Сырок I
01 Сырок
Сканер с пятнадцатой попытки всё-таки считал мелкий QR-код с глянцевой обёртки последнего сырка, отправленного в пакет. Всё ещё чертыхаясь на гения, прилепившего его рядом с основным штрих-кодом, мешавшим аппарату сработать, Рома приложил карту к терминалу.
Народу было много, и парень буквально ощущал жар между лопатками – испепеляющий взгляд какой-то тётки, шумно вздыхавшей у него за спиной, пока он возился со сканером.
– Молодой человек, ну сколько уже можно, ну? – противный голос идеально соответствовал ситуации.
Будто ей принципиально было стоять именно у этого терминала.
Окинув её чуть осуждающим взглядом, Роман вообразил, как она стоит в очереди на кассу. Вписывалась туда органично – наверное, из-за её кислой мины сканер и глючил. В её тележке было с горкой – не на один пакет. Будто бы закупилась на неделю вперёд на целую семью.
«А может быть, она спешит домой, где её ждут дети?»
– И… извините, пожалуйста, – чувствуя себя теперь ещё и виноватым, пробормотал парень.
Занял тут аппарат со своей ерундой…
Терминал обрабатывал запрос чуть дольше обычного, и в голове промелькнуло: «Сейчас ещё и денег не хватит. Вот будет умора», – но, к счастью, на счёте что-то ещё оставалось.
Дождавшись надписи «Спасибо за покупку» на маленьком экране, Рома спешно подхватил пакет и направился к выходу из зоны самообслуживания.
У дверей он чуть улыбнулся, кивнул сотруднице супермаркета – той, чья миссия была спасать людей от залипающих агрегатов, – перекинул пакет в другую руку и поторопился к выходу.
Сегодня был его день рождения, и нужно было шевелиться, ведь второй пары рук на кухне ему больше не видать. Вечером ожидались друзья, которым Рома пообещал приготовить свою фирменную квадратную пиццу. А это означало возню с тестом. Он только надеялся, что пронизывающий взгляд той женщины не дожёг ему ауру к чёртовой матери – а то тесто, не дай бог, не поднимется.
Сквозь прозрачные двери он заметил на улице сухонькую бабушку, виновато выставившую ладонь, как волнорез – идущий навстречу людскому потоку. В её облике было что-то, от чего по коже пробежал холодок. Он представил себя частью этого потока, равнодушно проходящего мимо.
Нет… по крайней мере, не в собственный день рождения.
Рома замер и оглянулся. Позади были банкоматы. К удивлению, зелёного не оказалось – плюнул и снял пятьсот рублей в синем. С комиссией, но пусть. Сам он наличкой вообще не пользовался, но сейчас отчего-то захотелось поступить именно так.
Не отводя от неё глаз, Рома двинулся в её направлении.
Несмотря на яркое солнце и, казалось, излишнюю для августа жару, бабушка была в старом пальто – словно с возрастом в ней поселился холод. Тот самый, что приходит в дом, когда некому больше разжигать очаг.
Когда-то и его очаг так же угаснет – ведь сегодня он стал ещё старше.
Рома поёжился, отогнав мысль. С пакетом в одной руке и купюрой в другой он бодро зашагал к старушке, стараясь не думать о том, как жалко его дар смотрится на фоне сегодняшних цен.
Хоть на хлеб с колбасой хватить должно.
А до аванса – ещё неделя. Надо было самому как-то дотянуть: ипотека и кредит на ремонт стабильно и ощутимо выедали солидную часть зарплаты.
На самом подходе к старушке чувствовался какой-то невидимый барьер безразличия. Люди начинали обходить её загодя – так, что даже на рок-концерте она обеспечила бы себе личное пространство.
Рома подошёл к бабульке, которая, казалось, никого не замечала, и неуверенно протянул купюру:
– Вот, бабушка, возьмите, пожалуйста.
Смотрящая в пол, словно дремлющая старушка – её рука оказалась как лёд, Рома ощутил холод, когда передавал пятисотку – вдруг вздёрнула голову и уставилась на него.
– Ты! – прохрипела она, хватая его пятерню неожиданно крепко.
Лёд обжёг руку, словно вливаясь внутрь. Рома дёрнулся, но старушка будто приросла к нему, что-то бормоча и глядя белыми глазами, в которых вспыхнули голубые искры. Он дёрнул рукой изо всех сил, но вырваться не смог. Её хватка была железной, а взгляд – безумным, парализующим.
«Что за на…»
Испарина покрыла лоб, тут же остывая.
«Помогите!» – мысленно заорал парень, не понимая, почему никто не реагирует на творящуюся средь бела дня чертовщину. Он же видел людей, входящих и выходящих из торгового центра! А они – будто его нет. Да и он сам хорош: не мог заорать, захваченный какой-то бабкой с безумными глазами и хваткой Скалы Джонсона.
– Ч-что… – прошептал он, выдохнув облако пара, глядя на старуху, как кролик на удава.
От её взгляда внутри всё замерзало, мурашки бегали без остановки.
«Люди, эй!» – он видел, как за ней, словно крылья, разворачивалось сияющее марево: два крыла, переплетение цветовых линий, вспышек, оттенков, которых Рома даже не знал, как назвать. – «Неужели вы не ви…»
Мысль он не успел закончить. Старуха резко дёрнула его, увлекая за собой в сияющий провал. Ноги оторвались от земли, и он утонул в свете.
***
В стремительном потоке чистой энергии, в который его затянуло, Рома внезапно перестал ощущать тот жуткий мороз – потому что вообще перестал что-либо чувствовать. Ни тела, ни звуков, ни пространства вокруг. Открыть глаза и оглядеться было невозможно: всё заливал слепящий свет, настолько яркий, что не было ни единой точки, за которую можно было бы зацепиться взглядом.
Ощущение было такое, будто он долго сидел в кромешной темноте, а потом его внезапно выкинули на солнце в разгар полуденного зноя – но солнце было не одно, а пять, или того больше.
И было ещё что-то. Присутствие. Чьё-то. Величественное, тяжёлое, давящее. Словно огромный и древний камень, что висел над ним, готовый упасть в любую секунду.
«Ты», – услышал он голос. Женский, но не до конца. Он звучал, будто сплетённый из далёкого эха и воя зимнего ветра, гуляющего по бескрайним ледяным равнинам. – «Я нашла тебя».
«Кто ты? ЧТО ПРОИСХОДИТ?!» – Рома, наконец, обрёл голос, пусть и только в голове. Говорить он физически не мог: ни губы, ни язык не слушались. Он будто плыл в невесомости, в невидимом теле, поглощённый ничем.
Возможно…
«Я умер, что ли?!» – мысль вспыхнула и засела. Простая и холодная, как ладонь той старухи, которая, возможно, прятала косу под своим пальто.
Инсульт в день двадцатисемилетия? Легко… почему бы и нет? Работа сидячая, по врачам он не ходил, давления не мерил, оттого всякое могло случиться.
«Нет. Но твоя жизнь теперь изменилась. Прости», – голос стал ближе. И вместе с ним – лёгкое прикосновение где-то у основания шеи, почти ласковое. – «Прими этот дар, Дитя».
Шею обожгло. Но не болью – огнём, который был холодным. По коже растекалась жгучая прохлада, не похожая на мороз старухи. Эта была… живой. Напоминала, что у него есть тело. Что он всё ещё жив.
Чем дальше расходилось ощущение, тем больше возвращался контроль: кончики пальцев, грудная клетка, дыхание.
– Кто ты? – прошептал Рома, когда по спине прокатились новые мурашки. Он попытался слегка повернуть голову – и это получилось.
«Илиссар…» – прошептал тот же голос, и с ним пространство словно дрогнуло, зазвенело, как натянутая струна.
