Сталь и шелк. Акт первый

Пролог

– Как там твоя странная работа?

Две девушки сидели на шелковых подушках за ажурным кофейным столиком, болтая ногами в вате лиловых облаков. Эти облака – неправильные, плотные – заполонили все вокруг, за ними не было видно ни земли, ни неба, лишь вдалеке мерцал в сумерках разноцветными огнями окон замок.

– Вроде нормально… Ходят, правда, слухи, что Лысый вздумал организовать перестановку кадров в нашем отделе. Но вряд ли меня это затронет. Повышения, пока не доучусь, не видать… —

– Ясно… А твои… любовные приключения, как?

– Мои? Как и прежде – стараюсь избегать. Лучше о своих расскажи. Папочка замуж все выдает или передумал?

– Не напоминай. Хотя бы здесь я хочу забыть об этом ужасе. Тебе не понять. Тебя же никто не продает за долги как какую-то… какую-то…

– Кобылицу племенную? Ты, конечно, классная, но тут только сама виновата. Хотела бы – сбежала.

– Ну сбежала бы я, и что дальше? Папенька тут же бы назначил награду. Меня бы просто поймали и вернули домой. Да и бежать некуда… Как же я тебе завидую все же! Ты свободна и сама решаешь как жить.

– Пожила бы ты в моих условиях, когда каждую копейку надо зубами выгрызать. Целый день паришься в душном офисе в компании просто феерических зануд, а потом еще всю ночь торчишь за ноутом с заказами. И экономишь, экономишь, экономишь… Главное, еще полгода назад все так хорошо складывалось, а с тех пор, как мама заболела…

Мимо пролетел дракон со сверкающей, словно россыпь изумрудов, чешуей. Он плавно взмыл вверх, а потом, сложив крылья, стрелой метнулся вниз, расправив их только над самой землей. Девушки, погруженные в беседу, и внимания на него не обратили – давно привыкли.

– Бедная твоя мама. Передай ей, чтобы выздоравливала поскорее.

– Если я передам своей маме, что о ее здоровье беспокоится моя подруга из снов, то она подумает, что заболела уже я.

– Да, наверное, это странно. И знаешь, я бы лучше работала дни напролет, чем занималась всеми этими бесполезными вещами. Танцы, этикет, игра на скрипке… и все это каждый день, с утра до ночи. И чего ради? Чтобы продемонстрировать потенциальным женихам что я – настоящая леди? А потом выйти замуж и забыть все эти танцы и скрипки?..

– Полезность у моей работы тоже сомнительная. Но вот я бы хотела себя побаловать – наконец, научится играть, рисовать. Хочу как ты. Муж, разве что – нежелательное приложение.

– Муж – нежелательное приложение… Иногда ты говоришь очень странные вещи…

– Странно здесь только… Да все это странно! Регулярное распивание чаев по ночам в каких-то волшебных облаках. Это, знаешь ли, в нашем мире признак безумия.

– В нашем тоже. Но ведь это всего лишь сны. Кстати… тебе не пора вставать? Сегодня мы с тобой что-то заболтались…

– О, не беспокойся, с моим будильником не проспишь…

– А кто такой будильник? Так зовут твоего слугу?

В ответ раздался лишь веселый смех.

Здесь, в этом полном лиловых облаков мире, не было ни заката, ни рассвета, одни туманные сумерки. Но время истекло. Стоило девушкам моргнуть, и они исчезли, растаяли в воздухе будто мираж. Иллюзорный столик с подушками существовал в пространстве Междумирья еще пару мгновений. Потом растворился в небытие и он, не оставив и следа пребывания девушек.

Наблюдатель довольно улыбнулся. Следующей ночью все должно было решиться.

Он наконец-то достигнет своей цели…

Глава 1. Яна

Проснулась я привычно: от дикого рева и визгливой какофонии сурового металла, льющихся из динамиков мобильного. Застонав, я закрыла уши подушкой и попыталась дотянуться рукой до этого адского творения гения технической мысли. Безуспешно. Я знала толк в утренних извращениях – свой старый телефон по вечерам всегда клала в места, до которых не доберешься, пока с постели не поднимешься.

Пришлось вставать.

Музыка безжалостно выдворила из головы остатки приятного, волшебного сна. Подруга, с которой можно поделиться всем, волшебный пейзаж с драконом и замком в облаках, странное чувство полной свободы и необычной силы…

Да, последние месяцы сны мне снились что надо. Не знаю откуда они брались – игры подсознания, бурная фантазия или просто неведомая магия, плевать – главное, в этих снах я отдыхала душой. В этих снах был человек, которому я могла полностью доверять.

Абигейл или просто Эби, девчонка, с которой бы я в реальной жизни даже не заговорила. В реальной жизни такие милые и добрые, наивные, как ребенок – они только бесят. Но в сказочном мире из лиловых облаков я просто поверила, что сбылась детская мечта о лучшей подруге, с которой можно поделиться любыми проблемами и весело провести время. И я не хотела это терять – не хотела анализировать и искать логичные объяснения своим излишне осознанным снам. Я хотела просто расслабится, хотя бы ночью, хотя бы во сне.

Ведь в этой чертовой реальной жизни все так тоскливо.

Особенно по утрам.

Отсутствие горячей воды настроения не прибавило. Даже кофе не помог. Повеселела я только когда Фрай – здоровенный черный лабрадор, отрада души моей – соизволил слезть со своего любимого кресла и облизать мне руки. Как же я его обожаю!

Поводок в руки – и идем гулять. Только свежий воздух, легкий бег, приятная музыка и никаких мыслей о поджидающем меня в офисе отчете, скучном вечернем заказе с биржи фриланса и необходимости срочной уборки в ванной. Я натянула спортивный костюм и кроссовки, провела рукой по взъерошенным волосам и со старательным воодушевлением отправилась на прогулку.

Долго воодушевление не продержалось. На улице оказалось прохладно, ветер усиливался с каждой минутой. Солнце скрылось за противными серыми тучами, похожими на комки лежалой ваты. Еще и дождь начал моросить. Даже Фрай не бежал привычно впереди, а медленно плелся, тряся головой и упорно задерживаясь под деревьями. Такими темпами даже не согреешься!

Вернулась домой я еще более раздраженная, чем после пробуждения.

Ненавижу утро!

Теплая вода так и не появилась.

Кофе оставался только на самом дне банки – на еще одну порцию точно не хватит.

Включила ноут, чтобы полистать картинки – а там интернет бессовестно тормозит.

И телефон почти разрядился – забыла я его вчера на ночь на зарядку поставить видите ли.

Вот что за издевательство?!

От безуспешных поисков зарядки отвлек меня заботливый лай Фрая. До начала рабочего дня осталось чуть больше получаса.

Спасибо моему любимому псу, а то бы точно опоздала! Я обняла его на прощание, взъерошила шерсть на загривке и побежала на автобус.

Отчет, я иду к тебе!

⁂

– Уволена?

Я спокойна, мать вашу, я совершенно спокойна.

– Уволена, – Лысый смотрел куда-то в сторону. Боялся встретиться со мной взглядом, старый похотливый козел.

– И за какие такие грехи, разрешите поинтересоваться?

