Великий Дух

Первая глава

Архитектор бытия

О всемогущий Экзилон, ты так ослепительно прекрасен в своём неумолимо возрастающем превосходстве. Для многих миллионов людей ты всего лишь миф, символ недостижимого совершенства, имя которого страшно произносить вслух и в реальность которого так сложно поверить. Уже само по себе право хотя бы раз прикоснуться и увидеть тебя является высшей привилегией, за которую должен быть бесконечно благодарен простой смертный, родившийся где-то на задворках бытия. Ты был и остаёшься образом самой жизни, к которому столь естественно влечёт каждую человеческую душу, ты то самое пламя, которое будет дарить тепло и смысл и которое будет сжигать. Каждый летит к тебе в своих грёзах, ведь ты сосредоточение силы, любви и энергии, ты чистейший родник, ты прекраснейший оазис, способный напоить любое отчаявшееся существо. Чем ближе к твоему непрерывно пульсирующему Сердцу-биогенератору, твоей гигантской Башне жизни, тем явственнее в воздухе ощущается эта мощь – в нём струятся потоки, зовущие абсолютно всех людей, и они приходят к тебе, чтобы навек объединиться. Они так мучительно жаждут быть частью тебя, пусть никогда не смогут постичь твои масштабы – сотни небоскрёбов, затмевающих небосклон, районы, простирающиеся на сотни километров, ветки метро, проходящие через весь континент, по котором, словно по артериям, ежедневно растекаются миллионы людей, одержимых твоим ростом. И все они дети того человека, что трепетно взирает на всё это из своего Небесного дворца, из самого центра мироздания.

Экзилон всегда славился большим разнообразием имён, но при этом каждый ребёнок мог ответить на вопрос о том, какое имя являлось самым распространённым последние три века – конечно же, этим именем было Кромадар. Именно так многие добропорядочные экзилонцы выражали своё почтение великому консулу Даримиру Небесному Крому. Это имя символизировало понимание того, что численность экзилонцев продолжала расти в первую очередь благодаря усилиям мудрого и справедливого правителя. Именно он подарил им те бесконечные запасы энергии жизни, которые позволяли рожать и растить детей. Он подчинил все враждующие государства, он подарил народам единство, законы, философию, цель и смысл жизни, он сделал свой небольшой мир самой могущественной силой во всей звёздной системе, и именно он – первый и самый главный Небожитель, единолично изменивший историю. Многие миллионы людей приходили в этот мир, проживали долгую и насыщенную жизнь, а затем умирали, продолжая с почтением произносить его имя, не в силах представить, что у Экзилона когда-то был или может быть другой правитель. И совершенно закономерно год, когда Даримир впервые был избран верховным консулом, стал началом новой эпохи – Эры Крома. И люди на всех планетах знали, что сейчас им посчастливилось встретить 322 год этой великой Эры. О благородстве и принципиальности этого человека говорил хотя бы тот факт, что он так и не объявил себя пожизненным императором.

Конечно, все разумные люди понимали, что свободу слова на политическую тематику умертвили более двух веков назад, что за это время стали нормой всеобщая слежка, вездесущие камеры, способные распознать любого прохожего, ручные экраны, чипы и телесная биосеть, которая позволяла следить за каждым словом, признание правомерности военной цензуры, а также показная вседозволенность в сфере удовольствий. Но при этом молодые экзилонцы продолжали повторять эту заученную мантру про то, что они живут в самом свободном городе-государстве всех миров, принимая это на веру, не задумываясь. Для них даже плохие мысли о Даримире стали сродни богохульствам для старых поколений. Кром родился 378 лет назад в семье среднего достатка в небольшом пригороде Экзилона. Трудно поверить, но в те времена так называлось одно средних размеров государство, а также его столица, которая претендовала на статус самого большого города звёздной системы. Её в то время населяло чуть более тридцати миллионов человек, и понятно, что стотысячный городок смотрелся крошечным на фоне этой махины. Но именно там родился мальчик, который получил весьма необычное имя. Его отец владел небольшой компанией, о которой в те времена не слышал почти никто за пределами их городка, но именно ей было суждено изменить историю человечества. Уже в школьные годы всевозможные опыты с техникой вышли для Даримира на первое место. Он отказался от учёбы в университете, хотя был способен поступить во многие престижные вузы, потому что просто не хотел тратить время. Он сходу стал важнейшим работником в компании отца, ведь его багаж знаний уже был фантастическим.

К 25 годам он начал плотно работать в том направлении, что занимало его больше всего с детских лет – биотехнологии. В те времена они были ещё на крайне примитивном уровне, но многочисленные исследования и эксперименты подтверждали догадки учёных – экзом можно накапливать, заставлять обновлять клетки и остановить старение. И тогда Даримир поставил перед собой ту самую цель – подарить людям бессмертие. Восемь лет спустя несколько стариков согласилось на первую экспериментальную биомодификацию, и вот в 33 года он совершил то самое чудо, весть о котором быстро обошла всю планету – он не просто смог продлить жизнь этих стариков, он смог омолодить их! Самый обычный механик из пригорода столицы, не имеющий даже высшего образования, создал величайшее изобретение в истории – за счёт своих природных способностей и того, что он работал абсолютно каждый день на протяжении 8 лет. После этого он быстро стал частью политической игры – он продолжал заводить новые знакомства, находить поддержку и очаровывать будущих союзников. Теперь у него были преданные сторонники, статус одного из богатейших людей Экзилона, а также новейшая версия биосети, полностью готовая к массовому внедрению в тела абсолютно всех жителей планеты. А значит, он мог выдвинуть свою кандидатуру на выборы верховного консула. Даримир склонил на свою сторону большинство, сыграв на их жажде жизни и использовав все ресурсы, чтобы бесплатно поделиться своим детищем со всеми желающими. И это была столь выгодная сделка, ведь тем самым он стал героем, отцом нации, а затем и богом.

На своих первых выборах он набрал меньше половины голосов и победил с большим трудом, но всё же добился своего. На тот момент ему было 56 лет, но выглядел он точно так же, как и в 33, когда его имя впервые стало знаменитым. Он сдержал все свои обещания – всеобщая биомодификация, эффективная организация страны, перестройка городов и специализация районов, разумное использование ресурсов и борьба с неугодными людьми, которые мешали прогрессу. Он понимал, что и теперь крайне далёк от возможности перевести дух, ведь его планы начали ограничивать не столько внутренние силы, сколько внешние, то есть другие государства. Но он не побоялся сделать следующий шаг – он виртуозно убедил свой народ в том, что причиной всех их бед являются мелочные правители других стран, которые вставляют палки в колёса и пытаются забрать то, что по праву принадлежит экзилонцам. Все официальные лица, СМИ и учебники истории скрывали от доверчивых масс тот очевидный факт, что именно Даримир стал главным инициатором кровопролитной Мировой войны, которая продолжалась 9 лет с 10 по 19 год Эры Крома. И по её итогам Экзилон вышел единоличным победителем – благодаря самым продвинутым технологиям он подчинил всех врагов, а затем и союзников. Сразу после окончания триумфальной войны планета начала обустраиваться заново и по плану Даримира – она была поделена на 333 района, а в самом центре Экзилона развернулось строительство пятикилометровой Башни жизни как главного символа победы, которой было суждено превратиться в Небесный район и приютить многие тысячи самых богатых экзилонцев. Именно под ней забилось гигантское сияющее Сердце – самый большой биогенератор в истории человечества, питающий энергией все Небеса, а также ближайшие районы и все ветки метро, которые вскоре растянулись на тысячи километров по всему центральному материку.

Так и началась эпоха расцвета, всеобщей любви и стремительного роста населения, но Даримир понимал, что очень скоро такими темпами экзом закончится, а затем и всеобщее обожание, поэтому постепенно надо было взрастить новую психологию, снова пойти на ложь и жертвы во благо. Ведь он уже в полной мере осознавал это предательское чувство, которого не было в первые годы его правления – он завоевал право на вечную жизнь, он уже изменил историю целой планеты, он стал самым знаменитым человеком всех миров, но зачем жить дальше, если он отдаст власть кому-то другому? Как после стольких лет в роли бога снова стать обычным человеком? Поэтому теперь он должен был захватить и все остальные миры, предварительно сделав эту жажду общей для всех экзилонцев, убедив их в том, что именно такими их сделала природа. Даримир уже сформировал новое учение, в основе которого лежали следующие истины – мы высшая раса, только мы заслуживаем бессмертия, а на других планетах живут дикари, которые бездарно тратят свой экзом, потому что они лишены высокой культуры. Они слепые дети, и наша власть является благом для них, ведь только мы сможем со временем сделать их праведными. Поэтому Даримир был вынужден начать Великую космическую экспансию – это произошло 285 лет назад. К тому моменту хранители стали почти неуязвимыми для примитивного оружия инопланетян за счёт боевых костюмов, разработанных при активном участии Даримира, поэтому всего за 20 лет Экзилон малой кровью подчинил все планеты, кроме Коммадиона.

После успеха экспансии запасы экзома стали по-настоящему безграничными – одной только Рангинэрии должно было хватить для того, чтобы поддерживать цветущее бессмертие Небес многие века. Поэтому самая главная задача теперь состояла в следующем – уничтожать в зародыше любые попытки усмотреть в их благородном колониализме нечто преступное. К тому моменту Даримир полностью упразднил старые религиозные учения, которые ограничивали жажду роста. Он заложил основы нового учения вместе со своим знаменитым последователем Джадемионом, проповедовавшим истину о том, что люди и есть подлинные боги, а других богов нет и никогда не было. Джадемион погиб незадолго до прихода к власти Даримира в ходе дворцовых интриг – его предали и коварно убили. В дальнейшем Кром объявил его мучеником и единственным святым новой Эры. И его имя стали повсеместно использовать в восклицаниях, почти столь же часто, как и имя Даримира. Один из важнейших манифестов Экзилона состоял в следующем – право на бессмертие не может быть подарком, формальностью, чем-то данным от рождения, его необходимо заслужить, внося свой вклад в рост и процветание общества.

Оппозиционеры, бунтари, демонстранты и акционисты – все они вымерли за последние двести лет, без лишнего шума и крови. Но помимо чётко выстроенных учений, стадных инстинктов и пропаганды, не стоило забывать и про другую важнейшую причину того, почему даже бедные экзилонцы никогда не протестовали. Даримир сам разработал чипы и биосеть, которая воздействовала на нервную систему, делая людей более покладистыми, контролируя их центры удовольствия, помогая избавиться от всего благородного и героического. Все нормальные люди просто не могли понять, на кой чёрт им думать про какую-то там справедливость, когда у них есть тонны опьяняющих веществ и ЭкзоТранс с бесконечными запасами развлечений и порнографии?! Однако, несмотря на всё это, ровно 70 лет назад, в 252 год Эры Крома, произошла знаменитая акция протеста так называемого ордена Освобождения – крупнейшая в новой истории. И одним из главных символов этого события стал тот самый человек, который не был лидером ордена, но благодаря усилиям трансляторов именно он стал самым знаменитым участником тех событий. И произошло это исключительно благодаря его имени. Кромадар восстал против самого Крома – самое вопиющее кощунство из всех возможных! Кем был этот безумный преступник, посмевший возомнить себя хоть в чём-то равным Даримиру?

Кромадар Близнебесный Эмилион родился в 222 году Эры Крома. Он был четвёртым ребёнком в семье бывшего хранителя, проживавшей на окраине третьего по статусу района. Чем дальше от Небес, тем районы, расходившиеся идеально ровными кольцами, становились больше. Второй район, начинавшийся у подножия Башни жизни и получивший максимально простое название – Преднебесный, был диаметром в 33 километра. Далее на целых 50 километров шёл Близнебесный, и как раз на самой границе этого района провёл своё детство Кромадар. К моменту его рождения почти вся планета уже была застроена и весь Экзилон превратился в один сплошной город. В распоряжении семьи Кромадара была квартира на целый этаж в небольшом по меркам Экзилона двадцатиэтажном доме. И за счёт удачного расположения он мог каждый день видеть Небеса из окна своей комнаты. Его отца звали Еролим, он был родом из бедного района на другом континенте, но благодаря успешной карьере он смог сколотить приличное состояние и добиться права поселиться в Близнебесье. Сразу после школы Еролим записался на военную службу, которой посвятил без малого 50 лет. Он наработал на хорошую ежемесячную пенсию, которая могла позволить безбедно жить многие века, при условии, что психика не окажется сломленной, а это происходило очень часто – почти треть ветеранов тем или иным образом убивала себя в течение нескольких лет после отставки. И Еролиму тоже понадобился целый год на то, чтобы адаптироваться и прийти в себя. Но после этого душевная боль ослабла, он купил ту самую квартиру в Близнебесье и взялся за активные поиски жены.

Еролим специально искал молодую девушку из бедного района, чтобы не нужно было мудрить с ухаживаниями и притворяться – он мог подарить билет в Близнебесье, и этого козыря было достаточно. Благодаря анкете на популярном сайте он познакомился с Тимидэей – весьма привлекательной 19-летней особой, которая мечтала о той самой красивой жизни. И разница в возрасте, конечно же, её не смущала. Еролим не мог заставить молодую девушку потерять голову от страсти, но и не вызывал отвращение, поэтому со всех точек зрения это была достойная партия. К своим 19 годам она уже понимала, что любовь это всего лишь образ, развлечение, а её, как и любую нормальную экзилонку, возбуждала прежде всего успешность. Она была красива, но не настолько, чтобы мечтать о большем, все вокруг говорили ей, что шанса лучше может и не появиться, поэтому она согласилась. В последующие годы Тимидэя сменила много несложных профессий, но быстро уставала, увольнялась и большую часть времени развлекалась – сначала со своими подругами, а затем и с детьми. Первый сын родился уже через пару лет после свадьбы – его назвали Лоран. И далее, словно по плану, согласно воинской дисциплине, каждые пять лет на свет появлялся новый ребёнок. Следовательно, через 15 лет после Лорана появился Кромадар, и на нём решили остановиться, потому что даже то подобие страсти, которое было в начале, окончательно угасло, и они сами понимали, что энергии не хватит для нового зачатия.

В их доме никогда не было атмосферы всеобщей любви, и дети с юных лет привыкли к тому, что родители практически не разговаривают. Лоран был очень похож на отца, и потому у него тоже не было сомнений – сразу после школы он записался в солдаты, когда Кромадар был ещё совсем маленьким. Лоран, конечно же, приезжал в отпуск, пусть и очень редко. Но, когда это происходило, он тут же начинал с молодецким восторгом рассказывать о своих военных приключениях, а также о развлечениях с инопланетянками, когда мамы и сестры не было рядом. Отец слушал с удовольствием и даже сладострастно улыбался, с очевидной гордостью и завистью, а может, и с ностальгией. В раннем детстве Кромадар тоже зачарованно слушал эти истории, они заставляли мечтать, но вместе с тем было какое-то необъяснимое, болезненное ощущение, были те странные вопросы, которые словно не приходили больше никому в голову. Вопросы о тех девушках, о том, что они чувствовали, что с ними стало, как он мог просто использовать их, как они могли позволить использовать себя, если понимали, что он бросит их и никогда не вернётся. И с каждым годом отторжение Кро усиливалось – он испытывал не столько неловкость, сколько желание продемонстрировать своё негодование. И Лоран не мог это не заметить. Он специально начал провоцировать младшего брата, поэтому между ними росла дистанция.

Следом за Лораном родилась единственная дочь – Морисетти. Её тоже нельзя было назвать идеальной красавицей, но она с раннего детства была озабочена только тем, чтобы стать максимально желанной для противоположного пола. Ради этого она следила за фигурой, занималась спортом и постоянно выпрашивала деньги на красивые погремушки. Она успешно училась играть сильные чувства и приковывать взгляд, за счёт чего уже в 18 лет смогла найти богатого зрелого поклонника и переехала в Преднебесный район. Это вызвало шумное ликование мамы, сдержанную радость отца и немое негодование Кро, которому тогда было 8 лет. В столь естественном развитии событий лишь он сумел разглядеть нечто извращённое и даже преступное. Поэтому логично, что с Морисетти у него тоже не сложилось близких отношений. Она, как и Лоран, крайне редко появлялась дома, а вскоре стала такой надменной, начала смотреть на всех свысока и считать себя почти царской особой. И угрюмый Кро слышал от неё только насмешки, в первую очередь на тему того, что его точно не полюбит никакая девочка, поэтому он и позволяет себе такие провокационные высказывания в сторону таких, как она. И в какие-то моменты он начинал по-настоящему ненавидеть её.

И лишь Алсидор стал для него по-настоящему близким другом. Он был третьим ребёнком и был на пять лет старше Кро. И причина их духовной связи лежала на поверхности. Алсидор тоже не был столь уверенным в себе и открытым, как Лоран или Морисетти, не был таким сильным и не стремился к лидерству, словно каждому новому ребёнку Еролим и Тимидэя передавали всё меньше энергии жизни. А происходило это потому, что от их любви остались лишь жалкие отходы производства, из которых и слепили мрачного, одинокого и болезненного Кромадара. До десяти лет он был более-менее активным, радостным и приятным ребёнком, пусть и слишком чувствительным, трусливым и добрым для мальчика, неспособным с кем-то поругаться, подраться и унизить. А после десяти лет Кро становился всё более отчуждённым, перестал искать друзей, играть и общаться со сверстниками – все вокруг казались ему не теми. Вместо этого он любил читать и смотреть документальные и художественные фильмы, он нашёл страсть в накоплении знаний, которые формировали всё более чёткую картину мира, поэтому уже в раннем возрасте он начал задавать вопросы, которые не принято было задавать и на которые никто не мог ответить. Вопреки всем официальным заявлениям, он верил тем немногочисленным изгоям, которые говорили про беспредел на других планетах, говорили, что это несправедливо, что экзилонцы просто отнимают экзом у других народов, и Кро не мог понять, почему это заботит лишь его.

И всё вокруг лишь укрепляло ощущение того, что этот мир устроен неправильно и что все вокруг преступники, потому что они спокойно живут и радуются, дозволяя творить преступления где-то далеко, но при этом начиная неистово вопить из-за какой-то ерунды, которая хоть как-то касается их. Мелочность, эгоизм, лицемерие, самообман, презрение, насмешки, постоянное стремление собраться в стадо и кого-то заклевать – вот что такое люди. Конечно, в подростковые годы он лишь отчасти осознавал всё это, но уже тогда в глубине его души таились зародыши будущих истин, которые просто должны были обрасти плотью доказательств. Любой момент духовного единения с людьми был столь редким и удивительным – это был как откровение, когда его вдруг наполняла безумная благодарность по отношению к определённому человеку или целой компании, но при этом у него никогда не было иллюзий касательно того, что он сможет удержать это чувство и что за него стоит цепляться. Это всего лишь идеальный момент, когда всё сошлось, но для них он всё равно останется чужим. Постепенно Кро начало раздражать официальное искусство, и потому он придумывал собственные истории, которые рассказывал старшему брату. И уже с 12-13 лет главной темой его сюжетов стала жажда справедливости для всего живого.

Алсидору нравилось слушать Кромадара, отчасти он даже соглашался со звучавшими моральными принципами, но не с окончательными выводами, словно какой-то блок, отвечающий за врождённую нормальность, не позволял ему сделать последний шаг, который сделал Кро. Он просто любил слушать, его завораживали эти истории, и ему казалось, что его младший брат – самый гениальный ребёнок во всём Экзилоне, что просто нереально придумывать и запоминать подобное в его возрасте. Кро снимал небольшие видео, пытался сочинять песни и играть на музыкальных инструментах, но это давалось тяжело. Гораздо легче шла работа над масштабными сюжетами, которые можно было использовать для фильмов или книг. Почти каждый день он обсуждал с Алсидором какие-то новые идеи, испытывая творческое опьянение, но так и не смог взяться за что-то по-настоящему серьёзно и довести до конца. Ещё сложнее это стало после того, как в 16 лет его впервые отправили к школьному психологу. Тогда он в очередной раз позволил себе высказаться в сочинении на тему царящей в мире несправедливости и необходимости борьбы за так называемые духовные ценности, и та работа, несмотря на сильно хромающий слог, вызвала большой ажиотаж среди школьного руководства в силу своей очевидной провокационности. После этого Кромадар целых полгода был обязан ходить к психологам, которые добродушным тоном объясняли, в чём именно заключается его психическое расстройство и что он встаёт на опасную дорожку, которая противна его державе и даже позорит его имя. Теперь он официально стал главным разочарованием своей семьи. Всеобщее давление и чувство стыда очень быстро отбили всякое желание проявлять красноречие, поэтому больше подобные вольности в сочинениях он себе не позволял. Это было тяжёлое испытание, но он стойко перенёс его и вскоре снова наполнился надеждами на светлое будущее. В то время Кромадар умел мечтать и сохранял веру в то, что пусть сейчас всё печально, но дальше будет лучше – он столько хотел, примерял на себя множество ролей, каждая из которых была по-своему прекрасной, и он был уверен в том, что сможет достичь чего угодно в любом направлении, ведь жизнь такая длинная.

Но в 18 лет его ожидала первая по-настоящему большая трагедия, которой было суждено окончательно подрубить его веру в людей – после трёх лет безуспешных попыток поступить в университет и найти нормальную работу Алсидор поддался уговорам родителей и решил предать Кро. В 23 года он записался в хранители. Строго говоря, советы родных и друзей не были ключевым фактором – к третьему веку Эры Крома для большинства молодых экзилонцев стало нормой полагаться на искусственный интеллект в выборе образования, места работы, супруга и прочих важных вещей. За счёт этого человеческая жизнь перестала быть драмой принятия решений – биосеть знала о своём хозяине в миллион раз больше его самого и при этом была абсолютно объективна, она была новым уровнем разумности. И Алсидор был рад доверить беспристрастным алгоритмам решение своих проблем – они подсказали, что человеку с его качествами стоит пойти именно в хранители. И, как показали дальнейшие десятилетия службы, они были абсолютно правы. Но Кро отказывался верить в разумность произошедшего. У него не было сил кричать и спорить, он просто запирался в комнате и тихо плакал в те вечера, в ожидании отъезда старшего брата, самого значимого и любимого человека на тот момент. Он не нашёл в себе сил на то, чтобы пойти в космопорт и проводить Алсидора на его первый военный корабль, потому что там должна была собраться целая толпа, а он не мог находиться там и слушать весь этот пафосный бред – поздравления с тем, что теперь Алсидор будет зарабатывать убийством! Но зато они отправились вдвоём на небольшую прогулку по району вечером накануне отъезда, по ходу которой состоялся тот памятный диалог. В какой-то момент Кромадар начал терять контроль и выплёскивать накопившиеся эмоции:

– Нет, я всё равно не понимаю, как ты можешь так поступать?! Ведь ты же был со мной все эти годы! А теперь ты будешь таким же служителем зла, тем, кто топчет ростки справедливости!

