Исполнитель Души

Корректор Сергей Ким

© Кристина Шуина, 2025

ISBN 978-5-0068-2150-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Настоящее время

– Мамуль, почему ты сидишь и смотришь на море? Ты делаешь это каждый вечер, когда мы приезжаем на уик-энд, это же скучно.

– Это долгая история, – ответила я, поцеловав сына в лоб, – люблю тебя.

– И я тебя. Мам, а как вы познакомились с папой? Я хочу знать все подробности.

– В свои пятнадцать я тоже интересовалась такими вещами. Ну, хорошо, готов слушать?

– Что слушать? – спросил муж, выходя к нам и подсаживаясь рядом.

– Мама сейчас расскажет историю о своей жизни, правда, мама?

– Да.

– Сейчас мама расскажет интересную историю своей жизни.

9 лет назад…

И вот мы вдвоем. Дом моей сестры. Я его знаю как свои пять пальцев – я бы смогла рассказать, где и что здесь стоит, с закрытыми глазами. И даже если она узнает, что мы устроили здесь с Колином, она меня убьет. Вот так прошло мое 18-летие, мы разгромили весь дом, пили алкоголь и купались в бассейне, мне повезло, что всем моим друзьям исполнилось восемнадцать лет и каждому не нужно было отпрашиваться у родителей, а тем более покупать алкоголь в магазинах уже можно и мне не пришлось на это тратиться. Сестра уже привыкла, что ее младшая сестричка любит различные тусовки и тем более устраивать сюрпризы, которые ей совершенно не по вкусу. Я попросила Колина помочь мне все убрать после вчерашней вечеринки – мы оба перебрали с алкоголем, и я не заметила, как дом превратился в груду мусора. Тем временем я пыталась отмыть белоснежный ковер, на который был пролит вишневый пунш, с разбросанными ананасами. К сожалению, как бы я ни старалась, это было безнадежно. Я уже представляла, насколько мне влетит за этот дорогущий ковер.

– Ария, оставь это на потом, у меня есть работа поважнее, – прошептал Колин мне на ухо. Поцеловав меня в губы, он схватил меня на руки и понес на кровать.

– Колин, это кровать моей сестры, и мне нужно убраться, – я попыталась выбраться из-под пьяного парня, который начал целовать мою шею. Он целовал ее с жадностью, спускаясь все ниже и ниже, и я чувствовала прикосновение его губ на своем теле. Из моих уст вырвалось:

– Колин! Красный!

Он посмотрел на меня на секунду, но продолжил. Он начал расстегивать верхние пуговицы моей клетчатой рубашки. Я с силой оттолкнула его, чтобы он успокоился и перестал вести себя как моральный урод, но он схватил мои руки, завел их за голову и удерживал своей рукой, а второй трогал мою оголенную талию. Колин страстно поцеловал меня в губы и прошептал:

– Детка, не надо говорить мне, когда хватит.

– Ты пьян! Сейчас же слезь с меня! Ну перестань! Это не смешно.

– Почему ты все время мне отказываешь? Из-за этого я все больше хочу тебя, – он продолжил меня целовать, одной рукой пытаясь расстегнуть пуговицу на моих джинсах.

– Я не готова. Колин! Перестань! Я сейчас буду кричать! – я пыталась вырваться, но не могла. Он был намного сильнее меня.

– Мы оба знаем, что ты не закричишь, иначе мне придется тебя ударить. Я слишком долго этого ждал, – он расстегнул пуговицу и одной рукой стащил с меня джинсы, несмотря на мои попытки сопротивляться. В этот момент я поняла, что одной мне не справиться.

– На помощь! Помогите! А-а-а… – Колин закрыл мне рот своей ладонью и ударил меня по лицу. Я почувствовала, как слезы потекли по щекам. Злость и страх захлестнули меня. Я сумела вырвать одну руку и ударила его кулаком в нос. Он отпустил меня и прижал руки к лицу. Кровь потекла из его носа, капая на мое обнаженное тело, а я рыдала и кричала одновременно, видя его удовлетворенное выражение лица.

Я со всех сил попыталась вырваться и, слава богу, смогла. Пока он пытался остановить кровотечение, я бросилась к двери, молясь, чтобы успеть. На бегу я наступила на что-то острое и перестала чувствовать стопу. Ноги подкосились, и я упала. Я закричала от боли, но видела, как Колин с кровавым лицом направлялся ко мне. Я начала ползти назад, кое-как поднялась на ноги. Только хотела убежать, как почувствовала его сильную руку на запястье. Он сжал его с такой силой, что я закричала и начала молотить его руками, пытаясь освободиться. Колин грубо повернул меня к себе и ударил. Я упала, а белый ковер покрылся пятнами крови. Я снова закричала от боли.

Он присел рядом, взял меня за лицо и сказал:

– Ты сама вынудила меня, лживая сука!

Он начал раздевать меня. Я была в агонии. Перед глазами все померкло, и я потеряла сознание.

Я проснулась, и в глазах появился яркий свет. Было очень светло. Я заморгала и сразу почувствовала боль, которая переполняла все внутри меня. До меня дошло – это был не сон.

– Добрый день, Ариэль Мур. Я доктор Рэн Мэддокс, можешь просто называть меня Рэн. Ты сейчас находишься в больнице. Ты помнишь, что произошло?

Мужчина средних лет с приятным голосом стоял передо мной. Я обратила внимание на его белый халат, который слегка облегал его сильное тело. Под халатом виднелись коричневые брюки и темная футболка.

– Помню, что вчера была вечеринка. Мы перебрали с алкоголем, и на этом все, – ответила я.

– Это все, что ты помнишь? – переспросил Рэн.

– Да, – кивнула я.

Конечно, я помнила все до последней детали, в том числе как поступил со мной Колин Кандел. Мой парень избил и изнасиловал меня. Я старалась стереть все следы той ночи, но ничего не сказала доктору.

– Ладно, Ариэль, отдыхай. Я подойду позже, а твои родители уже едут и скоро будут здесь, – сказал он.

– Мистер Рэн, вы ничего не хотите мне сказать?

– Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, что случилось? – он посмотрел на меня серьезно. – Ариэль, я прекрасно знаю, что ты все помнишь. Твои родители тоже уже все знают. Ты обязана рассказать полиции, кто это сделал. Этому ублюдку грозит немалый срок судя по твоим синякам, ты сопротивлялась.

У меня отвисла челюсть. Что я скажу родителям? Доктор ушел, и из моих глаз потекли слезы. Мне вдруг захотелось посмотреть на себя в зеркало, узнать, насколько все плохо. Я тихонько приподнялась, сразу почувствовав знакомую боль в правой ноге – что-то острое напоминало о себе. Едва дойдя до зеркала, я ужаснулась. Я была сама на себя не похожа: синяки под глазами, лицо жестоко избито, бровь рассечена, а губа все еще кровоточила. Как это могло случиться? В моей голове сразу вспомнился тот самый день, когда я впервые его встретила…

…10 лет назад

Калифорния – потрясающий город. Иногда надоедает, когда живешь здесь с детства, но каждый раз, посещая разные места, открываешь его с новой стороны. Моя жизнь – постоянная череда перемен, каждый день что-то новое, и я этому бесконечно рада.

– Ариэль! Сэм пришла! – крикнула мама.

– Иду!

Моя подруга, как всегда, выглядела безупречно. Я обняла ее и поцеловала в щеку.

– Ну что, куда сегодня?

– Сначала я познакомлю тебя кое с кем, – ответила Сэм и повела меня к выходу.

– Мам, мы ушли, буду поздно.

Погода не подвела: вечерний закат был как раз то, что нужно для хорошего настроения. Мне стало очень интересно, что задумала Сэм.

– С кем хочешь меня познакомить?

– Сейчас сама все увидишь.

Мы пришли на наше любимое место – огромное поле, где обычно проводят гонки на машинах или устраивают тусовки, на которые приглашают только избранных. Здесь также проводятся бои без правил практически каждую неделю. Сегодня – гонки на мотоциклах. Жара стояла неимоверная. Звук моторов наполнял меня страстью. Это было что-то нереальное.

