Ведьмовской Гримуар. Начало

Глава первая. «Одно безумное утро»

«Чтобы серьезно изменить свою жизнь, необходимо испытать либо вдохновение, либо отчаяние».

Энтони Роббинс

POV Мелисандра

Сырость. Мерзкая противная сырость, казалось бы, просачивается тонкими нитями через плотно задвинутые оконные ставни. Подобно тысячам слизких змей, она ползет по полу, оставляя за собой влажный след. Ненавижу. Терпеть не могу это отвратительное, я бы сказала, пятое время года, которое забирает остатки теплой, яркой осени, оставляя взамен лишь сырость. Гнилость, дождь и грязь.

А вот и звонок будильника, словно колоколом по голове. Черт! Мог бы так не стараться, ведь мое «отличное» утро началось еще минут 10 назад, когда ноги окончательно околели под пропитанным влагой одеялом. В этот адский механизм я швырнула первым, что попалось под руку. Кажется, это была книга.

Нет, не подумайте – я далеко не книжный червь. Более того, на дух не переношу эти пыльные, пожелтевшие от времени и наполненные никому не нужной информацией, коробки. Но я студентка, и этим сказано все. Да, кажется, именно учебник по социологии только что оперился и принял участие в своем первом полете.

– Раз… Два… Три…

Поднять мешок с кровью и костями, именуемый моим телом, с кровати оказывается, как и всегда, не очень-то просто.

«Так… Ладно… На счет пять».

– Четыре… Пять, – отрывая голову от подушки, принимаю вертикальное положение.

– Да чтоб меня! – слова срываются сами собой, в ответ на прилив внезапной головной боли. Боли, силу, характер или локацию которой, наверно, не получилось бы описать словами, будь здесь требующий сего квалифицированный специалист. Я даже c бодуна никогда не чувствовала себя так паршиво. Мой мыслительный ящик трещал по швам, казалось, еще секунда – другая, и он взорвется.

Уже встав с кровати, я было направилась в ванную комнату на поиски аспирина, как вдруг истязания мои прекратились так же быстро, как и начались.

– Что за хрень?!

Так и не дойдя до пункта назначения, я застыла посреди комнаты. Подобное явление было, бесспорно, чем-то новым и странным, заставляя меня даже прибегнуть к утренней разминке в виде наклонных и круговых движений головой. Но очевидным было то, что недуг прошел, а посему зацикливаться на нем я не стала и, достав из шкафа кофту, направилась на балкон.

Да, как-то исторически так сложилось, что я и здоровый образ жизни, увы, не сошлись характерами. И вообще, меня смело можно назвать истинным наказанием для отца и матери, за все их не совершенные грехи. Но я это к чему вообще, да: у кого-то день начинается с кофе – у меня же с сигареты. Но сегодняшний день явно был не моим. Сделав пару затяжек, я поняла одно – ничего кроме отвращения сие деяние у меня не вызывает. Да и что говорить об отвращении, это еще мягко сказано. Такого отвратительного действия не оказывал даже очередной препарат, созданный для борьбы с этой вредной привычкой. К слову, их мы с подругой интереса-ради испробовали не мало, наверно с целью доказать, что без реального желания все эти штуковины просто фуфло.

Делать оставалось нечего, кроме как, откашлявшись, потушить сигарету и приступить еще к одному пункту моего стандартного утра – пойти в душ. В принципе там-то меня и настиг новый приступ. И боль эта была уже на порядок сильнее предыдущей. Под её давлением я лишь беспомощно сползла по стенке душевой кабины.

– Да что, черт возьми, происходит, – с трудом поднявшись с холодной акриловой поверхности, я все же стала искать в тумбочке болеутоляющее, но оно опять-таки не понадобилось. Все снова прошло, оставляя меня в шоковом состоянии, да в чем мать родила, тупо таращится на свое отражение в зеркале, попутно пытаясь собрать мысли в своей многострадальной голове.

«Может, первые признаки какой-нибудь болезни?» – мысленно поинтересовалась я у зеркальной поверхности, открывая кран, да набирая горсть холодной воды. Ответа благо не последовало, а потому, плеснув водой в лицо, вторую порцию я отправила прямиком в свое отражение:

– Ну, что уставилась?! Шикарно день начинается, правда? Хэппи пЁздЭй ту Ю!

Пытать счастье и попробовать завершить водные процедуры я не стала, вместо этого быстро оделась и спустилась вниз.

В гостиной царила гробовая тишина, которую нарушал лишь шум часовой стрелки.

– Эй, есть кто живой? – а в ответ лишь «Тик-тик-тик…»

«Ну а чего ты еще ожидала? Криков: „С днем рождения, доченька“, конфетти и праздничный торт?! Смирись, Мели, детство кончилось, и дед Мороз уже никогда не придёт!» – ухмыльнувшись своей мысли, я пошкандыбала в кухню, где вместо всего выше перечисленного, меня ждали только остывшие бутерброды и не до конца выдавленный апельсиновый сок – ну и на том спасибо.

А вы, наверно, уже задаетесь вопросом относительно размера того пофига, который на меня положили родители? Нет. Что вы, с ними у меня хорошие отношения, не смотря на все мои недостатки. Просто на сегодняшний день у них есть более важные дела, чем день рождения дочери. Да, звучит ужасно, но это так. У матери, спустя 18 лет, наконец, вновь получилось забеременеть, и они с отцом на радостях забывают обо всем. В том числе и обо мне. Ну, ничего. Я девочка взрослая и все понимаю. Наверное…

Прикончив свой «шикарный» завтрак и прихватив рюкзак, я отправилась в места получения высшего блага – знаний. Ну да, ученье – свет и бла-бла-бла. Брать машину, конечно, не стала, боясь очередного крыше-сноса, поэтому времени на дорогу понадобилось немного больше, чем обычно. Это, собственно, не могло не обернуться бурей эмоций подруги, которой меня накрыло, стоило лишь доволокти свою тушку к нашему месту «Х» неподалеку от лицея.

– О, великие Боги, это все же случилось, – с сарказмом тараторила девушка, – Бишоп наконец-то притащила свой унылый зад.

– И тебе доброе утро, Бриана, – выдохнула я, ставя ногу на лавку с целью вытереть чужие следы со своего кроссовка, – как же я обожаю общественный транспорт… Спасибо, что хоть нога в размере не увеличилась, вот же жирный му…

– А ты чего это? К обычным смертным решила примкнуть? – перебила мою возмущенную тираду подруга, провожая взглядом уходящий автобус.

– Да вот, захотелось разнообразить жизнь свою, ибо скучна она и пресна, а кто знает, сколько мне еще осталось, – отправляя грязную салфетку в урну, прибегла к сарказму и я, – Адовое место. Не знаю, как ты через это ежедневно проходишь и при этом остаешься настолько… – я окинула младшую Маккадамс беглым взглядом: светлые волосы ее, цвета пшеницы, как всегда были идеально уложены, брови подведены, макияж как положено – с акцентом на бездонно-синие глаза…

«Пакость какая! Как можно быть настолько идеальной? А я ведь про обычную-то тушь вспомнила уже у самого выхода»

– Настолько, что?.. – скрещивая руки на груди, Бриана подготовилась принять от меня очередную словесную пощечину, и правильно:

– Настолько наглаженной, – хрена с два я признаю её превосходство вслух.

