Лес, которого нет

Лешка Самохин сильно не любил пузатых, лысых, татуированных и громко, по фронде, матерящихся мужиков. И тех людей, кто замирает в узких проходах, забывая, что на земле нас – 8 миллиардов, и всем надо где-то ходить. Он не любил, когда вообще громко разговаривают и хохочут в общественном месте так, будто остальных людей вокруг не существует. Особенно, когда разговаривают на языке, непонятном или неприятном окружающим. По этой причине, выезжая за границу, он старался везде и всегда разговаривать по-английски – понятно, кроме тех случаев, когда разговор происходил в тесной компании своих. Он вообще не любил, когда кто-то пытался казаться не таким, каков он есть на самом деле, а крупнее, заметнее, значительнее.

Потому Лешка с симпатией относился к нудистам, хотя побывал в их сообществе лишь однажды в Канаде. Там, где не нужны одежды, чтобы скрывать срам и прочие элементы своей сущности, не нужны и татуировки, эта «вторая одежда» закомплексованных, не сумевших реализовать свои непомерные амбиции. И мат там не нужен, потому что все, на чем эта глупая лексика построена, по мнению Лешки, у нудистов и так уже на виду, и говорить об этом бессмысленно. Людям с синими руками и ногами в каракулях ему всегда хотелось сказать: «Извините, у вас рука грязная, дать вам салфетку?» Сдерживался, понимая, что в ответ, в лучшем случае, увидит молчаливое недоумение или шутливую отмашку, а в худшем – тот же мат и хамство.

Пузатых и лысых Лешке приходилось терпеть в силу их неуклонно нарастающего количества вокруг и неполной ясности причин явления. Ну, с пузатыми-то ясно, любят пиво, едят не в меру и не то, и отказывать себе в удовольствиях не приучены. С лысыми оставалась загадка: в фильмах 20 века они удивительным образом почти отсутствовали, а тут – на каждом шагу, и не только с природной лысиной, но и с рукотворной. И все делают вид, будто с ними все нормально и они полноценные люди – попробуй, придерись ! Ладно бы, все эти лысины были атрибутом религии, как у буддийских лам, но очень сомнительно, чтобы многие их носители хотя бы что-то знали о такой традиции.

От окружающей его реальности, полной всего того, что Лешка не любил, он спасался в лесу. Раньше, до капиталистического переворота, инженеру-геодезисту Самохину было легко сбегать с работы в своей конторе под разными предлогами. Он прыгал в автобус или электричку, доезжал до нужной остановки и отыскивал на околице дачного поселка свою любимую тропку, петляющую с постепенным подъемом вдоль чистого лесного ручья – до заветной с детства земляничной поляны на южном склоне сопки. А если пройти с километр еще дальше, через разреженный орешник и смешанный дубняк с лианами лимонника, можно добраться и до водохранилища с чистой водой.

…В этот раз Лешка не спешил. После свертывания советской геолого-геодезической службы он несколько лет метался промеж друзей в поисках заработка, послужил в паре умирающих съемочных экспедиций, пока их жуликоватые директора занимались приватизацией и спешной распродажей оборудования ненасытным китайцам. Поторговал компьютерами, одновременно освоив эту мудреную и, очевидно, перспективную новинку вместе с электронной почтой. И наконец осел в непритязательной компашке по изготовлению рекламы тех же компьютеров и всего, что к ним прилагается. Сильно напрягаться здесь никто не понуждал, значимых доходов ждать все равно не приходилось, так что вырываться в лес удавалось регулярно и без проблем.

Он шел по мягкой тропке, переступая корни, вслушиваясь в голоса птиц, добродушно отмахиваясь от назойливых букашек, лезущих в глаза и в уши, вглядываясь в горделивые плюмажи древних папоротников, слегка колыхаемые ветром, выискивая случайные пятна цветов. Поглаживал теплую кору деревьев бархата и припадал на минуту к столетним стволам кедров, попадающихся вблизи тропы. В них таилась тонкая вибрация жизни, неуловимая ухом, но воспринимаемая всем телом, и было так приятно отдаться этому трепету, отключить разум, погружаясь в бездонную медитацию в унисон со всей многообразной жизнью леса.

Внезапно ритмичные глубокие толчки вплелись в эту мелодию, и Лешка въяве услышал басовый ритм, издаваемый вовсе не лесом, а явно техническим устройством. Где-то впереди играла музыка, и вскоре стали слышны громкие голоса и девичий надсадный хохот. Ну да, ожидаемо: пьяная компашка, шашлык-машлык, бухло-мурло, как все чаще теперь бывает, когда у людей пропала нужда ходить на работу в завод, в КБ или иную контору каждый день. Устроились они аккурат на краю любимой Лешкиной полянки, близ ручейка, где земляника случалась самая рясная, напитанная лесною влагой и при этом не лишенная солнца и аромата.

– Привет, ребята ! Мусор с собой не забудьте унести, ладно? – навязчиво-вежливо сказал Лешка, угнетая вскипающую злость усилием воли. – Местечко не стОит пачкать, самим же пригодится. Их было пятеро, в том числе пара девушек, вполне себе взрослых, и заправлял компанией один лысый крепыш, явно постарше. Девчата хлопотали вокруг немудреной «поляны» в виде клеенки, постеленной прямо на траве, что-то нарезали и раскладывали, а двое парней обихаживали примитивную конструкцию из жердочек над угасающим костром с разложенными шампурами. Лешка еще подумал, давая волю раздражению: ну какого черта эта дурацкая привычка жарить мясо на штырях над углями приперлась с далекого Кавказа сюда, на океанский край Азии, и укоренилась так, что вытеснила из бытовой практики исконную в этих местах рыбу или печеную картошку на пикниках ? Лысый шуровал в углях, подозрительно глядя на незваного гостя.

– Да унесем конечно, не переживай ! – добродушно отозвалась одна из девчат, пытаясь открыть бутылку вина. – А то давай с нами ?

– Остынь, Валюха, на фиг нам чужаки, – мрачно сказал лысый, оборачиваясь к Лешке крепкой грудью. – Шуруй куда шел, парень, сами разберемся.

– Хотя бы музыку приглушили, всю живность тут распугаете, – не сдавался Лешка.– Вы лесную тишину послушайте, иначе зачем сюда тащиться, шашлык и во дворе можно зажарить…

Лысый поднялся, взял старенький транзистор и врубил музыку на полный звук. Надвинулся на Лешку:

– Слышь, ботаник, ты это… Иди, собирай свой гербарий и не мешай людям отдыхать.