– Ария, познакомься, это мой двоюродный брат, – Сэм поприветствовала его поцелуем в щеку. Очень симпатичный молодой человек, он посмотрел на меня и сказал:

– Колин.

– Приятно познакомиться, Колин, я Ариэль.

– Хочешь прокатиться со мной? – приобнял он меня за талию.

– А можно?

– Если ты со мной, то можно, – он чмокнул меня в щеку.

– Ария, иди, не пожалеешь, – подтолкнула меня Сэм.

Мы сели на мотоцикл, и я обняла Колина за талию, положив голову ему на спину. Парень на черном мотоцикле крикнул Колину:

– Колин, это плохая идея!

Этот парень явно был недоволен тем, что делал Колин. Мне стало интересно, что он имел в виду. Я заметила, что все остальные ехали поодиночке – я была единственной, кто сидел с Колином.

– Держись! – крикнул Колин.

Мотор заработал, раздался голос, и я зажмурилась, крепче прижимаясь к Колину. Услышав выстрел, я почувствовала, как ветер начал перебирать мои волосы. Это было неописуемое ощущение, и мне хотелось закричать. Я чувствовала, как уверенно Колин ведет мотоцикл. Я наслаждалась этой гонкой. Сложные повороты, непредсказуемая погода и причуды других гонщиков бросали вызов за вызовом. Я почувствовала, как мы резко повернули вправо и поднялись в гору. Я еще сильнее сжала руки на его талии и зажмурилась, ощущая свободу. Адреналин хлестал во мне, меня это одновременно забавляло и пугало. Пару раз я подлетела настолько высоко, что мне повезло, что я крепко держала его за талию, если в первый раз мне бы повезло, то во второй уже нет.

Мы приехали первыми. Несколько секунд мы сидели молча, любуясь потрясающим пейзажем, и избавлялись от отдышки, которая моментально настала. Мы были очарованы этой красотой, и, все еще глубоко дыша, я переваривала произошедшее за последние пару минут.

– Это было потрясающе, спасибо, – поблагодарила я Колина, отдавая ему шлем. Адреналин все еще бурлил во мне. Он поцеловал меня в щеку и обнял за талию.

– Какие вы крутые! – прокричала Сэм.

Колин оставил нас и пошел к своим друзьям.

– Ну что, подруга, понравился мой братец-плохиш?

– Если только немного, – ответила я, посмеявшись. Мы пошли ко всем, направляясь в сторону сводного брата моей лучшей подруги. Колин принес мне пива, и я поблагодарила его заманчивой улыбкой. Музыка стала громче, и танцпол наполнился людьми.

– Потанцуешь со мной?

– Детка, я не танцую, – ответил Колин, похлопав меня по спине и взяв еще стакан пива. Сэм потянула меня за руку и увела танцевать. Я чувствовала, как Колин и его друзья наблюдают за мной, но решила не обращать на это внимания. Кажется, алкоголь немного меня развеселил. Вдруг я почувствовала холодные руки на своей талии. Повернувшись, я увидела Колина. Его руки так и остались на моей талии, а свои я положила ему на плечи.

– А говорил, что не танцуешь.

– Ты на меня хорошо влияешь, – он подошел ближе, и я почувствовала его учащенное дыхание. Что-то во мне дрогнуло, и я потянулась к нему, встав на носочки. Обвив его шею руками, я поцеловала его.

– А ты на меня плохо, – ответила я и продолжила его целовать.

Настоящее время

– Ария! Как ты, деточка? – я вновь посмотрела в зеркало и увидела отражение мамы.

Как всегда, она была поразительно красива: большие карие глаза, очаровательная улыбка женщины, знающей жизнь. Сиреневая велюровая кофточка безупречно сидела на ее худощавой фигуре. Повернувшись ко мне, она бросилась обнимать.

– А где папа? – спросила я.

– Он на работе, – ответила мама, отводя глаза, давая понять, что не хочет об этом говорить. – Ариэль, тебе нечего мне сказать?

– Мам, я устроила вечеринку у Эмми. Я не хотела, чтобы вы узнали. Мы немного перебрали с алкоголем, но я ничего не помню, и как все произошло – тоже не знаю. Прости меня. Мне правда очень стыдно, и я обещаю, что это больше не повторится.

Слезы потекли по моим щекам.

– Я тебе верю, но отец не хочет с тобой разговаривать, говорит, что ты опозорила семью. Мне жаль, что с тобой произошло, но я вечно была недовольна вашими тусовками, ты же знаешь об этом, дорогая. Думаю, все обойдется, возможно, не сейчас, но в будущем.

Тишина застала нас врасплох. Я слушала тиканье секундной стрелки, погружаясь в свои мысли. В горле встал комок. Если бы можно было вернуть время назад… Не могу поверить, что все это произошло со мной, хотя я не помню отчетливо, что менно произошло. Мне стыдно будет смотреть в глаза всем родственникам, особенно Эмми и Джерраду. Ведь это случилось у них дома. Если бы я только не устроила эту глупую вечеринку…

– Ария, доктор оставит тебя на ночь, мы заберем тебя завтра днем, будь готова, – сказала мама, поцеловала меня в лоб и ушла. Я слышала стук ее каблучков по полу и как захлопнулась дверь. Тишина… Я ее не выношу. Она заставляет меня чувствовать себя одинокой, и это так. Я больше не хочу видеть семью Кандел. Никогда не думала, что именно он причинит мне боль. Может, все-таки стоит рассказать полиции? Хотя я не помню деталей…

Стук в дверь. Я вздрогнула – это был такой же стук, как когда Колин пришел в дом моей двоюродной сестры. Вошел невысокий мужчина, немного полный, в полицейской форме.

– Здравствуй, Ариэль Мур, я мистер Стэн. Я пришел поговорить с тобой. Не хочешь поделиться, что произошло вчерашней ночью?

Я смотрела на него, не отводя глаз, и процедила:

– Да, хочу. Я решила, что правильно будет все рассказать полиции, а именно то, что я помню.

Я описала всю картину происшествия, подробно рассказала, что сделал Колин, как он сначала домогался, потом начал меня раздевать, как ударил несколько раз, помню, как увидела свою кровь, его лицо, а вскоре я отключилась. Но по неприятным ощущениям у себя между ног я поняла, что он меня изнасиловал. Мистер Стэн внимательно меня выслушал, записывая что-то в своем блокноте.

– Ариэль, я понимаю, что это ужасно, но давай будем откровенны: мой племянник не сделал бы этого, если бы ты его не вынудила, он мне также все рассказал, но после того, как ты отключилась, он тебя не трогал, а вызвал скорую, а кровь из-за того, что ты ударилась о кровать, это подтверждает наличие алкоголя в твоем теле. Я дам тебе определенную сумму, и ты забудешь этот несчастный случай. Если откажешься, сделаю так, чтобы ты пожалела об этом. У меня есть связи гораздо серьезнее, чем у тебя. Надеюсь, ты меня поняла. Я оставлю конверт на твоей кровати, а также надеюсь, это наша первая и последняя встреча. Поправляйся.

Моя челюсть отвисла. Что за кошмар! Я смотрела на мистера Стэна, который положил конверт на постель и направился к выходу. Мне нужно было быстро принять решение.

– Стойте! – крикнула я.

Мистер Стэн обернулся, подняв брови.

– Заберите деньги, мне не нужны ваши подачки. Понятно? И убирайтесь отсюда.

Он тяжело вздохнул и произнес:

– Ты еще пожалеешь. Я рад, что мы поняли друг друга.

Он натолкнулся на врача, когда открыл дверь. За это время я успела накрыть конверт одеялом.

– Ариэль, все хорошо? – спросил врач.

– Да, вполне. Спасибо.