– Ты как всегда… Хоть бы раз сказала что-то хорошее, – прицыкнув, возмутилась местная красавица.

– Неужто упал уровень комплиментов за день?

– Пф, да иди ты… Вот… – протягивает она мне маленькую коробочку и тут же заключает в свои тесные, цветочные объятья, – С Днем рождения тебя, засранка!

– Ну, хоть кто-то об этом помнит… – только озвучив, я расслышала досаду в своем голосе, и принялась выбираться из дружеских обнимашек.

– Что, даже сегодня? – Бри мгновенно уловила ход моих мыслей.

– Поздняя беременность, это вроде как… – не успела я договорить, как ко мне вновь вернулась моя непрошенная гостья. Боль… Безграничная, всепоглощающая… Что я там говорила? Прошлый приступ был невыносим? Так вот – это были только цветочки. Мою голову стали надувать, словно воздушный шар, а после выкручивать, подобно тюбику зубной пасты, в надежде выдавить из него остатки.

– Эй! Ты в порядке? – словно сквозь вакуум доносятся слова Брианы.

– Да. Сейчас должно попустить, – облокачиваясь о ближайшую стену, скулю я, а давление все нарастает и становится просто невыносимым. На мгновенье закрадывается мысль о том, что легче наверно сдохнуть, чем вот сейчас это перетерпеть. Да и гарантий, что все снова пройдет само собой, тоже никто не давал. И я уже была близка к тому, чтобы начать кричать, но садистка-визитерша таки сжалилась и отступила, впуская облегченье, а вместе с ним началось и самое интересное:

– Что, очередной способ привлечь внимание к своей звездной персоне?! Родители бедолагу не замечают. Пожалейте же меня хоть кто-нибудь… – послышался едкий, словно шипение змеи, голос наперсницы, приклеивая к ней мой ошарашенный взгляд:

– Что ты сказала? – брови сами собой сошлись на переносице, тон голоса стал немного выше нормы, и я ждала ответа, а та, как ни в чем небывало, смотрела на меня с, не менее озадаченным, и… Что?! Таким же удивленным взглядом!?

– Я спросила, не стоит ли позвать кого-нибудь? – Бриана явно не понимала моей злости, хотя если она действительно говорила именно это, то оно-то и не мудрено.

«Вот только что это тогда было!?» – вспыхнуло подсознание, и я лишь продолжала буравить подругу взглядом в поисках подвоха.

– Нет. Не нужно. Уже попустило, – констатировала через пару минут игры в гляделки, понимая, что больше мне ответить нечего.

– Чего это с тобой происходит? – отойдя на пару шагов, девушка принялась копошиться в своей сумочке, дабы явить свету слимсованую пачку, – Отходняк? – отманикюренными пальчиками она изящно вытащила из неё сигарету в виде зубочистки… Или зубочистку в виде сигареты – не важно.

– Подыхаю, наверно, – найдя в себе силы, я оторвала, наконец, взгляд от Маккадам, умостила свою филейную часть на лавку и решила последовать её примеру, совершенно забыв об утреннем отвращении к этому нашему традиционному, в это время суток, делу. Но стоило мне подкурить, да затянуться, как едкий никотиновый смог больно обжог все возможные слизистые оболочки. Создавалось ощущение, что по носоглотке кто-то умело орудует наждачной бумагой, разрывая мягкие ткани, в ответ на что я в очередной раз закашлялась. Да, я со своим то стажем около пяти лет, задохнулась дымом, как зеленый первопроходец. Понимание того, что это гиблое дело пришло довольно быстро, заставляя меня утоптать на земле очередной недокурок.

– А это что за явление? – удивление застыло во взгляде Брианы.

– Понятия не имею.

– Слуша-ай… – заговорщически протянула наперсница, выпуская в воздух сизое облако дыма, – Мигрень, никотиновая непереносимость… Тебя по утрам не тошнит? Может, ты того…? – ну да, на серьезность ее монолога я понадеялась зря, – Может, Двэйн совсем скоро станет папой?

– Очень остроумно, Бри! – выдохнув, я принялась утусовывать свою вредную привычку в дальний карман рюкзака, – Ты же знаешь, что мы с ним еще не настолько близки!

– Я просто предположила, – подмигнула девушка, – ну и мало ли – может, ты от меня что-то скрываешь… Хотя, о чем это я. Ты же у нас святая девственница. Бедный Фаррэл. И надо же было связаться с фригидной дурой!

Я смотрела во все два на подругу и медленно сходила с ума, ведь судя по тому, что транслировали мои глаза мозгу – 50 процентов того, что сказала Бриана, было произнесено с закрытым ртом.

– Эй, земля вызывает Бишоп! – замаячила перед моими глазами её ладонь, – Ты никак в ступор впала? Не волнуйся, от святого духа еще никто не залетал.

Пару раз сморгнув, да подняв с пола постукивающую нижнюю челюсть, я помотала головой, в надежде развеять этот бред, и даже ущипнула себя – ну мало ли, может, это лишь тупейший сон. Не помогло.

– Бри, я… Пожалуй, пойду… На пару, – фразы рвались на слова, разобраться в хаотичном потоке мыслей в собственной голове не получалось, поэтому свалить по-тихому стало единственным, что я смогла сейчас придумать. Хотя, и ежу было понятно, что назревает конкретная проблема, бежать от которой я начинала уже в её зародыше.

– Ну, давай. Я тебя позже догоню. Если что, предупредишь фрица?

– Не вопрос, – развернувшись на пятках, я направилась в сторону лицея.

– Твою ж мать, как она меня кумарит! И что Двэйн в ней нашел? – прилетело в спину, но перспектива оборачиваться и переспрашивать меня совсем не грела, поэтому, проглотив еще одну порцию дерьма молча, я продолжила свой путь.

«Так!.. Что же это получается!? Я что, слышу мысли!? Бред! Ванну с феном я вчера точно не принимала, но тогда что за чертовщина со мной происходит?!»

– Мэл! – послышался со стороны знакомый голос, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Да, запутавшись в пучине своих помыслов и догадок, я даже не заметила, как вперлась на аккуратно остриженный газон территории лицея.

– Смотрю, тебе жить надоело? – рассеянным взглядом я отыскала своего новоявленного наставника на путь истинный. Им оказался никто иной, а именно тот несостоявшийся отец, а вернее парень мой, да. Двэйн стоял в нескольких шагах от меня на мощенной камнем дорожке, и, в отличие от некоторых полуслепых куриц, ему ничего не грозило.

– Ты реально соскучилась по мистеру «пошли, порочь с газона, тупые студиозы»?

Ах да, наш Эдвард руки-ножницы, супер-Эдя на страже чистоты и порядка, или говоря простым языком – дворник. Любим мы его очень, и чувство это более чем взаимно. Прозвища за бедолагой мистером Глиссом закрепились, конечно же, неспроста. Работа его – безусловная страсть. Он реально постоянно бродит с секатором для стрижки кустов, подравнивая живую изгородь ежедневно, бдит за порядком аки преданный пес матушки чистоты, а газоны – это вообще святейшее место, и не дай тебе Господь коснуться их своим грешным ботинком.