– Вы – не все люди, которые здесь отдыхают. Большинству для отдыха нужна тишина. Просто уважайте других, – не сдавался Лешка, с трудом сдерживая ярость. Но ярость оказалась сильнее воли: он вдруг выхватил транзистор, наугад нажал выключение и резко сунул аппарат обратно лысому. Жест был очевидно вызывающий, и лысый не оставил его без ответа – ткнул Лешку тяжким кулаком под дых и тут же добавил сверху по затылку, свалив его на колени.

– Серега, перестань! – завопила та, что была названа Валюхой, подбегая к Лешке. – Эй, ты в порядке ? Слушай, уходи лучше, не дразни ты его, бешеного!

Лешка с трудом соскреб себя с травы, преодолевая шум в ушах и нестойкость в коленках: удар оказался силен, продолжать стычку не было смысла. И пришел он сюда вовсе не за тем. Побрел прочь по тропинке, не оглядываясь, оставив за спиной неожиданную тишину и даже, показалось, смятение в компашке. Он не думал в эти минуты и не помнил, что от полянки тропка ветвится, и по этим ее ветвям можно уйти и к водохранилищу, и совсем далеко в чащу, и к участку, на котором недавно появились помеченные ленточками деревья – не иначе под вырубку. Наконец, он мог и вернуться назад к автобусной остановке и таким образом завершить неудачный лесной вояж, по крайней мере, пока не придет в порядок голова. Все еще туго соображая, он подумал, что сейчас было бы лучше всего выйти к озеру, освежиться прохладной водой, отдохнуть и отправиться домой. Но на самом деле вдруг уперся в глухой железный забор, какого просто не помнил по прежним бродилкам тут, чаще одиночным, но случалось и с семьей. Решил просто лечь в траву и забыться на время.

Но забыться не получалось. Он вдруг с нарастающей тревогой понял, что теряет свой лес. Что за забор, откуда, чей. По какому, на хрен, праву красные тряпки на стволах ? Есть же какие-то правила, порядки, кто-то же эти леса и земли учитывает, охраняет, а кто-то раздает ? Нет, все должно быть в открытом доступе на сайтах, кто-то должен этим заниматься, контролировать, и оспаривать, если права людей так нагло нарушены. Послать бы к черту дебильных компьютерных торгашей, как раньше он уже послал примитивное землемерство в угоду толстобрюхам-толстосумам, пора делом заняться ! Хотя бы на досуге, но найти людей, какой-то Гринпис, кого этот лес еще колышет, не один же он так переживает !

Час спустя он вернулся к своей земляничной поляне. Там никого не было, кострище даже не дымилось, видимо аккуратно залитое водой, мусора нигде не осталось. «Значит, все же не зря», – подумал он и побрел к автобусу. В одном месте, которое он хорошо знал, Лешка сошел с тропы и добрался до кучной заросли лимонника, с которой по осени набирал обычно добрую литровую банку ягод для настойки. Сейчас для ягод было еще рано, но он оторвал тонкий отросток пахучей лозы и пожевал, чувствуя прилив покоя и силы. И главное, у него, кроме детского еще наслаждения своим любимым лесом, куда часто водил отец в свободные от службы дни, появилась жизненная задача – спасти эту вековую тайгу от вандалов и жуликов, как сохраняли сотни лет, сберечь для будущего !

Глава 2.

Владимир Дорохов, невысокий и неприметный хозяин лесопромышленной компании «Сириус», ждал в приемной уже слишком долго, и потому нервничал, проклиная чертову чиновницу, слишком уж возомнившую о себе, и очевидно порушенный дневной график назначенных встреч. На самом деле глава Земельного отдела городской администрации Наталья Орлова была хорошо известна среди бизнесменов этой гнусной привычкой выдерживать визитеров – просителей в приемной, являя тем самым свою якобы безраздельную власть над ними. Ее практика решения вопросов выглядела так, будто она распоряжается не государственной землей, а своей собственной. Это чрезвычайно бесило сугубо государственного человека, каким себя всегда считал Дорохов. И неспроста: его компания была серьезным налогоплательщиком регионального бюджета и, естественно, заслуживала особого уважения со стороны какой-то городской чиновницы.

Наконец черед Дорохова настал. Он вошел в кабинет, в котором царствовали два объекта: карта города в крупном масштабе во всю стену, расцвеченная и заштрихованная на все лады в соответствии с разными функциональными зонами. Вторым объектом была, конечно, сама Орлова, царящая не просто над столом и над картой, а, казалось, над всем миром, слишком мелким для ее масштаба. Карты Дорохов любил и хорошо понимал, потому, ощутив себя в родной стихии, буркнул обязательное «здрасьте!» и устроился напротив Орловой со словами:

– Я из компании «Сириус», направляли вам заявку и обоснование на участок. Готов обсудить детали и район. Условия и сроки, конечно – аренда или собственность, не суть важно.

– Владимир Михайлович, помнится ? Извините, у меня таких заявок сотни на день, так что извольте уточнить подробности – дату подачи, основания, содержание запроса, пожелания по району расположения.– отчеканила Орлова, не отрывая головы от бумаг.

– Все это есть в заявке, потрудитесь прочитать, вот копия, – Дорохов положил перед чиновницей документ, добавив: – Имя, однако, запомнили. И я вам не сотня частных застройщиков, а компания-налогоплательщик регионального значения, надеюсь разницу объяснять не нужно.

Выдержав достойную паузу, Орлова быстро проглядела документ, освежая в памяти его суть.

– То есть, вы планируете создать представительство вашей компании в городе, фактически офис, – менторским тоном произнесла она. – Ну так в добрый час, обращайтесь в имущественный отдел. Вам подберут нужное помещение в подходящем районе, подадите документы на конкурс как положено. Это на пятом этаже. Зачем вам земля, да еще в пригороде, в рекреационной зоне, там у нас в приоритете частная малоэтажная застройка, прежде всего для льготников.

– Читайте заявку внимательно, – твердо сказал Дорохов.– Во-первых, наш контингент это люди леса. В городской командировке, решая важные вопросы бизнеса, им важно побыть в комфортных условиях после месяцев в таежном вагончике с туалетом снаружи. Так что это будет не просто офис, но и гостиница, и блок питания, и помещение для переговоров, и площадка для стоянки и ремонта техники, и склад. Поэтому главное условие – однозначно пригород, желательно без соседей, с дорогой желательно. Инженерные сети, кроме электричества, не обязательны, сами обустроимся, даже на воду забуримся.

