Небесная канцелярия: Отдел последних желаний

Пролог

Ты умрешь бесславно,

и память о тебе рассеется,

как пепел по ветру.

Проживешь тысячу жизней,

но ни одна не обретет смысла.

Из этого круга нет выхода,

потому что я проклинаю тебя,

и отдаю за это свою жизнь.

Едва блеклые лучи солнца пробились сквозь приоткрытые шторы и коснулись моих век, сон как рукой сняло. Пол ночи я ворочался не в силах уснуть, и вот когда, наконец, необъяснимое беспокойство решило оставить меня в покое – забрезжил рассвет. Лежа на продавленном диване, среди неразобранных коробок с вещами и хламом, который надо было выкинуть уже давно, я чувствовал себя разбитым и уставшим. Новая квартира в восточном районе Сианя была не лучше и не хуже предыдущей, единственным ее отличием был тот факт, что она принадлежала мне, ну или будет принадлежать, когда я выплачу за нее кредит. Но сейчас меня беспокоила не ипотека на тридцать лет, в которую я ввязался, а что-то другое. В груди росло предчувствие надвигающихся перемен. И почему-то первое, что пришло мне в голову по этому поводу: сегодня я стану либо самым счастливым человеком на Земле, либо самым несчастным.

Отбросив негативные мысли вместе с одеялом, я поднялся со скрипучего дивана. Его бы заменить, но не сегодня, и так дел невпроворот. Вечером мне исполнится двадцать семь, так что скорее всего мое беспокойство объясняется обычной хандрой перед днем рождения. Вы никогда не задумывались, почему накануне очередного этапа взросления всегда так грустно? У меня это началось примерно после двадцати. В детстве мы радуемся этому дню, предвкушаем, как будет весело и какие подарки нам подарят. Загадываем желание, порой самое несбыточное, и задуваем свечи на торте, веря, что все непременно исполнится. Но чем старше, тем большими реалистами мы становимся. Вероятно, это тяжесть от осознания неизбежного. Желания не сбываются только от того, что ты задул парочку свечей. Жизнь утекает сквозь пальцы день за днем. Каждый раз нам кажется, что мы недостаточно успели сделать. Год прошел, а что изменилось? Я стал миллионером и мне теперь не надо работать? Нет. У меня появилась девушка и мы живем душа в душу? Нет. Возможно, вмешалась какая-то магия и теперь я всесильный волшебник? И тут, очевидно, мимо. Мой максимум за этот двадцать шестой год жизни: я купил небольшую квартиру в старом квартале, но зато с видом на парк, и совершенно случайно завел кошку, которая сейчас нагло развалилась на моих отглаженных брюках.

Вечеринка, в честь дня рождения не моя идея. Я предпочитаю домашние вечера в узком кругу и обычно в этот день иду с парочкой друзей в бар, чтобы приготовить наваристый бульон с овощами и морепродуктами в огненном котелке и пожарить свинину в кисло-сладком соусе. Меня радует размеренная беседа в момент приготовления пищи. Друзья часто шутят надо мной, называя стариком. Но я всего лишь веду тихий и спокойный образ жизни, разве это плохо?

Однако, есть одна проблема: мой лучший друг Юньшань, будь он не ладен. Он моя полная противоположность. Мы знакомы с самого детства, наши родители жили по соседству, и мы посещали одну и ту же школу. Но если я само спокойствие и стараюсь продумывать все наперед, то Юньшань — это ураган безрассудства и иногда меня туда затягивает. Он не умеет принимать отказы, а я не люблю разочаровывать людей, поэтому сейчас мне предстоит драить новоприобретенную квартиру, которая позже вечером все равно превратится в помойку. И надо же было именно его попросить помочь с переездом, лучше бы сам таскал все эти коробки.

— Если бы я знал, что у тебя столько вещей, Сюань, я бы сказался больным, — устало проворчал Юньшань, поправляя воротник своего новенького светло-голубого поло.

Мы только что из последних сил затолкали в грузовой лифт несчастный диван и двери плавно закрылись.

— Зачем вообще так вырядился? Знал ведь, что не на свидание идешь.

— А может и на свидание.

— С Ли Мэй?

— Мы расстались, я разве не рассказывал? Нам надо чаще встречаться, а не только по праздникам или переездам.

В голосе Юньшаня чувствовались укоризненные нотки, и я виновато уставился в пол.

— Да не парься, мы просто друг другу не подходили. Так что, завтра все в силе? Вечеринка, по поводу твоего дня рождения?

— Вечеринка, это громко сказано, но да, планы не поменялись, жду в шесть в баре, как обычно.

Двери лифта открылись с легким дребезжанием, и мы снова нависли над диваном, занося его в квартиру.

— Каждый год ходим в этот бар, скучно, — сказал Юньшань, скривив губы то ли от досады, то ли от тяжести ноши. — Давай в этот раз соберемся здесь, заодно отметим новоселье?

Я тяжело вздохнул и оглядел весь хаос, творящийся вокруг. Заманчивое предложение, но, если я соглашусь, мне еще пару часов предстоит разбирать и переносить вещи из комнаты в комнату, затем придумывать, чем кормить и как развлекать друзей вместо того, чтобы прийти завтра в любимый бар на все готовое. Но глядя на уставшего и вспотевшего Юньшаня я согласился. Бесхребетный — мое новое имя.

— Слушай, ты не против, если я приведу пару знакомых девушек, чтобы разбавить нашу мужскую компанию? Девчонки только закончили университет и сейчас проходят стажировку в нашей компании. Общительные и невероятно веселые, с ними точно скучно не будет.

— Пара девушек и все, понял? Не надо превращать мою новую квартиру в чертов ночной клуб.

— Да, мой Господин, — ехидно произнес Юньшань и начал комично раскланиваться, что я не смог сдержать улыбку.

Вот так я оказался затянут в ураган под названием «Юньшань». Конечно, парочкой девчонок он не ограничился и к вечеру следующего дня в мою небольшую квартирку вломилась целая толпа людей. Уверен, половина из них даже не знали по какому поводу здесь собрались.

Я поприветствовал тех, кого знал, остальные же просто разбрелись по комнатам, громко беседуя, выпивая и поглощая те немногочисленные закуски, которые я успел купить, рассчитывая на меньшее количество народа. Злость на Юньшаня росла с каждой минутой его опоздания, но стук в дверь вернул меня в реальность. Если это очередные «не приглашенные» мной гости, то я скажу, что они ошиблись дверью.

— А вот и именинник! — слишком восторженно произнес никогда не унывающий Юньшань, как только я открыл входную дверь.

Он был при полном параде: выглаженная рубашка, светлые брюки, уложенные гелем, угольно-черные волосы. На его фоне я выглядел аутсайдером в старых джинсах и футболке с надписью «Миссия: выжить до торта», которую он подарил мне в прошлом году. От этого мне стало еще хуже. Я был готов врезать ему по идеально выбритому лицу, как только он пересечет порог, но мой друг знает меня слишком хорошо. Я никогда никого и пальцем не тронул, всегда был слишком правильным, может поэтому пошел в адвокаты. Юньшань сделал шаг вперед и крепко обнял меня, как ни в чем не бывало, да еще и по спине похлопал, чтобы сбавить напряжение. Но я уже закипал, поэтому, пытаясь сохранить на лице спокойствие, прошипел ему на ухо:

— Какого черта здесь столько народа? Ты что, разослал приглашение всем своим контактам?