– Ммм, – начальник все же посмотрел на меня. Задумчиво так посмотрел, словно пытался найти какой изъян. Остановился на груди. Ну да, там ничего особенного, зато задница у меня – любая позавидует.

– Понимаешь ли, Яна…

– Не понимаю!

– Вот! И я про это! Ты… конфликтна! Не умеешь держать себя в руках. Да тебя вообще нельзя подпускать к клиентам.

– Ха! Если вы это про того идиота, что меняет решения каждые десять минут…

– Но это не повод рукоприкладствовать! Еще повезло, что он решил все замять, воспринял ситуацию с юмором – святой человек!

Я хотела разразиться возмущенной тирадой – до рукоприкладства там было как до луны! Я просто заломила его руку, которая якобы случайно коснулась моего бедра, пока этот напыщенный индюк, учил меня моей же работе, нависнув над компьютером и обдавая ядовитым амбре приторных духов и терпкого пота. Тут ни у кого терпения не хватит! Но я и рта не успела открыть в свое оправдание, как Лысый вошел в раж – вскочил из-за стола и принялся ходить вокруг меня, активно жестикулируя.

И ругать.

Я, оказывается, не только хамка.

Я еще необразованная. И одета не так. Не презентабельно.

Вольный стиль мой ему, видите ли, не нравится. Между прочим маркетологи должны быть креативными! И эффективными, а не бестолковыми куколками!

– Ну все! С меня хватит! – в конце-концов взорвалась я. – Захотели притащить на мое место какую-то легкодоступную дуру – пожалуйста! Так и скажите! Я прекрасно знаю, как все в этом мире устроено. И уйду сама, не парьтесь. Но не смейте гнать на меня! Я хорошо работала. Я, блин, одна в этом чертовом отделе и работала, пока эти куры ногти красили и перемывали друг-другу кости. И тащите на мое место кого угодно, хоть Аллочку из продаж, но как почувствуете разницу – не смейте беспокоить!

Я совершенно спокойна. Врезала не по этой наглой лоснящейся морде, а по столу, гордо развернулась и ушла. Даже дверь за собой аккуратно прикрыла.

И никаких злых слез на глазах.

– Ну как прошло? – упомянутая Аллочка из отдела продаж поджидала меня, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

Я одарила ее уничтожающим взглядом. Типичная прекрасная блондинка с третьим размером, но в отличие от моей сказочной подруги из снов она мне не казалась даже симпатичной. Вся искусственная, каждый миллиметр кожи – оштукатурен. Она была похожа на лакированный манекен из модного бутика. И содержанием от манекена не слишком отличалась – абсолютная пустышка. Байки про глупость и распущенность этой девицы давно развлекали любящих сплетни сотрудников фирмы. Но зачем профессионализм, когда знаешь тайны обращения с лысыми мудаками на начальничьем троне?

Кажется, эта сучка действительно, придет на мое место – правильно, отсюда же удобней… кофе в кабинет Лысого приносить. Ну ладно!

– Замечательно, – я растянула губы в приторной улыбке. – Меня повысили. Я теперь избавлена от нудных обязанностей лицезреть эти стены.

Оставив Аллочку растерянно хлопать глазками, я решительным шагом направилась на свое рабочее место – бывшее рабочее место.

В документе с отчетом по последней пиар-кампании оставалось поставить только точку. Удалила его нафиг. Удалила все свои разработки за полтора года. Обойдутся. И пусть попробуют только выставить мне какие претензии!

Девчонки пытались о чем-то спрашивать, но я не собиралась выслушивать их лицемерные сожаления. Хотя, может, и не совсем лицемерные – Аллочку в коллеги и врагу не пожелаешь.

Но мне уже было все равно.

Собрав свои немногочисленные пожитки, я скупо попрощалась. Только кактус и оставила – он и так доживал последние дни. Эти дуры умудрились за время моего отпуска даже такой неприхотливый цветок угробить.

Вернуться, конечно, еще придется. Подписать бумаги, получить расчет, но сегодня – ноги моей здесь не будет.

Ужасный день.

⁂

Пока я тряслась в автобусе, пару раз пыталась дозвониться Кеше – надежному другу еще со школьных времен. Увы, абонент временно недоступен. Вечно он недоступен, забывает зарядить телефон – это у нас общее. Я грустно улыбнулась. Набрала эсэмэску «Меня уволили. Ты мне нужен. Приходи» и каким-то чудом успела ее отправить прежде, чем мобильный вырубился.

Замечательно.

Просто десять из десяти!

А еще мама должна была сегодня позвонить. Уже ровно две недели не общались – пора. Если я не буду брать трубку, она будет нервничать, состоится очередной скандал. Несправедливо. Будто бы я мало для нее и братьев делаю! Эх… мама никак не может простить мне уход из дома. Я сама не могу себе этого простить. Сама себе ведь жизнь испоганила, поверив в несуществующее.

И как мне теперь быть? При всех недостатках моей работы платили там прилично. Попробуй еще устройся в короткие сроки куда-нибудь с такой хорошей зарплатой. А сроки действительно были коротки – скоро пора платить за учебу, а у меня не накоплено. И маме ежемесячно высылать надо. И кредит за холодильник выплачивать. Так некстати. И чем меня только старый не устраивал? Ну приходилось дверцу табуреткой подпирать, ну и что. Работал же!

Ладно, справлюсь. Не впервой.

И взгляд, которым мой зад пожирал какой-то престарелый мужик, тоже не впервой. Нужно ненароком отдавить ему ногу, когда буду выходить. Эффективней было бы отдавить кое-что другое, но не при такой же толпе свидетелей.

Но помечтать можно.

Только очень везучие женщины считают, что выражение «все мужики – козлы» – большое преувеличение. Если и преувеличение, то весьма незначительное. Единственный нормальный парень, что встречался мне за двадцать три года жизни – Кеша. Ах, да, и Фрай. Фрай у меня замечательный. Как бы не забыть купить ему вафельных шариков. Знаю, что вредно собакам такое давать, но он так их любит…

Вечер прошел совершенно обыденно. Пробежка с Фраем, ужин, монотонное рисование этикеток на колбасу. Вот же бред, а не работа! Я с тоской поглядела на полки с альбомами. Потом на ящик, где хранились так и не использованные кисти и краски, на коробку со всяким мусором для хенд-мейда – давно уже заброшенного увлечения. О, так вот где, зарядка-то!

Кеша так и не пришел.

Отправив файл заказчику, я немного полистала сайты с вакансиями и, плюнув на все, пошла за вином. Буду страдать и напиваться в гордом одиночестве. Как сильная независимая женщина. С собакой.

Дурацкая жизнь. Эй, Вселенная, если слышишь меня – исправь все это дерьмо! Хочу чудес не только во снах.

Глава 2. Абигейл

– Молодая госпожа, пора вставать.

Яркий свет резанул по глазам даже сквозь веки. Я знала – закрываться одеялом, прятаться под подушку, пытаться задернуть штору балдахина – бессмысленно. Старый дворецкий поднял бы меня утром, даже умри я ночью во сне. Потому я послушно села на кровать, потирая глаза и зевая.

Ах, как же не хотелось расставаться с остатками чудесного сна.

Сна, в котором я была свободна. Сна, в котором не было ни дворецкого, ни опостылевшей богатой комнаты-темницы. Сна, в котором не было ни учителей, ни бесполезных изматывающих занятий, ни ограничений. И в котором напротив – была подруга.