– Кро, не надо. Это просто красивые слова. Отец объяснил мне, что красивые слова не имеют отношения к реальной жизнью. Я должен был избрать этот путь. Я хочу быть достойным человеком. Не хочу быть сумасшедшим и неудачником. Это всего лишь оправдания, Кро, теперь я это понимаю. Ты лишь прикрываешь свою слабость, – спокойным и сочувственным тоном ответил Алсидор.

– Так значит, теперь ты тоже считаешь, что за справедливость не нужно бороться?

– Справедливо то, что существует. Раз Экзилон сильнее других миров, то это справедливо.

– А как же сострадание?

– То, что ты называешь состраданием, является преступлением перед жизнью, счастьем и силой, всем тем, что делает этот мир лучше и позволяет создавать новое. Мы справедливы по отношению к жителям других миров, потому что мы даём им шанс стать частью чего-то великого. Ты ведь и сам всё это знаешь.

– Я слышал всё это! Но я не верю этому. И не понимаю, как мог поверить ты! Ведь ты не похож на них.

– Не волнуйся, братишка, это пройдёт. Скоро ты повзрослеешь и сможешь всё принять.

– Нет! Я никогда не приму это! И я никогда не стану хранителем! Лучше умереть, чем стать солдатом, который летит завоёвывать чужие земли!

Кромадар перешёл на крик, не смущаясь случайных свидетелей, ведь он верил в то, что есть ещё один ничтожный шанс на то, что брат передумает. Они были в небольшом парке, в котором часто проводили время в детстве и в котором Алсидор восхищался историями младшего брата. Они решили задержаться как раз в самом живописном месте, которое много лет было одним из самых любимых для них во всём районе. Уже начался закат. Это было так мучительно сложно. Но сразу после этого Кро почувствовал, что выплеснул всю обиду и больше не хочет ругаться. Его глаза заблестели от слёз. Алсидор сказал, что будет лучше, если они больше не будут спорить и попрощаются на светлой ноте, что он не хочет, чтобы они расстались как враги. А время уже пришло – он хотел ещё немного побродить один, затем встретиться ещё с кем-то, чтобы поздно вернуться домой. И вот они в последний раз обнялись. Кро так не хотел отпускать его и прощаться, и через несколько мгновений Алсидор тоже не выдержал – из его глаз скатилось несколько слёз. Это проявление эмоций было столь коротким, но всё же Кро был бесконечно благодарен Алсидору за это. Как же сильно он любил его в эти минуты и не мог поверить в то, что когда-нибудь будет иначе. А вскоре Алсидор начал шептать, осторожно разрывая объятие:

– Ну-ну, братишка, не надо… А то я тоже буду плакать всю дорогу…

– Хорошо, хорошо…

– Главное, помни, что мы всегда будем вместе. Ты мой младший брат и навсегда им останешься. Я сделаю всё ради тебя. И ничто в целом мире не изменит этого.

Но время показало, что он ошибался – та минута так навсегда и осталась последним моментом их родственной связи. Алсидор ушёл в службу ещё глубже, чем Лоран, и появлялся дома очень редко все последующие 12 лет. Попытки начать говорить, как в детстве, давались с трудом, они ощущали очевидную неловкость, и они оба испытывали боль от этого, но оба считали себя правыми и преданными. Алсидор вроде как и сочувствовал потерянности брата, но не пытался его понять и помочь. Спасибо и на том, что за все эти годы он ни разу не начинал рекламировать армейскую жизнь. Но они стали абсолютно чужими, и Кро с каждым годом было всё больнее вспоминать их детские отношения, смотреть на общие фотографии и видео. Теперь у него не осталось ни одного близкого человека, с которым можно было бы поговорить на какие-то значимые темы. Целых полгода он просто сидел дома, о чём-то постоянно думая и почти ничего не делая. Все вокруг были убеждены, что он чем-то серьёзно болен, потому что невозможно было объяснить, почему в 18 лет парень может быть настолько плох – забитый и отчаявшийся, он словно готовился к смерти и даже не пытался с кем-то знакомиться, ухаживать за девушками, которые время от времени проявляли к нему интерес. Ему было так плохо, потому что уже который год его наполняло это ощущение, что мир устроен неправильно и что именно он обязан его изменить, вот только непонятно как…

Вторая глава

Трансляторы

Что-то заставило его резко отвлечься от этих воспоминаний. Древний старец с крайне отталкивающей внешностью продолжал молча идти по просторному коридору космического корабля вместе со своими соратниками. «Гордость Небес» приближалась к Эриэлии и готовилась приземлиться к концу этого 30-часового дня, принятого как на планете бессмертных, так и на Экзилоне – продолжительность суток на них была почти идентичной. Кораблю было всего три года, и он был не только одним из самых больших, но и одним из самых шикарных в истории. Растянувшийся на несколько километров, изящный и вычурный в каждой детали, он был завораживающим синтезом многолетних работ сотен наиболее талантливых дизайнеров Экзилона, явно презиравших любое проявление минимализма. Его доминирующим цветом был белый, но имелись вставки всех возможных оттенков, в том числе ярчайшие, сверкающие части, созданные из самых редких и дорогих металлов. Он являл вызывающую роскошь снаружи и ещё большую внутри – настоящий дворец, летящий с немыслимой скоростью, воплощение грандиозности всех законно добытых ресурсов на других планетах. А лететь его заставляли десятки мощнейших двигателей, частично работающих на разжиженном экзоме. Но главным источником питания была маленькая звезда, живущая и умирающая в энергосистеме корабля, искусственно созданная в орбитальной лаборатории. За считанные месяцы ей суждено было пройти все стадии эволюции и сжечь себя ради этой махины. А к отсеку, что был её надёжной клеткой, подключались миллионы проводов, напоминавших присосавшихся паразитов.

Рассчитанный на несколько тысяч человек, по такому случаю он был забит под завязку, но данная теснота почти никого не смущала, ведь позволить себе этот полёт могли только лучшие из лучших, самые богатые и знаменитые. «Гордость Небес» даровала все возможные удобства – изысканные номера и зоны отдыха, в том числе огромные бассейны, вертикальные и горизонтальные лифты, способные за минуту доставить в любую часть корабля. Поэтому многим было даже обидно от того, что этот полёт продлится всего пять дней. А вокруг главного корабля вился косяк мелких. На большинстве из них летели основные силы хранителей – элитной армии Экзилона. И на каждом из них был отчётливо виден главный девиз наиболее развитого вида людей, численность которого приближалась к десяти миллиардам: «Во имя жизни. Во имя счастья. Во имя величия». Но были и личные корабли богачей из Небесного района, на которых занимали свои места ещё несколько сотен зрителей предстоящего турнира. Один из этих кораблей за последние дни несколько раз ненадолго отбивался от группы, чтобы совершить посадку и доставить участников с двух планет – Бхавадана, который был четвёртым по счёту в системе, и Пулкретадии, что была третьей. Они вращались между Эриэлией и Экзилоном, который был пятым, как раз в самом центре. Ближайшая же к Солнцу планета под названием Амакана была непригодна для жизни из-за адской жары.

В этот час в гигантском ресторанном зале в центральной части «Гордости Небес» было большое скопление людей. В этом отделении поселились игроки и их команды, а также все официальные лица, без которых предстоящее первенство не состоялось бы. Зрители проживали в других частях и здесь появиться не могли, так что данный зал можно было уверенно назвать самым престижным. Его отличали стильные неровности на стенах и потолке, спокойные светлые тона, бесконечное множество непрерывно работающих экранов, встроенных во всё, во что только можно встроить экран, а также огромные люстры причудливых форм, нависающие словно звери с далёких планет, пытающиеся дотянуться своими щупальцами до еды и экзома. Почти все столы были заняты, но они располагались на почтительном расстоянии друг от друга и одна компания не мешала другой. За круглым прозрачным столом немного в стороне от центра собралась примечательная группа экзилонцев. Об их принадлежности к центральному миру сразу можно было узнать по их рукам, в которые были вживлены экзоэкраны – полноценные компьютеры, подключённые к мозговым чипам. С их помощью экзилонцы управляли всеми процессами в организме и контролировали незримые потоки энергии. Они вполне могли перевести свои экраны в спящий режим и включить голограмму, создающую иллюзию кожного покрова, но они не делали этого, потому как не стеснялись своей кибернетической природы. С младенческих лет они подвергались сложнейшим операциям, призванным усовершенствовать их организмы. И главным усовершенствованием, конечно же, была биосеть, пронизывающая все телесные ткани, все энерговены – именно она позволила экзилонцам несколько веков назад накапливать бесконечные запасы экзома, чтобы обновлять каждую клетку и остановить старение. Поэтому как можно было стесняться технологий, которые подарили их народу свою версию бессмертия?

Это была самая весёлая и шумная компания во всём зале, хоть и не самая большая. Она состояла из семи человек – шести мужчин и одной женщины. Это была команда так называемых трансляторов, которым тоже посчастливилось поселиться в этой части «Гордости Небес». Именно эта группа модных и безбашенных, но при этом весьма умных и талантливых людей отвечала за освещение соревнований для всех восьми планет, на которых проживали разные виды людей. И безусловно, осознание того, что теперь достаточно менее десяти человек для освещения события таких масштабов, не могло не захватывать дух. Все за столом, кроме девушки, сражались за роль лидера, за роль самого яркого персонажа этого часа, но это была честная борьба, лишённая агрессии. И, несмотря на постоянные подколы, они были близкими друзьями и уважали друг друга. Они были энергичны и привлекательны, как и почти все экзилонцы на этом корабле. Представители этой расы были заметно выше других видов людей. Почти все мужчины были под два метра, а женщины немногим ниже – почти все метр восемьдесят. Они были плотного телосложения, но не толстые, а мускулистые, при этом пластичные и изящные. В них было столько великолепия и силы, заставлявшей виновато опускать глаза обитателей других планет. У них была идеально чистая светлая кожа, правильные черты лица, шикарные волосы, которым не грозила седина или облысение, а также большие и очень красивые глаза со зрачками ярчайших цветов, невероятно разнообразных – среди них встречались все оттенки голубого и зелёного, а иногда золотистые, бордовые, пурпурные и даже двухцветные.

Эта группа состояла из двух трансляторов-ведущих – Тимеля и Марсиса, трёх техников-операторов – Майкджо, Эленсио и Кромадара, а также двух редакторов-текстовиков – Экзилио и той самой единственной девушки, которую звали Ялия. В свои почти 50 лет она выглядела на 25 по меркам других народов, и к этому возрасту она успела стать одним из главных экспертов по инопланетным языкам во всём Небесном районе, подлинным гением в своей области. Она была невысокой для экзилонки, худой, сдержанной и утончённой интеллигенткой, а её длинные чёрные волосы, достающие до колен, были привычно собраны в некое подобие бутона или короны, которая однозначно являлась очень удачной стилистической находкой. Все трансляторы были одеты по разному и максимально вызывающе, их одежду отличали немыслимые сочетания цветов и самые безумные эксперименты экзилонской моды, которые практически невозможно описать словами и которые были напрочь лишены официозности, что в древние времена была обязательной чертой представителей средств массовой информации. Но ещё больше взгляд привлекали позы и жесты этих людей, призванные демонстрировать расслабленность молодых и сильных хозяев жизни.

И название их района, которое фиксировалось в их полных именах, конечно, было не случайным – он в прямом смысле возвышался над головами простых смертных, у которых не было шансов попасть туда. Небеса представляли собой ансамбль соединённых вместе небоскрёбов, главный из которых возвышался в самом центре на целых пять километров. Он назывался Башней Жизни и по праву считался величайшим творением человеческих рук в истории. К ней приросли две гигантских идеально круглых и прозрачных платформы, которые обозначали уровни. Небеса разделялись на три этажа: первый занимал полтора километра и упирался в первую платформу, на которой располагалось следующее скопление небоскрёбов, вторая платформа была установлена на высоте в три километра, и на ней находился третий этаж. А на самом верху Башни Жизни виднелся знаменитый дворец верховного консула Даримира Небесного Крома – главного творца величия Экзилона. Поддерживали эти платформы грандиозные колонны, которые по совместительству являлись жилыми небоскрёбами. Все трансляторы жили на первом этаже этого чуда, но они, конечно же, рассчитывали когда-нибудь перебраться повыше и заслужить ещё более божественный вид из окна.

У троих мужчин – Марсиса, Эленсио и Майкджо – имелись тату-нанороботы, изобретённые чуть более десяти лет назад. Их тысячами вводили под кожу, и великий плюс состоял в том, что ими можно было не только управлять, но ещё их в любой момент можно было безболезненно убрать из тела. Человек мог скачать понравившийся рисунок, или точнее, программный алгоритм для роботов, и они за считанные секунды меняли своё положение и создавали новую татуировку. А Марсис демонстрировал ещё один популярный способ эксплуатации этих микроскопических роботов, обладающих примитивным разумом – на его шее были крупные цифры, обозначавшие количество экзома на счету. И каждый мог видеть, что сейчас в его запасе 112 лет жизни. Это было столь претенциозное напоминание о том, что именно экзилонцы когда-то давно превратили экзом в единственную валюту, а затем начали измерять с его помощью время жизни, которое он даровал. Отныне энергия жизни, деньги и само время – всё это неразделимо благодаря высшей расе. А маленькие цифры обозначали количество дней и часов, которые постоянно менялись, следовательно собеседники могли видеть движение его тату-нанороботов.

Эленсио наслаждался электронным дымом, даруемым экзотрубкой, которую не надо было держать в руках – она была подключена к энергосистеме организма через специальный разъём на запястье. У Эленсио был огромный запас дорогих курительных смесей, служивших источником качественного опьянения, продолжительность которого можно было регулировать. От трубки исходил по-настоящему приятный аромат, это была не дымная вонь, а скорее дорогой парфюм. Кроме того, в их ушные проходы были встроены крошечные приёмники – невидимые наушники, которые нельзя было потерять и которыми можно было управлять с помощью мысли. На мозговой чип можно было установить приложения, подбиравшие определённые списки композиций в зависимости от настроения пользователя. Разумеется, всё это распространялось только через официальную сеть и стоило определённую щепотку времени. Но благодаря этому чувственная энергия, преобразованная в звуки, могла навеки стать частью твоей души, она могла вечно храниться в тайниках твоего мозга. Кроме того, в наушниках вполне могли звучать аудиокниги и любой другой текст, зачитываемый приятным искусственным голосом, который можно было настраивать. И это лишь малая часть аристократической биомодификации их организмов, которые эволюционировали не по дням, а по часам.

В какой-то момент в зал вальяжно вошла эффектная девушка, избравшая на сегодня весьма небрежный стиль в одежде и причёске, чтобы показаться развязной, но в самую меру. На ней были обтягивающие штаны и футболка, весьма простенькие, но всё же дорогие, без провокационной открытости, но всё же соблазнительные. Своей нетвёрдой походкой она как бы намекала на то, что кутила всю ночь и сейчас по-прежнему пьяна, но в самую меру, чтобы казаться весёлой, но не переходить ту тонкую грань, за которой начинается безвкусный разврат, ту самую грань между успехом и отчаянием, которое совсем не шло к лицу жительнице Небес. В её понимании это было верхом непрофессионализма, нарушением собственного образа и стиля – работать абсолютно трезвой. Чтобы нравиться почтенной публике, всегда необходим этот лёгкий оттенок опьянения, либо от банального избытка алкоголя, либо от избытка порошкового экзома – тех сортов инопланетной чистой энергии, что помогали сиять и заставляли бедных соотечественников грезить о такой жизни. Сексуальная, спортивная, светловолосая, с большой грудью и избытком уверенности в себе, дерзкая и насмешливая, желающая подчёркнуть, что ей в данный момент совершенно наплевать на то, как она выглядит, но и это был всего лишь образ. Она старательно кайфовала, и не могла не кайфовать, оказавшись на этом корабле, её лицо украшала широченная улыбка, но скорее театральная, чем подлинно счастливая. Вскоре она смогла разглядеть стол, за которым расположились её коллеги, и поспешила к ним, готовая войти в роль.

– А вот и наша главная звезда наконец-то появилась! Амиса, помаши лапкой всем моим обожателям! – восторженно воскликнул Тимель, главный транслятор-ведущий. В их восьмёрке он был человеком с наибольшим количеством обожателей или экзодоноров, то есть людей, плативших немалое количество времени за право смотреть все видео определённого пользователя ЭкзоТранса – главного хостинга развлечений, дарующего возможность окунуться в жизнь любого успешного человека.

Амиса Небесная Лока, которая была третьим по статусу ведущим в их команде, тут же засмеялась и помахала рукой в сторону лица Тимеля, а точнее, крошечной точки над его правой бровью – это была лицевая камера, вживлённая в мозг. Без лишних объяснений ей стало ясно, что он ведёт трансляцию завтрака, за которой закономерно следили миллионы экзилонцев. Многие из них выкладывали за это последние сбережения и рисковали не дожить до следующего дня, но трансляторам было привычно находиться в центре внимания столь широкого круга преданных фанатов. Тимель отдал мысленную команду и с помощью экрана на своей руке вывел изображение прямо на поверхность стола. И Амиса увидела то, что видят миллионы, то есть саму себя.

– Мы не ждали тебя так рано! Ещё даже не середина дня, а ты уже на ногах, красотка! Как ты это прокомментируешь?! – не менее восторженно продолжил Тимель.

– Пришла послушать то, как вы нахваливаете меня! И с чего бы мне приходить раньше?! Что я могла пропустить?! Как будто вы тут заняты делом?!

– Ещё как заняты! Мы тут изучаем участников турнира и показываем, что они едят, тем, кто остался дома! Разве это не благородная цель?!

– Безусловно, благородная! И много их здесь собралось?

– Это ты мне скажи! – воскликнул Тимель.

– А я откуда знаю?!

– Ну да, конечно, ты же всего лишь одна из ведущих этого турнира! Ты вовсе не обязана знать участников в лицо!

– Отвянь! У меня есть ещё целых три дня, чтобы их запомнить!

Все дружно посмеялись, а среди обожателей Тимеля за считанные минуты данная шутка заработала тысячи симпатий, что позволило ей разойтись во всех возможных вирусных формах по головам и душам экзилонцев, даже тех, кто не знал про существование Амисы. После этого все за столом начали подсказывать ей, куда смотреть и где искать тех самых участников, коих в зале было четверо. И Амиса принялась весьма бесцеремонно пялиться во все стороны, не смущаясь банальных насмешек своих коллег – она уже давно разучилась смущаться. Легче всего ей было разглядеть, конечно же, своих соотечественников, тем более что они расположились в непосредственной близости от трансляторов.

– О, вон там Яркана! Её я не могла не узнать. А за соседним столом Огастим!

Амиса действительно не могла не узнать Яркану, ведь они были знакомы лично уже много лет – пусть и с натяжкой, но их можно было назвать даже подругами. Что не удивительно – обе из богатых семей Небожителей, почти ровесницы, обе стремились к активной светской жизни и стали звёздами ЭкзоТранса. Но понятно, что Яркана была гораздо более значимой величиной, и в первую очередь это стало возможным благодаря экзибеллуму – легендарной игре, существующей с незапамятных времён и известной среди всех народов. В её рамках соперники должны были управлять фигурами, внутри которых были особые кристаллы экзома, исключительно с помощью своей духовной энергии, не прикасаясь к ним. Цели игры варьировались. Но чаще задача состояла в том, чтобы тем или иным способом уничтожить все фигуры противника и забрать все кристаллы экзома, спрятанные на поле.

Яркана действительно отлично играла, причём с самого детства, и стала знаменитой уже на молодёжном уровне, она собрала множество чемпионских титулов, хотя была крайне нестабильна. Её отличал очень атакующий стиль игры, она была прямолинейна, но эффективна и зачастую добивалась по-настоящему красивых побед. С годами Яркана продолжала прогрессировать и на данный момент однозначно заслуживала статуса одной из талантливейших женщин в истории экзибеллума, достойной соревноваться наравне с лучшими мужчинами. В отличие от подавляющего большинства игроков-девушек, достаточно рано уходивших в тихую семейную гавань, она была далека от того, чтобы пресытиться за тридцать с лишним лет карьеры и всеобщего внимания. Безусловно, она была очень красивой и яркой, словно с детства стремилась оправдать своё имя. Она постоянно меняла стиль и не боялась экспериментировать – не только в плане внешности, но и образа жизни, стиля подготовки к матчам и тренировок. Она не боялась проигрывать, позволяла себе большие карьерные спады, а также ссориться со своими командами и со скандалом уходить в другие. И это было частью её стремления относиться к жизни максимально легко. И за это её любили очень многие. Но кто-то, конечно, справедливо отмечал, что Яркана могла бы добиться ещё большего, если бы не отвлекалась постоянно на участие в модных тусовках, попытки приумножить армию обожателей, закрепиться в мире искусства и съёмки в откровенных видео для ЭкзоТранса.

И эти же люди не менее справедливо говорили о том, что, пусть она и является прекрасным игроком, но не настолько гениальным, чтобы попасть в число 16 участников этого турнира. А удалось ей это якобы только за счёт поддержки Небесной элиты, занимавшейся организаций этого мероприятия. Все претенденты с Экзилона были поделены на четыре отборочных группы, и многие небезосновательно отмечали, что жребий сделал одну из них значительно слабее по составу. Именно в этой группе Яркана и стала первой. И, по мнению ряда экспертов, сделано это было специально, чтобы она попала в ту самую четвёрку и тем самым ещё повысить рейтинги за счёт её звёздного статуса не только в игровых кругах, но и далеко за их пределами. И красивые истории о её связях с мужчинами с третьего этажа Небес, циркулированию которых в общественном сознании она совершенно не противилась, только подтверждали эту теорию. Но саму Яркану эти слухи, похоже, не тревожили – эти пять дней полёта она вела почти непрерывные трансляции и буквально сияла от счастья и уверенности в том, что заслужила право находиться на этом корабле. В данный момент на ней было дивное сексуальное платье, её длинные волосы были в равной пропорции окрашены сразу в четыре цвета – в классический блонд, розовый, дымчатый и голубой, а на её миловидном лице была широченная улыбка, с которой она что-то эмоционально рассказывала своей команде, состоящей, как и у всех участников, из восьми человек.