Врач перечислил мне все мои ушибы и гематомы, показав, как на моей ноге и руке области стали отечными, темно-фиолетового цвета. Я все еще загибалась от полученных травм в области живота, но мне повезло, что все внутренние органы были не повреждены. Врач объяснил, что от многочисленных травм мой организм может впасть в состояние болевого шока, главное, с этим не затянуть. Внутренне я ощущала эмоциональное опустошение, было полное бессилие, уязвимость и чувство стыда от всей этой ситуации и непонимания, как жить дальше.

Ночь была тяжелой. Я не могла перестать думать о словах, которые сказал дядя Колина. От одного имени его мне становилось плохо и начинало тошнить. Я так и не смогла заснуть.

Днем, как и обещала, мама забрала меня. В машине мы ехали тихо и совершенно не разговаривали о ситуации, которая произошла со мной. Дома не было отца, мама торопилась на работу, куда уже опаздывала. Я заперлась в своей комнате, включила лирическую музыку и легла на кровать, уткнувшись носом в подушку, я пыталась убежать от своих мыслей, у нас настолько маленький город, что я была уверена, все всё знают. Звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Я открыла дверь и тут же отшатнулась. Я хотела закричать, но Колин закрыл мне рот рукой и вошел в дом. Я сумела вырваться из его агрессивных объятий и попятилась назад, схватив со стола нож, который, очевидно, я когда-то забыла здесь, он был маленький, но острый.

– Убирайся, иначе вызову полицию.

– Ты еще не поняла? Этим ты меня не напугаешь. Я пришел за другим.

– За чем же? – направила я нож на него. Руки дрожали от злости и страха.

– Мне нужна ты. Убери нож.

– Ты сумасшедший. Между нами ничего больше нет. Убирайся!

– Ария, не надо так, – он сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отступила назад.

– Ты псих. Как ты мог так поступить со мной? С лучшей подругой своей сестры?! Колин, ты меня изнасиловал, посмотри на мои гематомы! – показывая ту же самую руку, в которой я держала нож, я старалась акцентировать внимание только на том, чтобы быстро среагировать, когда он сделает следующий шаг.

– Прости. Я не знаю, что на меня нашло.

Правой рукой он потер затылок и прикусил губу.

– Это все, что ты можешь сказать? Убирайся отсюда навсегда.

Слезы потекли по моим щекам, я не могла их остановить.

– Я правда хочу быть с тобой. Я реально люблю тебя, – он сделал шаг вперед, но я спряталась за барной стойкой.

– Уйди. Колин, ты даже не представляешь, как больно ты мне сделал: физически и морально. Ты в своем уме? Ты понимаешь, что ты меня изнасиловал, бил несколько раз и чуть не убил! Я не хочу тебя знать, – с катившими слезами по моему лицу произнесла я.

Он глубоко вздохнул и сделал шаг назад.

– Ты пожалеешь об этом.

Он вышел, громко ударив кулаком по двери. Я была напугана до смерти. Еще пару секунд я стояла в прихожей-кухне и не знала, что мне делать и как себя вести. Когда сталкиваешься с такой ситуацией в первый раз, кажется, что жизнь разрушена. Во мне болело все. Я понимаю, что мне не исправить эту ситуацию сейчас, но я не уверена, что смогу с ней жить. Все оставшееся время я провела в своей комнате. Вечером вернулись с отпуска моя двоюродная сестра с мужем и сыном. Стук в дверь. Вошла симпатичная брюнетка, моя копия.

– Ничего не хочешь мне сказать? – грозно посмотрела она на меня.

– Эмми, прости. Я не хотела, чтобы так вышло. Я думала, мы просто повеселимся, как раньше.

Сестра внимательно меня слушала, потом перебила:

– Вообще-то я имела в виду, почему ты не ужинаешь с нами? То, что случилось, – плохо, но я тоже была такой в твоем возрасте. Выпускной год – непростое время. Вставай, пойдем ужинать, я соскучилась.

Я взглянула на нее и поняла, что родители явно рассказали ей всю ситуацию, но без каких-либо подробностей, таких как то, что Колин меня изнасиловал. Я прикусила губу и не знала, стоит ли начать этот разговор или лучше сделать вид, что ничего не произошло. Не успела я задуматься, как перевела взгляд на сестру, которую очень редко видела в своей жизни.

Эмми обняла меня и поцеловала в щеку.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Я тоже.

Мы поужинали всей семьей, и я впервые за долгое время почувствовала себя защищенной от жестокой жизни вокруг меня. Все прошло намного лучше, чем я ожидала. Правда, отец ничего мне не сказал, а делал вид, что практически не обращает на меня никакого внимания. Это была стандартная ситуация. Наши отношения были натянуты еще с самого детства, он жил в каком-то своем мире, где совершенно не было меня. Но за все эти годы я просто привыкла к такой ситуации.

– Может, останетесь? – спросила мама, когда сестра с семьей собиралась уходить.

– В следующий раз, – ответила сестра. На самом деле интересный факт о нашей семье заключается в том, что моя мама всегда воспринимала ее как свою родную дочь, потому что в подростковом возрасте, когда она потеряла свою сестру, поклялась заботиться о ее дочери. У Эмилии, настоящей мамы Эммы, на позднем сроке беременности обнаружили рак головного мозга, и шансов на выздоровление не было. После родов она впала в кому. Я тоже воспринимаю Эмму как свою родную сестру, но когда ей исполнилось семнадцать, она ушла из дома и начала жить вдали от нас. Сначала была учеба, потом университет, а затем свадьба с мужем и рождение ребенка.

Они еще не ушли, но мне уже их не хватало. Сестра с Джеррадом и их сыном Нейтом уехали. Я не могла налюбоваться маленьким сорванцом, который испортил мне футболку, бросив на меня кашу. Ему всего год, но это не оправдание!

Когда они ушли, я вновь почувствовала одиночество. Очень любила такие посиделки с семьей. Заперлась в комнате с чашкой чая и интересной книгой «Воплощение мечты» Джерада Эстона. Я не заметила, как уснула.

Я проснулась от маминых криков. Рефлекторно посмотрела на экран телефона. Было 2:40 ночи.

– Что случилось? – я увидела маму в слезах и отца, который быстро собирался куда-то.

– Эмми!

– Что? Мам, что произошло?

Мама не сдерживала слез. Глядя на нее, я поняла, что-то случилось. У меня тоже потекли слезы.

– Эмми, пожар… Мы едем на место происшествия.

– Что?! У Эмми и Джеррада был пожар? С ними все хорошо?

– Они в скорой, – мама бросилась ко мне и рыдала в мое плечо. Мне позвонили сейчас… я не знаю ничего.

Я на рефлексе начала быстро накидывать на себя куртку.

– Я поеду с вами! – тем более что я была уже одета, после вечера я так и не переоделась, уснув прямо в одежде, а сейчас моментально уже накинула куртку.

– Нет, ты останешься здесь, – монотонно произнесла мама.

– Но это нечестно! Тогда я возьму свою машину.

Я тут же выбежала на террасу, громко хлопнув дверью. Достала ключи из куртки, села в машину и завела мотор. На улице лил дождь, мое сердце билось быстро. Я вжала педаль газа и ехала на пределе скорости. Опасно? Знаю, но не это сейчас важно. Когда я приехала к дому сестры, пожарные все еще тушили остатки огня. Дом было не узнать – весь черный, повсюду пахло гарью, а в небе клубился черный, густой дым. Красной лентой была огорожена территория, чтобы никто не заходил. Но мне нужно было внутрь. Я прошла под лентой, но полицейский тут же остановил меня, схватив за плечо.

– Вам туда нельзя. – Он держал меня, и я пыталась вырваться.

– Мне нужно туда! Там моя сестра! – увидела, как мама и папа зашли за ленту к углу дома. Когда они успели приехать?

– Простите, но несовершеннолетним сюда нельзя. Ваши родители уже там, если они разрешат, я вас пропущу.

Я заметила, как мама наклонилась, потом поднялась и начала плакать в плечо папы. Мне нужно туда! Но он лишь покачал головой вправо и влево, что означало, как бы я ни хотела, мне туда нельзя. Его отвлек полицейский, и я поняла, что это мои секунды. Я быстро проскользнула мимо полицейского, который кинулся за мной. Когда я подбежала к родителям, мама крикнула, мама крикнула:

– Ты увидишь все отсюда!