Иногда мне начинало казаться, что я выдумала Яну из-за одиночества. Я не помнила, когда последний раз в реальности говорила с кем-либо открыто и просто, как с ней. Да и с кем мне здесь разговаривать? Учителя все сильно старше. Прислуга вечно меняется, так как не многие согласны работать за столь скромное жалование. С родителями?..

– Молодая госпожа, ваша матушка просила вас зайти к ней перед началом занятий.

– Хорошо, – тоскливо отозвалась я.

Что ж… с матушкой я не то что беседы вести… я бы вообще лучше с ней никогда больше не встречалась. Страшная, неправильная мысль, недостойная молодой юной леди. Родителей надо любить. А у меня почему-то не выходило. Слишком больно мама делала мне каждый раз, когда нам с ней удавалось перекинуться парой слов.

– Какое расписание на сегодня? – спросила я, чтобы отвлечься, хотя на зубок знала все свои занятия.

– Сразу после завтрака уроки пения, – начал дворецкий. – После обеда – чистописание, география и уроки этикета. Также прибудет новый учитель танцев, которого выписал ваш отец из-за границы. Занятия с ним пройдут после ужина.

– Хорошо, – я лишь равнодушно сново кивнула, хотя в этом не было совершенно ничего хорошего.

Вслед за дворецким в комнату вошли служанки и начался очередной день, как брат близнец похожий на все предыдущие.

Я умылась в прохладной воде с дурно пахнущим мылом, полезным для кожи. Увы, меня это не взбодрило, лишь в носу защекотало от неприятного запаха. Но леди не чихают, и я с терпела. Служанки помогли одеться. Белоснежное платье с пышной юбкой, страшно давящий на грудь корсет, неудобные туфли на невысоком каблуке.

На завтрак, как и всегда, подали безвкусную клейкую кашу, не вредящую фигуре, украсив ее парой долек кислого яблока.

И вот, наконец, небольшое разнообразие – поход в кабинет матушки. Впрочем, разнообразие неприятное. Матушка всегда просила меня зайти, чтобы поругать, и никогда – чтобы похвалить. В ее белоснежном, роскошно обставленном кабинете я всегда чувствовала себя грязной. Казалось, стоит только дотронуться до чего-нибудь, то оно испортится, испачкается или порвется. Наверное, то же самое ощущала и матушка. Она никогда ко мне не приближалась, отгораживалась столом, и уж тем более старалась меня не касаться.

– Абигейл, детка, присядь, – матушка – надменная, идеальная в своем светло-голубом платье – встретила меня фальшивой улыбкой. – Как твои дела, милая? – от ее притворного участия мне стало тошно.

– Хорошо, матушка, – я покорно дала единственно правильный ответ.

Я – послушная дочь.

– Отлично. У меня хорошая новость. Сегодня вечером к нам приедет на чашечку чая твой жених. Постарайся произвести на него хорошее впечатление.

– Я постараюсь.

Хорошее впечатление. Хорошо – это такая замена слова «правильно» в нашей семье. Мое мнение матушку не интересовало. Вся беседа – заученная череда из приказов матери и моих правильных ответов. На самом деле никакого желания впечатлять мужчину, которого я ни разу в жизни не видела, у меня не было. Да и замуж выходить тоже не хотелось.

Все, чего я хотела – чтобы меня наконец оставили в покое. А не эту ежедневную имитацию безликого «хорошо».

После этой короткой, далеко не теплой беседы с матушкой, день вернулся в привычное русло. Однако из-за «хорошей новости» настроение упало и спряталось под пыльным ковриком.

Урок пения уничтожил мое горло. Я всегда любила петь, но учитель был слишком придирчив. Он заставлял меня повторять раз за разом одни и те же куплеты, а когда я начинала запинаться – стегал указкой по пюпитру. С каждым его замечанием моя уверенность в себе таяла, я все больше запиналась и все больше хотела сбежать.

Потом обед. Пресный бульон и безвкусный салат. Боги, как же мне хотелось сладкого! Я бы душу продала за одну единственную конфетку!

Чистописание – только бы не поставить на испачкать чернилами руки. В последний раз, когда это случилось, мне пришлось оттирать пятнышко спиртом до тех пор, пока я не содрала себе кожу. Хуже этого только поставить кляксу на платье. Почему-то матушка всегда любила наряжать меня в светлую одежду, мол, это дисциплинирует. Потому одно единственное чернильное пятнышко могло привести к целому скандалу.

География – легкая отдушина. Мне всегда нравилось слушать о диковинных странах, других народах, странных традициях. Однако от мыслей о путешествиях становилось еще тоскливее и я все чаще посматривала в окно. За окном я видела далекий забор, а за забором кипела жизнь. Прохаживались пары, проезжали кареты… а я томилась здесь, в душном особняке, будто птица в золотой клетке.

Этикет – самый скучный предмет на свете. Сотни раз отрабатывать книксены и реверансы, репетировать улыбки. Все это со временем доводится до автоматизма и превращается в театральную постановку под названием «я – леди».

Еще один прием пищи, который вовсе не прибавил сил.

А потом несколько часов настоящей пытки под названием танцы. Новый учитель стар и страшен – у него совершенно лысая голова, покрытая бурыми пигментными пятнами. Папенька всегда пристально следил за тем, чтобы в доме не появилось ненароком красивого, молодого парня. Наверное, боялся, что я сбегу. Тогда-то меня уже нельзя будет продать за долги…

И все же, в новом учителе есть одна тайная прелесть. Глядя на его безволосую голову я вспоминаю о подруге из снов, весело называющей своего начальника «Лысым».

Вот бы Яна существовала на самом деле.

Иногда от мыслей о подруге мне становилось тошно. У всех была какая-то своя жизнь, а я сидела здесь взаперти, совершенно одна. Учителя бесконечно шлифовали мои умения и поведение, пытаясь сделать из меня товар подороже. У меня не имелось ни друзей, ни подруг, единственным же живым существом, с которым я могла поговорить по душам, была девушка из снов.

Танцы подошли к концу, и меня увели в комнату – обтирать вспотевшее тело влажными полотенцами. День подошел к концу, точно такой же как сотни предыдущих.

На самом деле я люблю учиться. Однако все хорошо в меру. Из-за постоянных занятий у меня никогда не было и секундочки на себя саму. Я всегда вставала утром, делала что положено, возвращалась в комнату и ложилась спать. И все это – в одиночестве. Я – кукла, от которой ничего не зависит.

Но сегодня я согласилась бы провести еще сотню таких одинаковых, изнуряющих дней вместо того, чтобы встречаться со своим женихом.

⁂

– Добрый вечер, госпожа. Добрый вечер, леди.

Элегантный мужчина в черном фраке поклонился нам с матушкой, опершись на свою трость. Уильям Хоук, самая известная личность от западного Сапфирового моря до восточных ледников Итстоуна. Безродный, имеющий денег больше, чем иной граф. Король торговли, так его прозвали в народе. Исподтишка рассматривая его, я подумала, что в Уильяме Хоуке больше аристократизма, чем во всей моей семье вместе взятой.

