Тёмный маг. Книга 10. Новый путь

Глава 1

Телефон зазвонил, когда я немного ослабил хватку на шее Полянского, чтобы перехватить графин со склада поудобнее.

– Даже не пытайся бежать, – предупредил я Дениса, отпуская его и вытаскивая трубку. – Если дёрнешься, я тебе выпою содержимое этого графина, и подозреваю, тебе это не понравится. Слушаю, Эд.

– Ты где? – голос Эдуарда был непривычно сухим.

– В Центральном парке. Я… – запнувшись, я всё же сумел взять себя в руки и договорил, – я всё видел, здесь на большом экране срочную новость транслируют.

– Громов мёртв, – Эдуард перебил меня. Я даже не спрашивал, откуда он это знает. У него особая связь с СБ, и он вполне мог почувствовать гибель её начальника.

– Егор с Ромой и Ванда? – я так стиснул зубы, что почувствовал во рту привкус мела.

– Ванда у меня в московской квартире, Егор… не знаю, – признался Эд. – Но Роман жив, ты бы почувствовал, если бы он погиб, к тому же…

– Эдуард Казимирович, посмотрите, метка исчезла, – раздался смутно знакомый голос. Ольга? Что Эд делает в Гильдии? А Оля тем временем продолжала: – Роман Георгиевич жив.

– Дима, перемещайся ко мне, – перебил её Эд.

– Я не один, мне удалось Полянского захватить. Его необходимо допросить, – я бросил злобный взгляд на слегка дезориентированного Дениса.

– Давай его тоже ко мне, я сейчас открою временный допуск, – Эдуард на секунду замолчал, а потом добавил: – Я скоро буду. Нужно поставить защитный периметр вокруг здания, чтобы, кроме спасателей, никто не мог пока войти внутрь. Дима, тебе пока там делать нечего, я узнаю, что с Гараниным и Дубовым, и сообщу, как только прибуду.

Он отключился, а я закрыл глаза и наложил координаты квартиры Эда на злополучный графин. Когда я протянул руку, чтобы схватить Полянского за шиворот, снова раздался звонок. Я опустил взгляд на дисплей и практически сразу ответил.

– Слушаю.

– Дима, я увидела новости… – растерянный голос матери словно что-то надорвал во мне. К горлу подкатил комок, и начало обрушиваться осознание случившегося. С большим трудом мне удалось на этот раз взять себя в руки. Уж перед кем-кем, а перед Полянским нельзя показывать слабость.

– Мама, со мной всё в порядке, но у меня сейчас много работы, извини, потом поговорим, – быстро ответил я.

– Я понимаю. Главное, что ты жив, – и она отключилась. Я же сунул телефон в карман и схватил Полянского за воротник, крутанув его так, что тот захрипел.

– Руку на графин, – прошипел я, наклоняясь к нему поближе.

– Ворот ослабь, придурок, ты меня задушишь, – прохрипел Денис.

– Я бы тебе шею с удовольствием свернул, – ответил я ему, но хватку немного ослабил. – За графин хватайся.

Он положил руку на портал, и я его активировал. Мы очутились в гостиной роскошного пентхауса Эдуарда. Ванда, стоявшая у окна, резко развернулась, и я увидел ужас, плещущийся в её глазах.

– Я не могла дозвониться ни до Ромы, ни до Егора. Их телефоны отключены, – прошептала Ванда. – Дима, ещё немного, и я начну сходить с ума.

– Они живы, – сразу же сказал я, швыряя Полянского на стул. Затем подошёл к журнальному столику и поставил на него графин, не переставая говорить: – Ромка точно, он мой родич, и я почувствовал бы, если бы он погиб. Да и Ольга подтвердила, что смены руководства Гильдией не наступило. А Егор был с ним, поэтому…

– Хвала богам, – Ванда на мгновение прикрыла глаза, проведя руками по лицу. Тряхнув кудряшками, она открыла глаза и в упор посмотрела на Полянского. – А этого ты зачем притащил?

– Он был на складе, – ответил я, подтаскивая ещё один стул и садясь напротив Полянского. – И теперь я хочу услышать, что он там делал.

Меня прервал едва слышный хлопок. Прямо посреди гостиной появился Эдуард. Он бросил использованный портал на стол – это был какой-то камень – и повернулся ко мне.

– Они живы, – сразу же ответил он на наш невысказанный вопрос. – Оба контужены, их здорово приложило о землю в момент взрыва. Как я понял, они не успели зайти внутрь. Сейчас с ними целители, пытаются восстановить слух, но прямой угрозы для жизни я не заметил. Я поставил барьер вокруг здания СБ, как и говорил. Там есть одна странность, – добавил он, подходя ближе и хмурясь, разглядывая Полянского.

– Какая странность? – спросил я, не сводя с него пристального взгляда.

– Потом, – отмахнулся Эдуард, показывая, что эта информация точно не предназначена для посторонних ушей. – Да, хочу предупредить, сила взрыва была такой, что нарушила все телепортационные привязки. Я попал на площадь только со второго раза, и то за квартал от нужного места. А в первый раз меня вынесло в вашу кем-то проклятую деревню, прямо в толпу разъярённых бабок. Я успел уйти, пока они соображали, что к чему, а то дрын в руках бабы Веры как-то не внушал оптимизма.

– Как вы делаете порталы? – выпалил Полянский, глядя на меня и на Эда с подозрением.

– Маги уже больше двух тысяч лет назад придумали накопители энергии, – спокойно ответил Эдуард. – Или ты считаешь их пережитком прошлого и предпочитаешь ими не пользоваться? Где ты его нашёл? – он повернулся ко мне.

– На складе, – мрачно ответил я. – Мне было очень интересно узнать, откуда на этом забытом всеми богами складе с вечно бастующими рабочими появилась группа зачистки? И да, чуть позже туда же явилась толпа наёмников.

– Какое интересное совпадение, – задумчиво проговорил Эдуард, продолжая разглядывать Дениса. – Особенно это интересно выглядит в тот день, когда горит здание Службы Безопасности.

Ванда в это время очень профессионально обыскала Полянского, вытаскивая из внутреннего кармана бумажник. Я так тщательно его не обыскивал, у меня не было времени, поэтому вполне мог что-то пропустить.

– Надо же, – протянула Вишневецкая. – Дим, а ты знал, что этот хорёк женился на Ершовой?

– Нет, почему-то Егор нам не рассказал о столь радостном событии в своей семье, – ответил я. – Не поделишься почему?

– Потому что его никто не приглашал, – огрызнулся Полянский. – Лиза очень убедительно попросила, чтобы его на нашей свадьбе не было, а я не настаивал, сам понимаешь. А ты что здесь делаешь? – он повернулся к Ванде. – В полиции ходят недвусмысленные слухи, что ты греешь постель главе второй Гильдии, но я почему-то сомневаюсь, что это его квартирка, – Полянский усмехнулся, окидывая раздевающим взглядом Вишневецкую. – Но это и не удивительно, учитывая вашу нежную дружбу в школе.

Ванда промолчала, но я увидел, как она напряглась. Похоже, эти сплетни пока до неё не дошли, хотя даже у нас в СБ её отношения с Ромкой обсуждали на каждом углу.

– И как же тебя угораздило вляпаться в такую непростую семейную жизнь, бедолага? – произнёс Эд со своей фирменной издёвкой и сел в соседнее кресло. Я покосился на него, он и в кресле умудрялся сидеть так прямо, словно кол проглотил. А самое главное, ему, похоже, было действительно удобно. – И как семейная жизнь?

– Зачем вы спрашиваете? – Полянский смотрел исключительно на Эдуарда. Судя по его виду, он прекрасно помнил моего брата, особенно как тот вёл переговоры с террористами. Да и тот ролик, где Эд с Ромкой развлекались в детском доме, полицейские должны были просмотреть.

– Я всего лишь проявляю вежливость, – Эд улыбнулся кончиками губ. – У нас ведь пока идёт вежливая светская беседа, не так ли? Ничего не значащий светский трёп. Так как твоя семейная жизнь?