– А я Рома, – пробормотал он, машинально. Как будто это была вежливая беседа. – Что со мной будет?
«Всему своё время… приготовься, Дитя».
Шею снова пронзило – теперь по-настоящему. Из касающихся его пальцев вырвались потоки холода, пробившие кожу и вонзившиеся внутрь. Ледяной жар, стылой донельзя лавой, хлынул по венам, и на миг казалось, что вся кровь в теле превратилась во фреон.
Вздрогнув и выгнувшись в мучительном спазме, Рома провалился в темноту.
***
– Эй…
Рома возвращался в сознание медленно, будто вырываясь из глубокого и вязкого сна.
– Ты живой, эй… – что-то настойчиво тыкалось ему в спину.
– Ну, Лен… – промычал он, всё ещё не вернувшийся в себя настолько, чтобы отмахнуться.
Тыканье прекратилось.
– Он живой.
«Конечно живой, чего бы мне не быть живым…» – пробурчал Рома про себя, пытаясь пошевелиться, чтобы лечь поудобнее. Нужно было прийти в себя и проснуться.
Это оказалось непросто. Всё ощущалось, как после жесткой попойки: тяжесть в теле, напрочь расфокусированное сознание. Мозг, будто бы сделанный из ваты. Как будто день рождения закончился в каком-то подпольном баре, где его угощали чем-то, что точно не должно попадать внутрь человека.
Он вообще-то старался не пить, но друзья могли и напоить – в честь праздника. Скорее всего, так всё и вышло. Пробуждение было мучительным, и всё вокруг вращалось даже с закрытыми глазами.
– Ох… – простонал Рома, дёрнув правой рукой, ставшей куском онемевшего плюша.
Открыв один глаз, он увидел перед собой… мелкий, серый гравий.
Земля?
– Зэйн, помоги ему, – сказал женский голос.
Зэйн?
Такого на днюху он точно не звал.
Он резко дёрнул рукой – и тут же свело мышцу. Кровь, застоявшаяся в тканях, болезненно хлынула по жилам. Стараясь не заорать, Рома перекатился на спину. Вторая рука тоже ныла от онемения, но, казалось, не так распоясалась.
Глаза, будто забывшие, как фокусироваться, тут же захлопывались от яркого света. Через мутную вспышку он увидел две размытые фигуры, стоящие над ним.
– Ты кто такой? – раздался низкий голос с хрипотцой.
Он попытался открыть глаза снова, но свет резал, будто иглами.
– Я… Рома, – прохрипел он. Горло болело, будто он кричал всю ночь. Или пил растворитель.
– Откуда ты тут взялся? – снова женский голос. – Где твоя тачка? Ты из посёлка?
Какая тачка?..
«У меня и прав нет»
– Как ты добрался сюда? – пробасил второй.
Пинок в бедро.
– Говори, откуда ты. Быстро, грэнч тебя раздери!
Удар был ощутимым, но не больным. Скорее – глухой, тупой толчок. От него по ноге пошла пульсация.
– Может, мародёр? – голос женщины, уже явно формирующей гипотезу.
Мозг совершенно отказывался обрабатывать происходящее.
«Мародёр?.. Что за…»
Собравшись, Рома наконец распахнул глаза. Он не дал им снова закрыться – усилием воли, хоть их ощутимо покалывало. Мутная пелена медленно рассеялась, и он увидел их: двоих. Стояли над ним, всматриваясь. Фокус начал ускользать… и сместился ввысь. На небо.
Чужое небо.
– Что за нахер… – прохрипел он, не узнав собственного голоса. Он был хриплым, сорванным, почти чужим. На фоне неба тянулась бледная светящаяся полоса, растянутая от горизонта до горизонта.
И выше – луна. Одна из двух.
«Где я?..»
Когда-то он ставил лайки под картинками в интернете, где художники с помощью фотошопа рисовали, как выглядело бы небо, будь у Земли кольца. Или если бы у неё было две луны. Фантазии, не больше.
А теперь он это видел. Вживую.
***
Те двое, похоже, были местными.
Рома сидел на земле в немом шоке, переводя взгляд то на девушку по имени Креа, то на огромного, будто вырубленного из камня Зэйна – больше похожего на голема, чем на человека.
Рома сам по себе был довольно хилым парнем, но за последние годы чуть подкачался в зале, хоть никак и не мог набрать массу… но рядом с этим великаном снова ощущал себя полнейшим дрыщом. Да и ростом тот был, казалось, на две-три головы выше.
Несмотря на размеры и грубость в тоне, Зэйн кивнул, когда Рома попросил поискать в пакете бутылочку яблочного сока. Пакет, к удивлению, был рядом – тот самый, из магазина.
Жажда, что казалась всепоглощающей сразу после пробуждения, отступила, и в бутылке даже осталось немного.
Затем начался "досмотр". Не обыск – Креа просто попросила вывернуть карманы. Без угроз, но с холодной настороженностью.
Рома подчинился. Ключи, телефон, банковская карта – всё как было. Креа хмыкнула, будто этого было слишком мало.
– Это всё? – переспросила она.
Больше в карманах ничего не было – он ведь просто выскочил в магазин. Не планировал… вот этого всего.
Она быстро собрала выпавшие вещи с земли. Телефон повертела в руках, с интересом, будто оценивая его форму.
– Никогда такую модель не видела, – пробормотала, вернув его Роме. Ключи тоже не заинтересовали – он засунул их обратно.
Вот карточку она задержала у себя подольше. Попросила пояснить. Он рассказал.
– Это банк? – вскинула брови, – Зэйн, глянь… говорит, что банк.
Гигант ухмыльнулся и, прищурившись, спросил о каком банке речь.
Он ответил. Креа нахмурилась, будто пыталась припомнить название, но безуспешно. Повертела карту, пожала плечами и вернула.
– Значит, ты говоришь, что… с другой планеты?.. – прищурилась Креа, снова протягивая зелёный прямоугольник. В голосе звучала неуверенность, но и некая готовность принять происходящее, – и попал сюда… без тачки?
Здоровяк Зэйн, которому было плевать на его личные вещи, с интересом исследовал содержимое пакета с покупками.
– С неба упал? – хмыкнул он. – Пешком бы не дошёл.
«Почему я их понимаю?.. И они меня? Это же… полный бред»
Пока Креа с каменным лицом проводила "проверку", Рома всё больше оглядывался и всё меньше надеялся, что это сон. Всё вокруг – пустошь, чужое небо, странные люди. Не Земля.
У Земли не было колец. И двух лун. И "зелёный банк" тут никто не знал.
И вот его находят… какие-то местные. Гопники, охотники, неведомо кто. Но телефон не отобрали. Уже плюс.
– Эт чё? – голос Зэйна вывел его из мыслей.
Тот извлёк из пакета сырок и с подозрением ткнул им в сторону Ромы.
– Сырок, – не глядя, машинально ответил Рома, пока мозг пытался хотя бы немного упорядочить происходящее.
– Сы… чё?
– Сырок.
Здоровяк нахмурился, будто пробуя незнакомое слово на вкус. Он понимал слова – они знали про банки, про телефоны – но зацепился за чёртов сырок.
– Это чё за шларда?.. – спросил он, не найдя нужного аналога. – Не понимаю. Переведи.
– Да сырок это! – вспылил Рома. – Просто сырок! Как я тебе его переведу?! Сырок и всё!
Парочка перед ним выглядела так, будто только что сошла с постера к какому-то гиперпостапанк-кибер-экшену, и всё ещё не было до конца ясно – помогут они ему или врежут. Но, судя по всему, убивать пока не собирались.
Происходящее волновало Рому гораздо сильнее, чем инстинкт самосохранения. Он был слишком дезориентирован, чтобы бояться по-настоящему, и в какой-то момент чуть не сорвался.
