Пустые стулья. Часть первая

Посвящается ЕЙ.

Сестра, без тебя нет моих воспоминаний. Без тебя нет ничего. И этой книги не было бы тоже

«Бывший лучший друг уже не может стать хорошим знакомым. Когда накал дружбы падает, всегда возникает смущение и общее острое неудобство. Даже «привет» всегда говоришь с протезной улыбкой… Кого пустил однажды в душу, просто так уже не прогонишь, там навсегда останется его пустой стул.

Д. Емец «Мефодий Буслаев»

ВВЕДЕНИЕ

С каждым днём я становлюсь взрослее, а значит, серьёзнее, умнее, грустнее. Мне срочно нужно дописать эту чёртову книгу, иначе скоро я взгляну на всё это по-новому, и всё. Конец. Забыто и пережито, зачем писать? Не понимаю, почему я не могу до конца довести её? Сложить все мысли и истории в своей голове. Мама говорит, что после двадцати одного года все изменится. Мои взгляды и убеждения в жизни, в отношениях, – во всём. Я на всё посмотрю под другим ракурсом. Моя мама редко ошибается, да я и сама знаю, что это будет именно так. Мне страшно, осталось совсем чуть-чуть. Тянуть уже некуда. Надо писать. Писать.

Жалею, что не писала это тогда, когда всё происходило со мной. Сейчас сложно вспомнить те эмоции. Обратно вернуться в то время. Но я постараюсь. Окуну вас в мир моей бразильской жизни. Такой она всегда была. Безумной и непонятной.

Учусь жить в настоящем – настоящим. Поэтому изложу всё здесь. Чтоб забыть. Выкинуть наконец-то кучу тетрадей, захламляющих мой балкон. Там всё мое юношество, но теперь я оставлю его здесь – в моём пересказе своей жизни. Клянусь, выкину все, что напоминает о прошлом, останется только эта автобиографическая повесть. Пора научиться жить жизнью, а не стопкой тетрадей и кучкой подарков от людей, оставивших след во мне.

Забыть всё просто, нужно только не напоминать.

Изначально в основу этой жизненной истории я хотела положить отношения с Иваном, мальчиком, который будоражил сердца всей деревни, и моё, конечно тоже. Когда мы встретились, мне казалось, что он моя любовь на всю жизнь. Я примеряла его фамилию, думала, как назову детей, и точно знала, что мы умрём в один день. А о чём ещё писать в четырнадцать? О любви, конечно! Именно в четырнадцать лет у меня родилась мысль, что я смогу написать историю о своей жизни. О своей якобы любви к нему. Я ошибалась, оказалось, Ваня – это только малая часть того, что произошло со мной в период полового созревания. И сейчас, здесь, в своей книге, я пишу это всё, чтобы одним людям открыть глаза, другим – насолить и с третьими вместе посмеяться над этим. А вообще эта книга для тех, кто «в курсе», для тех, кто так пристально следит за моей жизнью. Для вас, мои рабы! Всё только для вас! И для моих любимых.

Всё основано на реальных событиях. Это было со мной, и сейчас я пишу об этом. Расскажу всё так, как я это помню. Хотя вспомнить вс      ё порой сложно. Вряд ли я спокойно доживу жизнь, когда книга выйдет в свет. Возможно, меня депортируют с Починок, ну или возненавидит большая их часть. Но, чтобы всё это забыть, стереть из памяти, мне понадобится не меньше, чем вечность. И я постараюсь, чтобы мои труды попали в нужные руки и в нужное время.

Почему мне есть о чём рассказать? Потому что глобальной проблемой человечества я всегда считала одиночество. Поэтому редко была одинокой. Оно заставляет нас думать, мы вынуждены оставаться наедине со своими мыслями. Мысли материальны, вслед за ними обязательно наступают перемены. Но всегда ли они хороши? Одиночество встречается не только в любви, но и в дружбе, в злости, – во всём. И нигде оно не приносит пользы. Нельзя быть одиноким и счастливым. Меня всегда окружали люди. Старые, молодые, богатые и бедные, красивые и не очень. Близкие и далекие. Все разные и все прибавляли мне опыта, новых историй или просто уходили бесследно. Но всем спасибо. Всем и каждому. Хотя наверняка я забуду про кого-нибудь здесь написать.

Безусловно, я всегда стремилась к серьёзным отношениям, это заложено у нас в крови. Но застраховаться от встречи с новым прекрасным парнем, когда ты уже находишься в отношениях, просто физически невозможно. Отсюда и пляшет всё безумство и несерьёзность. Как ни крути, мы все живые люди, и не в силах контролировать встречи, которые посылает нам судьба. Сегодня ты счастлива, идёшь своей дорогой, а в следующий миг получаешь СМС: «Привет. Давай познакомимся?» В нашем возрасте мы не можем забить любопытство в далёкое мягкое место и не ответить. Когда я сама потянулась к мальчикам, у меня проявилась жадность до любви и общения. Я тянулась к людям, не разграничивала жизнь на «я» и «они», крутилась в одном большом мире вместе со всеми. Я своими руками создавала свою историю. Свой мир подарков судьбы и разочарований в жизни, потерь и приобретений.

Ни с кем акт о неразглашении я не подписывала. Не обессудьте увидеть тут то, на что раньше вы закрывали глаза и прятали в своей маленькой душонке. Ни о каких великих тайнах я не буду тут писать. Всё обычное, всё как у всех. Написать это – значит снова всё пережить. Сложно, больно, грустно, весело и уже не нужно. Не судите, да не судимы будете.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Когда сбываются самые заветные мечты, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счет».

С. Майер «Сумерки»

Вспомнить всё – как иногда это сложно. Воспоминания, зачем они нужны? Они портят нервы. Ничего не выкинуть из головы. Ведь память не мусор. Как печально, что мы запоминаем не только хорошее, доброе и нужное, но и плохое, то, что потом нам портит всю жизнь.