Орлова помолчала, перечитывая документ более внимательно. Задумалась, пошуршала небольшой кипой бумаг на столе справа, что-то проверяя, нажала кнопку селектора, взяла трубку: – Семен Васильич, зайди… Нет, прямо сейчас… Я сказала – сейчас!.. Ничего подождут… Значит, придут еще раз! И прихвати планшет с участком на ручье Чистоводном… Да, и в приемной скажи ко мне никого не пускать пока.

Семен Васильичем оказался безликий вне-возрастной клерк категории «офисный планктон». Он привычно устроился на стуле напротив Дорохова, раскрыл планшет и начал назидательно:

– Итак, вы ориентировочно запрашиваете участок на границе рекреационной и селитебной зон, а их условия пользования сильно различаются. Так что нам понадобится ряд уточнений, в том числе по площади и желаемой транспортной доступности участка. Он, скорей всего, окажется либо в окружении других арендаторов, либо в зоне Р, где построиться у вас не получится. Кроме того, в ближайшее время планируется проведение лесоустройства на всех лесничествах города, так что границы зон неизбежно подвинутся. Придется делать корректировки, и ваша аренда, если ее оформить сейчас, может быть легко оспорена лесниками, пока они не сдали нам полномочий… – – С лесниками я договорюсь, не ваша забота, – отрезал Дорохов. – Вы лучше определитесь наконец, кто у вас на городских землях хозяин, вы или лесничество. Два года бьюсь открыть представительство, и что вы, что лесники – ни бэ, ни мэ. Вопрос решается! – да не решается он, а стоит колом ! Кто у вас платит за инвентаризацию, за постановку на кадастр ?

– Ну вы понимаете, тут идут сложные дискуссии…– мямлил планктон.

– Да никто не хочет платить, в том и загвоздка у нас ! – пояснила Орлова. – Все только пишут, сваливая друг на друга – прокуроры, министры, главы, финансисты, а денег никто не дает. У них – лес, он висит в воздухе, как горы Аватара, и как они им управляют, понять невозможно. А у нас – земля, которую мы обязаны эффективно использовать, сдавать в аренду, продавать, пополнять бюджет.

– Ну так сдавайте мне вашу землю без леса, коль его у вас нет…Но в лесу! План участка мы предоставили, давайте просто привяжем его, скажем… – Дорохов склонился над планшетом, поводил рукой и тут же повернулся к настенной карте. – Так, это вот здесь, ручей Чистоводный, вы сказали ? Пожалуй годится. От дороги метров пятьсот, здесь и вяжите участок.

– Ну да, думаете вы первый сюда ? – усмехнулась Орлова. – Судебный департамент недавно ходатайствовал осесть неподалеку, даже подготовку хотели начать, деревья пометили. Куда там! – активисты устроили пикет, написали в прокуратуру: там краснокнижники всюду в лесу, а их не тронь. Науку надо привлекать, ботаников – вы вот готовы им платить ? Потом эти травки-кустики-лианы пересаживать, чтоб прижились ? И куда? – под пересадку тоже надо участок брать, это отдельный процесс…

– Травки-кустики…– задумался Дорохов, блуждая взором по карте. – А если вот тут, на соседнем ручье, это дальше от дороги, но мы осилим, не проблема. И вообще можно как-то все…упростить, мы же деловые люди ?!

– Чтобы законы и регламенты упрощать, вы с депутатами работайте. Там, за водоразделом – это уже не к нам, а к Минобороны. Земли военного лесничества. Только через Москву, ни мы, ни область тут не властны – устало заметила Орлова. И в сторону планктона: – Свободен, Семен Васильич. Планшет оставь пока.

Клерк удалился стремительно. В кабинете повисла пауза.

– Все можно, когда осторожно, – перебирая бумаги, продолжила Орлова. – И все требует усилий, времени, договоренностей… Вы же понимаете… Городу расти надо, нам – пополнять бюджет, а людям – жить в комфорте, отдыхать и дышать, вот и попробуй соединить все это !.. Ладно, давайте так. Привязку мы сделаем к следующей неделе, а от вас потребуется… – она извлекла из ящика стола листок и подала просителю: – Вот тут все условия, тарифы, счета и прочее… Только это… конфиденциально ! Перечень платных услуг у нас конечно утвержден, но ревизоры к ним относятся, скажем так, с недоверием. Не поощряют, в отличие от финансистов…

Глава 3.

Деревянный домик военного лесничества был традиционно окружен неровным кольцом могучих, не слишком стройных кедров, под которыми столь же привычно ржавела старая техника – трактор, экскаватор, пара грузовиков и едва живой, но ходячий уазик. Над входом унылой соплей висел выцветший триколор – ветра тут не было. Единственные признаки заботы об окрестных лесах в виде блеклых транспарантов и ржавого призыва «Береги лес от пожара!» внушали скорее тоску, чем положенный энтузиазм.

Лесничий-казак Руслан Рязанов подъехал во двор легкой рысцой, спешился, отточенными жестами привязал рыжего, под цвет руслановой бородки коня к дереву, пробухал тяжелыми берцами по зыбкому дощатому полу коридора и шумно ввалился в кабинет к начальнику. Со знанием дела принюхался к легкому сивушному духу, одной щекой усмехнулся в усы. Извлек из висящего на боку планшета несколько мятых бумажек, выложил шефу на стол:

– Ты опять, Серега ?.. Завязывал бы. На вот, снова эта автобаза свинячит у нас! Не первый уж раз: они там чего-то строят, ломают, и весь хлам в лес тащат. А там калопанакс кругом, и кедровые культуры подрастают, десятилетки. Давай, готовь бумагу на штраф, хватит уже !

– Да не гони ты, есаул! – отмахнулся начальник Сергей Зонов, малогабаритный и тощий, пряча глаза и разглядывая скомканные бумажки. – Штраф содрать не вопрос, да куда он уйдет ? В бюджет, в Минобороны, а нам чего – так на конях твоих и работать ? Уазик кто нам сделает, ты что ли ? А в рейдах кому работать? Механика на нашу зарплату поди поищи – нету людей ! Так что давай, езжай к ним с этими твоими уликами. Да нагайкой там не щелкай, а вежливо, и с самим начальником говори. Они автобаза – вот пускай и освежат наш уазик, да чтоб основательно, все системы проверить. Типа в компенсацию за ущерб.

– Ладно, нажму, не впервой, – согласился Руслан. Подошел к поблеклой карте лесничества, что висела напротив Зонова, поискал по ней пальцем. – А ты бы вот про Чистоводный посмотрел. Тут по нашему пограничному ручью какая-то движуха пошла, колея свежая, и на нашу территорию, кажись, ведет. Кто-то опять рвется туда, надо у земельщиков выяснить. Ты гляди, эта Орлова все распродаст, зараза, и к нам залезет.