«Та бабка… это она сделала? Или я умер? Или… с ума сошёл?»
– Сы…рок. Сырррок, – попробовал воспроизвести Зэйн, довольный тем, как слово отозвалось у него на языке. – Слушай, Креа, он точно как грэнч говорит. Может, и правда того… – он поднял взгляд к небу, – свалился нам на голову. Со своими сыррками.
Креа хмыкнула, продолжая смотреть на Рому недоверчиво, с прищуром, будто ожидая, что он сейчас вытащит из ботинка гранату.
– Оно съедобное? – уточнил Зэйн, вертя в руках маленький, аккуратно обёрнутый батончик. – Выглядит вкусно. Но… эй, Сырок, чё тут написано?
Рома не ответил. Он смотрел куда-то за горизонт, сканируя пейзаж. Пустошь. Массивные скалы, хаотично раскиданные валуны. Серо-пыльная, выгоревшая равнина, где едва пробивались редкие, сухие кусты, словно ожившие тени былой зелени. Всё было мёртвым. Иным.
– Сырок! – рявкнул Зэйн. – Я к тебе обращаюсь!
– Да! Можешь съесть! – огрызнулся Рома, наконец отреагировав.
То, что громила так быстро наградил его прозвищем, не волновало. Прозвищем по названию молочного десерта. Словно какой-то дворовый гопник из параллельного района. Но это было уже неважно.
«Это сон. Просто сон. Нужно проснуться»
Он уже несколько раз щипал себя за запястье – теперь сделал это снова. На коже осталась красная ссадина, противно жгущаяся.
«Болит. Но это не аргумент. Сон может казаться реальным. Нейросети, мозг, всё такое. Наверняка просто сны стали слишком правдоподобными. И кольца. И небо. И это всё – иллюзия. Может, эксперименты какие-то… может игра виртуальная, или пришельцы похитили?»
– Вы же ненастоящие, да? – спросил он, не заботясь о том, насколько глупо это звучит. – Так не бывает. Это не может происходить.
Зэйн его не слушал. Он с трудом пытался разорвать упаковку десерта своими огромными пальцами, почти как у экскаватора.
Креа, заметив его усилия, нахмурилась, подняла с земли плоский камешек и ловко метнула его в Зэйна.
– Дай сюда. Посмотрю.
Здоровяк что-то пробурчал про «там ещё есть сыррки», но подошёл к девушке, протягивая ей батончик. Она выставила руку ладонью вверх – в потёртой чёрной перчатке, у которой не хватало двух пальцев.
Её одежда была странной. Что-то среднее между байкерским снаряжением и бронёй из постапокалипсиса. Всё выглядело так, будто Рома очутился на съёмочной площадке фильма про пустоши, рейдеров и ядерную зиму. Но где режиссёр, который должен был выскочить из-за валуна и заорать, что он не по сценарию говорит? Где дубль, где хлопушка?
Да и небо с двумя лунами, наверное, должны были наложить в постпродакшене.
«Проснись уже, твою мать!»
Они даже вооружены были. У Креи – кобура на ноге, из которой торчал небольшой пистолет, и что-то вроде глефы, воткнутой в землю рядом. У Зэйна – меч. Не просто меч, а царь-меч. Гигантская, нелепо-реалистичная махина, которая, по прикидкам Ромы, весила как малолитражка.
Креа взяла упаковку, покрутила в руке, поднесла ближе к глазам, изучая надпись.
– Это что за язык? – спросила она. – На карточке было что-то похожее.
Рома смотрел, как она разглядывает этот чёртов сырок, будто артефакт древней, давно исчезнувшей цивилизации. И чувствовал, как внутри начинает нарастать раздражение.
Волнами. Словно прилив, который долго сдерживала дамба его терпения, – и вот она дала трещину.
– Это русский язык, – процедил он сквозь зубы.
Креа приподняла бровь. На её лице не было ни удивления, ни признания. Только холодное: записала, пошли дальше.
– Пусть откроет, хочу попробовать, – не унимался Зэйн, всё ещё возвышаясь над ними.
Девушка чуть помолчала, потом вытянула руку, и творожный батончик в шоколадной глазури, с торчащей каплей варёной сгущёнки, оказался прямо перед глазами Ромы.
– Это не отрава?
Напряжение, которое копилось в нём всё это время, прорвало. Он рассмеялся.
Не от общего абсурда. А от серьёзности, с которой эта суровая, вооружённая до зубов дама из постапокалипсиса смотрела на десерт из холодильника ближайшего "Пятёрочки".
Сырок. Сырок, мать его. Отрава.
Он закачался от смеха. Вначале просто захихикал, потом уже не мог остановиться. Смех пошёл из глубины, из самых почек, как говорится. До слёз. До коликов.
Учитывая количество сахара, стабилизаторов и всего, что мелким шрифтом, – она, может, и не так уж ошибалась. Но Рому это уже не волновало.
Он смеялся. В голос. На всю пустошь. Смех раскатывался эхом среди камней, как будто сам мир – каменный, серый, чужой – подхватывал его.
И вдруг – слёзы. Смех стал сбоить, как заедающий проигрыватель. Перешёл в судорожные вдохи. В рыдания.
Он не хотел срываться. Просто… не смог сдержаться.
***
Удар в живот был такой силы, что вышиб из лёгких весь воздух – и вместе с ним оборвал истерику.
– А ну заткнись! – прошипел Зэйн. – Охотников нам ещё не хватало!
Рома задыхался, пока диафрагма медленно отпускала. Он шумно вдохнул и закашлялся, сгибаясь пополам. Слёзы всё ещё катились по щекам, но теперь уже от боли.
Его никогда так не били.
Будто грузовик влетел.
– Как думаешь… услышали? – спросил Зэйн, выпрямляясь.
– Думаю? – Креа взгоготнула. – Точно услышали. Вопрос только – сколько у нас времени. Успеем свалить, или драться будем?
– Заводи тачки, – бросил здоровяк и, присев, схватил Рому за шкирку, как котёнка. – Сырок, с нами или охотников покормишь?
Охотников?..
– Я… – Рома уставился на его лицо. Выражение было почти беззлобное – у того, кто пару секунд назад чуть не выбил из него дух. – С… с вами.
– Вот и здорово, – усмехнулся Зэйн. Он рывком встал, "гхэкнув", и поставил Рому на ноги.
«Да что ж меня все таскают сегодня?» – даже не успел удивиться силе коротко стриженного бугая Рома. Сначала бабка, теперь этот…
От рывка снова перехватило дыхание, а живот ныл от удара. Но Рома встал. На подгибающихся, трясущихся ногах – но стоя.
– Сырок, поедешь со мной, – рявкнул Зэйн. – Пошевеливайся.
– А на кой он-то нам сдался? – возразила Креа. – У него даже оружия нет…
«Э-э-э…» – промелькнуло в голове у Ромы, который всё ещё пытался совладать с дыханием, стоя, упершись ладонями в колени.
Он глянул в сторону, куда направился Зэйн. Там уже стояла Креа, вертя в руках связку ключей с металлическими брелоками странных форм.
– Кри, мы ж не звери, – отозвался Зэйн. – Подкинем до посёлка. – Сырок, пошевеливайся, давай.
Рома уже собирался шагнуть, но внизу, среди серого гравия, что до сих пор хрустел под ногами, его взгляд зацепился за нечто.
Белёсый гладкий камушек.
Он чуть утопал в щебёнке и выделялся на фоне остального – слишком ровный, с неестественным блеском. И как будто внутри… что-то клубилось. Слабое сияние. Плавный, почти незаметный перелив, словно внутри камня текла жидкая дымка.
– СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ПОДЕРИ! – рявкнул Зэйн так, что эхо прокатилось по пустоши.