«О чём ты думаешь? Как хочется иногда это знать. Какие мысли скрываются в твоих ласковых глазах? Где прячутся твои воспоминания? Где живет твоя любовь? Как хочется знать это… как хочется понять. Почему время заставляет меняться людей? Почему приедается даже самое великолепное чувство? Почему? Почему. Когда прижимаешься к тебе как раньше, уже не чувствуешь любви. Почему задаешь себе глупые вопросы? Открой глаза, посмотри на это всё! Что здесь не так? Где наше лето? Наша осень? Зима? А что теперь с весной? Вспомни, какой она должна быть. Вспомни мои глаза, как они были полны мечтой о будущем, о нашем с тобой будущем. Это всё мои мысли. Мои слова. Пусть опять в пустоту. Зато я не молчу и ничего не прячу, не боюсь. Ты рядом, и вот секунда – тебя нет. Я смотрю на тебя и вижу другого человека. Это не ты. Не мой ласковый и родной. Ты говорил, жить, чтобы дышать друг другом. Говорил, что сердце одно на двоих. Говорил, говорил, говорил. Что теперь? Где все? Немыслимо тяжело, хочется прокричаться. Некому. Любовь – громкое слово, дающее надежду. Зря! Всё решила давно и для себя. Как жалко выглядит убитое чувство двоих. Создала иллюзию, красивую картинку. Зря»

17. 03.2008

Весна. Всегда к весне у меня обострялись какие-то проблемы. Это время года было для меня началом грандиозных перемен, и, зная это, я боялась… Боялась того, что эти перемены разрушает моё счастье. Да, я чувствовала себя счастливой. Осознавала, что нет повода о чём-то беспокоиться. Но для меня это трудно, потому что я вечно чем-то занимаю свои мысли. Нельзя просто наслаждаться жизнью, надо себе что-нибудь придумать, чтобы побеспокоиться. Тогда я сидела и пила чай на кухне, смотрела телевизор и понимала: всё спокойно, значит, я счастлива. Но в один момент я уронила чашку из руки, облила себя кипятком и услышала, как чашка с грохотом разбилась об пол. Тогда я подумала, к счастью, но почему-то сама глубоко в душе сомневалась в нём. Предчувствие моё меня пугало и настораживало. В пятнадцать лет, семнадцатого марта, после моего дня рождения, мы расходимся с Иваном. НАВСЕГДА. Мне даже сейчас это больно перечитывать, потому что это была первая моя глубокая рана. Рана, которую я получила ни за что. Поверьте, эти раны остаются с нами на всю жизнь.

Я написала ему после того, как легла в кровать. Пришла домой от него и сразу застрочила смс: «Любимый мой, мне так хорошо с тобой, я буду скучать, зайчик. Ты приедешь на следующих выходных?» – как ни в чём не бывало начала я разговор. Затем последовала переписка:

– Не знаю, – коротко ответил он

– Почему?

– Потому что пацаны вряд ли с Нижнего приедут.

– Так, я что-то плохо понимаю, разве ты из-за пацанов приезжаешь сюда?

– Ну, можно сказать, да, – он так спокойно говорил об этом.

– Вот это да. Тебе со мной скучно?

– Дело не в этом.

– А в чём? Вань, почему ты не можешь сказать все прямо??

– Да. Мне с тобой скучно.

– Всё, мы расстаемся….

Я написала это и расплакалась. Вроде, ничего страшного, ну сказал парень, что ему скучно с тобой, ну бывает. Но для меня всё было по-другому. Разве справедливо, когда ты отдаёшь человеку всё, растворяешься в нём, а в ответ получаешь «скучно»? Обида ела меня изнутри. Я уткнулась в подушку и еле сдерживала крик. Я погрузилась сама в себя. Мне казалось, это вс      ё не со мной, всё как в тумане. Темнота. Дыхание участилось до предела. Казалось, сердце сию минуту остановится. Мне хотелось дурно визжать, но я понимала, что это может разбудить и напугать всех. Кулаки мои не разжимались, глаза были полузакрыты, и слезы текли ручьем. Я захлебывалась, стонала и не могла прийти в себя. Мне хотелось открыть глаза и понять, что это всего лишь кошмарный сон, что всё это неправда. Я посмотрела на свой телефон и поняла, что всё это – жестокая реальность, которая прожигает мне душу. Я собралась с силами и прочитала входящее сообщение:

– Это твоё решение. Я тебя не держу.

Я прочитала это и скатилась на пол. Я осознавала всю боль и чувствовала себя так, будто мне вырезали сердце. Он забрал его, забрал моё маленькое сердечко и разбил его на кусочки. Он выжал меня, как лимон выжимают в стакан с водой. Он опустошил меня. Он меня убил, я ничего не чувствовала. Мне казалось, я схожу с ума.

Проснулась Юлька, она не понимала, в чём дело. Подняв меня с пола, она попыталась меня успокоить и выяснить, что же произошло, но я не могла даже произнести этого. Я лишь тыкала пальцем в телефон. Сестра поняла и прочитала все сообщения. Тогда она села рядом со мной, обняла меня и спокойно сказала: «Ты переживёшь это». Это звучало как приговор, так убедительно и жестко. Я старалась прийти в себя. За окном было почти утро. Для меня это была тяжелая ночь. В пять утра я уснула.

Максим, как никто другой, поддерживал меня, пытался как-то успокоить. Он очень хорошо знал, как Ваня умеет разбивать сердца. Мне было ещё больнее от осознания, что мой самый лучший друг – и его друг тоже. Парни были из одной компании, и меня с Максом познакомил именно Ванька. Это означало, что с другом мне тоже придётся попрощаться. На днях Макс расстался с моей Юлькой и знал, что именно это ещё больше подтолкнуло Ваню к тому, чтобы попрощаться со мной. Незадолго до нашего с Ванькой расставания Макс приезжал ко мне. У нас состоялся долгий, сложный разговор.

Мы шли по тёмной улице, я держала его под руку, под ногами хрустел снег. Март тогда был очень снежным, сугробы были с меня ростом. Он приехал, чтобы спросить разрешения расстаться с моей сестрой. Как бы грубо ни звучало, но именно так и было. Он мне долго объяснял, что они разные люди, что Юлька его не любит, да и он не горит желанием добиваться её любви.

– Оль, ты же понимаешь, что мы вместе только ради вас, – с жалостью говорил он.