А за соседним столом, как верно заметила Амиса, расположился Огастим со своими партнёрами. В свои 167 лет он с большим отрывом являлся самым возрастным участником турнира, если не считать бессмертных, возраст которых оставался тайной. Но при этом по меркам других миров выглядел он максимум на сорок. И пожалуй, именно Огастим был главной сенсацией экзилонского отбора – даже большей, чем Яркана. Да, он тоже провёл долгую и выдающуюся карьеру, он тоже был далёк от пресыщения и не терял форму, но всё же он никогда не был в числе звёзд и в его послужном списке было крайне мало титулов. Он был знаменит как командный боец, как полезнейший игрок второго плана в командных турнирах, ничуть не менее популярных и гораздо более зрелищных по сравнению с индивидуальными. Огастим не был Небожителем с детства, он родился в бедном районе в другой части планеты и не был замечен на молодёжном уровне. Ему пришлось проделать по-настоящему долгий путь, чтобы заслужить место в Высшей Небесной лиге. Он был сдержанным, подчёркнуто официальным в плане внешности и одежды, не стремился выделяться из толпы, не любил внимание и проявлял минимальную активность в сети, хотя парадокс состоял в том, что за счёт этого он как раз начинал выделяться и очень сильно на фоне прочих Небожителей.

Его стиль игры был почти лишён агрессии и стремления атаковать. Он входил в категорию игроков-художников, игроков-стратегов. Он часами плёл кружева, до определённого момента понятные ему одному. Огастим стремился создать тактический шедевр, и только такая победа могла принести ему удовлетворение. Он был незаменимым организатором, элементом командной химии, он мог просчитать развитие партии на сто ходов вперёд, увидеть все слабые и сильные места, изучить каждую деталь и найти ей применение на поле. Но всё же для индивидуальной игры он всегда был слишком медленным, чтобы противостоять мастерам атаки, поэтому перед началом отбора он не входил даже во второй десяток фаворитов своей группы. Но в ту неделю произошло что-то невероятное – Огастим поймал фантастическое вдохновение и выдал сразу десять тактических шедевров, каждый из которых заслуживал места в учебниках по экзибеллуму. Это была его самая длинная выигрышная серия в индивидуальных соревнованиях за всю жизнь и однозначно вершина его карьеры. Теперь ему обеспечено место в истории, даже если на самом турнире он проиграет в первом же туре. А все понимали, что поймать такое вдохновение повторно будет крайне сложно. Но Огастим почти не беспокоился по этому поводу. Ведь он просто любил игру – больше всего в этой жизни.

– Вот видите! Всё я могу! И всех я знаю! Так что хватит меня подкалывать! – заметила довольная собой Амиса.

– Так, отлично! А где ещё двое?! – насмешливо поинтересовался Тимель.

– Да иди ты! Дай я сначала поем! Я творческий человек и не могу так много работать!

И на какое-то время Амиса отвлеклась от друзей, чтобы выбрать еду и выпивку. Она подключилась к сети благодаря ручному экрану, вошла в меню и сделала заказ. Необходимое количество экзома перекачалось из её организма сначала в сеть, а затем и на специальные накопители, установленные в этом зале. Уже через несколько минут к столу подлетел небольшой робот в форме подноса, который быстро и ловко поставил тарелки, бутылки и бокалы перед Амисой. И в этот момент от пола оторвался спокойно дремавший робот-оператор, или точнее, это был кибернетический организм, выведенный наиболее квалифицированными биотехниками Экзилона. Тщательная селекция позволила направить в нужную сторону развитие признаков у подходящей разновидности мехатонов с далёкой планеты Ушатер, на которой биомеханизмы выращивались подобно растениям и животным. Оператор был не просто живой камерой, запрограммированной на добычу качественного изображения, без сбоев исполняющей любые приказания людей. Он буквально жил съёмкой, это была его страсть, любовь и смысл, в подлинно человеческом смысле этих слов. В его прочнейший скелет входило множество дополнительных механизмов, которые можно было обозначить как органы. Какие-то из них были видны снаружи, а какие-то были внутри, они служили для освещения и многого другого. Также у него было шесть маленьких ног, способных полностью втягиваться в корпус, пять маленьких дополнительных камер, благодаря которым он мог видеть абсолютно во всех направлениях, и несколько маленьких ртов, которыми он потреблял экзом. Все знали, что он подключён к мозговому чипу Майкджо, следовательно, подчинялся его командам. Он резко приблизился к роботу-подносу и заставил того неловко отлететь в сторону, чтобы избежать столкновения, при этом они начали издавать короткие сигналы тревоги, и это была весьма забавная сцена, которую стоило организовать ради внимания обожателей. Вся восьмёрка дружно посмеялась. Хотя излишне повторять это раз за разом – они смеялись почти непрерывно.

– И зачем ты его активировал?! – спросила Амиса.

– Чтобы снять то, как ты ешь и пьёшь! – с какой-то особой интонацией ответил Майкджо, которую он не пытался скрыть.

– Мне, конечно, очень приятно, но лучше отправь его снимать то, как едят участники, а заодно подслушивать их разговоры! Кто я такая? Вот они действительно великие люди! Они будут бороться за величайший приз в истории!

– Ты действительно так считаешь? – уточнил Тимель.

– Ой, да ладно вам! Подумаешь, достижение! Да любой ребёнок может научиться передвигать предметы и контролировать этих роботов! Я и сам мог бы легко поучаствовать в этом турнире! Вот смотрите! – резко вступил Марсис и мастерски перевёл внимание на себя.

По его интонации было очевидно, что он говорит не всерьёз. Просто он на инстинктивном уровне почувствовал момент, из которого удастся извлечь много симпатий. И Марсису не нужно было думать об этом. Все его удачные находки были закономерным следствием избытка потребления сортов экзома, отвечающих за творческую энергию. Кроме того, благодаря чипам высшего качества их мозги работали эффективнее и в буквальном смысле быстрее по сравнению с мозгами бедняков и тех, кто чипов не имел вовсе, за счёт чего они становились более продуктивными в любой работе и, как следствие, зарабатывали больше, что ещё увеличивало пропасть между ними и обычными людьми. Это было гениальное устройство, избавляющее нервную систему от всякого мусора, от лишних терзаний, от ненужных мыслей – их души были близки к тому, чтобы превратиться в совершенный механизм. Договорив, Марсис театрально поднял руку, изобразил мучительное сосредоточение и исключительно с помощью энергетического воздействия поднял со стола опустевшую тарелку. Под восторженные возгласы, в которых, конечно, было больше сарказма, тарелка пролетела несколько десятков сантиметров и даже попыталась подняться выше, но в этот момент её начало шатать, потому что у Марсиса просто закончились силы, она упала на пол и разбилась под оглушительный хохот всей компании. И сам Марсис совсем не расстроился из-за этого, ведь так и было задумано. Через несколько секунд к месту крушения подлетел робот-уборщик и принялся за свои прямые обязанности.

В плане внешности Марсис являлся наиболее ярким героем. Он был самым молодым в команде и стремительно набирал популярность – все понимали, что скоро он должен обогнать Тимеля по количеству обожателей, в том числе и сам Тимель. На нём была наиболее выпендрёжная одежда, у него было больше всего тату-нанороботов, кроме того, его выделяла женственная красота, разнообразные украшения, длинные светлые волосы, заплетённые не только в косички, но и в причудливые фигуры, приятнейший голос и запредельное обаяние. Но главной его фишкой, конечно же, были торчащие прямо из тела провода – подчёркнуто устаревшие, толстые, антиизящные, настоящий привет из прошлых веков, от первых образцов биомодификации. Всем вокруг было видно, как эти мерзкие провода торчат из его рук и шеи. Они были и на других частях тела, но просто сейчас их скрывала одежда. Для чего это делалось? Разумеется, исключительно из эстетических соображений – ради той самой подлинно экзилонской неутолимой жажды эксперимента. Амиса, не спешившая побороть приступ смеха, внимательно смотрела на него и в очередной раз ловила себя на мысли о том, что, несмотря на всю свою широту взглядов, по-прежнему не готова принять эту извращённую моду последних лет. Её очень раздражало это излишество, эта пародия на какую-то глубокомысленность – типа, посмотрите, мы люди нового поколения и мы рады быть киборгами!

– Вот поэтому они действительно великие люди, а мы здесь просто для того, чтобы рассказывать про них! – наконец прокомментировала увиденное Амиса без тени сожаления.

– Даже эти дикари с других планет? – серьёзным тоном спросил Кромадар и показал в сторону тех столов, за которыми сидели представители других видов людей. В их числе были и участники турнира, которых не смогла узнать Амиса.

Ближе к трансляторам расположились девять жителей планеты Бхавадан во главе с человеком среднего возраста, которого именовали просто Избранный. Это был дословный перевод того слова, что использовали для обращения его соотечественники. А этот народ был известен тем, что у подавляющего большинства его представителей не было имён в привычном смысле. В остальном же бхаваданцы были примечательны только своей вызывающей непримечательностью. В них не было ровным счётом ничего интересного: средний рост, смуглая кожа, не уродливые, но всё же с неприятной внешностью по стандартам центрального мира, худые, неловкие, озабоченные так называемыми духовными ценностями и поддержанием хрупкого природного баланса на своей жаркой планете, покрытой джунглями. У всех были короткие однотипные причёски и тёмные невзрачные одеяния, скрывавшие всё тело, к которым больше всего подходил термин «мантия». Они жили долго и старели медленно, но всё же сто с небольшим лет были пределом. В плане технологий их общество не было отсталым, но и ничего особенного предложить они не могли. Про бхаваданцев в шутку говорили, что они промежуточная ступень между экзилонцами и бессмертными.

А чуть дальше от трансляторов и ближе к выходу сидели пулкретадиане. Или же океанцы для краткости. И это вполне логичное название, учитывая то, что почти вся их планета покрывалась водой. Большие архипелаги были только в экваториальной части – ни одного крупного острова, но зато многие тысячи маленьких в условиях жаркого климата. Пулкретадия находилась по соседству с Эриэлией, но насколько же другой она была – цветущей и божественно прекрасной, по-настоящему райской планетой! И обитатели этого мира тоже были особенными – невероятно красивыми, страстными, весёлыми, здоровыми, вечно готовыми праздновать, танцевать и опьяняться, но в хорошем смысле этого слова. И только этот народ мог превзойти экзилонцев в плане внешности, за что и ценился прежде всего. С точки зрения Экзилона они действительно были дикарями – их технологии были крайне примитивны, и их психология не признавала тягу к прогрессу. Они желали только счастья. Они жили несколько сотен лет и даже в глубокой старости были по-своему прекрасны. В их мире не знали войн. По многовековой традиции у них было принято иметь мало детей, ведь они давно поняли простой факт – если появится много новых людей, то острова быстро закончатся, а значит, закончится мир и всеобщее счастье. А твоё счастье возможно, только если будут счастливы все вокруг. Поэтому их было всего сорок миллионов, что, конечно, крайне мало для столь большой и плодородной планеты. Могли ли эти люди с подобной примитивной психологией претендовать на победу в турнире? Абсолютно все эксперты сходились в том, что нет – не могли. Океанцы были самым слабым в энергетическом плане видом людей. И победитель отбора с их планеты уверенно занимал последнее место в рейтинге букмекеров среди всех 16 претендентов на величайший приз в истории. Их полные имена состояли всего из одного слова, но зато они были очень длинными и сложными – игрока звали Уршадсерапион. Но он согласился на то, чтобы его представляли просто Шад. Он был ещё совсем молод – 28 лет – и обладал стандартно привлекательной для океанца внешностью. У них тоже была весьма специфичная одежда с точки зрения Небесной элиты – в форме тонкого мешка на всё тело, светлая и просторная, подобие халата или туники, по-своему красивая, но на любителя.

– Кстати, как вы думаете, почему в их команде нет ни одной женщины? Почему они никого не взяли со своей планеты? – спросил Экзилио, указывая на пулкретадиан.

– Очевидно! Не захотели рисковать, чтобы кто-то увёл их! Ведь все знают о том, что даже самые страшные океанки на одном уровне с самыми красивыми женщинами с других планет! Как и о том, насколько они алчные и развратные! – уверенно ответил Марсис.

– Но ведь мужчины тоже хороши, правда, Ялия? – с издёвкой поинтересовался Тимель.

– Дело вкуса. А почему ты спрашиваешь об этом именно меня? – спокойно парировала Ялия.

– Ну как, у тебя сейчас, собственно, как и всегда, нет серьёзных отношений! Ты, как и всегда, всем отказываешь! Так хотя бы ради инфоповода подумай о том, чтобы ворваться в эту компанию и попытаться их соблазнить! – продолжал провоцировать Тимель.

– Пусть эта почётная роль достанется какой-то другой героине, – невозмутимо ответила Ялия, слегка улыбнувшись.

– То есть они тебя тоже не устраивают? Но почему ты такая привереда, Ялия?! Бери пример с Амисы! Она вот никем не брезгует! А тебе почему никто не нравится? – спросил Тимель, которого совсем не печалила такая банальная реакция на его блестящие выпады.

– Я расскажу тебе об этом тогда, когда буду абсолютно уверена в том, что твоя камера отключена и ты не ведёшь трансляцию на весь Экзилон. То есть никогда! – подытожила Ялия.

– Нет, Ялия, ты всё-таки подумай! – теперь уже вступил Марсис. – Мы же не за тебя волнуемся, а за них! Как они протянут целый турнир без женщин? Океанцу же легче прожить день без еды, чем без секса! И женщины у них ничуть не менее похотливы, чем мужчины! Просто ужас! Дикари, одним словом! Полуголые, полуцивилизованные, грязные полулюди!

– Какой же ты политкорректный! А что ты скажешь про бхаваданцев? – спросил Тимель.

– Такие же дикари, только уже замкнутые ханжи, которые строят из себя возвышенных всезнаек! Посмотрите, мы сидим в горах, медитируем, и всё! Больше мы ничем не занимаемся!

Все дружно посмеялись, после чего Марсис вдумчиво добавил:

– Понятно, что у них нет абсолютно никаких шансов на титул!

– Конечно же, нет. Всем и так ясно, кто победит! – вступил Экзилио.

– Ну ты что творишь?! Я же веду трансляцию! Мы обязаны поддерживать интригу, интерес публики к соревнованиям! – театрально возмутился Тимель.

– Здесь суть не в интриге, а в том, чтобы увидеть то, как величайший игрок в истории экзибеллума выиграет первый турнир подобного масштаба! Он заслужил это больше, чем кто-либо другой, – продолжил Экзилио серьёзным тоном истинного эксперта.

– Ты говоришь, конечно, о Теодоне Моурджейне? Человеке, который по-прежнему не проиграл ни одной партии на официальных соревнованиях за всю карьеру? – уточнил Тимель.

– Я надеюсь, что ты это сейчас не всерьёз спрашиваешь? Естественно, я говорю о нём!

– То есть ты совсем не болеешь за интригу и не ждёшь сенсаций? – продолжал Тимель, обращаясь к Экзилио.

– Нет, не жду! Для меня будет великим разочарованием, если он не выиграет! По-хорошему, сенсацией будет уже то, что в финальную четвёрку выйдет кто-то не с Экзилона.

– Даже так?!

– Ну а кто может составить им хоть какую-то конкуренцию?! В этом турнире должно было участвовать больше четырёх экзилонцев! Продолжаю настаивать на этом! – уверенно констатировал Экзилио. Он тоже знал, как привлечь к себе внимание, хотя, безусловно, уступал в плане внешности и красноречия своим коллегам.

– Многие боятся бессмертных и игроков с грозного Коммадиона. От них вполне можно ждать сюрпризов! – заметил Тимель.

– Не думаю.

– Я тоже не думаю. Мне кажется, что всё это просто красивые байки ради мнимой интриги! Но на самом деле у них нет шансов против наших звёзд, – добавил Марсис.

– Ну и всё. Если не бессмертные и не коммадионцы, то остаются только дикари, – подытожил Экзилио.

– А как же игрок с Анаргиона! – наконец-то вступил Эленсио. Эта тема не могла не заинтересовать и его как ещё одного знатока и любителя игры.

– Катэр? – уточнил Майкджо.

– Да! Последний рыцарь Катэр! Как его любят называть! В молодые годы он побеждал в небольших чемпионатах между Анаргионом и Экзилоном! Считался одним из самым перспективных неэкзилонцев в истории. Сколько команд мечтали его подписать! – с неподдельными эмоциями продолжил Эленсио.

– Да, но это в молодые годы! Сейчас же он оказался здесь только из-за отсутствия полноценной конкуренции на своей планете! – незамедлительно среагировал Экзилио.

– Всех конкурентов просто уже перебили! – громко и очень удачно пошутил Марсис, после чего все тут же поддержали его благородный приступ смеха истинного Небожителя.

– Нет, если серьёзно, то я смотрел его отборочные игры и не соглашусь с тобой. Он очень хорош. И это очень серьёзный претендент, – твёрдо заявил Эленсио.

– На что?! – поинтересовался Экзилио.

– На финал как минимум!

Амиса и Ялия, сидевшие по соседству, тем временем шептались о чём-то своём и иронизировали о том, как скучны парни со своими, типа, заумными разговорами на спортивную тематику. Кроме того, Амиса продолжала неспешно есть и пить. Но на это обратил внимание Тимель, и он справедливо решил, что слишком долго не делал выпады в сторону своей любимой цели:

– Нет, ну вы посмотрите на этого океанца! Это просто смешно, что его решили взять сюда. Я полностью согласен с вами, друзья, что это не повышает рейтинги турнира. И уж точно это не идёт на пользу интриге! Только посмотрите на его ошарашенные глаза! Разве это взгляд будущего чемпиона?! Только Амиса менее уместна здесь!

Все засмеялись, а затем Марсис добавил:

– И только Амиса понимает меньше его, что здесь вообще происходит!

– Ха-ха-ха! Можете не стараться меня задеть! Ещё не надоело шутить на эту тему?! – уверенно ответила Амиса, не позволив своей показной улыбке дрогнуть.

– Напомни всем зрителям, как же девушка, абсолютно ничего не понимающая в экзибеллуме, умудрилась попасть сюда? – спросил Тимель, пародируя интервью.

– Я попала сюда потому, что наш замечательный Шеф разглядел во мне потенциал!

– А сколько на тебе было одежды, когда он его разглядывал?! – удачно вступил Майкджо.

– Ты же знаешь, что я обожаю шутки на эту тему! Это значит, что ты очень много думаешь о том прекрасном, что скрывает моя одежда и что ты никогда не получишь!

– О святой Джадемион! То прекрасное, что скрывает твоя одежда?! Амиса, мы здесь ради работы, а не ради этой ерунды! Ради этого прекрасного турнира и моих прекрасных обожателей! – почти прокричал Тимель сквозь смех, безумно довольный тем, как развивается этот диалог. Количество зрителей и комментариев продолжало расти, о чём он мог судить благодаря небольшому экрану, который он видел перед собой, но которого не существовало для остальных – это было изображение, проецируемое чипом прямо в мозг, виртуальный рабочий стол.

– Ну да, конечно, конечно! – ответила Амиса и позволила Тимелю продолжить:

– Ну и всё же, Амиса, все хотят знать, как это возможно! Почти тридцать лет сплошных тусовок, абсолютно безбашенный образ жизни, сплошной кайф и никаких обязательств! Беспорядочные половые связи, в чём не приходится сомневаться! Презрение к самому слову «работа»! И вот вдруг ты один из главных трансляторов всего Небесного района, который будет освещать такое историческое событие! Вдохнови остальных! Скажи, как ты это сделала?

– Самое главное это продолжать верить в себя! Знай, что я всегда хотела стать журналисткой! Простите меня за это древнее, окаменелое слово, но всё же! Да, после университета у меня были большие каникулы, которые как-то незаметно затянулись на целых тридцать лет, но просто мне надо было учиться! Приобретать опыт, необходимый для данной работы! Очень ценный жизненный опыт!

– Однозначно ценный! В других мирах приличные девушки в твоём возрасте уже внуков нянчат! – заметил Марсис.

– В других мирах много дурацких традиций! В моём возрасте там принято умирать! – удачно ответила Амиса и тут же громко засмеялась. Это была ещё одна отличная шутка, которая не могла не вызвать лавину симпатий в сети Экзилона. После приступа смеха она добавила:

– А это так глупо и неинтересно! Кстати, ты напомнил мне о приятном деле!

Амиса достала из кармана блестящую коробочку, а из неё большой кристалл экзома и проглотила его, закрыла глаза и умело продемонстрировала сказочное наслаждение, её кожа ненадолго засветилась, следы сонливости исчезли, и она стала ещё более красивой, всё её тело пылало молодостью. Именно так это и происходило – Небожители спокойно потребляли лучшие сорта экзома на всеобщем обозрении, легко и непринуждённо продлевая свою жизнь.

– А ведь сколько достойнейших экспертов, настоящих знатоков игры, профессионалов своего дела, гораздо более талантливых и умных людей, чем ты, Амиса, желавших полететь не меньше, в итоге пролетели мимо, хотя они работали для этого десятки лет! И вот приходишь ты и всё отнимаешь у них! Расскажи, насколько это приятно? – всё тем же издевательским тоном развивал свою игру Тимель.

– Хватит уже вонять завистью! Вам не даёт покоя то, что я после нескольких месяцев работы уже начала проявлять талант в нюхе на сенсации!

– Да какая у тебя сенсация?! Говоришь так, будто она важнее и интереснее, чем сам турнир! – насмешливо возмутился Марсис.

– Она не столь важная, но сопоставимая! О, а вот и мой самородок!