– Чертовы дети! Глаза тебе, что ли с затылка вырезать и вставить их в нужное место?! – не заставил себя долго ждать упомянутый черт. Вот ведь, в нормальных учебных заведениях на газонах и сидят и жрут, и вообще делают все чего душе пожелается, а здесь…

«Все у тебя сегодня не как у людей» – отозвалось подсознание. Где-то у задней стенки мозга заиграла поздравительная песенка, сопровождающая приближение ко мне щупленького старикашки с веником в руке, вот только мотив её больше на похоронный марш смахивал. Про себя я лишь отметила, что дедок, по крайне мере, однозначно говорит то, что думает, и готова была уже принять свою участь, но тут явился рыцарь, чей белый конь, я знаю, был припаркован у выезда, на автостоянке.

Двэйн в мгновение ока перекинул меня через каменное ограждение, схватил за руку и под команду «бежим», потянул в противоположную от Глисса сторону. Обогнув здание лицея, мы, наконец, остановились недалеко от спортивного стадиона, где с десяток студентов, заботящихся о своем здоровье и формах, уже активно занимались. Я же согнулась, упираясь руками в колени, и готовилась выплюнуть свои легкие.

– Малыш, пора бросать курить, вставать на лыжи, – подначил Фаррэл, для которого пройденная нами дистанция была не более чем приятной прогулкой.

– Ага! И вместо рака будет грыжа, – делая очередной выдох, откинула я, а после-таки нашла в себе силы поднять глаза на своего спасителя. Яркие солнечные лучи запутались в его каштановых волосах, создавая не иначе как ангельский ореол над головой. Зеленые глазюки сузились, а губы растянулись в хитрую улыбку, знаменуя, что сейчас этот лис выдаст чего-нибудь еще подчеркивающего мою спортивную несостоятельность.

– Наверно, нужно было тебя понести…

– И на том спасибо! – прошипела я в ответ и готова была снова вперить свой взгляд в землю, но потом подумала, что в случае чего мне нужно знать, на какую часть двэйновского изречения не нужно будет отвечать. Посему, приковав свое внимания к той части тела, что отвечает непосредственно за речь, а именно к его не по-мужски пухлым губам, я принялась ждать.

Но магия однозначно не происходила. Вместо этого, видимо расценив пристальный взгляд мой не иначе как приглашение, Двэйн подошёл ближе, чтобы, заключив меня в кольцо своих крепких рук, коснуться губ легким, нежным поцелуем.

– С днем рождения, крошка! – шепчет он и вроде бы все как обычно, ничего не ново, вот только я так и не могу расслабиться, не могу отдаться моменту целиком и лишь улыбаюсь в ответ, все еще мониторя его речь.

– Тебе если в следующий раз адреналина будет не хватать, лучше мне говори. Знаешь ведь, машина-зверь – прокачу с ветерком.

– Я пока не готова на тот свет, и все еще не верю, в подлинность твоих водительских прав, – грудь парня содрогается от смеха:

– Мой отец – инспектор дорожной полиции, – изрекает он. Каждое слово Фаррэла по-прежнему находит ответ в движении его губ, и это все больше наталкивать на мысль о том, что мне пора в маленький домик с мягкими белыми стеночками. Вариант того, что Двэйн всегда говорит то, что думает, был весьма маловероятен. Хотя, кто знает? С момента, как его выбрали капитаном нашей команды по баскетболу, он все больше начинал походить на недалекого качка.

– Вот-вот… Именно это меня и смущает.

Парень улыбается и заправляет прядь волос мне за ухо. Ведет пальцем вдоль линии подбородка к губам, и дарит новый, более настойчивый поцелуй. Это действует. Я таки начинаю расслабляться, и уже готова принять все произошедшее ранее с Брианой лишь за плод своего воображения. Наши языки переплетаются в танце. Его руки медленно скользят по моей талии, спускаются на бедра, а после ниже. Вот он сжимает мою пятую точку, и я понимаю, что рано радовалась.

Для меня, конечно, не была секретом вся пошлость моего бойфренда, но, когда целуя тебя, мысленно раздевают и представляют как, где и в какой позе – это уже перебор. Глаза мои мгновенно распахиваются. Желание продолжать сие действо, что уже не вызывает ничего кроме отвращения, мгновенно пропадает. Мысли мечутся в голове в поисках мягкого выхода из этой грубой ситуации, и вот, точно манна небесная, в этот момент в голову Двэйна прилетает мяч.

– Извращуги, прекращайте слюнообмен! – звучит родной голос моего, не иначе как, посланника небес, – И капитан, тебя уже на площадке ждут, а ты еще даже не в форме.

– Уолтерс, для таких как ты в аду должен быть отдельный котел! – шипит Двэйн в мои губы, а я тем временем взглядом уже ищу кучерявую макушку цвета темной ржи.

Конопатое чудо задорно смеется, подмигивая мне.

– С Днем рождения, Мэл! – кричит Дарэн с расстояния футов тридцати от нас, что, собственно, делает его избавительный бросок трёхочковым.

– Обломщик! – Двэйн картинно делает виртуальный поджопник в сторону друга, который победно салютует в ответ и удаляется в сторону баскетбольной площадки.

– Я пойду… – боясь упустить подаренный небом шанс на спасение, стремительно увеличиваю расстояние между нами.

– Погоди! – ловит он мою руку, – Мы с парнями решили пати замутить… Ты как?

– Как всегда у тебя? – Фаррэл довольно кивает.

– Двэйн, вы это практически каждый день делаете, с момента, когда ты стал жить отдельно. Так что это уже не пати, а ежедневная спиртомойка…

– Ой, не бухти, малыш, сегодня же Хэллоуин… Плюс твой день рождения – грех не отметить. Я не дам тебе отсидеться дома, ведь восемнадцать лет исполняется лишь раз в жизни…

– Будет видно, – я добавляю к нашей дистанции еще пару шагов, опасаясь его лучших способов моего убеждения.

– Ну… – с мольбой тянет парень, начиная шаг за шагом нагло пожирать то выигранное мною не большое расстояние между нами:

– Скажи – да! – шаг.

– Скажи – да! – еще один.

– Скажи – да!

– Да! – сдалась я под страхом смертной казни через поцелуй.

– Вот, это моя девочка! – Фаррэл смотрит на часы и, видимо, понимает, что Дарэн вмешался не только подлости ради, – Черт! А я ведь правда опаздываю.

– Вали уже, капитан!

– Заеду за тобой в шесть, – поспешно задкует парень в сторону раздевалок, давая понять, что сегодня мы еще вряд ли увидимся, и что тренировка является единственным его планом на насущный учебный день. Я лишь скрутила пальцы в согласном жесте «ок» и, проводив взглядом уже бегущего со всех ног Двэйна, сама повернула в сторону учебного корпуса, стены которого за считанные секунды превратился для меня в ад.

