Потусторонний. Книга 3
Глава 1
г. Москва,
Резиденция господина X
Когда говорил Оладушкин – толстяк всегда сдерживался. Рядом со зловещим Претендентом господин Х становился совсем другим человеком. Потому что прекрасно понимал, когда можно давать себе волю, а когда лучше придержать язык. Потому что знал: могущественный одарённый лишь делал вид, что подчинялся приказам. Когда-нибудь, а толстяк был уверен, что этот момент наступит, Оладушкину наскучит эта игра, и на тот момент хотелось бы остаться в душе чародея как минимум не врагом!
– Я едва успел, – проговорил Претендент. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Дорогая обувь, шикарный костюм от камчатских модельеров, изящная трость с навершием в виде головы кричащего орла. Одет Оладушкин был всегда прекрасно и утончённо. Да и внешность его соответствовала наряду. Лет пятьдесят на вид, но на крепкие пятьдесят, когда мускулатура ещё даст фору молодым. Военная выправка, спокойна уверенность во взгляде. Оладушкин спокойно огладил седую бородку, и хищно улыбнулся:
– Нам повезло. Ваш дурак мог всё испортить.
Толстяк закивал. Да, Саша наломал дров. Надо было сразу скормить его свиньям.
– Я приказывал ему отступить. Он не должен был мешать. Простите, Святослав Игнатьевич.
Претендент никак не отреагировал на торопливые оправдания. Проклятье! Соберись! Нельзя так расплываться перед ним. Не надо так бояться! Он должен твоему роду! Он служит твоему роду! Слабых никто не уважает!
– Я рад, что вы успели вовремя, но всё-таки Сашенька был не так глуп, каким казался.
– Думаете? – хмыкнул Оладушкин. – Если бы я не приглядывал за вашим «протеже», то сейчас бы у вас уже были огромные проблемы. Потому что человек Разумовских тоже был там. Слишком наследил ваш Сашенька.
– Его не опознают?
– Я уничтожил всё, что смог. Машина прокатная, документы поддельные, следов официальных никаких нет, а с трупом его не разберётся никакая экспертиза. Будьте покойны, ваше высочество. На вас не выйдут.
В голосе послышалась насмешка. Толстяк едва удержался от ядовитого ответа. Нельзя. Не та ситуация. Не тот человек! А с какой радостью бы он, глава одного из самых могущественных родов Империи, поставил бы на место обнаглевшего Претендента…
– Я могу решить вашу проблему за полчаса, – продолжил Оладушкин. – Если вы перестанете играть в эту странную игру.
– Разумовский не должен ничего знать, – покачал головой толстяк.
– Я могу убрать и его человека тоже. Это несложно.
– Нет, Святослав Игнатьевич. Мы так поступать не будем, – объяснять причины такого приказа он не собирался. Это дело семьи. И Разумовского… Лучшего друга Его Императорского Величества. Князя, чья репутация в войсках необъяснимо высока. Второго человека в государстве, на счастье не лезущего в политику. Верного соратника Романовых.
И пусть так и остаётся.
– Шоу какое-то, право.
Толстяк шумно выдохнул, глядя в щелочку между опухших век на статного чародея.
– Дело государственной безопасности. Этого вам должно хватить.
– Ах, эти игры престола, – закатил глаза Оладушкин. – Ждёте от Разумовских сюрпризов? Зачем вам его бастард?
– Святослав Игнатьевич, это не шутки, – толстяк поёрзал в кресле, коснулся потными пальцами столешницы, оставляя на ней тёмные следы. Над губой тоже было влажно. Он промокнул лицо салфеткой, протёр лысину.
– Или это не его бастард, раз в деле замешаны вы? – понимающе улыбнулся Претендент.
– Прекратите, Святослав Игнатьевич. Иисус свидетель, вы забываетесь!
– Ах, простите, – не искренне извинился Оладушкин. – Эта глубинка сводит меня с ума. Я бы лучше снова устраивал бы пограничные конфликты со шведами, чем продолжал это странное соитие гопаком.
– Простите? Гопаком? – опешил толстяк.
– Да, и напляшешься, и налюбишься. Но мне хотелось бы больше честности в наших отношениях, право. Всё же делаем одно большое дело.
– Увы, я не в силах распространятся. Спасибо за вашу помощь, Святослав Игнатьевич. Вы избавили Империю от многих хлопот.
– Я от скуки на стену лезу. Много читаю. Много думаю, – продолжал Претендент, изучая барельефы на стенах. – Сопоставляю разное. Оксана Фёдорова, верно?
Толстяк успешно изобразил недоумение. Чёртов выскочка полез копать в прошлое…
– Очень трагичная история, право, – говорил Оладушкин. – Об их романе знала даже супруга князя Разумовского, но разлучить их смогла только скоротечная болезнь. Ваших рук дело? Ах, не отпирайтесь, не отпирайтесь. Шучу. Будь то дело ваших рук, то не думаю, что мы бы сейчас общались. Разумовский наверняка первым делом докопался до истинных причин смерти любовницы. Я нашёл одиннадцать детей, подходящих под описание. Одиннадцать приютов. Вы пасли их все?
Толстяк снова удержался от эмоций.
– Святослав Игнатьевич, я прошу вас прекратить домыслы. Вы же понимаете, что это засекреченная информация?
– Понимаю. И понимаю, что ради Разумовского вы такую операцию проворачивать не стали бы. Агентура ваша ждала проявление одарённого во всех приютах? Не знали точно, в каком их них спрятали бастарда? И как только он объявился, сразу решили его убивать? Очень странно это, ваше высочество. Слишком много возни для одного из детишек Разумовского. Он ведь любвеобилен, как знают все от Кёнигсберга до Уэлена. Большие бюджеты будут, если на каждого такую операцию проворачивать. Хотя… – он ядовито улыбнулся, – Оксана Фёдорова особенный случай, да? Она, как я читал, входила в ближайшее окружение и Его Императорского Величества, верно?
Толстяк безмятежно улыбнулся, хотя внутри всё замёрзло до ледяной корки. Куда ты суёшь свой нос, дурак? Делай то, что приказали, и всем будет хорошо.
– Всего хорошего, Святослав Игнатьевич.
Двери распахнулись, на порог ступили офицеры охраны.
– Очень жаль, – улыбнулся Оладушкин. – Придётся удовлетворить любопытство самому.
– Не советую, – холодно произнёс толстяк. Этому надо будет положить конец. Претендент не претендент, но надо понимать меру. Что он себе позволяет?
– Не люблю скучать, – поднялся с кресла Оладушкин. – От скуки думать начинаю. Понимаете?
Трость звонко коснулась дорогого паркетного пола.
– Это дело государственной безопасности, – почти прошипел толстяк. – И вы должны понимать, что даже ваш высокий ранг не поможет, когда будет выбор между вами и Его Императорским Величеством.
– Я верный человек Его Императорского Величества, – тихо сказал в ответ Претендент. – Преданный человек. Но правители часто окружены интриганами, и мне не хотелось бы свои таланты направлять во вред правящего рода. Поэтому не угрожайте мне. Я не первый день живу. Я здесь исключительно по приказу Императора, и выполняю ваши задания только по его личному распоряжению.Не забывайте.
Толстяк понял, что будет скучать по Саше. Ему не нравилось говорить с Претендентом. Да, ему нравилось, какой речью они общаются. Иногда полезно тренировать ум словесными упражнениями. Но так хотелось вставить обещание покормить свинок нерадивым исполнителем. Эх, Саша-Саша… Но ничего, он найдёт себе нового. Покорного. Сговорчивого.
