Съеденная Планета (Путешествие Без Гарантий)

Пролог

Долгие годы он колесил по галактикам, торгуя драгоценными и полудрагоценными камнями. Камни были настоящими, цены честными, а внешний вид – вполне респектабельным, если не считать вечно пыльный плащ и привычку задумчиво таращиться в пустоту.

Днём он стоял у портов, раскладывая свои сокровища на ткань, пропитанную лёгким запахом ветра. А вечерами он нырял в местные пабы и таверны, где космические моряки рассказывали друг другу байки о чёрных дырах, опасных маршрутах и неработающих туалетах на борту. Но заглядывал он туда не ради веселья, а потому что именно там, за кружками эля и шумными разговорами, можно было услышать больше, чем на любом брифинге у звёздного адмирала.

Он подслушивал, делал вид, что пьёт (чаще всего просто полоскал эль во рту), и ловил слухами нужные координаты. Когда информация казалась стоящей, он мгновенно становился душой компании. Он казался общительным, даже немного простоватым. Но под этой маской скрывался человек, у которого был план… или, по крайней мере, упрямое намерение.

Он искал. Упрямо, годами, как старик, потерявший очки где-то между этой планетой и соседней кометой. Всё это ради одного загадочного явления в космосе – неясного, таинственного, но ужасно интригующего.

Когда-то, на протяжении многих лет, он прочёсывал разные места, стараясь узнать хоть что-то об одной странной аномалии в космосе. Но теперь, когда он это выяснил, ему нужно было подтвердить местоположение этого явления. Годы сменялись, а он всё искал – не артефакт, не сокровище, а людей.

И вот когда надежда уже совсем села на корточки и закурила – он вновь услышал голос. Он довольно часто слышал его. Настоящий, призрачный голос, прямо у себя в голове. На этот раз тот подсказал ему, кого именно следует искать. Очевидно, это был кое-кто, кто сможет подтвердить местоположение людей с одного конкретного корабля, который мог быть связан с космической аномалией, не дающей ему покоя.

И хотя найти этих людей было всё равно что ловить блоху в космосе с помощью сачка, тем не менее он продолжал путь. Он двигался от планеты к планете, от одного космического порта к другому, по наитию, прислушиваясь к голосу. И в конце концов он добрался до одного пыльного, слегка перекошенного планетоида под названием Похмелион. Место, где утро начиналось с извинений, а вечера заканчивались спорами о том, какие плазменные бластеры лучше.

Именно там, в одной из местных таверн – с косым потолком, и очень прямолинейной публикой – его и поджидала развязка под негромкую музыку в стиле «метеоритный шансон»…

Комичная таверна жалась к самому краю каньона, будто случайно присела отдохнуть, и так и осталась там, устало свесив балкон в пропасть. А может, её хозяин просто проверял, где заканчивается удача и начинается гравитация. Из этой таверны открывался вид на порт вдалеке и ночное небо, усеянное фарами космических кораблей. Таверна эта словно магическим образом притягивала посетителей уютом и дружелюбной атмосферой.

Торговец прошёл к барной стойке и устало плюхнулся на стул.

– Вижу у вас много посетителей. Должно быть, отличное место, – заметил он.

Хозяин таверны широко улыбнулся:

– И не ленятся же идти сюда пешком, чтоб их побрал.

Торговец уловил нотки гордости в его голосе.

– У нас тут лифта нет, специально для романтики, – рассмеялась хозяйка таверны, что стояла рядом, вытирая липкие столы.

Как обычно, торговец заказал кружку эля и стал прислушиваться к разговорам.

Чтобы убить время, он наблюдал за космическими матросами, играющими в карты за соседним столом.

Через некоторое время, скучая, торговец решил присоединиться к игре. Проигрывать его не смущало: он расплачивался полудрагоценными камнями, вызывая у соперников восторг и лёгкую зависть, перемешанную с подозрением.

Однако был у него один камень, который он никому не давал и с которым категорически отказывался расставаться. Камень этот был размером со страусиное яйцо и переливался перламутром, как опал.

Ценности особой в нём не было, и купец сам удивлялся, почему таскает его с собой, как багаж из прошлого. Он не испытывал к нему ни любви, ни неприязни. Он был одновременно и благословением, и бременем.

Однако, голос, что с ним говорил – обычно не по делу, велел ему хранить этот камень пока не придёт время. Он ему подсказывал, где закопаны настоящие самоцветы. Иногда даже звал по имени.

Когда-то, давным-давно, торговец был бездомным, нищим. А потом нашёл этот камень и с тех пор жизнь наладилась: деньги, самоцветы, и бессмысленные вопросы на таможне. Считай, он стал настоящим богачом.

Но у сделки был нюанс: камень помогал, только если он не был жадным. Всё, что сверкало – брать выборочно, с уважением.

С тех пор торговец мог взглянуть на любой ландшафт и сразу видеть, где прячутся самородки. Но брать их все он не имел права – таков был уговор с голосом, который он услышал в голове, едва только поднял камень. А сам голос не пугал его, наоборот – стал путеводителем и советчиком.

Но теперь, сидя в этой таверне, он почувствовал что пора. Пора расстаться с камнем. Или с головой, если продолжит с ним разговаривать.

Откуда возникла эта идея – он не знал. Просто знал, как знают старые собаки, когда идёт дождь. Голос сказал, что они уже близки к цели. Где-то здесь должна быть команда с некого корабля под названием «Космическая Буря». Он ещё не видел их лиц и не понимал, откуда пришло это название – «Космическая Буря», но образы этих людей вскоре всплыли у него в голове из ниоткуда.

И вот однажды в таверну вошли мальчик мурилеги, женщина с тёмно-медными волосами, и два огромных, сросшихся зверя…

Глава 1. Феликс

Что может быть хуже для подростка возраста четырнадцати лет? Скукота? Жара? А может, территория, где сигнал связи умирает в муках?

Этот город лепился к склонам каньона, без единого дуновения ветерка. Улицы вились вдоль скал, квартиры вырезаны прямо в камне – якобы «ради прохлады». Но что толку, если ты – мохнатый мурилеги?

Феликс теперь жил у сестры на другой планете – далеко от друзей и хоть какого-то смысла жизни. Здесь было жарко, как обычно, и невероятно скучно.

Он устроился в самом тенистом углу балкона, надеясь поймать хотя бы тень ветерка. Квартира была выдолблена в скале каньона и, как и все старые балконы в этом районе, висела над поросшей плющом пропастью. Нижние этажи располагались ближе к зарослям внизу, и там было прохладней, и стоили они дороже. А здесь хоть с кондиционером, хоть без, всё равно жарко.

Обычно его тёмно-золотистые глаза были полны жизни и озорства, но сейчас лишь бессмысленно смотрели вдаль. Ему здесь не нравилось. Совсем.

Шерсть его – короткая, пепельно-серая, от больших пушистых ушей до самого кончика хвоста – была насквозь мокрая: он только что обмокнулся в воду, чтобы хоть немного охладиться.

Вокруг одного глаза шерсть была темнее, словно синяк после драки, хотя на самом деле так и было задумано природой. Впрочем, к его характеру это подходило: Феликс был из тех, кто сначала делает, а потом – если очень прижмёт – думает. В общем-то, за это его и «сослали».