– Рады видеть вас, Уильям, – матушка лучилась довольством. Она делась в лучшее свое кремовое платье, уложила волосы в сложную прическу, даже косметику наложила по такому случаю. – Как хорошо, что вы почтили нас своим визитом. Знакомьтесь, это наша дочь Абигейл.

Я присела в реверансе с отработанной улыбкой. Хоук поклонился, прижав ладонь к груди. Что ж, хорошо хоть обошлось целования рук. Не думаю, что я справилась бы со смущением, ведь король торговли оказался потрясающе красив, я даже не ожидала. Однако в нем сквозило какая-то неприятная самоуверенность.

– Вижу, слухи о красоте вашей дочери – чистая правда, – похвалил меня Уильям, повернувшись к матушке. – Почему вы прячете ото всех такую прелесть?

Матушка хихикнула, как юная девица. Меня это удивило – кокетничает? Неужели этот Хоук ей так нравится? Вот сама бы лучше замуж за него и шла. А то единственное, что сделал отец – это вогнал семью в долги.

Хоук пристально, совершенно не скрываясь, принялся меня разглядывать. Казалось, что этот взгляд забирался под одежду, изучал каждый изгиб тела. Не остались без внимания ни грудь, ни бедра. На последнем Хоук чуть нахмурился, и я смутилась. Мог бы и не рассматривать меня так пристально, как как-нибудь товар. И без него знаю, что фигура у меня не идеальная, детей рожать из-за узких бедер точно будет тяжело.

– Что ж, – сказала матушка, когда мужчина наконец отвел взгляд. – Пойдемте? Стол уже накрыт.

Мы перешли в светлую от десятков свеч на хрустальной люстре гостиную, и расселись за столом. Передо мной поставили чашку несладкого чая. Стол просто ломился от лакомств. Сладкие кремовые пирожные, крошечные печенья с маком, бублики в блестящей шоколадной глазури. И все это – не для меня. Я знала, что если хотя бы попробую протянуть руку, то мне потом сильно попадет. Настоящая пытка.

– Как идет торговля? – начала вежливый разговор матушка. Отец как всегда занимался какими-то своими делами и оставил разговор на матушку. Впрочем, скорее всего он банально спал – на улице смеркалось.

– Кипит, – Уильям равнодушно сделал глоток чая и чуть поморщился. Слишком дешевый для него сорт?

– Наверняка, у такого занятого человека как вы, очень мало свободного времени, – покачала головой матушка с наигранной заботой. – Мне вас жаль.

– Видно, вы сказали это не подумав. Нет ничего противнее человека, который не трудится. Потому я счастлив, что каждая минута моего времени занята. Причем занята тем, что приносит мне деньги.

– Интересная точка зрения, – чуть растерялась матушка. – В любом случае, я рада, что вы приехали сюда.

– А я нет, – снова осадил ее Уильям. – Потому что я ехал к вашей дочери, а приехал к вам.

– Так чего же вы хотите? – в голосе матушки проявилось раздражение.

– Чтобы вы наконец перестали флиртовать со мной, и дали мне поговорить с Абигейл, – с каким-то садистским удовольствием попросил Хоук.

Матушка чуть не задохнулась от возмущения. Ее белоснежная кожа пошла красными пятнами, но она ничего не сказала. Лишь кивнула. И вот тогда Хоук повернулся ко мне. В его глазах я увидела жесткий, неприятный огонек.

– Итак, леди, чем порадуете? – спросил он.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я понятия не имела, что на него ответить.

– А… чем бы я могла вас порадовать? – осторожно ответила я вопросом на вопрос.

– О, вы уже порадовали меня, – раздраженно отозвался он. – Теперь я хотя бы знаю, что вы не немая.

Я смутилась и немного обиделась. Матушка не дала мне и слова сказать, а виновата я. И все, что я смогла на это ответить – лишь короткое, сдавленное:

– Извините.

– Хватит, – тяжело вздохнул мужчина, и в его голосе я ощутила усталость. – Лучше расскажите мне что-нибудь о себе? Чем вы увлекаетесь?

– О, наша милая дочка прекрасно играет на скрипке… – начала было матушка, но граф заткнул ее.

– Я не вас спрашиваю. Итак, Абигейл, еще раз. Чем вы увлекаетесь?

– Играю… на скрипке… – выдавила я из себя, ощущая всей кожей злой взгляд матери.

– А помимо этого?

– Танцы… этикет… пение…

– И вам действительно нравится вся эта бесполезная ерунда?

– Д… да, – запнувшись, кивнула я, чувствуя, как все больше и больше мне хочется сбежать из столовой.

– О, тогда вы мне подходите, – с сарказмом ответил Хоук. – Как раз искал женщину, которая кроме как рожать детей ни на что не способна. Хотя, впрочем, чего я ожидал…

Все обернулось даже хуже, чем я думала. Но самым неприятным было то, что он в чем-то прав. Я действительно ни на что не годилась. Со мной, пожалуй, даже поговорить было не о чем. Опустив глаза, я уставилась на свои колени. К моему облегчению Хоук вздохнул и встал.

– Что ж, я свяжусь с вашим отцом и обсужу день помолвки, – сказал он. – Не могу сказать, что приятно было познакомиться. Всего доброго. И съешьте вы уже это пирожное, пока в собственных слюнях не захлебнулись.

– Я провожу вас до экипажа, – сказала, вскакивая, матушка.

– Обойдусь, – грубо отрезал Хоук. – Всего доброго.

И меня взяла злость. Как только матушка, увязавшаяся за моим женихом, вышла из комнаты, я схватила пирожное и запихнула его себе в рот. Давно забытый вкус сладкого заставил слезы хлынуть по моим щекам.

«Вот бы оказаться подальше отсюда, – подумала я, откусывая еле помещающийся во рту кусок лакомства. – Больше не видеть ни учителей, ни матушку, ни этого проклятого зазнайку, которому я нужна только чтобы войти в семью аристократов. Просто исчезнуть, и никогда сюда не возвращаться».

Глава 3. Яна

Волшебных снов этой ночью у меня не было – жаль, конечно, уж очень хотелось пожаловаться на несправедливое увольнение Эби, но ничего удивительного. Нам редко удавалось поболтать две ночи подряд.

Удивительно то, что проснулась я совершенно выспавшейся.

Сначала даже не поняла, что не так. Ни любимого будильника, ни слюнявого языка Фрая на случай, если мобильный вырубился, ни любящих сверлить стены по утрам соседей. Жутко. И пение птичек – тоже нечто странное. Я на своем пятом этаже из птичек только ворон и голубей слышала, а тут настоящий соловьиный хор.

Так что глаза я открыла с опаской.

Худшие подозрения оправдались. Либо у меня особо тяжелый случай сна во сне, либо я где угодно, но только не дома. Балдахина в мелкие цветочки и пуховых перин у меня на кровати отродясь не водилось. И комната была совершенно незнакомая. В светлых тонах, беж и нежно-голубой, ажурная мебель, все в миленьких розочках – красивенько, как у принцессы. Себя я здесь чувствовала чужеродным элементом.

Так, я спокойна, я совершенно спокойна.

В конце концов к странностям я привыкла. Сны мои ведь тоже странность – я когда первый раз осознала себя стоящей на облаке перед замком, подумала, что это по-настоящему, что я физически переместилась в какой-то магический мир. Но нет – проснулась потом и пошла дальше жить обычную жизнь. Может сейчас та же история происходит?