Юньшань, из-за моей спины, огляделся по сторонам и удивленно заморгал. Возможно, он и сам не ожидал такого столпотворения, но все равно натянул виноватую улыбку, развел руками и скорее перевел мое внимание на свою спутницу. Девушка все это время стояла за открытой дверью, но я был так зол, что даже не заметил. По ее смущению стало очевидно, что она видела мое перекошенное от гнева лицо и слышала, что я сказал.

— Знакомься, это Циньлин, подающий надежды археолог-реставратор.

Мой друг легким движением подтолкнул девушку вперед, а сам спрятался за ее спиной. На вид ей было не больше двадцати, фарфоровое личико, обрамленное густыми темными волосами до плеч, макияжа практически нет. Одета в классические брюки цвета кофе с молоком и бежевый свободный свитер крупной вязки, будто пришла в офис, а не на вечеринку. Она застенчиво протянула руку, и я слегка сжал ее холодную ладонь. В этот момент меня охватило странное чувство притяжения. Я посмотрел на нее, а она неотрывно смотрела на меня своими карими глазами с темной окантовкой и внезапно в них вспыхнул луч яркого света, заполнивший весь зрачок всего на секунду и тут же погас. Я словно стал свидетелем волшебства, возникло ощущение повторяющегося момента, кажется, это называется дежавю.

— У вас необычные глаза, мы виделись раньше?

Она ничего не ответила, но ее губы тронула легкая улыбка. Юньшань театрально закатил глаза и протиснулся между нами.

— Господи, Сюань, что за банальный подкат? Теперь понятно, почему у тебя нет девушки. Пошли Циньлин, я представлю тебя более нормальным людям.

Довольно ухмыльнувшись, он повел ее к остальным гостям. Я так и остался стоять на пороге, наблюдая как они уходят, как он кладет руку на ее талию, и как она тут же ее убирает. Подойдя к группе таких же «не приглашенных» парней и девушек, она обернулась и внимательно посмотрела на меня, я неуверенно улыбнулся и ее лицо просияло. Наши взгляды встретились лишь на секунду. И возможно, вы сочтете меня беспечным романтиком, но я сразу осознал, что в эту самую секунду стал самым счастливым человеком на Земле.

Дальше я уже не обращал внимание на всех остальных, для меня в этой комнате остались только я и эта девушка. Но, как я уже говорил, утром у меня было предчувствие, что сегодня я стану либо самым счастливым, либо самым несчастным. Кто же мог знать, что произойдет и то и другое. Ровно через два часа, последнее, что я увижу перед смертью, будет янтарный огонек в ее, полных ужаса, глазах.

Глава 1

Это он...

Я стояла на кухне, наливая себе шампанское в высокий стакан, и смотрела как загораются звезды в ночном небе за окном. Руки слегка тряслись, а в горле пересохло. Юньшань наконец оставил меня одну, и я могла спокойно обдумать произошедшее.

Сюань — тот самый человек, который снится мне вот уже несколько лет. Чей портрет я рисовала по памяти долгими бессонными ночами. Конечно, он выглядит более современно, чем на моей картине. Густые черные волосы, собранные в высокий узел, теперь короткие и слегка вьющиеся. Лицо идеально выбрито. Про одежду и говорить не стоит. Человек из моих снов был определенно из Династии Тан: воин в кожаных латах и темном кафтане, расшитом на груди силуэтом монéдулы — птицы с мертвенно-голубым глазом. Но я узнала его по исказившимся от злости чертам лица, когда он посмотрел на Юньшаня. Я лично прорисовывала каждый изгиб: заостренный нос, суровый взгляд черных, как бездна, глаз из-под длинных ресниц, морщинка на лбу, которая придает еще более суровый вид. Человек на картине пугал и отталкивал меня. Но реальный мужчина, стоящий передо мной совсем недавно, внезапно улыбнулся и словно развеял эти чары. Самая простая, вовсе не дьявольская улыбка, и сходство с портретом, висящем на моей стене, тут же исчезло. Я впала в ступор. Неужели он правда что-то заметил? Бабушка с детства говорила, что мужчина, который разглядит огонь в моих глазах, уничтожит меня. Поэтому я должна избавиться от него раньше. Но как я могу это сделать? Разве я убийца? И почему это должен быть именно он, человек из моих снов?

— Циньлин! Не ожидала тебя здесь увидеть.

Меня передернуло. Этот голос с придыханием я узнаю везде. Джингуа подкралась незаметно, точно призрак. От нее веяло холодом и неприязнью. Я повернулась, стискивая зубы. Вот уж кто точно принарядился для вечеринки: обтягивающее платье-комбинация цвета воронова крыла и светлый пиджак, чтобы разбавить тьму. На лацкане поблескивала старинная нефритовая брошь, которая совсем не вписывалась в образ, но никто не придавал этому значения. Ее глаза с четкими длинными стрелками выглядели еще выразительнее из-под волны коротких черных волос. Джингуа притягивала завистливые взгляды женщин и восхищенные мужчин, но на меня ее чары не действовали. Я видела ее насквозь.

На кухне мы были одни. Через приоткрытую дверь я заметила Сюаня, сидящего на диване в окружении друзей. Он что-то увлеченно им рассказывал, но они, казалось, даже не слушают его, кидая жадные взгляды на Джингуа. В глубине души я надеялась, что он так же покорен ее красотой, как остальные. Но я поймала его взгляд на себе и с этой глупой улыбкой он мало был похож на человека, источающего угрозу. Продолжая смотреть на него, я нехотя ответила Джингуа:

— Скажем так, у меня не осталось выбора. Мы буквально столкнулись с Юньшанем внизу. Квартира, которую я снимаю, находится этажом выше.

Последнее говорить не стоило, но слова сами вырвались из моего рта, и ее довольная улыбка тут же расплылась по лицу.

— Какое невероятное совпадение. А я все гадала, куда ты подевалась. Давно переехала? Ты же с бабушкой жила, недалеко от университета.

Ее голос звучал неестественно вежливо. Джингуа будто знала ответы на все вопросы, но специально их задавала, чтобы помучить меня. Она получала удовольствие от чужой растерянности. В груди закололо от нахлынувших чувств и воспоминаний, и я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Бабушка умерла, поэтому я переехала.

— Извини, не знала, — со слегка наигранным сочувствием в голосе произнесла Джингуа. — Прими мои соболезнования. Сначала мама, потом бабушка. Как ты справляешься с этим? Я бы не выдержала.

Ее слова уже начали проникать в голову, и я хотела, чтобы она замолчала.

— Со мной все в порядке.