– Лично я подозреваю, что ничего хорошего в этой жизни нет. Не просто же так молодой человек, совсем недавно окончивший школу магии, решает каждый день сводить счёты с жизнью, – ответил я вместо Полянского.

– Никогда не замечал в себе тяги к суициду, – пожал плечами Денис. – Ты что-то путаешь, Наумов.

– Вряд ли, – я жёстко усмехнулся. – С чего бы ты выбрал в таком случае работу, которая позволяет тебе дома не находиться? Да ещё с крайне высоким шансом того, что тебя на очередном задании прирежут. И скажи спасибо, что я вам бошки не прострелил.

– Он сделал это из жалости, – доверительным шёпотом произнесла Ванда, наклоняясь к Полянскому. – Дима у нас очень добрый на самом деле. Хотя я не могу с уверенностью сказать, что он не убил вас просто из любопытства.

– Кстати, о любопытстве, – подал голос Эд. – Может, уже достаточно пустой болтовни? Будем считать, что о погоде и о семейной жизни этого неудачника мы уже всё выяснили.

– Думаю, достаточно, – я кивнул и повернулся к Полянскому, снова задавая один и тот же вопрос. – Что вас занесло в порт?

– Это секретное задание, – после непродолжительной паузы ответил Денис.

– Очень интересно, особенно если учитывать, что в одно и то же время в одном и том же месте находились: Служба Безопасности, спецподразделение полиции и наёмники. У нас там была тематическая вечеринка? Причём если с наёмниками вы были, как я понимаю, заодно, то вот встреча со мной оказалась для вас весьма неприятным сюрпризом.

– Я могу задать встречный вопрос, – процедил Полянский.

– Хорошая попытка, но ты уже пробовал в порту, не получилось. Почему ты думаешь, что получится сейчас? – сейчас я хотел только одного – выпотрошить Полянского и бежать к СБ. Но Эдуард продолжал сидеть в кресле, значит, выходить куда-то из квартиры было пока не время. – Знаешь, Денис, ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. Я не хочу причинять тебе вред, поэтому чем быстрее ты ответишь на наши вопросы, тем быстрее вернёшься домой к очаровательной жене. Я просто уверен, что Лиза стала ещё очаровательней, чем было в школе.

– Мне кажется, наш разговор зашёл в тупик, – ответил Полянский. Он, похоже, не воспринимал меня всерьёз, во всяком случае, не думал, что я действительно могу его убить или покалечить. – Не ты один, Дима, давал клятву служить своей стране.

– Насколько я помню, полицейские не дают никаких клятв, особенно служащие спецподразделений. Вас же, как шлюшек, вечно посылают делать разные, иногда не совсем хорошие вещи в угоду заказчику. Единственное, что вас отличает от обычных наёмников – это то, что заказчик у вас один – правительство. Вот такие вы мальчики по вызову, – задумчиво проговорил я, отслеживая его реакцию.

– Да пошёл ты, Наумов, – он скривился. – Что бы ты понимал. Родился с золотой ложкой во рту и пытаешься делать вид, что хоть что-то понимаешь в жизни простых смертных.

– Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы судить. И мне сейчас показалось, что ты только что продемонстрировал явное неуважение к гостеприимству Эдуарда, – я встал и отошёл в сторону, становясь чуть сбоку, поближе к Ванде. – Я думаю, наш вежливый разговор можно закруглять и перейти к менее вежливому.

– Вот для таких случаев всегда нужно иметь штатного палача, – протянул Эд. – Помогает экономить время, знаешь ли.

– Думаю, ты вполне можешь справиться с этой нелёгкой задачей, – проговорил я, указывая на освобождённый стул.

– Разумеется, я справлюсь, – Эд снова улыбнулся и демонстративно хрустнул пальцами, разминая их. – Чего ты хочешь в итоге добиться? Чтобы он страдал? Чтобы ему было больно? Чтобы он сошёл с ума?

– Я хочу просто получить ответы, – ответил я, чувствуя, что мне становится всё труднее держать себя в руках.

– Всего-то? Я слегка разочарован. Ты всё-таки ужасно скучный, – Эд пересел на стул напротив Полянского.

– Вы что хотите со мной сделать? – Денис сразу стал предельно серьёзным. Игры кончились, и он начал это понимать.

– Ничего слишком плохого. Мы просто хотим узнать всю необходимую нам информацию и разбежаться по своим делам, – сообщила Ванда. Ей, как и мне, хотелось быть сейчас возле СБ с Ромой и Егором, а не тратить время на этого урода. Но так же, как и я, Ванда чувствовала, что очень важно понять, что Полянский делал на складе. И это действительно было важнее нашего присутствия на месте катастрофы. – Если тебе повезёт, и ты будешь хорошим мальчиком, ответив на все вопросы, то всё пройдёт без каких-либо для тебя последствий.

– Я не дамся, – Полянский вжался в спинку стула.

– У меня создаётся странное ощущение, что ты думаешь, будто тебя будут спрашивать о твоём комфорте. Тебе же уже сказали – время вежливой светской беседы прошло, – очень недобро усмехнулся Эд.

– Да что вам так сдалось обычное дело? – встрепенулся Полянский и взъерошил волосы. – Как оно может быть связано с тем, что произошло? Я ничего не знаю, я обычный исполнитель.

– Это нам решать, что для нас важно, а что нет, – в голосе Эдуарда появился лёд, а в комнате заметно похолодало. Он призвал дар, чтобы ощущение безнадёжности и близости смерти правильно расставили приоритеты, и Полянский перестал изображать из себя героя. – Рассказывай!

– У нас было обычное задание для нашего подразделения, произвести зачистку склада, – выпалил Полянский, вытирая выступивший на лбу пот. Странно, чего это он так потеет, в комнате же очень холодно. – Ликвидации должны были подвергнуться все находящиеся внутри, но только в присутствии Игоря Клещёва. Уже по прибытии нам сообщили, что с нами будет работать наёмный отряд. В назначенное время, в девять тридцать, никого на складе не оказалось, и мы решили, что имеется погрешность во времени. Мы патрулировали периметр, пока не наткнулись на Наумова.

– Как вы узнали, что там будет Клещёв? – напряжённо спросил я. Примерно в это время на складе должен был проходить наш с ним разговор. Точнее, он должен был уже заканчиваться. Вообще, очень странное время. Мы могли и не проговорить так долго. Да он и не знал, что я там буду. Лео? Это была попытка ликвидировать Лео? Мой взгляд упал на графин, стоящий на столе. А это тогда что?

– Откуда нам знать? – огрызнулся Полянский. – Приказ был один и очень чёткий: прийти, увидеть и ликвидировать. Никто перед нами не отчитывается в причинах, и откуда пришла информация.

– Что с самим Клещёвым? – прямо спросила Ванда, не сводя пристального взгляда с Дениса. – Что вам приказали делать с ним?

– Его приказано не трогать ни при каких условиях, – ответил Полянский и замер на месте, когда Эду всё-таки удалось поймать его взгляд.

– Мне кажется, это немного странным, – Ванда развернулась и посмотрела на меня. Она продолжала хмуриться, между бровями у неё залегла складка. – Зачем отправлять одновременно и полицию, и наёмников?

– Ты неправильно ставишь вопрос: зачем отправлять к Клещёву молодняк из полиции и наёмников, да ещё и приказать тем не трогать нашего драгоценного Игоря Максимовича? – я задумчиво рассматривал Полянского. – Я, конечно, не эриль, но давай поиграем. Возможно, это была подстраховка от самого Клещёва. Но теперь нам вряд ли удастся узнать правду, не в ближайшее время. Даю пятьдесят процентов, что их отправили на убой, а наёмники должны были добить и их, если бы кто-то внезапно выжил, как и изначальные цели, – задумчиво проговорил я.

– Слишком мало, – Ванда закусила губу.