Передо мной лежали три тела, накрытые простынями с ног до головы. В моем сердце все сжалось, а живот начал гудеть. Шум в голове и непонимание, что происходит.

Они что, умерли? Не-е-ет! Не может быть! НЕТ! Я закричала от боли и начала рыдать, упав на колени. Полицейский сзади схватил меня и попытался удержать, но я вырвалась и еще ближе подбежала к ним. Их было не узнать из-за того, что тела были в совершенно плохом состоянии, я даже не понимала, кто есть кто, только различила маленького моего племянника, который ростом был ниже, чем два тела, лежащих передо мной. Нет! Только вчера вечером мы ужинали все вместе, общались, а сейчас их нет. Я смотрю на три черных трупа, которые сложно назвать телами, так как мало что от них осталось. Все вокруг смотрели на нас, но я не обращала на это внимания. Я перевела взгляд на своих родителей: мама ревела, а папа закрыл лицо руками, не в состоянии что-либо сделать. Я начала кричать от всей боли у меня изнутри. В голове звучали его слова: «Ты еще пожалеешь». Все это было не случайно – это он! Мои мысли были направлены только на одного человека, который мог быть к этому причастен.

Меня пытались вывести пожарные, но я вырвалась и упала на колени, ударив пару раз рукой по мокрой земле, снова закричав от боли. Все рушится внутри. Меня усадили на мокрую скамейку за пределами ленты, где молодая девушка в белом халате что-то говорила мне, но я ее не слушала, я была в себе. «Ты еще пожалеешь». Я быстро вытерла слезы и вскочила, направившись к своей машине. На ходу достала ключи из джинсов, которые насквозь промокли и стали вместо голубого оттенка серо-коричневыми. Я услышала, как кто-то крикнул сзади:

– Схватите ее!

От этого приказа я бежала еще быстрее, успела открыть дверь машины и тут же села на водительское место. Но, прежде чем захлопнуть дверь, ее схватил какой-то незнакомый парень.

– Не делай этого, – сказал он.

– Что? Парень, отпусти дверь, со мной все в порядке.

– Сомневаюсь.

– Отвали! Я уеду, хочешь ты этого или нет.

– Хорошо, тогда я поеду с тобой, – сказал он и мигом сел на пассажирское сиденье.

Я была в шоке. Обернулась назад, где еще догорал дом, еще раз вытерла слезы и увидела мужчину, который крикнул:

– Блейн, я сказал остановить ее, а не ехать с ней!

– Блейн, значит, – проговорила я, чувствуя, как нарастает возмущение. – Какого черта ты вообще творишь?

– Куда мы направляемся? – ответил он, проигнорировав мой вопрос, словно у нас был заранее намеченный план.

Я завела машину и резко сорвалась с места. В голове одна мысль – Колин. Он виновен во всем. Я не знала, что собираюсь сделать, но позволила инстинктам взять верх. Мои руки крепче сжали руль, когда я пронеслась мимо трех машин и, едва не зацепив грузовик, пересекла перекресток на желтый. Скорость – моя страсть с детства, когда отец впервые посадил меня за руль. Это было весело, но, возможно, это были последние теплые воспоминания с ним.

Блейн молчал, не сказав ни слова о том, что нужно ехать осторожнее. Я знала – он наслаждается моими маневрами, так же как и я. Но в отличие от него, я была полна гнева, который просто жаждал вырваться наружу.

Я выбежала из машины, сильно хлопнув дверцей, и подошла к двери дома, начала стучать кулаками со всей силы, пинать ногами. Услышав, как он спускался по лестнице, я напряглась. Дверь открылась, и передо мной стоял Колин с самодовольной улыбкой. Я тут же набросилась на него с кулаками, ударила по лицу, оставив царапину, которая тут же начала кровоточить, пару раз ударила в грудь, он издал звук, похожий на болевые ощущения. Он оттолкнул меня на диван и отошел в сторону.

– Ты что, совсем с ума сошла? – прокричал он.

– Это ты, урод, все это устроил? Признайся! – Я пошла на него, размахивая руками. Взяла стакан со стола и кинула в него, но Колин увернулся, и стекло разлетелось по всей комнате.

– Угомонись! Я же сказал, что ты пожалеешь! Ты должна почувствовать то же, что чувствую я.

– Ты подонок! Как ты мог?! Ты бесчувственный дегенерат! – Взяв тарелку, я снова бросила ее в него. На этот раз осколки разлетелись, и Колин наступил на один из них, закричав от боли. Он посмотрел на меня зловещим взглядом и резко пошел на меня. Я помнила этот взгляд, он был таким же, как в ту ночь, когда он изнасиловал и бил меня.

В этот момент вмешался Блейн, встав передо мной.

– Чувак, уйди! – выкрикнул Колин с раздражением, пытаясь шагнуть вперед. Он уже поднял руку, чтобы, казалось, схватить меня, но Блейн с невероятной быстротой рванул к нему, схватив его за ворот рубашки. Мгновение спустя одним резким движением он оттолкнул Колина так, что тот пошатнулся, не ожидая такого сопротивления. Колин, еще не успев прийти в себя, замахнулся в сторону Блейна, но тот легко уклонился, ударив его по ребрам открытой ладонью, словно хлестнув. Этот удар был не силовым, но настолько точным, что дыхание Колина сбилось, и он на секунду замер, сгибаясь от боли.

– Не подходи к ней, – тихо и четко сказал Блейн, при этом его взгляд оставался ледяным, будто предупреждая о том, что еще один неверный шаг Колина не останется без последствий. Колин, окончательно теряя контроль, сделал последний рывок в сторону Блейна. Но прежде чем тот успел дотянуться, Блейн с точной координацией ударил его кулаком в челюсть. Удар был резким и мощным, и Колин, не успев осознать, что произошло, рухнул на землю, тяжело дыша и хватаясь за лицо.

– Нашла себе защитника? Грязная стерва! Я тебе устрою! Выметайся из моего дома! – Колин попытался ударить Блейна, но тот сжал его руку и ударил по челюсти во второй раз, отчего Колин упал на осколки от стакана, который я разбила в самом начале.

– А теперь пошли отсюда, – сказал Блейн, схватив меня за руку, и вывел из дома, оставив Колина на полу.

Я запрыгнула в машину и разрыдалась, не стесняясь Блейна, которого я видела впервые и, вероятно, больше не увижу. Он ничего мне не сказал, просто сел за руль моей машины и двинул по газам. Спустя время он нарушил тишину:

– Со временем станет легче, поверь.

Мои слезы только усилились. Он взял мою ладонь так нежно, как будто явно знал, что нужно делать. Я никогда не могла поверить в то, что человек, который видит тебя меньше сорока минут, не зная о тебе ничего, может заступиться за тебя, поддержать и просто помолчать.

– Все будет хорошо, – повторил он.

Я не знала его, но мне хотелось ему верить. Он давал мне поддержку, в которой я так нуждалась. На протяжении долгого времени никакая лучшая подруга не могла меня утешить, как делает этот незнакомец.

– Остановись, я поведу. Нам нужно поменяться местами.

– Ты не в состоянии вести машину. Я поведу. Скажи, где ты живешь, точнее, свой адрес.

Я посмотрела ему в глаза, и что-то внутри подсказало мне, что ему можно доверять. Я назвала свой адрес.

– Спасибо тебе, – прошептала я. Он рефлекторно кивнул и снова сосредоточился на дороге. В отличие от меня, он вел машину спокойно и уверенно, без лишнего риска.

– Теперь можно узнать твое имя?

– Ариэль. Ариэль Мур, – произнесла я и медленно начала засыпать.