– Ну, с ней спорить нам не с руки особо, пока межеватели не закончили. А они не спешат. Где там граница наша – хрен ее знает. Вот и пользуются. С этим кадастром сам знаешь – никто платить не хочет, и наши генералы тоже. А про движуху там – так смотри, актируй, если кто без нашего согласования суетится. Только помни: там помощник нашего военного прокурора уже участок согласовал, даже огородился вроде бы, я слышал. – Он тоже подошел к карте, обвел ручкой небольшой кружок. – Это вот здесь где-то… Надо бы, кстати, координаты уточнить. Прокурор нам сильно поможет, если Орлова начнет борзеть со своими границами. Так что не вздумай на них там наехать, если уже работают.

Руслан, живущий уж много лет в этом лесу с семьей и своими конями, хорошо изучил прощелыгу Зонова. Тот с какой-то даже сучьей радостью, с фальшивыми бумажками раздавал земли лесничества под видом «хозяйственных нужд, лесозащитных, просветительских и общественно-полезных мероприятий» – профессиональную эту лексику Серега усвоил надежно, и от всяких неудобных вопросов и подозрений со стороны ревизоров-контролеров с ее помощью отбивался на удивление ловко. Хотя Руслан точно знал, что отбиваться помогали не только эти чиновничьи мантры, но и поддержка, и наличка, которая регулярно притекала Зонову в карманы и на счета в уплату за участки от нужных людей. Но доказывать это, рыться тайком в бумагах Руслану было недосуг, да и противно – держался он в лесничестве исключительно ради своего леса, который своим считал не для красного словца, а по глубинному убеждению.

При этом, положа руку на сердце, Руслан никак не понимал, на кой ляд сдался военным этот лес, с которым одни расходы да морока. За пожарами следить, жуликов с самосвалами мусора ловить, самовольщиков да туристов гонять. А еще и плановое восстановление, прочистки – осветление, уход за культурами, посаженными задолго до него, надзор за вредителями и болезнями, уборка ветровалов – да мало ли ! И на все это – три человека, включая пьяницу и взяточника Зонова, да дохлый уазик, который чинить уже нет никаких сил. А отчетности Москва требует постоянно в огромном объеме, и не дай бог не отправить – премию срежут в два счета. Ладно еще в советские времена, когда вся округа была забита воинскими частями и им всегда что-то было нужно от лесничества. А теперь кроме как за пятаком земли под коттедж никто сюда и не приходит.

Он присел на завалинке, изучая на карте известную ему систему тропок для очередного маршрута. Отвязал коня, похлопал по-братски по шее, бормоча одному коню известные нежные словечки, и вспрыгнул в седло. По лесу он всегда пускал верного друга легкой рысцой – особо не спешил, но и скучать при пешем ходе не любил. И всегда прикидывал, выбирал: какую тропку давно не проверял, чтобы не оставить без надзора ни один участок.

На ручье Чистоводном он не бывал уж больше недели, и подумал – пора, Пока начальник составит претензию за мусор, время есть, да и ехать на автобазу надо на машине, чтобы сразу в ремонт оставить. Так что на Чистоводный нынче самое время. Хотя было бы полезно сперва связаться с экологами, этими ребятами из «Стража тайги», с которыми Руслан несколько раз встречался в лесу. Наверняка что-то знают про наезды на заманчивый лесной участок. Туда уже тыкались и большие застройщики, и частники из богатых, знатных да надзорных, что мечтают обосноваться на той лесной землице, кою от заселенцев якобы и охраняют. Экологи молодцы, они по кадастрам гуляют в интернете так же уверенно, как Руслан по своим тропкам, так что в связке с ними его возможности лесничего могут дать добрый результат в тайной битве с любителями пилы-хускварны и лесных дворцов за стальными заборами.

Глава 4.

После инцидента в лесу Лешка решил отлежаться, как советовала заботливая жена Олеся. Она сама решила пропустить давно не столь обязательный визит в лабораторию своего биологического института – большинство коллег работали по конкретным проектам экологических обоснований за домашними компьютерами. Хотя, конечно, отлеживаться – это не для Лешки. Кроме головной боли из конфликта в лесу он вынес нечто более важное – жизненную задачу. Железный забор в нетронутом пока лесу сразил его куда больше, чем шумная компашка алкашей – шашлычников. Ведь было ясно, что огороженный участок вырубят вчистую, так бывало всегда, иных примеров он не встречал. Значит, пора было браться за интернет поиск, вспоминая заодно себя – геодезиста – что за участок, какой статус, кому передан и когда, на каких условиях и основаниях.

Теоретически, по слухам, вся эта информация должна быть выложена в открытом интернет-доступе, да поди докопайся – где и как искать ! Тут нужен особый навык, каким Лешка пока не обладал. Пора было учиться переводить свою бумажную геодезическую школу в электронный формат – задачка ! Зато он обладал другим – бульдожьей хваткой и упрямством в достижении поставленной цели. Однажды в компании друзей он нырял на небольшом диком острове с маской и трубкой, выискивая самого крупного гребешка в ожидании обратного катера на материк. И как-то не заметил, что миновал мысок, отделяющий занятую компанией бухту от соседней. Когда всплыл и огляделся, компании на берегу не увидел. Ушли по берегу ? – была первая мысль. Значит надо за ними, хотя и неясно, в какую сторону. Прикинул примерно, куда сдвигался, пока нырял, выбрался на камни и пошел-попрыгал примерно в том же направлении.

Спорт этот, бег по крупным камням, когда для каждого следующего прыжка-шага выбираешь опору понадежнее, чтоб не оступиться – он любил с детства. Казалось, он даже при этом почти не опирается на камни, касаясь их ногой лишь на краткий миг. Ощущение было сродни полету, захватывало внимание полностью, вытесняя любые мысли. Этакая медитация в отточенном движении тела, словно магический танец, при котором сознание отключается, и ты превращаешься в неотделимую часть этого моря, неба, острова, вне времени, цели и смысла… Местами, правда, приходилось сходить в воду, огибая выступающий мыс вплавь, но дальше он вновь возвращался в ритм бега.

Когда Лешка, полностью обогнув остров, пришел в исходную бухту с другой стороны, катер уже стоял, ткнувшись носом в мелкую гальку. В компании на него налетели со злыми вопросами – где? Как? Почему? Девчонки утирали слезы, бухту барражировали трое друзей с трубками – искали утопленника. Оказалось, его не было полтора часа, и многие Лешку мысленно похоронили в волнах…Одна из девчонок, морской биолог Оксана все не могла справиться с истерикой, колошматила его в грудь кулаками, осыпала потоком бессмысленных междометий. Лешка ее приобнял, бормотал нечто извинительно-утешительное. Он пытался все объяснить – мол, увлекся, спутал ориентиры, выбрал не то направление, но все лишь пожимали плечами, молча отворачивались. И в конце концов из той компании он как-то незаметно выпал, обретя другие – житейское дело, вообще-то. Только с Оксаной их связь стала долгой и нежной, и через пару лет превратилась в семью с ангелом-дочкой Маришкой. Давно это было, дочка уже и до школьного выпуска доросла, но помнилось четко.