Вот только почему-то в это не верилось. Если присмотреться, то слишком все вокруг было… вещественное: нитки, торчащие из уже не новой ткани балдахина, потертости на деревянных столбиках кровати, перышко, выбившиеся из подушки. Никакой эфемерности и сказочности – просто обычная девичья комната, обставленная по моде двухсотлетней давности.

Ладно, пора заканчивать думать, и начать двигаться.

Я попыталась встать с кровати… и запуталась в длинной сорочке. Определенно не моей сорочке, у меня таких отродясь не имелось. Так, стоп!

Ноги под этой сорочкой тоже были не мои. И руки – я оглядела холеные маленькие ладошки, изящные длинные пальцы, аккуратные бесцветные ногти.

Жуть.

Зеркало, мне срочно нужно зеркало!

Я метнулась к большому шкафу, на котором поблескивало зеркало, и с ужасом ощутила непривычную тяжесть на голове. Свои длинные косы, которые не стриглись с младших классов, я символично обрезала в день развода – и ощутила от этого двойную свободу. Что мне теперь, опять мучиться? Ну и дурацкие мысли ни к месту!

С зеркалом мне повезло – оно оказалось как раз во весь рост. И глянув на свое отражение, я не сдержала сдавленного вскрика.

Там отражалась Эби – моя лучшая и единственная подруга из снов.

Она – или я? – смотрела широко распахнув огромные фиалковые глаза и приоткрыв пухлые розовые губки. Белоснежные длинные волосы волной ниспадали по плечам, достигая тонкой талии. Светлая кожа оказалась потрясающе нежной – я в восхищении провела рукой по залитой легким румянцем щеке. Да еще и грудь ого-го. Оценив размер и упругость, я истерически хихикнула.

Так странно… Физически я чувствовала себя совершенно обычно, разве что в теле имелась непривычная легкость. Происходящее походило на странную игру в переодевания, только не в чужую одежду, а в чужой облик. Я все рассматривала себя и рассматривала, чуть не касаясь носом зеркала, перебирала длинные шелковистые волосы. Мне как-то безумно захотелось стащить с себя эту бабушкину сорочку, закрывающую все, что можно, осмотреть себя полностью, но легкий стук в дверь развеял наваждение.

– Молодая госпожа… – в комнату вошел незнакомый старик в ливрее. – О, вы уже проснулись.

Я не успела ничего ответить, как следом за стариком в комнату просочились невзрачные девицы в одинаковых серых платьях и принялись меня обхаживать. Без лишних слов потащили, как безвольную куклу, умываться, причесываться, одеваться. Старик что-то бормотал про занятия.

Я смиренно молчала, позволяя делать с собой все, что им нужно. Я просто не знала, как себя вести и решила, что пока безопасней подыграть. Но терпение у меня быстро заканчивалось.

Ладно, допустим, это не сон. Допустим Абигейл, невинная аристократка из другого мира, действительно существует. И я сейчас в ее теле. А она тогда где? В моем что ли? Надеюсь, сообразит погулять с Фраем, покормить его…

Ррр, что за бред тут происходит?

Одна служанка дернула меня за волосы, заплетая что-то замысловатое. И дернула так больно, что я не сдержала ругательства. Видимо, брань из уст премилой Эби была чем-то из ряда вон выходящим. Все вокруг меня замерли и замолкли.

– Простите, госпожа, – испуганно покаялась служанка.

– С вами все хорошо, молодая госпожа? – насторожено спросил старик-дворецкий.

– Госпожа… – еще одна служанка держала в руках корсет и чего-то ожидала.

Достали со своей госпожой! Сил моих молчать больше нет. Прости, Эби, что порчу тебе репутацию, но я на такое не подписывалась.

– Это я не одену! – я ткнула пальцем к корсет. Видела в фильмах, какая эта штука неудобная, не хотелось мне в обморок грохнуться от нехватки воздуха. А еще к корсету прилагаются тяжелые пышные юбки – знаю, знаю. Красота красотой, но комфорт я всегда больше ценила. – Дайте мне просто какое-нибудь… подходящее для прогулки платье.

Мне нужно как-то отбиться от этой одержимой стаи слуг, чтобы спокойно продумать линию поведения.

Выполнять распоряжение госпожи никто не спешил. Слуги только встревоженно переглядывалась.

– Может, позвать вашу матушку, молодая госпожа? – аккуратно поинтересовался дворецкий.

Видеться с чужой матушкой не хотелось. А если она почувствует, что в теле ее дочери кто-то совершенно другой? Запрет еще и вызовет каких-нибудь экзорцистов. По рассказам Эби, мать ее была женщиной холодной и довольно жесткой, видела в дочери только товар, собственноручно сделанный к тому же. А если этот товар окажется испорчен? Боюсь, в этом случае ничего хорошего меня не ждет и надо сбавить обороты…

– Нет-нет, не стоит ее беспокоить по пустякам, – голос казался совсем чужим, словно хрустальные колокольчики звенели. Эби всегда говорила очень тихо и вежливо, надо и мне постараться. – Я не очень хорошо себя чувствую. Дышать как-то тяжело. Приснился страшный, очень страшный сон, и… мне бы очень хотелось перед занятиями прогуляться на свежем воздухе.

Горе-оправдание всех удовлетворило.

Девицы, охая и ахая, побежали открывать окна, а дворецкий даже сочувственно покачал головой.

– Должно быть, вчерашний визит господина Хоука растревожил ваш сон.

Будто бы я знаю, кто такой этот Хоук! Но на всякий случай все же печально кивнула.

Принесенное платье удобным не выглядело хотя бы потому, что было светло-голубым и кружевным. Такое страшно носить – вдруг измажешь или порвешь, чуть зацепившись за что. Благо, никаких кринолинов – лишь легкая юбка в пол. Тонкая ткань красиво и невинно облегала стройное тело – я даже залюбовалась. Эби выглядела словно очаровательная юная леди с картины девятнадцатого века..

Одна из служанок повела меня, чуть ли не под руку, на улицу. Я изо всех сил имитировала слабость и жаждала вырваться, наконец, из душных комнат. Краем уха я услышала что-то про доктора и забеспокоилась – не переборщила ли? Эти слуги тревожатся на ровном месте.

По дороге я украдкой рассматривала поместье. Такую красоту только в фильмах и музеях видела. Хотя на мой вкус дом был слишком вычурным и неудобным, жить бы здесь мне не хотелось, но старинность и богатство интерьера впечатляло. А вот сад я уже не рассматривала – сад как сад: зеленые лужайки, старое кряжистое дерево у дома да чахлые розовые кустики. Я больше думала о том, что делать дальше.

Жить жизнью Эби?

Хах, да ведь этого я и хотела. Безделье, всякие увлечения – танцы, на которые вечно не хватало времени дома, рисование, скрипка. Да, забавно было бы научиться играть на скрипке. Вот только Эби давно должна была уметь это делать. И всякие кникенсы-реверансы, о которых я имела смутное представление. Тут полный дом народу: и слуги, и учителя, и родители, в конце концов. Сразу раскусят.