– Так и исходных данных мало. А Дениска никак не хочет нам помочь, – я пожал плечами. – Зачем их всё-таки отправили на склад, да ещё в это время, откуда поступила информация о местонахождении Клещёва, кто действительно стоит за этим приказом? Больше вопросов, чем ответов. Поэтому пятьдесят на пятьдесят, или я прав, или ошибаюсь.

– Самое главное, что всё это произошло одновременно с пожаром. Я не верю в такие совпадения, – Ванда сдавила виски пальцами. – И тем более странно, что время икс совпадало с тем, когда ты должен был там находиться.

– Нет, – я покачал головой, ещё раз сверив временные рамки. – Всё-таки нет. Я с ним встречался немного раньше. И даже Клещёв не знал, что именно я приду на встречу. Не могли же наши неизвестные пока наниматели запланировать убийство кого-нибудь? Мол, идите, ребята, и кого-нибудь убейте. Так не бывает.

– Может, была запланирована ещё одна встреча? – протянул Эдуард. – Этот вариант кажется мне всё более правдоподобным. И именно эта вторая встреча была наиболее важной, хотя бы потому, что Клещёв действительно не знал о том, что на первой встрече будет присутствовать Наумов. Какие бы у них ни были блестящие эрили, просчитать тебя невозможно. И, кстати, попытки вычислить, кто же придёт на первую встречу, могли исказить общий результат.

– О чём вы говорите? – встрял в наш разговор забытый на время Полянский. – Что вы имеете в виду, когда говорите, что нас хотели зачистить?

– Только о том, что тебя хотели зачистить, – Эд поднялся со стула. – И сейчас я практически на девяносто процентов в этом уверен. И, Дима, меня такие выводы совсем не радуют. Слишком они плохо пахнут.

– Ладно, понятно, что ничего не понятно. Нужно будет работать над этим и желательно с Егором, чтобы сразу же начинать просчитывать варианты, – Ванда посмотрела на меня. – Дима, Громов…

– Он мёртв, – сказал Эд, подходя к окну. – Кто ещё, не знаю, могу сказать только за него.

У меня зазвонил телефон. Посмотрев на номер, я невольно нахмурился. Номер был мне незнаком. Отойдя от Полянского, я нажал вызов.

– Наумов.

– Дмитрий Александрович, вас начальник Службы спасения беспокоит, Кротов. Ваш телефон мне дал Троицкий Вячеслав Викторович. Пожар ликвидирован, сейчас мои ребята проверят балки перекрытий, чтобы избежать обрушений, и можно будет входить в здание. Может быть, кто-то сумел выжить, – он говорил что-то ещё, но я его перебил.

– Почему вы звоните мне? – голос звучал глухо.

– Вы единственный офицер, до которого я сумел дозвониться, – ответил главный спасатель устало. – Поверьте, звонок вам я откладывал до последнего.

– Мы сейчас будем, – ответил я и, сбросив вызов, посмотрел на Эда. – Они потушили пожар. Нам нужно выдвигаться на место. Да и Ромку с Егором должны уже немного в порядок привести.

Он кивнул, продолжая смотреть в окно. Нужно было идти, но ноги словно приросли к полу этой роскошной гостиной. Я не хочу это видеть, не хочу! Но стерва Судьба в который раз уже не спрашивает меня, чего я хочу на самом деле, а просто мимоходом бросает в самое пекло. Так что соберись, Дима, и вперёд, на баррикады.

– Ванда, ты остаёшься здесь. Тебе пока нечего там делать, – я принял решение и шагнул к двери. Из-за непонятных искажений телепортационных точек нам нужно будет идти пешком, благо здесь недалеко.

– Хорошо, – Ванда закусила губу. Было отлично видно, что она хотела оттолкнуть нас и побежать впереди, но, с другой стороны, Ванду очень хорошо вымуштровали в своё время, и она понимала, что сейчас не время для самодеятельности. – С этим что делать? – и она кивнула на Полянского, настороженно следящего за нами.

– Что хочешь, – ответил вместо меня Эдуард, отворачиваясь от окна и подходя ко мне. – Можешь пристрелить. Только аккуратно, подстели что-нибудь, мне нравится этот ковёр.

– У меня пистолета нет, – буркнула Ванда. – Кстати, Дима, учитывая обстоятельства…

– Нет, и это пока не обсуждается, – ответил я ей и быстро вышел из квартиры.

Мы вышли на улицу, и некоторое время шли молча. Было странно тихо, но эта тишина, созданная специально, чтобы не тревожить очень обеспеченных жителей этого элитного дома, прервалась, как только мы свернули за угол. На нас обрушились рёвы спецсигналов проносящихся мимо машин, крики, и нестерпимое ощущение жара, долетающего, казалось, даже сюда.

– Что ты хотел мне сообщить? – я шёл, сунув руки в карманы куртки. – Ты сказал, что заметил что-то странное возле здания.

– Да, заметил, – Эд замолчал, а потом быстро добавил. – Концентрация энергии смерти возле здания была очень низкая. Слишком низкая, для такого количества жертв, которое там могло оказаться. Словно жертв не так уж и много, или же…

– Или прошло много времени со времени смерти, – пробормотал я.

Мы резко остановились, глядя друг на друга, а потом, не сговариваясь, развернулись и побежали к площади Правосудия.

Глава 2

Я остановился возле огороженного периметра. Если бы не выбитые окна, стойкий запах гари и чёрные потёки сажи на фасаде здания, мало кто подумал бы, что какой-то час назад здесь бушевал пожар после чудовищного по силе взрыва. Всё-таки защита, поставленная Эдом, справилась: здание не было разрушено, и это давало слабую надежду, что в этом огненном аду кто-то смог выжить.

Охраняющие периметр площади полицейские, узнав меня, подняли ленту, пропуская нас с Эдом внутрь. Я не мог ни на чём сосредоточиться. Вокруг сновали спасатели, полицейские, стояли машины скорой помощи. Журналисты, пытавшиеся прорваться через этот периметр, которых с трудом сдерживали полицейские из охранения, увидев меня, заметно оживились, а вспышки камер очень быстро стали действовать на нервы.

Энергия смерти, рванувшая к источнику, заставила на некоторое время замереть на месте и прикрыть глаза. Да, Эд прав. Её было не так много, как должно было быть, но всё равно достаточно, чтобы причинить дискомфорт.

– Надо найти Егора с Ромой, – наконец я принял решение, когда начал мыслить более-менее адекватно, справившись с переполненным источником. Спасатели ещё не дали отмашку, что можно входить внутрь, поэтому мы с Эдом были пока предоставлены сами себе.

– А что их искать, вон они, – и Эдуард указал на ближайшую к нам машину скорой помощи. Вокруг суетились целители, и среди них я сумел разглядеть взъерошенную черноволосую макушку.

– Ты точно уверен, что Димы не было в здании? – когда мы подошли ближе, я услышал взволнованный голос Ромы. Он говорил громче обычного, почти кричал, наверное, это было связано с контузией, и он просто плохо слышал даже себя. – Да отойдите вы от меня и дайте мне уже кто-нибудь чёртов телефон! Вы что, не видите, мой разбит в хлам!

– Димы точно здесь не было! – прокричал Егор. – Он был на задании, и если бы вернулся раньше, то нам бы сообщили! В этом случае нас встречать должен был бы он, а не Громов, это было бы логичнее, сам понимаешь. Я вообще не уверен, что Дима знает о произошедшем! Они сейчас где-то на берегу Балтийского моря!

– Я знаю, что произошло, – сказал я хмуро, обогнул машину и встал напротив открытых дверей, где прямо на полу скорой сидели Ромка с Егором. – Вы как?

Выглядели они неважно. На лицах и руках виднелись глубокие царапины и наливающиеся синяки, одежда была местами порвана и запачкана пятнами крови. На голове Егора белела повязка, у Ромки её не было, наверное, сумел сгруппироваться и кое-как защитил голову. Но приложило их, конечно, знатно.

– Терпимо, – поморщился Ромка, притрагиваясь рукой к уху. – Слышу плохо, а так нормально, даже голова не сильно болит.