Кончик хвоста был тёмно-серым, будто он однажды окунул его в краску. А в центре морды – чуть кривоватый нос: ни кошачий, ни гуманоидный. Когда-то он его сломал, свалившись с дерева…

Постепенно небо окрасилось в мандариновый оттенок – как будто кто-то окунул туда чайный пакетик и подержал чуть дольше положенного.

Вечер, как обычно, вытянул на улицы местных стариков и немногочисленных детей.

Этажом ниже сосед вышел на балкон, и до Феликса донёсся запах местного пива. Запах был тяжёлый, землистый – в нём, как и во всём в этом городе, чувствовалась тягучая пыль времени.

Он поднял взгляд к небу, где в полупрозрачной дымке висела родная планета, занимая кусочек небосвода. Там – джунгли, жизнь, друзья. А здесь… пустота. Он молился, чтобы нашёл себе хоть какое-то занятие, прежде чем окончательно свихнётся от скуки, но ничего на ум пока не приходило. Летние каникулы – или, как он сам это называл, «ссыльный сезон» – только начинался. И вся эта вечность грозила пройти именно здесь (а сегодня был только первый день). Это сочетало в себе и скуку, и тепличный кошмар в одном флаконе.

Но дело, конечно, было не в климате.

В какой-то момент своей жизни Феликс стал заядлым хулиганом. На его счету были всевозможные проделки: он пробирался в запрещённые зоны, постоянно донимал всю школу своими розыгрышами, однажды развёл костёр, который вышел из-под контроля – школа чуть не сгорела. В итоге его исключили.

Его так называемые «друзья» были старшими уличными детьми, которых он копировал, а те подстрекали его всё к новым шалостям.

И вот однажды они на что-то поспорили: проигравший должен был нарисовать усы на лице человека, пока тот спит. Феликс проиграл и выбрал своего отца. Он нарисовал на лице отца усы толстым синим маркером, пока тот спал.

Отец Феликса был спокойным человеком, который никогда не повышал голос… до той самой поры. Когда он проснулся, первым делом пошёл в ванную. Посмотрел в зеркало – и увидел огромное синее пятно, прямо под носом. Когда он попытался смыть, понял, что это «произведение искусства» уж точно не исчезнет в ближайшее время. В тот момент зеркало, будто разделяя чувства хозяина, дало трещину.

Потом оказалось, что синий маркер был произведён на какой-то далёкой планете, где всё делалось с максимальным качеством. Жители той планеты однажды загрязнили все миры своей системы, доведя их до экологической катастрофы. Перебравшись на последнюю, оставшуюся пригодной для жизни планету, они осознали: отныне всё должно быть долговечным и надёжным – иначе им больше некуда будет уйти. Так что маркер был создан с «неоспоримым качеством», и, как гласит легенда, отец Феликса до сих пор носит под носом то голубое пятно.

После этого отец долго и мучительно анализировал ситуацию, пытаясь понять, где именно в воспитании сына допустил ошибку. В конце концов, он пришёл к выводу, что отчасти виноват и сам район, в котором рос Феликс.

Отец вспомнил, как всего несколько дней назад застал сына: тот кашлял и задыхался от дыма, при этом предпринимая жалкую попытку на побег при виде отца. Всё стало предельно ясно: это друзья уговорили его попробовать курить. Старше, опытнее, они стали для Феликса авторитетом. А отец… ну, отец с возрастом как-то… разавторитетился. С возрастом Феликса он постепенно терял свой статус. Ещё недавно был всемогущим – Бог Оладушек и Разрешённых Мультиков, а теперь скатился до «мурилега, который постоянно что-то запрещает и читает нотации».

В тот самый вечер позвонила старшая сестра Феликса, Лия. Она просто хотела поздороваться, но, услышав об очередных проделках брата, предложила взять его к себе на соседний планетоид.

– Но ведь у тебя работа, – сказал отец. – Куда ты его денешь?

– Придумаю что-нибудь, – отмахнулась Лия. – Возьму с собой. Пусть побудет юнгой. На корабле он хотя бы не подожжёт балкон… или себя. Или устрою в местную таверну. У нас тут одно заведение ищет помощника: мыть посуду, выносить подносы и мусор. Идеально для перевоспитания.

Отец замолчал. Аргументы были весомыми. Балкон они ещё не до конца отмыли.

– Ладно, – вздохнул он. – Только ты уверена, что там безопасно?

– Конечно, пап. Здесь максимум, что ему грозит, это приступ тоски. И вообще, я давно хотела с ним поговорить, пока он ещё не стал профессиональным дымовым генератором.

– Хорошо, – пробормотал отец, но внутри уже мысленно паковал рюкзак.

Родители согласились: нужно было хоть на время оторвать его от дурного влияния.

В тот же вечер Феликсу сообщили, что родители и местная полиция устали терпеть его выходки, и он «перешёл черту».

Так началось Феликсово путешествие на «исправительную колонию». Или, как он сам это называл, «каникулы на ссылочном планетоиде с сестрой-начальницей».

На следующее утро он вылетел. С рюкзаком, надеждой и последним предупреждением от родителей: «Не курить, не буянить, и не устраивать революцию или анархию». Феликс пообещал. Хотя, если честно, не до конца понимал, что такое революция и анархия.

Его торжественно выслали самым дешёвым рейсом – в душном, битком набитом корабле – в «исправительную колонию»: на соседний планетоид с обнадёживающим названием Похмелион, где, по слухам, даже роботы просят аспирин…

Жизнь в городах Похмелиона в основном кипела либо ночью, либо под землёй, поскольку её жители прятались от жары в подземных торговых центрах. На нижних этажах было прохладнее, с видом на зелёные сады и парки. Скромная квартира Лии располагалась на самом верху, в пекле жары.

Феликс мечтательно смотрел в небо жалостливым взглядом, стараясь разглядеть мерцающие лучи гавани над атмосферой, как в двери повернулся замок и в квартиру вошла его старшая сестра – светлая мурилеги с серебристыми глазами. Она поставила мешок с продуктами на кухонный стол, кинув при этом неодобрительный взгляд в сторону брата.

– Привет, художник, – сказала она.

Феликс лениво посмотрел в её сторону.

– Это был несчастный случай, – на автомате сказал он с тоской в голосе. – А теперь я наказан самым худшим образом и мне скучно. Я усвоил урок…

– Правда? Ну вот и отлично, – сказала Лия а потом добавила: – Знаю, тут почти ничего нет. Мы живём на самой окраине. Мурилегов твоего возраста здесь ноль целых, одна десятая. Сюда в основном приезжают на пенсию греть кости. По ощущениям, кроме пары шахтёров, здесь вообще никто не живёт.

– Звучит вдохновляюще, – мрачно заметил Феликс.

– Но… как я уже сказала, это окраина. Ты ещё не видел всего, на что способен этот великолепный, пыльный планетоид! – сказала сестра с энтузиазмом в голосе.

– Правда? – уши Феликса вздрогнули, чуть приподнявшись, как локаторы.

– В долине, километрах в трёх отсюда, есть один парк.

Феликс издал нечто среднее между вздохом и стоном:

– Я уже там был. Это… не парк. Это музей деревьев под открытым солнцем.

Лия пожала плечами:

– Ну, надо было думать раньше, прежде чем рисовать папе на лице.

Феликс поёжился.

– Сколько уже можно, Лия?! Я перепутал маркер с другим! Я не знал, что он несмываемый.

После того инцидента ему приходилось в энный раз объясняться и рассказывать ту глупую историю о том, каким образом он оказался на этом планетоиде.