Мгновениями ранее в зал вошёл ещё один экзилонец, сильно выделявшийся на фоне своих земляков. Всё говорило о недостатке потребления экзома – он был ниже ростом, щуплым, на нём была дешёвая невзрачная одежда, он шёл неуверенной походкой, опуская глаза, и его вполне можно было назвать старым. Он был явно не из элитного района. Это был Анакреом Университетский Стром. Амиса начала активно махать рукой, смеяться и звать его, а когда он приблизился, жестами призвала его сесть рядом, что было большой радостью для него. За столом оставалось ещё немного места, она приказала роботу найти и принести стул, что было сделано через минуту. Она так провокационно улыбалась и завораживала его танцем тела, настолько очевидно, что это было похоже на пародию. Все понимали, что Амиса не могла флиртовать с ним всерьёз, что он был всего лишь дешёвым снарядом для упражнений в соблазнении перед встречей с гораздо более интересной целью, с мужчиной, являющимся неиссякаемым источником симпатий и экзома. Даже сам Анакреом понимал это, но он не мог не мечтать о чуде, он упивался её вниманием, словно негордый нищий, собирающий брошенную в ноги милостыню. Он продолжал опускать глаза и не решился самостоятельно поприветствовать эту шумную компанию, зато Марсис поспешил насмешливо обратиться к нему:

– Ну привет, самородок!

Анакреом непонимающе и испугано уставился на него.

– Это тебя так Амиса называет! Правильно? – уточнил Марсис.

– Конечно! Потому что так оно и есть! – ответила Амиса.

– Профессор, поприветствуйте моих обожателей! Вы в эфире! – воскликнул Тимель.

– Доброе утро, – несмело и очень тихо сказал Анакреом, испытав небольшой приступ паники от осознания, что его в этот момент видят миллионы экзилонцев.

– Доброе утро! – тут же спародировал его Марсис, заставив Анакреома почувствовать себя ещё более неловко, после чего Тимель справедливо заметил:

– Ты разве забыл, что утро сейчас далеко не везде?!

В этот момент робот поставил стул рядом с Анакреомом и Амиса наигранно возмутилась:

– Да ты садись! Не волнуйся, ты здесь свой. И хватит уже смущать моего гения, придурки!

– Мы же по-доброму! – отшутился Марсис.

– Хочешь поесть? Что закажешь? – спросила Амиса у Анакреома.

– Э-э, ничего. Здесь всё слишком дорогое.

– Если что, я могу заказать тебе что угодно и заплатить. Шикуй!

– Нет, ну что ты… Я совсем не хочу есть, я решил зайти буквально на пару минут, ведь я обещал тебе, что хотя бы раз посижу здесь вместе со всеми. Я не буду вам мешать. Не обращайте на меня внимание.

– Это будет не сложно! – вновь удачно пошутил Марсис.

– Ой, да заткнись уже! – воскликнула Амиса, но совсем не злобно. Её всё это забавляло ничуть не меньше, просто она играла роль, и это была лишняя возможность усилить симпатию Анакреома, чтобы она продолжала плавно перерастать в поклонение. – Не парься. По нему же сразу видно, что он главный идиот на этом корабле!

– Ну, конечно, ведь только таких и берут в ведущие, Амиса! Тебе ли не знать? – саркастично отметил Марсис.

– Ха! Давай я лучше представлю тебя публике! Знакомьтесь, это Анакреом, наш замечательный учёный. Не будем раскрывать наш великий секрет и называть главную причину его нахождения здесь, но готовьтесь, потому что это будет огромный сюрприз для всех! Мы, честно говоря, сами ещё не знаем, что из этого выйдет, поэтому не будем ничего обещать! Но, если задуманное осуществится, это будет бомба! Могу сказать лишь то, что это как-то связано с мистическими учениями о древних эпохах, о духах-творцах и великих тайнах той планеты, на которую мы летим! Так ведь, профессор? Ты-то не сомневаешься, что у нас всё получится?

– Ну, обещать я ничего не могу, это всего лишь моя старая теория…

– Видишь, Амиса, он совсем не разделяет твой энтузиазм! Что-то мне подсказывает, что мы не раскопаем с тобой никакой сенсации! Кстати, слово «раскопать» здесь является очевидным намёком! – вступил Тимель.

– Ты бы лучше подумал о том, что в твоей трансляции появился первый умный человек! У тебя вообще хоть раз был в трансляции хоть один умный человек за всю твою никчёмную карьеру?! Задал бы ему пару вопросов, мастер интервью! – насмешливо бросила Амиса.

– О, а ты думаешь, что я не смогу задать пару умных вопросов?! – театрально возмутился Тимель.

– Ты же знаешь, что я никогда не переоцениваю мужчин! И особенно тебя!

– Ну ладно, ладно, вызов принят! Смотри! Профессор, как объяснить тот факт, что вид людей, населяющий Эриэлию, широко известный как «бессмертные», столь сильно отличается от нас? Ведь дело же не только в том, что они не стареют и не умирают. Они совершенно другие. В них нет тяги к плотским удовольствиям, к безудержному потреблению экзома, к богатству и славе, к победам и вообще к любым достижениям. Утверждают, что они напрочь лишены похоти, что они живут без секса уже многие века. И отсутствие детей вполне доказывает это. Почему они захотели, а главное, как они смогли остановить историю?

Впервые за всё время их посиделок за столом воцарилась абсолютная тишина. Все внимательно выслушали Тимеля, глядя с улыбками сначала на него, а теперь на профессора. Казалось, все действительно были удивлены, что он смог задать вполне серьёзный вопрос, а не превратить эту сцену в очередную банальную шутку. Но данная минута молчания точно не пошла на пользу Анакреому, он был дико смущён, в том числе и затронутой темой сексуальности, он виновато опускал глаза, и ему было очень сложно сосредоточиться, найти хоть какие-то слова. Он надеялся на то, что всё разрешится само собой, пусть даже простой пошлой шуткой, что эта нота серьёзности окажется ложной, что они не могут оказаться настолько жестокими и заставить его выступать без подготовки перед такой аудиторией. Но они продолжали молчать и смотреть на него, сохраняя выжидательные улыбки, поэтому Анакреом всё же решился заговорить, конечно, очень неуверенно и медленно, что так сильно контрастировало с этой восьмёркой:

– Ну, по этому поводу существует много теорий. Но самая основная состоит в том, что экзом на разных планетах обладает различными свойствами, имеет различные примеси, так сказать, в зависимости от физических свойств планеты и её химического состава. И эти различия, в свою очередь, предопределили различия живых существ, которые его потребляют, особенности эволюции видов, а также духовные и культурные различия между расами. Доказательством данной теории является то, как много сортов экзома удалось вывести нашим ученым за последние века и как по разному они влияют на нас. Различные сорта экзома, добытые на разных планетах, пробуждают в нас совершенно различные чувства, активизируют различные отделы нервной системы, заставляют быть нас более спокойными или более агрессивными, более добрыми или более злыми, более эгоистичными или более альтруистичными. А эксперименты наших химиков и наших ненасытных корпораций ещё более обостряют эти изначальные природные различия. Потребляя энергию жизни других миров, а в случае со многими экзилонцами энергию абсолютно всех десяти планет, мы становимся пугающе многоликими, и мы жаждем всё больше. Мы потребляем души других народов, и вряд ли это идёт нам на пользу. Меж тем, как всем известно, экзистенциум, или же сокращённо экзом, это самый важный элемент в нашей Вселенной. Это один из самых распространённых химических элементов, без которого была бы невозможна жизнь. Потребление экзома, существующего в самых разных агрегатных состояниях, является обязательным условием для поддержания жизни и обновления биоткани, таким же как дыхание и питание. Благодаря экзому могут бесконечно создаваться новые клетки для каждой части тела, новые эмоции и чувства. В связи со всем этим феномен бессмертных становится легко объясним – потребление другой разновидности экзома на протяжении многих тысяч, а может, и миллионов лет сделало их совершенно иным видом людей.

– Самое забавное в твоём монологе это, конечно, фраза, что «мы потребляем», потому как ты, профессор, не тянешь на человека, который может себе это позволить! – После этого выпада началась короткая вспышка смеха, но Тимель не дал ей разгореться и тут же продолжил: – То есть всё дело только в этом? В нашем Священном источнике Экзилона, на месте которого была построена Башня Жизни и Небесный район, самое большое месторождение экзома высшей пробы всех мирах, в честь которого и получил название наш народ? Этот источник сделал нас более сильными, умными, красивыми, страстными, находчивыми, а в бесплодном мире бессмертных просто не было такого источника, поэтому они стали тем, кем стали? Слабыми, глупыми, уродливыми и безвольными дикарями-импотентами. У них ведь даже письменности нет! Получается, что они не выбирали такую судьбу? Их сделала такими природа? Почему же тогда принято так пафосно повторять, что это они сами «заслужили своё бессмертие»? Кто придумал эту фразу? Сами бессмертные или экзилонцы, шокированные когда-то видом подобной диковинки?

Анакреом ненадолго задумался и продолжил неуверенно говорить в том же стиле:

– Ответить на все эти вопросы было бы легче, если бы бессмертные пошли нам навстречу и решились подробно поведать свою историю. Но вот уже почти триста лет они хранят её в тайне, и, как известно, мы не можем найти способ заставить их говорить. Нам не запугать их казнями, рабством, пытками, потому что, насколько бы парадоксально это не звучало, бессмертные совсем не боятся смерти. Они вообще ничего не боятся. Они живут во сне, в трансе, в какой-то иной плоскости реальности, в которой иные ценности, законы, непостижимые для нас, совершенно другой язык, которым мы не сможем овладеть. Поэтому они продолжают хранить молчание, как и в тот день, когда наши соотечественники впервые высадились на Эриэлии.

– О да, они крайне молчаливы. Ещё более молчаливы, чем ты, профессор, до этого дня, хотя казалось бы! – Последовала ещё одна короткая вспышка смеха. Амиса больше не пыталась защитить Анакреома, ей очень нравилось то, как играет Тимель, и она не хотела ему мешать, хотя, конечно, данная дискуссия казалась ей крайне скучной. – Что ещё интересного можешь рассказать? На какие великие тайны нашёл ответы такой умный человек?

– Ну, конечно, лично мне похвастаться нечем. Никаких значимых открытий я не совершил… На самом деле, в нашем мире очень много необъяснимых вещей, вопросов без ответов, помимо бессмертных. Например, меня больше всего интригует вопрос о том, как объяснить стабильность орбит планет в нашей системе, ведь она нарушает законы физики. Как известно, в мультизвёздных системах у планет не может быть стабильной орбиты. Мы можем наблюдать это на примере всех звёздных систем, которые видны в телескопах. Такое существует лишь в нашей системе, а ведь без этого развитие жизни оказалось бы невозможным, температура на планете постоянно менялась бы, а значит, менялись бы все физические условия, а жизнь не может эволюционировать в столь нестабильных условиях. Люди точно не смогли бы появиться без этого необъяснимого феномена. Да, мы открыли существование особых энергопотоков, которые противостоят гравитации и которые напрямую взаимосвязаны с движением планет, но это ничего не объясняет, ведь мы совершенно не понимаем, какова природа этих потоков и будут ли они неизменны в течение миллионов лет. Или же нас постигнет судьба Клудома, лишившегося своего энергопотока, который, без сомнений, у него был, раз на нём тоже смог появиться свой вид людей. И теперь его с каждым годом относит всё дальше от Солнца, в силу чего климат становится всё более холодным.

Ещё один великий вопрос в том, зародилась ли жизнь отдельно на каждой планете или она распространилась из одного места? Имеют ли все люди общего предка на одной из планет или же они все появились независимо друг от друга? Но если независимо, то как объяснить то, что у нас столько общих свойств, что у нас одинаковое телосложение, что наши культуры обладают столькими общими чертами, что мы можем разговаривать и понимать друг друга, что, извиняюсь, конечно, мы можем оплодотворять друг друга и рожать детей? Но если мы все родные и когда-то расселились с одной планеты, то непонятно, почему история ни одного народа не сохранила упоминаний об этом. Кто-то допускает, что в доисторические времена люди могли быть столь же развиты, но потом произошло нечто, что отбросило их обратно в варварство, но поверить в это сложно и уж точно этому нет никаких доказательств. Поэтому вопрос о зарождении и развитии жизни вообще остаётся такой большой проблемой. Ни одна теория не может объяснить абсолютно всё. Кроме того, не будем забывать, что существует тёмная энергия, экзопорталы между планетами, различные виды двигающихся сгустков энергии, обладающих свойствами живых организмов, раса духовитов на Эриэлии и чёрный дьявольский мицелий на Бхавадане. Закончится ли когда-нибудь экзом и можно ли восстановить его запасы, чтобы продолжить жить? Это тоже большой вопрос. Существует любопытная теория о том, что экзом это действительно само время, не в переносном привычном смысле слова, что он как бы душа пространства, что время в буквальном смысле сгущается в частицы экзома и что жизнь всего лишь крошечная деталь в этом космическом круговороте энергии, что она необходима для его переработки и перерождения, и тогда получается, что экзом никогда не закончится. Но конечно, если это так, то это полностью переворачивает наши традиционные представления о мироздании. Всё это так занимательно…

На этой ноте Анакреом наконец-то решился закончить, бесконечно поражаясь тому, что смог говорить так долго, героически преодолевая страх, неловкость, рефлекторное чувство неполноценности от нахождения рядом с этими успешными и красивыми богачами, которое имело под собой объективные причины и было знакомо всем простым людям, входившим в контакт с Небожителями. Он продолжал рассказывать, в глубине души надеясь на то, что им действительно интересно, что он всё-таки сможет хоть чем-то блеснуть и стать своим, если просто поверит в себя, что с этой мелочи может начаться совсем другая жизнь и он сам станет звездой. Но после небольшой паузы прозвучал предельно насмешливый ответ Тимеля, который тут же спустил Анакреома с небес на землю:

– О да! Настолько занимательно, что число моих зрителей за время этого рассказа уменьшилось на несколько сотен тысяч!

За этим последовала дружная, долгая и уже максимально громкая вспышка смеха, которая не оставляла сомнений в том, что представление закончилось и комедийному персонажу пора уходить со сцены. Но, конечно, было бы крайне неправильно увидеть в этих выпадах что-то злое со стороны трансляторов – просто такова была их культура, их правила игры, их специфическая работа, за которую они получали огромные деньги. Насмешка стала их рефлексом, хлебом, способом мыслить и смотреть на мир. И Анакреом понимал это, в нём не было детского, вульгарного бунтарства, он признавал справедливость этих законов, ведь справедливо всё, что существует, что идёт на благо жизни, помогает ей процветать. Он вновь виновато опустил глаза и покорно дожидался, пока приступ смеха иссякнет. Но, как оказалось, Тимель ещё не закончил:

– К тому же обожатели начали атаковать меня комментариями на тему того, как я мог в своей трансляции позволять говорить весь этот еретический, псевдонаучный бред про то, что разные виды людей могут иметь общего предка! Все почётные учёные Экзилона давным-давно доказали, что это совершенно исключено! Настоящие учёные! А кто здесь ты, профессор? Или ты хотел оскорбить чувства моих дорогих обожателей этой постыдной чушью?! – грозно спросил Тимель, но скорее пародируя оскорблённость, нежели действительно ей наполняясь. Это была просто очередная насмешка, но уже крайне провокационная и даже опасная, потому что она затрагивала официальную политику Экзилона, то есть нечто священное.

– Нет, конечно, нет. Простите меня. Я, пожалуй, пойду…

– Что?! Уже? Но почему? – резко вступила Амиса, решившая напоследок вспомнить и про свою игру. – Ты же понимаешь, что он просто шутит? Ему плевать на чувства своих обожателей больше, чем всем нам вместе взятым! И кому какое дело до этих научных теорий? Все знают, что есть наука, а есть жизнь! Оставайся! Не важно, что ты не нравишься им, главное, что ты нравишься мне!

– Нет, я и так задержался, – промямлил Анакреом.

– Ты точно не хочешь ничего заказать? Я заплачу за тебя!

– Нет, что ты! Это будет уже слишком. Я и так бесконечно благодарен тебе. За то, что ты нашла меня, узнала про мою теорию, решила сделать из неё сенсацию, вытащила меня из того унылого однообразия моей одинокой жизни и сделала возможным этот полёт за мечтой всей моей жизни. То, что я нахожусь на этом корабле, среди всех этих людей, это просто фантастика. Это самый счастливый момент в моей жизни. Это даже не обсуждается. До сих пор не верится, что я смог заслужить это право. Так что спасибо тебе. За всё.

– О, это так мило, дорогой! – сказала Амиса и положила руку ему на плечо. – Особенно то, что ты не побоялся сказать это при всех.

– Я считал, что обязан сделать это. Хотя бы потому, что в той или иной степени я обязан данным счастьем всем присутствующим, ведь вы одна команда и все несёте ответственность за меня. Поэтому спасибо и вам. Надеюсь, что у нас получится задуманное… Ладно, я пойду.

– Счастливо! Увидимся вечером! – сказала на прощание Амиса всё тем же кокетливым тоном.

Такая развязка оказалась весьма неожиданной, и ещё более неожиданным стало то, что никто из трансляторов не решился посмеяться над данным монологом и все ограничились лишь лёгкими ухмылками. А сразу после того, как Анакреом удалился, Амиса обратилась к Тимелю совсем другим тоном:

– Сделай паузу в своей трансляции.

– Зачем?!

– Посекретничать надо. И не вздумай меня обмануть! Мне не сложно проверить, прервался ты или нет.

– Ну хорошо. Дорогие друзья, как видите, Амисе надо срочно признаться мне в любви, в том, как сильно она меня хочет, после чего мы скорее всего поспешим уединиться! Я понимаю ваше недовольство, но не в моих правилах заставлять девушку ждать, когда она сгорает от желания. А вы же видите, сколько огня в её взгляде на меня! Но не волнуйтесь, уверен, что уже скоро я смогу вернуться и продолжить трансляцию с этого прекрасного корабля. И не забывайте, что уже сегодня вечером посадка! Не пропустите и расскажите всем друзьям! Всего десять дней жизни за такое зрелище – почти бесплатно! Ладно, объявляем перерыв!

Несколько секунд они молчали, широко улыбаясь и проводя дуэль взглядов, а затем Тимель многозначительно произнёс:

– Ну?!

Он действительно отключился, поэтому стиль их общения изменился, но совсем немного.

– Как всегда, хорош. Это было очень смешно.

– Амиса, я ценю твой талант говорить очевидные вещи, но всё же, что хотела?

– Я хотела максимально настойчиво и серьёзно попросить всех вас – хватит уже смущать нашего научного гения!

– Нашего? А не твоего?! – уточнил Марсис.

– Нет, нашего!

– Амиса, поверь, это всё ерунда. Не представляю, как на подобное можно обижаться, не говоря уже о том, чтобы злиться! Если кто и смущает его, то это ты! И ты издеваешься над ним гораздо сильнее, чем я, – непривычно серьёзным и настойчивым тоном ответил Тимель, словно его действительно волновали чувства Анакреома.

– Категорически не согласна с этим!

– Да ты что, не согласна?! Но, к счастью, мне совершенно плевать на твоё мнение и я не хочу это обсуждать! Не устраивай из этого трагедию. Это не в твоём стиле! – продолжил Тимель тоном лидера и босса, а он редко опускался до того, чтобы напоминать про свою роль.

– Я и не устраиваю из этого трагедию! Просто он нужен нам! Не забывайте! Нельзя, чтобы он затаил на нас злобу. Вы же знаете этих неудачников из бедных районов. Они такие ранимые, потому что им не хватает экзома! Но он нужен нам, чтобы найти то, что мы собираемся найти. И я действительно верю в то, что у нас получится и это будет грандиозно. Его теория принесёт тебе гораздо больше обожателей, чем твои тупые шутки про него, Тимель! Поверьте, я не устраиваю из этого трагедию и мне было смешно не меньше вашего. Просто я мыслю как профессионал!

– Как профессионал?! Ты?! – тут же изумлённо воскликнул Марсис.

– Что ты делаешь? Мыслишь?! – почти прокричал Тимель, после чего началась ещё одна огненная вспышка смеха.

– Это лучшая шутка дня! – добавил Кромадар.

– Да пошли вы! – без намёка на обиду ответила Амиса, не смеявшаяся, но продолжавшая по-дружески улыбаться.

– А если он ошибается и мы ничего не найдём? – уточнил Майкджо у Амисы.

– Тогда к чёрту его! На обратном пути можете делать с ним всё, что хотите! Можете насмехаться как угодно, над чем угодно!

– Например, над тем, что у него не было и нет жены?! – спросил Кромадар.

– Я не удивлюсь, если у него вообще никогда не было девушки! Он вполне мог прожить восемьдесят лет без этой мелочи! Ты посмотри на него! – сказал Майкджо.

– О, я даже готова поставить на это пару кристаллов! Надеюсь, что это так. Это так мило! – тут же отреагировала Амиса.

– Почему бы тебе тогда не осчастливить его? А то только заигрываешь и дразнишь. Это слишком жестоко даже для тебя! – предложил Тимель.

– Вот назло тебе и осчастливлю! И вообще, что за слово? Зачем опошлять столь простую и банальную вещь, как секс, такими словами?!

– Нет, этот парень явно с причудами! Подумать только, он пятьдесят лет жизни угробил на изучение какой-то там пещеры на другой планете, которой почти наверняка не существует, копаясь в древних письменах! – продолжил Майкджо.

– Но представь, каким он окажется героем, если это всё-таки правда и мы найдём эту пещеру! – вновь вступила Амиса.

– Тогда ты точно будешь обязана осчастливить его! Ой, то есть заняться с ним сексом в знак благодарности! – подчёркнуто мерзким тоном заметил Марсис.

– Готов поспорить, что из этого выйдет ещё один мощнейший инфоповод, который будут тиражировать во всех сетях! – добавил Эленсио, делая очередную затяжку.

– Сколько неудачников зацепится за этот символ того, что каждому может что-то перепасть, если продолжать работать и надеяться! – почти прокричал Тимель.

– Ну всё, хватит, уже не смешно! – ответила Амиса и махнула рукой.

