи, но не застёгнутой рубашкой.
– Ну что, начнём? – улыбнулась смущённо.
Глава 6. Катя
Напарник прямо сейчас был в моей квартире. Мы и раньше оставались один на один, но видеть его высокую и крепкую фигуру в моей маленькой гостиной было смущающе странно. Да ещё этот его взгляд… Наверняка подумал, что я слишком откровенно одета, теперь хоть рубашка служит барьером между мной и его оценкой.
Я подняла с пола деревянный ящик, поставила на журнальный столик у дивана. Похлопала по месту рядом со мной.
– Садись, сейчас всё объясню, – кивнула я Роме.
Он сел, диван сразу заметно продавился рядом, и я отсела чуть подальше. Шершавая деревянная поверхность ящика щекотала кончики пальцев. Я сняла крышку.
– Вот, смотри.
Роман заглянул внутрь, нахмурился, протянул туда руку. Достал первое письмо и скептически осмотрел.
– Выглядит очень старым. Может, героев уже и в живых нет, – хмыкнул он.
– Может. А может, мы найдём их детей или внуков и передадим им письма!
– Ну да, может… – Роман протянул конверт мне. – Откроешь?
– Я?
– Ну да, ты же их нашла. Вот и открывай.
Моё сердце ускорилось. Я взяла в руку конверт. Бумага была шершавой и пожелтевшей, от неё будто исходило тепло. Марки на конверте были старыми, а в адресе значилось: «От Морозовой Людмилы Михайловны к Поповой Нине Николаевне». Я закусила губу и заглянула в конверт. Он, конечно, был уже открыт, край среза разлохматился от времени.
Достав письмо на тетрадном листе, я аккуратно развернула его, пробежалась глазами.
– Читай вслух, – вдруг раздался мужской голос прямо над ухом.
Я вздрогнула, забыв, что я здесь не одна, обернулась, и Роман поймал мой взгляд на секунду, показавшуюся очень долгой. Во рту внезапно пересохло, и я прокашлялась, вернувшись к письму.
«Дорогая Ниночка. Сегодня я закончила первый курс медицинского училища. Наша группа очень подружилась, но всё равно здесь не хватает вас с Любой. Ух и погуляли бы мы с вами, в кино бы сходили. Но ничего, совсем скоро вернусь домой и встретимся. Обещайте не пропадать летом. Целую, Люда. 1950 год.»
– Хм. Мило, – сказала я, аккуратно убрала письмо в конверт и достала наугад следующее. Протянула Роме. – Теперь ты читай, – сказала, глядя ему в глаза.
Он мгновение помедлил, а потом взял конверт. Наши плечи соприкоснулись; почувствовав тепло его кожи и силу мышц, я отпрянула. Он словно ничего не заметил, открыл конверт и развернул письмо.
«Девочки миленькие, только что вернулись с Толей с санатория. Отдохнули хорошо, смотрели на пальмы, купались в море. Очень мне понравилось, даже не хотела уезжать, но дети наши ждут у Толиных родителей. Толечка сказал, что в следующем году свозит меня в Ялту. Девочки, я такая счастливая! Скучаю, жду писем. Как вы там, как детки. Целую, Люда. 1955 год.»
– Ого, у них уже родились дети! – я ахнула.
– Быстро тогда всё происходило, – хмыкнул Роман.
– Да уж… Ром, а может, чаю? Я ещё не завтракала.
– Я тоже.
– Решено. Сейчас поставлю чайник, подожди немного.
Я убежала на кухню, быстренько приготовила бутерброды с колбасой, налила горячий чёрный сладкий чай, положила конфеты на стол и вернулась в гостиную. Роман стоял у стены, рассматривая полку с моими фотографиями и игрушками. Я ощутила, как сердце забилось чуть быстрее – я не хотела, чтобы он смотрел мои глупые детские фото.
– А ты тут милая, – неожиданно сказал он, ухмыльнувшись.
– А сейчас нет?
– Сейчас вредина, – он подмигнул, и я закатила глаза.
Мы пили чай. Тыковка тёрлась рыжим хвостом о ноги парня, я смущалась, что она его дорогие штаны забьёт шерстью, и убирала её, но она, как назло, ластилась к нему, как влюблённая кошка. Рома тихо посмеялся, взял её на руки, принялся гладить, и его глаза наполнились неожиданным теплом. Этот момент сладко отозвался в сердце. Будто такого Романа видят редко, и сейчас я смогла заглянуть за кулисы его жизни.