Я перевернулась в кровати, пытаясь укрыться от ярких солнечных лучей, заполнивших всю спальню. Потерев глаза, я взглянула на часы. Было еще рано. «Обожаю каникулы, – подумала я. – Надо будет рассказать Эмми про этот сон, она удивится, насколько у меня бурная фантазия». Войдя на кухню, я заметила, что родители бурно обсуждали что-то, но как только я появилась, они резко замолчали. Отец посмотрел на меня так, будто я совершила преступление. Мама молча налила мне чашку крепкого кофе.

– Ария, через две недели мы переезжаем.

– Что? Зачем?

– Похороны будут через два дня. Мы не можем больше жить в этом городе после того, что случилось, – тихо сказала мама, отвернувшись от нас, она продолжила приготовление кофе. Я услышала, как она тихо заплакала.

«Это был не сон», – подумала я, смотря на родителей огромными глазами, не в силах собрать мысли в кучу.

– Твое поведение вчера всех выбило из колеи, – вмешался отец, не отрывая глаз от газеты. – Прости, Ария, но мы переезжаем в Вашингтон. Сегодня ночью мы с твоей мамой не спали, обсуждали будущее. Решение окончательное, для всех нас это сложно, но то, что мы имеем сейчас, мы никак не можем изменить, – ответил грубо и сухо отец, я не понимала, как можно настолько спокойно говорить о смерти, как это делал мой отец.

– Но как же школа? Мои друзья? Как же я? – сквозь слезы спросила я.

– Каникулы закончатся через две недели, а друзей можно найти везде, – лаконично ответил отец, допивая свой холодный кофе.

Мама посмотрела на меня:

– Ария, мы устали. Иди к себе в комнату, возьми поесть, но, пожалуйста, иди к себе в комнату, – еще раз повторила она.

– Вы же понимаете, что это был поджог, я знаю, кто это сделал! Почему вы меня не слушаете? Почему вы вечно меня прогоняете и ничего не обсуждаете со мной? Как вы можете быть такими эгоистичными и одновременно спокойными? – в отчаянии воскликнула я.

Отец ударил кулаком по столу:

– Ария, больше ни слова об этом! Иди в комнату и начинай собирать вещи!

Слезы наполнили мои глаза. Схватив кружку, я побежала в комнату и громко хлопнула дверью. Немного кофе пролилось на пол. «Черт». Я заметила под кроватью фотографию, присев на пол, я поставила кружку на тумбочку рядом с кроватью и, взяв фотографию, увидела наш снимок с Эмми, где мы выглядели такими счастливыми, когда узнали о ее беременности. Слезы хлынули, я закрыла лицо фотографией. «Мне так не хватает тебя, Эмми. – Я горько заплакала. – Прости меня!»

Весь день я пролежала на кровати, держась за фотографию. Мама пару раз заходила, спрашивала, буду ли я есть, но я ничего не хотела. На обед и ужин я не пришла. На следующий день родители уехали, чтобы обсудить похороны. Я осталась дома одна. Я не могла поверить, мы только недавно ужинали все вместе, а сейчас мы их больше никогда не увидим, не заговорим, не посмеемся…

Когда я вышла за утренней газетой, увидела, как Сэм приближалась к дому. Бросив мусор, я пошла в дом. Звонок в дверь.

– Уходи, я не хочу тебя видеть! Передай своему уроду брату, чтобы он сдох! – прошипела я сквозь зубы. Я хотела что-нибудь сломать.

– Объясни, в чем дело! – закричала Сэм через дверь.

Слезы наполнили мои глаза. Я открыла дверь и, не сдержавшись, выпалила все на одном дыхании:

– Твой брат избил меня, а потом изнасиловал. Я хотела подать заявление в полицию, но ваш дядя меня остановил. Твой мерзкий брат поджег дом моей сестры, и вся ее семья погибла, задохнувшись от угарного газа. Я не хочу тебя видеть, ты виновата не меньше, чем он. Убирайся отсюда! Ненавижу тебя и твою чертову семью. Для меня ты умерла, как и он. Наша дружба была огромной ошибкой. – Ударила кулаком по двери от ярости, которая переполняла меня.

– Но, Ария, я… я не знала…

– Пошла вон! – Я захлопнула дверь и начала кидать все, что попадало под руку. «Я перееду. Надо начать новую жизнь».

Я начала собирать вещи. Все, что напоминало мне о Сэм и Колине, я выбрасывала в мусорное ведро, каждую вещь друг за другом. За весь день я несколько раз выносила мешки с хламом. К вечеру управилась с половиной вещей.

Позже я услышала, как родители вернулись, но не пошла их встречать. Отец зашел ко мне в комнату:

– Ого, Ария, ты молодец. Время попусту не тратишь.

– Спасибо, – сухо ответила я.

– Завтра к девяти будь готова.

Я отвела глаза, так и не сказав ничего, продолжила убирать свои вещи. Отец вышел из комнаты, тихонько прикрыв дверь. Я слышала, как мама убирала свои вещи в коробки, а папа таскал их в гараж. Он заходил ко мне и забирал упакованные коробки каждые два часа. Когда отец пришел забирать последнюю, он ждал, пока я закончу, присев на мою незастеленную кровать.

– Ария, если ты не хочешь, можешь завтра не…

Не успев договорить, я перебила:

– Я приду, а теперь забирай коробку.

В моей комнате оставалось упаковать вещи в пару небольших коробок, но на сегодня мои силы иссякли. Я пришла помогать маме, хоть как-нибудь разнообразить свой сегодняшний день. Она убирала посуду, и стук посуды был слышен даже вне дома. Мусора было очень много. Все-таки переезд – это не так плохо, много от ненужного барахла избавляешься. Время было три часа ночи, а мы охотно убирали кухню, но мама уже подустала и предложила мне пойти спать, потому что завтрашний день будет нелегким, силы мне понадобятся.

Шесть утра. Седьмая чашка кофе. Я ужасно хочу спать, но не могу этого сделать, осталось еще три часа до начала. Я не смогу. Я должна произнести речь, а ни одно слово не лезет мне в голову, за исключением «убить Колина и подохнуть». Я не верю, что все это происходит именно со мной. Я должна бороться с этой болью, но она сильнее меня. Потерять близкого человека – нет ничего хуже этого, особенно потерять того, кого так сильно любишь. Можно закончить самоубийством либо начать жизнь заново, то есть выбрать жизнь. Так писал М. А. Шолохов в рассказе «Судьба человека». Я решила оставить ту безбашенную жизнь, о которой все так говорят. Я изменилась.

На полу валялась газета со вчерашнего дня. Везде опубликован тот коварный вечер. Мне нечего терять, я буду совсем другой, той, о которой другие даже не знают, и я произнесу ту чертову речь. Переезжаем мы завтра утром. Опять не спать вторую ночь – звучит довольно опасно, но я привыкла к такому образу жизни. Кофе – мой лучший друг. Я надела свои темно-синие леггинсы, натянула розовую футболку, которая обтягивала мое привлекательное тело, сделала высокий конский хвост и достала из-под кровати свои белые кроссовки. Мне нужно собраться с мыслями, бег – это то, что надо.

На улице довольно прохладно. Я побежала вдоль соседских домов в лес, в котором постоянно бегала с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. В наушниках играла мелодичная музыка, я всегда любила наблюдать за происходящим ранним утром: все сонные еще валяются в своих теплых постелях, бабульки гуляют со своими миниатюрными собачками, которые скорее ведут их через дорогу, чем наоборот. Одинокие и самовлюбленные читают на веранде новейшую газету и удивляются, почему какая-нибудь особа ведет такой разгульный образ жизни. Мое любимое – это видеть, как любовники демонстрируют свое счастливое выражение лица и пытаются уйти, пока их не заметили мужья тех, с кем они спят.

Я всегда отличалась тем, что замечаю самые мелочи, о которых люди даже не подозревают. Но мне это качество в себе не нравилось, оно не давало мне нормально жить. Лес, как всегда, необычайно красив: зелени много, цветов еще больше. Запах великолепный. Это место всегда разделяло со мной боль, страдание, счастье и одиночество.