Но, конечно же, она ошибалась – это было смешно, и они смеялись ещё как минимум минуту. А после этого наконец-то появился повод сменить тему – Майкджо обратил всеобщее внимание на то, что не так давно в зал вошла крайне примечательная компания из десяти человек. Непросвещённый житель другой планеты мог возразить, что на самом деле вошли двенадцать человек, но он бы совершил непростительную оплошность, потому что два клудома, сопровождавших группу экзилонцев в качестве преданных пажей, за людей не считались, даже за самый примитивный из видов. Да, у них был свой язык и с ними можно было вести диалог, но в остальном они действительно мало напоминали людей: почти в два раза ниже экзилонцев, горбатые, коренастые, неуклюжие, с кожей серого оттенка, словно покрытой грязью, что так сильно контрастировало с идеально чистой кожей экзилонцев, а также с уродливыми чёрными волосами и ещё более уродливыми лицами, с маленькими глазами, так называемыми морозными морщинами и прочими мерзостями. У многих они вызывали исключительно отвращение, но всё же существовало и немало тех, кто смог разглядеть в них нечто положительное – клудомы стали источником смеха. Сколько же мемов, забавных картинок и гениальных шуток им посвятили! Они стали посмешищем среди всех миров, подлинным синонимом несуразности. Названы они были в честь их родного мира – ледяной планеты Клудом. Она была самой большой в системе и самой дальней от Солнца. И как говорил Анакреом, она была примечательна тем, что у неё не было стабильной орбиты и она продолжала удаляться. С каждым годом её климат становился всё более холодным и менее пригодным для жизни. Численность клудомов сокращалась, пусть медленно, но неумолимо. Других живых организмов тоже было крайне мало. В начале новой Эры, когда Экзилон завоевал планету, не встретив никакого сопротивления, их было не менее ста миллионов – точный учёт был сложной задачей, ведь по причине жуткого климата они жили под землёй. Теперь же их осталось не более семидесяти миллионов. На первый взгляд могло показаться, что у экзилонцев не было причин возиться с этим ледяным гигантом, но только на первый – планета была необходима как источник ценнейших сортов экзома.

А некоторые Небожители взяли такую моду в последние десятилетия – клудомы стали чем-то вроде придворных шутов с функциями слуг. Об этом было не принято говорить во всеуслышание, но все прекрасно знали, что они покидали свой мир не по своей воле и не были рабочими – они были рабами, собственностью, которая не имела никаких прав, в том числе права на жизнь, ведь никому в голову бы не пришло судить Небожителя за убийство клудома. Но понятно, что это было большой редкостью, которую могли по достоинству оценить только самые утончённые господа Экзилона. К числу которых, безусловно, относился Лайонэль Небесный Моурджейн – самый эксцентричный из 12 верховных сенаторов, человек, стоящий на второй ступени власти, сразу после Даримира. В его огромном доме жило несколько десятков клудомов, делавших всю грязную работу, которую в большинстве Небесных домов выполняли роботы, что очень сильно забавляло его. Именно Лайонэль шёл во главе этой процессии из десяти человек, и именно он был однозначно самым почётным зрителем на всём корабле. Его благородных коллег из числа величайших воплотителей воли народа Экзилона и самой жизни здесь, разумеется, не было, хотя бы потому, что они вообще не были склонны покидать Небеса и нисходить куда-либо. Особенно Даримир, который, как поговаривали, не спускался с Небес уже более ста лет. Только Лайонэль был настолько безумен, чтобы оказаться на одном корабле и даже в одном помещении не только с менее знатными экзилонцами, но даже с жителями других планет. И, судя по всему, он чувствовал себя вполне комфортно, его лицо украшала искренняя улыбка, и на нём не было недовольной брезгливой мины. Лайонэль был бодр и энергичен, и он ходил без охраны, если не считать нескольких роботов-помощников, которые были весьма многофункциональными. Всё это не могло не шокировать даже самых искушённых экзилонцев, даже на пятый день.

Что могло заставить столь высокопоставленного человека, у которого всегда полно неотложных государственных дел, отправиться в этот круиз и организовать столь длинный отпуск? Конечно же, тот факт, что его сын был участником турнира и его главным фаворитом – человеком, который не проиграл ни одной партии за всю жизнь, а ведь он недавно отпраздновал свой столетний юбилей. Его сыном был Теодон Небесный – тот самый, о котором говорили трансляторы. И он тоже был в этой звёздной компании. Привыкнуть к близости таких людей было просто невозможно. Особенно кому-то вроде Анакреома – бедного учёного из Университетского района, который, к собственной весьма сомнительной удаче, натолкнулся на эту Небесную свиту, когда собирался покинуть зал. На какое-то время он даже перегородил им дорогу, потому что его буквально парализовало и он наполнился столь диким страхом, что захотел исчезнуть. Но благо, что через несколько секунд этот приступ завершился и он сделал несколько шагов назад, чтобы освободить проход тем, в сторону кого тут же сделал виноватый поклон. Разница между количеством энергии жизни была столь огромна, что Анакреом чувствовал себя недостойным даже смотреть на них. Сенатор ничего не сказал и проводил его лёгкой усмешкой, вовсе не злой.

Ещё одной яркой частью этой группы был Саинт – четвёртый участник турнира с Экзилона и самый молодой среди всех, ему было всего 23 года. Но, несмотря на это, он считался одним из фаворитов, почти наравне с Теодоном. Он уже успел стать рекордсменом Высшей Небесной лиги для своего возраста по досрочному завершению партий, когда все его соперники оказывались полностью уничтоженными и вся энергия жизни переходила в его руки, а излишне говорить о том, как редко это происходило на таком уровне. Это стало возможным благодаря его феноменальной скорости, его суперагрессивному стилю игры – у подавляющего большинства не было никаких шансов противостоять той лавине атак, которую он обрушивал в первые же часы партии. Любители интриги полагали, что это лишь вопрос времени, когда Саинт станет новым непобедимым королём. Но при этом он и Теодон были друзьями, по крайней мере, на публике, поэтому никого не могло удивить то, что они сидят за одним столом. И под стать своему игровому почерку, в жизни Саинт был не только красив, но и энергичен, быстр в мышлении и в общении, мастером вести себя дерзко, любителем смеяться, стильно одеваться, громко говорить и всегда доминировать. Также в этой компании были две обворожительные девушки – Тея и Арабэль. Они обе были звёздными моделями ЭкзоТранса и девушками Саинта, что являлось нормой для Небожителей. Они тоже любили и умели привлекать к себе внимание, поэтому Теодон и его единственная жена, которую звали Жосиана, очевидно меркли на их фоне, хотя и их тоже никак нельзя было назвать невзрачными. Чуть менее примечательны и знамениты были трое мужчин – многолетний наставник Теодона, а также два богача с третьего этажа Небес, которые являлись близкими друзьями Лайонэля. Все они были одеты в божественно прекрасные костюмы и платья, буквально слепящие взгляд. Но всё же самой яркой частью этой компании были не они, а та самая девушка, в честь которой Майкджо воскликнул:

– Смотрите, это же Леди Лана! Самая красивая женщина всех миров в одном зале с нами! Я бы хотел назвать её полное имя, но у меня всё равно нет шансов!

Её звали Атритиланама Небесная Моурджейн. Или для краткости Леди Лана или Леди Ти. И это действительно был её неофициальный титул последние пять лет. Она считалась самой красивой пулкретадианкой в истории и являлась третьей женой сенатора – но зато единственной, с которой он отправился в этот полёт. И за весьма откровенные видео с её участием были готовы выложить огромные запасы энергии многие миллионы мужчин, да и не только мужчин. Лана была легендой среди всех миров, а удивительная редкость этих видео и фото лишь добавляла страсти. Все задавались вопросом, почему она не хочет зарабатывать ещё больше, ведь от её великолепия нельзя было устать, особенно учитывая небезосновательную веру в то, что она никогда не постареет и не умрёт, ведь после переезда на Небеса она, конечно же, подверглась биомодификации, поэтому её образ был лишён всякого трагизма. Её невероятная природная красота за последние годы была ещё более усовершенствована за счёт специальных сверхдорогих сортов экзома, положительно влияющих на цвет кожи, на волосы, на каждую часть тела – и это были, безусловно, справедливые вложения добытой энергии жизни. Аномально высокая для своего народа, не уступающая в росте экзилонкам, с королевской походкой, величественной и грациозной, без тени пошлой провокации, и с бронзовой загорелой кожей. Её пышная фигура была воплощением сексуальности, абсолютно всё пробуждало любовные рефлексы: ноги, ягодицы, живот и большая грудь. Её лицо было словно нарисованным, оно казалось нереальным, настолько совершенной с человеческой точки зрения была каждая его деталь: чистейшая кожа, огромные глаза сапфирового цвета и губы. А с головы падали волны блестящих светло-русых волос до самого пояса, с которыми каждое утро возились роботы-укладчики, создавая новый шедевр. Также нельзя было не отметить её шикарное длинное платье белого цвета с десятками бриллиантов и сияющими кристаллами экзома, в которых были заключены месяцы и даже годы жизни, но для неё это был просто один из повседневных нарядов.

Каждого мужчину накрывало болезненное опьянение при виде всего этого от осознания, что он никогда не сможет прикоснуться к ней. Официальная версия гласила, что это удавалось сделать всего одному мужчине, то есть её мужу, что Лана была девственницей в 18 лет, когда они поженились, хотя в это, конечно, мало кто верил, ведь все знали о нравах и необузданной сексуальной энергетике океанок. Не случайно экзом с Пулкретадии являлся мощнейшим афродизиаком. Её головокружительный успех в ЭкзоТрансе в первую очередь стал возможным благодаря усилиям сенатора, который не просто не запрещал ей обнажаться на публику, но даже поощрял это. Как уже говорилось, Лайонэль был весьма эксцентричен. Океанки были в числе жён у многих богачей и даже у нескольких сенаторов, но подобное не позволял себе никто, и это в его-то почти четыреста лет от роду! Пять лет назад он объявил масштабный конкурс на её планете – конкурс на место своей третьей жены, на который предсказуемо сбежались сотни пулкретадианок, ведь в награду была обещана жизнь на Небесах. Лайонэль предстал в образе того самого прекрасного принца, который должен был забрать простую нищенку в свой дворец. Но Лана без лишних вопросов победила всех своих соперниц. Ради этого она приплыла с одного из самых дальних островов и подготовила впечатляющую речь о том, как она несчастна в этом бедном мире и как жаждет роскоши, восхитив абсолютно всех своей прямотой. Она не делала никаких попыток сыграть в любовь и оправдать себя какими-то благородными мотивами. Поэтому Лана стала одним из символов одержимости деньгами и славой, что, конечно, был положительный образ, ведь он означал стремление к жизни и счастью. И любая уважающая себя экзилонка поступила бы точно так же на её месте, будь она обладательницей столь возбуждающего образа страстной и красноречивой дикарки. С одной стороны Лана вела такой же праздный образ жизни, как и все пулкретадиане, но при этом она была очень умна и все чувствовали её силу, ту бесконечную уверенность в себе в её холодном, высокомерном взгляде, который было так сложно выдержать не только мужчинам, но и женщинам.

И ещё одной её особенностью было то, что она добилась наибольшего числа обожателей в истории, никогда не улыбаясь, не говоря никаких соблазнительных банальностей, не повторяя раз за разом, как она любит всех вокруг. Наоборот, она относилась к своей публике с показным пренебрежением и часто высказывалась в духе того, что «мне просто нравится осознавать, что я жена сенатора, но при этом могу обеспечить себя сама, что я дарю вам свою красоту, а вы время своей жизни, и это справедливая сделка, ведь на что вам эта жизнь без меня?» Её лицо было застывшей, почти каменной маской модели на подиуме, которая никогда не смеялась. Но конечно, подавляющему большинству это нравилось и они считали это отличной фишкой. Но только чем она объяснялась? Здесь все разделились на два неравных лагеря – кто-то считал Лану заложницей своего брака и роли, поэтому отсутствие улыбки было симптомом её тотального несчастья и душевной гнили, но всё же большинство считало это лишь образом, стремлением к оригинальности, а на деле она однозначно являлась самой счастливой женщиной всех миров, которой нельзя не завидовать. Ещё одна пикантная забавность состояла в том, что главный фаворит в борьбе за величайший приз в истории вполне мог назвать её мачехой, несмотря на то, что она была младше Теодона почти на восемьдесят лет, но понятно, что он этого не делал, хотя бы потому, что его мать оставалась первой женой Лайонэля. И всё это было так нормально для экзилонской элиты. Лана сидела рядом с сенатором, давая тем самым возможность убедиться в том, что они прекрасная пара, ведь он тоже был очень даже хорош собой. Он, как и все Небесные долгожители, словно застыл в сорокалетнем возрасте и не демонстрировал никаких признаков старости, в нём было столько энергии, счастья и лёгкости, что не могло не восхищать.

Глядя на них, Майкджо придумал замечательный повод спровоцировать Амису. После того, как все посмотрели в сторону того стола, он вновь активировал своего робота, навёл камеру на неё, сделал вид, что начал трансляцию, и, пародируя манеру Тимеля брать интервью, обратился к Амисе:

– Скажи, каково это, просто привлекательной женщине оказаться в одном помещении с самой красивой женщиной во всей звёздной системе?!

Все оценили и одобрительно посмеялись, Амиса тоже спокойно улыбнулась, демонстрируя, что и это никак её не задело и не стало поводом для обид. Немного подумав, она ответила:

– Очень смешно! Просто я слишком умная и цивилизованная, чтобы быть такой же красивой! Я слишком много работаю! А ей что? Целый день важничать и надуваться в своих платьях на всяких мероприятиях, снимать себя, а потом раздвигать ноги на ночь, и всё! Ни о чём не думать, нигде не работать, никого не любить и не уважать, но при этом являться самой богатой женщиной в истории. Нет, я совсем не хотела бы такой жизни… Хотя кого я обманываю?!

И вновь зал наполнил дружный смех всей группы.

– А вы же тоже не знаете никого, кто хотя бы раз видел, чтобы она улыбалась за последние годы? Ну то есть после конкурса и начала покорения ЭкзоТранса? – спросил Кромадар.

– Вот будет сенсация, если кому-то из вас, слюнтяи, удастся запечатлеть это! Только посмотрите, сколько надменности, презрения, самолюбования! Никакой лёгкости, радости, в ней нет жизни, хотя наверняка потребляёт её больше всех нас вместе взятых, нюхает все возможные сорта порошкового экзома! – продолжала Амиса, хищно глядя на Лану.

– Может, нам объединить усилия, чтобы сделать что-то смешное, что заставит её смеяться, подкараулить и снять? Когда ещё будет такая возможность? – предложил Эленсио.

– Ага, мы что, по-твоему, психи, играть в такие игры с женой сенатора?! Я пока не планирую падать с Небес! – ответил Экзилио.

– Так что давай это будет только твоя инициатива! А мы снимем твой арест и заработаем симпатии! – добавила Амиса.

– Интересно, о чём они говорят? – мечтательно спросил Марсис.

– Подойди и спроси! – логично предложила Ялия.

– Я боюсь! Мне не по статусу! – не менее логично ответил Марсис.

– Зато мне по статусу активировать специальное приложение, которое позволит нам подслушать то, о чём они говорят! – попытался всех удивить Тимель, и ему это удалось.

– А вот это отличная идея! – игривым тоном заметила Амиса.

– Да вы что? Нас же четвертуют за такое! – возмутилась Ялия.

– Ой, наша мисс-правильность наконец-то подала голос! – подколола подругу Амиса.

– Брось, риска никакого! Ничего важного мы всё равно не услышим. Никто не станет секретничать в таком месте! – уверенно ответил Тимель.

Он активировал приложение ЯВкурсе, которое стоило немалых денег и благодаря которому можно было подслушивать чужие разговоры на приличном расстоянии, достаточно было настроить сигнал в определённом направлении, с чем, конечно же, без труда мог справиться опытный транслятор. И через несколько секунд вся восьмёрка получила возможность слышать всё, что происходило за тем столом, благодаря встроенным наушникам. Но там велась ничем непримечательная светская беседа в спокойных тонах, которая лишь первую пару минут заставляла их улыбаться, словно проказничающих детей, но затем она заставляла лишь скучать. Ценных инфоповодов из неё явно было не извлечь – обсуждение в меру забавных моментов из жизни с вкраплениями политики и мыслей по поводу Эриэлии и предстоящего турнира. В основном говорили мужчины, Тея и Арабэль тоже стремились что-то вставить и привлечь внимание, а Лана молчала, явно скучая и задумчиво вкушая заказанные блюда. Минут через десять эта забава всем надоела и трансляторы начали шутить на тему того, насколько же их компания интереснее той. Но вскоре появился новый повод для оживления. Амиса, уже изрядно подвыпившая, начала осматриваться и в какой-то момент разглядела что-то по-настоящему интересное. Она резко сменила позу и вся ушла во внимание – к последнему свободному столу неподалёку от центра зала приблизился молодой мужчина, миловидность которого не могла не броситься в глаза. У него были длинные светлые волосы почти до плеч, светлая кожа, он шёл медленно и плавно, не делая никаких лишних движений, ни руками, ни головой, немного женственный и хрупкий, невысокий и очень худой, хотя это нельзя было сказать с уверенностью, потому что почти всё его тело, кроме головы и кистей рук, скрывала причудливая чёрная одежда, которую можно было назвать мантией или рясой, доходившей до самого пола. С одной стороны она была невзрачной и сильно контрастировала с дорогой одеждой экзилонцев, но при этом она явно была сделана из хорошего материала и её можно было назвать по-своему эстетичной.

– Кто этот красавчик?! Он же не участник турнира? – резко спросила Амиса, прервав беседу коллег и заставив их посмотреть в ту же сторону. Они быстро поняли, о ком шла речь.

– Тебе виднее! Это же ты должна будешь брать интервью у всех 16 участников! А ты серьёзно до сих пор не запомнила, как они выглядят? – спросил Тимель.

– Хватит уже придираться к таким мелочам!

– Это называется мыслить как профессионал, Амиса?! О мудрейший Кром, ты же ещё позавчера клялась, что изучила все пресс-релизы?! – уже с намёком на искреннее возмущение продолжил Тимель.

– Ну ладно, ладно, ты меня подловил! Я наврала, босс! Но в своё оправдание могу сказать, что ты просто бесишь меня! Успокойся, у меня ещё целых три дня до начала соревнований! Я же мастер своего дела. Но его бы я запомнила. Я хочу подойти и поговорить с ним!

– А тебя не смущает то, как он одет? И вообще, он какой-то странный, – заметил Майкджо, которого явно зацепили её слова.

– Может, на его планете такая мода. Он точно не наш, – озвучил очевидную вещь Эленсио.

– А с какой он планеты? – спросил Кромадар у Амисы, которая поспешила ответить с максимальной экспрессией:

– Понятия не имею! О всемогущий Экзилон, как это прекрасно наконец-то выбраться из душных оков твоего великолепия и оказаться в месте, где ты не знаешь даже того, с какой планеты может быть этот прекрасный незнакомец!

– Тебя потянуло на экзотику? – спросил Майкджо.

– Скорее на извращения! – вступил Марсис.

– Пары сотен экзилонцев хватило, и теперь хочешь попробовать с инопланетянином, хотя мы объективно лучше?! – уточнил Тимель.

– Да пошли вы! У меня не было пары сотен экзилонцев! Не помню сколько именно, но точно меньше! И дело не в экзотике. Вы только посмотрите на него! М-м-м, какой же он милый и загадочный. Спорим, что я завалю его ещё до того, как мы высадимся на Эриэлии?! – Это была такая мощная провокация, которая не могла не задеть всех мужчин, что заставило кайфовать Амису ещё активнее. После хора насмешливых возгласов первым среагировал Майкджо, который очевидно был задет сильнее всех, пусть и понимал, что к её словам нельзя относиться всерьёз:

– Спорим! Только на что?

– О, давай так, если ты его не завалишь, то мы завалим тебя все вместе! И Ялия тоже! – предложил Марсис.

– Ну конечно, очередное завуалированное приглашение к оргии! Но я, пожалуй, снова воздержусь, – ответила Амиса.

– Неужели ты не уверена в силе своих чар, раз боишься проиграть? – не унимался Марсис.

– Я абсолютно уверена в своих чарах. Вы же знаете, что я самая сексуальная экзилонка! Но просто мало ли, может, он представитель такого вида дикарей, который вообще не занимается сексом! – И после очередной паузы на дружный смех она продолжила: – В общем, придумайте пока что-нибудь поинтереснее, а я пошла развлекаться!

В следующую секунду Амиса встала и с подчёркнутой эффектностью направилась в сторону незнакомца, весёлая, опьянённая и, как всегда, довольная тем, что может с такой лёгкостью зацепиться за любой мимолётный образ и воплотить его в жизнь. А какие могут быть сомнения в том, что у неё получится его воплотить? Ведь если у человека избыток энергии, то он сможет воздействовать на другого и склонить его на что угодно, неважно, с какой он планеты. Все экзилонцы знают с детства, что важна не истина и сказки про добропорядочность, важна лишь энергия. Она была максимально уверена в себе, широко улыбалась и готовилась заговорить предельно соблазнительным голосом. Амиса быстро приблизилась к нему, а он даже не заметил этого. Он неподвижно стоял рядом со столом, явно ожидая чего-то или кого-то, смотрел в сторону выхода, отрешённый и погружённый в себя настолько глубоко, что почти любой на месте Амисы серьёзно бы задумался о том, стоит ли пытаться заговорить, но это было не в её стиле и она уверенно обратилась к нему, как и планировала:

– Привет! Извини, я транслятор с Экзилона. Я бы хотела взять у тебя интервью. Можно?

Он медленно повернулся и внимательно посмотрел ей прямо в глаза. И Амиса тут же осознала, что от этого взгляда ей стало не по себе. Но главным было не это. Она ожидала любой реакции, но только не такой – он продолжал молчать, не демонстрируя ни радости, ни злости, ни почтения, ни даже страха от того, что к нему обратилась столь привлекательная экзилонка, смотревшая на него сверху вниз не только в социальном смысле, но и в смысле роста. На его прекрасном, но мертвенно холодном лице промелькнула лишь едва заметная тень удивления, затем столь же малозаметная тень негодования, но уже через секунду она сменилась лишь усталым равнодушием с очевидной нотой презрения. Он явно не собирался как-либо реагировать на её слова, и Амиса никак не могла понять причину этого, но всё же она по-прежнему была далека от того, чтобы смутиться и отступить. Она даже смогла сохранить свою улыбку, несмотря на убийственно долгую паузу.

– Почему ты молчишь? Ты не понимаешь экзилонского? Это ничего, у меня установлены все самые лучшие переводчики. Только скажи, откуда ты и на каком языке мы сможем поговорить?