– Всего хорошего, Святослав Игнатьевич, – ещё раз повторил он, поднимаясь и протягивая чародею руку. – Я жду вашего отчёта об успешном завершении операции, с учётом всех вводных. И не повторяйте ошибки Александра.
Претендент крепко пожал влажную ладонь, но совладал с эмоциями и не выказал брезгливости. У самого выхода Святослав Игнатьевич остановился, обернулся:
– Удивительный гуманизм вижу я. Не проще ли было сразу убить всех подозреваемых детишек, а не тратить такие ресурсы годами на организованную слежку? Очень не похоже это милосердие на ваши методы.
– Невинные души не должны страдать, – толстяк повторил вслух личный приказ Императора, данный ему много лет назад. Приказ, который приходилось нарушать регулярно. Но не здесь. Не сейчас.
– Всего хорошего, – в третий раз повторил господин Х. Он проводил чародея холодным и липким взглядом. Когда-нибудь Оладушкин поплатится за свою дерзость.
***
– Ты говорила, что готова на всё? – спросил я, сворачивая с трассы на неприметный просёлок. Хорошее местечко тут нашлось, тихонькое, неприметное и с подъездом. Спасибо Княгине, вернувшейся в строй. Неделю её латал, и сейчас призрачная напарница почти вышла на уровень до своей травмы.
– Я даже не знаю что тебе на это сказать, – ответила Лиза. – Да, раз я так говорила, то делала это осознанно. Моя жизнь связана с тобой. Я это знаю. Без тебя меня не будет. Ты же меня слушал до этого?
Бывшая учительница пушкиногорского интерната говорила спокойно и расслабленно. Вот что принятие с людьми делает. Иным людям бы поучиться такому фатализму.
Мы покатились под сосновыми ветками, уткнулись в старый шлагбаум. Я вышел из машины, приподнял его. Убедился, что за нами с трассы никто не свернул, и уже минут через десять мы выехали к дощатому домику.
– Почти приехали, – сказал я.
– Ты интригуешь и пугаешь меня, Илья, – призналась девушка, когда я указал ей в сторону зловещего сарая.
– Это пока не страшно, – я всмотрелся в подругу. Изменённый контур Лизы сильно окреп. Наша близость будто бы усиливала девушку! Какое, надо сказать, интересное свойство. Мне, чтобы раскачивать каналы, необходимо тренироваться, а Лизе достаточно заниматься со мною любовью. Где же хвалёное равенство возможностей, а?
Когда дверь со скрипом отворилась, Лиза остановилась на пороге. Я же нашарил во тьме выключатель, повернул его. В хлипком домике посреди леса загорелась замызганная лампочка. В пятне света лежал Станислав.
– Кто это? – ахнула Лиза.
– Нехороший человек, – пожал плечами я. – Помнишь, гости к тебе в приют приходили? Он их послал.
– Правда? Вот он? Он такой жалкий… – чуть разочаровано сказала она. Эй, Лиза, а где же злость спортивная, или же милосердие внезапное. Ну ка соберись! Больше чувств! Я встал над Станиславом, разглядывая пленника. Правая рука покойного Свиридова сейчас мог лишь моргать. Да и не факт, что когда-нибудь сможет встать, даже если этот вечер закончится для него хорошо. Я хорошо его вырубил вчера вечером в придорожном баре, километрах в тридцати отсюда. Лишившийся хозяина пёс предпочёл погрузиться в алкоголь, вместо того чтобы бежать из этого уезда (а ещё лучше из губернии). Ну, сам дурак.
– Убей его, – сказал я.
Лиза подняла руку и из пальца её ударила молния. Бандит умер моментально. Разряд прожёг Станислава насквозь, в районе сердца, одежда вокруг проделанной в груди дыры задымилась. Мои глаза изумлённо выпучились. Я застыл с поднятой рукой, на губах так и остался первый слог команды:
– Отста…Лиза! Ты чего?!
– Ты просил его убить, – пожала плечами девушка. Хихикнула: – Ты думал я шучу, что ли, Илья? Я же сказала, что готова на всё. Понимаешь?
Она так жарко это сказала, что по спине мурашки пробежали. Бррр.
Я покачал головой, склонился над трупом и вытянул из Станислава эссенцию. Голубоватый туман коснулся пальцев, заструился, отправляясь в океан себе подобных. Лиза вообще никак не отреагировала на мои чары, словно видела такое каждый день. Мда… Ничего себе номер. Моё воздействие на Лизу оказалось даже слишком сильным. Я не верю в то что эти чувства спонтанны, я знаю что многое из эмоций есть химия. И то что учительница без сомнения сожгла бандита – это точно не результат наших нежных отношений. Ну, то есть, в каком-то смысле он самый, однако Лизу делали мои энергетические вспышки в моменты нашей близости, а не что-то романтичное и далёкое.
Безмерное безвременье. Я никак не ожидал, что она сделает это так быстро. У меня, как бы, планы были совсем иные!
– Кого-то ещё будем убивать? – мило улыбнулась Лиза. В глазах плясали голубые колючие искры.
– Тебя хорошо обучили, – буркнул я.
– Брось, Люшк, – махнула рукой она. – Только вот это и умею. Но господин Тимофеев прекрасный преподаватель. Не будь тебя, я бы им увлеклась. Такой мудрый и импозантный мужчина. Седой, воспитанный, с потрясающими манерами…
– Охренеть можно, – возмутился я. – Я за что ему деньги плачу? Чтобы он тебя там очаровывал?
– Не волнуйся. Вы очень разные, – подытожила Лиза. – Хочешь, я его тоже убью?
В смысле я не седой, не воспитанный и с плохими манерами? Вот так номер! Кстати, последнее вообще вроде бы одно и то же.
– Не надо никого убивать, Лиза! – остановил я юную маньячку. – Я и этого-то не думал так быстро потерять.
Девушка мило улыбнулась, обвела каморку взглядом:
– Мы закончили?
Я кивнул, и Лиза вышла на улицу. Ёжкина кошка, а я ведь даже не вытянул из Станислава всё, что тот знал. Вон, про Бека, например он мог же что-то рассказать.
Но кто мог ожидать такой вот шустрой реакцией на команду-то? Где муки выбора, где тварь дрожащая или право имею, где страх перед законами Иисуса?! Взяла и грохнула! Маньячка! Почти как бойцы моей старой дружины. Нет сомнений, нет раздумий: есть приказ, значит он будет выполнен в срок и точно по инструкции. Идеальные солдаты.
Не знал, что судьба подкинула мне столь исполнительную особу.
Труп Станислава сожрала призванная мною тварь, которую я слепил себе на днях. Большая зубастая голова без туловища смешно прыгала на двух крошечных лапках, поддевая тело и заглатывая его. Громко чавкая и хрустя костями, она устранила мертвеца, а потом старательно вылизала помещение.
Брать злобную и гадкую образину обратно в карман – мне не хотелось, но не в руках же её таскать. Да и развоплощать чудика жалко. Эссенции же уже потрачены, чего им зря разбрасываться? Ну и запас межпространственный карман, хе-хе, не тянет. Ведь у меня получился очень хороший чистильщик. С живым противником не справится, а от улик избавит. Ибо нет тела – нет дела.
Лиза уже сидела в машине и с мечтательным видом смотрела на звёздное небо, пробивающееся сквозь кроны деревьев. Я сел на водительское место. Автомобиль развернулся.