Рома дёрнулся, глянул в сторону… и обомлел. Там, где ещё секунду назад было пусто, теперь стояли две "тачки" – хотя назвать их так было странно.
Никаких колёс. Угловатые формы. Металл – матовый, с вкраплениями то ли грязи, то ли следами облупленной обшивки.
– Иду, – выдохнул он.
Не раздумывая, Рома наклонился, выхватил странный камень из гравия – и, засунув его в задний карман, побежал к этим… тачкам.
Зэйн, прихвативший пакет, в который отправились несъеденный сырок и недопитый сок, уже укладывал его внутрь…
Выдвижного багажника?
Креа, усевшись на «тачку», как на мотоцикл, рылась в том, что Рома назвал бы "бардачком".
Оружие крепилось прямо к корпусу – Зэйн как раз вставлял свой гигантский резак, которым можно было играючи перерубить дерево, в пазы сбоку мото-тачки.
– Зэйн! Отстёгивай! – прошипела Креа, глянув на экран приборной панели. – Не успели.
– Кшарк! – выругался здоровяк. – Где? Сколько?!
– Трое. Почти под нами.
– Сырок, беги к тому камню! – выкрикнула Креа, указывая в сторону. – Живо! Не тормози! Не оглядывайся!
– ТРОЕ?! – громыхнул Зэйн. – ОТКУДА ТРОЕ?! СЫРОК, ГРЭНЧ ТЕБЯ ДЕРИ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ – Я ТЕБЯ ПОБЬЮ!
Что-то изменилось.
Рома почувствовал, как под ногами пошла вибрация – слабая, но настойчивая. Песок дрожал, гравий мелко поскрипывал. Из-под земли, будто из глубины огромного гнезда, доносился щелкающий, царапающий шелест.
Он бежал. Ноги тряслись от напряжения, сердце гулко бухало в груди. Камень был неподалёку – массивный, плоский, высотой по пояс. Залезть можно. Если успеет.
– Кинь приманку! – рявкнул Зэйн.
Следом – громкие щелчки, неравномерные, как будто кто-то отщёлкивал код на сейфе. С каждым щелчком – пульс учащался.
Рома уже почти достиг камня, когда земля взорвалась перед ним. Песок, щебень, осколки ударили в лицо, грудь, руки. Он упал на спину, ударившись затылком, ослеплённый и оглушённый.
И тогда увидел Охотника.
Из разверзшейся дыры вылетела тварь – гигантская, червеобразная, сегментированная, с чёрным, будто смолистым хитиновым панцирем.
Панцирь шевелился. Раскрывался.
Изнутри вылезали десятки лап, шевелящихся, дрожащих, царапающих пыль. Морда – как у плода любви паука и краба. Жуткая, усеянная множеством пустых, стеклянных глаз-бусин. И две хелицеры – острые, как серпы, изогнутые, жутко подрагивающие.
Из пасти стекала определённо ядовитая слюна и каплями падала на землю, оставляя за собой сильный аммиачный след в воздухе.
Рома почти не дышал. Только смотрел, с открытым ртом.
«Кшарк» – Единственная мысль была эхом ругательства здоровяка, которое Рома услышал впервые.
И прежде чем он успел что-либо сделать, тварь рванулась вперёд, подмятая жвалами, с трепещущими жалами и невообразимой скоростью.
На него.
02 Выбор
– Слушай меня, – голос полярного ветра, пробрал до костей и без того оцепеневшего от ужаса Рому, переставшего ощущать своё тело. Из за паралича перед этим проявлением всех его кошмаров, секунду назад явившимся из под земли, он не мог ни шевелиться, ни думать. Только ощущение лёгкости в спине и ногах, да выжатые насухо надпочечники. Вот всё, что он ощущал в тот момент.
Тварь, которую будто бы выключили, замерла в нескольких дециметрах от его лица. Он немигающе разглядывал чудовищное нагромождение чёрных глянцевых глаз и пасть, которая почти впилась в его тело.
Даже сочащийся из жал яд застыл в воздухе. Как и Рома, не способный отвести взор от хитинового кошмара.
– Слушай внимательно, дитя, – вновь шептала голос Илиссар.
– Я слышу, – на одном выдохе прошептал Роман.
Он не мог пошевелиться, пока смотрел на чудовище, которое не приснилось бы ему ни в одном кошмаре. Такой ужас он сам никогда не смог бы вообразить. Даже во сне.
Это реально.
– Мои силы почти на исходе. Всё, что я могла дать, – дала. Ты должен научиться пользоваться тем, что сокрыто в тебе.
Нужно было как-то отползти, но для этого надо было оторвать взгляд от охотника.
«Соберись!»
– Что… что это такое?
– Это момент выбора, – ответил ветер.
– ВОТ ЭТО?!
– Решай, дитя. Я не могу долго удерживать время.
– А ты могла дать мне выбор дома?! Например, там, у магазина, нет?!
Парень всё быстрее перебирал ногами, отползая от адской сколопендры.
– Если ты не согласен, то мне придётся искать другого. Всё закончится быстро – ты даже не успеешь почувствовать.
– СТОЙ!!! – голос сорвался на фальцет, – Что там ещё в вариантах?!
– Исполни то, для чего ты был выбран. Верни меня в Орум – и я верну тебя домой, – её голос прозвучал чуть мечтательно.
«Домой? Значит…»
– Да, это возможно. Но только если ты выполнишь то, что необходимо, – ответил голос.
Отдалившись настолько, что он мог видеть хоть что-то, кроме ужасающих острых лап и этих чёрных бездушных глаз, Рома встал на ноги и быстро оглянулся. Креа и Зэйн застыли у «тачек», с оружием наперевес, где из под земли выбрались две таких же твари.
– Быстрее, Дитя! – не унималась Илиссар.
Бежать было некуда.
– Что я должен сделать? – глядя на чудовище перед ним, сказал Рома, отступая назад. Если время и правда замерло, то зверюга не узнает, что его уже нет на месте.
И это даст секунду?
Две?
– Сними девять печатей…
«Да твою же…Серьёзно?!»
– Пробуди Девять Дремлющих и призови их к Сердцу Тьмы. Тогда я смогу вернуться, и твоя задача будет исполнена.
– Можно конкретнее, или хотя бы карту, или… куда тут квесты записываются? – отступая, Рома прикинул, что забираться на камень смысла не было – ведь охотник сможет добраться до него и там. Высота глыбы была не такой уж большой, чтобы сколопендра не забралась. Прятаться там имело смысл пока тварь не знала, что он вообще существует.
Молчание.
Внезапно возникло ощущение, что не стоит так разговаривать с той, кто может тормозить время, и Рома, вскинув ладони, проговорил:
– Ладно, да, я понял. Дремлющие Сердце тьмы, разбудить, понятно. Как мне сейчас выжить? Я не смогу пробудить Дремлющих, если меня сожрут.
– Используй силу, – на выдохе, словно с вожделением, прошептал голос.
– Какую силу?
– Мою. Я дала тебе всё, но открываться она будет со временем – иначе ты не выдержишь. Я покажу, – ответил ветер, и всё отмерло. Так внезапно, что Рома отскочил ещё дальше от неожиданности, с вновь нахлынувшим на него ужасом, от которого даже голова закружилась.
«Всё, хана…»
Тварь рухнула прямо в ту точку, где был Рома, и, обнаружив там пустоту, мгновенно поняв, что там не было жертвы, бросилась на него.
«Вот, дитя», – услышал он шелест вьюги.
Внутри вспыхнуло пламя, но не жаркое, а обжигающе стылое, рвущееся наружу. Его сердце будто бы покрылось инеем, а кожа ощутила уколы ледяной воды.
Чувствуешь? Выпускай.