…Блуждая по специальным лесным и земельным сайтам и форумам, он наткнулся на группу экологов под именем «Страж тайги», которая, похоже, пыталась решить те же задачи – отыскивать в городском лесу участки, уже выставленные на продажу или аренду. И тех, кто в них уже вцепился на какой-то стадии – аукцион, договор аренды, госрегистрация договора, порубочный билет на снос деревьев, подготовительные работы. Группа работала профессионально, выставляла на своем сайте запросы к прокурорам, Росреестру, в Народный фронт, фотографии немногих рейдов, ответы чиновников и жалобы на них от рассерженных самоуправством граждан. Лешка листал документы и фотогалерею, вдруг зацепился глазом за ответ координатора Народного фронта по лесонарушениям. Не очень понимая, что это за структура, – вроде бы общественность, а вроде и ведущая чиновничья партия за ним ? – отметил одну фразу: экологов приглашали на заседание рабочей группы по лесам, указывали дату и место. Решение пришло быстро: надо идти в «Страж». Адрес он снял с сайта, прикинул автобусный маршрут до их офиса. Звонить не стал – серьезное знакомство, на которое он рассчитывал, по телефону не складывается, тут надо глаза в глаза.

…Глаза принадлежали энергичной малютке с размашистым пегим хвостом и мобильником, который она прижимала плечом к уху, одновременно бегая мышкой по экрану компьютера и свободной рукой перебирая какие-то бумаги на столе. Больше в невеликом кабинете никого не было, три стола, расставленные как попало и заваленные документами, пустовали. Через открытый дверной проем, устроенный в углу, виднелась вторая комната с небольшим диваном и кухонным столиком. Все пространство, вместе с покрывавшими стены картами города, области и страны выглядело уютно обжитым, располагающим.

– Садись, садись, я сейчас, – махнула она рукой и хвостом в сторону свободного стула. И в телефон: – Но для выдачи разрешения на снос деревьев на участке вы должны были оценить наличие краснокнижных растений, отразить это в акте или других документах… А как же !.. Если данных нет в базе института, извольте заказать научное обследование участка, и я вас уверяю, калопанаксов там будет полно. И эти материалы, разумеется, пойдут прокурору, вот с ним и будете объясняться… – Голос ее звенел веселым гневом уверенного в себе человека, глаза сверкали. Она выдержала длинную паузу, и, вдруг смутившись, сказала: – Ну, это отдельный разговор. Хотя сути дела не меняет – законные процедуры вам обойти не удастся, мы уж постараемся !.. Да, я вас слушаю – это уже к Лешке, который продолжал с интересом разглядывать небольшой кабинет и полки, уставленные толстыми папками.

– Ну, я просто нашел вас в инете…– неуверенно начал Лешка: он так зачарованно слушал ее монолог по телефону, что не собрался с мыслями для разговора. – Пытался понять, что там с нашими городскими лесами, меня это как бы волнует…Заборы там, мусор, костры…Вы вроде всерьез занимаетесь, думал может присоединиться, помогу чем-то… Я по лесу с детства хожу, все тропки там знаю… В общем – познакомиться хотел…Да, я – Алексей, инженер-геодезист, ну и… инженер.

– Классно ! Я Настя, – радостно заявила она, вскакивая из-за стола и протягивая руку. Самохин отметил ее стройную спортивную фигурку в тертых джинсах и футболке с надписью через грудь: «Лес – наше все!» Пожал бегло тонкую, но крепкую руку и сказал: – А я Самохин. Если вы против строек в нашем лесу, я – с вами. Что смогу, после работы там, в выходные. Ну и понять – как и что можете вы, как вообще работаете.

Их разговор затянулся на часы, обнаружив обоюдную жгучую потребность в таком общении с новым человеком. Лешка в этот день не спешил, с начальством договорился. А со стороны Насти это была еще и нужда в новых силах, идеях и волонтерах для не вдруг понятной работы – без четких планов, отчетов, бюджетов. Для Лешки – жадное узнавание нового для него образа жизни, где люди, заряженные энергией праведного протеста и зачарованные древним лесом, мгновенно реагируют на возникающие для него угрозы, спрятанные в чиновничьей казуистике и громоздком юридическом многословии. В кабинет заходили какие-то новые люди, что-то искали, обсуждали друг с другом, кому-то звонили, пытаясь перекричать монолог голосистой Насти. Лешка слушал упоенно, впитывая знакомые для него и новые словечки и понятия – генплан, правила землепользования, защитные участки леса, рекреационная зона, гранты, народный фронт, лесохозяйственный регламент, красные линии, кадастровые номера… Улучив момент, он вставил:

– Извини, Настя, я вот понимаю, леса распродает официально куча контор, и все по закону, с бумагами. И что, выходит все они – воры и преступники? А куда смотрят прокуроры, почему лесники молчат – государство где ? Да что вы-то можете против этого, вам же где-то надо работать…И сколько вас всего ?

– Здесь и работаем, а как иначе ! Пока вроде четверо, не в штате – в активе. Я общую координацию веду. Олег Слуцкий на связях с прессой, Лариса Панова адвокат, с чиновниками и силовиками общается. Ну и Гена Зеленков со своей машиной – рейдовая работа и если куда по городу кататься… Что-то можем, когда удается до настоящих нарушений докопаться. Когда нароешь чего, реальную фактуру ни прокурорам, ни судам крыть нечем, Да, это работа долгая, но кто-то должен, иначе как ? Грантовые проекты запускаем, люди помогают, – охотно пояснила Настя. – Волонтеры конечно приходят, вроде тебя, прямые акции затеваем, когда эти жулики уже технику в лес загоняют… Ты же волонтерить пришел, или реально в команду войти хочешь ? Решай – очень нужен еще кто-то, деньги добывать. А то мы все понемногу, как умеем, а умеем плохо, особенно заявки на проекты писать…

– Это смотря какие у вас деньги,– задумался он. – Я пару лет назад межеванием занялся, заработки были вроде… Но достало быстро, знаешь – все для буржуев, чего изволите за ваши деньги ! К компьютерным торгашам прибился – еще хуже, пустота! Реальным делом охота заняться… Давай так: я попробую разобраться с участками по ручью Чистоводному, что там к чему. Пока в свободное время, возможности есть, а там посмотрим, если деньги у вас есть, мне много и не надо… На забор я там наткнулся, вот и подумал – какого черта, мой это лес ! Я так понимаю, если уже забор, значит – все, кадастровый номер, права на участок у него железные, и вы сдаетесь ?