– Ты бы хотел свиную рульку? Я вот думаю приготовить… – сказала вдруг Лиза. – Но мне нужна хорошая горчица. И капуста. Да. Капусты у нас нет. Заедем в магазин?
– Свиная рулька звучит интересно, – облизнулся я.
– Хочу сделать её на тёмном пиве. Получится здорово. И Рррупи понравится. Да, нам определённо надо заехать в магазин!
В зеркале заднего вида исчезала хижина в лесу, где нашёл своё последнее пристанище Станислав. Жил нескладно и умер также. Его мне, конечно же, не жалко. Жалко потерянных возможностей. Ладно. Прошлое остаётся в прошлом. А впереди меня, походу, ждёт рулька! И благодарить за неё, ёжкина ж ты кошка, нужно Рррупи. Демона из серого мира! Но, Лиза, я же лучше! Хехе. На самом деле меня устраивало то, что за последнюю неделю отношения между Лизой и демонёнком всё больше и больше напоминали отношения доброй хозяйки и прибившегося к дому дикого кота. Они вроде бы друг другу не доверяли, но пытались понравиться.
Я возился где-то на заднем фоне их знакомства, восстанавливая силы и пытаясь вылечить Княгиню. В большой мир выходить не спешил, за новостями следил через сеть, ну и иногда болтал с Андреем. Обухов охотно рассказывал обо всём, что творилось в уезде. После того как не очень героически погиб барон Свиридов – жизнь в Пушкинских Горах несколько изменилась. Коллектив демоноборцев развалился, причём совершил это довольно трагично. Одна из новообразованных групп полезла в золотую зону, которая таилась в еловом бору, километрах в десяти от Опочки, и целиком там полегла. Не знаю, что в них сыграло больше – опьянение свободой, или же попытка показать «рынку», что у них тут новый игрок появился.
Ну, показали, что тут уже поделать…
Остальные свиридовцы продолжали по привычке чистить ресурсную зону, в которой теперь всегда было место для свободного слота. И жаль, конечно, погибших в золотом сопряжении демоноборцев, и сами ведь виноваты. Головой надо было думать, а не Свиридовым.
За эту неделю открылось ещё три зоны. Две бронзовые и одна серебряная. Причём последняя появилась на землях Первой Церкви и уже к вечеру после открытия её уже ликвидировали. Уж что-что, а за своё боевые монахи сражались оперативно и яростно. Хотя будем честными, если бы Император дал им полную свободу действий, то все сопряжения закрывались бы максимально споро. Церковники сражались за веру, за идею. Им всё равно было на экономические интересы, на социальные институты. Есть демон – плохо, нет демонов – хорошо.
У Государства на этот счёт было иное мнение. Государство работало над идеей, над развитием общества. Иногда верных псов следует придержать, пока натаскиваешь щенка. Правда, в случае с Пушкинскими Горами, как-то очень неохотно щенок натаскивался. Всё норовил вцепиться в игрушку и побегать за хвостом.
Ну, в том смысле, что демоноборцы от дворянского собрания не слишком-то и старались на войне с серым миром. Что со Свиридовым, что без него. Может быть, эту ситуацию получится изменить, но для этого точно нужно поработать. Щенок должен подрасти.
Ладно, пока отложим. Важно что раз так часто стали совершаться прорывы, то после закрытия последнего, можно ждать ещё один, как минимум. И наверняка подальше от земель Первой Церкви, чтобы демонам хоть какую-то энергию из нашего мира высосать получилось. Там ведь не дураки сидят, понимают что если батарейку выпилили в течение одного дня, то не стоит туда лезть повторно. Поэтому, когда демоны серого мира теряют так много хранителей порталов в столь малый промежуток времени – они потом всегда наседают. Всегда. Так что Князья да Лорды будут пытаться восстановить зашатавшийся баланс. И так будет длиться, пока не кончатся ресурсы у одной или другой стороны и всё перейдёт либо в период стагнации, либо победой одной из сторон.
А после гибели отряда экс-свиридовцев мы, определённо, оказались не в самом выгодном положении. Андрей Обухов, по моей просьбе, сейчас изучал оставшихся без руководства демоноборцев на предмет сотрудничества. Там наверняка найдутся люди способные, не слишком идейно заряженные, но умеющие сражаться. Такие всегда пригодятся.
Сам же княжич определённо горел идеей создать организацию по примеру свиридовской, но, разумеется, свято воюющую за правое дело, максимально споро закрывающую все порталы и целиком да полностью светлую, справедливую и милую.
Ну, это же Обухов… Чего ещё он бы хотел построить, кроме мира светлого будущего.
Жители тех посёлков, в которых потом будут открываться новые вторжения, спасибо ему за это, конечно, не скажут. Правда, когда благородных людей касались проблемы простолюдинов?
Когда мы подъехали к сверкающему огнями гипермаркету – Лиза оживилась. Ничто не указывало на то, что она сегодня прожгла насквозь беспомощного человека. Какой страшный зверь таится под личиной наивной девушки. Ну очень страшный. И как-то крайне неуютно предполагать, что моё влияние на неё обратимо и в один прекрасный день эта дамочка точно так же попытается проделать дыру уже во мне. Потому что воздействие на контур Лизы изменилось, а, значит, прошла любовь, завяли абрикосы.
Оно, конечно, не планирует меняться, да взаимосвязан её дар с отношением ко мне, так что весьма надёжная страховка от предательства получается. Надо развивать девочку. Вот чтобы прямо серьёзно.
Телефон снова зажужжал. Я мельком глянул сообщение. Ещё одна просьба об интервью. Нет, спасибо, некогда. Газетчики достали. Вычислили же как-то и номер, и даже адрес. Вчера у парадной меня встретил парень творческой наружности (сиречь нечёсаный, в очках с роговой оправой и вида восторженного и многозначительного), умоляющий дать пару слов для «Псковского вестника».
Слишком много внимания. Не люблю. Но в нём есть свои плюсы, конечно.
У дома я завернул на парковку на другой стороне улицы, под окнами квартиры. Хм! Илюша, а ты идею не пропустил? Вот давай, свяжи уже комбинацию Лиза, развитие и добавь свою нежданную славу. Если без вот этой вот известности ко мне очередь из Академий стояла, то не сыграет ли на руку мой текущий статус победителя криминального синдиката? Этим ведь можно воспользоваться, и заодно Лизу пристроить, чтобы столько денег на её репетитора не сжигать! Надо просто не в скромность играть, а действовать. Какая идея интересная, а?! Где раньше пряталась? Спасибо тебе, сообщение!
С улыбкой на устах я вылез из машины, подошёл к багажнику, достал оттуда пакеты с покупками. Лиза, цокая каблуками по асфальту, перешла пустую дорогу. Поздний вечер, все разумные люди находились по ту сторону освещённых окон.
Я щёлкнул сигнализацией, подхватил пакеты и…
Откуда взялась машина я так и не понял. Но ещё миг назад дорога была пуста, и тут внезапно я обнаружил что ко мне летит грузовик с выключенными фарами. Время и пространство стали липкой патокой. Закричала Лиза.
А я стоял и смотрел в лобовое стекло приближающегося автомобиля, пытаясь разглядеть лицо водителя. Чёрт. Моя рулька… Как же рулька-то?!
Эта мысль была последней, перед тем как грузовик в меня врезался.