– Я понимаю, и это глупо. Ваши взаимоотношения не должны влиять на наши. Это же бред, – ответила я. Я не верила сама себе, ведь я точно знала, что расставание Максима с Юлькой спровоцирует и наше. У Вани кишка тонка делать всё одному. Всегда с друзьями, всегда нужна поддержка, даже в том, чтобы кинуть свою девушку.

– Макс, скажи мне, ты же чувствуешь то же, что и я? Это конец, скажи? – Я остановилась, встала перед ним, мои руки долбили по его груди и требовали ответ.

– Оль, я не знаю, как будет. Но точно знаю, что он тебя не заслуживает.

– Макс, если он разобьёт мне сердце, я никогда не смогу ему больше поверить. Да я вообще тогда не знаю, кому верить! Разве признаются в любви и тут же делают выстрел в спину?

– Зря ты в него так поверила. Это твоя ошибка, ты слишком его идеализировала.

– Пусть так. Но я не отступлю от своих чувств.

– У тебя скоро день рождения, Оль, подумай лучше об этом.

Неожиданно для нас в конце улицы загорелись фары от машины. Первая моя мысль была, что это Ваня. Кому ещё тут быть? Ему не понравится, что мы тут разгуливаем с Максом. Авто двигалось нам навстречу. Водитель уже точно успел нас разглядеть. Фары ослепляли меня, из-за этого я не смогла разглядеть марку. Машина остановилась возле нас, опустилось стекло у окна водителя. «Оль, садись». Я замерла, стояла в ступоре, а сама думала: «Хорошо, что это не Ванька».

– Дай секунду мне. Я попрощаюсь с Максимом, – я повернулась к своему другу, обняла его и тихо сказала, – Ты же не отвернешься от меня из-за него?

– Оль, я на твоей стороне. Ты знаешь, мы будем дружить и дальше.

Он сказал это так неуверенно. Я знала, что Ванька не даст нам так просто дальше дружить, если мы с ним расстанемся. А Макс не сможет ему противоречить. Да ему вообще никто не может противоречить. Он король своего мира. А мы, как магниты прилепились к его короне.

– Может, ты не поедешь с этим никуда? Забыла, что он сделал?

– Макс, Ваньке ничего не говори. – Я отпустила его руку и направилась в сторону машины. Внутри меня ждал Филипп. Ещё один парень из компании Вани. Я хорошо общалась с ним, пока однажды он не влез между мной и Ваней.

– Ну, привет, чего хотел? – с этой фразой я уселась на пассажирское сидение белой иномарки.

– Тебя увидеть, – с хитрой улыбкой ответил он.

– Издеваешься? После того, что ты сделал, я не хочу тебя видеть.

– Я это знал, поэтому даже не пытался тебе звонить. Так и думал, что просто встречу тебя, и всё. Я слышал, у вас с Ванькой натянутые отношения?

– Фил, ты как всегда, собираешь слухи, у нас всё хорошо.

– Да ладно, я просто хочу тебя поддержать.

– Один раз поддержал уже, спасибо, не надо больше. Ты меня сам клеил, а осталась виновата я. Или ты думаешь, я забыла ту ночь?

– Я проверял ваши отношения с Ваньком. Вы прошли проверку, поздравляю! Но это не отменяет того, что ты мне так же нравишься, – он положил мне руку на колено и потянулся ближе ко мне. – Может, поцелуешь?

Он обхватил мой затылок и надавил него, заставляя меня податься к нему навстречу. Наши губы отделяло друг от друга всего одно движение. Я тяжело выдохнула. От него так хорошо пахло, на момент я забыла обо всём. Закрыла глаза. Ладонью дотронулась до его губ и отодвинула их подальше от своих.

– Не смей меня больше клеить, или мы прекратим любое наше общение.

– Да и ладно, я не расстроюсь. Ведь вы всё равно разойдётесь. Напишешь, когда тебе будет скучно, малыш, приеду вытереть твои слёзы.

У меня открылся рот от удивления.

– Зачем ты ведёшь себя, как подонок?

Я, не дожидаясь, что он ответит, вышла из машины и направилась к дому.

По дороге я думала о произошедшем. Почему Макс приехал ко мне втихушку от Ваньки? Почему нам надо скрывать дружбу? Почему Фил в одной компании с Ванькой, но позволяет себе так нагло клеить меня? И почему они оба уверены, что нашим отношениям конец. Блин, честно говоря, я и сама так думала. Но не собиралась отпускать его до последнего. И с друзьями его я буду общаться столько, сколько нужно мне. Он не будет ничего решать. Буду решать я. Я боец.

Я успокаивала себя тем, что всё контролирую. В кармане зажужжал телефон, смс:

– Чё делаешь, Лёль? – написал любимый.

– Общаюсь с твоими дружками, – хотелось бы мне написать, но я ответила обычным смс.

И да, правильно Макс сказал. Скоро мой день рождения, надо бы подумать об этом. Свои пятнадцать лет я решила встречать у себя дома в узком кругу самых близких друзей. Родители уехали к бабушке, дом был в моём распоряжении. Приехали Ленка с Ташей, Ванька и его два друга. Всё было спокойно. Юлька с Максом ходили с натянутыми улыбками. Терпели, чтоб не портить мне праздник. Ваня подарил мне цепочку на руку. «Как наручники надевает», – подумала я, когда он застегивал застёжку на моей руке.

Я была счастлива, но понимала, что всё не так, будто всё моё счастье находилось на грани. Когда мы с Ваней сидели рядом на диване, он не обнимал меня. Как чужой. Я смущалась и всем своим видом показала, что мне это не нравится. Он заулыбался и обнял меня, вспомнил, что я вроде ещё родная. Он говорил, что зря я себя так беспокойно веду, что всё хорошо. Наверно, он определялся в тот момент, а может, уже всё решил. Я чувствовала, что всё это – игра. Что он из-за моего праздника ничего плохого не хотел говорить и делать. Но какой это праздник, когда в душе не чувствуешь его? Я понимала, что конец близок, и пыталась всё удержать. Не смогла. После расставания я уже не думала о том, что будет дальше, мои мысли были заняты только им. И той болью, которую он мне причинил. Я не хотела прощаться со всем с этим. Будто мои страдания приносили мне счастье. Я пыталась изо всех сил заставить себя писать. Так мне легче. Начеркала всего пару страниц, на которых текст сливался с моими слезами. В школе ходила как утопленная. Не замечала ничего вокруг.