Мой голос дрогнул и легкая улыбка, больше напоминающая ухмылку, тронула тонкие губы Джингуа. Она была в восторге, что заставила меня нервничать.

— Твоя бабушка была милой старушкой. Помню, как после экзамена все одногруппники напросились к тебе в гости, потому что ты жила ближе всех к университету. Мы сильно переживали из-за результатов, и она напоила нас невероятно вкусным чаем. Тогда мне стало так спокойно. Счастливое воспоминание. Может ты помнишь, что это был за чай?

Да уж, счастливое. После этих незапланированных посиделок «милая старушка» заперла меня в кладовке среди своих странно пахнущих трав и склянок с мерзким содержимым, до самого утра. А все потому, что кто-то из вас украл один из ее амулетов.

— Нет, я не помню. У бабушки была целая коллекция разных трав. Я, пожалуй, поздороваюсь с остальными, если ты не против. Еще увидимся.

Не дожидаясь ее ответа, я взяла стакан с шампанским и быстрым шагом вышла из кухни. Нервно рыская глазами по комнате, я искала именинника. Он все еще сидел на том же месте, только теперь в гордом одиночестве. Прежде чем я решусь на что-то серьезное, надо убедиться, что он не просто плохой пикапер, а действительно тот, кого я должна убить.

***

Я отвлекся и не заметил, как тихо она подошла к дивану и села рядом со мной. Ее колено коснулось моего, и я вновь почувствовал эту легкую дрожь в теле, а мысли сбились в кучу. Циньлин протянула мне игристый напиток в стакане, набор которых я купил только вчера, потому что никогда не собирал дома такое количество гостей. Она безотрывно смотрела на меня. Возможно, в моих в зубах застряла еда или прическа растрепалась? Все что угодно казалось более реалистичным, чем то, что она может смотреть на меня с неподдельным интересом.

— Почему ты спросил про глаза?

Внезапный вопрос сбил меня с толку. Я засомневался, стоит ли ей говорить про странный блеск, похожий на огонек, который я увидел. Загнать себя в еще большую яму я не хотел, поэтому решил придерживаться версии Юньшаня.

— Извини за дешевый подкат. Тебе наверняка каждый парень говорит о красивых глазах.

— Вообще-то нет.

— Быть не может.

Я снова взглянул в ее темные зрачки. Может, мне показалось?

Но, как и в прошлый раз, спустя секунду в них пролетел янтарный огонек. Увидев его вновь, я так удивился, что резко отпрянул, но Циньлин придвинулась ближе, почти впритык, и настойчиво спросила:

— Ну, так что ты там видишь? Скажи!

Мне почти двадцать семь, но от такой резкой близости у меня пересохло во рту и я, заикающимся от волнения голосом, сказал самую невероятную глупость.

— Причину, по которой я перестал смотреть по сторонам.

В ту же секунду мне захотелось треснуть себе по лицу и забрать свои слова обратно. На столько нелепыми и мальчишескими они мне показались. Но уголки губ Циньлин потянулись вверх, она довольно моргнула густыми ресницами, как в замедленной съемке, и рассмеялась.

— Точно не всепоглощающий огонь?

— Что? — смутился я, не понимая, о чем она говорит.

Циньлин отодвинулась, и я смог дышать ровнее. Он продолжала искренне улыбаться и ее щеки раскраснелись. Теперь я полностью расслабился. Если девушка покраснела, значит я как минимум ей приятен, а для меня это уже пол дела.

— Так что за всепоглощающий огонь? — все же решил поинтересоваться я.

Она заговорщицки придвинулась ближе, будто собиралась выдать какую-то тайну.

— В моей семье есть предание, что мужчина, разглядевший в моих глазах огонь, причинит мне невыносимую боль и страдания.

Циньлин просканировала меня взглядом. Ком застрял в горле, и я нервно сглотнул, пытаясь избавиться от чувства вины за свою ложь. Но, с другой стороны, это всего лишь глупые сказки, не существует древних преданий и проклятий.

— Тогда хорошо, что я ничего странного в них не увидел, — едва ворочая языком, промямлил я.

— Да А то бы мне пришлось тебя убить.

Эти слова она произнесла почти шепотом и в этот момент по ее лицу скользнула тень. Мне стало не по себе, даже мурашки поползли по шее от холодка за спиной. Если бы я был суеверным, то решил бы, что какой-то дух ее предков сейчас стоит сзади и собирается покарать меня за ложь. Я даже обернулся, но это была всего лишь девушка с короткой стрижкой и глубоким декольте. Она улыбнулась мне и спросила:

— Веселитесь? Можно к вам присоединиться? А то остальные слишком скучные.

Не дожидаясь ответа, она села по другую сторону от меня и вальяжно откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу.

— Так значит ты Сюань, именинник и виновник торжества?

Я замялся. Две красивые девушки сидели так близко, а я не знал, как себя вести.

— Да, а вас как зовут? Кажется, нас никто не представил.

— Это Джингуа, мы вместе учились в университете, — вклинилась Циньлин и мне показалось, что она не очень рада ее компании.

— Ох, как официально. — Вздохнула девушка с короткой стрижкой и, взмахнув черными ресницами, представилась еще раз сама. — Меня зовут Джингуа, что означает «Золотой цветок», красиво, не правда ли?

— Да, действительно красиво.

Что еще я мог ответить? Имя ей действительно подходило, но несмотря на ее очевидную красоту, она вызывала у меня неприязнь и от звука ее голоса мороз шел по коже.

— Тебе же двадцать семь, верно?

— Пока еще нет, — я посмотрел на часы, было восемь вечера, — исполнится ровно через час.

— Всего лишь час. Тогда буду держаться поближе, чтобы ничего не пропустить.

Джингуа загадочно улыбнулась и подмигнула мне. Напряжение витало в воздухе, и я совершенно не хотел его усугублять. Обе девушки смотрели уже не на меня, а друг на друга. Будто Ангел и Демон пытаются склонить меня на свою сторону. Вот только кто из них Ангел, а кто Демон?

— Прошу прощения, мне надо принести закуски и поухаживать за гостями. Скоро выносить торт.

— Я тебе помогу, — заявила Циньлин и с невероятной легкостью поднялась с дивана, будто только этого и ждала.

Она протянула мне свою хрупкую руку, и я в очередной раз почувствовал странную близость с этой девушкой. Мы шли на кухню, а она все продолжала держать меня за руку.

— Смотрю, вы подружились.

Юньшань стоял в проходе, прислонившись спиной к дверному косяку. Криво улыбнувшись, он бросил взгляд на наши сцепленные пальцы. Меня разозлил его саркастичный тон.

— Циньлин предложила помощь с гостями. Хотя это ты виноват в таком количестве людей на моей вечеринке.

— О, наша Циньлин любит помогать обиженным и оскорбленным.