– Эх, оказывается, наш невозмутимый Папан всё-таки знаком с пределами терпения, – пробормотала Лия, смывая грязь с овощей. – Но это всё случилось из-за того, что ты профессиональный негодник.

Подсушив овощи, она собрала волосы в пучок, и принялась чистить их для готовки.

– Лучше не заставляй меня пожалеть о том, что я попросила капитана нанять тебя на два месяца твоих каникул.

Уши Феликса моментально взлетели на макушку.

– Что? Ты попросила капитана нанять меня? На корабль? А там есть кондиционеры?

Лия даже слегка опешила от внезапной бодрости брата.

– Ну да. Там довольно прохладно. У нас полно крыс, и нам нужен юнга-крысолов.

– Прохладно?!… Слава тебе, космос! – воскликнул Феликс и почти рухнул на пол в низком поклоне, как будто благодарил само мироздание за спасение от жары.

Второе солнце село за горизонт, и вдалеке появились огни порта для мелких кораблей и челноков, что то и дело взлетали и садились, разгружая и загружая товары.

А на небе над всем этим замигали разноцветные огни космических кораблей. Они были огромны, рассчитаны на преодоление межгалактических расстояний, и поэтому не могли приземляться на поверхность. Они швартовались прямо в открытом космосе, над Похмелионом – над планетоидом-гаванью.

Будучи младшим куком на корабле, Лия неплохо готовила. Сварганив ужин на скорую руку, брат и сестра уселись за ужин. Феликс тем временем включил радио. Он набрал нужную частоту, и ведущая заговорила на понятном им межгалактическом языке:

– Переходим к следующим новостям. Поиски беглого Кварка и похищенного им огромного состояния продолжаются по всей галактике. В службу безопасности поступает множество сообщений о том, где может находиться Дункан Кварк, но, к сожалению, все эти звонки оказываются ложной тревогой. Его поиски начинают обходиться Галактической коалиции в круглую сумму…

Лия неодобрительно покачала головой, цокнув:

– Так много людей пропадает, а им приходится искать разбогатевших воров. Как несправедливо! Бедный Дрейфер…

Феликсу показалось, что она сильнее обычного вонзила вилку в картофель. Она посмотрела на брата. Через два месяца мальчику снова предстояло отправиться обратно на родную планету, в регион, печально известный своим уровнем преступности.

– Пообещай мне, что не станешь таким, как он.

Феликс оторвал взгляд от тарелки:

– Как кто?

– Как тот мошенник из новостей.

– Угу… – кивнул Феликс. – А, кстати, кто такой Дрейфер?

– Один матрос с другого корабля. Все хорошо с ним ладили, его отец дружил с нашим капитаном.

– А как он вообще умудрился потеряться?

– Он был – Лия осеклась – то есть, он является солярным сёрфером. Однажды вышел в открытый космос оседлать солярные волны и исчез.

– Понятно… Слушай, а ты правда попросила капитана нанять меня? Это что, внезапный приступ сестринской заботы? Или ты просто решила проверить его терпение?

– Вообще-то, я решила спасти тебе жизнь, – фыркнула Лия. – Ты же буквально начал плавиться. Позавчера я нашла твой хвост: он прилип к креслу. Ещё пару дней на этом балконе, и тебя можно будет подавать с гарниром.

– Ага, смешно, – буркнул Феликс. – У тебя тоже шерсть, между прочим. И ничего, не таешь.

– Потому что я не бегаю за мышами по голым ступенькам в три часа дня! Я сижу тихо, пью воду и не веду себя как дикая белка… – Лия задумалась, а потом произнесла: – Правда, наверное у меня всё-таки преимущество. У меня в крови ещё армия нанитных автоцелителей.

– Что, серьёзно?!

– Абсолютно. Прививка от радиации. Возможно, они чуток охлаждают. Пока ты тут испаряешься как лужа в пустыне, я сижу и тихо блаженствую на внутреннем климат-контроле.

Феликс на секунду завис, уставившись на сестру с благоговейным ужасом.

– Это… нечестно.

– Это медицинская страховка. Но, в принципе, ты можешь сбрить шёрстку и ходить лысым. Может, поможет.

Феликс попытался что-то возразить, но жар окончательно победил его гордость.

– То есть… на корабле реально прохладно?

– Не просто прохладно. Там холодно, как в холодильнике, где хранят огурцы. Представь себе: ты сидишь в тени, грызёшь галету, а вокруг – ни одной мухи. Ни пыли, ни жары, только ты, крысы и работа. Почти санаторий.

Феликс задумался. Даже хвост у него слегка повеселел.

– А крысы там правда огромные?

– Огромные, умные и дерзкие. Некоторые, по слухам, умеют взламывать шкафчики с провизией. Так что да, ты нам нужен.

– Ладно, продавай билет, – сказал Феликс и встал, как будто уже собирался подписывать контракт. – Только форму… я хочу с карманами.

– Замечательно. Но сначала поговори с капитаном, – сказала Лия, как бы между прочим, и потянулась к кружке.

Феликс замер на полпути к героическому взмаху хвостом.

– Подожди. Что значит «поговори»?

– Ну, я, конечно, намекнула, что ты пригодишься. Но капитан у нас слегка… упрямый. Не любит, когда ему кого-то подсовывают. Особенно с формулировкой «возьмите моего братца, он ловит крыс и плавится на солнце». Это-ж непотизм чистой воды!

– Непо-что?.. – Феликс нахмурился. – То есть ты не договорилась?!

Лия развела руками-лапами:

– Я создала возможности. А ты, как будущий взрослый… подросток, должен с честным лицом сам подойти, попросить, убедить. Может, даже слегка умолить. Он это уважает. Он однажды взял юнгу только потому, что тот пришёл с резюме, написанным на салфетке, пропитанной отчаянием.

Феликс с сомнением покосился на свою мотивацию.

– Я думал, ты уже всё уладила…

– Нет-нет. Я просто помогла тебе попасть в нужную вселенную. Остальное – в твоих лапах.

Лия достала из тумбочки карандаш и протянула его братцу.

Феликс вздохнул, и пробормотал:

– Ладно… На какой салфетке лучше писать – на обычной или праздничной?

***

Ни свет ни заря Феликс проснулся от жары, и провёл весь день оттачивая резюме. А к вечеру отправился на поиски некоего капитана Шторма, в чьей команде его сестра работала куком. Что не сделаешь ради кондиционера, источающего приятную прохладу… и целебных нанитов!

В конце концов он оказался в центральной части города. Оттуда направился в самый старый район, тот самый, с которого вообще началась застройка планетоида. Судя по состоянию плитки, тогда ещё не изобрели уровень.

Феликс, вероятно, был одним из немногих, кто бродил по узким, петляющим улочкам, нависающим над пропастью и ограждёнными сетками – тонкими, как иллюзия безопасности.

Чем дальше он отходил от дома, тем древнее выглядели здания – будто не столько строились, сколько отрастали из камня. Где-то там он понял: всё, он официально в древнем районе. Поздравить было некому, но внутренний голос выдал торжественное «дзынь».

По мере продвижения от цивилизации взгляды в его сторону становились всё настойчивее: удивлённые, настороженные, с лёгкой примесью «ты чего тут забыл?». Мимо проходили пожилые и взрослые, которые идеально вписывались в антураж. А он, подросток с видом явно выбившегося из местного ландшафта. Несколько раз его даже останавливал кто-то из местных, уточняя, не сбежал ли он из тур-группы.