Прибежав домой, я побежала в душ, затем навела на лице легкий темный макияж, надела свои темные штаны и черную рубашку, которую так любила моя двоюродная сестра. Мама повесила черное платье мне на стул, но я предпочла штаны. Когда мама встала, она заварила себе чашку крепкого кофе и зашла ко мне, к этому времени я сидела на диване, уставившись на запечатанные коробки. Мама поняла, что я была полностью готова. Она тихонько удалилась, и я услышала, как встал папа.

Они о чем-то бурно разговаривали, а я делала вид, что ничего не слышала, только тяжело вздыхала. Мы отправились на машине в это необъяснимое и чудовищное место, которое я так не хочу видеть. Папа вел машину и с кем-то постоянно разговаривал. Мама же сидела молча, скрестив руки, и смотрела в окно; тяжело было смотреть, как рушится семья. Я посмотрела в окно, и дорога мне напомнила тот кошмарный день, тот путь, ту скорость и того парня…

– Ария!

– Что? – спустя какое-то время я откликнулась на маму, которая уже открыла передо мной дверь.

– Ария! Не спи, сколько тебя можно звать?! Мы приехали, выходи из машины.

Я обратила внимание на небольшое количество народа, на священника, который разговаривал с моим отцом, и Сэм.

– Что она здесь делает?

Мама обернулась, чтобы посмотреть, о ком я спрашиваю, но я уже успела выйти и направилась к Сэм. Я услышала, как отец крикнул мое имя.

– Какого черта ты здесь делаешь? – совершенно невежливо произнесла я.

Сэм посмотрела на меня и перевела взгляд на стоящую за моей спиной маму, которая явно не понимала, что здесь происходит.

– Я подумала, что нам нужно поговорить. Ты мне как сестра, Ария. Мы с тобой с детства лучшие друзья, а сейчас все перевернулось, и я ничего не понимаю, а главное, я не понимаю, что я тебе такого сделала, что ты так со мной разговариваешь, злишься и даже больше… ненавидишь!

– Убирайся отсюда, никакая я тебе не сестра, нам с тобой не о чем разговаривать. Я тебе уже все сказала, когда ты пришла ко мне домой. Я не хочу тебя видеть.

Многие обернулись и смотрели на нас, видимо, я довольно громко это сказала. Мама, обняв меня за плечо, произнесла:

– Сэм, прости, она не в духе, сама понимаешь нашу трагедию. Ария, можно тебя на минутку?

Мама увела меня подальше от людей, развернула к себе и продолжила говорить, не давая сделать мне даже вдоха:

– Ария, веди себя прилично. Что с тобой происходит? Не срывайся на людях, они пытаются тебя поддержать. Не позорься! У твоей сестры произошла утечка газа. Нам сегодня об этом сообщили, никто тут не виноват. Хватит! Ты ищешь виноватых, но их нет, пожалуйста, я тебя прошу, ради них… успокойся, веди себя прилично и скажи приятную, красивую речь в первый и последний раз. А теперь пошли, уже все начинается.

Я не успела ничего ответить.

Я была полностью погружена в свои мысли. Помню, что-то говорил отец, стоя на маленькой сцене, потом священник, а потом мама, которая каждую минуту вытирала слезы, которые текли по ее лицу не переставая. Я догадалась, что следующая очередь моя. Мои глаза уже были на мокром месте. Мама махнула мне рукой, и я начала шагать все ближе к маленькой изящной сцене, мои ладони вспотели. Когда я встала на место мамы, я развернулась к людям и посмотрела на всех. Все уставились на меня и ждали, пока я что-нибудь произнесу. Казалось, будто кто-то зашил мой рот, я не могла сказать ни слова, мои руки остолбенели, но я смогла произнести пару слов.

– Спасибо, что потратили время и пришли сюда. Если честно, я так и не придумала речь, потому что в мою голову не приходит ни одно слово. Эмми, Джеррад и их сын Нейт были замечательными, они всегда показывали мне образцовую семью, которой мне так не хватает сейчас. На самом деле мне очень тяжело говорить обо всем, что случилось, и я до сих пор не воспринимаю это всерьез. По ощущением, как будто это происходит не со мной. Иногда судьба преподносит нам неожиданные и очень болезненные вещи, но я верю, что все это не просто так, в этом есть какой-то смысл, который мне еще предстоит понять. Я уверена, что они меня слышат, и я хочу сказать лишь одно: простите меня. Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты, Эмми, могла мной гордиться, и прошу простить меня за все, что я сделала и не сделала для тебя и твоей семьи. Я знаю, ты всегда со мной, и ты будешь всегда со мной. Мы – одно целое, и оно никогда не сломается. Я уверена, что через какое-то время мы обязательно встретимся, и, надеюсь, к этому времени ты меня простишь. Все должно быть наоборот… но, увы, если бы я только смогла вернуться назад… я бы постаралась все изменить и не пускать тебя домой после нашего шикарного последнего ужина. Я люблю тебя, Эмми, Джеррада и Нейта. Будь счастлива. Спасибо за все.

Я посмотрела на всех и увидела, как дамы вытирали слезы платочками. Мама уткнулась в плечо папы и рыдала, а я стояла и смотрела на них, пытаясь контролировать себя и не зареветь. Я заметила, что вдали, под деревом, стояла Сэм, вытирая глаза руками.

Спустившись, я направилась к стойке, за которой работал молодой парень. Он наливал кому-то воды, кому-то шампанского, а кому-то водку.

– Шампанского, будьте добры.

Парень обернулся и уставился на меня.

– Не думаю, что тебе это сейчас необходимо.

Я подняла глаза и увидела того самого парня со скорой, который тогда залез ко мне в машину.

– Тогда воды, – сказала я.

Он посмотрел на меня, а потом быстро перевел взгляд на мое запястье.

– Это подарок двоюродной сестры на день рождения, серебряный браслет с надписью «Навсегда», – не дав ему слова, пояснила я.

Тут же задала ему вопрос:

– Как ты это сделал, что я оказалась в постели?

Блейн посмотрел на меня и улыбнулся:

– Я захотел с тобой переспать и поэтому затащил тебя в койку, – пококетничал он. – Такой ответ тебя устроит?

– Это не то место, чтобы отпускать свои уязвимые пошлые шуточки, – резко ответила я.

Блейн слегка посерьезнел:

– Просто принес тебя.

Я выпила стакан воды до дна и произнесла:

– Спасибо тебе. И за тот день спасибо, и за воду сейчас.

Я подошла к маме. Она была разбита горем. Мне было больно смотреть на ее мокрые глаза, на щеки, по которым непрерывно текли слезы. Через четыре минуты должно было начаться отпевание. Морально я не была готова. Я чувствовала себя настолько сломленной, что казалось, будто мое тело били всю ночь. Мозг был затуманен, я едва осознавала происходящее.

Я поняла, что нужно занять свое место рядом с родителями и попытаться равномерно дышать. Но это с трудом удавалось. Все прошло довольно быстро. Нет смысла рассказывать о беспредельном горе или его страшных последствиях. Это говорится коротко. Хочу забыть все. Раз и навсегда.

– Ария, сегодня вечером мы уезжаем.

– Хорошо.

Я направилась к своей машине и поехала домой. Потом отправилась в наше местное кафе. Заказав себе сок, я открыла недочитанную книгу и углубилась в чтение. Успела съесть греческий салат и выпить охлажденный сок.

Заплатив по счету, я осталась сидеть за столиком №7. Мы с Эмми постоянно здесь сидели.

– Не грусти. Так и закиснешь навсегда, – пробормотал мужской голос.

Я подняла глаза и захлопнула книгу.

– Что ты здесь делаешь?

– Твоя мама попросила отдать тебе фотографию, – он протянул мне снимок, где мы с Эмми в детстве.

Я пыталась сдержать слезы.

– Спасибо, Блейн. Но я не думаю, что тебе стоит садиться за этот столик и вообще разговаривать со мной.

– Ты всегда такая нервная или специально это делаешь? Я хочу тебе помочь, – довольно искренне сказал он.