– Ну, судя по тому количеству различных зелий, которые в нас влили, я вообще удивлён, что что-то могу чувствовать, – прикрыл глаза Егор. – Это какой-то кошмар. Я должен был что-то подобное просчитать. Тоже мне, главный эриль Службы Безопасности, – он с силой саданул кулаком по двери машины и прикрыл руками лицо. – Я должен был просчитать, но даже не заподозрил, – проговорил он, не отнимая руки от лица.

– Я думал, ты погиб при взрыве, – Ромка смотрел на меня, приложив руку ко лбу, словно сомневался, что я ему не привиделся. Его голос сорвался на последнем слове, и он закашлялся.

– Если бы Дима погиб, ты бы это сразу почувствовал, – ответил ему Эдуард, остановившись рядом со мной. – Принять на себя обязанности главы Семьи – это то, что вряд ли оставило бы тебя равнодушным. Говорят, что это довольно болезненная процедура, даже для тебя, – Ромка встрепенулся и пристально посмотрел на Эда, после чего перевёл взгляд на меня, а потом опять на Великого Князя.

Меня едва заметно передёрнуло после слов Эдуарда. Уж мне-то не надо объяснять, что испытывает наследник во время смерти главы Рода. Я прекрасно помню, что почувствовал в тот момент, когда погиб Казимир. А ведь я был тогда трёхлетним ребёнком и не мог понять, что происходит. Даже по прошествии стольких лет я не понимаю, как смог выдержать подобное. Рерих была права. Я помню каждую проклятую секунду, каждое мгновение того, как меня ломало в момент смерти Казимира.

Боль тогда была не только физическая, её, как выяснилось позже, я вполне могу терпеть. В тот момент раскрылся мой источник, и я почувствовал пугающую для неподготовленного ребёнка силу Смерти, обрушившуюся на меня вместе с принятием всех обязанностей главы Семьи. Наверное, Она мне тогда всё-таки помогла, иначе я не понимаю, почему выжил. Когда пришёл Саша и принял на себя бремя регента, эта тяжесть ушла, мой источник заснул на долгие годы, и я наконец-то смог вздохнуть спокойно… Я закрыл глаза, прогоняя наваждение, сосредоточившись на происходящем.

– Почему? – только и смог проговорить Гаранин, не сводя посветлевших глаз с Эдуарда.

– Потому что я поклялся в своё время не возглавлять никогда и ничего, даже какую-нибудь захудалую таверну. И поверь, нарушать эту клятву я не стану, чтобы не погибнуть в страшных муках, даже из жалости к тебе, – пояснил Эд.

– Дима, похоже, меня приложило гораздо сильнее, чем я думал, – Ромка повернулся ко мне. Говорил он при этом совершенно спокойно, даже, можно сказать, буднично. Он наклонился ко мне, не сводя шального взгляда с Эда, и доверительным тоном сообщил: – Мне кажется, что рядом с тобой стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, – после чего Рома нервно хихикнул и посмотрел на меня.

– Потому что рядом со мной стоит Великий Князь Эдуард Лазарев, – тихо ответил я. Хватит уже всех этих недомолвок. Они делают только хуже.

– Слышу я плохо, но могу немного читать по губам, – протянул Роман и посмотрел на Эда немигающим взглядом. – Но как?

– Длительный стазис, – выдохнул Великий Князь. – И это не то место, и не то время, чтобы обсуждать подобные вещи.

– Да, действительно, – усмехнулся Гаранин и опустил глаза, рассматривая свои слегка дрожащие руки.

– Ну вот, всё прошло не так уж и плохо, а то мы переживали, что эту информацию Рома воспримет слегка неадекватно, – пробормотал я, стараясь не вслушиваться в то, что происходило у меня за спиной.

– И он твой брат? – неожиданно громко спросил Ромка, выскочив из машины на землю.

– Да, я же тебе говорил…

– А ну, пойдём, поговорим, – процедил он и, схватив меня за ворот куртки, потащил к зданию СБ, сворачивая в неприметную подворотню, оказавшуюся тупиком. Из неё я телепортировался, пока Эд не настроил допуск к телепортации непосредственно из здания.

Рома продолжал меня тащить за собой, а я даже особо не сопротивлялся. Возможно, сейчас действительно самое лучшее время, чтобы наконец объясниться. Остановившись возле заполненных и каким-то мистическим образом оставшихся не повреждёнными взрывом мусорных баков, Ромка резко обернулся. Судя по всему, совершать такие резкие движения ему всё же не стоило. Его взгляд был немного расфокусирован, и он на мгновение приложил руку ко лбу, стараясь унять боль.

– Теперь понятно, почему Пастели так внезапно потемнели, – выпалил он, повышая голос. – И когда ты хотел мне обо всём рассказать?

– Никогда, – немного подумав, ответил я. – Тебе зачем вообще нужна была эта информация? Ты слишком болезненно реагируешь на любые, даже менее шокирующие новости.

– А то, что я, как вы там говорили, на тридцать процентов Лазарев, тебя не смущает? Меня вот очень даже это интересует, – выпалил он, делая шаг назад. – Но зато некоторые куски мозаики встали на свои места, и я больше не чувствую себя идиотом, – на кончиках его пальцев начали образовываться мелкие багряные искры. Рома их стряхнул, и они с негромким хлопком упали на асфальт, оставляя в нём глубокие рытвины.

– Рома, успокойся, это всё ничего не значит, – сказал я, отходя от него в сторону, просто так, на всякий случай. – И ты всё равно не сможешь меня убить.

– Я буду очень сильно стараться, – процедил он, но всё-таки разжал ладонь, распуская готовящееся сорваться с его руки какое-то тёмное плетение. – Мне ещё нужно о чём-то знать?

– Нет, вроде нет, – я задумался. – И, Рома, ты действительно стал полноценным членом Семьи. В нашем семейном склепе даже твоя гробница появилась. Лео очень расстроился по этому поводу, ну ты помнишь его вопли. Он, как преданнейший почитатель Лазаревых, очень хотел бы оказаться на твоём месте. Кстати, мы туда твой венок перетащили. Тот, который твоя секретарша тебе заказывала в своё время. Смотрится очень органично: строго, элегантно, как и сам саркофаг, разбавляя мрачную картину неизбежного. Тебе должно понравиться, – проговорил я, стараясь успокоить находящегося в явном раздрае Гаранина.

– Вот оно что, а я-то думал, куда он делся из приёмной? – протянул Рома, нервно хохотнув, начиная массировать виски.

– Я к чему это веду. Рома, если ты всё-таки решишь задушить меня ночью подушкой, то, как и сказал Эд, ты станешь главой Семьи со всеми вытекающими последствиями, даже несмотря на то, что ты не полноценный Тёмный и вообще не Лазарев. Думаю, Прекраснейшая сделает исключение и поможет тебе ещё немного потемнеть, – я усмехнулся, глядя, как вытягивается лицо Ромки.

– Вы не посмеете! – он указал на меня пальцем и начал стремительно приближаться. – Я – не вы.

– Да, я в курсе. И ты ещё спрашиваешь, почему мы тебе ничего не сказали раньше? – Я покачал головой

– Кто знает? – устало спросил он, отходя от меня и прислоняясь спиной к стене, закрывая глаза. – Голова болит, просто невыносимо, – простонал он. – Ещё пять минут назад было всё нормально.

– Может, она у тебя болит, потому что тебя контузило? – я нахмурился. – А знают… Да на самом деле много кто знает, и я удивлён, что ты сам не додумался. Ты же эриль. Я думаю, тебе нужно в больницу, – подойдя к нему, я принялся рассматривать побледневшее лицо.

– Я в порядке, – встрепенулся Рома. – А Эдуард и правда очень сильно похож на Веронику.

– Ну так они же близнецы, – я усмехнулся. – Только больше не говори ему подобное в лицо.