Исследование становилось неожиданно увлекательным. Чем дальше он заходил, тем кривее и древнее становились улицы. А жители – всё экзотичнее: с рогами и щупальцами.

Наверное, прибыли с разных концов галактики, – подумал Феликс.

В прошлый раз, когда он летал в космос, он умудрился проспать всё путешествие. Полёт к сестре занял чуть больше часа, но даже тогда он не успел толком прочувствовать невесомость – шаттл был оборудован гравитационным стабилизатором. В итоге вся «космическая романтика» свелась к соку в пластиковом стаканчике и объявлению о ремнях безопасности.

Здесь и там прямо посреди мостовых торчали памятники первооткрывателям и существам, которых даже его школьный учебник «Краткий обзор галактической фауны» стыдливо не упоминал.

Честно признаться, Феликс был довольно удивлён. Здесь было не так уж и скучно. Узкие улочки разветвлялись, как паутина, маня ароматами – пряностями и жареным тестом. Под ногами, лапами и щупальцами прохожих мощёные дорожки разбегались в разные стороны. Всё чаще стали встречаться прохожие что носили пояса, увешанные плазменными пистолетами, кинжалами и, почему-то, штопорами.

– Эй, мурилеги! – окликнул его один продавец.

Феликс неохотно притормозил.

– Нет, я не потерялся, сэр, – сказал он в энный раз энному торговцу. – И нет, экскурсия не сбежала от меня.

Торговец душевно хмыкнул.

– Да не в этом дело. Не поможешь мне с одной мелкой проблемой?

Это, наверное, какой-нибудь розыгрыш, – подумал Феликс и посмотрел на торговца у лавки с недоверием. Не может быть, чтобы лавочник всерьёз просил помощи у него.

Но у торговца действительно был неподдельный, слегка отчаянный вид.

Феликс бросил взгляд на небо. Сегодня начинались выходные. У него оставалось примерно два часа. А это значило: капитан, возможно, ещё не успел «набраться». Нужно было спешить, пока у того сохранялась способность сосредотачиваться, чтобы тот смог сфокусировано прочитать его резюме и принять адекватное решение.

Феликс тяжело вздохнул:

– Ладно. Что нужно сделать? – нехотя согласился он, ступив в лавку. Глупо отказываться, если тебе всё равно скучно.

– Ой, спасибо тебе огромное, мальчик, – обрадовался торговец. – Видишь ли, у меня в лавке завелись крысы. Эти мелкие… все продукты поперепортили! Я был бы очень благодарен, если бы ты нашёл их гнездо.

…Поймать пару крыс оказалось несложно. Даже весело. Он отработал с хрустом и ловкостью, которую некоторые местные позже назвали «зловеще грациозной». Продавец выдал ему пару серебряных монет и кулёк сушёных фруктов впридачу.

Феликс пошёл дальше, гордо позвякивая заработком.

Жажда напомнила о себе минут через десять, и к счастью, по пути оказалась водная станция. Вода была тёплой, как воспоминание о чайнике, но чистой. Он напился, вздохнул и пошёл дальше.

К полудню в округе уже ходила байка о том, как юный мурилеги ловит крыс и вероятно, ищет неприятности. Всё как надо.

За этот вечер он немного подзаработал: помог ещё паре лавочников избавиться от вредителей. Феликс было почти добрался до таверны, как вдруг на него резко налетел какой-то человек. Это оказался торговец камнями с иной галактики, у которого спёрли пожитки. Он бегал в панике, хватаясь за голову, и с воплями «Мои камушки! О нет, мои камушки!» чуть ли не выдёргивал себе волосы.

Увидев Феликса, он в отчаянии схватил мальчика за шиворот майки и стал умолять помочь. Это, естественно, вконец поразило юного мурилеги. Никогда ещё в жизни никто его о помощи не просил. Особенно – его, хулигана, которого вместе с его свитой ненавидели все лавочники родного города.

Что-ж, он всё равно опоздал: капитан, возможно уже не сможет прочитать его резюме в более-менее вертикальном состоянии. Терять было нечего и Феликс решил помочь очередному торговцу.

К счастью, у него был отличный нюх – одно из главных достоинств мурилеги, не считая ловкости. Словно ищейка, он отыскал нужный след и тот привёл к мусорному баку.

Вещи оказались на месте, а вот кошелька не оказалось. Потом его нашли отдельно, в местной свалке – без денег, зато с паспортом и водительским удостоверением. Остальные пожитки тоже нашлись – за исключением тех самых драгоценных камушков, которыми торговал несчастный торговец. Но тот не отчаивался.

– Главное, что камень, который я никому никогда не продам, нашёлся… Да и паспорт тоже, – с облегчением сказал он.

Затем он порылся в кармане и достал оттуда что-то маленькое и светящееся. – На удачу, – сказал торговец и протянул Феликсу полупрозрачный оранжевый камешек, похожий на крошечное пылающее солнце.

Феликс взял его с той же почтительностью, с какой обычно берут последнюю булочку в школьной столовой.

Странно, – подумал мальчик. Его уже столько раз просили о помощи… Почти всегда – разыскать крысиные гнёзда в магазинах и ларьках. Он знал, что находится на другой планете, но местные жители всё равно казались ему немного удивительными. Тем не менее ему нравилось, что он заработал немного денег, занимаясь ловлей крыс.

– Могу я спросить у вас кое-что? – спросил Феликс.

– Стреляй.

– Почему все здесь просят меня о помощи?

– А что, разве это не очевидно? – удивился торговец, складывая вещи обратно в сумку.

– Нет, совсем не очевидно, – Феликс почесал голову. – На родине лавочники сделали бы всё, чтобы прогнать нас.

Это была правда. В бедном районе, где он вырос, все знали: уличные дети – сплошные неприятности. И хотя Феликс не был ни беспризорником, готовым воровать ради еды, ни особо опасным хулиганом, но выглядел он именно так. Для лавочников все они сливались в одно лицо.

Торговец пожал плечами:

– Ты мурилеги. Ты очень быстрый. К тому же у тебя отличное ночное зрение и прекрасный слух. Из тебя мог бы получиться отличный крысолов.

Феликс, конечно, осознавал, что смог бы делать подобную работу. Но теперь – впервые в жизни – он по настоящему осознал, что у него есть талант, какого не было здесь почти ни у кого. И этот талант крысолова пропадал впустую на родной планете. А здесь, на Похмелионе, маленьком планетоиде, вращающемся вокруг того же солнца, что и его родной мир, он оказался востребован. И очень даже. И это было новым чувством.

Тот самый торговец, с которым он недавно столкнулся, вдруг стал символом надежды. Единственный способ выбраться из этого плавящегося мира – срочно попасть на корабль. А там – прохладные коридоры, ледяные кондиционеры, нанитные автоцелители…

В душе что-то шевельнулось. А вдруг капитан ещё не успел «накидаться»?! Может, он всё ещё в той стадии, когда способен читать и различать фамилии?

Нужно торопиться и искренне умолять капитана взять на службу. Теперь Феликс был готов выполнять любую тяжёлую и грязную работу – лишь бы выбраться из этого адского места.

Он достал из кармана салфетку с резюме, аккуратно разгладил её… и уверенно зашагал в сторону таверны. На этом солнцепёке он уже почти подрумянился с одной стороны. Вторую можно было доводить до готовности на обратном пути – если не примут.