Девушка разомкнула пальцы. Мне стало одиноко, словно она не просто отпустила мою руку, а исчезла насовсем. Юньшань никогда не был злобным, возможно ему просто нравилась Циньлин, но она явно не искала с ним общения. Я наблюдал за ними весь вечер, оценивая свои шансы. Девушка намеренно его игнорировала, общаясь с другими гостями на вечеринке и не смеялась над его искрометными шутками, как делали другие. Со мной она вела себя совсем иначе. Я сжал кулаки и уже был готов нагрубить своему лучшему другу, но в комнате послышались громкие голоса и какая-то возня.

— Кажется ребята вернулись, — Юньшань грустно вздохнул, посмотрев на нас. —

Я отправил их за закусками и напитками, потому что я все еще твой друг. Надеюсь, ты помнишь об этом, Сюань.

Он вышел из кухни насвистывая какую-то задорную мелодию, но по его поникшим плечам я знал, что напускное веселье лишь притворство, чтобы не показывать истинные чувства. Циньлин действительно ему нравилась. Нам впервые понравилась одна и так же девушка.

Мы снова остались с ней вдвоем, но уже не такие счастливые, какими были до разговора с Юньшанем. На языке вертелся вопрос, и я должен был его задать, чтобы двигаться дальше. Как бы Циньлин мне не нравилась, я не хотел становиться на пути у своего лучшего друга, если их чувства на самом деле взаимны.

— Ты встречалась с Юньшанем?

Она озадаченно посмотрела на меня, словно не поняла, шучу я или нет. Но я был совершено серьезен, и она ответила:

— Нет. А ты?

Она всеми силами пыталась не засмеяться и даже прикрыла рот рукой, но ничего не вышло. Звонкий, заразительный смех вырвался наружу, и я тоже поддался этому странному веселью.

На кухню ввалились мои друзья с пакетами из соседнего минимаркета. Впереди шла Джингуа, увлеченно рассказывая что-то остальным.

Заметив нас, они сразу притихли. А мы продолжали глупо хихикать, будто никого вокруг не существовало. Джингуа с любопытством прищурилась, но ничего не сказала. Разобрав покупки, они вскоре оставили нас вдвоем.

— Так значит, ты из хороших парней? Не станешь уводить девушку у лучшего друга? — Спросила Циньлин, наконец, перестав смеяться.

— Тут все неоднозначно, но скорее да, чем нет.

Какое-то время мы молчали, не зная, что сказать. В моей голове крутилось множество вопросов, которые я хотел бы ей задать, но почему-то начал с самого банального.

— Почему ты выбрала такую специальность? Археолог-реставратор, довольно кропотливая работа.

— На самом деле все просто. Я хочу докопаться до истины. Открыть что-то новое, еще никем не изведанное, пусть даже через мелкие детали.

— Звучит интересно. Никогда не занимался раскопками. Хотя в Сиане можно найти древнюю реликвию в собственном дворе.

— Когда-нибудь я покажу тебе, как это захватывающе, оживлять прошлое.

— Значит мы еще увидимся?

— А у тебя до сих пор есть сомнения на этот счет?

Она лукаво улыбнулась, а потом посмотрела куда-то вниз. Об ее ноги настойчиво терлась моя кошка. Циньлин сразу взяла эту дымчатую бестию на руки и безцеремонно поцеловала в блестящий мокрый нос. Сейчас я завидовал этой несносной кошке.

— Давно ее не видела. Раньше она бродила вокруг дома, иногда заходила в подъезд и сидела под моей дверью. Пару раз я даже пустила ее переночевать. Хорошо, что ты ее приютил, а то бы мне пришлось брать эту ответственность на себя, а хозяин моей квартиры с недоверием относится к квартирантам с животными.

Смысл ее слов дошел до меня не сразу, и я, не скрывая удивления, поинтересовался:

— Так ты живешь в этом доме?

— А разве я не говорила? Мы соседи. Моя квартира находится прямо над твоей.

Я был готов провалиться сквозь землю. Почему я не замечал ее раньше?

Циньлин как ни в чем небывало сюсюкалась с кошкой, которая обычно отвергала подобные нежности. Стоило мне проявить к ней слишком сильную симпатию, как она тут же начинала шипеть. А сейчас эта предательница спокойно сидела на руках у парадоксально притягивающей меня девушки и осуждающе смотрела в мою сторону. Кошки — ужасные эгоистки. Но этой я был обязан, ведь именно благодаря ей купил квартиру.

— Ты не поверишь, но именно она привела меня в этот дом.

Циньлин с интересом посмотрела на меня, и я продолжил.

— Месяц назад я ходил по этому району, разглядывая местность в ожидании риэлтора. Он предупредил, что задерживается с другим клиентом. Тогда я и увидел ее. Она сидела одна в узком переулке между домами и, готов отдать руку на отсечение, смотрела прямо на меня. Я запомнил это, потому что еще ни одно животное не смотрело на меня так осознано. И я пошел за ней, а она привела меня именно к этому многоквартирному дому. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что тот самый риэлтор только что заключились сделку на продажу квартиры в этом доме, да еще и по хорошей цене. Квартира мне понравилась, и я ее купил, а кошку оставил у себя, как талисман.

Серая бестия презрительно фыркнула. Циньлин внимательно меня выслушала и с задумчивым видом посмотрела прямо в нефритовые глаза кошки.

— Возможно, все это было предначертано.

— Ты и в судьбу веришь, не только в предсказания?

— Просто прислушиваюсь к таким знакам. Бабушка говорила, что мои предки были кочевниками-шаманами, посредниками между людьми и духами. Так что я вполне допускаю, что кошка не просто так тебя сюда привела, и дело даже не в квартире.

Я хотел узнать больше о ее видении мира, хотел слушать ее голос и не важно, о чем она будет говорить, но мои смарт-часы завибрировали на руке. Я далеко не «король вечеринок», поэтому еще утром поставил себе напоминание вынести торт для гостей за полчаса до своего официального двадцати семилетия.

— Так мило, — услышал я голос Циньлин совсем близко от уха, — ты поставил будильник, чтобы не забыть про свой день рождения.

Я повернул голову на ее голос и темно-карие глаза оказались прямо напротив моих. Янтарный огонек уже не просто мелькал в ее зрачках, а горел не переставая, да так, что у меня захватило дух. Я снова попытался у себя в голове объяснить это явление, потому как мой рациональный мозг не верил в мистику.

— Ты носишь линзы или что-то типа того? — вырвалось у меня.

Это была ошибка. Циньлин тут же отпрянула от меня как от прокаженного и вместо радостной улыбки на ее лице появилась холодная отталкивающая маска.

— Ты мне соврал, не так ли? Ты видишь этот чертов огонь!

— Постой, все не так. Мне просто показалось. Скорее всего это блик от лампы и не более того. Никакого всепоглощающего огня в твоих глазах нет, только маленький янтарный огонек.

Ее губы плотно сжались в тонкую линию, а глаза стали темным и пугающими. У меня было не так много девушек, но обычно я знаю, когда лучше промолчать и уйти, чтобы не усугублять ситуацию, но в этот раз я продолжал идти напролом, закапывая себя все глубже.