«Я пытаюсь поймать время, остановить его, сжать в объятиях, но всё тщетно. Оно улетает, уносится всё дальше. Хвастливо улыбается с высоты, гордится своим превосходством. И я понимаю, что время, по сути, такое же неудержимое, как любовь. А любовь, как и время, невозможно запрятать глубоко, надолго – всё равно прорвётся, всё равно заявит о себе. Вознаградит или обожжёт…».

Э. Сафарли

Четырнадцать лет – самый прекрасный возраст. Именно в четырнадцать я поняла, что повзрослела. Хотя красить волосы и малевать лицо я начала намного раньше, сейчас я поняла – я могу этим пользоваться. Я чувствовала, что мальчики обращают на меня внимание, а вот с девочками всё складывалось непросто. Но об этом позже…

Великий возраст, дающий новые начала. Если тебе четырнадцать, брось читать эту фигню и беги на дискотеку.

Всё обрушилось на меня, как ливень в солнечный день. И я пока не очень понимала, что с этим делать, поэтому ходила и улыбалась. Всё началось и стремительно закрутилось, когда я перевелась с сестрой в новую школу. Седьмой класс. Мне повезло, класс попался дружный, нас приняли за «своих». Скажу вам по секрету, что я в любом классе, группе, аудитории, компании, буду своей. Такой вот я универсальный человек. Да, я помню этот солнечный день, мы вошли в класс с синими стенами и плохим запахом. На нас набросилась девочка с короткими волосами и прыщами на лице, от неожиданности я не сразу её узнала, но потом память ко мне вернулась. Это была девочка, с которой мы отдыхали в «Ласточке». Мир тесен, теперь мы вместе будем учиться. Мы быстро подружились с Жанной, она как-то сразу проявила к нам интерес и везде таскала нас с собой. Классная руководительница, Елена Васильевна Ц., только разводила руками и говорила: «Жанна сама вечно опаздывает, и этих с собой приучила». Я тогда не сразу поняла, что эта Жанна не совсем благополучная девочка. Училась она плохо, курила и вечно прогуливала. Я, на самом деле, притягиваю к себе подобных людей. Самая большая неправда для меня – это «скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Совсем не долгое время мы пообщались с ней, а потом как обычно разошлись интересы.

В один момент я неслабо заехала ей по лицу, когда она что-то сказала про Юлю. Причины не помню, вспоминаю только свою гордость, за то, что втащила девочке, которая в два раза больше меня, да ещё и вышла сухой из воды. Про мои «школьные бои» ещё долго будут слагать легенды, а я расскажу, как всё было на самом деле, но чуть позже.

В 1999 году я пошла в первый класс. В Починковскую среднюю школу. Наша семья жила на съёмной квартире, потом мы купили дом в селе рядом с Починками. До школы нужно было далеко ездить, мы были маленькие, и Мама перевела нас в сельскую школу, что была поближе к дому. Но в шестом классе решила, что мы уже взрослые и сможем вернуться в прежнюю школу. Так, начиная с седьмого класса, мы начали снова учиться в центральной школе. Семи лет хватило, чтоб подготовиться к яркому появлению. В этой школе у нас были бывшие одноклассники, но спустя столько лет, честно, я не помнила никого. Только тех людей, с кем приходилось ранее как-то пересекаться. Двойняшек, например. Для меня они были совершенно разные. Одна сестрица красивая, привлекательная, вторая умненькая, но не такая симпатичная.

Девчонки ездили со мной в детский лагерь. В знаменитую на всю нашу область «Ласточку». Двойняшки, я, моя сестра, Алька и Машка жили в одной комнате. Алька была вся такая ца-ца, но полноватая. Наверно, у всех полных людей высокая самооценка, чтобы защищаться от окружающих. На лице у неё была огромная родинка. Меня она не пугала, но я знала, что мальчишкам она может не нравиться. У Машки тогда пришли месячные, и всю смену она стонала, как белуга. Ещё в смене с нами был Антошка, мы также с ним в первом классе вместе учились. Худенький мальчик, вежливый, смуглый. Но тормоз. «Ласточка» была очень популярной, все хотели туда попасть. И если вдруг посчастливилось там оказаться, то всегда оставались приятные воспоминания. Я ещё пыталась вспомнить людей из новой школы, рылась в своей детской памяти, но накопала немного. Вспомнила, что со мной сидела кареглазая девочка, в жёлто-зелёной куртке. Полненькая, с веснушками и рыжеватыми волосами. Когда лица моих бывших одноклассников стали мелькать передо мной в школе, я вспомнила всех.

Память всегда нужно освежать, вы можете наткнуться на такое, от чего ржать будете долго. К примеру, я вспомнила, что любила в первом классе мальчика – высокого блондина, звали его Антон Холодов, он сидел с одной из двойняшек передо мной, и я всегда представляла, что он сидит рядом со мной. Чёрт, неразделённая любовь появляется уже в первом классе, что за жизнь? Этот самый Антон потом снова стал со мной учиться, в десятом классе, ха-ха, судьба дала второй шанс влюбиться в него. Спустя десять лет, спасибо, судьба, ты такая добрая. Но так уж суждено было, что мы с ним совершенно разные люди. Антон любил унижать словом, поэтому однажды, за то, что он сказал что-то плохое про мою сестру, получил пощёчину. Я не боялась ответов, именно поэтому никогда их не получала. В моих воспоминаниях всплывал Максим в майке-морячке, рыжая Оля, с которой я любила петь песни, катаясь на качелях. Ох, знала бы я, что с нами будет через какие-то десять лет. Когда мы станем подростками. Как всё изменится и закрутится. Этой рыжей Оле, с которой дружила раньше, я как-то потом драла волосы на дискотеке. И это нормально, от дружбы до не дружбы – одно неправильное слово в мою сторону.