Потом мы ещё читали и читали письма о том, как развивалась жизнь подруг, начиная со школы и до лет сорока пяти. Столько всего у них за это время произошло, если судить по письмам. В них уместилась целая жизнь. Как скоротечно время. Я загрустила.
Напарник уехал. Дверь за ним закрылась, и я вздохнула свободнее, почувствовав, что наконец могу расслабиться. В квартире стало неожиданно пусто и тихо. Взяв мяукнувшую Тыковку на руки, я прижала её ближе к себе, уткнувшись носом в тёплую шерсть.
За ужином с мамой мы много болтали и смеялись, и тогда она сказала:
– Ты сегодня такая счастливая, глазки блестят, моя красавица дочка.
– Мам… – усмехнулась я, и моя улыбка стала ещё шире.
Глава 7. Рома
Приехав домой, я сходил в душ, уложил волосы и надел чистые дорогие вещи. Димон зовёт на свою дачу, я долго упирался и всё же согласился. Не хотелось оставлять отца одного, но Тамара, его сиделка, скоро подъедет.
Я вышел в просторную гостиную. Отец сидел в инвалидном кресле за обеденным столом. Я посмотрел на него. Взгляд его был направлен куда-то прямо и подёрнут дымкой. Будто он был не здесь, а где-то далеко-далеко, в своих воспоминаниях. Эта наша квартира и машина – то, что отцу очень дорого. Здесь я вырос, мы вместе делали ремонт, он учил меня работать руками и чинить машины – его большое увлечение. Даже сейчас отец выглядел хорошо – свежая стрижка, большой халат, мужественное красивое лицо. Он выглядел как раньше, но… не так. Я подошёл к нему.
– Отец, я уезжаю до понедельника, помнишь? Вернусь и сразу к тебе. Тамара за тобой присмотрит, включит твои любимые передачи.
Он медленно повернул ко мне голову, будто вырываясь из воспоминаний.
– Хорошо, – и поднёс крекер ко рту, начал медленно жевать. В его глазах было полное равнодушие к происходящему.
На сердце привычно потяжелело. Я вздохнул, прикрыв на миг глаза, а потом поцеловал его в висок.
Димон заехал за мной через полчаса, и на его люксовой машине мы отправились за город. Друг трещал без остановки – наверняка заметил, что настроение у меня на нуле, и пытался подбодрить. Я был благодарен.
– И вот, короче, девчонки классные придут, друзья со школы, чан на дровах уже греется. Всё хорошо будет, братан. Вспомнишь, как открывался раньше!
– Ага… так, может, за компанию выпью немного.
– Или много.
Я усмехнулся.
Вечеринка была в самом разгаре. Кто-то принимал горячую ванну на улице, приглашённый диджей врубил ремиксы, друзья встретили меня со свистом и сразу вручили бутылку пива.
– Пей до дна, Рома!
– Давай, давай, надо расслабиться, сколько можно работать!
Я усмехнулся и выпил несколько больших глотков. Толпа знакомых и незнакомых людей танцевала, на улице был тёплый осенний вечер – наверное, последний в этом году.
– Рома! – Что-то врезалось мне в грудь, запах сладких духов окутал облаком. Я аккуратно обнял Марину в ответ, а затем она отстранилась. На ней был топ и бомбер, красивая грудь выставлена напоказ, джинсы доходили до туфель на каблуках.
– Хорошо выглядишь, – честно сказал я.
– Спасибо, дорогой, – Марина легонько стукнула своей бутылкой пива о мою. Девушка была уже опьяневшая.
Громкая музыка била в воздух. Мы с Мариной танцевали, затем я играл в бильярд с друзьями, а потом… внезапно устал. Ушёл за угол дома, сел на лавочку у декоративного прудика. Дом у Димкиных родителей, конечно, шикарен. Отец тоже мечтал свой участок купить, чтобы я мог приезжать и мы могли построить баню, мангальную зону с уличной кухней… Я вздохнул, отмахнувшись от несбывшихся мечт. Поднёс очередную бутылку и отпил горькое пиво на автомате, без удовольствия. Послышался шорох, я обернулся – Марина шла прямо за мной.
Её походка была красивой, как и всегда, но уже неуверенной – девушка явно перебрала.
– Рома, – плаксиво позвала она и плюхнулась мне на колени. Я поймал её за талию.