— Прости. Только не делай поспешных выводов на мой счет. Просто ты заговорила о пророчествах, и я не хотел, чтобы из-за какого-то нелепого предсказания ты перестала со мной общаться.

— Тебе лучше пойти к гостям. Я вынесу торт сама.

Она произнесла эти слова таким ледяным и исчерпывающим тоном, что мне стало не по себе. И теперь единственное, что я мог сделать, это уйти.

Прикрыв дверь, я молча вышел из кухни. В комнате меня радостно приветствовали собравшиеся гости. Видимо, Юньшань все же сообщил им по какому поводу эта вечеринка.

***

Лжец...

Решил соврать? Втереться ко мне в доверие, чтобы потом нанести удар исподтишка? Не удивительно, бабушка ведь предупреждала меня об этом. Я знакома с этим мужчиной всего пару часов, а он уже причинил мне боль. Так зачем ждать продолжения? Просто вынесу торт и покончим с этим.

Дверца холодильника вся была увешана старыми фотографиями и магнитиками из памятных мест. На первой Сюань еще совсем малыш задувает свечи на огромном торте в окружении своих родных. На другом снимке ему около пятнадцати, его лицо сияет от гордости, в руках футбольный мяч, а рядом, его лучший друг, такой же юный и счастливый Юньшань, обнимающий золотистого щенка. Вот Сюань окончил юридический и держит в руках диплом с отличием. А вот и совсем свежее фото, после своего первого выигранного дела в суде. На всех этих фотографиях он улыбается, самой искренней и доброжелательной улыбкой. Но даже такой человек может всадить тебе нож в спину. Не стоит давать ему такой шанс.

В холодильнике я обнаружила два торта.

Видимо Сюань побоялся, что одного на всех не хватит и купил второй.

Но вынести со свечами нужно только один. И какой выбрать?

С синими розами или с красными?

Я зажгла свечи, ровно двадцать семь, и вынесла праздничный торт. Все сразу начали петь Happy Birthday на ломанном английском. Сюань стоял в самом центре комнаты. На его лице не было радости, лишь мягкая улыбка, будто повторяющая слова извинения. Но это было уже не важно. Скоро наша история закончится, даже не начавшись.

Он задул свечи, и все радостно засвистели. Я разрезала торт и протянула ему самый большой кусок с огромной кремовой розой.

— Отличный выбор цвета, — прошептала мне на ухо Джингуа, как всегда подкравшаяся незаметно. — Красный — это любовь или ненависть? Что ты чувствуешь?

Я посмотрела на Сюаня. Под оглушительные аплодисменты он вымучено проглотил свой кусок праздничного торта, даже не жуя. Ну вот и все. Праздник закончен.

— Справишься дальше без меня? — обратилась я к Джингуа с мольбой в голосе.

— Конечно, никаких проблем, — ухмыльнулась она и забрала нож из моей руки.

Я обернулась, но Сюаня рядом уже не было. Он медленно удалялся в противоположную сторону. Пришлось протискивалась сквозь толпу, держа его темную макушку в поле видимости. Я должна была попрощаться.

Юньшань внезапно оказался передо мной.

— Эй, Циньлин, почему ты вынесла торт с красными розами? Сюань заказывал с синими.

Я разозлилась и отпихнула его.

— А какая разница?

— Черт! Торт делали на заказ!

Внезапный крики отвлекли нас, и мы обернулись на шум. Еще минуту назад я видела там Сюаня. Юньшань, не говоря ни слова, ринулся сквозь толпу, а я побежала за ним, не понимая, что происходит.

Толпа расступилась. На полу, скрючившись, лежал Сюань. Кожа покрылась красной сыпью и испариной, веки и губы раздуло до неузнаваемости, а тяжелое дыхание больше напоминало предсмертный хрип животного. Юньшань растолкал людей вокруг и велел звонить в скорую. Сам же перевернул друга на спину и расстегнул ему рубашку.

— Сюань, ты меня слышишь, друг? Где эпинефрин?

Но Сюань лишь ворочал раздутым языком.

Я не верила своим глазам. Вокруг творился хаос. Все разбежались по углам, кто-то тихо всхлипывал, кто-то кричал, кто-то звонил в скорую.

— Циньлин, слышишь меня? — Юньшань тряс меня за плечи, выводя из ступора. — Побудь с ним. Поверни его голову набок. Я поищу аптечку. Надеюсь, он не далеко ее запрятал.

С этими словами он убежал, и я осталась одна, с человеком, который должен был стать моим проклятием, а в итоге я стала его. На трясущихся ногах я опустилась на пол и аккуратно повернула голову Сюаня набок. Он попытался открыть глаза, но они сильно заплыли и тогда он судорожно схватился за мою руку.

Все звуки исчезли, осталось лишь его гортанное дыхание. Я боялась пошевелиться. Казалось, мир вокруг замер и все заволокло серым густым туманом, а потом он сделал последний свистящий вдох.

Значит, я все же убийца.

Глава 2

«Смерть – это начало»

Вместо комнаты полной людей я оказался в пустом помещении из гладкого кирпича с блеклыми красновато-охристыми орнаментами. Стены увешаны гобеленами и освещены лишь мягким золотистым светом от бронзовых ламп в форме драконов. Дрожащие тени от них играли с моим разумом, заставляя бояться каждого шороха. Мысли путались, и я уже не мог понять, где нахожусь. Еще минуту назад я был в своей квартире, но и это место мне казалось смутно знакомым. Где-то вдалеке я слышал крики людей, но не мог разобрать ни слова. Они приближались. Горячий липкий пот покрывал мое тело, во рту стоял странный горький привкус. Помню, как ноги подкосились, а живот схватили спазмы, и я упал на пол. Вокруг все плыло, я не мог сфокусировать взгляд.

В помещение кто-то вбежал и с трудом закрыл массивную резную дверь. В моей квартире нет такой двери.

— Кто здесь? Помогите! Со мной что-то не так, — промычал я.

— О, нет, нет, нет! Пожалуйста, только не умирайте, мой господин. Что же я наделала!

Это была она, ее голос я мог узнать даже в бреду. Глаза блестели янтарем, а руки мгновенно принесли облегчение, едва коснувшись моего лица. Девушка поднесла к моим иссохшим губам глиняную чашку, заставив выпить густое содержимое. Но я не смог удержать эту жидкость в себе и в судорогах очистил желудок.

Она начала рыдать, проклиная кого-то, кого я не видел. Вокруг все кружилось, свет сменялся тенью, крики усиливались. В дверь кто-то настойчиво ломился и в итоге та с треском распахнулась. Стража схватила девушку за волосы и с силой оттащила от меня. Но она не молила о пощаде, а молча приняла свою участь.

Каждый раз, вот уже тысячу лет, я возвращаюсь в тот день.

День, когда умер в первый раз.

— Ох, Ли Сюань! Проклятый воин. Да по тебе часы можно сверять: двадцать семь лет, и ты снова в нашей лодке.