– Мне пора. Желаю тебе приятно провести время.

– И это все?

– Да, это все, – бестактно ответила я.

– Ты всегда так грубишь?

– Считай, что это непосредственность.

– Тогда скажи, как ты относишься к незнакомым, но вполне симпатичным парням?

– Я их просто обожаю.

– Серьезно? – Блейн нахмурился.

– Ага, – кивнула я. – Особенно когда эти парни так и остаются незнакомыми, – с этими словами я вышла из кафе и ускоренным шагом направилась домой, ни минуты не оставаясь в этом месте.

Собрав оставшиеся вещи, я заварила крепкий зеленый чай и вышла на веранду. Солнце грустно заходило за горизонт, а небо покрывалось темными тучами. Я заметила, что уже стемнело. Папина черная машина подъехала, мама вышла, убитая горем и заплаканная, ей явно не становилось лучше. Мне стало жаль ее.

– Ариэль, ты поступила по-свински! Зачем ты ушла? Блейн, между прочим, тебя искал! Я попросила его передать тебе фотографию, их всем раздавали! Это было безответственно с твоей стороны! Ты ничего не понимаешь. Я уже не знаю, как с тобой разговаривать! Ты не умеешь контролировать себя. Твой пример просто ужасен! Мы еще поговорим, а сейчас иди помогай отцу перетаскивать вещи! – Мама бросила на меня жуткий, зловещий взгляд. Она была на грани слез, и я сразу ощутила вину.

С папой мы все перетаскали за час с небольшим. Когда я села в машину на заднее сиденье, поняла, что не чувствую рук. Мама что-то тихо говорила папе, а я слушала музыку в наушниках и вскоре уснула.

После долгой дороги земля под ногами будто двигалась. Новый дом. Чистый лист. Новая жизнь. Я последовала примеру мамы и пошла вдоль ряда розовых кустов, усеянных благоухающими бутонами. Моя комната была на втором этаже. Лестницу еще нужно было достроить. Комната оказалась просторной, но тусклой – белые стены явно нуждались в цвете. Но возиться с этим сейчас не хотелось, я решила оставить все как есть. Мы разобрали гору коробок за три часа с небольшим, мама начала готовить ужин, а я вышла на прогулку. Мама практически совсем не разговаривала, я прекрасно ее понимала, но не могла ничего сделать, потому что у меня было точно такое же состояние.

Мне нужно найти работу, каникулы почти закончились, но немного времени еще есть. В школьные будни тоже можно подрабатывать, а потом – лето. Время уже шесть вечера, на улице все еще светло. Мне начинает нравиться этот город. Проходя мимо кустов, я заметила большое озеро с милыми утками и поспешила подойти поближе, чтобы рассмотреть их. Я обожаю уток! В детстве с Эмми мы часто ходили кормить их в парке. Жаль, что не взяла с собой хлеба.

– Что ты здесь делаешь? – раздался мужской голос.

Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял парень с отличной фигурой, брюнет в серой майке и темных джинсах.

– Я… – начала я, делая шаг назад.

– Стой! – крикнул он.

Я потеряла равновесие и оказалась в воде, полной травинок и камней, спустя какое-то время подплыли утки. Он протянул мне руку, и я взглянула в его карие глаза.

– Прости, я нечаянно…

– Пойдем в магазин, – усмехнулся он.

– Что? Зачем?

Оказалось, что он был владельцем мини-маркета неподалеку от озера. Парень дал мне голубой плед в горошек и продолжил наш диалог.

– Странная ситуация, да. Озеро давно пустует – люди сюда не ходят, потому что утки начинают вылезать и нападать. Видимо, ты им понравилась. Кстати, меня зовут Йен Уокер. Ты приехала недавно?

– Да, я переехала сегодня. Меня зовут Ариэль Мур. Правда, очень неловко получилось.

– Ничего страшного, приятно познакомиться. Давно не видел, чтобы в это озеро кто-то падал, – усмехнулся он. – Если тебе что-то нужно, обращайся. Люди здесь доброжелательные. Кстати, ищешь работу?

– Да, а ты не знаешь, где можно подработать?

– У моего друга Лари свое кафе. Ему как раз нужны официантки. Я могу сказать ему про тебя. Но только завтра, сегодня его нет в городе.

– Спасибо, я только об этом сегодня подумала. Это было бы замечательно!

– Не за что, до встречи, – он подмигнул мне, а я улыбнулась в ответ.

Вернувшись домой, я сразу наткнулась на встревоженную маму, но для меня это уже было как привычка.

– Ария! Где ты была? Ты вся мокрая!

– Ничего страшного, мама. Я просто упала в воду, а Йен помог мне вылезти и дал это этот плед. Все хорошо.

– Йен? – насторожилась мама.

– Да, парень, он живет недалеко от нас.

– Ладно, бегом переодеваться. Отцу ничего не скажем. Я принесу тебе поесть.

– Спасибо, мам.

Я переоделась в джинсовые шорты и белую майку, взяла ноутбук и на секунду задумалась: давно хочу написать свою первую книгу, но никак не могу выбрать тему, надо серьезно заняться этой темой. Многое меня не вдохновляет, и я никак не могу найти нужную идею для романа. Я откинула все странные идеи для книги, которые мне пришли в ту же секунду, и принялась сушить волосы. Когда стало совсем темно, я доела омлет и улеглась спать, уже какое-то время я не обращаю внимания, в какое время встаю и в какое ложусь, на самом деле я очень дисциплинированный человек в таких вещах, но, видимо, пора восстанавливаться после случившегося.

Утро началось с пробежки. Бег – это моя страсть, без него я не могу жить. Я добежала до незнакомого мне парка, оглянулась и увидела, что улицы совершенно пусты. Решила, что пора возвращаться, сегодня это будет что-то вроде мини-бега, потому что обстановка на улице была немного накаляющая. Я не могу сказать, что не люблю бегать в одиночестве, но после всего произошедшего в моей жизни обстановка в этом месте меня напрягала. Дом был наполнен тишиной, отец уехал по делам, а мама еще спала. Я начала разбирать вещи, все-таки когда-то же надо это сделать. Мысли уже крутились вокруг того, как обустроить комнату. Мама, проснувшись, рассказала, что неподалеку есть библиотека, и предложила туда сходить, возможно, там я смогу встретить друзей. На самом деле мне очень хотелось проводить больше времени с семьей и вернуть все то, что у нас было, но сейчас я точно понимаю, что хочу находиться большее количество времени в одиночестве, наверное, мне так проще пережить утрату, не срываться и никого не успокаивать. Я больше не хочу боли, которую я получила за последний месяц. Не теряя ни минуты, я быстро переоделась в более комфортную для себя одежду и направилась к библиотеке. Новое здание с вывеской «Библиотека для книголюбов» оказалось потрясающим местом. Это здание не совсем выделялось по сравнению с другими, но было видно, что рядом бродит большое количество студентов. Внутри было немного прохладно и витал аромат старых книг, не знаю, почему, но я всегда любила библиотеки, это место как будто помогало мне спрятаться от всех и затаиться здесь в безопасности на целый день. Я поднялась на второй этаж и увидела стенд с книгами, в основном здесь были романы, то, что я любила больше всего, хотя моя жизнь – это очередная комедия, нежели роман. Выбрала первую попавшуюся – «Девушка в поезде». Чтение сразу захватило меня, я просидела с книгой час, пролистывая одну страницу за другой, хотела уже пойти на бранч, как мой покой нарушил голос молодого человека:

– Я впечатлен.

Я перевела взгляд с книги на кожаные черные ботинки, а дальше мои глаза стали подниматься все выше и выше, и я увидела Йена.

– Привет, – сказал он.

Это был Йен. Мы обнялись, как будто знали друг друга уже сто лет.

– Чем ты впечатлен? – спросила я.

– Мой брат тоже взял эту книгу, когда мы были здесь. У тебя хороший вкус, потому что, насколько я знаю, эта книга очень популярная сейчас, но я не успел ее еще прочитать. – Йен присел ко мне за столик и сложил руки на столе.