Директор школы сказала, что наш предыдущий класс очень сложный, и будет лучше, если мы пойдём в другой. В «Г» класс. Мы не расстроились. Новый класс был ещё прилекательнее. Дети в нём были добрее и проще. Маринка с длинной косой, мелированный Вадик, косоглазый Салей и ещё около двадцати интересных персонажей. Четыре девицы из Осинок, мы их так и называли с Юлькой, «Осинки». Они были гром-девочки. Друг за друга горой. Уверена, на любой пьянке они бы упали последними. Курили, матерились, но топили за дружбу. Если вдруг так случится, что тебя кто-то обидит, они могли постоять за тебя, за справедливость. Таша любила писать записки на уроках, болтать по телефону и покупать новые шмотки. Много новых шмоток. Мне такие девушки сразу не нравились. Она встречалась с Андрюшей, у которого вместо мозгов был табак от сигарет. И этот самый Андрюша бегал по вечерам к моей Юльке в больницу (не помню, по какому поводу она тогда там была). На этом фоне у нас и начались тёрки. Не поделили мужика в седьмом классе! Хотя Юлька особо-то и не претендовала на Андрея. В итоге этот конфликт так же быстро закончился, как и начался. Мы подружились с Ташей, стали вместе ходить в столовку. Это очень важно, ведь в столовке у всех было своё место, и не дай Боже, кто-то сядет не туда. Таша – одна из тех людей, которых я буду помнить долго. Она разделяла со мной мою юность, а значит была далеко не последним человеком для меня. Таша всегда умела смотреть на вещи по-другому. Просто. Без каких-либо заморочек. И именно этому я всегда хотела у неё научиться.

Ещё у нас в новой школе был интересный такой персонаж – Женя. Мускулистый, немножко симпатичный и до жути наглый. Он облапал всех девочек в школе. Не церемонился и сразу брал своё. К нам в класс он приходил к одной красивой девочке. Маша уже в шестом классе была с грудью третьего размера и красивой круглой попой. Женя захаживал к ней на переменах, и они, не стесняясь лобзали друг друга. Честно говоря, Женя клеил всех, и меня тоже, но мне как-то было неловко и стыдно жаться по углам. Я не могла себе такое позволить, да и настолько наглые мальчики мне никогда не нравились. Это было слишком для меня. Я даже боялась его. Однажды он выцепил меня в тёмном углу, прижал к стенке, полез в лифчик. Я закричала, оттолкнула его и убежала. Меня обижало такое фривольное поведение. Я старалась избегать с ним встреч в тёмных уголках нашей школы. Тогда, в самом начале своего взросления, я уже считала себя очень умной и всё понимающей, и такое поведение считала аморальным. В школе было много красивых парней – спортсменов, женских угодников, – но мне никто не нравился. Я не торопилась взрослеть. Помню нашу первую «Ёлку» в новой школе, на неё мы пошли после «огонька», который проходил у нашего класса. С тех времен я и полюбила внеклассные мероприятия. В костюме маминой сестры я явилась на дискотеку, которая тогда проходила в актовом зале школы. Мы с Юлькой совсем никого не знали, я стояла и смотрела на выступление девочки на сцене. Она исполняла танец живота, а я про себя думала: «Наверное, она известна в этой школе, раз ей так хлопают, несмотря на то, что танцует-то она не ахти». Потом выяснилось, что это была Арина, училась она на класс старше, чем мы. Непримечательная особа и уж точно не звезда. Кто ей сказал, что она умеет танцевать?

Мне было интересно учиться в новой школе, и я с предвкушением ждала, когда здесь каждый столб будет знать, кто такая я.

Первый вечер в Починках я провела весело, отрывалась от души. День рождения лучшей подруги – Кристинки. Я понимала, что не скоро ещё сюда приеду, поэтому нужно было запомнить каждый миг. Я не подозревала, что после этой вечеринки мы с сестрой каждые выходные будем приезжать в центр. Экономить деньги на школьных обедах, чтобы хватило на такси. Скрывать от мамы, что мы гуляем так далеко от дома. В тот момент я сидела и думала, что это чудо, которое больше не повторится. Мы пили и пели с какой-то странной компанией в каком-то странном доме. Может, он даже был заброшенным. У нас была деревня, поэтому в падиках мы не тусили. Теперь смотрю на этих людей и понимаю: они ещё остались там. В том возрасте, в том же самом доме, на том же самом этапе эволюции. И эти люди меня затащили впервые в ночную жизнь Починок. Я в шоке. Сейчас не верю в произощедшее, как будто это было не со мной. Компания была жутко странной. Мальчики в чёрных футболках со свастикой и длинными волосами. Худые, курящие, пьющие. Возможно, они даже употребляли что-то запретное. Один из них вообще был старше нас лет на десять, беззубый, страшный, но общительный и харизматичный. Ещё он почему-то думал, что умеет петь. Они играли на гитаре и пели песни, я сидела скромно на диване. Я же отличница и примерная девочка! Ёпрст!

В доме стоял дымище от сигарет, пахло алкоголем. Крис коряво пела гимн всех тех времен, – «Знаешь ли ты» – и все хлопали. Но мне всё нравилось, как никак новые ощущения… Я догадывалась, что ещё не одно поколение девчушек пройдёт через этот дом. Потому что, как я уже сказала выше, те люди по-прежнему там. На той ступени эволюции, в том же доме, только на много лет старше.

В том странном доме я познакомилась с Лёшкой. Он был таким милым. Единственный светлый лучик в этой компании. Он был выше меня. Брюнет, узкие глаза и добрая улыбка. Мы, типа, начали встречаться. Но за всё время мы даже не поцеловались. Тогда важно было общаться и думать, к чему это приведёт. Он был слишком скромным, чтоб сделать серьёзный шаг – поцеловать в щёчку. А мне не так уж и сильно это было нужно. Просто ходили за ручку по тёмным улицам. Писали друг другу нежные смс-ки, но в школе даже не пересекались. Юлька замутила с каким-то длинноволосым парнем, кажется, Влад… или не Влад. Неважно. У Юльки всегда были странные парни. Настолько чудные, что иногда даже она сама не понимала, что происходит. Всё это было далеко не нужным и примитивным по сравнению с тем, что ждало меня дальше. Хотя вот тут выделю один момент. Очень хочется сказать.