Скрипящий голос принадлежал существу с Лошадиной Мордой вместо головы. Одной жилистой рукой он сжимал рычаг, управляя дряхлой лодкой, а второй держал фонарь в виде черепа с горящими глазницами. Демон дико заржал над своей неуместной шуткой и его угольные глаза блеснули в промозглом тумане.

— Черт! Неужели опять, — обреченно вздохнул я и бегло осмотрел свое тело.

Явных признаков смерти я не обнаружил. Конечности на месте, ран на теле нет, по крайней мере, видимых. Ощупал голову, вороша слипшиеся волосы. Она распухла, но была вполне целая. Я нервно стряхнул пыль с пиджака и поправил складку на брюках, думая о том, что же произошло со мной на этот раз.

— А ты нынче «красавчик». Неудачно сходил к косметологу? — Подметил второй демон-стражник с Бычьей Головой, сидевший сзади меня.

Его изогнутые рога отбрасывали слабую тень, а глаза светились красным пламенем. В мощных руках скрежетали массивные цепи, но меня этот грозный демон уже давно не пугал.

Перекинувшись через обветшалый край лодки, я попытался разглядеть свое лицо в кроваво-красной реке. За столько лет меня уже мало чем можно было удивить. Я умирал от меча, пули, жутких болезней и ядов. Но, увидев свое отражение, в ужасе отпрянул.

— Меня что, осы покусали? Или я утонул и разбух в воде до неузнаваемости?

— Похоже на аллергию, — хихикнул Лошадиная Морда.

— Серьезно? Я умер от аллергии? Разве от этого вообще умирают?

Оба стражника пожали плечами. Лошадиная Морда громко заржал, глядя на мое раздутое лицо.

— Могли бы не провожать, без вас дорогу знаю, — рассерженно заявил я, чуть не вылетев за борт от резкой качки.

— Это наша единственная работа: встречать души умерших и следить, чтобы они в целости и сохранности добрались в Загробный Мир, — грозно напомнил Бычья голова.

— Ага, и не сбежали по пути, — радостно поддакнул Лошадиная Морда. — Дай-ка вспомнить, сколько раз ты уже пытался от нас улизнуть? Однажды сам прыгнул за борт, да так нахлебался из Реки Мертвых, что чуть дважды не умер.

Во рту вспомнился металлический привкус кровавой жидкости, проникающей в мои легкие и меня затошнило. Лошадиная Морда жутко ухмыльнулся, оскалив огромные желтые зубы.

— С тобой хотя бы весело. Остальные лишь рыдают о том, что они не успели сделать при жизни. Пытаются вымолить пощады, надеясь, что все это какая-то злая шутка или ошибка. И сколько бы мы ни объясняли этим дуракам, что с нами невозможно договориться, они все равно пытаются нас подкупить.

— Да, да. Беспощадные стражи Диюя силой затащат тебя в суд и накажут, если попытаешься избежать своей судьбы! — обреченно произнес я, вспоминая как пугали меня старшие братья.

Расчувствовавшись, Лошадиная Морда постучал кулаком в грудь.

— Вот только этим уже никого не запугаешь, — пробурчал Бычья Голова, — и большая часть умерших даже не в курсе, кто мы такие. Помнишь, как обезумевшая от горя девчонка пыталась схватить тебя за голову, думая, что это всего лишь маска лошади?

Стражники участливо переглянулись и тяжело вздохнули.

— Каждый раз слышу одно и то же: «Это всего лишь сон сказка миф. Разве можно попасть в Ад за то, что не общаешься с родителями? Разве я был плохим человеком?» Они даже не понимают, что это не Ад. Мы не преследуем цели оставить грешников здесь навечно. Загробный мир не резиновый. Мы даем шанс искупить свои грехи. Не наша вина, что люди потеряли веру и больше не пытаются вести добродетельную жизнь. Мы лишь выполняем свою работу.

Лошадиная Морда слегка поник, но я не мог ему посочувствовать. Сам молил их о пощаде много раз, пока не смирился со своим проклятием.

— Так как прошла твоя жизнь? — сменил тему Бычья Голова, решив проявить интерес к моей персоне.

В памяти беспорядочно начали всплывать двадцать шесть лет последней жизни. Самая обычная семья: родители дали мне все, что было необходимо, чтобы вырасти нормальным человеком. Ни больше, ни меньше. Друзья? Я был не особо общительным. Помню только надоедливого, но доброго Юньшаня, который по какой-то неведомой причине оставался рядом все это время. Эх, а я ведь только что купил собственную квартиру. В кредит, конечно, как и все в моем возрасте, если ты не родился с золотой ложкой во рту.

Но что со мной случилось? Должна была быть вечеринка. Почему я умер так нелепо? Единственная аллергия, от которой я страдал в прошлой жизни, была на арахис. Но я всегда следил, чтобы его и близко не было в моем питании. Даже чертов торт на вечеринку заказал без орехов.

Я закрыл глаза и сосредоточился на биении собственного сердца, в надежде увидеть последнее видение перед смертью, но ничего не произошло.

Биение сердца? Я же в Загробном Мире.

Руки обхватили шею, пальцы нащупали сонную артерию. Она пульсировала, очень слабо, но это определенно была пульсация.

— Эй, вы! Почему я все еще чувствую свое сердце? Вы уверены, что я мертв?

Стражники недоуменно переглянулись.

— Ты появился на причале, и мы тебя подобрали. Все как обычно. — Уверенно произнес Бычья Голова и обратился к Лошадиной Морде. — Ты же проверил его бумаги, прежде чем затащить в лодку?

— На нем же проклятие уже тысячу лет. Я даже проверять не стал. А бумаги разве не у тебя?

— Кажется, нам достанется. Рано его забрали. Не умер он еще, поэтому и документов не было.

— И что теперь делать? Обратно повезем?

— Да какая разница, проклятие же никто не отменял. Тебе же исполнилось двадцать семь?

Оба стражника наконец вспомнили о моем существовании и уставились зоркими, нечеловеческими глазами в ожидании ответа.

— Я не помню последний день. Это часть проклятия. Но раз я здесь, значит мне двадцать семь, другого не дано.

— Ладно, повезем дальше, пусть судья Пань-Гуань решает. Даже если ты еще живой наверняка не долго осталось, — заключил Бычья Голова и дальше мы плыли уже в полном молчании.

Обратного пути нет. Я знаю это. Даже если произошла какая-то ошибка, мое проклятие никуда не денется, все равно умру в срок. Закрыв глаза, я прислушался к слабым ударам своего сердца, стараясь запомнить их напоследок. Люди ценят свою жизнь лишь когда потеряют, и я не исключение.

Тишину нарушил Лошадиная Морда, он никогда не славился сдержанностью.

— Так ты не узнал, как избавиться от проклятия?

— Я даже не знаю, кто меня проклял. Да если бы и знал, ничего не изменить. Каждый раз перед перерождением старуха Мэн-По опаивает меня своим отваром, и я снова все забываю. А после очередной смерти меня встречаете вы. И так по кругу вот уже тысячу лет.