– Дима, у меня сейчас к тебе только один вопрос, – Ромка выпрямился, глядя мне прямо в глаза. Вот же… Он же знает, что менталистов круче Лазаревых не существует, и не знает, что мы не можем читать друг друга. Тебе что, совсем нечего от меня скрывать, а, Рома? А этот псих тем временем продолжал: – Так вот, у меня к тебе только один вопрос: какого хрена ты всё ещё не женат?

– Вы бы ещё громче орали про Семью и Лазаревых, а то не все услышали, – я резко обернулся на недовольный голос Егора, зашедшего в проулок в сопровождении Эдуарда. – Хотя всем на самом деле плевать, никому сейчас нет дела до бреда контуженого уголовника. Кротов сообщил, что можно входить в здание. Все перекрытия целы, и риск обвала минимален. Разобрались?

– Да, вполне, – я бросил взгляд на Ромку, а затем пошёл в сторону выхода, собираясь с мыслями. Этот разговор смог меня немного отвлечь и привести в чувства.

– Дима, постой, мне нужно кое-что тебе сказать относительно этого взрыва, – тихо проговорил Рома. – Мне известно, кто является исполнителем. – Я резко остановился и развернулся к нему.

– Это кто-то из твоих людей? – холодно поинтересовался я, сжимая кулаки.

– Не совсем, – уклончиво проговорил он, сложив на груди руки. – Ты знаешь, как работает Леуцкий?

– Тот наёмник, причастный к похищению Ванды? Понятия не имею, в тех документах, что ты послал в СБ, этой информации не было. Ты хочешь сказать, что это был он? – прямо спросил я.

– Да. Дима, я совершил чудовищную ошибку. Если бы я не был таким зацикленным на себе придурком, ничего этого не случилось бы, – он закусил губу и снова прямо посмотрел мне в глаза, делая это на этот раз намеренно, словно предлагая мне самому посмотреть, что в его многострадальной голове творится.

– Рома, рассказывай всё сначала, и если ты думаешь, что я смогу тебя прочитать, то ошибаешься, – сказал я, накладывая заглушающие чары на этот проулок. Раньше не видел в этом необходимости. – Сейчас тебя не сможет прочитать никто.

– Эм, а вот это хорошая новость, – пробормотал Рома и начал чётко отвечать. – Это стиль Леуцкого. Он специализируется на массовых убийствах, но раньше подобного масштаба за ним не наблюдалось. Когда мы вошли в здание, я сразу почувствовал специфический запах яда, с которым он работал в Гильдии. Этот яд действует очень быстро, Дима. Если бы мы с Егором задержались там хотя бы ещё на полминуты, то… Когда прогремел взрыв, все, кто находился в здании в тот момент, как этот ублюдок распылил яд, были уже мертвы.

– Ты уверен в этом? – мы с Эдом переглянулись. Я не знал, сколько человек находилось на рабочих местах, но теперь стала понятна эта странность с рассеянной энергией Смерти. Всё-таки прошло достаточно много времени, и часть энергии успела развеяться в пространстве.

– Да, я уверен. Он так работает. Сначала яд, потом по ситуации. Так, как нужно заказчику. Видимо, заказчику нужно было именно это, – глухо сказал Гаранин и обвёл взглядом уцелевший проулок.

– Рома, ты можешь ошибаться, – я покачал головой. – Леуцкий не мог проникнуть в здание. После случившегося в детском доме, мы с Эдуардом закончили очень серьёзную защиту, в том числе и подходов к зданию. Идентификаторы личности, завязанные на защитных барьерах на каждом из выходов…

– Влад Льевски, – перебил меня Роман. – Я не заметил этого раньше, потому что смотрел не туда, куда нужно, – он провёл рукой по волосам и чуть слышно застонал, видимо, даже прикасаться к голове ему было больно. – Это он, Дима. Девяносто девять и девять десятых процента.

– Тебе Егор сказал? – я хмуро смотрел на него.

– Это я тебе говорю. У меня пробудился дар эриля такой силы, которой я никогда не чувствовал ранее, как я только вошёл в здание СБ и почувствовал запах яда, – серьёзно ответил Рома. – Льевски и Леуцкий – один и тот же человек.

– Он же болтался по всему СБ, когда к Ванде подкатывал, – простонал Егор. – Я постоянно на него натыкался в коридорах. У него было много времени, чтобы подготовиться ко всему этому. Тогда ещё не было такой защиты, а из охраны – один только вахтёр на входе. Да и Ванда здесь работала, находясь в неадеквате, и явно давала ему разрешение пройти внутрь.

– Я подтверждаю слова Романа, – впервые подал голос Эд. – Мне Ольга как раз показывала некоторые записи и делилась своими выводами насчёт необычайного изменения внешности одного знакомого ей убийцы, когда прогремел взрыв. Девушка не могла связаться ни с тобой, Дима, ни со своим начальником. И очень хотела, чтобы её хоть кто-нибудь выслушал. И это всё меня совершенно не радует. Кто-то слишком сильно захотел вывести из строя Службу Безопасности, не пожалев ни средств, ни времени.

– А вообще, неплохо задумано. Мы считали, что этот Влад подозрителен, но не настолько, чтобы бросить на его поиски все силы, – покачал головой Егор.

– Во-первых, нам нужно подтверждение всего, что вы рассказали, – я стиснул зубы. – Во-вторых, Влад всего лишь исполнитель. Чтобы во всём разобраться, нам нужно выйти на заказчика, и как обычный наёмник, он вряд ли знает, на кого на самом деле работает. Ну а в-третьих, сначала нужно разобраться с тем, что у нас вообще осталось, и сможет ли Служба Безопасности дальше функционировать. Отправляйтесь домой к Эду, там Ванда, и она тоже хочет знать, что с вами всё в порядке. А мы с Эдуардом осмотрим здание. То, что от него осталось, – тихо добавил я и вышел из проулка, направляясь к входу в СБ.

Глава 3

Чем ближе я подходил к входу, тем тяжелее давался каждый шаг. Подойдя к невысокому крыльцу, я огляделся. Вокруг сновали спасатели, входили и выходили из здания, о чём-то громко переговариваясь. Я удивлённо присмотрелся к девушке, сидевшей на верхней ступени возле двери. Лучший маг огня, как и следовало ожидать, боролась с пожаром наравне со спасателями. Именно поэтому огонь удалось потушить так быстро. Кира Анисимовна Третьякова. Она смотрела потухшим взглядом перед собой и, казалось, не замечала ничего вокруг. Её заметно потряхивало, даже я почувствовал, что резерв Третьяковой был опустошён полностью. Когда я проходил мимо, она перевела взгляд на меня и едва заметно кивнула в знак приветствия. Я ответил ей тем же и вошёл внутрь, даже не представляя, что могло меня там ожидать.

Посредине холла я остановился. Стены были покрыты чёрной плёнкой, а весь пол был залит грязной пеной и водой. Здесь всегда было пусто. Даже гореть было нечему. Обойдя стойку, за которой всегда сидел дежурный, я увидел первую жертву этого теракта. Тело было обуглено, и я никак не мог понять, кто именно сегодня остался на посту в ночную смену.

И именно сейчас я действительно начал осознавать, что всё это не сон и не плод моего воображения. Погибли люди. И ни я, ни Эд, ни вся, казалось, всесильная Служба Безопасности ничего не смогли сделать.

– Ты могла это предотвратить! – не открывая глаз, прокричал я, обращаясь к той, что всегда находилась в подвале этого здания. – Ты не могла не видеть, что происходит, но ничего не сделала, чтобы этого избежать, или хотя бы предупредить кого-то из нас! – Но ответа от Оракула, физического воплощения самой Богини, я не услышал. – И на что я надеялся? – прошептал я и побрёл в сторону лестницы, медленно поднимаясь с этажа на этаж, видя при этом одну и ту же картину: гарь, копоть, вода и завалы, через которые невозможно было пока пробраться и что-либо осмотреть.