Глава 2
На адреналине я принял самое странное из возможных решений: за миг до столкновения закрылся бронёй и влил в неё почти все резервы, которыми располагал. Захотелось спецэффектов!
Грузовик с грохотом и скрипом сминаемого железа разбился о мою защиту. Двигатель выдавило в кабину, и всю морду машины смяло так, будто она в столб въехала, а не в человека. Я медленно отступил, высвобождаясь из обломков автомобиля. Пакеты и всё их содержимое такого удара не пережили. Твою ж… Рулечка моя!
Водитель еле дышал, лицо всё было вымазано в крови, рулевое колесо вдавилось в грудь. Да ладно, приехал и кончаться вздумал? Не надо спешить, родной. Я выволок его из машины, не обращая внимания не треск костей. Вой боли стал лучшей симфонией этого вечера, но слишком быстро угас. У водилы кровь шла ртом. Значит всё совсем плохо.
– Привет… от Бека… – прохлюпал горе-убийца и расслабленно обмяк. Ну тут контур ломать уже бессмысленно. Да и сказал он всё, что мне нужно было знать.
– Илья ты в порядке? Иисус всепрощающий. Ты цел?! Почему ты цел? Что это было?! Одарённые такое умеют?
Много вопросов. Некогда отвечать.
– Жди у машины, – сказал я Лизе, распрямляясь. Бах! Доспех рвануло, и я грохнулся на асфальт. Вы серьёзно?! Подкатившись под грузовик, с которого текло как из дуршлага, я ужом пополз вглубь. Стреляли с моего дома, это точно. Снайпер дождался, пока моя голова появится из-за машины и выстрелил.
Ночь вспыхнула голубым свечением, запахло озоном, а спустя несколько долгих секунд о землю что-то глухо стукнуло.
–Илья? Ты в порядке? – Лиза наклонилась, выглядывая меня под машиной. А ты полезная становишься! – Я в него попала! Здорово, да?
– Электрик ты мой, – цокнул я, выползая. – Давай с дороги уйдём?
– Электрик как-то не по-женски, – наигранно надула губки Лиза.
– Электричка ты моя? – не растерялся я, заработал улыбку, и потянул девушку за собой. Мы торопливо ушли с улицы, под прикрытие арки. Где-то уже хлопали окна. Кто-то ахал. И наверняка вызывал полицию.
– Жди здесь, – бросил я. – Скоро буду.
Лиза кивнула, посмотрела на свои пальцы, и по кончикам их поскакали искры-молнии. Глаза девушки были чуточку безумные, а улыбка… Как у маньяка. Передёрнувшись, я добрался до парадной, тихонько открыл дверь и вошёл на тихий лестничный пролёт. Постоял, вслушиваясь, а затем неторопливо двинулся по лестнице наверх. Раз двое уже прибыли, может быть и третий. Ну ка, где там моя разведка?
Княгиня ответила на мою команду быстро, и засаду тоже отыскала моментально. Двое ждали на лестнице, между вторым и третьим этажом. Обе держали пролёт под прицелом, готовые обрушить шквал огня на любую появившуюся в нём фигуру. Ещё один бандит сидел этажом выше, в темноте закутка напротив моей двери, с ручным пулемётом стоящим на сошках. На коврике перед входом был аккуратно размазан артефакт нуль-магии. Экие вы, господа, затейники.
Я остановился на лестнице между первым и вторым этажом. Прикинул расстояние, осторожно выпуская бронемяков. Двоих. С определённым заданием. Выставив руки ладонями вверх, я приподнял их чуть повыше, и стальные шарики смерти завращались в сантиметре над моей кожей, набирая скорость.
Вжух. Вжух. Оба снаряда улетели в темноту, где рикошетом от противоположной стены вернулись назад, по нужной мне траектории. Два удара. Два падающих тела. Я поднялся выше, убедился что проломанные бронемяками стрелки не дышат. Собрал с них всё ценное (а кошелёк одного из них был весьма пухлый) и присел, вслушиваясь. Пулемётчик не дурак, должен понять, что я иду.
Но он и не догадывался, что к нему могло приползти из темноты. Да, они пришли охотиться на одарённого, вот только способностей его не знали. Я подождал ещё несколько секунд, а после стона и звука осевшего тела вышел на лестничную площадку. Хомяки уселись неподалёку от вырубленного пулемётчика и старательно вылизывались от крови тех, кто погиб до этого.
Пульс у стрелка был. Отлично. Я присел рядом, и сунул ему в контур всю свою злобу, накопившуюся от утраты рульки. Мужик засучил ногами, будто пытаясь уползти от растекающейся по телу жажды служить. Движения плавные, скорее агонизирующие. Хотя чего там. Агонизирующие и есть. Жалеть его я не стал, так что его преданность будет дорогой в один конец.
– Кто тебя прислал? – спросил я мягко.
Пулемётчик прохрипел что-то невнятное, всхлипнул. Контур распадался неожиданно быстро. Я совершенно точно не столько силы на него потратил. Это что-то дополнительное.
– Хрен… те…
Он сдох. Я нахмурился: что это за чудеса волшебные? Наткнулся на левый поток энергии, рассеивающийся в темноте парадной. На шее бандита лопнул охранный амулет, и именно то что скрывалось под зачарованной оболочкой, так стремительно угробило мерзавца. Проклятье. Они прямо подкованные сюда припёрлись. Интересная игрушка… Надо бы изучить. Я сунул треснувший оберег за пазуху, в мир бронемяков и клювобушей.
Встал, поглядывая на пулемёт. Вот его в карман только по частям, а разбирать такое оружие меня не учили. Жаль. Я двинулся к квартире, отпихнул коврик с размазанным артефактом в сторону. Открыл дверь. Внутри точно никого не было, иначе Княгиня бы подняла тревогу сразу. Она ведь при критических ситуациях меня находила уже. Знает, что важно, а что нет. Так что сейчас действовать можно спокойно. Я вошёл и принялся сгребать всё, что мне может потребоваться, запихивая за пазуху, в бездонный карман. Призрак настороженно протягивала мне свои книжки, и я, ёжкина кошка, покорно брал их с собой.
Рррупи потребовал планшет, и я не стал спорить. Дорогая вещь, конечно же я её здесь не брошу!
Запрятав в карман всё, что мог, я с тоской оглядел свою квартирку. Раз дело приняло такой серьёзный оборот, то ночевать здесь небезопасно. Грузовик, снайпер, два бойца и пулемётчик разом – бюджет на меня выделили неплохой. С таким ночью и ракету в окно получить можно.
Я спустился к Лизе. Она так и стояла под аркой, наслаждаясь игрой молний на кончиках пальцев. Правая нога изогнута в колене и длинный каблук упирается в стенку. Ну прямо жрица любви в ожидании работы.
– Идём. Наверх нельзя.
Лиза нахмурилась, но ни слова не сказала. Уже за рулём я понял, что не знаю куда ехать. К Андрею? Незачем сюда его впутывать. Воспользоваться такой оказией и навестить, наконец-то, свою вотчину? Не уверен, что есть смысл. Раз уж на съёмной квартире меня нашли, то выяснить где ещё я могу появиться задача не сложная. Может и там уже дежурят.
– Если я скажу тебе, что надо найти мне этого Бека, ты ведь ничего сделать не сможешь? – повернулся я к сидящей на заднем сидении Княгине. Та горестно покачала головой. Лиза на эту реплику лишь на миг задержалась, думая что я обращаюсь к ней, но затем пристегнулась и с интересом спросила:
– Куда поедем?