Рома выпустил – сам не понимая как, не понимая что. Но выпустил. Больше ничего не оставалось, ведь охотник уже почти настиг его.
Пространство застыло опять: лишь искорки застигнутых в воздухе микрокапель замерли на секунду, когда температура на мгновение опустилась много ниже нуля.
Рома выдохнул облачко пара и будто увидел себя со стороны. Точнее, со всех сторон сразу. Точнее он видел во все стороны, будто был вне тела. Он ощущал всё внутри… внутри этого холода.
Он сам, на мгновение, стал холодом.
Охотник, застывший в последнем торжествующем рывке, прям в воздухе обратился льдом. Замёрз он мгновенно, не успев потерять все импульсы и внутренние моторики. Его туша не выдержала инерции и сломалась, обратившись грудой замёрзших обломков – мелким бордовым крошевом, утопившим его стопы.
Вот и всё, Дитя. Пользуйся.
– Э, к-куда?
Прощай.
– ГРЭНЧ, ТЫ ВИДЕЛА ЭТО?! – раздалось из-за спины.
Рома дёрнулся и обернулся. Потирающий руку Зэйн тяжело смотрел на парня. Его, покрытый инеем Царь-Меч валялся у его ног, а Креа удивлённо оглядывала замороженное кровавое месиво, в которое превратились две другие твари, лежавшие бесформенной мёрзлой кучей на оледеневшем гравии. Взгляд её, наконец, устремился на Рому – и, как ему показалось, что там было не восхищение. Отвращение застыло в её глазах.
***
– Стой, подожди, – Рома, подняв обе руки, скосил глаза на лезвие глефы, зависшее в нескольких миллиметрах от его носа, – я НЕ ВЕСТНИК СМЕРТИ И НЕ ДЕМОН.
– Ты вызвал хлад, – прошипела Креа, чьего лица он не видел, ведь весь фокус был на блестящем клинке, чуть покачивающемся перед его носом.
– Малышка, ну подожди, – послышался голос Зэйна. – Сырок положил трёх охотников. Какая к грэнчу разница, что он там вызвал, а?
Лезвие покачивалось, словно гипнотический маятник, а сердце бешено колотилось, словно каждый удар мог оказаться последним.
– Твоё последнее слово? Ты использовал их силу… ЕЁ силу!
«Да бл…»
Острие замерло, перехваченное огромной лапищей Зэйна. Креа пыталась дёрнуться, но здоровяк держал острие железной хваткой, чем вызвал яростное шипение девушки. Она и вправду убила бы его прям так?
– Сырок, ты не обижайся. Просто… её родители – пилигримы, – глядя ей в глаза, мягко сказал Зэйн и лёгким движением руки отодвинул Рому. – Так. Дорогая. Мы поедем в посёлок, а ты не будешь убивать Сырока, хорошо?
– Но он же… Он же опасен!
– Ещё раз. Давай чтить правила, хорошо? Он помог нам, а мы поможем ему, – отодвинул острие в сторону Зэйн, – к тому же, Сырок сам, кажется, не понял, что сотворил.
– Но…
– Но что? Старые басни против факта, что он нас спас? Давай, прекращай это… – проворчал Зэйн и развернулся к Роме. – Пацан, поедешь со мной, пока она не успокоится. И не злись на неё, а то накажу. Обоих.
Рома кивнул, глядя на предельно раздосадованную Крею, которой не дали проткнуть ему башку.
Легко не будет…
«Дурка!» – сделал логичный вывод Рома, то ли услышав, то ли почувствовав призрачный голос. Осторожно обойдя Крею, направился к «тачкам».
Накал эмоций и передозировка адреналина поселили внутри какое-то тупое равнодушие и усталость от переживаний. Серые пустоши выглядели теперь невозможно серыми. Он мог усесться прям тут на камни, или даже улечься.
Какая разница…
«Так, стоп…» – Рома мысленно отвесил себе звонкую пощёчину в ответ на дурные мысли, вызванные общим стрессом.
В конце концов, он ведь мог вернуться домой. Та, кого Креа так ненавидела. Та, чья сила уничтожила трёх мерзких тварей, чьи останки ещё нескоро оттают, даже в таком тепле. Та, чья сила была теперь с ним.
Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться, Рома заставил себя успокоиться. Да, он был в жопе. Да, вся жизнь перевернулась. Но у него было что-то, что вызвало такой эффективный результат, что он выжил – значит, он не бессилен.
Пробудить девять Дремлющих и что-то там с Сердцем Тьмы. Призвать? Победить?
Что бы это ни было – у него есть задача, пусть непонятная, пусть вокруг неизвестный мир, пусть он только что чуть не убил тех единственных, кого знал, силой, которой и пользоваться не умел. Придётся учиться ей управлять. Придётся тут осваиваться. Но если это даст шанс вернуться домой – он сделает.
Привыкшему мыслить рационально Роме, даже в такой ситуации, решение идти вперёд показалось правильным. Пусть это был шаг в неизвестность – вокруг всё было неизвестным. Лучше так, чем оставаться на промороженном пятачке, который он знал, в ожидании известных ему охотников.
***
– Куда мы едем? – держась за Зэйна, крикнул Рома, пытаясь перекричать ветер, бьющий в лицо.
Несмотря на отсутствие колёс, «тачки» неслись с огромной скоростью. Пару раз Рома ловил себя на паническом «ну всё», когда впереди возникало очередное препятствие. Зэйн обруливал его в последний момент, словно лихач на гонках по пересечённой местности. Эти «мотоциклы», или скорее гравициклы, каким-то образом – как понял Рома, благодаря какому-то «энергетическому ядру» – клали болт на гравитацию и неслись вперёд. Зэйн ничего не объяснял – приходилось списать на местную магию.
«Прям как в "Звёздных войнах"», – заключил для себя Рома и на том успокоился. В конце концов, ему либо расскажут, либо это не так важно. Дома он пользовался ноутбуком, но ни разу не раскручивал корпус. Работает – и ладно, на всё остальное есть сервисная служба. Оставался ещё вариант, что они просто вмажутся в очередную скалу на полной скорости – и никаких объяснений тогда не потребуется вовсе.
– Нам надо доставить кое-что в посёлок старателей, – ответил Зэйн. – Несколько сообщений и пару мелких заказов… там огненные камни и водные диски.
– Вы… курьеры, что ли? – не веря своим ушам, пробормотал Рома.
– Доставщики, Сырок. Курьеры в столице корреспонденцию возят, а мы – люди простые, – усмехнулся громила, делая крутой вираж, от которого у парня вновь перехватило дыхание. – Кстати, вернёмся в город и отдадим тебя на курсы вождения. Раз уж ты теперь с нами – будешь помогать. Ты же с нами?
Проносящиеся на огромной скорости скалы, несколько раз вызывали подкатывающий к горлу комок. К счастью, морской болезни у Ромы не было, и он, с трудом, но подавлял их, но сердце уходило в пятки каждый раз. Однажды он был на аналоге американских горок, но там всё было быстро и ощущения опасности не было, а тут – ехали они уже, казалось, больше часа и каждая скала казалась последним, что он увидит в жизни.
– Ч-чего? – промямлил он, глядя на несущееся навстречу пространство, представляя себя за рулём. Это будет самая короткая поездка в истории этой планеты – прямиком до первого камня.
– Ну, Сырок, смотри. Нас двое, и мы ограничены. Будет трое – сможем возить больше. Больше денег – веселее жизнь. Понимаешь? Да и сила твоя не помешает. В дороге всякое происходит порой.
– И долго курсы?
– Да пару дней – и готово. Доставщиков всегда не хватает. Оп-па!
Очередная, чудом обойдённая скала, которую Рома назвал «БЛЯБЕРЕГИСЬ», притом во весь голос, чётко показала, почему в этом мире существует нехватка курьеров.