Глава 2. Планета Гавань

Торговец полудрагоценными камнями просиживал выходные, как обычно, в таверне у пропасти и полоскал во рту эль.

И вот однажды в таверну вошли: мальчик мурилеги лет четырнадцати, женщина с тёмно-медными волосами и два огромных, сросшихся зверя в комбинезоне для механиков – похоже, сиамские близнецы.

Торговец сразу узнал мальчика. Тот помог ему неделю назад найти вещички, которые кто-то стащил вместе с более ценными камнями. Мальчик заметил его, кивнул и махнул по-дружески, как махают тем, у кого не выпросили чаевые, но всё равно не злятся. Похоже, мальчика и правда наняли юнгой, раз он теперь ошивался среди межгалактических торговцев, будто всегда был частью их команды. Торговец камнями пожал ему лапу и поздравил с повышением.

Раньше Феликс частенько захаживал в таверну и уговаривал одного из завсегдатаев – капитана торгового судна – взять его юнгой. Капитан поначалу отказался: пацан был чересчур бодрый. Казалось, он может не воспринять работу всерьёз. Но у него была хотя бы рекомендация: его сестра работала корабельным поваром, а это уже почти как семейная лицензия. Да и это жалкое резюме играло свою роль. Капитан хоть и ворчал, но чуял хулиганство за парсек. Феликс, впрочем, взмолился, пообещал вести себя хорошо, и… к тому моменту крыс на корабле было уже столько, что выбора у капитана, по сути, не осталось.

Капитан долго ворчал, щурился, делал вид, что перечитывает резюме (хотя капитан, кажется, больше боролся с орфографией, чем с принятием решения).

– Это «опыт» или «опух»? – наконец спросил он.

– Опыт, – отчеканил Феликс. – «Опыт поимки крыс в декоративных вазах».

Капитан вздохнул. В его голове, вероятно, происходила яростная битва между здравым смыслом, санитарными нормами и острым дефицитом крысоловов. И здравый смысл проиграл.

В последние годы найти ловцов крыс стало непросто; кораблей было множество, а надёжных матросов не хватало. Просторы вселенной щедро отдавали ресурсы, а дешёвые ро́боты добывали руду из астероидов и наполняли астральные пути потоками кораблей.

– Слушай внимательно, хвостатый. Испытательный срок, понял? Три дня. Если за это время корабль не начнёт разваливаться, а я не начну пить крепче – остаёшься. Но только попробуй завести дружбу с крысами, и я сам отведу тебя за шкирку к шлюзу и включу воздушную гимнастику.

– Клянусь хвостом, – произнёс Феликс, нервно дёргая волоски из кончика хвоста что сжимал в руках, – я буду стараться изо всех сил. И обещаю: навигацию не трону. Даже не посмотрю в её сторону. Даже если она сама захочет поговорить!

В конце концов, капитан нанял мальчика на время летних каникул. Он решил, что худощавый мурилеги легко будет пролезать между обшивками корпуса, ловить крыс и помогать механикам с труднодоступными участками.

Когда наконец Феликс ушёл домой, в таверне тут же начались ставки: сколько он продержится?

Один из сиамских близнецов – медведеобразных зверей, почесал когтем за ухом.

– Выглядит хлипко. Ставлю двести монет, что сдуется через месяц.

– Меня больше беспокоит то, что он хулиганистый, – заметил его сросшийся брат. – Ты знаешь, что он чуть не сжёг свою школу?

Но его никто не слушал. Корабельный боцман по имени Лео потирал ладони – глаза его блестели от азарта:

– Ну что, мы снова делаем ставки?

Один из сиамских близнецов по имени Кода лукаво улыбнулся.

– Спорим, он сбежит через пару недель, как и предыдущий.

Его брат только неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал.

– Кстати, Лео. Предыдущий корабельщик сбежал в первую же неделю. Ты его не застал. Ты тогда был в отпуске, лечил спину, – сказала медно-волосая женщина, и добавила: – Но, хотя он выглядит хлипким, я думаю, он останется.

– Думаю, ты проиграешь в этом деле. Я повышаю ставку, – заявил боцман.

Медно-волосая женщина по имени Седна скрестила руки.

– Просто любопытно: как долго вы двое собираетесь донимать новичков ради этих ставок?

– Пока не найдём подходящего, я думаю, – ответил Кода.

– В таком случае учтите: мы не молодеем. Когда-нибудь нам понадобится замена, но к тому времени у нас её не будет, – сказал капитан.

– Почему?

– Вы портите нам репутацию. Ни один матрос потом не захочет работать на нашем корабле. На этот раз всё будет по-честному. Начиная с Феликса, перестаньте перегружать новичков.

– Есть, капитан! – отчеканили Кода и Лео.

– А если он останется, то я получу все ваши ставки, окей? – добавила Седна.

– Неужели никого здесь не волнует, что он чуть не сжёг свою школу? – снова повторил второй медведеобразный зверь…

…Команда всегда была довольно шумной, и каждый раз, когда заходила в таверну, привлекала внимание торговца камнями. Каждый их визит в таверну сопровождался таким количеством грохота, смеха и несанкционированных анекдотов, что торговец камнями сразу начинал полоскать эль чуть быстрее.

Вот и на этот раз они появились, с Феликсом на хвосте. Не прошло и недели, а тот уже органично вписывался в компанию, будто был рождён в трюме космического корабля.

В конце концов навигатор по-имени Седна выиграла спор: Феликс остался. Он трудился усердно, и, несмотря на то что работа бывала тяжёлой, она ему нравилась.

По вечерам он приходил с товарищами в таверну и садился в сторонке, прислушиваясь к разговорам. Он впитывал рассказы о далёких путешествиях, пиратах и незнакомых ему планетах с благоговейным интересом – в своих золотистых, шевелящихся от восторга глазах. Желание улететь обратно на Заотеру как-то само собой улетучивалось. Теперь ему хотелось остаться и доказать, что он достоин быть настоящим матросом.

Как ни странно, ему нравилась компания этих бывалых космолетяг, хотя они были куда старше, крепче и значительно менее пушистые. Он слушал их невероятные истории: весёлые, страшные и абсурдные. И почти каждая заканчивалась чем-то вроде: «…а потом мы больше туда не летали.»

Иногда Феликс смеялся вместе с ними, а иногда – просто молча слушал, ловя паузы и взгляды. Бывали моменты, когда даже самые смешные байки вдруг обрывались тишиной. И тогда становилось ясно: не всё, о чём можно рассказать, заканчивается хорошо.

Один из их друзей, матрос с другого грузового корабля, пропал в глубинах космоса пять стандартных межгалактических лет назад. С тех пор команда регулярно слушала новости – вдруг кто-то сообщит, что Дрейфер найден… живым или мёртвым. Но время шло, и в сводках его имя звучало всё реже.

Вот и в очередной раз зашёл разговор о пропавшем матросе.

– Есть новости о Дрейфере? – спросил один из медведеобразных сиамских близнецов.

Седна всегда носила с собой миниатюрное устройство – голографический вещатель.

– Хороший вопрос, Сажик, – отозвалась она и достала прибор. Она покрутила настройку, увеличив громкость. Корабельщики притихли.

– Сегодня в галактических новостях, – раздался голос дикторши. – Два стандартных межгалактических года назад два университетских профессора отправились в исследовательскую экспедицию и таинственно исчезли. Подозрения с их коллег были сняты за отсутствием доказательств… Напоминаю: прошло пять стандартных интергалактических лет с момента первого исчезновения в этом же секторе, когда солнечный сёрфер по прозвищу Дрейфер также пропал без вести…

– Ничего нового, – сказал Сажик.