Путь к кабинету Громова тоже был перекрыт, и мне ничего не оставалось, кроме как идти на выход. Здесь мне делать пока было нечего. Спасатели уже приступили к разбору, в надежде найти выживших. Но если Ромка с Эдом правы, живых здесь не было. Уже перед самым выходом со второго этажа, я наткнулся на небольшой кабинет, о котором даже не подозревал. От огня и взрыва замаскированная панелями дверь приоткрылась.

Как я понял, это был небольшой личный кабинет Андрея Николаевича. И что самое удивительное, всё, что в нём находилось, осталось практически нетронутым пожаром. Он был почти пуст: кроме письменного стола, пары стульев и сейфа в углу, здесь ничего не было. В углу виднелась почти незаметная дверь, наверное, там был туалет. Я подошёл к столу, беря в руки уцелевшие бумаги, над которыми работал Громов. Как бы я ни пытался, прочитать и вникнуть в суть написанного так и не смог. Переполненный источник отдавался болью в груди, а растерянность и неверие начали превращаться в самую настоящую паническую атаку.

– Вот ты где, – в кабинет ворвался Троицкий, сразу бросившись ко мне, заключая в крепкие объятия. – Ты почему не позвонил? Дима! Почему я последний узнаю, что ты жив, и то от Третьяковой! Ты должен был мне позвонить, слышишь меня?! – Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Прости, я не подумал. Я вообще ни о чём не могу нормально думать, – я потёр лоб и прислонился к уцелевшему столу. В комнатку зашёл хмурый и сосредоточенный Эдуард. Он сразу же приложил ладони к стенам и замер, словно к чему-то прислушиваясь.

– Главное, что ты цел, – выдохнул крёстный. – Что у тебя на щеке?

– Где? – я провёл рукой по лицу и поднёс её к глазам. Ладонь была чёрная, вся в какой-то саже. Обернувшись, я направился к двери, которую заметил, когда осматривал кабинет. Так и есть, за ней расположился небольшой санузел.

Я открыл воду и долго смотрел на текущую из крана прозрачную струю. Трубы были когда-то давным-давно вмурованы в стены, как и проводка, и закреплены магией Великого Князя, поэтому смогли пережить катастрофу, что, в свою очередь, позволило пожарным, усиленным Третьяковой, достаточно быстро для подобного бедствия справиться с огнём.

Зачерпнув ладонью пригоршню воды, я принялся с остервенением тереть щёку, на которой непонятно откуда взялся отпечаток сажи.

– Дима, ты в порядке? – из кабинета раздался голос Эдуарда. Я помотал головой, стряхивая с волос капли воды, потому что не удержался и сунул голову под струю полностью. Не могу сказать, что это мне помогло, но хотя бы дышать стало немного легче.

– Да я… – запнувшись, я быстро добавил: – Я в порядке. В относительном, – и вышел из ванной, приглаживая мокрые волосы.

– Что ты собираешься делать? С чего начнёшь? – Слава смахнул рукой со стоящего рядом с ним стула грязь и сел, задумчиво глядя на меня.

– Ты о чём? – я вопросительно уставился на него.

– Нужно отдать распоряжение… нет, нужно отдать целую кучу распоряжений: разбор завалов, поиск тел, вскрытие, установление личностей, подготовка к погребению, восстановление здания, расследование этого чудовищного инцидента…

– Ты что не видишь, СБ больше нет, её больше не существует! – и тут я не сдержался и сорвался на крик, выпуская давившую на меня энергию из переполненного источника неоформленной в заклинание сетью.

Вокруг нас закрутился чёрный смерч, который втягивал в себя всю скопившуюся во мне боль, растерянность и панику, потому что думать о том, что произошло с самой могущественной организацией Российской республики, было уже просто невыносимо. Бывшей. Бывшей самой могущественной организацией Российской республики.

Когда дышать стало немного легче, я развеял эту безобидную для нас троих силу и опустился на пол, потирая воспалённые глаза.

– Он что, не знает? – Троицкий удивлённо приподнял бровь, обращаясь при этом не ко мне, а к Эду.

– Нет, – покачал головой Великий Князь. Вздохнув, он обвёл рукой комнату. – Дима, принимай хозяйство.

– О чём ты вообще сейчас говоришь? – я почувствовал, как у меня в груди снова сжался комок.

– Ты единственный оставшийся в живых офицер Службы Безопасности. Чары настроены таким образом, что пока в живых остаётся хоть один офицер – служба существует, – медленно проговорил Эдуард, не глядя на меня. – А так как ты остался единственным…

– Ты говорил, что не знаешь, что случилось с остальными офицерами, – пробормотал я.

– Я сейчас попытался связаться с этой стервой, когда понял, что обыскать здание в ближайшее время не получится. Не на прямую, конечно, через Оракула. Каждый офицер связан с ней даже через ту кастрированную клятву, которую они принесли.

– Она тебе ответила? – спросил я устало. От запаха, жара и летающей в воздухе сажи першило в горле и щипало глаза. Во всяком случае мне хотелось бы верить, что это от запаха и сажи.

– Скажем так, она отозвалась, но… В общем, в мире живых никого из них нет, Дима. А за Грань мне ступать всё ещё не безопасно, – наверное, Эд был на этот момент самым спокойным человеком во всей столице.

– Как ты можешь так спокойно относиться ко всему, что здесь происходит?! – мысли путались, и я никак не мог сосредоточиться на единственно главной: я единственный оставшийся в живых представитель высшего руководства Службы Безопасности, а это значит…

– Если ты считаешь, что мне безразлично, то ты глубоко ошибаешься, – лицо Эдуарда не выражало никаких эмоций. – Просто должен оставаться хотя бы один человек в твоём окружении, мыслящий относительно здраво. Дима, соберись и возглавь уже Службу Безопасности. Пора определиться с тем, что нужно делать в первую очередь.

– Я не справлюсь, – прошептал я, чувствуя, как краска отхлынула от моего лица. – Эд, Слава, мне ещё только восемнадцать лет. Просто не смогу всё сделать правильно.

И тут моё тело пронзила острая боль. Я даже не мог понять, где находится её источник. Сквозь пелену боли я осторожно сел на колени и расстегнул куртку, а следом дёрнул рубашку, оголяя грудь, где пульсировало Око Гора. Знак ярко светился, а потом и вовсе загорелся синим огнём, выжигая на моей груди новые символы.

Стиснув зубы, я сидел, не шевелясь, надеясь, что это не продлится долго, и я выдержу эту пытку, не заорав. Огонь потух, и боль стала не такой невыносимой за секунду до того, как я уже готов был вслух и очень громко крыть матом Эда за его ненормальные ритуалы. Хотел добавить пару ласковых ещё и Оракулу, но боль не свела меня с ума, и я понимал, что это чревато.

И тут я увидел изменившийся знак. Он стал больше и сложнее. Простое Око Гора теперь было заключено в целый кокон переплетающихся линий, больше всего напоминавших крылья, испещрённые внутри мелкими, практически неразличимыми рунами. Символы, выжженные синим пламенем, всё ещё светились изнутри тусклым светом. Я осторожно провёл пальцами по обожжённой коже, показавшейся странно холодной на ощупь.

Боль окончательно отпустила меня. Я упал на спину, невидяще рассматривая закопчённый потолок.

– Дима, как ты? – раздался сочувствующий голос крёстного.

– Понятия не имею, – искренне ответил я.

– Дима, ты поклялся, помнишь? – Эд протянул мне руку, помогая подняться с пола. – Ты поклялся своей сущностью и своей магией, что будешь стоять на защите своей страны.

– Я помню, – прохрипел я, застёгивая рубашку.

– Ты ничего не можешь с этим поделать, – Эдуард вздохнул. – Никто не может. Ты стал начальником Службы Безопасности в тот момент, когда последний старший офицер перестал дышать. Если хочешь жить, смирись с этим – тебе ещё восстанавливать здесь всё придётся. – Я отвернулся от Эдуарда. Какие долбанутые дубовыми брёвнами черти надоумили его в своё время наложить такое сложное и страшное заклятье? Хотя он никогда не отличался милосердием к окружающим его подчинённым, да и к членам своей Семьи тоже. – Дима, соберись, это твой долг, ты же понимаешь это?