А еще Эби говорила о женихе. Замуж я точно не хотела – плавали, знаем. К тому же в обществе, где о равноправии полов и не слышали, такая перспектива выглядела вообще безрадостно. Нет, чтобы я не говорила, мирно попивая чай в облаках, но уготованная Абигейл жизнь меня совсем не прельщала.

Как и саму Эби.

Хм, а ведь она вроде мечтала сбежать из дома…

Однако я не была четко уверена в том, что именно со мной сейчас происходит.

Допустим, я просто сплю и просто проснусь, и что не делай – последствий иметь не будет. Звучит заманчиво, но лучше не рисковать. Уж слишком реальным ощущалось все вокруг.

Вдруг я с концами переместилась в другой мир, и мне теперь нужно здесь обустраивать свою жизнь в новом теле – как самой настоящей попаданке из глупых книжек, что читали девчонки из отдела. О, а если меня вообще сюда переместили высшие силы мир спасать?! А все эти сны – подготовка, чтобы легче ориентироваться было на новом месте. Ну а что, прикольно.

Но нет, все же в свою избранность мне не верилось… Зато верилось теперь в реальность Эби – настоящей живой девушки, больше всего желавшей вырваться из отчего дома. И я тоже хотела сбежать от бытовых забот родного мира. И вот – получите, распишитесь! Вдруг мы и правда просто поменялись телами – не самый невероятный вариант.

Как бы там не было, надежнее всего вести себя так, будто бы я застряла в этом месте надолго.

Только что мне тут, в этом отсталом мире, делать? Будь я парнем, замутила бы какой бизнес – человек из двадцать первого века массу преимуществ имеет. Но с личиком Эби это сложно. Кто станет воспринимать всерьез такую куколку?

И все-таки я размечталась о прекрасном будущем в новом мире. Как стану той, что перевернет представление о женщинах… Да уж, не зря Кеша ласково называл меня феминисткой.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила приближения высокой, красивой женщины в белоснежном платье. Она явно была здесь хозяйкой – это читалось во всем ее облике.

– Абигейл, – холодно поприветствовала она меня. – Арчи сказал, что тебе дурно. И вижу он был прав. Ты сама на себя не похожа. Ты леди на утренней прогулке и держись соответственно: что за осанка, что за шаг? Еще и гримасничаешь. Ты чем-то отравилась? А я так надеялась, что то злосчастное пирожное обойдется без последствий! Что подумает о тебе Уильям Хоук?

Я опешила от такого наезда.

Ничего себе мамочка у Эби! Да она хуже Лысого! Тут что, даже сладкого попробовать нельзя? Неудивительно, что бедная девушка так мечтала все изменить. Навязчивые слуги и корсеты – это еще были цветочки.

– Ах, матушка, – процедила я. – Ничем я не отравилась. Это все головная боль.

Женщина смерила меня подозрительным взглядом, и я попыталась отрешиться от возмущения, притвориться милой невинной девчушкой.

– Врач уже ждет тебя, дорогая, – сказала она и развернулась, ничуть не сомневаясь, что я покорной овечкой пойду следом.

Ну я и пошла. Пока я просто изучаю обстановку, рано бастовать.

Нет, в этом доме оставаться я точно не намерена! Танцы и прочие занятия для души, а не для денег – это, конечно, заманчиво… Но не стоят они того, чтобы терпеть такое свинское отношение к себе. И кто этот Хоук, про которого все твердят? А не жених ли нежеланный?.. Судя по всему вчера у Эби была с ним встреча.

Хах, а она ведь говорила, что ее за долги отдают, чтобы этот Хоук мог влиться в аристократию. Лучше бы родители Эби продали мебель и картины, которыми заставлен весь дом, и меньше тратились на наряды да учителей. Красивая жизнь дороже родной дочери!

Я невольно вспомнила свою маму, как она работала ради нас с братьями целыми днями… Вот, черт, как же она там теперь без меня? И Фрай? Вдруг я вообще умерла, и мой холодный труп лежит в квартире и…

Ну нафиг такие мысли!

Это просто сон.

Или просто временное попаданство – и я в любой момент могу вернуться в свое тело.

Жажда приключений в другом мире несколько поутихла, после того, как я вспомнила о всех заботах в реальном. Но нет смысла беспокоиться о том, что не можешь контролировать – нужно жить и двигаться вперед.

И я просто сделаю то, на что Эби не решалась. Убегу из дому. И если… нет, когда! Когда мы вернемся на свои места, то и подруге ничего иного и не останется, как взять, наконец, судьбу в свои собственные руки.

⁂

Врач оказался сухоньким плешивый старичком. Он задавал мне вопросы о самочувствии, я абстрактно отвечала и тяжело вздыхала. Получив диагноз «обычное женское недомогание от излишнего волнения» я была опоена какими-то горькими микстурами и отправлена в комнату почивать. Отмену занятий мамочка Эби приняла со скрипом. Посетовала, что ее доченька не успеет подготовиться к новой встрече с женихом через три дня.

Вот уж интересно, как это я должна была готовиться? Какими вообще должны быть правильные благородные жены в этом мире? Мужа всячески обхаживать, быть тише воды, ниже травы и послушным поленом в постели, чтобы, не дай бог, не заподозрили в развратности?

Ну-ну. Не для меня судьба. И Эби достойна большего.

Оставшись в одиночестве, я первым делом обыскала комнату. Мне были нужны деньги и одежда, удобная в путешествии. Но ни того, ни другого не нашлось. В шкатулках лежали одни только девичьи безделушки, в шкафу висели длинные светлые платья. Правда, нашлось немного драгоценностей. Я собрала все, что можно было продать, плюс кое-какую примитивную косметику – так, на всякий случай. Сложила все в шкатулку и завернула в самую блеклую шаль – сделала себе узелок на пояс для удобства. Нужен был хотя бы плащ, чтобы не бросаться в глаза, но в шкафу не нашлось ни одного.

Да уж, в таком виде во мне только дурак не признает сбежавшую из родительского дома благородную девицу.

Как по заказу я вспомнила, что во время хождений по особняку, видела выходящего из комнаты, похожей на хозяйский кабинет, мужчину. Пухлолицего, седеющего, в искусно сшитом синем камзоле. Обряди его в военную форму – был бы вылитый Кутузов, только с пышными усами и сытым, вываливающимся из-под ремня, животом. Он ведь даже со мной поздоровался – торопливо так, будто куда-то спешил. Наверняка, отец Эби. Кажется, она рассказывала, что в поместье он не частый гость – наверное, вернулся из-за грядущего брака дочери. Быть может среди его вещей найдется что-то полезное?

Память у меня всегда была хорошая. Я привыкла быстро ориентироваться в незнакомых местах, и с пространственным мышлением проблем не было – так что я легко сообразила, где находится папочкин кабинет относительно комнаты Эби. Можно по балконам и балкам пробраться туда через окно. Этаж второй, даже если свалюсь – выживу, идти через коридоры, кишащие слугами, куда опасней.

Мне повезло. Никто не заметил акробатических этюдов девицы в подвязанном для удобства платье и панталонах. И заветное окно, по счастью, оказалось не заперто.

Обыск кабинета принес свои плоды. Мешочек с монетами, бумажка с печатью, позволяющая «предоставителю сего» беспрепятственно приезжать и уезжать в любые города королевства – официальный пропуск точно пригодится для побега. Отец Эби не был рослым человеком, но объемами обладал приличными, и в его дорожном плаще я чуть не утонула. Зато в таком балахоне не понятно, кто скрывается под темной тканью – мужчина или женщина.