Вы когда-нибудь слушали радио? Знаете, что это такое, когда, перебирая волны, попадаешь между двух очень сильных сигналов? Так вот представьте себе, что на одной волне шум, гул двух с лишним сотен студентов, а на второй беспрерывный поток их же мыслей… Ну, чем вам не ад?

От резко обрушившегося мысленного водопада голова пошла кругом, в ушах зазвенело, а глаза готовы были выскочить из орбит. Я, в принципе, и раньше страдала мизантропией[1] в легкой форме, но сейчас и вовсе захотелось прокричать знаменитое: «Аста ла виста, бейбис»[2], и расстрелять всех к чертовой матери, только бы прекратилась эта мысленная пытка.

О, если бы вы только знали, сколько битой, бессмысленной, опошленной информации хранит в своей голове каждый третий человек. Наверно, кабы каждая пустая мысль, приходящая к нам в голову, материализовалась в один доллар, то во всем мире не осталось бы ни единого нуждающегося человека. Да что говорить о человеке – наверно и бездомные животные канули бы в пучину истории, и были бы занесены в красную книгу, как исчезающий вид.

Закрывая уши руками, я стала напролом продвигаться в сторону ближайшего WS, в надежде, что там смогу укрыться от этой, леденящей мозг, лавины. И это сработало. Должно быть, у моего нового «мега» дара имелся радиус действия. Взгромоздив свою филейную часть тела на подоконник и уставившись в окно, я в очередной раз принялась задаваясь вопросом относительно причин мысленного апокалипсиса, происходящего в моей жизни.

«Интересно, если сходить к нашему штатному психологу, через сколько приблизительно за мной приедет машинка с мигалками и доброжелательными человечками в спец-форме местного дурдома?»

В своем, так названном, укрытии я сидела до тех пор, пока не прозвенел звонок, и коридоры лицея не опустели. Собственно, не знаю, где был мой мозг, должно быть, решил сходить на завтрак, когда мною было принято решение пойти на пару. Но, увы, по стечению обстоятельств – еще один прогул мог бы стать для меня не малой проблемой, посему и вариантов было не так-то и много.

– Ну, что ж, говорят, не так страшен черт, как его рисуют… – пробубнила себе под нос и решительно постучала в дверь, прежде чем войти в аудиторию.

– Прошу прощение за опоздание, мисс Рихтенгден, разрешите войти?

Широко открыв дверь кабинета, отрапортовала крепко заученную фразу и зажмурилась в ожидании очередного, неконтролируемого потока чужого подсознания. А в ответ тишина. Такая сладкая, звенящая, ласкающая слух тишина.

«Неужели ошиблась аудиторией?»

С этой мыслью я открыла глаза, чтобы убедиться в наличии живых существ в помещении. Но все оказалось не более чем маленькой шалостью человеческого разума, которому просто понадобилось чуть больше времени на переваривание свеже-поступившей информации. И вот очередная лавина уже начала свой забег по моим барабанным перепонкам. Гул был настолько сильным, что разобрать в нем хотя бы одно слово было весьма проблематично. Однако, фразу преподавателя о том, что я могу пройти к своему месту, различить-таки удалось, как и все её же мысли касательно моей скромной персоны. И вот в жизни не подумала бы, что эта замечательная старушка-божий-одуванчик знает столько гнилых, унизительных слов. Могу даже сказать смело, что погоняло свое она получила весьма заслужено. Хотя, тогда мы опирались чисто на страну её происхождения, и создавали его только лишь с целью поберечь свой язык да сэкономить время в попытках выговорить часть ее отцовского наследства. Ну и в принципе, если извлечь из её мысленного высказывания всю ненормативную лексику, то с уверенностью можно констатировать, что она абсолютно ничего обо мне не подумала.

Умерив злость, что мгновенно вспыхнула внутри меня в ответ на все пестрые и, порой, не понятные в силу того, что являлись, видимо, частью германского диалекта, сравнения старухи, я отнесла свою бренную тушу и усадила её за излюбленную последнюю парту. Время тянулось катастрофически медленно. Каждая секунда мне казалась часом, а каждая минута – вечностью. Ну и выдержала я в этом мысленном аду всего 20 таких вечностей. Особенно рвали мозг в клочья мысли недалеких модниц относительно того, как они выглядят, пахнут, и сколько стоят шмотки, которые скрывают их девственные прелести.

Короче, я не помню, какая бредовая мысль стала для меня финальным свистком, заставляющим разорвать томный монолог фрица своим неистовым воплем:

– Да ЗАТКНИТЕСЬ вы уже!

И подействовало. Пусть даже ненадолго. Пусть даже меня попросили покинуть аудиторию, и вроде как без письменного разрешения директора в неё не возвращаться (здесь я не очень уверенна, что из всего потока брани было словами, а что мыслями). Но главное то, что крик моей души подарил мне ту, подобную раю, тишину, в которой я нуждалась как в глотке свежего воздуха после длительных часов пребывания в противогазе.

Оставшийся час до конца пары я провела на все той же излюбленной лавочке, в «месте встречи, что изменить нельзя», хотя и понимала, что встречаться здесь больше не с кем. Все это время, то и дело крутя в руках пачку сигарет, да щелкая дружеским подарком, я пыталась уже ни столько понять этиологию внезапного появления паршивой способности заглядывать в человеческие души, сколько справиться с ее последствиями. Да, правда в своем истинном обличии оказалась поистине ужасной. И не так задевала похоть Двэйна, не так оскорбляло мнение преподавателя на мой счет – я даже готова и вправду стать местной шалавой, что определилась уже со своим способом заработка на будущее, коей меня уже считает фриц, только верните мне, пожалуйста, подругу.

Бриана в свое время стала для меня первым и единственным другом женского пола. Еще в средней школе девчонки сторонились меня, называли мужиком в юбке, да и я не горела желанием попасть в их девичью стайку. Мне всегда было легче и интересней в компании парней, до того случая, когда женская природа решила взять верх, и опозорила перед друзьями. Думаю, вы все поняли, что конкретно я имею в виду. Как сейчас помню этот жуткий день и кровавое пятно на светлых джинсах. Помню, словно это было вчера, как Маккадам сняла свитер и повязала его на мои бедра. В реалии сегодняшнего дня это смешно, но тогда, да и после, её участие в моей жизни было безумно важным, до сегодняшнего дня… Дня, когда выяснилось, что она меня на дух не переносит.

В очередной раз тяжело выдохнув, я вытянула новую сигарету, для новой попытки закурить и для нового приступа истошного кашля.

– Бесит! – еще один недокурок полетел прочь, и, дабы отвлечься от гнетущих мыслей, я нагнулась с целью сосчитать количество уже павших в этом бою.

– Один… Два…

– Ты совсем рехнулась? – раздалось где-то над головой, переворачивая все мои внутренности вверх дном. Кто-то настолько глубоко ушел в себя, что даже не заметил постороннего присутствия.

«Легка на помине!»

– Нельзя так подкрадываться к людям! Меня ведь мог и Кондратий хватить… – на какой-то миг забывая суть проблемы, обыденно отзываюсь я, уже мысленно продолжая счет переведенных в пустую сигарет.