— То есть ты вспоминаешь свои прошлые жизни только когда находишься в Загробном Мире?

— Именно так.

— Даже не догадываешься, за что тебя прокляли? Может убил кого-то не того?

— В первой жизни я не был праведным человеком, но все, кого я убил, были убиты в честном бою. Я не был тираном, не успел нажить кровных врагов, помогал беднякам, и вел самую скучную жизнь чиновника. Как часто вам здесь попадаются проклятые души?

— Уже давненько не появлялись. Но раньше таких как ты было много. И даже если они не могли вспомнить кто и за что их проклял — все записано в Книге Судеб. Судья просто назначал им нужное искупление и дело в шляпе. Ты спрашивал об этом судью Пань-Гуаня?

— Конечно. Когда попал в Загробный Мир во второй раз в том же возрасте, у меня закрались сомнения. Судья удивился не меньше моего. Новая жизнь была прописана до самой старости, но внезапно оборвалась в двадцать семь лет. Будто кто-то или что-то стирает из Книги Судеб мою жизнь раз за разом. С тех пор я был уже во всех судилищах и прошел множество испытаний, а проклятье так и не снялось.

— Тысячелетие... Ты, похоже, кому-то сильно дорогу перешел, — с ноткой сочувствия заключил Бычья Голова.

Лодка въехала в последний тоннель, стены которого блестели от слизи и сырого мха. Вокруг пахло пеплом. Сквозь туман просачивались мертвенно-зеленые огни от фонарей-лотосов, попадающихся нам на пути, а впереди над рекой уже виднелись массивные каменные ворота, уходящие вверх во тьму, так, что не видно их конца. Лодка начала медленно останавливаться и полностью замерла у самого узкого места на Реке Мертвых. Дальше мне предстояло идти самому. Я опустил ноги в ледяную воду и выпрямился. Лодка сразу отчалила. Сердце все еще тихо билось в моей груди.

— Удачи тебе, Ли Сюань. Еще увидимся.

— Надеюсь, что нет.

Лошадиная Морда подмигнул своим серым глазом и заржал. Его смех еще долго разносился эхом, отражаясь от мрачных каменных стен.

Я двигался на красный свет огромного фонаря, висевшего на воротах. Его огонь мерцал в тумане, то вспыхивая, то затухая, словно дыхание древнего дракона. По обеим сторонам за мной безмолвно наблюдали демоны-стражи в звериных масках, с копьями и крюками в руках. Они напоминали жуткие статуи, но их неподвижность была обманчива. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Стоит сделать шаг на берег раньше времени, и их ржавые копья и острые крюки окажутся в вашем теле.

Тишину разорвал громкий крик. Черно-серая птица с мертвенно-голубым глазом летела в мою сторону, как наведенная на цель ракета. Оказавшись в паре взмахов крыльев от моего отекшего лица, она зависла в воздухе, а затем аккуратно приземлилась на плечо.

— Монé. Рад снова тебя видеть.

— Я тоже! Однако, ты ужасно выглядишь, Сюань. В таком виде нельзя появляться в суде Загробного Царства. Сейчас поправлю.

Монé моргнула единственным целым глазом и прижалась ледяным клювом к моей раздутой щеке. Облегчение пришло в ту же секунду: отек спал и лицо вновь приобрело нормальный вид.

— Все еще работаешь в Отделе посмертного облика?

— Да. И знаешь, что забавно, уже сто лет чиню сломанные лица, а свое исправить не могу.

Птица наклонила маленькую серую головку набок, осматривая проделанную работу и громко каркнула.

Больше тысячи лет назад, во времена Династии Тан, я приручил раненую птицу, влетевшую в мои покои, и дал ей имя Монé. Вообразив, что она дух моей маленькой сестры, умершей еще в младенчестве, я выхаживал и подкармливал ее. Она стала моим другом. Первым и единственным. Никогда не встречал таких умных и способных птиц. Монé без труда находила меня в толпе, распознавала предметы, повторяла заданные маршруты. Я почти научил ее говорить некоторые слова, например, свое имя.

Однажды, мой старший брат решил, что черно-серая птица стащила нефритовую брошь его жены и без разбирательств всадил стрелу в прекрасный голубой глаз Монé. Сейчас на его месте зияла черная дыра, как напоминание о жестокой смерти.

— Это правда? — Осторожно спросила Монé. — Что ты все еще жив?

— Я чувствую биение сердца, так что предположу, что да.

— В Небесной канцелярии только о тебе и говорят. Кого-то накажут за ошибку.

— Пусть не торопятся. Уверен, смерть уже поджидает меня у ворот Диюя. Проклятие незыблемо.

Обреченно вздохнув, я поежился от ледяного ветра. Ворота Загробного Мира нависали надо мной мрачной черной стеной.

— Знаю, порой сюда попадают случайные души, но в этот раз что-то определенно пошло не так. Ты появился в Загробном Мире раньше срока на несколько минут. Такое случилось впервые за все твои смерти.

— То есть, мне не исполнилось двадцать семь?

— Именно так. Возможно, судья вернет тебя обратно? Надеюсь, твое тело еще не похоронили, а то будет проблематично. Ты что-то помнишь о своей последней почти-смерти?

Я вновь попытался прокрутить в памяти события последнего вечера, но безуспешно.

— Я редко помню последний день жизни. Вспоминаю лишь самые страшные моменты, как наказание. Однажды в бою мне раскроили череп, вот это я помню отчетливо.

Ледяной ужас воспоминаний прошелся по спине от самой макушки, но я взял себя в руки и сделал последний шаг в мутной воде. Берег зарос густым мхом. Ворота сливались с тьмой вокруг. Их створки украшали барельефы: на одних грешники, ковыляли в цепях, а мои знакомые стражники с головами животных подгоняли их плетьми и вилами, на других драконы и тигры разрывали на части бьющихся в агонии людей и еще много подобных мучений. До боли знакомые сцены. Всё это испытания и наказания за грехи, пока душа не очистится и не отправится на реинкарнацию. Я могу с закрытыми глазами провести вам экскурсию по всем десяти судилищам. Ну еще бы, за тысячу лет, кем я только ни был. Наверное, впервые, с момента моей первой смерти, я прожил добропорядочную и спокойную жизнь. Жаль, что она тоже закончится с минуты на минуту.

Двое демонов-стражников с полупрозрачной кожей скрестили мечи перед моим носом. Один был облачен в черное одеяние, а на его высокой шляпе белыми иероглифами было выведено: «Возмездие». Другой — в белое, с черной надписью «Прощение». Их черные рты были широко раскрыты, а длинные высунутые языки выглядели устрашающе. Впрочем, не для души, встречающей их каждые двадцать семь лет.

— Имя! — громыхнул тот, что в черном.

— Ли Сюань.

Горящие глаза демонов заволокло серым туманом, они опустили мечи и расступились. Монé все так же сидела у меня на плече, крепко вцепившись коготками в черную ткань пиджака. Она всегда была рядом в такие моменты и это меня успокаивало.