А еще я нашла шпагу и не преминула ее захватить с собой. Когда-то пару месяцев занималась фехтованием вместе с Кешей… И борьбой занималась, когда сумела встать на ноги, после развода и поклялась себе, что больше ни один мужчина не посмеет меня обидеть. Эх, как только время и деньги на это находились?

Уже собираясь уходить, я зацепилась взглядом за початую бутылку с красным вином. В горле давно пересохло, хотелось пить, а попробовать иномирный напиток – еще больше. И я не удержалась. Сделала глоток прямо из бутылки. Ммм, вкусное, с приятной кислинкой. Но уж больно крепкое – повело меня сразу же.

Я не успела поставить бутылку на место, как в кабинет вернулся его хозяин. Мужчина уставился на меня, как на восьмое чудо света. Вот ну и что такого? Ну, стою я вся такая красивая куколка в плаще, в одной руке шпага, в другой – бутылка вина. Чего удивляться-то? Может у девочки переходный возраст запоздало начался?

– Абигейл, детка, что ты творишь? – спросил он, будто бы обращаясь к умалишенной. Осторожно подошел ближе.

Ох, прости, Эби, но я не позволю твоему папочке меня остановить.

– Простите, папенька, но я ухожу! – жизнерадостно заявила я и ударила мужчину бутылкой в висок. Вырубила его просто образцово – толстяк мягко повалился на ковер, не издав ни звука. Не даром столько изучала, куда нужно бить, чтобы не насмерть. Не на смерть же? Я наклонилось к папаше – все, нормально, дышит. Да скорее всего даже сотрясения не будет. Надеюсь, не будет. А бутылочка-то крепенькая оказалась, не разбилась…

Ой.

Черт! Почему я такая пьяная от одного маленького глотка?

Так, сосредоточься Яна. Отсюда надо скорее сваливать.

Я подошла к окну и снова качнулась.

Ага, не вариант. Я себе так шею сверну.

Ладно, была не была. Рисковать, так по крупному.

Я набросила капюшон на голову и стремглав бросилась бежать по коридорам поместья к заветному выходу, с трудом сдерживая смех. Кажется, все вокруг так удивлялись завидев несущееся на них нечто, что просто не знали, как реагировать. И я благополучно выскользнула за ворота.

К счастью, поместье находилось в городе. Район не был многолюдным, но мимо как раз проезжал экипаж. По рисунку на дверце кареты – очень похожие на земные шашечки – я сообразила, что это местный аналог такси. Отлично! Доберусь сначала в центр города, огляжусь, что здесь и как – тогда и решу, куда идти дальше.

Всегда мечтала покататься в карете!

Глава 4. Абигейл

Из сна меня вырвала жуткая какофония, похожая на звуки из пыточной вперемешку с завыванием сотни чудовищ. Я свалилась с постели – неожиданно твердой и узкой – на холодный пол, и тут же снова взвизгнула от ужаса. Я находилась в совершенно незнакомой маленькой комнатушке, а не у себя дома. Мало того, в дверях сидел здоровенный черный пес и смотрел на меня пристально, не отрываясь.

Неожиданно собака направилась ко мне. Я была точно уверена, что мне пришел конец, когда большая черная морда добродушно ткнулась в мой живот. Опешив, я осторожно потрепала пса по голове. Интересно, он со всеми такой добрый?

Поднявшись на ноги, я принялась осматриваться, а заодно искать источник ужасающих звуков.

Комната оказалось странной. Под потолком болталась люстра без свеч, на постельном белье красовались искусно нарисованные цветы без всякой вышивки. Мебель вроде была дешевой, но блестела от лака. Источником же какофонии оказалась маленькая черная коробочка. Она источала свет и дребезжала, медленно сползая со стола. Прикасаться к ней было страшно – а вдруг это какая-нибудь черная магия, и она меня проклянет?

Пока я смотрела на странный предмет, он все же дополз до края стола и упал вниз, разлетевшись на несколько частей. Я ойкнула, но зато «музыка» стихла наконец. Пес подбежал к сломавшейся страшной штуке и принялся ее обнюхивать.

И вот только тогда, чуть отойдя от первого удивления, я поняла, что влипла. Первой мыслью было – меня похитили. Однако дверь, через которую вошел пес, стояла нараспашку. Я двинулась к ней, чтобы выяснить, где я нахожусь… и тут мои глаза зацепились за зеркальную дверцу шкафа.

Из зеркала на меня смотрела моя подруга из снов Яна…

Пара минут мне потребовалась, чтобы сообразить, что произошло. Тело в ужасно фривольной одежде – всего-то черные трусики и обтягивающая небольшую грудь очень короткая майка на бретелях – явно принадлежало подруге. Щеки у меня загорелись от стыда, но рассматривать Янку я не перестала. Короткие черные волосы чуть спутались и торчали в разные стороны – жестковатые, красивые. Глаза необычного цвета – золотисто-карие, с изумрудными вкраплениями – смотрели испуганно. Стройное тело с подтянутым, плоским животиком, загорелая кожа. Подруга походила на пиратку или воительницу.

Первая мысль, что посетила меня – все логично. Просто после скверного дня мне в очередной раз приснился прекрасный, реалистичный сон. Только на этот раз меня занесло не в лиловые облака, а в гости к Яне. На секунду показалось – вот сейчас подруга из отражения заговорит со мной, и мы будем сидеть, болтая через псевдо-зеркало, как обычно. Может даже Яна наконец покажет мне свой чудесный мир. Объяснит, наконец, что такое «будильник». Покажет и другие невероятные штучки, о которых она рассказывала. А потом я проснусь и снова окажусь в своей комнате-ловушке, и мне будет немного грустно из-за того, как быстро закончились чудеса, которые творил мой сходящий с ума от одиночества разум.

Проверяя эту идею, я села на пол, скрестив ноги, немного подождала… но чуда не произошло.

Что-то однозначно было не так.

Вдруг стало жутко. А что, если вместо чудесного сна мне приснился страшный кошмар, в котором Яны – живой веселой Яны, с которой так интересно болтать – больше не будет, останется только это отражение в зеркале. Прямой намёк что подруга – всего лишь часть меня. Моя фантазия.

Я как никогда захотела проснуться. Обычно для этого было достаточно ущипнуть себя за щеку побольнее. Но на этот раз сколько я не щипала себя, щеки только раскраснелись. Я не просыпалась. Да к тому же я наконец обратила внимание на то, что Яна из зеркала повторяет за мной совершенно все движения.

Я глянула на свои руки. Нет… это были не мои руки. Руки Яны. Да и не только руки. Ноги, волосы, лицо. Будто я переоделась в чужое тело. Чуть паникуя, я ощупала себя, потерла саднящие щеки и непонимающе уставилась в зеркало.

И тут меня посетила вторая мысль. Куда более интересная, даже пугающая.

Я так ненавидела свой мир и свою жизнь, что каким-то образом переместилась в мир другой и стала той, чьей свободе так завидовала. Я буквально стала Яной. Осознание того, что здесь нет ни дворецкого с кучей учителей, ни матушки, ни жениха со скверным характером, повергла меня сначала в шок, а потом вознесла на седьмое небо от счастья. Я готова была прыгать по комнате и визжать от радости.