Но он продолжал молчать. И было очевидно, что дело не в языке. Он не смотрел на неё как на собеседника. Можно сказать, что он вообще не смотрел на неё как на человека или даже на животное, он смотрел на неё как на какую-то вещь, какое-то странное природное явление, суть которого он не мог понять. А затем он просто отвернулся. И вот после этого данная сцена перестала казаться ей забавной. И дело, конечно, не только в её коллегах, которые смотрели на неё в этот момент. Нет, просто с ней ещё никогда не было ничего подобного. Никто не реагировал на возможное знакомство с ней таким образом, тем более мужчина. Он явно был из какого-то очень далёкого и странного мира.

– Да что с тобой такое?! Я же к тебе обращаюсь! Куда ты смотришь?

– Он ничего не ответит тебе, дорогуша! – Амису заставил вздрогнуть резкий насмешливый возглас какого-то человека, который незаметно приблизился к ним сбоку. Она повернулась и увидела большую компанию, состоящую из восьми человек, во главе которой шёл какой-то малоприятный старик. Именно ему и принадлежали эти слова. И именно в его сторону смотрел загадочный красавец. Амисе понадобилось всего несколько секунд, чтобы опомниться, после чего она уверенно обратилась к старику, который приблизился к ней вплотную:

– Почему же? Он немой?

– Потому что он разучился отвечать! Он никому и ничего не говорил вот уже почти десять лет. Он дал обет молчания.

– Не может быть…

Амиса далеко не сразу вспомнила значение этих слов, ведь она была не столь сильна в знании безумных традиций других народов, но всё же вспомнила, и этот ответ шокировал её. Что могло заставить столь эффектного юношу сделать подобную глупость? И уже почти десять лет? В каком же тогда возрасте он сказал своё последнее слово? Она внимательно посмотрела на него и машинально собралась обратиться вновь, но что-то вынудило её отказаться от этого. На мгновение её словно окутал какой-то зловещий туман, что-то незримое заставило её напугаться собственного желания. Ничего подобного она никогда не испытывала. Это было что-то похожее на энергетическое воздействие, столь привычное всем живым существам, но какое-то очень странное и точечное, словно удар, направленный только на её стремление продолжить говорить с этим незнакомцем. Теперь Амиса буквально начала бояться его, хотя в остальном она не почувствовала никаких изменений. Это было столь очевидно, что она бы обязательно подумала о том, что это сделал именно он, но это было невозможно, ведь для этого необходимы огромные запасы энергии, которые всегда легко почувствовать, а рядом с ним не ощущалось абсолютно ничего, хотя, безусловно, она не была экспертом в этом. Не глядя на Амису, юноша обошёл стол и сел с противоположной стороны, все остальные тоже начали молча рассаживаться. А ближе всего к ней расположился тот самый старик, который тем же насмешливым тоном продолжил:

– Тебя ещё что-нибудь интересует, дорогуша? Да, я не настолько прекрасен, как мой соратник. Прямо скажем, что я просто омерзителен! Но зато, в отличие от него, я могу ответить на все твои вопросы!

Первым делом Амиса задумалась о том, уроженцем какой планеты он является. У него было что-то от всех народов, даже от экзилонцев, хотя от них меньше всего, поэтому у неё не было шансов отгадать. Он был бы значительно выше всех собравшихся за столом, но всё портила приличная горбатость, делавшая его рост средним. Горбатость была самым неприятным, хотя и в остальном он был крайне отталкивающим существом, несмотря на показную весёлость и бодрость. Как жительнице Небес, Амисе было крайне непривычно лицезреть подобное. Его лицо было изуродовано глубокими морщинами и имело тёмный оттенок, и это был не загар и не просто нечто старческое, это было что-то болезненное и пугающее. У него были длинные седые волосы и столь же длинная борода, тоже абсолютно седая, он сильно хромал на правую ногу, и все его движения были неуклюжими. Его отличал громкий, хриплый, издевательский, вечно шутовской голос, который отталкивал почти столь же сильно, как и его внешность, ещё и с каким-то диким акцентом, с происхождением которого тоже было невозможно разобраться.

– Хорошо. Меня зовут Амиса, и я транслятор с Экзилона. Я буду освещать турнир, и я бы хотела узнать, откуда вы и какова ваша роль во всём этом! Раз вы здесь, то вы участники турнира? Если так, то я, конечно же, ещё буду подходить к вам и успею всем вам надоесть, когда буду делать ролики к началу игр, но позвольте задать пару вопросов прямо сейчас! Вы не против?

– Конечно, нет! Мы, милашка, с Бхавадана! И мы летим участвовать в турнире и побеждать.

– Неужели?

По тону старика невозможно было понять, шутит он или нет, и Амиса машинально начала осматривать всю компанию, надеясь на то, что сможет найти более адекватного собеседника. Но через несколько секунд она осознала, что шансов на это мало, потому как перед ней было, возможно, самое странное и нелепое сборище, что она видела в жизни. Помимо безмолвного юноши и безумного старца, за столом сидели близнецы, явно больные и слабоумные, которые тоже, вполне возможно, не могли разговаривать, но уже по другим причинам, ещё более пугающий человек, лицо и шея которого были в жутких шрамах и татуировках, неказистый маленький старичок, наверняка какой-то учёный, на фоне которого Анакреом просто герой-любовник, а также ещё двое малопримечательных мужчин, весьма грозных на вид. Все они были одеты в странные мантии, но только разные – они были тёмных цветов, но не чёрные, как у того красавца. И эта компашка собралась побеждать в турнире? Вот это действительно лучшая шутка дня! Кто вообще пустил их сюда? Но вот её взгляд наконец-то смог за кого-то зацепиться. Амиса не была уверена, но всё же рискнула:

– Подожди, а ты же участник турнира?!

– Верно, – коротко и максимально спокойно ответил молодой мужчина, наконец-то подарив хоть какой-то намёк на адекватность. Он был единственным обладателем нормальной внешности, без всяких причуд. Ему было 29 лет, но выглядел он даже моложе и находился в прекрасной физической форме. Хотя с точки зрения экзилонцев его нельзя было назвать привлекательным.

– Отлично! И как тебя зовут?

Через секунду Амиса поняла, что её разгильдяйский стиль работы всё же аукнулся, потому как длинная пауза могла означать лишь шок от того, что она ничего не знает про участника, хотя собирается освещать турнир. Все с улыбками уставились на неё, за исключением молчаливого юноши и близнецов.

– Можешь называть меня Игрок, – наконец ответил участник.

– У нас нет имён, лапуля! – вступил старик.

– В каком смысле?

– Имя есть первая бессмысленная собственность, которую приобретают порочные люди из других миров с самого рождения. Ради этой собственности приобретаются все прочие бессмысленные вещи и творится большая часть преступлений. Наш народ избавился от этой постыдной традиции. У нас нет имён, фамилий и титулов, – с гордостью ответил старик.

– Тогда как вы обращаетесь друг к другу и обсуждаете кого-то, кого с вами нет?

– Ну у нас есть то, что у вас принято называть «прозвищами», которые вполне могут меняться по ходу жизни, от одного этапа к другому, но это не есть нечто такое, за что человек жалким образом цепляется всю жизнь, это не имя. Вот это Игрок. В начале тебе посчастливилось познакомиться с Монахом. Естественно, что данное прозвище является самым распространённым на нашей планете, потому что у нас очень много монахов. А вот это Шрам!

– Очень приятно, красотка, – уверенно обратился к ней изуродованный мужчина с короткими тёмными волосами, почти лысый. От его голоса и мерзкой улыбки ей вновь стало почти жутко, она делала долгие для себя паузы и говорила без привычной лёгкости – только декорации этого роскошного зала и близость прочих Небожителей успокаивала её, иначе у неё возникло бы ощущение, что она попала на бандитскую сходку.

– Мне тоже приятно.

– Поверь, дорогая, не существует ситуаций, когда нельзя сказать просто «ты», «он» или «она», – добавил старик.

– Интересная теория, но крайне спорная! И что-то не похоже, что подобные взгляды приносят вам какую-то пользу. Насколько я знаю, ваш мир беден и жить там опасно.

Это была сознательная провокация с её стороны, ей рефлекторно захотелось пристыдить дерзкого дикаря за то, что он посмел проповедовать свои взгляды в присутствии экзилонцев – самых мудрых и развитых живых существ. Амисе была интересна их реакция, и поначалу она казалась вполне предсказуемой – долгая пауза, напряжённое молчание, старик о чём-то серьёзно задумался, в его глазах появилась обида и беспомощная злость. Но затем её снова смогли удивить – с немыслимой лёгкостью он отбросил эту обиду, озарил лицо улыбкой, громко засмеялся и сказал ещё более развязно и уверенно:

– Поверь, милашка, ты ещё так мало знаешь! И о наших мирах. И тем более о своём. Но ничего, у тебя ещё всё впереди! Ты мне нравишься!

И после этого старик вальяжно поднял руку, размахнулся и с приличной силой шлёпнул Амису по заднице, так, что звук шлепка разошёлся эхом по всему залу, заставив многих оглянуться и прервать общение. Последовала долгая немая пауза. Старик улыбался и насмешливо смотрел ей в глаза. Амиса была в шоке. Но она не злилась. Наоборот, она восхитилась его запредельной дерзостью, его непосредственностью и не могла что-либо предъявлять, хотя бы потому, что это было так банально. В этом жесте была лёгкость пьяницы и наивность безумца, который не понимал, что сделал что-то неприличное. Она улыбалась с широко выпученными глазами и продолжала молчать. Почти все за столом тоже смотрели на действия старика с лёгкой улыбкой и с добродушной снисходительностью родителей, наблюдающих за непоседливым ребёнком. Только на лице Монаха не отразилось никаких эмоций, он ни на кого не смотрел, был погружён в себя, словно и не заметил столь кощунственной вольности в сторону высшей расы.

– Да, вы мне тоже очень нравитесь, – наконец соврала Амиса. – Вы все такие интересные.

– Будем ждать тебя в любое время! – воскликнул старик.

Она была близка к тому, чтобы развернуться и уйти, но всё-таки отказалась от данного желания, потому что тем самым она продемонстрировала бы то, что этим дикарям удалось её смутить, и она бы признала своё поражение, что неприемлемо для элитного транслятора с Экзилона. Поэтому она поспешила придумать ещё один вопрос. Она ещё раз внимательно оглядела всю компанию и спросила у Игрока:

– Кстати, я бы очень хотела узнать, зачем в вашей команде, которая собирается побеждать в турнире, этот странный молчаливый Монах? Какая у него роль?

Все серьёзно задумались. Даже старик не стал спешить с ответом. Все внимательно смотрели на неё. Все, кроме Монаха.

– Он мой телохранитель, – наконец ответил Игрок с какой-то вызывающей интонацией.

Он был значительно сдержаннее большинства экзилонцев, но на фоне обычных бхаваданцев он всё же выделялся дерзостью, явно показной, словно он хотел поупражняться в чём-то новом, что не является его сильной чертой, но что он всегда хотел попробовать.

– Игрок – любитель пошутить! Монах не может быть телохранителем хотя бы потому, что он не приемлет насилие ни в каких формах! Он никого в своей жизни не обидел! Он нужен нам просто потому, что он вдохновляет всех нас своим примером на стремление стать лучше, – поспешил вступить старик.

– А какая же роль у этого весёлого старца? – спросила Амиса.

– Он мой наставник. Он Мастер, – невозмутимо ответил Игрок.

– Мастер? То есть большой знаток экзибеллума?

– Знаток всего на свете, – тем же серьёзным тоном заметил Игрок.

– Но сам он не играет и никогда не играл. В экзибеллуме абсолютно ничего не понимает. Он просто Мастер! – с дружеской насмешкой добавил Шрам. И звук его голоса и смеха буквально леденил душу Амисы.

– Почему тогда вы его так называете?

После приличной паузы слово вновь взял Игрок:

– Честно говоря, я уже давно не задаюсь этим вопросом. Его называли так всегда. Сколько себя помню.

Казалось, что старик был доволен такими ответами. Он с добродушной улыбкой посмотрел на своих соратников, а затем снова на Амису, которая не унималась:

– Тогда, может, ты сам ответишь? Почему ты получил такое прозвище?

– А ты как думаешь, дорогуша?

– Ну, моя задница теперь знает, в чём ты точно мастер!

Почти все дружно посмеялись над этой шуткой. Громче всех смеялся, конечно же, сам Мастер, но и Амиса тоже искренне порадовалась своей удачной находке и больше не чувствовала неловкости, не чувствовала себя побеждённой. Теперь можно сваливать с этого самого странного интервью в её жизни. В конце концов, ей абсолютно плевать, почему его так называют!

– Ладно, я, пожалуй, пойду. Но повторюсь, что мы ещё обязательно увидимся!

– Повторюсь, что мы всегда ждём тебя! – воскликнул Мастер с той же широченной улыбкой, которую вполне можно было бы назвать обаятельной, если бы не его уродство.

Амиса торопливо развернулась и пошла к своему столу, думая о том, что это действительно самая неприятная компашка, на которую она когда-либо натыкалась. Так забавно и безумно было видеть, что они сидят всего в паре десятков метров от той привилегированной и невероятно привлекательной группы во главе с сенатором, главным фаворитом турнира и Леди Ланой. Но эта временная близость лишь обостряла столь очевидную разницу между мирами. Насколько же всё-таки смешна мысль о том, что приз может уйти от Экзилона!

– Ты была неподражаема, дорогуша! – громко поприветствовал её Тимель, делая акцент на том самом обращении, которое использовал Мастер.

– Вы, конечно же, подслушивали?!

– Разве мы могли упустить возможность насладиться твоим очередным фиаско?! Значит, говоришь, завалишь его ещё до того, как приземлимся?! – напомнил Марсис.

– Если бы он не был монахом, то у меня бы обязательно получилось! Сто процентов! Кто же знал?

– Но ничего, у тебя ещё всё впереди! Приключения только начинаются! – воскликнул Тимель, и они громко засмеялись. Амиса не смеялась, но и не злилась, признавая, что повод действительно был.

После этого они просидели в относительном спокойствии ещё почти полчаса. Амиса продолжала пить и стремительно пьянела, и вроде бы всё было замечательно, но всё же постепенно она начала терять привычную весёлость. А самое странное, что она никак не могла отвлечься от мыслей о той компании с Бхавадана. У неё было такое чувство, как будто она упустила что-то очень важное. В них действительно было что-то загадочное и интригующее. Профессиональное чутьё подсказывало ей, что здесь таится какой-то инфоповод, может, совсем мелкий, но он точно есть. Она регулярно посматривала в их сторону и в какой-то момент, потеряв всякий интерес к веселью коллег, отчаянно захотела узнать, о чём говорят эти чудаки. Она мысленно активировала приложение ЯВкурсе, а также переводчик с бхаваданского и вскоре услышала у себя в голове их голоса:

– Постой, я тебя прошу, не нужно это делать. Это слишком рискованно, – тихим, но весьма настойчивым и напряжённым тоном произнёс Игрок.

– Никакого риска. Я лишь усилю свой образ полоумного старца, – спокойно ответил Мастер. Причём он говорил совсем по-другому. Амиса не смогла узнать этот серьёзный, возвышенный и такой приятный голос.

– Но ты же сам столько раз говорил, что нам нельзя привлекать к себе даже минимальное внимание! Ты же только что отчитывал меня за то, что я сказал той экзилонке, – продолжал настаивать на своём Игрок. Амиса, конечно, была пьяна, но не настолько, чтобы не понять, что речь была о ней. Вот только непонятно, что именно из сказанного им имелось в виду.

– Это не одно и то же, – ответил Мастер и продолжил дискутировать с Игроком.

– Это почему же?

– Твой ответ был очевидным намёком, совершенно ненужным. В тебе говорила гордыня. Мной движет невыносимая боль. Я знаю, что риска нет. Верь мне. Это лишь усилит мой образ. Никто ничего не заподозрит. Посчитаем это очередной репетицией перед турниром.

– Но зачем?

– Я не видел её пять лет. Мне нужно поговорить с ней. Приблизиться. Хотя бы так…

После этого наступила пауза. Все за столом молчали и напряжённо смотрели на Мастера, явно чего-то ожидая. Все, кроме Монаха.

– Как странно… О чём это они? – прошептала Амиса, словно надеясь на то, что это ускорит процесс, но они продолжали молчать.

– Эй, Амиса, ты чего там зависла?! – кто-то заставил её отвлечься. Чей-то изрядно опьянённый голос. Это был Эленсио.

– Ничего. Просто…

В этот момент её внимание привлекла самая яркая компания в зале, которая дружно поднялась со своих мест и направилась на выход. И тут же из-за стола вскочил тот самый старик, а следом за ним и все его соратники, после чего они тоже последовали в сторону выхода. Мастер двигался с удивительной для его дряхлых лет и хромоты скоростью, чтобы успеть сделать нечто гораздо более немыслимое, чем то, что он проделал с Амисой – тот шлепок был просто разминкой перед подлинным святотатством. Трансляторы, как и все присутствующие в зале, не верили своим глазам, но этот старик действительно вплотную приблизился к той компании, остановился посреди прохода и тем самым преградил им путь. Небожители недоумённо уставились на него, ожидая разъяснений. А ближе всего к нему стояла не кто-нибудь, а сама Леди Лана, их разделяло не более метра. Зато его товарищи стояли на почтительном расстоянии и смотрели на эту сцену с очевидной тревогой, уже без прежнего родительского умиления.

– Как я рад познакомиться с вами, господа и дамы! Это такая честь для меня! – наконец начал Мастер, широко расставив руки, словно готовясь обнять их всех. Он снова заговорил развязным тоном безумца, но он не просто актёрствовал, в этом была какая-та искренняя надрывность, нечто подлинное, идущее из самых глубин сердца. Причём говорил он максимально громко, почти кричал, поэтому его было прекрасно слышно даже без подслушивающих приложений. – Я, можно сказать, всю жизнь мечтал об этой минуте. Какая компания! Главный фаворит турнира, самая красивая женщина всех миров и, конечно же, ты, сенатор! Я так счастлив, что наконец-то познакомился со всеми вами! Позвольте вам поклониться!

И Мастер действительно поклонился, направив в их сторону свою седую макушку. Все, затаив дыхание, смотрели на сенатора, предчувствуя, что этот день совершенно неожиданно может омрачиться страшным скандалом, но Лайонэль после приличной паузы широко улыбнулся, а затем искренне засмеялся. Всем стало ясно, что ему понравился этот своеобразный сюрприз.

– Проваливай уже, старик! Не мешай нам! – вдруг прокричал Саинт.

– Нет, не стоит! Он забавный! Откуда у жителя другой планеты такие хорошие познания о нас? – с поразительным добродушием спросил Лайонэль.

– Сенатор, мы все грязные дикари и влачим жалкое существование в своих бедных мирах, но мы бы не смогли выжить, не вдохновляясь вашими примерами! Вы делаете нашу убогую жизнь хоть чуточку осмысленнее и интереснее! Мудрые политики. Талантливые игроки. И конечно, красивые, обворожительные девушки. Мне так приятно лицезреть вас вживую. Скажу по секрету, что ещё приятнее мне будет вспоминать вас ночью! Особенно тебя, Леди Лана. Можешь называть меня Мастером.

И он отвесил ей ещё один поклон. Многие последовали примеру сенатора и начали улыбаться, глядя на него как на шута, а Тея и Арабэль громко хихикали. Однако Теодон сохранил очевидную настороженность и продолжал внимательно изучать бхаваданца, он явно увидел в этом какой-то недобрый знак. Клудомы, стоявшие немного позади, тоже были далеки от веселья и смотрелись ещё более испуганными, чем обычно. И разумеется, не улыбалась сама Лана. Её лицо оставалось царственно невозмутимым, но на нём всё же промелькнул оттенок шока, негодования и злости. Но она не стала смотреть на мужа в поисках поддержки. Она выжидала и смотрела на старца с нарастающим презрением. Сколько же беспощадной властности было в этих огромных сияющих перламутром глазах!

– Убирайся, урод! – наконец произнесла Лана своим гипнотизирующим голосом, прекрасным даже в минуты ярости, но, безусловно, это не могло смягчить смысл её слов.

– Ти, не надо так грубо! Жителям других планет приятно поглазеть на нас, послушать и немного поговорить. Когда ещё у них будет такая возможность? – спокойным и даже дружеским тоном заметил Лайонэль.

– Вот именно! Ты абсолютно прав, сенатор! – ещё громче и надрывнее заговорил Мастер. – Вы жители легендарных Небес! Вы недостижимы, совершенны и вечно прекрасны! Для каждого величайшая честь хотя бы приблизиться к вам. И не важно, каково ваше происхождение. Вот ты, Лана, ведь с Пулкретадии, а теперь даже не смотришь на своих земляков. Не говоришь с ними. Словно они чужие. Словно тебе родная лишь роскошь Экзилона.

– Да как ты смеешь, старикашка?! Что тебе нужно?! – почти прокричала в ответ Лана.

– Я лишь хотел насладиться общением с вами, выразить почтение и сказать о том, как это печально, что ты забыла свои корни. Ты променяла всё на богатство. Твоя алчность вошла в историю и стала образцом для подражания для большинства приличных девушек во всех мирах! Ты так восхитительна в своём аристократическом презрении к лишениям всех остальных людей…

– Хватит, заткнись! Дорогой, прикажи арестовать его! Ты не видишь, что он просто насмехается над нами?!

– Ти, ну зачем сразу арестовывать?! Не будь такой жестокой. Сразу же видно, что у него не всё в порядке с головой. Он смог развеселить меня. А это уже дорогого стоит! – всё тем же расслабленным тоном ответил Лайонэль.

– Развеселил тебя?! А тебя не волнует то, что он оскорбил меня?!

– Да брось. Он хотел сделать тебе комплимент!

После этого Лана резко отвернулась от мужа и быстро прошла мимо назойливого старца, почти задев его. Все остальные последовали за ней, но гораздо спокойнее и медленнее. Сенатор продолжал улыбаться, а Мастер продолжал кланяться. Казалось, что даже трансляторы боялись смеяться при виде всего этого.

– Вот это да! – наконец воскликнул Эленсио.

– Что это было? – спросил Экзилио.

– Я заснял это! Только представьте, сколько просмотров это соберёт! – поделился своей радостью Майкджо.

– Вы в своём уме?! Лучше удали сейчас же. Нам не стоит рисковать, нельзя её компрометировать. Это же жена верховного сенатора! – настойчиво вступила Ялия.