Есть люди, которые как бы почти незаметно «прошли» в моей жизни, но они мне всё равно симпатичны. Вот, например, этот Лёшка. Вот не сложилось у нас дальнейшего общения, а у меня всё равно остался какой-то тёплый след. Он отучился в школе, ушёл в армию, и больше я его не видела. Сейчас встречу – не узнаю. Я думаю, в жизни он хороший человек, хотя я совсем не успела его узнать. Я доверяю своим чувствам.

Пусть эти люди и затащили меня в Починковский ночной мир, но в их компании мы не прижились. Поэтому самые интересные знакомства ждали меня впереди. Починковские дискотеки в РДК. Каждые выходные мы проводили именно там. Вы только подумайте, живя в ПГТ, можно танцевать медляки со своим МЧ каждые выходные. Городские этого не видели. Помню, в первый свой вечер в этом месте я танцевала, мелькала светомузыка, я повернулась к окну и увидела надпись, весь текст не помню, но в самом низу красовалась подпись – «Фа-фа». Тут же подумала, что, наверное, это кто-то известный здесь. Были крутые песни, много людей вокруг. Завораживающая атмосфера. Ведь среди них, возможно, есть тот самый. Когда мы начали гонять каждые выходные в Починки, у нас стало появляться много недоброжелателей. И это естественно. Всё так и должно быть. Деревенские девчонки решили посягнуть на городское, давай-ка утрем им нос! Да, девочки из центра всегда считали себя городскими, а кто приезжал из ближайших сёл, те были деревенщинами. В общем, десять километров решали, кто колхоз, а кто – нет. Так смешно и нелогично. Как закон джунглей.

У Юльки был знакомый парень – Степан. Они познакомились при обычных на тот момент обстоятельствах – по телефону. Модно было набрать номер наобум, и, если вдруг посчастливится услышать там приятный мужской голос, продолжить разговор, завязать общение. Так вот и случилось у Степы с Юлей. Степан был мальчиком низкого роста, с пухлыми чертами лица, нос картошкой, немного веснушек, – весь такой вкусный пирожок. Вряд ли девчонки воспринимали его как объект для отношений (кроме моей сестры, она считала его обаяшкой), но как друга любили точно. Мальчик – вечный друг. Поэтому подружек у него было куча, а именно – все его одноклассницы. Полинка – миловидная девочка, мягкие черты лица, дерзкий характер и штаны защитного цвета на все случаи жизни. Её подружка, брюнетка с сильно выдвинутой верхней челюстью, худенькая, с искрой в глазах, она была такая неугомонная и ассоциировалась у меня с бабушкиной козой, поэтому мы и называли ее нежно – козочка. С ними заодно были и другие девочки. Все вместе они ненавидели нас с сестрой. Спросите, за что? Изначально за общение Юльки и Стёпы. А потом поводы придумывались на ходу. Все дискотеки мы толкались, выходили на улицу для выяснения отношений, а инициаторами всегда были подруги Стёпы. Мы с Юлькой никогда не отступали. Хотите говорить. Значит, идём, говорим. Классикой жанра считалось бросить в волосы жвачку. Я сама так тоже делала, но довольно редко. Если только в ответ. Я была восприимчивой к выпадам стёпкиных подружек. Не хотела с ними ругаться, не хотела с ними дружить. У меня были другие цели, и они меня отвлекали своими придирками. Я не догадывалась, что это только начало девичьей ненависти и зависти в мою сторону. Вот ты заходишь в этот до трепета в душе знакомый зал, всё светится, все танцуют. Синие исписанные стены, витает запах алкоголя, сигарет, духов. Как обычно идёшь, совершаешь «круг почёта», чтоб со всеми поздороваться и оценить ситуацию. Очень славно, если среди мутных лиц ты находишь то самое, которое хотел бы видеть. Ну, а если нет, то огорчаешься и жалеешь, что сюда пришла.

У нас всегда был один путь – закупка-рынок-дискотека. Песни, играющие на диско, становились хитами. В то время ещё сложно было достать ту или иную мелодию, записывали на диктофоны, учили слова. У всех были песенники. Сначала кассеты с любимыми песнями, потом диски. Ни одна дискотека не обходилась без разборок. Молодёжь хотела выплеснуть энергию. Изначально мы с Юлькой мало кого знали, и поддержки не было. Не скажу, что нам с было тяжело справляться, но и легко не было. Просто тупо не хотелось на это тратить время, любимое дискотечное время. Ведь дискотека шла всего-то два часа. И этих двух часов ты ждёшь всю неделю, а тебя какие-то тёлки просят «выйти поговорить». Выходили, говорили. Я никогда не боялась «получить» от них всех и всегда стояла на своём. Были ситуации, когда мы вдвоём с сестрой против кучи девиц доказывали свою правду. С кем я только не «разбиралась». Потом, когда мы уже освоились в Починках, появилось больше друзей, ещё смешнее для меня стали все эти разговоры за ДК.

Рынок. Многозначащее слово для тех, кто рос вместе со мной, в моё время, в Починках. Это то место, где были все, и эти все жутко напивались. Когда ещё рынок не охранялся, там творился такой беспредел. Территория с зелёными прилавками становилась местом сходки всей молодёжи. Там были драки, слёзы, ссоры, попойки… Интересно, у кого-нибудь был там секс, например? Все праздники, дни рождения, все встречи проходили именно там. Кто-то даже отмечал там второй день свадьбы. Место встречи изменить нельзя – рынок. И было неважно: зима, лето, холодно, тепло, дождь или снег, – всё происходило там. Это был центр, вокруг которого крутилась вся молодёжь. И вот ты напьёшься и бредёшь на диско, чтобы выплеснуть всю свою пьянь.