Я закрыл глаза. Я не хочу! Я не хочу ничего этого понимать!

– Мне нужно побыть одному, – с этими словами я рухнул на стул, стараясь загнать обратно подкатившую к горлу истерику. – Всего одну минуту, Эд!

– Хорошо, но сильно долго не рефлексируй, у тебя нет теперь на это ни времени, ни права, – Слава поднялся со своего стула, глядя на меня сверху вниз. Я посмотрел на него, отмечая, что морщины на его лице стали глубже. Сейчас он как никогда выглядел на свой возраст.

Эдуард подошёл ко мне и без слов стащил грязную куртку. Крёстный протянул ему своё короткое пальто, и я также молча его надел. Всё правильно, начальник Службы Безопасности обязан выглядеть прилично. Кивнув, Эд и Троицкий вышли, а я остался один, переваривая всё то, что на меня обрушилось.

– Ладно, я справлюсь. У меня нет другого выхода, – пробормотал я, перебирая лежавшие на столе бумаги. – Пускай спасатели разбирают завалы, а мне сейчас нужно сделать то, чему я научился в совершенстве за время работы в СБ.

Я встал и медленно вышел из кабинета, начиная спускаться вниз, прокручивая в голове, что должен сейчас сказать. Выйдя наружу, я вдохнул полной грудью ночной воздух, ещё раз пригладил волосы, всё ещё мокрые и потому выглядевшие гладко зачёсанными, не торчащими в разные стороны, как обычно, и решительно направился в сторону толпящихся за лентой журналистов, сразу же замолчавших при виде меня.

– Дмитрий Наумов, начальник Службы Безопасности. Я сейчас сделаю заявление. Никаких вопросов. Официальная пресс-конференция будет позже, и о её дате вам объявят заранее.

***

Ванда стояла возле окна, обхватив себя руками за плечи. Нет ничего более пугающего, чем неизвестность. Она избавилась от Полянского, и сейчас была одна, полностью погружённая в свои мрачные мысли. Раздался громкий щелчок, и свет в комнате потух, погружая девушку в темноту. Ванда вздрогнула и посмотрела в окно, отмечая, что света нет нигде и в соседних зданиях. Единственным освещённым местом оставалась Площадь Правосудия, как напоминание о недавней трагедии.

И тут она услышала, как к входной двери кто-то подошёл. Тихо и практически бесшумно. Раздался скрежет замка, но дверь не открылась. Потом послышался шорох и какое-то невнятное бормотание.

Ванда и так была на грани, а сейчас её полностью захватила паника. Она боялась темноты и не могла никак побороть страх после этого проклятого похищения. Даже присутствие рядом с ней любимого человека не спасало от частых пробуждений и накатывающей на неё панической атаки, если она засыпала в тёмной комнате.

Схватив первую попавшуюся под руку вещь, она медленно двинулась в сторону входной двери. Света луны хватило, чтобы зрение адаптировалось к темноте, и как только дверь открылась, она размахнулась и со всей силы, даже не прибегая к магии воздуха, ударила вошедшего.

– Ванда, твою мать! – она ахнула, услышав голос Егора. В комнате сразу же зажглись с десяток светляков, освещая большую часть огромного помещения.

– Чем ты меня? – простонал Роман, опускаясь на колени и хватаясь за голову.

– Сковородкой, – пискнула Ванда, рассматривая предмет в своих руках. – Я испугалась, думала, что это воры. Свет погас и…

– Ванда, кто-то смог бы войти в дом Эда без разрешения? – рявкнул Дубов, помогая Гаранину сесть на пол.

– Защищённое мощными защитными чарами здание тоже не должно было взлететь на воздух, – пролепетала Ванда и бросилась ко всё ещё держащемуся за голову Роману.

– Оно и не взлетело на воздух, – ответил ей Егор. – В нём даже перекрытия и несущие стены не были повреждены, если верить отчёту Кротова, а нам нет причин ему не верить. Поэтому, нет, в эту квартиру никто без допуска не зайдёт, если не захочет лишиться самого важного для себя.

– Я так рада, что с вами всё хорошо, – всхлипнула Ванда, обнимая Гаранина.

– И ты явно захотела это исправить, – простонал Роман, всё ещё не открывая глаз. – Хорошо, что у тебя нет пистолета. Егор, если кто-нибудь додумается дать ей в руки оружие, я надеюсь, что первым, в кого она начнёт стрелять, будет этот неудачник.

– Рома… – прошептала Ванда, уже даже не пытаясь сдерживать слёзы, когда глаза у Гаранина закатились, и он отключился, заваливаясь на пол.

Глава 4

Я склонился над Ромкой, лежавшим на диване, куда его перенесли до нашего с Эдом прихода. Электричества не было во всём районе, что-то перегорело после мощного взрыва, и в свете белых светляков кожа Романа казалась ещё бледнее обычного.

– Что случилось? – шёпотом спросил я у склонившихся вместе со мной Ванды и Егора.

– Ванда приложила его сковородкой, – ответил Егор. – Говорит, что испугалась.

– Я же не специально, – со слезами в голосе пробормотала Ванда и закусила губу. Я повернулся к ней, внимательно рассматривая. Похоже, похищение по ней ударило серьёзнее, чем мы все думали. Но ни она, ни Ромка ничего не говорили про эти необоснованные страхи. Да и Рерих, вполне возможно, сделала неправильные выводы. Не исключено, что Ванда закрылась от всех, даже от Ромы. Но он же не идиот, сам должен был заметить, что с ней не всё в порядке. Надеюсь, Гертруда Фридриховна не погибла при взрыве и согласится поработать с Вишневецкой.

– Какой сковородкой? – встрепенулся Эдуард, единственный оставшийся стоять в стороне. Ванда молча указала на обсуждаемый объект, стоявший на журнальном столике рядом с графином, принесённым мной со склада.

– Ах, этой сковородкой, – пробормотал всегда сдержанный Великий Князь и потёр лоб рукой.

– Мне не слишком нравится твой тон, – подозрительно покосившись на Эда, я выпрямился. Подошёл к столику и взял в руки довольно увесистую кухонную утварь. – Как ты себе запястье не вывихнула, когда замахивалась? – я посмотрел на насупившуюся Ванду и перевернул сковороду, направив к себе поближе светляка. – «Произведено в Саратове». Эд, это что? – я резко развернулся, показывая на клеймо Эдуарда Лазарева, выгравированное поверх корявой заводской надписи.

– Это заготовка, – ответил Эдуард, подходя ко мне и выдирая из рук злополучную сковородку, с задумчивым видом покрутив её в руке. – Очень неплохой материал для создания полноценного артефакта. Я нашёл эту сковородку в обычном супермаркете, и это просто удивительно. Хотел сделать из неё что-то вроде кастета или дубинки, или что-нибудь похожее. Я пока не понял до конца, что именно хочу получить. К тому же у нас всё ещё нет кузни. Но даже в этом виде я вижу эффективность.

– И что делает этот твой артефакт? – я прикрыл глаза, начиная отсчитывать от десяти, чтобы не сорваться.

– Убивает. Вызывает необратимые повреждения головного мозга…

– Эд! – воскликнули мы все втроём, а я подошёл к Ромке, который вроде дышал ровно и спокойно.

– Я не договорил, – спокойно продолжил Эдуард. – Он не может привести к серьёзным увечьям членов Семьи. Ты запретил мне экспериментировать в этом направлении, так что ничего серьёзного с Романом не должно случиться. Наверное, – добавил он, подходя к нам и заглядывая в лицо своему младшему родственничку. – Да нет, если до сих пор жив, значит, Лазаревская регенерация справляется.

– При чём здесь Лазаревы? – спросила Ванда, когда Рома застонал и попытался открыть глаза. Мы все в очередной раз склонились над ним.