Хороший вопрос. Очень хороший.
– Давай пока просто покатаемся? – предложил я. Лиза показала мне большой палец и расслабленно откинулась на спинку сидения. Вспомнилось, как она снимала на смартфон моего первого убийцу, с прямой трансляцией в сеть и наивной попыткой так достучаться до наёмника. Вот день и ночь. Теперь такая спокойная, прямо чудо! Вот что Илья животворящий делает!
Я выбрал среди номеров нужный, нажал вызов и прижал телефон к уху, разворачивая машину. Когда мы уезжали с улицы, на неё уже вывернул полицейский автомобиль. А с противоположной стороны показалась скорая помощь. Ну, этих вызвали зря. Эти уже никому не помогут.
– Илья?! Ночь на дворе! – рявкнул в трубку Дворкин.
Ну да. Нормальные люди в такое время спят. И вообще, странное дело, когда звонишь ночью – нормальных вообще никогда нет на месте. Вместо них всегда только злые, мрачные, недоумевающие и недовольные порождения тьмы! Или же пьяные в умат, что ещё хуже. Что-то не так в этом времени суток.
– Кто такой Бек, Михаил Семёнович? – спросил я урядника. – Мне тут от него привет передавали. Пришлось немного пошуметь.
– Чего? – голос невнятный, заплетающийся. Ёжкина кошка, Дворкин действительно спал! Удивительное дело, я думал урядник на работе всегда. Наивный я. Правильный он.
– Это важно, Михаил Семёнович! Кто такой Бек? Свиридов флягой потёк лишь бы его не подводить.
– Илья! Стой, – урядник шумно засопел. – Стой. Не так быстро.
На заднем фоне послышался женский недовольный голос. Ну да, час ночи. Но сейчас не до соблюдения подобных приличий. Бедному Илюшке ночевать негде.
– Бек… Бек… Нет у меня на него ничего. Только это вот прозвище и всё. Важная шишка, но кто и где никто не знает. Таинственная личность. Знал бы – сам посадил бы.
Голос в трубке изменился, стал более гулким. Видимо урядник зашёл в туалет.
– Как Свиридова? – не удержался я.
– И Свиридова бы посадил, если бы его кое-кто не угробил. А что за привет тебе передали? – спросил Дворкин.
– Кровавый. Ваши служивые сейчас его посланников от асфальта отмывают.
– Ты опять кого-то убил? – ахнул урядник.
– И опять самооборона, – пожал плечом я, вторым по-прежнему прижимая телефон к уху. Ночные улицы Пушкинских Гор были пусты.
– Сколько можно, Илья, так кроваво самообороняться? Ну попробуй хотя бы раз в живых их оставить. Их можно допрашивать, понимаешь? Так больше узнать можно.
– Я подумаю над этим. Спасибо. И ещё, господин урядник, я на вашем месте собрал бы сейчас всех своих близких и покинул бы квартиру. Потому что, сдаётся мне, мстить Бек явился не только мне.
Дворкин хмыкнул в трубку.
– Я позвоню, – сказал я и отключился. Неведомая хреновина этот Бек. Но я тоже не лаптем делан. И тоже, в своём роде, неведомая хреновина. Может даже поневедомее многих!
Всю дорогу я поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы уж точно быть уверенным в отсутствии хвоста. Пусто. Чисто. Наверное тот, кто планировал покушение на меня, был уверен что уж пулемётчика я точно не переживу. Приятно его разочаровать.
– У тебя появилась идея?
Я кивнул. Да, идея у меня появилась. Отличная идея!
***
– Дурацкая идея, – возразила заспанная Вася. На часах был третий час ночи. Мы добрались до дома колдуньи пешком, пару раз срезая дорогу через чужие сады. Но лучше перебдеть, чем привести за собою какой-нибудь любопытный нос.
– Вася… – начало было я, сделав глубокий вдох.
– Дурацкая, но конечно же заходите, – оправилась она. – Правда, не знаю где вас положить. Есть в задней комнате кровать, но где взять вторую…
Лиза, глядя Васе в глаза, хищно потянулась ко мне и в страстном поцелуе впилась в мои губы.
– Поняла, вторая не нужна, – медленно проговорила Василиса. Я мягко отстранил Лизу, которая так и мерила ведьму взглядом. На миг почувствовал себя девочкой, из-за которой вот-вот сойдутся в драке два бугая. И чего-то мне это совсем не понравилось. Не так себе это представлял. Между ведьмой и бывшей училкой нарисовалась Княгиня и с озорной улыбкой и с напускным гневом, направленным в мой адрес, скрестила руки на груди. Ты-то куда, женская солидарность!
– Вот серьёзно, лучше Бека найди, – сказал я ей.
– Что? – Вася подумала, будто это было ей адресовано и нахмурилась ещё больше.
– Голоса в голове, – со знанием дела проговорила Лиза. – Привыкай.
Колдунья принесла нам постельное бельё, чуть сыроватое, но чистое и пахнущее кондиционером. Предложила было чаю, но мы засиживаться не стали, и завалились спать уже минут через десять. Дом утих. Лиза уснула едва накрылась одеялом. А я полез в сеть.
Бек. Мне нужен этот Бек. Дядя сходу заявил о себе так, что дальнейшее с ним знакомство было… Необязательным, скажем так. Поэтому его можно устранить без лишних танцев. Вот только найти бы теперь засранца. Как нехорошо с людьми его получилось… Я вытащил из кармана расколотый оберег, который забрал у пулеметчика.
Хрупкий цилиндр из чёрного хибиния, который для таких магических амулетов и используется. Полый внутри. Клейма нет никакого, так что изготовитель без бренда, а значит кто угодно. Руны… Руны есть. Я посветил телефоном на оберег. Не, надо утром изучать. Сейчас же это одно издевательство над собой.
Сказано – сделано. Я отрубился, едва погас экран смартфона.
А наутро начал собственные оперативно-розыскные мероприятия. Первым делом заехал к Марии Воронцовой. Графиня встретила меня в своей лавке, серьёзная, собранная и симпатичная. Амурный интерес княжича в целом была безумно хороша собой. Если бы не Андрей, то…
То я бы ничего не сделал, чтобы потом не бодаться со всем её родом. Благородные дамы они.. на любителя. Княжич прав в своей осторожности, о которой так охотно рассказывал. Интересно, графиня знает о том, как развлекается Андрей с простолюдинками, пока по ней вздыхает?
Вряд ли. И спрашивать её я об этом, конечно, не стану.
Воронцова очень долго крутила сломанный цилиндр в руках, морщила лобик.
– Это совершенно точно ручная работа. Причём неплохого артефактора. Очень неплохого. Исполнение рун необычное. Не могу понять где я такое видела… Определённо что-то знакомое.
– Может, знаете кого-то ещё? Ну, из специалистов по амулетостроению.
– Амулетостроению? – хихикнула Мария. – Экий вы, Илья Александрович, остряк. Вы торопитесь? Я бы хотела показать этот амулет одному из мастеров моего папочки. Мастер Эглаускас лучший в губернии, уверяю вас. Может он узнает работу?
– Конечно же, ваше сиятельство. Я совершенно не тороплюсь, – чуть покривил душой я. Сегодня у меня была назначена встреча с графом Гордеевым, но если что – подождёт, голубчик.
– Не хотите ли отведать чаю? Здесь рядом прекрасная кофейня. Я бы настойчиво рекомендовала вам попробовать их сорт из Краснодарского края. Изумительно вкусно. Мастер Эглаускас будет здесь в течении часа. Или же вы хотите подождать здесь?