Друзья, праздники нам для того и нужны, чтобы показать себя, показать, что круглыми сутками вертится в голове. Наскребёшь у всех помаленьку, купишь баклажку багбира и идёшь довольный бухать на зелёных прилавках. Когда все доходят до кондиции, главное – всех собрать и пойти трясти телесами. И в этом мире не было других правил. Каждые выходные проходили по одному сценарию, но с новыми приключениями. Угловой магазин – или «Русь» – рынок – дискотека. Знаете, нужно ценить это время, ведь только сейчас ты себе это можешь позволить. Бухать на рынке дешёвое пойло и потом, еле везя ноги, идти плясать.

Рынок меня познакомил с истинными Починками. Со всеми людьми. Которые так круто умеют отрываться. Сейчас, проезжая мимо него, я всегда повторяю одно. Знала бы моя мама. А мама ничего не знала. Она всегда считала, что я примерный ребенок. На самом деле так было. Знаете, что отличает глупых разгильдяев от пай-девочек? Вовсе не то, что пай-девочки редко могут себе позволить то, что вторые позволяют себе постоянно. Всё дело в том, что нужно всё делать с умом. Помню, учительница истории сказала мне: «Оль, нужно успевать всё: и гулять, и с мальчиками встречаться, и учиться хорошо». Вот я и успевала. Как бы я не вела себя на дискотеках, домой я приходила послушным, трезвым, чистым ребёнком. Главное, чтоб маме не было за меня стыдно. И ей не стыдно, она мной гордится. И это самое главное моё достижение в жизни.

Наверно, из таких, как я, должны получаться «звёзды». Нет, я не льщу себе. Просто публичные люди тем и знамениты, что они везде, потому что всё успевают. И учеба, и личная жизнь, и гулянки до утра. Но чаще они – одиночки, затерявшиеся среди смутно знакомых лиц. Этих лиц возле них слишком много, так какой смысл их запоминать? Рынок, дискотека, школа многому меня научили. Здесь нужно было себя сразу поставить на место, иначе забьют, заклюют, разотрут. И я сразу заняла свою нишу. Добиться успеха для меня было несложно, самое главное – ничего не бояться. Не бояться, когда на тебя идёт толпа. Ведь, если ты развернёшься и побежишь, это обязательно запомнят, и ты больше никогда не вернёшь свой авторитет. Я шла напролом. Мне было всё равно, кто против меня и сколько их будет. Именно это помогло мне в конечном итоге заполучить спокойствие. Спокойствие от постоянных претензий в мою сторону.

Время шло, мы уже окончательно освоились в новой школе. В классе мы стали лидерами. Обросли разными знакомствами, своей компанией девочек. Вокруг было много разных мальчиков, никто не цеплял мое сердце, и я была спокойна. Кайфовала от своего возраста, от всего того, что со мной происходит. Как вдруг один парень из всех вокруг мне стал нравиться чуть больше остальных. Сухарь – так называли его друзья. Для меня он был Валеркой. Мальчик с грустными глазами, обаятельной улыбкой и тёплыми руками. Лучший друг Степана. Мне сначала показалось, что и мой друг тоже. Но, когда Валерка смотрел на меня, я чувствовала, что нравлюсь ему больше, чем друг. Он начал играть со мной. В его словах проскальзывали признаки флирта, но к наступлению он был не готов. Тогда стала наступать я и сказала ему, что он мне нравится. «Ну ты знаешь, удивила ты меня, мы же друзья, Оль, ты что-то погорячилась», – после этих слов я поняла, что это провал. Я точно чувствовала от него искру и точно знала, что нравлюсь ему. Но весь прикол заключался в этой самой игре, без признаний. А я считала по-другому: лучше признаться и не делать друг другу мозги. Валерка вёл себя отвратно, то говорил мне: «Встречайся с кем-нибудь другим», то писал мне смс «Хочу тебя видеть, приезжай». Игра его мне была непонятна, поэтому я очень быстро в нём разочаровалась. Хотя он был очень обаятельным, притягивал к себе даже моих подруг. Он сладко целовался, но рядом с ним я не чувствовала себя звездой. Наоборот, он вселял в меня неуверенность в себе, пробуждал какие-то комплексы. Но я никак не могла от него оторваться.

Приближался Новый год, 2007. До этого праздник мы встречали с родителями. До 01.00 мы сидели за столом, а потом встречались с друзьями на пару часов. В этот раз хотелось чего-то особенного. Но предложений никаких не было. Я уже подумала, что как обычно останемся дома, а после полуночи встретимся с друзьями из своей деревни. Мы поехали с родителями домой после покупок, за окном уже поздний вечер, у Юльки зазвонил телефон. Это был Стёпа. «Нууууу наконец-то!» – подумала я. Он сказал, что они собираются большой компанией мальчишек у одного из друзей дома, и было бы идеально, если бы приехали мы. Такая новость ошарашила нас обеих. Наряда нет, время – ночь уже, куда ехать, не знаем. Но такой шанс вырваться из дома в волшебную ночь нельзя было упускать. Я тут же набрала Таше, она согласилась ехать с нами. Взяли ещё одну подружку и рванули в центр. Когда мы приехали, у мальчиков было уже всё готово. На кухне стоял длинный стол с разными закусками. Всё было устроено очень по-домашнему. К еде в тот вечер я даже не притронулась, стеснялась и не совсем уютно себя чувствовала.

Нас рассадили по разным сторонам, чтоб хоть как-то разбавить такое количество парней. Компания у Стёпы с Валерой была большая. Они называли себя капюшончиками. Прямо, как какую-то группировку. Когда время перевалило за 00.00, обстановка стала разряжаться. После выпитого шампанского все расслабились, атмосфера стала немного напоминать дружное новогоднее веселье. От меня весь вечер не отходил парень в маске чудища. Он был жутко неуверен в себе и постоянно надевал её, когда подходил ко мне. Меня это забавляло. Мы фотографировались на мыльницу, включали громко музыку, кричали тосты, и только потом я узнала, что в доме есть взрослый. Это был дедушка хозяина дома, но, кажется, ему даже было весело, ведь он с молодёжью провёл ночь.