– Ты мне так нравишься, – сказала она, и в следующий миг её пухлые красивые губы прильнули к моим. Она целовала меня нежно, с надеждой. Я моргнул пару раз от удивления, а потом закрыл глаза и ответил… Приятно. Марина вкусно пахнет, её губы мягкие и податливые. Наш поцелуй начал становиться горячее. Уверен, если бы сейчас я просунул руку под её топ – она бы застонала. Но… чёрт, наверное, я уже пьян, но я не чувствовал ничего. Нигде. Марина – друг детства, но не та, с кем я хочу быть. Переспать с ней один раз – значит унизить её личность, и даже моего отца – он бы такое не одобрил, ему Марина всегда нравилась.
Я аккуратно отстранился и вздохнул. Девушка снова потянулась к моим губам, я её аккуратно остановил.
– Марин…
– Я люблю тебя, Рома, – сказала она, глядя мне в глаза. – Давно люблю, с самого детства. Мне так хорошо сейчас с тобой, я будто дома. Пойдём наверх?
Я сглотнул комок. Так не хотелось говорить ей ничего, но молча воспользоваться её чувствами – нет, меня так не воспитывали.
– Марин… ты хорошая девушка. Очень красивая, сексуальная, любой парень будет рад быть с тобой. Но мы с тобой так давно знакомы, я не хочу обижать тебя, но и не люблю тебя. Ты мне как близкая сестра, подруга, но не моя девушка. Прости.
Её красивые губки дрогнули, глаза наполнились слезами.
– Чёрт, прости меня. Правда. Я бы рад ответить тебе и дать то, чего ты ждёшь, но я не чувствую вообще ничего в последнее время. Я… не люблю. И тебя не полюблю.
Из глаз девушки полились слёзы, и я почувствовал себя полным дерьмом. Чёрт.
– Идём, Марин, я уложу тебя спать.
– Нет! – упрямо сказала девушка, в её глазах была злость.
– Ты пьяна. – Я притянул её за талию, поднял на руки, и она насупилась.
Я поднялся наверх и уложил её на кровать в свободной комнате. Укрыл, и девушка уснула очень быстро. На сердце было тяжело. Вытерев лицо ладонями, я решил сделать то, что у меня хорошо получалось – напиться и веселиться до утра так, будто моя жизнь не превращается в руины.
Непонятный звук прорезал комнату. Я открыл глаза, было темно. Подо мной был твёрдый пол, телефон лежал где-то рядом. Руки не слушались, и только с десятой попытки я смог ответить на треклятый звонок. Кому что понадобилось так рано?
– Роман Александрович? – послышался женский голос.
– Ну, я, – буркнул.
– Ваш отец, Александр Николаевич, сейчас у нас в больнице. Как будет время, подъезжайте, пожалуйста, – она сказала адрес.
– Стойте, что? – девушка вздохнула и начала объяснять сначала, и только тогда до меня дошло – отец в больнице!
– Что с ним? – моё сердце забилось о рёбра с бешеной скоростью.
– Приезжайте, врач всё объяснит. Он стабилен, но нужно понаблюдаться.
Попрощавшись, быстро с Димоном, вызвал такси и был на месте уже через полтора часа. Врач не разрешил зайти в палату – отца прооперировали. Оказалось, он проглотил пробку от вина, и эта штука застряла в пищеварительном тракте. Я вздохнул. Как так вообще получилось? На Тамару я не злился – она не может следить за отцом 24/7.
Врач отправил меня домой, сказал приехать завтра утром. Уже дома, приняв душ и поев, я упал на кровать. Голова раскалывалась. Повеселился, называется. Если бы остался дома – этого бы не произошло. Идиот. Закрыл лицо подушкой и заорал, а затем схватился за голову – боль была сильная. Отвернулся. Посмотрел в телефон – последний звонок из больницы, а предпоследний, в субботу, от напарницы… как ни странно, я вспоминал про неё весь вечер вчера. Не знаю почему, но мысль о ней меня успокаивала и помогала расслабиться. Я объяснил это тем, что девчонка просто симпатичная, и я не против с ней переспать. Почему-то кажется, будто я у неё был бы первый, и от этой мысли тело тут же отозвалось в паху тупым, предательским спазмом. Чёрт. Я всё ещё пьяный, если несу такой бред. Но её маленькая квартирка мне понравилась. Наша с отцом квартира была большой и красивой, дорогие вещи и ремонт… но она была… пустой. Будто все краски и уют померкли здесь с тех пор, как отец заболел. Я поджал губы. Предательские горячие слёзы