– Притормозим. Креа, привал. Надо ядро заменить.
– Моё тоже скоро выдохнется, – отозвалась приборная панель с характерным радиопередаче потрескиванием.
– Видишь плато?
Креа подтвердила и тачки стали набирать высоту, поднимаясь всё выше, на радость Роме, оставляя валуны и большую часть опасных препятствий далеко внизу.
Остановились они на небольшом скалистом плато, на которое оба гравицикла залетели, набрав приличную высоту. Значит, они вообще могли летать выше всех тех ужасных скал – но намеренно превращали процесс в гонки на выживание.
Почему? Безумие?
Глядя вниз, на искорёженную и раскуроченную поверхность с высоты нескольких десятков метров, Рома ощутил лёгкое головокружение и отступил. Ноги были ещё ватными, а спина – мокрой.
– Зэйн, а мы можем ехать повыше, а? – всё же задал вопрос, который прям зудел, когда вернулся к месту стоянки, где здоровяк и хмурая Креа ковырялись в своих тачках.
Почему-то он ожидал ответа: «Да, но так веселее».
А потом – заливистый гогот и свойские переглядывания с Креей.
– Можем. Но тогда нам энергоядер не хватит. Чем выше едешь – тем быстрее заряд расходуется, – неожиданно подала голос девушка, не глядя на Рому.
– Понятно, спасибо, – пробормотал парень. Хоть она всем своим видом давала понять, что он ей неприятен, но, по крайней мере, не хваталась за оружие и даже сподобилась на ответ.
Постоял, приличия ради, над душой у бурчащего что-то про «грэнчевы железяки» Зэйна. Потом, посчитав, что дельных советов по замене элементов питания в неизвестных ему средствах передвижения, как и у известных, у него нет, – отошёл.
Пока курьеры ковырялись в корпусах своих тачек, Рома слонялся по скале, пиная мелкие камни, и пытался унять головокружение, чуть потряхивая головой и концентрируя взгляд. Оно всё никак не проходило.
Да и солнцепёк был приличный. По ощущениям, более тридцатки по Цельсию. Макушку чуть напекало и он нацепил капюшон, хоть от него начинал потеть затылок, но всё лучше чем получить тепловой удар.
Стало вдруг интересно, входит ли обслуживание и сервис тачек в те двухдневные курсы, сокращая время тренировочных поездок? Если да, то шансы на выживание у него точно нулевые: он-то и за обычным рулём не сидел никогда.
Усмехнулся.
Не на того богиня смерти ставку сделала. Надо было выбирать мотогонщика.
В животе заурчало.
Оглянувшись на команду, Рома решил не отвлекать, пока те не закончат, но попросить о небольшой паузе перед тем, как отправиться дальше. Они не выглядели голодными, и, возможно, делали привал до того, как обнаружили его – но поесть было стратегически необходимо. Последний раз он ел вчера. Ужин был плотный, но с тех пор – ничего. Может, поэтому и кружится голова. Не хватало ещё рухнуть в обморок на ходу.
Усевшись на камень чуть поодаль Зэйна, Рома достал из кармана тот камушек, который нашёл, и стал пристально его разглядывать.
Тот имел гладкую поверхность и вытянутой формой своей напоминал каплю. Тяжеловатый для своего размера, который идеально подходил, чтобы носить на шее, как кулон.
Красивый. Он не был похож на кристалл – скорее на жемчужину, но не равномерно белую, а переливающуюся множеством оттенков белого. Где-то градиент затемнялся, где-то сиял, словно свежевыпавший снег в солнечный день. Казалось даже, что сами узоры не застыли в камне, а двигались, переходя из одного состояния в другое.
«Волшебный камень», – сделал заключение парень, перебрасывая его из ладони в ладонь. Он держал его достаточно долго, но тот оставался холодным.
– Зэйн, – Рома подгрёбся к здоровяку, – это волшебный камень?
– Ммм? – обернулся тот и уставился на камушек в ладони. – Кшарк! Это же Слеза Илисс! Ты его где нашёл?
«О, угадал», – удовлетворённо отметил Рома и, будто бы ему было всё равно, добавил:
– Да там… перед тем, как те жуки напали.
Маленькая интеллектуальная победа добавила немного уверенности в себе. Услышав знакомое «Илисс», почувствовал, как новый элемент мозаики встал на место.
– Только никому не показывай, а то проблемы будут, – осторожно тыкая пальцем в камушек, пробурчал Зэйн и, повысив голос, подмигнул Роме и прикрикнул: – Креа, слышь! У Сырока Слеза Илисс!
Раздался звон инструмента о каменную поверхность.
– Он тебя уже достал, и мне можно его сбросить вниз на законных основаниях? – донеслось из-за гравицикла. Лучик надежды, промелькнувший в её, казалось, не надеявшемся на чудо, тоне, Роме очень не понравился.
– Да не, просто говорю.
– Пусть ко мне не подходит с этой… – далее шла игра слов на местном диалекте, которую Рома понял как «плохой вещью».
– Вот видишь, Сырок, – кивнул в сторону Креи Зэйн, – а мы ещё твои друзья. Представь, какая реакция будет у тех, кто не знает, какой ты крутой парень. Лучше выбрось его. Только не высвобождай то, что в нём. Просто положи тут и забудь. И не подбирай такие.
«Высвобождение» – тоже что-то знакомое, похожее на выпускание.
– Тут много других камушков. Они разных цветов бывают, – Зэйн продолжал свой спич. – Осторожно с ними и особенно с белыми. Белые – к грэнчу.
– А как их высвобождают? – глядя на разыгрывающуюся внутри Слезы бурю, спросил Рома.
– А грэнч его знает! – ковыряясь внутри мотора, с жаром ответил Зэйн. – Давным-давно Предтечи как-то высвобождали, а потом разучились. Вообще, они как безделушки… везде валяются. Найди какой-нибудь красивый, Сырок, да попробуй, если интересно.
– А почему ты меня просишь тогда его не высвобождать, если они как безделушки?
Здоровяк крякнул и совершенно непосредственно ответил:
– А вдруг ты Предтеча. Вон чего там устроил…
Только с этим не играйся… Мало ли что…
Рома уже почти не слышал, ведь внутри Слезы узор обретал всё более узнаваемую форму. Словно движущаяся муть расступалась под его взглядом.
Он ощутил холод, который шёл изнутри камня.
– Эй, Сырок, ты чё… нет, выбрось!
Рома уже хотел это сделать. Более того – даже пытался. Но внезапно камень стал источать знакомый ледяной жар, который стал втекать в его руку. Знакомый уже паралич захватывал его разум и тело. Морозные когти впивались в кожу, которая синела, источая запредельный холод, от которого воздух начинал потрескивать и конденсироваться облачками холодного пара.
Больно не было. Было страшно. И интересно.
Казалось, что всё тело было обращено в лёд, но холодно не было. Только вначале – чуть-чуть. Словно он сам стал холодом. Снова.
Не бойся. Ищи. Обретай.
Рома ощутил призрачную лёгкость и… порыв, который невозможно было сдерживать. Он отпустил – и всё, даже испуганные вопли Зэйна, вдруг обратилось в поток бушующего ветра. Отпустил и стал пронизывающим ветром.
Короткая вспышка.
Вновь ощущение бестелесного объема и пространства. Вновь взгляд во все стороны сразу, но на этот раз имевший импульс – вперёд.
Через мгновение Рома оказался на краю скалы, едва не свалившись с неё – на радость Крее, которая что-то орала благим матом где-то позади.
Еле удержавшись, он резко качнулся назад и больно упал, поскользнувшись на льду. Чуть отъехав от обрыва, Рома, забарахтавшись, перекатился и увидел, что к нему бежал Зэйн. Он оказался метрах в пятидесяти от гравициклов, оставив за собой полосу льда и острых сталагмитов.