– Ну уж нет ! – возмутилась Настя. – Сколько угодно примеров, когда они, только получат итоги конкурса или решение мэрии, если льготники, спешат выкосить лес без ордера, поставить забор, даже планировку начать. А сами еще и договора аренды или акта собственника не имеют. Тут и начинается задача расследователя – добыть документы, сравнить даты. Там только ковырни – и льготник может быть липовый, за ним олигарх прячется, и обременения по участку такие стоят, что ни фига нельзя. В общем, счас Зеленков подъедет, прыгай в машину к нему с GPS-навигатором и езжайте туда. Это одна из зон активной распродажи, самое время нам обозначить свое присутствие. Надо координаты по углам забора положить на карту, поглядим, на какую шишку ты там наткнулся. Пользоваться умеешь ?

Лешка взял навигатор, современный хлеб геодезиста, какой он давненько не держал в руках. Вместе перешли к карте, прикидывая масштаб участка и висящей над ним угрозы. Зеленков появился внезапно и шумно, невысокий, квадратный и решительный. Сразу протянул хваткую шоферскую руку Лешке, едва окинув его взглядом:

– Привет, я Гена. – И к Насте: – Слышь, ну я им отвез в гостиницу наши предложения, поговорили, в целом они согласны. Завтра уедут – посмотрим. Вообще Дорохов, мне кажется, вполне вменяемый мужик, так что можно на нем красивую кампанию раскрутить для всего леспрома нашего, как думаешь ?

– Отлично, – одобрила Настя.– Давай на той неделе слушания у них и проведем. Я договорюсь с районом… А пока тебе вот Алексей с навигатором. Большие лесопромышленники – это хорошо, но и про наш город забывать нельзя. Тут у нас грядут события. Надо уточнить границы одного участка на Чистоводном, кто-то там уже огородился, а номера госрегистрации я пока не нахожу – было бы классно зацепить и шумок поднять! Заодно и познакомитесь с Алексеем по дороге.

Глава 5

.

Компания Владимира Дорохова «Сириус» считалась в области третьей по объему лесозаготовок и имела довольно неоднозначную репутацию в кругах власти и среди таежников, в тех селах, вокруг которых стояли ее участковые бригады. В лесозаготовку Дорохов, ветеран одной из советских золотых артелей, вложил свои накопления в девяностые, когда артельный бизнес рухнул под катком приватизации вместе со множеством заводов и флотских компаний, а спрос на экспортную древесину в недалеком Китае вдруг стал основой экономики. Подтянул друзей – инженеров из разных сфер, бывших артельщиков, обзавелся опытными лесниками.

Имея в биографии неудобную страничку длиною в несколько годов, проведенных на зоне за получившего в морду чиновного взяточника, который пытался содрать мзду с небедной артели, и наблюдая вокруг полный правовой хаос и беспредел, Дорохов завел у себя в «Сириусе», как было и в артели, собственные строгие законы. Более известные в народе как понятия. И свою систему ответственности за их нарушение. А поскольку молва о нем расходилась быстро, особенно среди людей с не слишком гладкими, как у него, судьбами, в желающих работать на «Сириус» недостатка не было. Особым вниманием и даже заботой у Дорохова пользовались те таежники, кто после зоны, закрытия предприятий или иных жизненных перипетий оказывались фактически без ничего, и даже без надежды. Такие молились на Дорохова и на компанию, и в запале своего патриотизма не щадили тех, кто посягал на «их» лес – делянку, где работала бригада.

А таких бедолаг, бывших промхозовских промысловиков и охотников, что шли из брошенных властью сел в богатую тайгу за привычным ресурсом – мясом, орехом, дровами, грибами-ягодами, хватало тоже повсюду. Тут и возникала глубинная искра конфликта. Когда рушится созданная государством система управления ресурсами, от добычи и охраны до продажи, стычка местных жителей и пришлых работяг из компании – неизбежна и страшна. Дорохов понимал это как никто, и всегда старался поддерживать диалог и с районными властями, и с сельсоветами, как бы их не звали по-новому, и со стихийными местными промысловыми сообществами и ассоциациями. Покуда возможно было, завлекал их к себе, даже зная заведомо, что толку не будет, и к жесткой трудовой дисциплине вольные таежники, живущие по законам природы, никак не приспособлены.

Но – пытался: нанимал, давал испытательный срок, платил одну-две зарплаты за смехотворную выработку, и увольнял, не извиняясь, но выплачивая выходное пособие. Некоторые из них, особо неуправляемые и буйные, все равно таили злобу, и продолжали ходить в тайгу за «своим», вовсе игнорируя сложные модели отношений между Законом, лесничеством, компанией, охотниками, местной властью и собственно миром таежной природы. Они сбивались в самовольные дикие бригады, скупали у брошенных воинских частей старую технику, приспосабливали ее к лесной работе, ночами валили и вывозили из заранее выбранных мест самые ценные лесины кедра и дуба. Продать бревна за наличные доллары было легко: в каждом крупном селе хлынувшие в область китайцы обустроили оптовые площадки, откуда скупленный у воришек лес уходил за границу на грузовиках или в вагонах – там, где есть рельсы. Милиции и властей этот бизнес не боялся: наличных долларов из Китая хватало на всех надзирателей, кому следовало этот выгодный и единственный бизнес просто не замечать.

Только Дорохов принципиально не платил никому, кроме бюджетов и работяг. В своей аренде он наладил ночной надзор за самовольщиками, и верные ему мужики с охотничьими ружьями безжалостно гоняли непрошеных гостей. В таежных поселках люди, выученные жизни на опыте противостояния и гармонии с этой природой и глубоко от нее зависимые, в большинстве своем понимали и принимали жесткую правоту Дорохова как едва ли не главного кормильца местного бюджета. Наблюдая, как высится новый дворец начальника милиции или нищего лесничего на взятки от самовольщиков и китайцев, они не скрывали своего возмущения, добиваясь от лесничества положенной машины дров на зиму. И в итоге многие шли за этим к Дорохову – тем, кто не ворует в лесу, а просто хочет выжить, он никогда не отказывал.