Я улыбнулась и перевела взгляд на книгу, а потом на Йена.

– У тебя есть брат?

– Да, младший, а у тебя есть кто-нибудь? В плане брата или сестры?

– К сожалению, нет.

Я быстро захотела перевести тему и пробурчала:

– Я тебе сегодня же верну плед.

– Мы с тобой не последний раз видимся, можешь и потом отдать, кстати, могу тебя обрадовать, я поговорил с Лари, он возьмет тебя с завтрашнего дня или со следующей недели. Если ты не против, сегодня можем сходить к нему, я вас познакомлю, здесь недалеко. Ты же идешь на вечеринку? Я как раз думал там тебе рассказать о работе, но видимо, судьба сделала так, что ты узнала об этом раньше, – улыбнулся он.

– Спасибо, ты мне правда помог, подожди, какая вечеринка? – встревоженно спросила я.

– Ты не знаешь? – вопросительно он посмотрел на меня, я тут же ответила:

– Нет.

– Вчера мой дядя заходил к вам, он пригласил вас на вечеринку в честь «Ночи кометы», все соберутся, чтобы посмотреть на комету. Мой дядя приглашает всех соседей, чтобы увидеть эту красоту. Так получилось, что мы часто устраиваем праздники, просто мероприятия, и на это есть две причины. Первая – мои родители очень любят тусовки, вторая – мой отец очень любит показывать себя с хорошей стороны, и поэтому, чтобы со всеми иметь хороший контакт, он приглашает к себе.

– А когда это все будет?

– Сегодня вечером.

У меня отвисла челюсть, мама мне ничего не сказала.

– Хорошо.

– Ну что, пошли в кафе? Заодно сразу могу тебя отвезти к нам домой, ты там встретишь своих родителей, потому что они придут, и это точно, помню, как мой отец говорил о новых соседях.

– Да, хорошо.

Я быстро убрала книжку на полку, так и не дочитав ее, а просто записав страницу, на которой я остановилась, в заметки на телефоне.

Кафе было недалеко, как и сказал Йен. Мы зашли в это уютное местечко, посетителей было много. Йен взял меня за руку и повел к кассе.

– Миссис Смит, позовите Лари, пожалуйста.

– Хорошо, сынок.

Лари был полноватым мужчиной в возрасте пятидесяти лет, довольно улыбчивый и веселый.

– Йен, что за очаровательная девушка с тобой?

– Лари, это и есть Ариэль.

– Здравствуйте, рада с вами познакомиться, – я протянула руку, но Лари кинулся меня обнимать. Рассмотрел меня с ног до головы, а потом произнес:

– Ария, завтра в час приходи, приятно было тебя повидать, а сейчас простите меня, у меня куча дел с бумагами.

Мы попрощались и вышли из кафе практически в ту же минуту, в кафе и вправду было очень много людей. Йен уточнил у меня, иду ли я домой или уже к ним в гости на мероприятие, я поняла отчетливо, что мне нужно переодеться и как минимум поговорить с родителями, поэтому он проводил меня до дома, поцеловав в щеку, произнес:

– Увидимся вечером.

Меня немного смутил этот момент, но я ничего не сказала. После последнего происшествия мне явно не хотелось ни в кого влюбляться. Дома я уже увидела, как папа и мама клеят обои и подготавливают дом к уюту.

– Ария, как тебе библиотека, правда классная, я много читала про нее.

– Да, мам. Мам, а почему ты не сказала мне про сегодняшнюю вечеринку?

– Я только сейчас хотела сказать, мы идем к Уокерам, говорят, там будут многие семьи, заодно сможем и познакомиться, кстати, как тебе бледно-зеленые обои, подходят, как думаешь? – Она отчетливо проводила ладонью по влажным от клея обоям.

– Да, они великолепны.

Я надела ненужные вещи и принялась помогать родителям. Моя поддержка им сейчас тоже необходима, как и мне их. Три стены они наклеили, осталась одна, мы быстро управились в шесть рук и еще минут семь пялились на комнату, которая из мрачного состояния превратилась во что-то даже очень милое. Папа разбирал свои вещи, а мама начала наряжаться для мероприятия, так как хотела максимально показать себя и нашу семью с хорошей стороны, я могу ее понять в этом, но это совершенно не то, что я бы делала.

Я надела свои темные синие джинсы, легкую розовую футболку и клетчатую рубашку, закатила рукава, а также подвела глаза ярче, расчесала волосы, и я была уже готова, в отличие от отца, который перекопал весь дом, пытаясь найти свои любимые джинсы. Держу пари, мама их выкинула при переезде, потому что больше никак не выкинуть потертые джинсы пятнадцатилетней давности. Но в отличие от него, мама выглядела, как всегда, бесподобно, папа, как и я, надел джинсы, правда, не те, что искал, но по выражению лица мамы я поняла, что она их все-таки выкинула, и голубую рубашку под мамино платье. Идти до дома соседей было не так долго, даже не стали брать машину, чтобы не смущать соседей и не пытаться ее где-то припарковать. Дом у Уокеров был средних размеров, он явно отличался от всех тех, которые я только видела. Многие смотрели на нас вопросительными глазами и явно не понимали, что за новые лица, либо, наоборот, уже на шерстили всю информацию в интернете и о нашей трагедии. Все были нарядны, женщины в бальных платьях, мужчины в пиджаках. В какой-то момент я даже почувствовала себя некомфортно, но мне явно не хотелось наряжаться, так как настроения на это не было от слова «совсем», да и кому-то специально нравиться в мои планы не входило. Нас встретил Йен, на нем были синие джинсы и белая рубашка. Я ему отдала плед, которым тогда укрылась, как упала в воду. Мама его успела постирать трижды, чем отдать обратно гостям: настолько она зациклена на том, чтобы все было идеально. Йен мне предложил выпить, я согласилась. Отдалилась от родителей, которые явно начали знакомиться с каждым присутствующим и рассказывать о себе. Пока Йен отошел за стаканчиками содовой, я рассматривала газон. «Они что, даже газон под линейку стригут?» – озадачилась я.

– На этой вечеринке у каждого человека должна быть белая свеча, – я встала в ступор, а он смотрел мне в глаза.

Я тут же среагировала:

– Блейн, что ты здесь делаешь?

– У меня такой же вопрос.

Я рассматривала Блейна сверху вниз, на нем были коричневые штаны и голубая рубашка с бабочкой. Нашу идиллию нарушил Йен, протягивая мне стакан содовой.

– Ария, ты уже познакомилась с моим младшим братом?

– Блейн – твой брат?

Тут прервал мой вопрос Блейн и спросил своего брата:

– Ария – твоя девушка?

Йен посмотрел на нас обоих и задал нам один вопрос:

– Вы были знакомы?

Посмотрев на меня, а потом на своего брата, Блейн ответил:

– Нет.

Я взяла у него свечу и поблагодарила его кивком.

Я посмотрела на Блейна, а потом перевела взгляд на Йена.

– Йен, расскажи мне, пожалуйста, о сегодняшнем вечере, – мне явно захотелось выйти из этого трио.

– Хорошо, – Йен подал мне локоть, как джентльмен.

– Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал о вечере? Хорошо, смотри, тут собрались практически все соседи на этой улице, по правой стороне живут люди со средним достатком, по левой стороне люди, у которых достаток выше среднего. Многие тут двуличные, но я думаю, ты и так это видишь, но есть и хорошие соседи, с которыми и вправду классно проводить время и звать их на ужин. Будь внимательна, когда ты с кем-то разговариваешь, потому что любые слова могут быть против тебя. Что еще ты хочешь узнать?

– Расскажи о себе, – пытаясь рассмотреть, где Блейн, потому что у меня к нему куча вопросов после той самой встречи, но когда я рядом с ним, мои уши становятся ватными, а руки начинают неконтролируемо чесать шею, и мне это определенно не нравилось.

– Я учусь в Джорджтаунском университете, второй курс. Обожаю историю, что �