– Что ты делаешь? Шиза косит наши ряды! – тут я вспоминаю, что нужно ведь знать, что из этого было реально произнесено, для чего и поднимаю на подругу взгляд. Она озадачено смотрит на устроенный мною табачный срач:

– Да что с тобой сегодня такое? – девушка принимается за поиски своей дозы для убиения пары лошадей, – Проблем в жизни не хватает? Чего на безобидной-то бабульке срываешься?

И вот же страшная сила – привычки. Глядя в её глаза, я даже хотела в какой-то степени поделиться своим недомоганием, а именно раскрыть ей насколько мы ошибаемся в белесости да пушистости учителя, но свежий поток бриановских мыслей меня вовремя остановил:

– Хотя, чего тебе станется?! Предки-то при бабле, можно и такой херней пострадать… – тормозится мыслительный поток щелчком зажигалки.

«Интересно, с каких пор она меня настолько ненавидит?» – задаюсь я мысленным вопросом, а тем временем её презрение, в своем чистом виде, продолжает изливаться:

– Папулька, наверно, головой лишь покачает, да пальчиком погрозит, а потом очередной взнос отвалит и все, как всегда, в шоколаде.

«Вот же мразь!»

Сверля змеюку взглядом, я уже мучилась лишь одним вопросом: на которую часть её монолога мне ответить – на то, что она вслух сказала, или на то, о чем она «промолчала».

– Эй! – выпуская очередную порцию никотинового смога, Бриана щелкает перед моим лицом пальцами, – Что за системный сбой? Может, поделишься хоть, чего добро переводишь? – указывает она взглядом на землю.

– Бросаю курить. И достала она своей социологией! – нехотя откликаюсь на все разом и возвращаюсь к кручению полупустой пачки.

– Весомый аргумент, ничего не скажешь. Болезнь звездная – страшная вещь. А дальше что делать будешь? Старуха-то наверняка похлопочет, чтобы тебя и на другие пары не пускали…

– Хрен с ним! Домой пойду, День рождения как-никак. Могу же я устроить себе праздник?

– Ну да! А то он у тебя не ежедневно… – необходимость смотреть на двуликую гадюку, дабы понять, что именно она озвучивает, теряется, а потому внимание свое сосредотачиваю на куске формированного картона, вымещая на нем бурлящую у самого горла злость.

– А предки что? Они же тебя с землей сравняют…

– Да брось! – саркастически протягиваю, поднимаясь на ноги, – Папулька может головой лишь покачает, иль пальчиком погрозит. А потом очередной взнос отвалит, и все как всегда будет в шоколаде, – процитировав «подругу» и подмигнув ей, я направилась в сторону дома, попутно выбрасывая изнасилованную пачку в мусорный бак вместе с подаренной мне утром беспламенной зажигалкой. Была ли между нами когда-нибудь дружба, или нет, уже не имело значения.

Дорога к отчему дому оказалась не простой, а самое главное очень длинной. Признаться, раньше я и представить себе не могла, что лицей находится настолько далеко. Хотя, оно-то и не мудрено. Поначалу меня туда доставлял отец, а с получением прав я и вовсе не расставалась со своим четырёхколёсным другом, до сегодняшнего дня.

Да, о количестве дерьма, что принес с собой сегодняшний день, я основательно задумалась, лишь только сев в автобус. Дар мой в пределах замкнутого небольшого пространства, и с учетом, как и полагается, забытых дома наушников, окончательно утвердился в ранге проклятия. Он заставил покинуть транспорт и оставшийся путь до дома проделать на своих двух, ведь где-то вместе с музыкальными берушами остался и кошелёк.

В номинации мисс «Удача всегда не со мной» Оскар заполучает несравнимая Мелисандра Бишоп. Аплодисменты!

– Спасибо! Благодарю! – ответила я на свой же мысленный сарказм, спустя сорок минут перебирания задними конечностями, наконец, ухнув в мягкое кресло. Руки мои тут же потянулись к ноутбуку, с целью приступить к изнасилованию поисковой системы запросами из разряда «Телепатия и как с ней бороться».

Информации, конечно, вылилось уйма. Было дано и точное определение, и теоретические основы, пара ссылок на фантастические историйки воодушевленных писак и десяток предложений примкнуть к великому культу, дабы раскрыть свое третье око и научиться слышать жопой. В общем, самым вменяемым из всего, что реально удалось найти, это была запись к частному психотерапевту с перспективой последующих незабываемых свиданий. Посему, осознав всю глупость затеянного мной дела, я решила и вовсе отшвырнуть в дальний угол свою личностную проблему и забить её сложностями Ника Маршала 16-ти летней давности[3]. И, собственно на тридцать четвертой минуте непревзойденной игры почти тезки Гибсона, я начала ощущать легкую потерю реальности. Мир начинал медленно расплываться.

– Чувак, мне бы твои проблемы! Ты всего-то баб слышать стал, а я – весь этот долбаный мир, – сонно бубня себе под нос, я откинулась на подушку и стала обдумывать навеянный, весьма теоретический, способ вернуть все на круги своя.

Надену, значит, отцовские боксерки, оголю, как полагается, торс, сбрею несуществующую щетину… Потом, стало быть, пошлепаю по щекам, намазюкав ладони гелем после бритья и все это с бутылочкой хорошего виски в руке… А потом ванна с машинкой для стрижки, и…

«И если тебе-таки не удастся себя укокошить, то дело закончит папа, ведь мало того, что в лицее ты хамло, так еще и на вискарь его посягнуть посмеешь» – с этой мыслью я окончательно покинула реальный мир, проваливаясь в царство сна.

Глава вторая. «Если друг оказался вдруг…»

• «…So I could take the back road
• But your eyes will lead me straight back home
• And if you know me like I know you
• You should love me, you should know
• That friends just sleep in another bed
• And friends don't treat me like you do…»

• /«…Так что я мог бы выбрать обходную дорогу,
• Но твой взгляд возвратит меня прямиком домой.
• И если ты изучила меня так же, как я тебя,
• Должно быть, ты любишь меня, должно быть, ты понимаешь,
• Что друзья спят в разных постелях,
• И у друзей другие отношения…»/

Ed Sheeran – Friends

Сигаретный дым стелился по комнате подобно предрассветному туману, обволакивая все вокруг, впитываясь в волосы, одежду, в легкие. Из-за этого раз от разу мне приходилось откашливаться и заливать никотиновую горечь алкогольной. Яркие лучи светомузыки то и дело разрезали полумрак и окрашивали дымовую пелену в разные цвета. Все вокруг гудело: чужие слова путались с такими же чужими мыслями, а на фоне всего этого Псай в очередной предлагал не думать дважды и стать карри в его рисе. После он переходил на свой родной язык, и я уже начинала всерьез задумываться, а не чухнуть ли мне в Корею, ведь там мой новоявленный телекинез будет не так страшен – один хрен ничего не пойму.

– А ты чего думаешь по этому поводу? – обратилась я к скелету, что был влеплен в стену за моей спиной и тянул ко мне свои костлявые руки, – Молчишь? Ну, хотя бы ты молчишь, но вот на бухлишко, чур, не посягать, – отворачиваясь от собеседника, я снова прокашлялась и сделала очередной глоток виски, – тут самой не хватает.