Вот и второе солнце село, а воздух приостыл. Небо окрасилось в оранжевые оттенки, а спустя час стало тёмно-ультрамариновым. Вечер выманил жителей на улицы, и зажглись уличные фонари. Постепенно, словно подражая жизни внизу, небо тоже ожило: в нём зажглись огни космических кораблей, пристыкованных над атмосферой.

Экипаж снова выглядел опечаленным.

Капитан глубоко вздохнул, затем протянул руку и выключил радиоприёмник.

– Я должен вам кое-что сказать, – начал он. – Сегодня утром со мной связались галактические власти. Они сообщили, что поиски Дрейфера продлятся ещё несколько часов. Если его не найдут… они прекратят всё. Я не хотел вам говорить, но…

Все наклонились к центру стола.

– Так они нашли его?

Капитан покачал головой.

– Поиски прекращены.

Среди команды воцарилась тишина.

Седна решительно покачала головой.

– Это не может быть правдой. Может, есть что-то ещё?

Она снова включила транслятор, и над ним появилась миниатюрная голограмма ведущей.

– Галактический департамент расследования крупных хищений разыскивает некоего Дункана Кварка. Мошенник исчез год назад, прихватив с собой неопределённую сумму. Недавно стало известно: он также вывел из галактической казны около четырёх тысяч ста редких брактеатов из чистого родия…

На этих словах Сажик чуть не поперхнулся пивом, а боцман Леобор, раскачивавшийся на стуле, растянулся на полу.

—…Полицейские приносят извинения за сокрытие столь важной информации. Детективы из отдела по борьбе с коррупцией заявили, что преждевременное обнародование сведений могло поставить расследование в тупик…

Корабельный врач, робот по конструкции, тут же возмутился:

– Моё оборудование сделано из стали! Ни одного серебряного скальпеля! А у этого мошенника пять кило родиевых?! Я оскорблён!

– Мы должны злиться не из-за этого, – пояснила для него Седна. – Дело в том, что они бросили поиски тех профессоров и Дрейфера и теперь охотятся за вором.

Горячий на язык боцман Леобор руганулся, как последний стивидор:

– Ну конечно! У них есть куда более жирная наживка! Наверняка они даже не пытались искать их!

Сиамский медведеобразный близнец по имени Кода закрыл лицо лапой с трагическим вздохом.

Феликс попытался его утешить:

– А вдруг он жив? Ещё рано оплакивать.

– Я не его оплакиваю, а шестьдесят семь галактических тугриков, которые он мне должен, – буркнул он сквозь лапу. – Я-же на них хотел купить себе новый хвостогрев.

Он фыркнул, но Феликс заметил, как одна предательская слеза скатилась по его мохнатой щеке и капнула прямо на стол.

Внезапно капитан с такой силой ударил ладонью по столу, что миска с ореховым соусом подпрыгнула и приземлилась в тарелку навигатора. Все подскочили.

– Так, внимание! – пророкотал он, сверкая глазами. – Как только закончим эту доставку, я лично, своими ногами, пойду искать Дрейфера. Даже если придётся обшарить каждую чёртову планету и их спутники!

Все знали, что Дрейфер болтался где-то в одной из самых диких зон. Будучи бесшабашным солярным сёрфером, он умудрялся летать там, где даже сигнал связи начинал хныкать. Никакие корабли туда не держали курс – не потому что нельзя, а потому что нормальные гуманоиды любят жить. Хотя, надо признать, зона и правда была интересной. Для него. Да и сам он не был гуманоидом.

– Куда? В Икс-зону? – уточнила Седна, приподняв бровь, как будто капитан только что предложил ей позавтракать плазмой.

– Именно, – твёрдо сказал капитан.

Экипаж уставился на него, как на человека, который объявил о желании прыгнуть в чёрную дыру в плавках.

Боцман Леобор, хоть и не возражал, всё же осторожно уточнил:

– Ты же понимаешь, что это маршрут под кодовым названием «сам за себя»? Туда даже навигаторы шлют нас куда подальше. Ты не можешь так рисковать «Бурей»!

Услышав слово «Буря», торговец драгоценными камнями невольно навострил уши. Может быть, это и были те самые люди, которых он искал?

Капитан был непреклонен:

– Отец Дрейфера был хорошим ясаягом, упокой космос его душу. Я обязан найти его сына. Многие из вас этого не знают, так как это было давно, до того как вы стали моей командой, но его отец однажды спас людей от пиратов. Включая меня и Мойру…

Торговец полудрагоценными камнями медленно повернул голову к соседнему столу. Капитан только что сказал «Мойра»? Он не знал, почему, но это имя вдруг показалось ему важным. Так сказал голос в голове.

Капитан продолжал:

– Через два месяца, как только мы доставим последнюю бандероль, я отправлюсь на поиски. Те, кто не желает рисковать и идти на это задание, могут сойти в порту вместе с Феликсом. Когда мы найдём сына моего друга – живым или мёртвым – мы вернёмся. Я приму вас обратно на борт с радостью. В любом случае, я уважаю ваш выбор.

Сказав это, капитан вышел из таверны. Дел было невпроворот: завтра предстояло готовиться к будням и строить маршрут.

Вскоре корабельный врач и боцман тоже покинули таверну и отправились обратно на челнок.

Феликс, сросшиеся медведеобразные и штурман Седна остались ещё ненадолго.

– Интересно, что скажет Мойра, когда узнает про Дрейфера? – задумчиво спросил Сажик.

– Наверное, что-то вроде: «Не могу поверить своим маленьким ушам, спрятанным за складками морщин! Я не ослышалась? Они действительно прекратили поиски Дрейфера?» – предположила Седна.

– У тебя хорошо получается её голос, – заметил Феликс.

– Жаль, что Мойра не любит сюда приходить. Похмелион слишком жаркий для неё, – сказала Седна, пожав плечами.

Торговец прокашлялся и обратился к команде:

– Прошу прощения. Я подслушал ваш разговор и услышал имя Мойра…

– Вы знакомы с нашим канониром? – с любопытством спросила Седна.

– Я не уверен. Просто имя показалось мне знакомым, – честно ответил торговец драгоценными камнями.

Седна достала голограммный излучатель. Через секунду в воздухе появилась миниатюрная фото-голограмма существа средних лет. Она улыбалась и махала щупальцей.

Бинго! – подумал торговец.

– Сомневаюсь, что это та Мойра, которую вы знаете, – сказала Седна, выключая изображение. – Она не любит жару и редко покидает корабль.

– Почему? – удивился торговец.

– Жаркие места сушат её кожу.

Сажик задумался и нечаянно произнёс вслух:

– Хмм… Интересно, может, она искала не там? Может, её сородичи живут в воде?

Торговец вскинул брови:

– Она что, потерялась?

– Ещё бы, – подтвердил Кода.

Феликс поднял свои большие уши:

– Правда? Я не знал.

– Мойра необычное существо. Никто, даже она сама, не знает, кто она такая. Вот почему в её идентификационной карточке написано: «неизвестный вид», – пояснил Кода.

Двойное бинго, – подумал торговец. Ещё час назад он и представить не мог, как она выглядит, но теперь был уверен: это она. Та самая. Так сказал ему голос.