– О-хе-реть, – выдохнул парень.
Если бы кто-то оказался на пути…
Рома вспомнил, что произошло с теми сороконожками, и поблагодарил бога, что его понесло в противоположную от Зэйна и Креи сторону.
Или он сам определил направление?
– Я же говорила, что этим кончится! – кричала на Зэйна напарница, – он опасен!
Они приближались, и, видимо, у него теперь точно будут проблемы.
Рома поднялся, чтобы не встречать своих, до произошедшего, друзей – как выразился Зэйн – лёжа на земле. Вставая, он опять чуть не рухнул: голова кружилась ещё сильнее, а ноги жили какой-то своей жизнью.
Покачиваясь, он двинулся навстречу судьбе – в виде сосредоточенного громилы и разъярённой фурии. Хотелось отойти подальше от края скалы, откуда его хотела сбросить Креа.
Камень, который он всё ещё сжимал в кулаке, был отправлен в карман джинсов – от греха подальше.
Доковыляв до края полосы, поблёскивающей на свету ониксовым глянцем, Рома поравнялся с бежавшими по другую сторону напарниками и осторожно стал вглядываться в их лица. Те стояли напротив, не решаясь перейти через ледяную реку. Зэйн хмурился, а Креа хмурилась ещё больше.
– Я… это… – пробормотал Рома, потупив взор.
В ушах шумело.
– Сырок, грэнч тебя раздери, ты в порядке? – голос Зэйна звучал как эхо.
– Не совсем…
Мир стал лёгким, прозрачным…
Рома рухнул на лёд, потеряв сознание.
03 Привал
Наступила ночь. Рома снова лежал, но уже на чём-то мягком. Значит, Креа, недовольно бурчавшая где-то за спиной, не вышвырнула его со скалы. Помимо её бурчания был слышен треск костра. Пахло чем-то вкусным. Вот, что его пробудило. Глаза открывать не хотелось, чтобы не увидеть случайно её недовольное лицо.
– …а теперь с нас вычтут ещё и просрочку.
– Тс-с-с. Да брось, всё равно уже не успели, – ответил на бурчание Зэйн. – Чего шуметь-то? Зато втроём будем зарабатывать больше.
– Ты… ты всерьёз собираешься его оставить?! – зашипела Креа.
Стало обидно, но Рома думал больше о том, как ему дико хотелось есть. Немного поборовшись с собой, он проиграл и осторожно приоткрыл один глаз, чтобы разведать обстановку. Разведка показала, что его устроили на какой-то тонкой и неожиданно мягкой лежанке. Он лежал на боку, спиной к ребятам и костру.
Было удобно, да и вид чужого неба поражал. Кольцо, которое днём казалось бледным, ночью просто сияло – словно река света, текущая по небосводу.
«А они ведь, наверное, не подозревают о том, насколько это красиво», – пронеслось в голове в ответ на очередное недовольное шипение Креи.
– Всё, хватит. Не хочешь с ним возиться – не возись. Он способный, справится, – оборвал её тираду, в которую Рома не вслушивался, чтобы не расстраиваться, Зэйн. – Только не ори на него. И так много свалилось на пацана.
– Извините меня, – негромко сказал Рома, глядя на чужие звёзды, не оборачиваясь.
– О, Сырок, – тут же ответил Зэйн, будто ждал, что тот подаст голос. – Давно проснулся?
– Нет, но… простите меня, – громче повторил он. – Я не хотел вас так обременять.
– Э? Ты завязывай, слыш… – пробурчал здоровяк. Чуть помолчав, он добавил с лёгкой укоризной: – И на Крею не обижайся. Она девка отличная, только упёртая, как грэнч.
Рома чуть улыбнулся, представив её выражение лица в тот момент.
Несмотря на то, что он пролежал на камнях много времени, лежанка дала телу не затечь и он ощущал, что даже поясница не была против такого места для ночлега. Дома он всегда страдал, если спал не на своём матраце, подолгу разминаясь, если случилось заночевать где-то вне дома. Может дело было в самой подстилке, на которую его положили? Ведь, судя по ощущениям, она была не толще чем фитнес-коврик, который пылился у него под диваном совершенно бесполезный и забытый. Никогда бы он не дал такого ощущения отдыха и расслабленности, как эта лежанка.
По вытянутой руке что-то пробежало, и Рома, скинув с себя накидку, которой его укрыл, видимо, Зэйн, мгновенно вскочил на ноги, стряхивая с себя то, что, как он понял, имело количество лап, превышающее допустимый предел. Будучи заядлым арахнофобом и всё-что-может-укусить-фобом, он стал бить по одежде ладонями. Казалось, что по всему телу бегали бесчисленные хитиновые лапки.
– Бр-р-р-р-аааа, что это там?! – подскочил он к костру.
Да, он оказался прав. У него ничего не болело, да и мобильность была такая, будто он не спал, а занимался йогой всё это время. Но всё тело нещадно зудело.
– Ты чего? – Зэйн застыл с миской в руках и уставился на него.
– Там что-то проползло по мне! Оно на мне?! – пытаясь заглянуть за спину, выпалил Рома.
Креа заржала, глядя на его пляски в свете костра.
– Да нет там ничего, уймись, – скользнув по нему взглядом, проворчал Зэйн.
– Но там что-то ползает! Точно на мне его нет?!
Креа повалилась на бок, сотрясаясь от смеха, а Зэйн, шумно вздохнув, поставил миску, пошарил глазами вокруг, встал, прошёл несколько шагов и наклонился.
– Вот это, что ли? – вернулся к костру он с извивающейся сегментированной тварью, с отвратительными шипами с одной стороны и клацающими жвалами с другой.
В длину, по меркам Ромы, она была больше двадцати сантиметров, а вид просто внушал ужас. Первобытный, парализующий – словно у кролика перед удавом. Одна мысль, что оно там ползало по нему, пока он спал, вызвала приступ паники и, внезапно, тошноты. Наверное, от жуткого голода, сводящего желудок.
– У… убери это!
– Да она не страшная, – вытянул руку Зэйн.
Тварь стала извиваться ещё сильнее и даже издавать отвратительные трескучие звуки, когда Зэйн подошёл к костру ближе. Лапы её мельтешили, пытаясь нащупать опору, а Рома отступал от здоровяка, не спуская глаз с кошмарной многоножки, пытающейся вырваться из крепкой хватки и, возможно, прыгнуть на него, чтобы вцепиться ему в лицо.
– Оглянись, там ещё две, – вскинул подбородок в направлении темноты за спиной Ромы.
Тот заорал и бросился к костру, чуть не опрокинув тарелку Зэйна. Креа уже не смеялась, а лежала, икая и чуть подёргиваясь.
Зэйн осторожно опустил тварюгу на землю и, хлопнув её по панцирю, сказал: – Беги, маленький грэнч.
Инсектоид, так же истерично стрекоча, скрылся в темноте.
– Это ночнёвки, – возвращаясь к огню, почтительно произнёс Зэйн. – Они хорошие. Они охотятся на маленьких охотников, потому, считай, наши друзья. Жаль, что они всех их переловить не могут…
Роме, от увиденного, хотелось чесаться. Всему. Целиком. Он старался унять эти порывы, но пока плохо получалось.
– Кстати, – продолжал Зэйн, – чтоб ты в следующий раз не орал так… Раз ночнёвки тут – значит, охотничков тут нет, и можно спать спокойно. Вот были бы тут охотнички…
– …что было бы? Они разве не под землёй живут? – передёрнул плечами Рома, вспоминая тех сороконожек.
– А ты, кстати, чего так букашку испугался-то? Ты же там трёх охотников одним махом убил… – прищурился Зэйн.