«Нда… С кем бы ты еще поговорила Бишоп…» – отозвался в голове свой собственный, такой родной мысленный термит. Но стоит отметить, что костлявый друг был как раз то что нужно: не испытывал ни ненависти ни страсти, а это уже много для моих-то скромных запросов. Я всего лишь хотела тишины.

«И черт меня дернул-таки пойти на эту дыбу. Нужно было сразу притвориться мертвой».

К слову телипаюсь я здесь наверно уже около часа, но все же стоит отметить, что поглощенная мною уже приличная доза алкоголя, постепенно начинала вносить свою красочную лепту в этот вечер. Тайные изречения стали немного тише, атмосфера Хэллоуина уже не вызывала такого отвращения, как по началу – короче не зря говорят, что мир прекрасен и удивителен, если выпить предварительно. Самое время было оторвать свою пятую точку от дивана и выдвигаться на поиски приключений для нее же, ведь как-никак, а я сегодня была жертвой. Ну, вернее, олицетворяла жертву вампира.

Вообще изначально я не планировала менять прошлогодний концепт, в котором мы с Двэйном были парочкой: он эдакий Эрик Нортман[4], а я его горячая, ненасытная штучка. Но в этот раз с образом у меня не сложилось. Во-первых, красный, кожаный топ тогда был лептой, привнесенной из гардероба Брианы, а во-вторых – с так названым «трамплинчиком для блох» тоже не срослось. Волосы отказывались укладываться, да и кислая мина, что отражалась в зеркале, никак не вязалась с амплуа сексуальной вампирши. Ну а чувствовать себя частью своего костюма очень важно! Потому я откопала в шкафу легкое платье, что было куплено мамой, но так и не удостоено чести быть надетым, поверх натянула мимишный джемпер в сердечках из той же оперы, провела пару аля-кровавых потеков и как говорится в продакшэн.

Клыкастик мой прикид заценил. Заявил, что я очень аппетитная. А после походу смылся нагуливать тот самый аппетит, оставив бедолагу на истязания беспощадному Джеку, который Дениелс.

– Красная шапочка готова растерзать своего волка! – пропыхтела я, подымаясь с насиженного места, и уверенно двинулась вперед. Ну а чего? Чужие мысли дня рождения не отменяли, как и я не отменяла запланированного мной на сегодня взросления.

Ну, к слову об уверенности своего движения – здесь я, мягко говоря, себя переоценила. Ушатало мою координацию знатно: мир перед глазами терял фокус, ноги то и дело заплетались в сырную косичку. Мне даже показалось, что волшебным образом дом превратился в корабль и даже умудрился попасть в шторм.

– А-ууу! – завыло что-то по левому флангу. Кое-как настроив приборы виденья, я смогла различить надвигающуюся в мою сторону скалу в облике волка: – Виновница торжества собственной персоной! Может, пойдем, задуем пару свечек, Бишоп? – разошелся вусмерть пьяный Андерсон, раскрывая мне свои лохматые объятья.

– Пойди, протрезвей Хэйм! Ты вампира моего не видел?

– Курит. – Коротко ответил новоиспечённый оборотень, картинно отступая от меня и указывая на второй этаж.

«Ух! Теперь еще и взлет… Уровень сложности явно растет»

Но благо развивать в себе еще и навыки пилота мне не пришлось, ведь, как говориться, на ловца и зверь бежит… Хотя зверь здесь по идее я… Но не суть.

– Двэйн! Ты подлец! – начала я, едва завидев маячащую на верхних ступенях кожаную куртку, и перешла в наступление, подымаясь на пару ступеней вверх, игнорируя новое саркастичное подвывание Андерсена где-то позади.

– Как ты мог?.. – сформулировать претензию дальше не успела. Вместо этого, зацепившись за свою же ногу, совершила судорожный вздох и принялась махать руками, в надежде наверно рассечь силу гравитации и таки взлететь. Фееричным конечно был бы финал сегодняшнего вечера, если бы не мой зеленоглазый клыкастик. Фаррэл глядел на меня удивленно, точно вообще не был уверен, свою ли девушку он удерживает за секунду до, скажем, топкого конфузного слияния оной с паркетом там в низу.

– Малыш, когда успела так…

– Я стекла как трезвышко! – перебила я парня на полуслове, – пострадала только координация, поэтому спаси меня пока не поздно!

Не дожидаясь от хищника ответной реакции я, как и подобает порядочной добыче, сама кинулась в котел, обвивая шею Двэйна руками и пытаясь донести через поцелуй весь скрытый смысл совершённого мною подвига. Хотя вернее это будет назвать подготовкой к подвигу, ибо все самое сложное было впереди. Парню понадобилась пара секунд, чтоб сориентироваться и ответить на поцелуй, а затем еще немного, чтоб, оценив мой неожиданный напор, немного отстраниться:

– Ты чего делаешь? – шепчет он мне в ухо, а я повторно обездвиживаю его губы своими.

– Ты уверена? – дыхание парня становилось рваным – все эти рыцарские штучки явно давались с трудом. Я же не став уточнять того факта, что трезвой бы на это точно не пошла, лишь снова прильнула к его губам, окончательно срывая Фаррела с ручника.

Вжимая меня в стену, он перевел наш «диалог» на французский. Сильные руки скользнули вдоль талии, сжали бедра, приподнимая меня. И я честно старалась отвечать. Обвивала ногами, помогая донести себя до спальни, запускала пальцы в волосы, и даже сняла кожанку с широких плеч. Я отчаянно пыталась разбудить в себе так званую страсть, но просыпался только страх.

Однако, я все продолжала ждать момента, когда же, наконец, скрутит низ живота, когда запорхают там обещанные бабочки, вот только этого не происходило. Наоборот. Гас даже тот искусственно-созданный запал. Оседал и лёгкий всплеск вот тех вот эстрогенов, что вроде как отвечают за долбаное либидо.

– Двэйн… – зашептала тихо, когда на пол полетел мой романтичный джемпер, а меня саму повалили на кровать, заставляя ощутить всю тяжесть мужского тела. Но парень не отвечал. Он попросту не слышал, увлеченно изучая каждый сантиметр моего тела, покрывая поцелуями шею.

Тогда я начала успокаивать себя лживостью мыльных фильмов, мол, ересь это все и нужно просто стиснуть зубы и переждать. Нужно просто потерпеть. Только не останавливать его. Снова.

И я почти смирилась. Даже зажмурилась, когда руке парня стало мешать мое нижнее белье, но это не помогло.

– Двэйн… – уперлась рукою в, казалось бы, окаменевшую грудь, а в ответ немая битва за мое тело, – Двэйн, пожалуйста… остановись!

На какой-то момент мне показалось, что он не отступит. Остатки воздуха словно вырвали из груди. Меня бросило в панический жар, а глаза застила соленая пелена. Захотелось даже закричать, но в следующий миг Фаррэл отпрянул и рухнул на кровать рядом, тяжело дыша. Понимание того, что все опять повторилось, пришло довольно быстро. Я в очередной раз все испортила.