Последовала серьёзная пауза на размышления, по итогам которой Тимель согласился:

– Пожалуй, ты права. Если мы выложим это видео, да ещё попытаемся нажиться на нём, то на Эриэлию мы можем не сойти и нас сразу же отправят домой.

– И это в лучшем случае, – заметила Ялия.

– Ой, не надо только нагнетать интригу и пытаться запугать! – резко вступил Марсис со своей привычной энергичностью в голосе. – Ничего страшного нам всё равно не сделают! Мы живём в самом свободном городе-государстве всех миров! И главное, мы же звёзды!

Они просидели за столом ещё полчаса, и к концу этого отрезка могло показаться, что все уже успели подзабыть про ту сцену. Майкджо не стал удалять запись, но пообещал, что не будет выкладывать её, до конца турнира точно. Но о ней точно не забыла Амиса, которая выглядела непривычно озабоченной. Она больше не принимала участия в веселье и не хотела говорить про подслушанный обрывок диалога Мастера и Игрока, не желая превращать это в очередную шутку, тем более что она сама толком ничего не поняла. Лишь чутьё подсказывало ей, что это очень важно и за ними следует поглядывать. После этого трансляторы разошлись и на несколько часов уединились в своих номерах ради отдыха, погружения в мысли, изучения пресс-релизов и просмотра ЭкзоТранса. Затем был обед и наконец-то нечто похожее на работу – продумывание того, как именно снимать вход в атмосферу, медленное приближение к Граду бессмертных и приземление всей стаи кораблей. Они долго обсуждали то, о чём лучше сказать, о чём следует напомнить и о чём обязательно стоит пошутить. Конечно же, это должна быть прямая трансляция, и провести её нужно было на высшем уровне. Пришло время мыслить как профессионалы! О да, они ещё раз вспомнили эту фразу Амисы и громко посмеялись над ней.

Годы жизни под взглядами миллионов людей помогают – они создают в мозгах рубильник, который ты можешь повернуть в нужную минуту, и все волнения и разочарования, абсолютно всё ненадолго отпускает, и остаётся лишь чистая концентрация. И Амису захлёстывал возвышенный трепет, потому что она по-прежнему могла видеть светлую сторону своей работы. И она была неподражаема, как и вся восьмёрка. Все они успели поучаствовать в этой двухчасовой трансляции, по ходу которой были хождения по кораблю, множество сюрпризов и забавных интервью – шоу удалось на славу! Они приземлились на окраине города сразу после заката, уже успело стемнеть, а они успели устать, поэтому подробное знакомство с планетой было решено отложить на завтра. Эриэлия находилась в той части орбиты, в которой два других источника света их тройной звёздной системы были почти не видны, когда наступала ночь. Красное Солнце лишь слегка поднималось над горизонтом после заката, а голубое накануне рассвета, и оно тут же затмевалось ближним жёлтым Солнцем. Но конечно, ещё надо было обязательно снять то, как перемещался тот самый приз, который достанется лучшему игроку всех миров. Он летел на отдельном корабле и находился под непрерывной охраной целого взвода хранителей. Огромные роботы водрузили на парящую платформу, способную выдержать многотонный груз, красивейший сияющий металлический контейнер высотой в пять метров и столько же в длину и ширину, который уже через несколько минут был надёжно спрятан в отдельном здании рядом с игровой ареной, что можно было назвать гигантским сейфом. За этой церемонией наблюдали почти все новоприбывшие зрители, а также вся семёрка участников турнира.

Рядом с посадочной зоной располагались два недавно достроенных фешенебельных отеля – первый для участников турнира и их команд, а второй, тот, что был заметно больше, предназначался для зрителей. В нём же было решено поселить трансляторов – им выделили четыре просторных и шикарных номера. Ночная тьма скрывала пустыню, но зато в этой части города было образцовое уличное освещение, и вполне могло показаться, что они на Экзилоне – всё было таким привычным и комфортным, и только большое количество хранителей в боевых костюмах, неустанно патрулировавших территорию, напоминало о том, что они далеко от дома. Вокруг царила атмосфера курортного экзилонского района – элегантные пешеходные дорожки, зелёные насаждения, высокие деревья и благоухающие цветы на любой вкус, которым однозначно требовалось много воды, чтобы выжить в этом климате. Большинство зрителей по номерам провожали роботы-админы, но трансляторам была оказана высокая честь и их встретил человек, который поделился всей значимой информацией. Прямо в коридоре началось шутливое обсуждение того, кто с кем поселится, а главная проблема состояла в том, что Анакреом был привязан к ним, поэтому кому-то предстояло взять его и жить втроём, а этого никто не хотел, что в открытую выражалось и заставляло профессора чувствовать себя ещё более неловко. Амисе в шутку предлагали взять его к себе, но она с привычной тактичностью отказалась. Сцена была забавной, но сильно затянулась и под конец уже напоминала конфликт, поэтому Тимелю пришлось повысить голос на правах лидера и настоять на том, чтобы Анакреома взяли к себе Экзилио и Кромадар. После этого можно было расходиться и начинать готовиться ко сну, но Амиса ещё несколько часов сотрясалась от восторга, буквально бегала и прыгала по номеру, поглощала различные экзовещества для дополнительного кайфа и делилась этими эмоциями с умиротворённой Ялией, не давая той спать. Наконец-то они на другой планете! Наконец-то они смогли стать частью чего-то столь грандиозного! А ведь самое интересное только начинается!

Третья глава

Град бессмертных

Немое величие рассвета вошло в этот мир и в души его неспящих обитателей, даруя неземное блаженство. Что можно было сказать про это зрелище, дабы ещё сильнее его возвысить? Любые слова слишком мелочны и пусты для этого. Бессмертные познавали это величие уже многие тысячи раз, но не смогли насытиться. Уже в восьмом часу подавляющее большинство из них в едином порыве прогнало сон и встречало Солнце. Кто-то сидел перед окном, а кто-то вышел из дома, многие сидели на берегу озера. Они молчали и не смотрели друг на друга, но и не становились помехой, потому как знали, что это медитативное упоение объединяет их всех. Бессмертных было лишь чуть более двенадцати тысяч. У этого народа имелись в запасе целые эпохи для того, чтобы завоевать маленькую и невзрачную Эриэлию, почти лишённую опасных хищников, но они спокойно день за днём отказывались от этой возможности. Им был неведом страх куда-то не успеть, их можно было бы назвать счастливыми, но казалось, что они возвысились даже над этим понятием. Они просто вкушали это ослепительное действо и не пытались его описать. Они производили малоприятное впечатление, но при этом они не казались дряхлыми стариками – по стандартам других планет им можно было дать не более шестидесяти. Все они выглядели одинаково – тысячи близнецов, которых практически невозможно различить. У всех одинаковый средний рост, пугающе худое телосложение, короткие волосы, схожие черты лица, смуглая кожа, но не настолько тёмная, как можно было ожидать от жителей этой планеты, и все были одеты в схожие рясы песочного цвета.

У всех женщин-бессмертных, коих было меньше половины, где-то в районе пяти тысяч, тоже были короткие причёски, и их поведение ничем не отличалось от поведения мужчин. Среди них не было ни одной пары и романтических отношений, у них не было половых связей. Все они молчали изо дня в день. А когда пришельцы вынуждали вступить их в диалог, бессмертные делали очень долгие паузы и говорили неестественно медленно, словно издеваясь, явно подбирая каждое слово и отбрасывая всё лишнее. От них редко можно было услышать что-то внятное, хотя они понимали экзилонский. Они любили повторять лишь о том, что слова есть источник страстей и что надо быть верным бессмертию. Это были их знаменитые девизы. Абсолютно всё намекало на невозможность эмпатии, подлинного контакта, они были словно умственно отсталые, отрешённые от всего, уже не люди, а какие-то иссохшие куколки, которым не суждено переродиться в нечто прекрасное и способное летать. Всё это легко объясняло, почему этот народ заслужил особый статус. Но важно отметить, что некоторые неортодоксальные исследователи с Экзилона доказывали, что этот вид неверно рассматривать как самый примитивный, наоборот, именно эти люди являются подлинной вершиной эволюции, именно они – люди будущего, которые когда-то давно прошли все стадии звериной жажды и возвысились до идеала отчуждённого, но при этом справедливого и гармоничного сосуществования.

Легендарный Град бессмертных располагался на южном берегу огромного по меркам этой планеты озера – дальний берег был едва различим на горизонте. Город был поделён на три района – или правильнее сказать, что к нему приросли ещё две части. На востоке располагались дома экзилонцев, и эта граница даровала немыслимый по своей резкости переход от дикой старины, от глиняных примитивных домов к великолепию самого продвинутого народа, к огромным гостиницам и казармам хранителей, построенным из самых дорогих и качественных материалов, где на каждом шагу было изящество, удобство и избыток технологий. А в западном пригороде была ещё более специфическая атмосфера – там обитали представители других видов существ, которых было очень много и которые обладали особым статусом. Бессмертным было вполне комфортно там – в этом городе не было разделения на высшие и низшие расы, на хозяев и слуг, эти существа были партнёрами людей, хотя в большинстве своём эти отношения вообще нельзя было охарактеризовать каким-либо понятием с точки зрения экзилонцев, которым как раз таки было максимально неуютно в том районе. И они старались там не появляться, хотя никакой угрозы в этом не было – здесь царил мир и покой, этот город был образцом безмятежного постоянства и даже скуки. В этой связи любопытно отметить, что несколько десятков экзилонцев захотели поселиться на время турнира в домах бессмертных, расположенных на восточной окраине, на той самой границе между районами. А некоторые даже отказались от всякого комфорта, чтобы погрузиться в максимально аутентичные условия, что стало мощным инфоповодом и привело в весьма ранний час Тимеля и Майкджо в эти дома ради съёмок и интервью. Хозяева согласились потесниться и переехать без лишних разговоров, для них в этом не было никакой проблемы, ведь они не цеплялись за какую-либо собственность.

Все бессмертные уже давно были увлечены своими привычными делами, но многие обитатели отеля ещё не скоро ощутили готовность начать новый день. В числе главных засонь, конечно же, была Амиса – она крепко спала вплоть до 12 часов, и спала бы ещё дольше, если бы её не разбудила Ялия. Амиса с неохотой открыла глаза и первым делом отметила, что её подруга уже давно при параде. Ялия успела провести все утренние процедуры и даже взяться за работу – она что-то читала и составляла какие-то планы. И даже её традиционная причёска была приведена в образцовое состояние! И как только ей это удаётся?!

– Уже вставать? Так рано? Может, вы обойдётесь без меня? – промычала сквозь сон и похмелье Амиса, уже успев снова закрыть глаза и положить голову на подушку.

– Брось, ты же не хочешь, чтобы Тимель кричал уже в самом начале дня! Мы должны пойти на экскурсию все вместе, это очень важная съёмка. Ты серьёзно можешь проспать такое?

– Не хочу сниматься. Я больше никогда не буду сниматься.

– Амиса!

– Передай Тимелю, что я увольняюсь. Прямо сейчас.

– Брось, я же знаю, как ты хочешь посмотреть на этот город!

И после этого Ялия начала тянуть Амису за руку, намереваясь сбросить с кровати. Пусть и не с первой попытки, но эта тактика дала свои плоды – всего полчаса на борьбу, тычки, шлепки, мольбы и угрозы, и вот Амиса наконец-то готова подняться на ноги, после чего Ялия смогла с чистой совестью покинуть номер. До начала экскурсии оставалось ещё полчаса – как раз достаточно, чтобы умыться, одеться, расчесать волосы, поесть и принять пару доз ободряющего экзома. В начале этого отрезка Амиса смело подошла к огромному панорамному окну, не смущаясь почти полного отсутствия одежды. С их шестого этажа открывался сказочный вид на Экзилонский район и бескрайнюю каменистую пустыню, её ослепило главное жёлтое Солнце, ставшее непривычно большим, и она чувствовала себя такой уставшей, но всё же это был ещё один запредельно счастливый момент, после которого она ощутила готовность отбросить мысли об увольнении, взяться за работу и снова оказаться в центре внимания. Она вышла из номера ровно в 13 часов, готовая являть традиционный образ благородной небрежности, безупречный баланс между профессионализмом и разгильдяйством, за что её так полюбили её дорогие обожатели. В отеле всё было так красиво и цивильно, кондиционеры работали на славу, создавая идеальную температуру, но, покинув его, она сразу же ощутила всю тяжесть жары, с которой, конечно же, никогда не сталкивалась прежде.

У входа в отель собралась огромная толпа, и Амиса далеко не сразу нашла в ней сначала Анакреома, а затем и всех своих коллег, рядом с которыми парили и ползали верные роботы-операторы. Вокруг были сплошь знакомые лица – семёрка участников турнира, их команды почти в полных составах и ещё несколько десятков Небожителей, в общей сложности почти сто человек. Это была первая и самая элитная группа гостей, для которых было решено провести масштабную экскурсию по городу. За те несколько минут, что оставались в запасе до начала шествия, Амиса успела разглядеть Теодона в окружении сенатора, Леди Ланы, Жосианы, Саинта и его верных спутниц, а также Яркану, Огастима, Шада и Избранного. Но сильнее всего её привлекала та самая нелепая компания из девяти человек во главе с Мастером, Игроком и Монахом, которая явно держалась обособленно и не стремилась с кем-либо контактировать. Амиса тут же вспомнила о вчерашнем, о том подслушанном диалоге, и внезапно осознала, что он по-прежнему не даёт ей покоя. Она буквально сверлила их взглядом, но понимая, что это не поможет добиться от них ответов. Может, снова активировать приложение? Но в этот момент ожидание закончилось и ей пришлось переключиться на съёмку.

Проводить эту экскурсию был назначен главный человек в городе, да и на всей планете – сам префект Экзилона Аллазар Эриэльский Клизом, который вот уже почти двадцать лет занимал эту должность и явно не жаловался на судьбу, что подтверждал его искренний позитивный настрой. Эта планета не была прибыльной – если быть точным, то она являлась наименее прибыльной из всех восьми, которыми владел Экзилон, запасы ценных веществ были близки к истощению, но зато она по праву считалась самым спокойным местом во всей звёздной системе. Аллазар стоял перед толпой в компании ещё троих мужчин– одного экзилонца и двух бессмертных. Убедившись в том, что всё готово, он начал говорить, используя встроенные в тело микрофоны, дарующие громкий и приятный звук заготовленной речи, лишённой волнения и чрезмерного заискивания, которая регулярно прерывалась на логичные аплодисменты:

– Дамы и господа, думаю, что все собрались и пора начинать! Я рад от лица всей провинции поприветствовать сенатора Лайонэля Небесного Моурджейна, его прекрасную жену, его сына и всех участников турнира. Для нас огромная честь устраивать это историческое событие! Рядом со мной главный организатор турнира – Дастар Небесный Рэмсон, которого вы, конечно же, узнали и без меня! А слева от меня двое бессмертных – Мидом и Дорио, которым я безмерно благодарен за то, что они любезно согласились принять участие в этом важном моменте. Их вы наверняка тоже узнали, ведь они являются победителями эриэльского отбора. Таким образом, здесь собрались все претенденты на величайший приз в истории, которые уже прибыли в город. Напоминаю, что оставшаяся семёрка прилетит завтра утром. Мидом также присутствует здесь на правах формального лидера всех бессмертных на время соревнований, хотя они не используют подобные термины, и я прошу вас воздержаться от них тоже, потому как для них нет вождей и министров, у них нет никакой иерархии, и Мидом ничем не отличается от других жителей города. Он всего лишь представитель своего народа на ближайшие десять дней и делает это исключительно для нашего удобства. Они будут частью этого экскурса по их городу, но не надейтесь на то, что они будут отвечать на ваши вопросы и сами что-то показывать! Со всеми вопросами обращайтесь ко мне! Так будет значительно быстрее и проще. Поверьте, мы очень долго учили бессмертных строить полноценные предложения и заканчивать начатую мысль, а не бросаться малопонятными обрывками, которыми они привыкли обмениваться друг с другом. Надеюсь на то, что никто не был расстроен планом изучить город пешком. Мы решили, что так будет гораздо атмосфернее, да и к тому же хочется максимально растянуть удовольствие! В обычное время мы, конечно, пользуемся машинами, и бессмертные не запрещают нам перемещаться по их городу так, как нам удобно. Собственно, они настолько хорошие хозяева, что не запрещают нам вообще ничего!

После этой реплики точно по плану широко улыбающегося префекта последовала пауза на дружный смех большей части собравшихся. Многие машинально посмотрели на бессмертных, ожидая каких-то дополнений или хотя бы одобрительных жестов, но их лица не выражали абсолютно никаких эмоций. Казалось, что они вообще не слушали Аллазара, который тоже оглянулся на них, но всего на несколько секунд, потому как он был прекрасно знаком с их повадками и не ждал никакой реакции. Мидом и Дорио действительно никак не выделялись из толпы. Однако именно им было доверено право представлять свою планету. И многие ждали от них грандиозных сюрпризов, поэтому трансляторы логично поспешили взять их крупным планом. А тем временем префект продолжил:

– Попрошу вас не разбредаться и не теряться на ближайшую пару часов! Но в остальном никаких ограничений. Можете ни о чём не волноваться, спокойно общаться и осматривать всё, что вам захочется. Поверьте, в этом городе вам ничто не угрожает! И даже если что-то или кто-то будет казаться опасным и отталкивающим, то это просто с непривычки. Все обитатели этого города совершенно безвредны и никогда не нападают на людей, не только на бессмертных, но и на экзилонцев. Ну что же, я всё сказал, так что вперёд за мной! Если кому-то станет плохо от жары, то смело говорите. Поверьте, в этом нет ничего постыдного. Я прожил здесь почти двадцать лет, но всё равно не до конца привык!

Солнце палило нещадно и температура скоро должна была подняться до 45-48 градусов, но благо, что все экзилонцы могли использовать встроенные в тело кондиционеры. Также в помощь всем почётным гостям были летающие роботы, выполнявшие роль навесов. Бхаваданцы и пулкретадиане были привычны к жаре, но даже для них это были экстремальные условия, и потому они были рады спрятаться в тень. На всеобщем фоне выделялся лишь Мастер, у которого не было телесных кондиционеров и который не хотел пользоваться услугами роботов. И Амисе было по-настоящему страшно смотреть на него. Она не понимала, как этот старец может выдерживать такую температуру, словно он всю жизнь провёл на Эриэлии. Для неё это был повод вспомнить свою странную мысль о том, что в Мастере было что-то от всех видов людей.

Главной особенностью Града бессмертных было полное отсутствие улиц – в расположении зданий невозможно было усмотреть какую-либо закономерность, неважно, с земли или сверху. Почти все дома были весьма большими, и в каждом жило множество бессмертных, не связанных семейными отношениями – где-то было сразу пять-шесть десятков жителей. Почти все они были одноэтажными, иногда встречались двух-трёхэтажные, но не больше. Домов было лишь чуть больше трёх сотен, и город можно было обойти полностью за несколько часов в неспешном темпе, делая регулярные остановки. Говорить можно было о каждом строении, ведь все они являли психоделическую эстетику и эксцентричность форм, напоминали множество вещей и одновременно не были похожи ни на что. И в то же время префект испытывал объяснимые трудности с тем, чтобы сделать свой рассказ интересным, потому как ничего по-настоящему грандиозного здесь не происходило, в них не жили знаменитости, и с момента появления экзилонцев почти ничего не изменилось – те же дома и те же обитатели, абсолютно статичный мир, замороженная история в условиях адского пекла. В Граде не было общественных зданий, мест для сборов и решения политических вопросов, магазинов, баров и площадей, не было искусства и какой-либо символики, не было храмов, библиотек и памятников. Бессмертные не были одержимы тем, чтобы кого-то почитать, у них не было праздников и прочих признаков высокой культуры, призванной скреплять цветущее общество. Они забыли даже письменность. Когда-то она была, доказательством чего служил тот факт, что они могли понять текст на экзилонском, когда это было необходимо, но они сознательно перестали ей пользоваться. Их жизнь была чистым созерцанием и погружением в собственные чувства.

Всё остальное было лишним – тем, что отнимает время и энергию от созерцания и транса, лишённого конкретной цели. Все они медленно брели мимо, сидели по домам или на берегу и даже не смотрели на пришельцев, словно подобные экскурсии проводились каждый день. И конечно, их совершенно не интересовал предстоящий турнир. Они знали о нём, знали о том, что их народ настоятельно попросили принять участие в нём ради дополнительной интриги, но они не пытались понять, в чём значимость данного события. Для них это был самый обычный день. Но благо, что в городе проживали не только люди – за прочими существами наблюдать было гораздо интереснее, к тому же они и сами проявляли к гостям хоть какой-то интерес, но о них позже. Толпа задержалась на восточной окраине, где можно было долго изучать самые разные строения всевозможных форм – там были пирамиды, сферы, цилиндры, прямоугольники, квадраты, а также немыслимые сочетания этих фигур. У каких-то домов не было окон и дверей, и Аллазару приходилось уточнять, что вход находится под землёй, что от их взглядов скрыта громадная система туннелей со своими улицами и площадями. Самые большие дома находились в той части центра города, которая располагалась на берегу озера, и ими точно стоило полюбоваться подольше. Некоторые из них представляли собой пустые гигантские раковины каких-то вымерших существ. Каждая была размером с трёхэтажный дом, и в ней вполне комфортно могли проживать несколько десятков человек. В них были проделаны окна и двери, но разделения на комнаты и лестниц внутри не было.

А по соседству возвышалась главная диковинка – знаменитая эриэльская живая башня, самое крупное здание в городе, которое при этом являлось живым организмом. Оно одновременно напоминало очень толстое дерево неправильной формы и рукотворную башню. Его плоть походила на древесину, но только более гладкую и приятную на ощупь. Жителям не требовалось прорубать входы и комнаты – они сами естественным образом появлялись в полости растущей башни. Она росла очень медленно, но всё же продолжала наращивать новые части, при этом форма уже готовых помещений практически не менялась. Вместо того чтобы отращивать ветви, она отращивала новые комнаты, которые пугающим образом нависали над землёй, но не падали. В этой башне проживало от 50 до 80 бессмертных, и они регулярно подкармливали жилище определёнными сортами экзома. Несколько раз в год она давала семена – зародыши появлялись в плоти комнат, но по каким-то причинам другие башни не становились столь же большими и величественными, словно эта заняла самое удачное место, где была самая лучшая почва и идеальное расстояние до воды. Её отпрыски были мелкими, и в них нельзя было жить, а большая часть семян быстро умирала, не взойдя. Все попытки адаптировать их на других планетах не увенчались успехом. Каким образом она появилась? Это была одна из многочисленных тайн для экзилонцев. А бессмертные, конечно же, молчали и играли в непонимание, словно её существование столь естественно, словно она была всегда и этот город когда-то разросся вокруг неё. Но главное, что они никак не намекали на то, что сами создали её или вывели. По понятным причинам экзилонцы побаивались этой башни и даже самые смелые не пожелали селиться в ней, однако трансляторы должны были уделить ей внимание, ведь это была главная достопримечательность города. Чтобы ускорить процесс и не отстать от группы, самостоятельно они изучили только первый этаж, зато камеры полетели наверх и снимали всё подряд, не смущая жильцов, в личное пространство которых так бестактно вторглись.