Она с сомнением оглядела лавку.
– Краснодарский чай это отличная идея! Вы знаете чем меня купить.
Графиня загадочно улыбнулась.
– А Андрей с вами не приехал? – вдруг спросила она.
– Увы. Я не хотел его беспокоить. Но уверен, если бы он знал о том, куда меня заведёт судьба, то непременно бы был здесь. Так что это исключительно моя вина.
Она вздохнула, но встрепенулась.
– Идёмте!
В кафе её узнали сразу, и официант сразу же отвёл нас в отдельную зону, богато украшенную репродукциями картин различных художников. Очень много морской тематики. Корабли, порты, доки. Я заинтересовался живописью, предоставляя графине шанс говорить самой.
Она довольно долго сдерживалась, а затем выпалила, как в воду прыгнула:
– Андрей вам рассказал?
Я повернулся к ней с недоумением.
– О нас… – сразу же смутилась Мария. – Ну… О…
– Нет, уверяю. Княжич никогда бы не посмел обсуждать такие вещи с кем бы то ни было.
– Да, он такой, – мечтательно вздохнула Воронцова. – Он такой…
На устах девушки появилась задумчивая улыбка, взгляд поплыл. Влюблённые, они такие милые. Милые и, одновременно, тупые. Но никогда об этом им не говорите.
– Папенька хочет выдать меня за Александра Феоклистова… Вы знаете его?
– Да, знаком, – я постарался не выдать своего удивления, но, наверное, не удалось.
– Вижу, по вашей реакции, что вы не самого высокого о нём мнения, – горько улыбнулась она. – Но папенька убеждён, что сын богатого и влиятельного барона лучшая партия нашей семье, чем бедный княжич.
Ну да, печаль её понятна, особенно когда сын барона это тот психованный отпрыск Феоклистова.
– Хотите, я вызову его на дуэль и убью? – скучая предложил я. – Я, знаете ли, сам в своём роде дуэлянт.
– Илья! Вы что! – возмутилась девушка. – Как вы можете так говорить?
В дверь постучали. Официант с поклоном поставил на стол чайник, две чашки и миску с сахарными крендельками. Я схватился за вкусняшку едва дверь закрылась. М-м-м…
А от вкуса чая едва не запищал. Какая прелесть!
– Краснодарский изумителен. Изумителен! – поделился своим восторгом я. Графиня улыбнулась в ответ, но одними губами. Видимо, разговор не закончен.
– Вы хорошо на него влияете, Илья, – сказала Мария. – Я это вижу. Все это видят. То что вы вдвоём сделали, это же потрясающе! Люди знатных родов и могущественные семьи ведь ничего не предпринимали, принимали правила игры. А вы с Андреем… Показали им.
Я терпеливо ждал, наслаждаясь чаем. Подводка понятна, мадам, теперь поясните к чему вы вообще клоните?
– Мне кажется, если Андрей продолжит демоноборчество… Если он… Ну, станет вместо Свиридова… Заниматься зонами уезда… Это же уважаемое дело. Тогда… Тогда папенька ведь и передумать может… Как вы считаете? Он… Я имею в виду Андрюшу… Он же сможет?
Я считал, что это звучит очень странно и меня откровенно смущает. Издал нечленораздельный звук, нечто среднее между согласием и недоумением.
–Он ведь такой добрый, мягкий. А Свиридов был… – вздохнула она.
– Преступником? – вежливо подсказал я. Воронцова кивнула. Святая простота.
– До сих пор не могу поверить. Ни в то, кем оказался барон, ни в то, что вы смогли его победить!
– Простите, если разочаровал!
– Ах, это вы меня извините. Я такая болтушка сегодня. С того самого дня сама не своя, всё думаю, думаю. Места себе не нахожу. Ведь это такой шанс для Андрюшки… И тут вы, как провидение. Я и правда никак не ожидала вас увидеть, Илья. Простите за сумбур в голове. Столько всего произошло.
– Ваша сиятельство, я уверен, что всё образуется наилучшим образом, – я снова пригубил чай. Какая прелесть работает в этой кофейне. Они ведь не долго нас томили ожиданием, напиток доставили почти сразу, а температура идеальная и не нужно ждать, когда настоится, и не горчит, перенасытившись. Дышит напиток. Как они так делают, а? Вот где настоящая магия!
– Илья, простите что я на вас так это всё вывалила… И оставьте вот эти вот ваши сиятельства, просто Мария, хорошо?
– Хорошо, просто Мария! – я приподнял чашку, салютуя.
Мы проболтали на более классические темы высшего общества чуть больше часа, когда Воронцовой позвонили. Графиня извинилась, ответила на звонок, сухо сказала:
– Сейчас будем.
Убрала телефон.
–Это мастер Эглаускас. Он подъехал. И, кажется, он знает кто автор.
Глава 3
– Я, если позволите, осмелился проверить по сигнатурам, ваше сиятельство, – сказал пожилой мастер артефактор с усталыми и выцветшими от возраста глазами. Ему не меньше девяноста лет было, уж точно.
– Но мастер Эглаускас, это же противозаконно! – сделала страшные глаза Мария. – Вы…
– Если вам будет угодно, ваше сиятельство, вы можете написать по этому поводу заявление на несчастного старика, – горестно вздохнул артефактор. Понятное дело, что горесть его была наигранной. Причем актёрских талантов у мастер Эглаускаса совсем не наблюдалось. – Но я продолжу, если позволите. Это определённо работа Штольца. Признаюсь, мне и сканер сигнатур не потребовался бы, потому что такие вещи делают немногие, а так хорошо так и вовсе единицы. Запретное знание.
– То есть, это… Запрещённый артефакт? – удивилась Воронцова. – Кровомантия?!
– Нет-нет, ваше сиятельство. Побойтесь Иисуса! Будь здесь кровомантия замешана, Штольца бы давно забрали вежливые и холодные люди из Петербурга. Или где нынче Тайная Канцелярия базируется? Кровоманты в России-матушке под запретом, да пусть свет вечно освещает путь Его Императорского Величества.
Старик приложил руку к сердцу, выждал паузу.
– Нет, под запретным знанием я подразумевал: недоступное обычным артефакторам. С секретами семьи. Штольцы всегда умели вплести гадость в, казалось бы, простое заклинание. Таланты, каких и не сыщешь нынче.
– Где бы мне его отыскать? – вкрадчиво поинтересовался я.
– Не подскажу, молодой человек, не подскажу. Раньше он в Пскове обретался, там злачных мест больше. Где сейчас не представляю. Может в Москве уже. А то и в самом Петербурге. Мастер хорошего уровня, может себе позволить. Откуда у вас это, юноша?
– Хороший человек подарил.
– Хорошие люди такое не дарят. Это весьма сложная комбинация вложенного заклинания срабатывающего на изменение в энергетическом контуре, а так же на мысленную команду владельца. Индивидуальная настройка нужна. Не знаю для чего у Штольца этот оберег заказывали, но человека, который, как я понимаю уже мёртв, артефактор видел лично. Иначе бы не смог связать амулет и контур.
Вот оно как.
– Вы, если позволите, и стали причиной использования этого оберега, верно? – предположил хитро улыбающийся старик.
– Я снял это с человека, который хотел меня убить. И это точно был не продавец цветов или же волшебная фея сладостей.