– Прости меня, пожалуйста… – запричитала, поднимаясь на локтях, – Я… я просто…

– Просто не готова. Снова! – Перебил меня Двэйн. Его трясло, и я не знаю от чего больше от возбуждения или от злости, которую я так отчётливо слышала в его мыслях.

Сделав ещё пару тяжёлых вдохов он, молча как физически, так и мысленно встал и направился к выходу.

– Двэйн…

– Мне нужен воздух. После поговорим.

Раздался хлопок двери, а я в свою очередь откинулась на спину и закрыла глаза руками. Конечно легкое чувство вины за свое причастие к клубу «Возбудим и не дадим» тихонечко подвывало где-то на задворках разума. Но вот от мысли, что Фаррэл мог не остановиться одолевал прямо таки животный страх. Да, моя девственность это, пожалуй, единственное, чем я могла гордиться в свои-то 18 лет. И как бы часто этот момент не подымался на смех, двинутыми на этой теме девицами в женских местах уединения, сколько бы раз это не называла глупостью Бриана, некогда являющаяся моей подругой, разменять ее на галочку в своем досье взрослой девочки, у меня попросту не получалось. Это было сильнее меня, и, по сути, являлось единственным, благодаря чему я, не смотря на все свои выходки, вредные привычки и другие недостатки, оставалась хорошей, не окончательно испорченной.

Последней же каплей в настойке под названием «Поехать мозгом» стала одна единственная мысль: ПОЧЕМУ? Ведь не с первым же встречным, а со своим парнем я собиралась-таки превратиться в девушку. С парнем, который собственно не первый месяц держит свою позицию в моей личной жизни, а вот уже как второй год. Так почему же все мое яство этому так противится? Более того, сейчас даже его прикосновения, его поцелуи вдруг стали вызывать просто вселенское отвращение.

Не знаю, сколько времени я вот так провалялась, предаваясь думам своим тяжким, но в какой-то момент желание прямо сейчас найти Двэйна стало буквально физически ощутимым. Я должна была с ним поговорить, должна была в очередной раз объясниться, попытаться понять его, и сделать все возможное, чтоб он понял меня. Да, маленькая наивная девочка внутри просто отказывалась верить, в то, что это явно финал нашей с Фаррэлом влюблённости. Поэтому, взвесив все за и против, я решилась. Пулей натянула обратно джемпер и, выскочив из комнаты, побежала в низ, в разгар всеобщего праздника, на поиски еще пока своего парня, на ходу поправляя растрёпанные волосы.

На удивление чужие мысли уже не настолько резали слух, они будто превратились в фон, в томное гудение. Быть может я стала привыкать, ну или для того, чтоб не слышать чужого бреда, нужно забить голову своим. В гостиной царил хаос в прямом смысле этого слова: клубы сигаретного дыма, приторный запах алкоголя, развратное поведение каждого третьего опьяневшего подростка. Даже создавалось ощущение, что еще секунда-другая и некоторые начнут сношаться прямо здесь. И во всем этом я пыталась найти Двэйна, пока не влетела на всей своей решительности в чью-то грудину.

Ощупывая свой много страдательный орган, как правило, отвечающий за потрошение не своих дел, я подняла взгляд на не иначе как каменную преграду.

– Уолтерс, ты чего кирпичей в сиськи накачал? – опознав в разноцветной дымке родную моську, с сарказмом отозвалась я, перекрикивая музыку.

– А у тебя не иначе как тракторный бур вместо носа? – приняв мой пас приветствия, отбросил в ответку друг, так же крича и изображая не иначе как простреленного насквозь страдальца, – Сверло то хоть не сломала? – кучерявое недоразумение принялось осматривать пострадавшее место столкновения, – Масло вроде не подтекает…

– Бессовестный гаденыш! – пнула я в плечо остроумного виновника кчп(комнатно-человеческого происшествия) уже не сдерживая улыбку.

– Куда хоть летишь, фурия?

– Ты Двэйна не видел?

– Неа! – однозначно выкрикнул друг и даже головой покачал, вот только прежде я услышала его мысли, которые говорили об одном – он лжет, но… Зачем?

Выяснять причины да следствия я не планировала. Хватит на сегодня великих открытий! Дарэн должен остаться Дарэном! И я уже собиралась обойти друга, как тот вмиг подхватил меня под руку. А затем принялся буксировать в сторону, говоря уже на ухо, видимо, чтоб не рвать лишний раз глотку:

– Ты в курсе, что за скрытие с места ДТП тебе как минимум грозит штраф, а могут и прав лишить? Паркуйся давай. Никуда твой Двэйн не денется – сам найдется, – игривый тон парня, под конец мини монолога сменился на серьезный. И не дожидаясь ответной реплики, Уолтерс увлек меня к только что освободившейся нише под лестницей – в своеобразный укромный уголок, скрытый от посторонних глаз. Видимо жарких поцелуев нашим предшественникам стало мало, и они решили уединиться в так званой английской комнате. Я же тем временем таки оказалась у своеобразной мозговой развилки. Эдакий момент из разряда «быть или не быть», а вернее потрошить или нет мыслительные процессы лучшего друга.

– Странная ты сегодня… – уже не крича, но говоря достаточно громко, кучерявый поставил свой диагноз, усаживаясь на каменный уступ.

«Да ладно? А сам-то?» – отозвалась я про себя – вслух не успела, ведь отследив взгляд парня, поняла, что речь не о моей коммуникации:

– Как-то совсем не празднично, что не в твоем стиле… Не припомню, чтоб ты хоть раз упускала возможность приодеться в какую-нибудь нечисть. Неужели повзрослела? – темные глазюки на миг скрылись в характерном для сыщика прищуре, а после парень улыбнулся, похлопывая рядом с собой мол, садись-давай, в ногах правды нет.

– Пф… Да ладно? А сам-то, – всё-таки озвучила, – в костюме кого? – подгибая одну ногу под себя, я умостилась между Дарэном и огромной светящейся тыквой.

– Вообще-то я был Виктором Франкенштейном, но кто-то упер мой халат, а с ним очочки и расчесочку в платочке.

– Франкенштейн значит… Ну короче в образе самого себя.

– В смысле, по-твоему, я тоже чокнутый безумец?

– Безумие и гениальность – две крайности одной и той же сущности.

– Ну, со мной разобрались, а что насчет тебя?

– А что я? Я должна была быть девушкой вампира, а в итоге стала жертвой… Вот только не его, а обстоятельств…

– В общем типичная Мелисандра Бишоп.

– Эй! Я значит, тут ему дифирамбы пою, словно ты их еще от своего фан-клуба не наслушался, а я значит типичная жертва обстоятельств?

Я натянула качественно обиженную моську, на лице Дарэна отобразилось реалистично настроенное замешательство, и между нами на пару секунд повисла тишина, хотя вернее будет сказать, что это была музыка, ну а после… После мы в один голос рассмеялись, и на душе стало немного теплее. С Уолтерсом всегда так. Он как маленький огонек в холодной, темной лесной чаще и пока его не погасило даже мое сегодняшнее недомогание. Возможно, просто родной кудряш говорил только то, что думает, а может я просто отказывалась слышать что-то другое. Оказывалась и в нем открывать для себя что-то новое.