Они двигались дальше на запад по набережной, и в этой части города было не менее интересно. На их пути возникла большая неогороженная зона, которую экзилонцы назвали бы «фермой» – там обитали виды животных, о существовании которых невозможно было даже помыслить в других мирах. Не издающие звуков, неповоротливые, с множеством конечностей, уродливые и пугающие – к ним нельзя было сразу привыкнуть, пусть Аллазар заверял в том, что они не навредили ни одному человеку. Некоторые многометровые гиганты замирали и начинали пялиться на пришельцев, заставляя тех чувствовать себя весьма некомфортно. Они были источниками пропитания для бессмертных, но при этом их не убивали. Сразу несколько видов давали лучшее мясо, умирая как созревшие плоды. От других же можно было отсекать части, не нанося им никакого вреда. Они спокойно отращивали эти части, которые со временем становились тяжёлыми, и звери сами были рады тому, что их отрезали. Это мясо нельзя было назвать деликатесом, но, как нетрудно догадаться, бессмертные и не были озабочены вкусом еды. У них не было столовых, ресторанов, и они не делали попыток изобрести новые блюда. Они год за годом ели одно и то же – необходимый минимум для того, чтобы выжить, и не более того. Среди них не было ни одного человека, которого хотя бы с натяжкой можно было назвать плотным, тем более толстым. Но каким образом могли появиться эти звери? Неужели бессмертные когда-то достигли такой гениальности в селекции, которая и не снилась экзилонцам, чтобы вывести таких существ для своих нужд? Они молчали. И это лишь один из многочисленных примеров той невероятной межвидовой гармонии, которая делала этот город уникальным и по-своему процветающим. Это было невзрачное, но вечное цветение, немое торжество постоянства.

На каждом шагу их ожидали новые столь странные эксперименты неведомого творца – у каждого вида был свой способ размножения, и многие из этих существ были такими же долгожителями, что и бессмертные. Но это были не домашние животные в привычном смысле, эти создания не были рабами, не были собственностью, в какой-то степени они были полноправными жителями и даже партнёрами, их не держали на цепи или взаперти, их не били и не убивали. Внутри зданий ползали небольшие существа, у которых была своя симбиотическая миссия – большинство занималось уборкой, они избавляли дома от всякого мусора, прежде всего песка, являвшегося их основной пищей, и за это получали от людей экзом. Какие-то причудливые твари, состоящие наполовину из биоткани и наполовину из обычной глины, ползали по стенам, меняя форму, словно гусеницы, и заделывали трещины, будто им было невыносимо от того, что дома теряют свой идеальный вид, будто трещины имели какой-то запах и они шли на него. Они присасывались к этим болячкам, к этим выступам несовершенства, оставались в таком положении несколько часов или дней и заделывали пробоину частью своего тела, после чего получали заслуженные кристаллы. Также повсюду попадались живые фонари – различные виды зверей, что освещали город и могли осветить дома в случае необходимости. Сейчас же большинство из них спало или просто отдыхало, прячась где-то в тени.

Но помимо этих созданий, в западной трети проживали представители сразу четырёх рас, которых принято было считать разумными и в чём-то даже близкими к людям. Хотя, безусловно, в случае с первым видом эта близость была крайне условной – духовиты были бестелесными и состояли из мельчайших частиц экзома и атмосферных газов. Они имели энергетическую оболочку, которую можно было ощутить и даже разглядеть при желании, они могли менять форму и размеры. У духовитов был свой небольшой район, состоящий из десятка скромных жилищ, в которых они мирно проводили часть своего времени, но в основном они летали по планете и добывали частицы экзома из воздуха. С ними невозможно было общаться, и они оставались великой загадкой. Как они рождались и умирали? На эти вопросы у экзилонцев не было ответов. Но главное, что духовиты были мирными соседями бессмертных с незапамятных времён и не причиняли людям никаких неудобств, не шумели и не мусорили. Следующая раса – кристаллоносцы, которые являлись своеобразным гибридом людей и пауков. У них было восемь ног, но передние были весьма ловкими, и они могли орудовать ими почти как руками. Главной их особенностью было прохождение множества непохожих друг на друга жизненных стадий, последней из которых была небольшая личинка, что легко умещалась на ладони и представляла собой вечный биокристалл. Они жили несколько десятков лет, в течение которых внутри их постепенно рассыпающихся тел зрел тот самый кристалл, в который переходила их личность, их нервная система, все их чувства и воспоминания. С возрастом кристаллоносцы всё меньше двигались и проявляли интерес к окружающему миру, но их личность продолжала жить после уничтожения тела. И новые поколения бережно хранили эти кристаллы в своём огромном общем доме, уходящем глубоко под землю, ведь это были их живые предки.

Также нельзя было не отметить глиняных карликов – неприглядных небольших человечков, по понятным причинам медлительных и неуклюжих, с двумя ногами и двумя руками, во всём напоминавших людей, кроме отсутствия половых органов. Возможно, поэтому у них не было принято пользоваться одеждой. Они были неприметными чернорабочими, большую часть времени копошащимися где-то в земле или в береговой грязи. Глиняные карлики регулярно отправлялись на поиски залежей экзома на большие расстояния от города и всегда находили его. Они помогали бессмертным делать всю грязную работу и делились добытым экзомом, но их нельзя было назвать рабами – они платили за право быть частью этого великого города, наполнялись безмерным почтением и явно видели смысл своего существования в том, чтобы помогать людям. Прочие их сородичи были разбросаны по Эриэлии и жили независимо от бессмертных, но для этой группы, состоящей примерно из пятисот особей, было важно оставаться здесь. Удивительно, но у них вообще не существовало размножения и почти за триста лет наблюдений экзилонцы не обнаружили ни одного детёныша этих существ. Очевидно, что они тоже вели своё неспешное существование уже многие века или даже тысячи лет, но при этом они были смертными и старели, пусть и очень медленно, и их численность неумолимо сокращалась. У глиняных карликов не было домов, они спали на берегу озера всё в той же грязи, что служило очередным доказательством их неприхотливости. Зато у них был свой язык, и в какой-то степени они являлись наиболее сговорчивыми обитателями этого мира, потому что благородный страх перед экзилонцами не позволял им отмалчиваться. Но при этом их язык был крайне примитивным и не позволял говорить о каких-то сложных вещах. Все их ответы были сплошными непонятными обрывками, после которых оставалось лишь строить очередные догадки. Но по понятным причинам на них не тратили много времени, ведь невозможно было представить, что эти существа могли иметь хоть какую-то значимость в прошлом, что они могли что-то понимать и знать о том, как появились. И если бы не их полезность, то, как были убеждены экзилонцы, даже безразличные ко всему бессмертные не стали бы терпеть то, что они спокойно расхаживают по их улицам.

И наконец, самая многочисленная раса – пугающие, огромные инсекты – жукоподобные антропоиды, живущие и работающие преимущественно под землёй и редко появляющиеся среди людей. Благодаря их стараниям возник полноценный подземный город, который был даже больше того, что на поверхности. И он состоял не просто из грязных узких туннелей – там были улицы и площади, залы, коридоры и комнаты с прилично отделанными стенами. Только недостаток воздуха и вонь мешала назвать эти условия вполне пригодными для жизни. Инсекты были вынуждены впускать в свой мир экзилонцев как новых хозяев, желавших подробно изучить всё это. Их было чуть более пяти тысяч, и они продолжали день за днём неустанно рыть и добывать экзом – последние жалкие крохи от того крупного месторождения, что было здесь в далёком прошлом. Также экзилонцы использовали их при работах в других частях Эриэлии. С ними вполне можно было договориться, используя жесты, но друг с другом они общались с помощью языка запахов. Инсекты были двухметрового роста и имели четыре руки, у них были непропорционально большие уродливые головы с фасеточными глазами чёрного цвета, подвижными усиками, щупальцами и прочими отростками. Но при этом, что важно отметить, они носили одежду и весьма качественную. Они тоже не были рабами, но спокойно делились с бессмертными добытым экзомом, словно это была арендная плата, демонстрируя послушание и почтение. За эти почти триста лет они не спровоцировали ни одного даже мелкого конфликта, и это сильно удивляло экзилонцев, ведь эти создания, как казалось, могли легко перебить всех бессмертных и стать правителями – инсекты были большими, сильными, быстрыми, выносливыми и вполне смышлёными, ничто не намекало на значительную отсталость на фоне людей, но они продолжали довольствоваться ролью рабочих и им тоже было неведомо стремление к роскоши. Примечательность их состояла ещё и в том, что они были наполовину водными существами – они могли задерживать дыхание на полчаса и работать на дне озера, где имелись приличные запасы качественного экзома. Обо всём этом увлечённо рассказывал префект, когда процессия остановилась на берегу. И Майкджо моментально пришла в голову отличная идея – он направил часть камер под воду, после чего они быстро нашли инсектов и начали снимать то, как эти неприхотливые подводные крестьяне неустанно добывают само время для своей и чужой планеты.

А на поверхности воды повсюду виднелись огромные плывуны, которых бессмертные использовали в качестве надёжных лодок. Они были плоскими и почти идеально круглыми с десятком ног-ласт по всему диаметру тела. У них не было глаз, но зато имелось множество маленьких ртов, которые вылавливали в воде всякую живность. Люди смело седлали их и плыли в центральную часть озера, где ловили с помощью нехитрых черпаков каких-то зверей, у которых либо забирали накопленный в определённых частях тела экзом, либо отрезали небольшие мясные куски, всегда избегая убийства. Казалось, в этой работе не было особой необходимости, учитывая то, как много экзома они получали от других рас за просто так, но, по всей видимости, им нужно было проявлять хоть какую-то активность в течение дня. Либо они просто любили плавать, и это было частью их транса. И в эти декорации древности были встроены новейшие технологии Экзилона, создававшие по-настоящему безумное сочетание. На пути гости регулярно встречали огромные экраны, на которых демонстрировались анонсы предстоящих игр, осветительные столбы, которые не принято было активировать, но в случае необходимости они могли ярко осветить Старый город. Кроме того, они были источниками сигнала для качественной работы сети. И конечно, они постоянно натыкались на биороботов, большинство из которых являлось полноправной частью подразделений хранителей и отвечало за безопасность. Те роботы, что были новичками здесь и ещё не успели привыкнуть к этим декорациям, проявляли неподдельный интерес почти к каждому обитателю Града – и эти встречи столь непохожих друг на друга служителей людей из разных миров были такими забавными! Камеры тоже словно вспомнили про свою животную половину и начали проявлять личную инициативу в съёмках, чему не противились трансляторы, ведь это порождало множество ценных кадров. Они раз за разом изумлённо застывали и изучали пылеедов, глиняных ползунов, инсектов, духовитов, кристаллоносцев и прочих обитателей города. И всё это весело и креативно комментировала восьмёрка трансляторов, не боясь оскорбить бессмертных, ведь те не выражали никаких эмоций – им было безразлично, как много экзилонцев увидит их, как они пошутят и оценят их, осудят или, наоборот, будут восхвалять.

По ходу обследования западной трети произошёл примечательный эпизод, когда трансляторы приблизились к достаточно большой группе отдыхающих инсектов, сидевших на земле. Семеро из них во главе с Тимелем решили подойти вплотную и даже заговорить, чтобы снять забавную пародию на интервью с горожанами, которые не могут ничего ответить, но Ялия осталась стоять на месте, не желая приближаться, демонстрируя брезгливость и даже страх, что поспешила восторженно прокомментировать Амиса:

– Эй, посмотрите! Наша мисс-брезгливость не хочет знакомиться с местными жителями?!

– Ты чего? Они же только кажутся страшными! А на самом деле они милые и безвредные! – уверенно добавил Эленсио.

– Не забывайте, ребята, что Ялия у нас аристократка до мозга костей и она терпеть не может любых существ, которые хотя бы чуть-чуть страшнее человека! Они наверняка напоминают ей наших мелких паразитов! – продолжила Амиса.

– Да где она их видела?! У нас на Небесах нет паразитов! – верно заметил Марсис.

– В документальных фильмах! Красотка, ну ты чего, ты же специалист по языкам и не хочешь помочь нам взять у них интервью? – спросила Амиса.

– Я обязательно подойду к ним! Но только не сейчас. Мне надо привыкнуть. Может, завтра, – загадочным, но решительным тоном ответила Ялия.

– А зачем ты собралась к ним подходить?! – поинтересовался Эленсио.

– Как раз за тем, чтобы попробовать пообщаться! – объяснила Ялия.

– Но как? Они же не умеют говорить и писать, – напомнил Экзилио.

– В том и интерес. Я хочу попробовать освоить их язык запахов. Это очень интересное исследование.

Последовала стандартная пауза на смех, которому не мешала близость инсектов, явно не столь терпимых к причудам экзилонцев по сравнению с бессмертными, после чего Амиса продолжила ещё более громко:

– Ну конечно, такая белоручка, как ты, не просто подойдёт к этим мерзким рабочим, но ещё и будет нюхать то, что они там исторгают!

– Зачем всё постоянно опошлять?! – возмутилась Ялия. – И вовсе я не такая привереда. Один раз в жизни можно пойти на такие жертвы. Зато какая научная статья из этого получится. А возможно, и документальный фильм.

– О святой Джадемион, научная статья?! Ялия, ты такая скучная! – воскликнула Амиса.

– Да пошла ты! – с дружеской ухмылкой ответила Ялия.

Примерно через полчаса произошёл ещё один любопытный момент, когда они проходили через южные окраины. По одному из переулков невозмутимо полз мёбедон – гигантское одноклеточное несколько метров в длину, бесформенное тело которого перетекало с места на место в поисках чего-то съедобного. Они состояли из кислотных соединений, которые запросто могли прожечь плоть и за считанные секунды переварить человека полностью. Но произойти это могло только в том случае, если тот уснул посреди улицы, потому что у мёбедонов не было никаких шансов угнаться за человеком. При виде этого существа гости инстинктивно ощутили опасность и остановились, после чего Аллазару пришлось выйти вперёд и громко заговорить:

– Не волнуйтесь! Это обычный мёбедон! Они регулярно забредают в город. Бессмертные их просто прогоняют, чтобы не натворили ничего. И мы тоже стараемся не вызывать всеобщее раздражение лишними убийствами. Поверьте, за все годы моего наместничества здесь не произошло ни одного несчастного случая. Главное, не приближайтесь к ним! Они хоть медленные и ничего не соображают, но они запросто могут переварить вашу руку или ногу, если зазеваться! А жрут они всё без разбора! Всё съедобное, что бросишь в него, там и сгинет за секунду. Но повторюсь, что здесь это нормальное явление и не повод для паники! – спокойным и даже весёлым тоном поведал префект, хотя понятно, что гости были далеки от того, чтобы посчитать подобное нормальным. – А вот и наши спасители подоспели!

На сигналы датчиков незамедлительно откликнулась пара хранителей, находившихся поблизости. Они подошли вплотную, перевели оружие в нужный энергорежим и ударили средним по силе разрядом по одноклеточному, заставив того развернуться и направиться на выход из негостеприимного города.

– Вот так это и делается, дамы и господа! – смело воскликнул один из хранителей, обращаясь к звёздной толпе, моментально заразив её собственным восторгом, несмотря на всю банальность сказанного. Судя по его приятной внешности, энергичности и той лёгкости, с которой он обратился к собравшимся, он явно был родом из центральных районов Экзилона. Хранители, как и всегда, были облачены в абсолютно чёрные защитные костюмы – лёгкие, высокотехнологичные и практически неуязвимые для любого оружия. Но их лица в данный момент не скрывали шлемы. Они были закреплены на спинах чуть ниже шеи.

– Как тебя зовут, солдат? – спросил префект.

– Алсидор! А моего друга зовут Кроэндони! – ответил он с улыбкой. Алсидор явно умел располагать к себе и был из той категории вояк, кого служба не превратила в жестокого безумца.

– Ты ведь не из тех, кто прибыл вчера? Ты уже давно здесь служишь? – продолжал спрашивать Аллазар, подойдя ближе к хранителям.

– Верно, уже год здесь! Но много где успел побывать за восемьдесят лет службы, префект!

– Я тебя узнал! Ну и как, ты подтвердишь мои слова? Это же самое спокойное место во всей системе, не считая, конечно, наш прекрасный Экзилон?

– Однозначно! Можете ни о чём не волноваться! Вы в надёжных руках! – И Алсидор показал на себя и своего напарника, который тоже улыбался и не демонстрировал смущения, но явно не хотел привлекать к себе внимание и что-либо говорить.

– На самом деле, это тоже была важная часть нашего экскурса, хоть и не запланированная! – произнёс Аллазар, обращаясь уже к гостям. – Мы увидели то, как работают наши замечательные хранители! И даже сумели пообщаться с одним из них. Не правда ли, превосходный бонус?

– Кстати, я же вас узнал! – вновь воскликнул Алсидор, обратившись к трансляторам. – Тимель, Марсис и Амиса, если не ошибаюсь?! Вы же ведёте трансляцию? Можно передать привет?! – с умилительной непосредственностью попросил он.

– Конечно, можно! – поспешил ответить Тимель.

– Будем только рады! – добавила сияющая Амиса.

– Хочу передать привет всем родным и друзьям с Близнебесного района, своей жене и детям, братишке и сестрёнке! Как видите, у меня всё прекрасно! И совсем скоро я вернусь домой, так что готовьтесь гулять неделю напролёт!

Большинство собравшихся ответило доброжелательными улыбками на эту сцену и совсем не жалело о потраченном времени. Алсидор был безмерно счастлив в эти мгновения, но внезапно что-то изменилось. Он внимательно осмотрел толпу, и в какой-то момент его взгляд остановился на человеке, стоявшем где-то вдали. Он резко изменился в лице и на несколько секунд словно потерял связь с реальностью. Сказать, что он был шокирован, ничего не сказать. Алсидор даже не услышал то, как префект обратился к нему, чтобы поблагодарить и попрощаться. Лишь после повторного обращения он среагировал и ответил, но уже совсем другим тоном. Толпа продолжила своё движение, тот человек прошёл на значительном расстоянии и не стал приближаться к хранителю, который проводил его безумным взглядом и продолжил стоять как вкопанный. Небожители не обратили внимание на эту мелочь, зато напарник Алсидора поспешил подойти к нему и заговорил максимально серьёзным тоном:

– Что с тобой? Ты что, призрака увидел?

– Если бы, – после приличной паузы ответил Алсидор. Теперь это был совсем другой человек, в котором не было и следа радости и уверенности. Кроэндони ждал разъяснений после столь загадочного ответа, но не дождался.

– В каком смысле? Да что с тобой?!

– Мне показалось, что я увидел человека, которого здесь никак не может быть.

– Показалось?

– Да. Я не уверен. Потому что это абсолютно невозможно.

– Может, расскажешь?

– Нет. Сначала я должен убедиться.

И после этой реплики Алсидор развернулся и ушёл в противоположном от звёздных гостей направлении. Он был сам не свой, и его друг понимал, что такую реакцию у достойного ветерана, за восемьдесят лет службы прошедшего бесчисленное множество сражений, могла спровоцировать только потенциальная угроза. Но какого рода? Кого он мог увидеть? И как он собирался убедиться? Кроэндони терялся в догадках.

Тем временем экскурсия продолжалась. В течение пяти минут не происходило ничего интересного – южная окраина была, пожалуй, наименее примечательной частью Града бессмертных. Но затем у них появился повод обратить внимание на одно из зданий. В какой-то момент Амиса увидела небольшой дом – возможно, самый маленький во всём городе. Он был идеально круглым и предельно невзрачным, с ровными стенами без окон и намёка на какую-либо эстетику бессмертных. Благодаря единственному дверному проёму, который ничем не прикрывался, можно было увидеть, что дом совершенно пуст, что там не было ничего, кроме песка, грязи и голых стен. И эта гнетущая атмосфера намекала на то, что там никто не жил. Не было ни одной причины заострять на нём внимание, поэтому процессия во главе с Аллазаром последовала дальше. Но вдруг Амиса наполнилась непреодолимым желанием остановиться и попросить рассказать про это здание, словно какая-та неведомая сила внушила ей его. Это было так странно, и это наверняка стало бы поводом для страха, но та же сила заставила её моментально отвлечься от этого осознания и принять его как незначительную мелочь, которую не стоит оставлять в памяти.

– А что это за здание? – громко спросила Амиса, заставив всех остановиться. Префект, как и все вокруг, посмотрел на неё с явным удивлением и даже на секунду задумался о том, чтобы просто отшутиться, дабы не затягивать это шествие ещё сильнее, но всё же не смог преодолеть рабочий рефлекс и ответил с тем же уровнем серьёзности и профессионализма, с которым отвечал на все предыдущие вопросы:

– Это дом Великого Духа.

– Дом Духа? Какого ещё Духа? – с искренним изумлением переспросила она. Это было максимально неподходящее название для столь маленького и невзрачного здания.

– Никакого. Его просто так называют.

– И кто же там живёт? – продолжала машинально спрашивать Амиса, не осознавая того, что и это желание ей внушает кто-то другой.

– Никто. Это самый обычный заброшенный дом. Бессмертные не хотят говорить о том, почему его так называют. Можете сейчас спросить наших спутников, но они посмотрят на вас так, будто вы спрашиваете о том, почему вода мокрая! Любой более-менее сложный вопрос вызывает в них недоумение, и мы к этому привыкли. По всей видимости, это какой-то символ из далёкого прошлого. Возможно, единственный символ во всём городе, хотя совершенно непонятный.