– Потом, – отмахнулся я. – Просто прими за факт, что он теперь младший член Семьи. Ты как? – обратился я к Роману, когда он посмотрел в лицо каждому, кто в этот момент находился рядом с ним.

– Что случилось? – простонал Гаранин и попытался подняться, но Ванда положила руки ему на плечи, не давая этого сделать. – Да хватит меня лапать, я в порядке! – рыкнул он и резким движением сбросил с себя руки девушки, принимая сидячее положение. Правда, он тут же покачнулся и опустил голову, обхватывая её обеими руками.

– Может, Ахметовой позвонить? – довольно неуверенно предложила отшатнувшаяся Вишневецкая, глядя на Ромку недоумённым взглядом.

– Неплохая идея. Надо было подумать об этом раньше, – прокомментировал происходившее Эдуард. – Возможно, его слишком часто сегодня били по голове, так что вполне что-то могло и произойти. Кстати, куда ты дела Полянского? Я не вижу его труп и не ощущаю здесь энергии смерти, а ведь ты могла испытать мой артефакт сначала на нём и не калечить Романа, тем более, как я уже сказал, на членах Семьи он не действует в полную силу.

– Позвонила Лизе с его телефона и пригласила её подойти к дому, чтобы она забрала своего благоверного, – усмехнулась Ванда.

– Садистка. А ведь гуманнее было бы просто пристрелить, – фыркнул Егор. – И как она отреагировала?

– Когда я Дениску вышвыривала из дома? Была немного в шоке. Я его ещё демонстративно поцеловала на прощанье, оставляя след от губной помады. Ты бы видел её лицо, – глядя на Егора, ответила Ванда, не скрывая удовлетворения. – Самое интересное заключается в том, что он почему-то даже не сопротивлялся.

– И тебе его не жалко? За что ты так с бедным парнем? – решил уточнить я. Вот сейчас мне совсем не хотелось, чтобы я стал причиной такой бездарной кончины кого-либо, даже если это был Полянский. Помня Лизу, думаю, скандал разразится нешуточный.

– Я не забыла, как из-за него чуть Рому не убили, – холодно сказала Ванда. – И это единственное, что я могла сделать, чтобы хоть немного удовлетворить свою жажду мести. Рома? – она присела на корточки и попыталась приобнять всё ещё сидевшего неподвижно Гаранина.

– Да что тебе от меня нужно? – неожиданно для всех вскинулся он, поднимая голову. – Ты не можешь меня хотя бы сейчас просто оставить в покое?

– Я не понимаю, – прошептала Ванда. – Дима, он явно не в порядке, – она обернулась ко мне, и в её взгляде промелькнуло беспокойство. Да мы все прекрасно видели, что с Ромой творилось что-то не то. Медленно вытащив телефон из кармана пальто, я начал искать номер Ахметовой. Он точно должен был быть где-то записан.

– Разумеется, я не в порядке. Ты с первого дня нашего знакомства пытаешься меня убить. Тебе это доставляет какое-то садистское удовольствие? – раздражённо повёл плечами Ромка, поднимаясь на ноги. – Что ты вечно за мной таскаешься? Как же я ненавижу тот проклятый день, когда я встретил тебя в том злополучном коридоре.

– Это я за тобой таскаюсь? – Ванда моргнула и отошла от него подальше, сложив руки на груди. – Дорогой, а ты ничего не путаешь?

– Ванда, – я покачал головой, показывая, чтобы она помолчала.

Ромка явно был не в себе. По его блуждающему взгляду было видно, что он не может ни на чём сфокусироваться. А его эмоции просто невозможно было как следует прочитать. Они были яркими и постоянно сменяли друг друга. Слишком быстро для человека, да вообще для кого бы то ни было. Это я даже, не применяя дар эмпата в полную силу, мог с лёгкостью определить. Просто чувствовал их.

– Нет, не путаю, – проговорил Роман, пятясь к выходу из гостиной. – Из-за тебя я разругался с отцом и лишился его покровительства. Да я сейчас только и думаю о том, что было бы действительно не так уж и плохо остаться в своём Роду, заниматься семейными делами, и даже не знать, что творится за пределами родового поместья. Спокойно жениться на той же Кристине, растить детей и не думать ни о чём.

– Да наверное, это было бы не так уж и плохо, – протянул я. – Да где же он? – Перебирая список телефонов, я всё никак не мог найти тот, который был сейчас нам так нужен.

– А тебя вообще не должно было появиться в моей жизни, – мой контуженый родич решил сменить объект своего недовольства. – Что вообще тебя потащило в школу? Ты по закону не должен был с нами учиться? – выплюнул он в мою сторону.

– Законы физики, мой друг, в частности, приложенная грубая сила к сопротивляющемуся объекту меньшего веса и размера, – я посмотрел на Романа. – Сядь, пожалуйста.

– Вы оба одним своим появлением в школе испортили мне жизнь! И знаете, что? Просто оставьте меня в покое! – крикнул Ромка. – Забудьте о моём существовании. Почему ты просто не дал мне тогда сдохнуть в Демидовском поместье? – неожиданно спокойно спросил он. – Всем было бы гораздо проще и спокойнее.

– Ему не дало это сделать чувство жалости, – хмыкнул Эд, вставая у него на пути. – Непозволительная роскошь для многих из нас, но неотъемлемая часть главы нашей Семьи.

– Тебя я вообще не знаю, – процедил Гаранин, попытавшись сфокусировать взгляд на Эде, а когда у него не получилось, перевёл глаза на задумчиво смотревшего на происходящее Егора. – А вот ты, молодец.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, обходя Эдуарда.

– Далеко собрался? – спросил я, поймав небольшую чёрную коробочку, брошенную мне Егором, в которой я опознал простенький стандартный ограничитель.

– Подальше от всех вас, – не оборачиваясь, проговорил Роман. Я покачал головой и пошёл следом за ним.

За сегодняшний день я чертовски устал. Если он не придёт в себя и решит вновь от меня скрыться, то бегать за ним по всей стране у меня нет ни сил, ни желания. Роме нужна была помощь, но я почему-то был уверен в том, что именно сейчас он её не примет и всё, что я попытаюсь сказать или сделать, воспримет в штыки.

Догнав его, я резким движением приложил к его шее ограничитель, который тут же впился в кожу. Что бы Ромка ни говорил, он всё равно нам доверял, потому что даже не обернулся, когда я подошёл слишком близко.

– Что ты делаешь? – Ромка схватился за шею и резко обернулся, злобно глядя мне в глаза.

– Роман Гаранин, за оскорбление сотрудника Службы Безопасности Российской Республики, вы арестовываетесь по статье семьдесят три, «Мелкое хулиганство», и приговариваетесь к исправительным работам сроком на семьдесят два часа. Приговор озвучен начальником Службы Безопасности Дмитрием Наумовым. Обжалованию и пересмотру в других инстанциях не подлежит, – чётко следуя протоколу, проговорил я вслух, активируя ограничитель.

Подобные устройства входили в экипировку практически всех рядовых сотрудников СБ, наряду с наручниками, чтобы можно было отследить по датчику местоположение подозреваемого. Ну и покинуть пределы столицы Ромка не мог в течение семидесяти двух часов, пока длится озвученное наказание. Ограничитель просто не дал бы ему переступить границу города.

– Я понял, что это. Это ограничитель причиняемого ущерба, я прав? – Я кивнул, а он долго смотрел на меня, пытаясь заглянуть по старой привычке в глаза. У него ничего не получилось, и Рома протянул: – Вот значит, как ты со мной обращаешься. Тогда позвольте откланяться, мне нужно собрать вещи и съехать из своего дома, потому что мне сейчас, благодаря вашей щедрости, нужно будет находиться без боязни сдохнуть от инсульта в радиусе пятисот метров от здания СБ. Ну, или где-нибудь в сопровождении сотрудников Службы Безопасности, если это расстояние по каким-то причинам станет больше. А я сомневаюсь, что кто-то из вас стремится составить мне компанию, – с этими словами он развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

– Может, не нужно было его от