– Кстати о Бишоп – у нее сегодня вроде как знаменательный день, – с этими словами парень начал шарить в карманах, – так вот это ей, – и в мою сторону была протянута маленькая картонная коробочка, украшенная незамысловатым растительным узором на несколько тонов темнее основной бумаги.

– Неужто ты решил мне таким образом сделать предложение? – совсем расслабилась я значит – подшутить решила.

– Я? Предложение? Тебе? – глаза Уолтерса всего на какой-то миг устремились к ботинкам, на лице отразилась какая-то кривая улыбка, рука сжалась в кулаке. А мой мир в этот момент перевернулся верх дном от нескольких его слов, таки оброненных лишь в мыслях: «Тут хоть бы из френдзоны выйти…» А вслух… В слух было совсем другое, с трудом пробивающееся сквозь толстую пелену того ахера, в коим я находилась:

– Да я же придушу тебя в первую брачную ночь.

Не дождавшись от меня какой-либо ответной колкой фразочки, которая обязательно последовала бы, если бы не одно «маленькое» недоразумение – новообразовавшаяся супер геройская способность, Уолтерс тут же выложил все карты на стол, наверно чтоб я с распаковыванием не заморачивалась:

– А там всего лишь флэшка – замена твоей утопленнице. И… ты чего подвисла?

Да и правда, а с чего бы это я? Мне же вот каждый день доводится сталкиваться лицом к лицу с явным фактом того, что человек, которого ты считаешь другом с незапамятных времен, в тебе такового по ходу дела – совсем не видит. Наверно это неотъемлемая часть человеческой натуры: складывая для себя мнение о человеке и определяя его статус в нашей жизни, мы от чего-то ждем, что нам отведут такую же роль. А я всегда видела в Дарэне друга. Такого вот – самого-самого. Эдакий «братан мой родной от мамы другой», с которым не страшен ни огонь не вода не даже соседский пес. Если когда-либо и посещала меня мысль о том, чтоб стать миссис Уолтерс, то тогда мне было шесть и я, очевидно, была ребенком. Оливер – тот, что младший из Уолтерсов. И по совместительству любитель спускать чужие флэшки в унитаз. Так вот, он своей же маме в вечной любви клялся. Замуж обещался ее взять. Короче в детстве всяко бывает, а сейчас… Сейчас было нужно подавать признаки жизни и по возможности еще больше не вляпаться в чужую голову.

– Обдумываю участь старой девы… – изображая выход из недр глубоких дум своих философских, а вернее и правда с трудом из них выползая, отозвалась я, – обзаведусь котами…

– Лучше собаками.

«Отлично, поговорим о животных!».

– До сих пор злишься на Графа? – ковыряя пальцем подарочную упаковку и мысленно напевая гимн, принялась менять русло нашего диалога. Во-первых, я, как и полагается истинному дятлу, не до конца верила уже услышанному. Потому активно выстраивала вот это вот извечное объяснение: «просто не правильно поняла». Во вторых же, понимать правильно я пока была не готова. По сути у меня вообще не получалось вывести какую-либо единую эмоцию на вновь поступившую информацию, а по сему лучшим вариантом было вырвать время.

– Шерстяная тряпка! – прямо таки сразу «извинился» ярый обожатель моего несчастного, утерянного прикроватного коврика. Даже нос скривил. Но на тех самых складочках, что на миг украсили конопатую физию, я старалась взгляд не задерживать. Ведь там, рядом глаза, что по определению зеркало души, а душа бывает слишком прямолинейна.

– Эй, ты вообще-то о моем почившем любимце сейчас говоришь.

– Ну и, слава Богу.

– Фу, Дарэн! – с патриотичного псалма сбилась довольно быстро. Уже «среди огненных полос и слепящих звёзд» принялась цепляться за окружающую реальность, хотя всего несколько минут назад наоборот всячески старалась от неё абстрагироваться.

– Слушай, я бы посмотрел на твое отношение к гаденышу, который регулярно впивается тебе в ноги всеми имеющимися комплектами когтей, да и зубами приложиться не стесняется.

– Он просто знал, какой ты бесчувственный чурбан, – отозвалась с легкой улыбкой, ведь без нее вспоминать те моменты, в которых Уолтерс активно трясет ногой, в лучшем случае тихо шипя, а в худшем изливая весь свой матерный запас, просто невозможно. Вообще котофей мой в целом недолюбливал левых мужиков приходящих в дом. Даже с отцом у него были весьма напряженные отношения, ибо хозяин в доме должен быть один и морда его должна быть непременно пушистой. Но об этом я Дарэну решила не рассказывать. Пусть и дальше считает, что такой любовью Граф пылал только к нему.

Дальше мой родной кудряш снова притих, активировав мыслительную детальность, и я согретая теплом нашего диалога «не о чем» уже даже была готова бросить свою затею и услышать правду Уолтерской души целиком. Да вот только не сложилось. Мыслительный радар мой, все это время настроенный на окружающую среду, уловил то, что окончательно сломало всю мою прежнюю жизнь.

– «Двэйн и Бриана в английской комнате! Черт! Кому скажу – не поверят!» – внезапно прилетело из бушующего моря человеческих тел. Дыхание сперло, словно мне только что ударили под дых, в висках запульсировало. В попытке отогнать чужой мыслительный бред я резко покачала головой. И здесь видимо сказался недостаток кислорода и внушительная доза выпитого – пред глазами все поплыло, заставляя выронить свой подарок в подол юбки и сильней вцепиться пальцами в каменную поверхность, на которой я собственно восседала.

– Ты в порядке? – конопатая моська, заглянула мне в глаза, предварительно отодвинув упавшую шторку из волос, – Пойдем, выйдем на воздух?

«Он не мог! Он не мог!» – принялась повторять себе как мантру, в попытках унять обволакивающее волнение. На друга смотрела не видящим взглядом и, по сути, не в силах выдавить из себя ни единого слова.

– Давай вставай! – принял за меня решение Уолтерс.

– Да ты гонишь! Фаррэл? – раздалось совсем рядом – недолго видимо обладатель мысленной информации искал уши, в которые оную можно было бы слить.

– Своими глазами видела. Мы с Майком собирались уединиться, а там… – я лишь ухватилась за протянутую дружескую пятерню и что было силы её сжала, во все глаза таращась на двух сплетниц.

– Да у него же девушка есть…

– Либо это в прошедшем времени, либо ее можно поздравить с приобретением двух… – в этот момент одна из девиц таки заметила меня, и пнула свою подругу, дабы та попридержала язык. Далее же на меня уставилась пара жалостливых глаз, словно бы они сейчас Хатико увидели, а Дарэн зашипел видимо от боли. Ведь силу сжатия его ладони я уже никак не контролировала. Приготовившись убивать, я вскочила словно ужаленная, заставляя болтливых птичек мигом упорхнуть.

– Куда собралась? – Уолтерс перехватил мою руку и дернул на себя, всем своим видом давая понять, что он меня так просто не отпустит.

– А то ты не слышал…

– И что? Вы с ним не супруги Мэл, а во всех остальных версиях отношений, верность лишь мини дополнение, устанавливающееся по желанию, чисто на личное усмотрение. Поэтому не ходи. Не унижайся!