– Сочувствую, молодой человек. Жизнь жестока, – равнодушно цокнул языком мастер Эглаускас. – Я, если позволите, хотел бы отметить, что такие обереги заказывают обычно для личной гвардии. Для людей проверенных. Или же представители различных европейских сект. Потому что должен быть, если позволите, личный интерес владельца оберега, чтобы его полноценно использовать. Тому, кто не готов умереть за хозяина или же за идею подобные амулеты, это как банальнейшая цепочка на шее. Захотел снял, захотел надел.
Старик блаженно улыбался, но глаза смотрели живо, с хитринкой.
– Вы встретили человечка, который обладал сильной волей и личной привязанностью к тому, чьими делами вы неосторожно, если позволите, интересовались.
– Это был бандит, мастер Эгалускас, – заметил я. – Господин Штольц так не избирателен в выборе заказчика? Я думал, что у криминального мира свои мастера. Подполье, все дела. А тут человек с именем и вот такие вот заказчики.
– Господин Штольц из эмигрировавших немцев, юноша. Его отец бежал в Россию незадолго до германо-испанской войны. В школах ещё преподают Мадридскую Вечерю, кстати?
Что-то такое в учебниках было, про резню немцев в Мадриде, но сейчас экскурс в историю меня мало интересовал, поэтому на вопрос я ответил терпеливым вопросом:
– Национальность господин Штольца как-то связана с его связями в преступном мире?
– Конечно же! – воскликнул старик. – Немцы не слишком-то избалованы принципами. За деньги любой каприз. Особенно обрусевшие немцы, которым, давайте будем честны, матушка Россия даёт много, но и требует гораздо больше чем от своих родных сынов. Львиная доля должностей для выходцев из Европы закрыта. А жить на что-то надо. Поэтому видишь немца, знай, что в его окружении где-то есть люди, с которыми лучше дел не вести.
Он пошамкал губами.
– Но не вздумайте пытаться давить на мастера Штольца законом. Уверяю вас, не выйдет. Ведь мастер оружейник не в ответе за поступки тех, кто взял в руки его творение. Вы же понимаете? Даже если у него в приёмной в очереди стоит весь криминальный мир региона – артефактор отвечает лишь за то, что он делает, а не кому. – Мастер Эглаускас снова хитро улыбнулся, и вкрадчиво, с лёгкой иронией, добавил: – И в подобных «гарантах лояльности», как вы принесли, ничего запрещённого нет. Российская Империя тщательно бдит за тем, чтобы у каждого было право, если позволите, на смерть и свободный её выбор.
Экий вы, мастер артефактор, жук.
– Премного вам благодарен, мастер Эглаускас. Один вопрос. Важный. А как вообще зовут этого вашего Штольца?
– Генрих. Да-да, Генрих. Генрих Олафович, у меня хорошая память на имена.
Итак, Генрих Олафович Штольц, нам срочно надо познакомиться.
– Спасибо вам, мастер Эглаускас, – сердечно поблагодарила артефактора Мария Воронцова. – Вы очень нам помогли.
– Эглаускасы всегда были верны Воронцовым, Машенька. Всегда, – прижал старик руку к груди.
– И мы всегда это ценили, – великодушно заметил графиня. Эглаускас качнул головой, пряча горькую полуулыбку, которую, определённо, Мария не заметила. Хм… Интересно.
– Илья, – девушка обратилась ко мне. – Мы закончили? Может быть, у вас есть ещё вопросы? Прошу вас, не стесняйтесь. Это самое малое что мы можем сделать для освободителя Пушкинских Гор. Ваш бой с бароном Свиридовым изменил всё!
– О, – оживился старик, – вы, стало быть, тот самый юноша?
Он выглядел поражённым. Я слегка кивнул, хотя и пожинал чужие лавры. Всё же, будем честными, если бы не Княгиня, то бой бы совсем не так закончился.
С другой стороны, если бы не я, то и Княгини тут бы не было. Но этот путь причинно-следственных поисков можно продолжать до сотворения времён. Гораздо интереснее была реакция артефактора.
– Вы, если позволите, так молоды! – продолжил тот, – И так не похожи на человека, способного на такую победу… Простите, не связаны ли ваша история с оберегом и дела этого подонка?!
– Напрямую связаны, – признался я.
– В таком случае подождите, пожалуйста, минуточку.
Старик торопливо захромал в дальний конец мастерской, где скрылся за дверью. Мы с графиней обменялись удивлёнными взглядами.
– Он же вернётся? – уточнил я. Ну, может он всегда так прощается, откуда мне знать.
– Конечно. Андрей Альгирдасович человек ответственный. Илья, у Генриха Олафовича когда-то была мастерская в Пскове, как и говорил мастер Эглаускас. Я могу попытаться отыскать его следы, если хотите.
– Был бы премного благодарен! Очень мне бы хотелось с ним пообщаться.
Дверь распахнулась, взволнованный артефактор торопливо шагал к нам, сжимая в руках деревянный ящичек.
– Примите это, в знак признательности. И с благодарностью за содеянное, если позволите.
Старик уже не улыбался хитро. Теперь он держался с уважением. Мария смотрела на мастера с изумлением.
– Благодарю, – я принял деревянный ящик, внутри которого что-то перекатилось. – Но, не стоит. Я ж не для награды…
– Моя семья лишилась родового поместья из-за барона Свиридова. Золотая зона, пятнадцать лет назад… Не повезло. Будь она ниже рангом, может быть, всё сложилось бы совсем не так. Мой брат в ней погиб.
Глаза Эглаускаса повлажнели.
– Когда пришло время красного уровня, демоноборцы Свиридова, наконец-то, занялись тем прорывом, если позволите. И барон потерял целую группу. Группу профессиональных воителей с демонами! Эх, Томас… Если бы ты знал, что даже такие умудрённые борцы с зонами нашли свою смерть на нашей земле… Пошёл бы?
Он тяжело вздохнул.
– Да, думаю, пошёл бы… – старик встрепенулся, возвращаясь к облику мудрого хитреца, – тот день стал чёрным для Пушкинских Гор. Представители пяти знатных родов пали в том сражении. Ваш двоюродный дядя, Мари, был среди них.
– Ах, Андрей Альгирдасович! – всплеснула руками Марина. – Я не знала ничего об этом! Папенька не рассказывал об этом… Вы же столько лет служили нам… Как же так. Почему папенька не…?
– Вы меня простите, но мне нужно идти, – улыбнулся ей мастер артефактор и похромал прочь. Воронцова выглядела ошеломлённой.
– А что это? – я потряс ящичком, окликнув мастера.
– Я делал это для себя. Когда-то давно, – обернулся тот. – Мечтал, что когда-нибудь наберусь смелости и… Сам встречу Свиридова. Теперь же оно мне не нужно.
Я нагнал артефактора, оставив потерянную графиню позади. Тихо спросил:
– Это… Что-то смертельное?
Глаза старика всё еще были мокрыми от слёз.
– Это сжигатель дара, – сказал он. – Я, если позволите, уверен, что вам он пригодится. Просто разбейте его рядом с одарённым, и всё будет кончено. Он никогда не восстановится. Все, кто будет в радиусе двух метров – навсегда лишатся способностей.
Вот оно как. Ничего себе. Я слышал про такие вещи, но… Мне казалось это легенды.
– В нём десять лет моей ненависти и пять лет трусости. Удачи вам, юноша. Она вам пригодится.
Я не собирался так просто отпускать внезапно благосклонного артефактора. Ибо надо ковать железо, пока волк в лес смотрит. Или как там звучат человеческие поговорки?