– Да там я испугаться не успел. И понять. Что там с охотничками, рассказывай?
Креа, кряхтя, усаживалась на своё место и, вытирая слёзы, понизив голос. Её улыбка вдруг стала холодной и острой. – Это большие и взрослые охотники уходят под землю, а маленькие – везде тут. Ползают по скалам в поисках добычи. Стайками. Когда находят – сжирают до костей, пока та спит.
В глазах её отражались языки пламени, делая взгляд всё более зловещим.
– Целиком тебя не сожрут, но без ноги точно оставят!
Рома дёрнулся.
– Н… но я же проснусь.
– Ха! У этих грэнчей слюна парализующая, – сверкнула глазами она. – Ты даже ничего не почувствуешь. Проснёшься – а ноги нет! – гаркнула она и вновь покатилась со смеху.
А Рома стоял, не моргая, наблюдая за её истерикой, пытаясь не визуализировать то, что она рассказала. Но не получалось.
– Ну, охренеть теперь. Спасибо большое, Креа.
Зэйн молча ел, задумчиво глядя на огонь.
– Она ведь прикалывается, да, Зэйн?
– Не-а. Всё так. Был вот случай недавно…
– Нет, я не хочу знать, – взмолился Рома, снова передёрнувшись.
– Э?.. Ну ладно. Садись поешь хоть.
А Креа всё продолжала гоготать.
***
Глаза Зэйна были такие, словно он узнал, что у него умер неизвестный богатый дядюшка, оставив ему в наследство миллиард долларов и яхту.
– Это… это… ГРЭНЧ МЕНЯ РАЗДЕРИ! А ЕСТЬ ЕЩЁ?! – выпалил он и стал облизывать обёртку сырка.
– Да, ещё с десяток… на перекусы брал, – смущённо ответил Рома.
Креа задумчиво жевала. В отличие от Зэйна, проглотившего свой одним махом, она неожиданно элегантно откусывала понемногу – будто дама на званом ужине или дегустатор.
Зэйн зашуршал пакетом и, спустя несколько секунд, извлёк ещё один, сунув под нос Роме:
– А этот с какой добавкой?
Рома прищурился.
– С клубничным джемом.
– С каким?
– Забей. Как варенье.
– Вар…?
– Боже… джем.
– Открывай, – потребовал громила. – Это я люблю!
За время ужина он выяснил одну очень важную деталь – языковой барьер работал только в одну сторону. Илиссар, видимо, дала ему язык этого мира, но не понятийный ряд. Вдобавок к этому, был ряд вещей, которые отсутствовали в этом мире – как, например, определённые продукты. Рома, не зная, что то, о чём он говорит, здесь отсутствует, переходил на русский язык, расширяя словарный запас напарников тем или иным диковинным для них словом.
В обратную сторону так не работало.
Тот самый грэнч, которому он не мог подобрать термина, как выяснилось, не имел какого-то чёткого образа и здесь. По крайней мере, сам Зэйн, поминающий его чаще, чем раз в минуту, так и не смог объяснить, что это. Рома насчитал штук двадцать грэнчей в попытке объяснить ему, что такое грэнч.
С остальным было иначе – то, что Рома слышал как «кофе» и произносил, как он думал, было совсем не кофе, а напитком со схожим вкусом и качествами. Читать он тоже мог, но было сложнее – много технических терминов, которые казались ему словами из учебника квантовой физики, если бы он был учащимся первого класса. Да, в целом, в свои годы он тоже мало бы понял из того учебника.
– Зэйн, ты только всё не сожри, – отвлеклась от батончика Креа.
– Да нет, пусть… а то испортится, – махнул рукой Рома. – Их же в холодильнике держать надо.
– КАК ИСПОРТИТСЯ?! – рявкнул Зэйн.
– Ну, это кисломолочка… А, забей, оно, в общем, быстро портится.
– Так у нас есть холодильник. Чего ж ты молчал-то? – отозвалась Креа.
Рома развёл руками, мол «не знал». Зачем-то поинтересовался насчёт морозилки. Получил в ответ волну недоумения и попыток повторить незнакомое слово. Спустя пару минут выяснил, что холодильники тут не охлаждают, а создают эффект остановки времени, что, в принципе, так же подходит для длительного хранения. Невозможное на Земле, было тут в каждом доме, на каждой кухне и даже в дорожных комплектах простых курьеров.
Также спросил про мороженое – пришлось рассказывать о мороженом, после этого выслушать гневную тираду от Креи на тему того, что лёд плохой, а затем толчок в бок и требование сделать ему мороженое от Зэйна.
Сам Рома до отвала наелся той похлёбки, напоминающей томатный фасолевый суп с тушёнкой. Вкус он толком не уловил – проглотил две миски, почти не жуя, так пусто было внутри. Зэйн только одобрительно посмеивался.
Ему стало легче. Особенно после того, как закусил тёплым сырком с промокшей печенькой, превратившейся в кашу. Хорошо хоть, что шоколад был настолько мыльный и искусственный, что глазурь держала форму, несмотря на то, что весь день продукты провели в тепле.
После сырка ему стало вообще хорошо, а Зэйн отметил, что Рома перестал быть бледным как грэнч. Немного подумав, Рома встал, чуть походил и даже несколько раз присел, сравнивая ощущения.
Креа, доевшая сырок, пошла на лежанку, чтобы вздремнуть перед дорогой, а Рома, закончивший свой эксперимент, вернулся к огню, который горел без дров – но это его уже не смущало – и сказал: – Зэйн, а у вас продаются конфеты там, леденцы?
Тот недоумённо уставился на него, оторвавшись от созерцания языков пламени.
– Да, конечно, много всего в лавках есть. Но ничего, что может затмить сыроки.
– Кхм… сырки, – поправил Рома.
– Сыр…ки. Сырки, – повторил Зэйн. Ему явно нравились новые слова, которые он узнавал.
– Зэйн, у меня денег нет, но… когда мы будем, не знаю, где можно будет купить сладости… могу я тебя попросить… это… купить мне? Я отдам деньги, когда заработаю.
Здоровяк удивлённо вскинул глаза, но кивнул, уточнив: – Это как-то связано с твоими… трюками?
– Угу, видимо… – Рома уселся рядом. – Похоже, что от них у меня недостаток глюкозы. Потому я в обморок упал. Да и вообще… ноги тряслись, слабость была, голова кружилась, а сейчас прям хорошо стало, когда поел.
– Это я тоже заметил, Сырок. Особенно после того… – он издал звук, видимо символизирующий стремительный рывок. – Был белее облака. Купим тебе сладостей, Сырок. Мы тут тоже кое-что умеем.
Он ободряюще ткнул Рому в плечо.
– А скажи, Сырок, пока девица не слышит… что вообще с тобой приключилось? Про то, что ты не отсюда – я уже всё понял. Об этом потом… Что там с Матерью Льда у вас?
«Илиссар Ана», – пронеслось в голове у Ромы, когда громила произнёс древнее имя, которое отозвалось волной мурашек и ощущением чего-то запретного и проклятого.
Рома рассказал всё, озираясь в сторону лежанки, стараясь говорить очень тихо. Пока рассказывал, Зэйн задавал несколько уточняющих вопросов, несколько раз удивлённо распахивал глаза, много кивал и даже пару раз смотрел на звёзды – в направлении одного из звёздных скоплений.
– Дела-а-а… – изрёк он, когда Рома поведал ему всё, что было.
Он ничего не скрывал, ведь если бы нужно было молчать – Она сообщила бы ему. Раз не запрещено – значит, можно. К тому же, один, будь у него хоть какая сила, он не справится. Такому не учат в школе. Всё, что он знал и умел – всё это оказалось за секунду не дороже умения самостоятельно с