В ходе приватизации и раздела советских лесозаготовительных активов Владимиру Дорохову удалось за определенную плату договориться с конкурентами и переоформить на «Сириус» пару важных, еще советских экспортных контрактов с китайскими и японскими покупателями. Это гарантировало фирме устойчивость даже в трудные времена законодательной свистопляски. Но для грамотной и оперативной связи с заграничными партнерами ему совершенно необходим был крепкий офис в городе, точнее даже не офис, а база – с гостиничными номерами, устойчивой связью, командой переводчиков, юристов, экономистов, с площадкой для ремонта и стоянки машин.

Заявка в администрацию города на это была подготовлена и отправлена уже много месяцев назад, и теперь, после визита в земельный отдел с не слишком внятным итогом, Дорохов размышлял – верный ли путь он выбрал ? Орлова явно намекала ему на дополнительные услуги и расходы сверх аукционной цены – такова была обычная практика для тех, кто хотел выиграть аукцион с гарантией. Это сильно не нравилось Дорохову, но приходилось мириться, в том числе и чтобы получать богатые лесом участки для заготовки по области. Но в городе при получении участка под базу ему хотелось избежать нечестных закулисных игр и действовать открыто, обеспечивая в том числе и респектабельный имидж компании. Вариантов было два: постучаться в дверь к губернатору, нажать в разговоре с ним на немалые социальные обязательства, которые «Сириус» добровольно взял на себя в лесных поселках, и добиться просто одного звонка хозяина региона этой сучке Орловой. Губера Дорохов знал как человека внимательного к ответственным налогоплательщикам и их нуждам, и вполне мог рассчитывать на удачу в этом, в общем, пустяковом деле. Хотя просто выходить с просьбой на телефон не хотелось, лучше бы составить разговор на какой-то официальной встрече или областном форуме.

Но форума надо было ждать, а дела требовали форсировать процесс с участком под базу. Мотаться в город через день, чтобы решать вопросы с таможней и санитарным надзором по экспортным партиям леса – себе дороже. Поэтому, разложив карту лесничеств вокруг города, где немалую площадь занимали земли Минобороны, Дорохов подумал: а почему бы не попробовать договориться с военным лесничеством ? По слухам, некоторым влиятельным людям это удавалось, хотя такая аренда без отчуждения и смены статуса земли выглядела сомнительной и не очень надежной, но что в наше смутное время может быть надежным? – думал Дорохов. При грамотном и не жлобском поведении в отношениях с властями и соседями всегда можно полюбовно договориться, даже с военными. Да и город растет, наверняка рано или поздно губер добьется у министра передачи хотя бы части военных земель в гражданский оборот.

После вчерашнего визита к Орловой ему с помощником нужно было еще задержаться в городе, согласовать разные бумаги в лесном Департаменте. Но это заняло полдня, так что времени на военных хватало. Обычно он отъезжал домой в конце рабочего дня, чтобы добраться к полуночи – дорога, не всегда приличная, даже для его джипа занимала часа четыре. Пригородные леса он успел изучить по картам, пока выбирали с командой место для базы. Поэтому, собрав неразлучный и старомодный пухлый портфель, Дорохов накинул богатый карманами куртец, сунул надоевший галстук в один из карманов – вояки переживут и так! – вошел в соседний номер к помощнику.

– Собирайся Олег. Обедаем где попутно, и к воякам. Дорогу помнишь ?

– Обижаешь, Михалыч. Я в городе, случалось, посверкал, было дело. Это ж туда, за мусорку…

Во дворе лесничества стоял на привязи ладный рыжий конь, а в самом домике скучал в убогом кабинете его рыжебородый хозяин Руслан: начальника на месте не было.

– Дак тут все и просто, и сложно, – усмехнулся Руслан, выслушав гостя со вниманием. – Просто, потому как Зонов кому хошь участок отрежет, особо если заявитель солидный и платит охотно. Но и сложно, межевания-то по многим границам нет как нет, никто за него не платит. Оно и выходит: кто готов межеваться грамотно сам, с учетом всех интересов и расходов, тот и участок получит. Хоть у нас, хоть в городе, у этой Орловой.

– Ну, с ее ведомством уже познакомились. И похоже, ты прав, казак, там все с денег начинается и ими же кончается. – усмехнулся Дорохов. – И личные связи конечно…А что, Минобороны все ваши границы примет со смирением ? Вдруг с потерями выйдет, это ж высший указ нужен ? Ну отмежуюсь я, потрачусь, земельный акт получу, начну работы, а в Росреестре на регистрации тормознут, затребуют министерский приказ. И что тогда ?

– Правда ваша, риски есть, конечно, – признал Руслан. – Но пока из тех, кто у нас участки получал, все живут себе спокойно. Одного, правда, потрясли по судам, так он нашему начальнику напрямую проплатил, дурачок, думал Зонов за него межевание сделает – куда там !.. Да вы кажите, где вам надо ? – он раскрыл планшет и пригласил гостя к столу. – Если что, прям и съездим на место, прикинем, сколько там краснокнижников, где границы водоохранки. Лес у нас такой – куда ни ступи, всюду защитные участки да зоны, аккуратно надо !

– Знаем мы, браток, сами в лесу трудимся, – Дорохов присел и задумался, снова изучая знакомую уже карту района на планшете. Ему нужна была простая модель действий, алгоритм – ответственный чиновник, способный на карте точно показать, на какой участок можно рассчитывать, на какой нет, и, если можно, кому и куда писать запрос, сколько ждать решения, кому, сколько и за что платить. Но на практике весь процесс оказывался покрыт густым туманом неопределенности, да еще в самом начале требовал от Дорохова однозначного выбора, с кем иметь дело, с военными или гражданскими. И никаких внятных критериев для этого выбора. Ясно лишь одно: без взяток и откатов, без проплат ученым и землеустроителям не обойтись в любом случае.

В итоге они предварительно сошлись на участке у самых границ военного леса. Неподалеку там пролегала и одна из лесных троп, которую, уверял Руслан, нетрудно расширить до состояния дороги. Лесничий взялся подготовить описание границ, уточнить реперные точки и подготовить акт для подписания у Зонова, а Дорохов – прислать своего зама по ресурсам, как только все будет готово.

Глава 6.

Конфликт между городской и областной администрацией перешел в область земельных отношений. Область объявила, что у города для выдачи молодым и многодетным семьям припасено 17 тысяч гектаров неразграниченной земли, до утверждения границ города относившейся к лесному фонду. Утверждение администрации области мэрия назвала ложью. Накануне на сайте областного правительства была опубликована информация о том, что администрация города сформирует и предоставит молодым и многодетным семьям две тысячи участков. Напомним, согласно областному закону, право на получение земли под строительство собственного дома имеют не только многодетные семьи, но и семьи с двумя детьми, а также молодые семьи, оба супруга в которых не старше 35 лет.