Свобода, свобода, наконец-то свобода!

Когда восторг чуть отступил, я принялась исследовать жилище другого мира. Нахождение в чужом доме заставляло меня чувствовать себя немного не в своей тарелке, однако любопытство взяло верх.

Дом оказался маленьким по сравнению с моим родным поместьем. Да что там – совсем крошечным. Но в этом была своя прелесть. Никаких огромных свободных пространств, все под рукой и на своем месте. На кухонном столе я обнаружила пустую бутылку, из которой доносился аромат вина. Стащив из вазочки соленый орешек, я сунула его в рот. Тут же захотелось есть.

Ну, думаю, Яна не обидится, если я ее немного объем?

Открыв особенно странный белый ящик, я ощутила холод. Ого, у них что тут, магия есть? Здорово. Большой черный собак, которого, как я припомнила, звали Фраем, заскулил. Наверное, он тоже хотел есть, но что ему дать? Несколько минут у меня ушло на поиски чего-нибудь подходящего. Закончилось все тем, что я обнаружила в одном из шкафов оранжевый пакет с изображением очень похожего пса. Насыпав Фраю в миску каких-то странных, но потрясающе вкусно пахнущих сухариков, я принялась искать еду уже для себя.

Еда другого мира оказалась интригующей. Мысленно попросив прощения у подруги, я слопала нечто наподобие творога с вареньем, отломила половину найденной в белом ящике шоколадки, закусила большой, красивой булочкой с маком и запила все это молоком.

Прощай, чертова каша, привет, вкуснятина иномирная!

Стоило мне насытиться, как о себе снова напомнил собак. Поскуливая, он положил мне на колени свою огромную моську с зажатым в зубах поводком.

– Тебе… погулять надо? – спросила я, и вздрогнула от звука совершенно незнакомого голоса.

Пес не ответил, но я и так все понимала. Глянула в окно – высоко. Наверняка, собака хочет в туалет. Все же неудобно держать домашнее животное в таком маленьком доме. Вздохнув, я поняла, что придется вести его на прогулку. О том, как я вообще буду тут теперь жить, думать пока не хотелось.

Дело встало за малым – найти приличную одежду. Вернувшись в спальню я открыла шкаф и долго, придирчиво рассматривала вещи Яны. Зачем ей столько ярких мужских рубашек и брюк? Правда, совсем маленького размер. Или это тоже Яны? Предо мной она всегда представала в таком наряде, какой ни одна приличная девушка моего мира не надела бы. Чего-то даже отдаленно напоминающего корсет я не нашла, зато нашла его странную урезанную версию, охватывающую только грудь. Деваться было некуда – я сняла сорочку и надела на себя этот кошмар и ужас, больше подходящий для борделя. Более или менее приличный верх я нашла не сразу. Единственной нормальной вещью в шкафу оказалась кружевная синяя кофточка с длинными рукавами. Однако имелся у нее и один минус – глубокий вырез.

Ну и пусть! Я же в другом мире, может, тут так модно!

На низ же пошла юбка в пол из какой-то пестрой ткани – довольно легкая и приятная на ощупь. После этого я взяла ключи с гвоздика у входной двери. С замком пришлось повозиться, но я все же справилась. Прицепила псу поводок к ошейнику, глубоко вздохнула и вышла в полутемный коридор.

Другой мир, жди меня, я иду!

⁂

Не прошло и пятнадцати минут, а у меня голова шла кругом от восторга. Другой мир – это нечто. Одни только странные железные повозки без лошадей чего стоили! Дома были огромными, только что до облаков не доставали. Каждый двор представлял из себя маленький парк. Правда, имелись и минусы. Например огромная куча мусора, которая явно не помещалась в двух зеленых квадратных бочках, пахла просто отвратительно.

Собак сделал все свои немногочисленные дела и был тут же отправлен обратно, наверх. Я же, поражаясь своему бесстрашию, захватила маленькую сумочку Яны – увидела, что тут девушки с такими ходят, и мне тоже захотелось – и пошла гулять.

От дома подруги я отошла чуть в сторону, и угодила на оживленную улицу. Безлошадные повозки носились по ней на огромной скорости, и я подумала, как же приятно и быстро в таких путешествовать.

Это точно магия! Но почему Яна мне ничего не рассказывала?

И еще здесь были люди. Так много людей я в жизни не видела. Красивые и не очень, старые и молодые, девушки и парни. Некоторые своей внешностью меня просто потрясли. Особенно девица с зелеными, стоящими торчком волосами и крупным кольцом в носу. От вида же красивых мужчин голова начинала кружиться. Чудные одежды только подогревали интерес.

Интересно, почему большинство девушек здесь носят рваные брюки? Они что, настолько бедные?

Продвигаясь вдоль дороги я неожиданно пришла в парк. Здесь тоже было людно, видно, все спешили по каким-то своим делам, на свои странные работы. Обогнув фонтан в виде огромной зеленой лягушки, я улыбнулась ярко светящемуся солнышку. В брызгах воды притаилась радуга.

Откуда-то издалека доносились звуки музыки и громкое пение. Как зачарованная я направилась туда и увидела уличного музыканта. Это был молодой парень, устроившийся на одной из лавочек. Он сидел, закинув ногу на ногу и играл незамысловатую мелодию, напевая совершенно незнакомую песню. Однако ее слова мне очень понравились:

Кто такие летчики я не знала, а вот моряки мне всегда казались самыми интересными людьми на свете. Ну, кроме пиратов, может быть. Хотя и в последних имелась своя доля романтики.

Постояв и послушав, я похлопала парню, когда он закончил.

– Понравилось – кинь монетку, красавица, – нагло улыбнулся мне парень. – Я тебе еще что-нибудь спою. Всегда готов развлечь красивую девчонку.

Смутившись, я полезла в Янину сумку. Чувствуя себя воровкой, я заглянула в кошелек подруги и обнаружила там непривычные деньги. Бумажки трогать не стала – а вдруг это какие-нибудь документы на землю или еще что важное. Зато нашла монетки, и не поскупилась кинуть в жестянку парню пару золотистых.

– Окей, музыкальный автомат заправлен, поехали дальше, – засмеялся парень.

– И много… вы так зарабатываете? – осмелилась спросить я.

– Да когда как, – улыбнулся незнакомец. – Когда густо, когда пусто. А что, тоже хочешь? Конкурентка, значит?

– Ну, играть на таком я не умею, – смутилась я, указав на незнакомый музыкальный инструмент. – Но вот спеть смогла бы.

– Птичка певчая, значит? – дурашливо кивнул парень. – А что поешь?

– Вы таких песен не знаете, – удивляясь добродушию незнакомца, ответила я.

– Сама что ли сочиняешь? – заинтересовался парень. – Ну хоть в каком стиле, а? Интересно же!

– Баллады, – смутилась еще больше я. – Только я не сочиняю. Старинные учу.

– О как! А по тебе не скажешь – удивился парень, а потом, развеселившись, предложил. – Ну а что… хочешь попробовать спеть? А я подыграю? Не застесняешься?

Интересно, что бы сказала моя матушка, если бы �