— Хорошо, что мне не приходится стоять здесь и караулить мертвецов. Я хотя бы полезным делом занимаюсь в Небесной канцелярии, — Сказала она, сверкнув голубым глазом.

— До сих пор не пойму почему «Небесная»? Не логично для Царства Мертвых.

— Да, возможно название немного не соответствует действительности, но «Загробная канцелярия» звучит мрачновато. Туда бы никто не пошел работать.

– Я бы и так туда не пошел. Хотя мне и не положено, я же проклят на вечное перерождение.

– А жаль, работа то не пыльная, сиди себе бумажки перебирай. Иногда разрешают посетить Мир Живых. Правда, меня никто не видит, но приятно побыть на свежем воздухе, попрыгать по зеленым веткам и увидеть голубое небо над головой.

Птица подняла голову вверх и печально посмотрела на нависшую над нами пустоту.

— Я провел за бумажками почти всю свою первую жизнь, готовясь к императорскому экзамену. Заниматься этим и после смерти? Ну уж нет.

Я лукавил. Конечно, я бы променял свое проклятье на что угодно.

Тени душ, ожидающих своей очереди, расступались перед нами, пропуская вперед, и провожая пустыми взглядами. Двери в кабинет судьи были приоткрыты, будто приглашая войти, но пока твое имя не названо, хода в Зал Кармы нет.

— Почему здесь такое столпотворение? — шепотом спросил я у Монé.

— Полагаю, слух о том, что тебя посчитали мертвым раньше срока, дошел и до них. Теперь все эти души думают, что их нахождение здесь тоже может быть ошибкой.

Птица замолчала на секунду, будто прислушиваясь к чему-то.

— Кажется, мне пора возвращаться. Удачи тебе, Сюань. Чтобы ни решил судья, я найду тебя снова.

Монé взмахнула широкими крыльями и тут же исчезла в огненной дымке, оставив меня в одиночестве перед первым испытанием.

— Ли Сюань, подойди, — услышал я четкий голос судьи и протиснулся сквозь приоткрытые двери.

Кабинет был просторным, но темным, потолок терялся во мраке, а у самой дальней стены поблескивало черное Зеркало Кармы. Эхом проносился гул голосов из глубин Диюя, как будто расписанные стены со сценами предстоящих мучений недостаточно устрашали. В самом центре стоял длинный письменный стол из лакированного дерева, заваленный древними свитками и папками с делами душ. Посередине лежала открытая величественная книга, украшенная золотом и нефритом: Книга Судеб. Вот от чего не избавиться. Каждый ваш поступок, хороший или плохой уже записан на ее страницах и как бы вы ни молил о пощаде, судьба уже предрешена.

Пань-Гуань, судья Загробного Царства Мертвых, напряженно стоял над книгой, и как одержимый перелистывал шуршащие страницы. Он никогда не отличался добрым нравом, но таким разгневанным я его еще не видел. Тем временем мое сердце продолжало тихо биться в груди, вызывая все больше вопросов.

— Чертовы проклятия! Вечно с ними какие-то проблемы, — пробурчал судья и, наконец, посмотрел на меня своими зоркими, как у хищной птицы, глазами.

Его кафтан, украшенный шелковыми и золотыми нитями, струился до самого пола и, казалось, простирается за его пределы. Я усмехнулся, вновь увидев на его голове нелепую красно-желтую шапочку с кисточкой. С ней он всегда напоминал моего старого учителя философии.

— Садись, Ли Сюань, разговор будет долгим.

Пань-Гуань взмахнул широким рукавом и из тьмы за моей спиной появился массивный стул, чуть не сбивший меня с ног.

— Вы в курсе, что я еще живой? — неуверенно поинтересовался я и тут же пожалел об этом, потому что голос судьи разнесся по всему кабинету, как удар колокола.

— Да. И как ты мог заметить, я не в восторге от этой ситуации, — немного успокоившись он продолжил. — В Книге Судеб появилась новая запись по поводу тебя.

— И что это значит? С меня сняли проклятие?

— Не наглей, парень. Просто в твоем положении появился маленький, я бы даже сказал крошечный, шанс на искупление.

— Но почему сейчас? Я сделал что-то важное в своей последней жизни?

— На сколько я понял, ты прошел свой первый цикл в тысячу лет. А по законам Загробного Мира, каждую тысячу лет проклятая душа может быть помилована.

— Так значит я, наконец, свободен? — с надеждой в голосе спросил я и, по недовольному взгляду судьи, понял, что ответ будет отрицательным.

— Не все так просто. Как ты мог заметить, твое сердце все еще бьется, а это значит, что пока ты не умрешь как полагается, ты не можешь пройти дальше Зала Кармы.

— Сколько времени это может продлиться?

— Неизвестно, может день, может год. Смотря, как сильно держатся за тебя твои родные в Мире Живых.

— А если вернуть меня обратно в свое тело?

— В этом и проблема. Я бы мог исправить ошибку наших стражников, но твое проклятие не позволяет мне этого сделать.

— И что мне, просто стоять за дверью вашего кабинета в ожидании смерти?

Судья нахмурился, обдумывая свой ответ и нехотя произнес:

— Есть один вариант, но не думаю, что он тебе подойдет.

— Что за вариант? Я согласен на что угодно, лишь бы не врастать ногами в гниющую землю у врат в Диюй рядом с этими потерянными душами.

Глаза судьи сверкнули, будто я уже сделал некий выбор, который его чрезвычайно обрадовал.

— Ты слышал о «Небесной канцелярии»?

— Слишком часто.

— В Загробном Мире, как и в мире живых, прогресс не стоит на месте. У нас своя бюрократическая система. Со временем появилось много нюансов, а людям проще понимать все в цифрах и графиках. Сколько грехов они совершили и сколько им придется пройти препятствий прежде, чем переродиться. Для них это как игра. Доберись до главного босса, победи его и получи в награду реинкарнацию.

— И что, мне надо будет составлять графики и туристические брошюры по Загробному Миру? Так я избавлюсь от проклятия?

— Сомневаюсь, что это так работает. Но, как я уже говорил, в Книге Судеб появилась лазейка для тебя. Есть одно место: «Отдел последних желаний». Его создали не так давно, всего лет триста назад. Но он стал очень популярен среди умерших душ. После него они охотнее проходят свои испытания в судилищах. Поработаешь там и, если добьешься определенных успехов, мы ускорим твое перерождение, ну либо ты все-таки умрешь как полагается и все равно пройдешь дальше.

— То есть выбор либо стоять на месте и ждать смерти, либо работать канцелярской крысой и все равно ждать смерти.

— Работа в «Отделе последних желаний» не совсем канцелярская. Думаю, тебе понравится. Правда есть одно «НО».

— И что на этот раз?

— Нам придется стереть твою память о последней жизни.

— Только о последней?

— Да. В рамках новой работы ты сможешь бывать в Мире Живых, среди людей. Мы не хотим вводить тебя в искушение найти своих знакомых или самого себя.

— Можете забирать. Я не держусь за эти воспоминания. Это всего лишь еще одна прок