По мнению областных чиновников, благодаря изменениям, внесенным в закон «О регулировании земельных отношений в области», власти города получили полномочия выдавать не только муниципальные, но и неразграниченные земли, которых в городе не меньше 17 тысяч гектаров. При этом областной департамент земельных и имущественных отношений заявил, что «администрация города готова не только обеспечить землей всех очередников, но и сформировать задел на будущее».

Администрация города опубликовала на своем сайте ответ, обличив чиновников департамента во лжи. Город привел свою статистику, согласно которой свободных земель в распоряжении мэра ровно 3000 гектаров. При этом, по заявлению городских чиновников, большая часть этих территорий – либо неудобья (овраги, склоны, ручьи, промышленные зоны, кладбища), либо зоны, покрытые охраняемыми лесами. Мэрия сообщила, что для полутора тысяч многодетных на территории города участки еще найдутся, но для сорока тысяч семей земли физически не хватит.

Глава 7.

Потасканный и потрепанный жизнью Генкин тойотовский пикап хай-люкс прыгал по лесным ухабам отважно, словно и без Генки отлично знал куда ехать, даже без Лешкиных указаний на поворотах. Пока добирались до нужного участка леса, Генке хватило времени рассказать, что про возмутивший Лешку забор ребята уже знали от своих волонтеров – просто у Насти не доходили руки порыться в кадастровой базе и понять, кто же за этим забором окопался. Успел рассказать и о том, что у организации сейчас важная фишка – раскрутить кампанию общественных слушаний по проектам освоения лесов, как требуют новые правила Рослесхоза.

– Отличный способ законтачить с серьезными лесопромышленниками, повоспитывать их, приучить к гласности и общественному контролю! – воодушевленно вещал Генка. – А то, понимаешь, сигналов о безобразиях в лесу у нас из районов много, но они непрофессиональны даже для грамотного запроса в компанию. Так что новые правила по слушаниям – отличный шанс завязать прямые цивилизованные контакты с компаниями. Тогда проверять любой сигнал можно будет прям по телефону – класс ! А то по области не наездишься. И ты представь: мы вот разослали факсом предложения о проведении слушаний, ну по крупным компаниям, штук семь кажется. И знаешь кто первый отозвался, сам позвонил ? Дорохов, «Сириус»! Бо-ольшой оригинал, всех бывших зэков к себе подтянул, менты его работяг боятся, представь ! Запросил наше письмо оригиналом, с синей печатью, вот я и отвез сегодня. Скоро поедем к нему в район наверно.

Тем временем лесная дорога все больше петляла и скукоживалась, вырождаясь просто в колею. Следы грузовиков на ней, однако, стали отчетливы и свежи, что говорило о совсем недавней активности где-то там, впереди. Грунт на дороге был влажный после недавнего дождика, и Лешка вдруг заметил посередке, между колеями, следы конских копыт.

– Гляди-ка, тут и конники гуляют кажется ! – заметил он Генке. – Туристы какие что ли ?

– Да это лесничий-казак из военного, встречались, – сказал Генка. – Мужик правильный, за наш лес бьется со своими генералами да полковниками. Он молодец, на своем коне этих лесных захватчиков гоняет только так !

Дубняк по сторонам дороги наконец расступился, и колея уперлась в ворота в знакомом Лешке зеленом железном заборе. Рыжий конь смирно стоял в сторонке, привязанный к дереву, а сам Руслан сидел тут же на пенечке, изучая карту на планшете. Завидев выходящего из хай-люкса Генку, он поднялся и пошел навстречу:

– Ну вот, а я как раз про вас думал! – сказал с улыбкой, пожимая руки обоим. – Похоже, и вас этот забор озадачил. По моим картам, он прям на нашей границе сидит, и значит по любому где-то незаконный.

– Привет коллега, – сказал Генка.– Это наш пока волонтер Леша, готов помогать. А насчет границ мы и приехали разобраться. Главное, чтобы у вас были точные данные на свою землю. А с этим как раз и проблема, так же ?

Он запустил свой GPS и вместе с Русланом они долго сверяли показания прибора с картой и окружающим рельефом, спорили, сомневались, соглашались. Наконец сговорились, нанесли точки, записали координаты. А Лешка подошел к воротам, закрытым на замок и попытался заглянуть вовнутрь ограды. Щель была невелика, но он разглядел за ней уже немалую расчищенную от леса площадку, пару грузовиков и трактор. В самом углу виднелся край небольшого штабеля свежих бревен.

– Ты не гляди, что площадка заброшена, – подошел к нему Руслан.– Они ночами пилят. Знают же, что незаконно, а поди поймай… Тут вообще такая заваруха, вы бы знали…

– Так и чо? – завелся Генка.– Чем не тема для прокурора ? Давай запрос соорудим, без проблем. Только надо бы знать – военному или гражданскому ? Ладно, я предлагаю обоим, пока нет ясности по границе, пусть разбираются сами.– Он хищно огляделся вокруг, заговорщицки поднял палец и тихо добавил: – А мы пока им веселуху устроим, и потом телевизор подтянем !

Он резво подошел к машине, что-то пошуровал в багажнике, вытащил банку с краской и небольшую кисть, завернутую в тряпку. Окинул забор все тем же плотоядным взором и, выбрав нужное место от угла ограды, открыл банку.

– Эй, ты чего ? – насторожился Руслан. – Тут это, постой… Ты перекрасить хочешь, да зачем ? Это же наш, военный прокурор тут, я сам договор аренды видел в лесничестве. Он нам еще пригодится, если с городскими земельщиками стычка будет, тот поддержит, пока они все не распродали !

– О как! – замер Генка, прикрыв банку с краской. – Ну да…А ты бы, Руслан, определился, на чьей стороне, если погоны снять. Ты за лес, за прокуроров, или за народ ? Лесу, я думаю, по фигу, какая сволочь его загородит, вырубит и устроит там свое бордельеро на радость ворам-чиновникам ! Тут, я понимаю, главное – кто, кому и насколько больше заплатит, чтобы этот участок народной тайги превратить в частную виллу. А я, понимаешь ли, против ! Против всех – пускай, на хрен, живут в наших хрущевках, как все, или бегут в свои Америки да Кипры, и там жируют !

Генку явно понесло, хотя было ясно, что с Русланом они люди одной крови и одной боли. Боли за этот тихий и величавый лес с многовековыми кедрами, с дубами, перевитыми тропическими лианами и увешанными по осени гроздьями животворных ягод. Просто, живя одной болью, они принадлежали разным системам и сферам влияния �