– Простите… – я понизил голос ещё больше. – На трупе я нашёл кое-что ещё. И, по-моему, это кровомантский оберег. Вы не могли бы…
– Юноша. Выбросите и забудьте. Дороги Школы Крови всегда ведут в тупик, – резко посуровел старик.
– Знаю, но я должен понимать, чего мне ждать от владельцев подобного. Где один, там и второй. Я должен быть готов, когда они явятся в следующий раз, – попытался я, хотя было очевидно, что благосклонное отношение Альгирдасовича закончилось на сжигателе дара.
– Нет, – взгляд артефактора был твёрд. – При всём моём уважении. Я не стану даже смотреть на эту скверну, и уж тем более пытаться понять его суть. На вашем месте следует сдать находку в Тайную Канцелярию. Я же, если позволите, сделаю вид, что не слышал о вашей находке. Желаю вам победы в вашей войне. Буду искренне опечален, когда услышу о вашей гибели.
– Если, – поправил его я.
– Что? – нахмурился старик.
– Если услышите, а не когда услышите. У меня в планах пока смерть не значится.
– Вы так молоды… – смягчился Андрей Альгидрасович. – Пусть Христос будет рядом с вами. А теперь, если позволите, я пойду.
Я вернулся к Марии, которая деликатно позволила нам с артефактором договорить.
– Невероятно… – сказала она растерянно. – Но почему папенька не помог мастеру Элаускису тогда? Почему не заступился? Мне так стыдно…
Я не знал ответа и деликатно промолчал. Хотя и мог предположить, что давний грешок графа и отвергнутое предложение руки от княжича как-то связаны. Видимо старший Воронцов совершенно точно просто так ничего не делал. Странно, что его род вообще оказал мне и Андрею поддержку снаряжением, с таким подходом к жизни. Но, надо сказать, граф не ошибся.
Чуйка? Люди с чуйкой многого добиваются.
Мы вместе вышли на улицу, и остановились у машины. Графиня была печальна и явно не настроена на разговоры. И славно, у меня их сегодня и так уж будет слишком много. Вон, как раз успеваю на встречу с Гордеевым. Даже с запасом. Так, какой итог моей поездки? Ниточка до Бека, пусть и призрачная, есть. Неожиданный подарок от мастера артефактора – есть. Краснодарский чай – прекрасное знакомство. Со всех сторон плодотворный день!
– Передавайте привет Андрею, – сказала она, когда я садился в машину.
– Обязательно, Мария! Уверен, он будет счастлив. И я попытаюсь ему намекнуть на вашу идею.
Лицо девушки посветлело:
–Спасибо. Просто… Если я ему это скажу, он подумает, что я пытаюсь его учить. А вы знаете какой он гордый.
– Знаю, – улыбнулся я и нырнул в салон. Хлопнул дверью. А ещё я знаю, как учат кого-то через кого-то. Женихов там через его друзей. Сыновей через папенек. Не, брешите, собаки, не моё это дело. Таким как Обухов нужны такие как Воронцова, они не просто так друг друга выбирают. Машина завелась с первого поворота ключа, и я двинулся в сторону Пушкинских Гор.
Боялся ли я того, что город кишит агентами Бека? Нет, не боялся. Даже, скорее, надеялся, что кто-то мне да попадётся. Сейчас я был готов к атаке больше, чем вчера. И таких вот амулетов вряд ли у убийц много. Дорогая вещь, раз индивидуальная привязка.
Или же…
Я нахмурился, припоминая. И через пару секунд выругался. Точно же… Такой же амулет был и у водителя грузовика, но тот наёмник помирал самостоятельно, без помощи чужой магии. На шее же болталось у него что-то. И двое бойцов на площадке тоже погибли без прямого магического вмешательства. Теоретически у обоих такая игрушка могла быть. Сожжённого Лизой снайпера я не проверял, да и вряд ли там что уцелело.
Будем считать, что у двоих точно было по оберегу. Возможно это совпадение, но больше вероятность что вся группа была ими экипирована. Просто с точки зрения логики, нет ведь смысла делать подобный амулет для пары бойцов, когда хочешь, чтобы твои люди не болтали лишнего. У него ж суть такая, убить носителя, если его жизнь несёт для господина риски. Так что если начал делать такие обереги, то делай хорошо, до конца. Обеспечь необходимым всю команду, иначе это просто перевод денежных средств и избыточные трудозатраты.
Андрей Альгидрасович сказал, что такие обереги дают только максимально лояльным людям. Могло ли мне так повезти, что я сложил пятерых элитных бойцов Бека? Вряд ли. Скорее всего их сильно больше. И все преданы хозяину. Интересненько будет!
Мне определённо нужно найти Штольца. Артефактор совершенно точно знает о людях Бека больше прочих, а значит я смогу выйти на этого славного человечка. Человечка, которого сам Свиридов боялся так, что предпочёл поставить себя вне закона, а не расстраивать таинственного покровителя.
В целом, судя по тому как отреагировал господин Бек на мою связь в ликвидации его лаборатории, опасения покойного пушгорского мафиозо были вполне себе обоснованы.
Я покосился на ящичек с амулетом Альгирдасовича. Надо будет изучить его самому, повнимательнее. По сути у меня в руках оказался аналог ядерной бомбы. Уничтожить дар… Такое вряд ли смогут сделать даже мастера по контурам. Ну, разве что Претенденты, но и тем надо специализироваться на довольно редкой ветви магии, чтобы добиться таких высот. Я о подобных не слышал.
Короче, моя поездка к Воронцовой, оказалась ну невероятно результативной. Жаль, что не вышло с кровавым камнем, который бесполезным грузом лежал в моём кармане с самого начала моего возвращения.
Сдавать его в канцелярию я, конечно, не буду. Сам в Школу Крови погружаться не хочу, но если кровомантское барахло может оказаться полезным, то почему бы, собственно, и нет? На войне все средства хороши.
Когда машина пролетела знак «Пушкинские Горы», я понял, что проголодался. Живот прямо урчал-урчал. Печеньки и чай это очень мало для растущего организма. Так, что там у нас по времени? Я сверился с часами. Отлично. Встреча с Гордеевым через полтора часа, а значит можно и откушать чего-нибудь вкусненького. Остановившись напротив какого-то местного магазина, я нашёл в сети ближайшие кафешки. Взгляд упал на ресторан «Чжунго Банго», как раз только открывшийся, и уже через полчаса передо мною появилась тарелка со свининой в кисло-сладком соусе, жареный рис с яйцом и чайничек зелёного чая.
После краснодарского, надо отметить, чай меня не впечатлил, а сочные кусочки вкуснейшего мяса подняли на второй или третий уровень рая точно. Я полил жареный рис соевым соусом, и отправил в рот целую ложку (отодвинув в сторону принесённые палочки). Да, это прекрасно. Вкусно. Хорошо зашёл!
Ресторан «Чжунго Банго» был выполнен в истинно чжунгском стиле: с красными бумажными фонарями на потолке, стенами-седзи между обеденных комнат, да красавицами официантками в ханьфу. Ох, как мне нравилась эта культура. Жаль, конечно, что в будущем далёкий восточный сосед станет врагом Российской Империи.
Ну, или может не станет. Я же тут не просто так. Может всё получится изменить. Но потом.
Когда я закончил, до встречи с Гордеевым осталось тридцать минут. Интересно, о чём пойдёт разговор? Версии были, но чего гадать, когда �