– Бедняжка, – сказал он сочувственно.

Медведеобразные кивнули.

– Она пыталась найти свою родину и свой народ. Но, не узнав ничего к среднему возрасту, слегка приуныла и стала раздражённой.

– Вчера она отчитала их за то, что они без спроса заменили старый оптический прицел одной из пушек, – добавил Феликс.

– Вот как?.. Да не берите в голову – всё наладится, – сказал торговец.

Пора. Он достал из кармана тот самый опаловый камень, с которым долгое время не мог расстаться. Камень мягко поблёскивал, как будто знал, что сейчас поставлен на кон. Торговец положил его на стол и произнёс:

– Давайте лучше сыграем. Если выиграете – он ваш.

Наступила короткая пауза. Все переглянулись. Было слышно, как на кухне течёт вода и моется посуда.

Затем медведи молча уселись напротив, и торговец неторопливо разложил игровые жетоны, словно это был древний ритуал.

Игра требовала времени и немного сосредоточенности. Медведеобразные и торговец играли, а Феликс с Седной наблюдали. Каждый раз мальчик поражался, как синхронно двигались близнецы – будто читали мысли друг друга.

У Коды и Са́жика было одно тело, один хвост, две верхние и две нижние лапы. У обоих – угольно-чёрные глаза. Они носили комбинезон с множеством карманов под инструменты. На чёрном носу Коды, того, что был разговорчивее, виднелись розовые крапинки; они темнели, когда он волновался.

Феликс заметил, что и сейчас пятнышки потемнели под белым мехом на морде. Он подмигнул и лукаво улыбнулся.

– Похоже, они побеждают, – прошептал он Седне.

– Интересно, стоит ли этот камень чего-нибудь, – ответила она шёпотом.

У Седны были глаза цвета шоколада и загорелое лицо. Люди, часто выходящие в открытый космос, загорали под мощными звёздными лучами, а в их венах текли медицинские наниты – крошечные целители, помогающие организму справляться с радиацией.

Впрочем, у Феликса эти наниты теперь тоже были. Но с жарой это как-то мало помогало. Похоже, Лия его всё-таки надурила.

Феликсу быстро полюбились Седна и медведи. Они приняли его без лишних вопросов, без подозрительных взглядов и разговоров за спиной – как будто никто никогда не слышал о том, как он однажды случайно запустил в школьный сад газонокосилку. Здесь его не спрашивали, правда ли он испортил памятник одного писателя, променяв бронзовую табличку на редкий комикс. Седна беседовала с ним так, будто он взрослый, способный принимать решения человек, а медведеподобные… медведеподобные вообще вели себя так, будто он их дальний родственник, просто с менее развитой шерстью. Они относились к нему как к равному. Не снисходительно, не осторожно – а по-настоящему. И это было так неожиданно приятно, что впервые он почувствовал себя на своём месте.

К позднему вечеру таверна опустела. Все разошлись, кроме медведеобразных и их товарищей по кораблю. Тайно проиграв партию, торговец самоцветами отдал опаловый камень, и сказал:

– Теперь я, наконец, смогу уйти на покой.

– Вы уходите на пенсию? – уточнил Феликс.

– Наконец-то. И с радостью, – кивнул торговец. – Куплю себе кресло с подогревом, заведу кактус и буду кряхтеть с утра.

Он усмехнулся, но затем немного посерьёзнел. По правде говоря, было у него подозрение, что и голос в голове вскоре уйдёт на покой, причём не спросив разрешения и не оставив прощальной записки. Эта мысль почему-то вызвала у него вздох с лёгкой, но устойчивой грустинкой.

Торговец самоцветами расплатился за эль, попрощался с матросами и вышел из таверны. Он направился к планете, которую давно присмотрел. Там, на солнечном песчаном берегу, его ждал собственный домик у моря. Чем дальше он удалялся от таверны, тем отчётливее воспоминания об опаловом камне покидали его. Вскоре всё, что осталось в памяти, – лишь тень, и смутные образы некой таверны на далёком планетоиде.

После того вечера Феликс и остальные больше никогда не видели торговца самоцветами.

Близнецы сидели, зачарованно глядя на свой приз – полудрагоценный камень с опаловым отливом. Он имел овальную форму и теперь покоился между когтями Сажика. Когда свет падал на него под определённым углом, казалось, будто он слегка светится.

– Посмотрите на эту красоту, – сказал Кода. – Он выглядит так же, как наша родная планета из космоса. Такой же белый, как и снега на ней. – Он вздохнул, и мех Феликса распушился от лёгкого ветра.

– А как далеко она находится? – спросил Феликс, не имея ни малейшего представления о масштабах вселенной.

– Очень далеко, – ответили его товарищи по кораблю.

***

С тех пор как опаловый камень оказался во владении снузогрызлов (медведеподобных), с ними начали происходить странные вещи. Не то чтобы плохие… просто подозрительно увлекательные.

Например, охладительная система вдруг решила, что ей пора на пенсию, и вышла из строя без объяснений. А по ночам им стали сниться одинаковые сны: будто они плывут по морю в кресле для массажа и ведут философские споры с гаечными ключами.

Никто, конечно, даже не подумал подозревать в этом опаловый камень. Он лежал себе в углу, таинственно поблёскивая, как вещь, которая в целом просто лежит, но при этом очень хорошо осознаёт свою значимость.

Глава 3. «Космическая Буря»

– Вы уже починили систему охлаждения навигационного компьютера? – хмуро спросил капитан по имени Шторм, подбоченясь.

Сиамские близнецы, называемые снузогрызлы, синхронно покачали головами. Один из них, зажав отвёртку между клыков, пробормотал:

– Сожалеем, капитан, но она в хлам. Придётся покупать новую.

– Ой-ой… – пробурчал Шторм, почесав затылок. – Это плохо. Мы уже должны отчаливать завтра, а тут такая подстава.

Он шагнул ближе, прищурился, и задумчиво посмотрел на переборку, потом снова на близнецов.

– И это ведь странно, не находите? Охладитель не такой уж и старый, а сдох.

– Очень странно, – подтвердил Сажик, – особенно учитывая, что мы её сами ставили всего три месяца назад.

Система охлаждения представляла собой набор цилиндров, соединённых трубками и впаянных прямо в блок навигационного компьютера. Без неё навигационная вычислительная система перегревалась, и главный блок отказывался работать: он отключался при превышении допустимого порога.

– Может, это Феликс? – осторожно предположил Сажик. Этот хулиган не то чтобы ему совсем не нравился. Просто Сажик доверял только себе.

Капитан мотнул головой с видом эксперта по идиотам:

– Не думаю. Он, конечно, тот ещё хулиган. Но чтоб окончательный придурок – это уж через край.

– В любом случае, теперь нам придётся перепрошива́ть маршрут вручную, – сказал Кода.

– Начинайте, – буркнул капитан. – Я пока поищу, кто у нас тут на корабле слишком любит копаться где не надо.

Механики кивнули и тут же нырнули во внутренности отсека, вытаскивая покорёженную систему охлаждения.

«Космическая Буря» была старым, но надёжным кораблём. Он не слушался ручного управления на гиперскоростях и полагался исключительно на заблаговременно прописанный маршрут. Все пути вводились навигатором. И именно Седна отвечала за то, чтобы корабль не влетел в планету, свалку, чью-то свадьбу или гравитационную ловушку. Она с точностью до пикосекунды заносила в панель координаты звёзд, станций, спутников, обломков и даже космических пыльных бурь. После этого бортовой ИИ прокладывал курс по наиболее безопасной и быстрой траектории.

Чтобы стать навигатором, мало было быть умной. Надо было ещё и немного сомневаться в себе – потому что именно самоуверенные болваны чаще всего врезались в кометы. Седна же перепроверяла каждый расчёт и потому считалась одной из лучших в своём деле.

Тем временем снузогрызлы и Седна сложили испорченные детали, загрузили их в шаттл (челнок) и, ни слова не говоря, полетели на место сборища механиков и любителей запчастей, в Железный Город Похмелиона – искать новую систему охлаждения.

Сегодня Феликсу предстояло отработать ночную смену. Кода вдруг вспомнил, что капитан вообще-то взял его в команду не за высокий моральный облик, а потому что мальчишка был достаточно худым, чтобы пролезать в вентиляционные шахты и кабельные туннели, где даже тень не помещалась.

– Надо бы его привлечь к делу, – сказал Кода. – Пусть лезет, как проектировалось.

– А заодно понаблюдаем за его лицом, – подхватил Сажик. – Если он и правда ни при чём, это будет сразу видно. Лицо у честного человека спокойное, с лёгкой скукой. А если начнёт бегать глазами, потеть и краснеть – тогда придётся задавать вопросы.

– Точно. Засунем его между пластинами корпуса и посмотрим…

…Феликс собрал в походный рюкзак всё, что могло пригодиться на предстоящие два месяца. Когда второе солнце окончательно выползло из-за горизонта, ему уже пора было идти на смену. Он едва сдерживал нетерпение. Ещё сутки и он полетит по разным галактикам в прохладе космического грузового судна.

Лия сварганила последний ужин дома. Поев, Феликс нацепил рюкзак и ступил за порог квартиры. Обернувшись, он беззаботно махнул:

– Увидимся завтра на корабле! – попрощался он с сестрой и вскоре исчез из вида.

Юнга не мог дождаться, чтобы снова оказаться в прохладе космического корабля, и быстрым шагом направился в сторону порта.

Мальчик сел на парящий городской автобус и через десять минут оказался недалеко от торгового района, где продавались всевозможные запчасти для кораблей, так называемого «Железного Города».

В воздухе витал запах топлива и машинного масла, вокруг возвышались промышленные здания, похожие на ангары; все они напоминали грузовые контейнеры разных размеров, и большинство служили гаражами.

Город механиков был оживлён, как всегда: рабочие в заляпанных маслом комбинезонах сновали туда-сюда под гул кондиционеров и прочих механических звуков. Солнце тянуло свои лучи сквозь навесы и частично освещало пыльные окна верхних этажей, куда Феликс и поднялся. Он решил, что отсюда сможет заметить отличительный белый мех снузогрызлов.

На верхних этажах располагались кафе и газетные киоски с цифровыми страницами, на которых мелькали последние новости. Теперь, в дополнение к потерянным профессорам и солярному сёрферу Дрейферу, появилось ещё одно лицо: Дункан Кварк – мошенник, разбогатевший на украденном. Его изображение всё чаще мелькало на обложках.

Феликс остановился и стал наблюдать, как рабочие в паяльных масках и толстых комбинезонах разбирали двигатель какого-то шаттла. От зубьев электропил летели длинные искры.

Тут он услышал знакомый бас:

– Осторожно! Не подпалите нам мех!

Это были его «сотрудники» – снузогрызлы-механики. Рядом шагала рыжеволосая навигатор. Ребята толкали перед собой большую тачку, в которой лежало некое приспособление.

Феликс присоединился к ним и зашагал рядом по широкой улице. Он с интересом наклонил голову, разглядывая странный металлический ящик на платформе тачки.

– Это та самая система охлаждения, о которой вы писали в чате? – уточнил он.

– Космос знает, как это случилось, – сказал Кода с нарочито трагическим удивлением. – Но теперь это просто грустный кусок железа. Придётся сдать на переработку. Пусть хоть в крышки для термосов превратится.

Механики и навигатор с видом экспертов криминальной драмы уставились на Феликса. Но тот смотрел на охладитель с обычным любопытством – без тени вины, без паники, без резких движений. Виновником он точно не выглядел. Вскоре подозрение вовсе пало. Оно как будто постояло рядом, понюхало воздух, пожало плечами и ушло искать кого-нибудь более подозрительного.

А Феликс продолжал идти с ними, болтая о какой-то игре, в которую недавно выиграл, и выглядел настолько спокойно, что даже Сажику стало неловко. Наверное, не стоило мысленно называть его «маленьким саботажником»… хотя бы до доказательств.

Один за другим снузогрызлы поднимали ноги, шагая по пыльной дороге.

Время от времени болтливый Кода заводил разговор с торговцами, а Сажик терпеливо его ждал. Положив лапу на пояс, Сажик молча осматривал детали одну за другой, пока его братец болтал то с тем, то с другим.

По сравнению с братом, Сажик был тот ещё интроверт. И в какой-то момент он даже стал опасаться, что ещё немного и уши Феликса отвалятся от всей этой болтовни что исходила от Коды. Но вскоре он заметил, что его собственное правое ухо почувствовало облегчение, ведь морда брата теперь наконец-то была направлена в другую сторону.

Купив новую деталь, товарищи по кораблю отправились в сторону порта, где их ждал челнок-транспортёр, который доставит их на корабль в космосе.

Команда «Бури» торговала всем, что попадалось под лапы: от тарелок до цемента. Они летали из галактики в галактику, закупая всевозможные товары. Потом перепродавали их. По сути, они являлись и торговцами и почтальонами одновременно.

За всё это время Феликс узнал, что Седна была племянницей капитана, а Кода и Сажик сами выбрали себе имена согласно своей культуре. Нос Сажика выглядел так, будто его окунули в сажу – отсюда и имя. А «Кода» было просто распространённым именем среди снузогрызлов.

Дорога от рынка вела в портовую зону, и матросы зашагали в сторону её центра. Над ними и вокруг возвышались огромные сооружения. Многоэтажные здания гигантских размеров вмещали бесчисленные посадочные площадки, оборудованные железными кронштейнами для удержания шаттлов (челноков) на месте. Здесь были припаркованы самые разные корабли, их корпуса блестели на солнце под бледно-изумрудным небом. Товарищи по кораблю двигались по гудронированному шоссе, проходя мимо транспортёров всех видов и размеров.

Вокруг одной из площадок толпилась кучка подозрительных типов в татуировках. Они курили с таким видом, будто это был их главный навык, и от их шаттла несло смесью грязных носков, дешёвого алкоголя и тоски по утраченной молодости.

Когда команда «Бури» миновала их, Феликс наконец выдохнул:

– Ууф, ну и пираты, – сказал он, с облегчением оглядываясь.

Седна усмехнулась:

– Пираты? Да нет, это местные хулиганы, играющие в пиратов. Настоящие пираты выглядят как бухгалтеры, или как твоя тётя. В этом и фокус. Если бы они выглядели как пираты, их давно бы повязали.

Наконец сотрудники по кораблю приблизились к одному транспортнику, возвышавшемуся на несколько метров над землёй.

Корпус этого грузового модуля был весь измят ударами космического мусора и мелких метеоритов.

На его корпусе виднелось название: «Хитрый Альбатрос».

По правде, он больше похож на жареную индейку, – отметил про себя Феликс