В один момент я поняла, что Валерка загрустил. Я сидела на кресле, а рядом, приобнимая меня, сидел этот чудак с маской – Серёжа. Он что-то мне рассказывал, пытался развеселить, заинтересовать, а я сидела и в упор смотрела на Валерку. Он устроился напротив меня на полу, о чём-то думал, не поднимая глаз. Ощущение было, что ему совсем было не весело. Я не чувствовала своей вины, ведь мы за весь вечер даже толком не общались. Как он и хотел, я оставила его в покое. К нему подошел Стёпа, решил спросить, почему тот загрустил. «Отвалите от меня все!» – закричал он и, резко поднявшись, отправился в другую комнату. «Это ты виновата, Оль! – с упрёком сказал мне Стёпа. – Ты, что, не видишь, что это всё из-за тебя!»

Я в недоумении пошла за Валеркой. Он закрылся в туалете и не пускал никого. Я попыталась заговорить с ним через закрытую дверь, но он мне сказал: «Тебя я меньше всего хочу сейчас видеть». Я села на корточки возле двери, подошёл Серёжа. Он взял меня за руку, потащил к себе со словами: «Да не парься, он вечно такой». К себе в туалет Валерка пустил только Стёпу, они долго о чём-то говорили. Позже выяснилось, что Валерке не нравилось, как много времени я уделяла Серёже. Он ныл своему лучшему другу о том, что мы с ним были очень близки, я запала ему в душу, а оказалась тварью. Мне стало непонятнее и неприятнее вдвойне. «Что вообще происходит!? Совсем недавно он сам уговорил меня пообщаться с кем-то ещё, а теперь рычит, от того что я с другим! Он не в своём уме!» – подвела я итог всех разговоров об этой ситуации. Взяла шампанское и вышла на улицу.

Люди вышли из своих домов запускать салюты. Я смотрела на семейные парочки, на то, как они обнимают друг друга и любуются блестящими фейверками. В тот момент я чувствовала себя одинокой. Стоя посреди дороги, я подняла голову, посмотрела наверх и решила наслаждаться моментом. Хорошо видны были звёзды, я глубоко вдохнула, на моих глазах сверкнули слёзы. «Что за несправедливость?» – думала я. «Мне никогда не понять мужиков», – сделала глоток шампанского и решила, что не хочу себе портить вечер. Всей компанией мы двинулись на ёлку. Все шли вразброс, какой бы дружной компанией ни казались «капюшончики», на деле это было не так. «Сергей тоже друг Валеры, но ему это не помешало флиртовать со мной. Ещё говорят – женской дружбы не существует! Мужской тоже, если между ними появляется женщина!» – я размышляла о произошедшем, хотя пыталась гнать эти мысли прочь. На ёлке было скучно в ту ночь, и мы с сестрой отправились домой.

1 января все так же собирались в том доме, все, кроме нас сестрой. Нас не пустила Мама. Две другие подруги и мальчишки собрались на прежнем месте. Мне хотелось поехать туда, посмотреть, как будет себя вести Валера. Он же отрезвел! Но увиделись мы только на ближайшей дискотеке. Веселье уже прошло, все отходили от праздника. Я стояла, смотрела на танцпол, разглядывала «выживших». Звучал медляк, парочки неторопливо перетаптывались, обнимая друг друга. Мой взгляд остановился на затылке Валеры, я не могла поверить своим глазам, когда увидела, с кем он танцует. С моей подругой! С кем же ещё! В тот момент меня не задел поступок Валеры, задела наивная глупость моей подруги. Он ей напел, что она ему нравится, сразу же, как разругался со мной, и она, конечно же, поверила в это. С большим воодушевлением она рассказывала мне, какие приятные слова он ей говорил. Отвращение, разочарование и смех – вот что я ощущала в душе. После этого я окончательно переключила внимание на Серёжку. Ведь он крутился возле меня и не давал мне грустить. Это всё, что тогда мне было нужно.

Мы продолжали гулять в одной компании с «капюшончиками». С ними каждые выходные был один сценарий. Единственное, что изменилось, – любимое место, оно у них было другое, не как у всех – рынок. Они собирались возле водонапорной башни. Стояли там перед дискотекой и после неё. Мне становилось скучно в их компании, но других вариантов пока не было. В один вечер мы пошли к одному из мальчишек в гараж. Валерка привёл туда девицу. Маленькую ростом, брюнетку, с прищуренным взглядом, выдвинутой челюстью и горбатым носом. Я не от злости её так описываю, она правда не отличалась красотой. Зато Бог наградил её хорошим размерчиком груди. Неужели Валеру это завлекло? Она была не интересная, но стервозная. Валера носился вокруг неё как преданный пёс. А со мной рядом был Серёга. Мне было с ним интересно, но влюблённости я не ощущала.

В гараже всё было как обычно: мы сидели, болтали, шутили. Валерка вышел на улицу покурить, и тут моё сердечко прошептало: «Оль, выйди за ним». Я видела, что Сергей обратил внимание на то, как я встала и пошла за Валеркой. Но он был достаточно умным, чтобы не ревновать, он понял меня. У нас с Валеркой была недосказанность, и нужно было поставить точку. Я вышла за ним, не скрывая, что хочу поговорить. Сначала он долго строил из себя дурака. Но потом сдался. Ведь я просто пожелала ему счастья. Я понимала, что у нас ничего не выйдет и эта злость ни к чему. После моих слов он обнял меня и сказал: «Я рад, что мы поговорили, вы с Серёгой – хорошая пара, не обижай его». Этого я не могла обещать, он сказал это, потому что, наверное, понимал, что я разобью сердце его другу, если вовремя не отпущу. Мы долго стояли на морозе, но в душе было тепло, от того что мы всё решили. На следующей дискотеке Валерка вернул мне мой медляк, который станцевал с моей подругой. Он пригласил меня под нашу любимую песню. Я крепко обнимала его за плечи, прижималась, как к родному, и тихо пела строчки из нашей с ним песни:

«На тебя смотрела и не знала.

Уходила, даже не скучала.

А слова твои – пустые строчки,

Как в предложениях маленькие точки.

И опять ты окна открываешь,

Свою душу светом наполняешь.

Всё, что было, снова забываешь,

Просто улетаешь…»

В школе я передала анкету Валерке, чтобы он её заполнил. Стёпа и Сергей присоединились. И это как будто означало моё прощание с этой нелепой компанией. Сейчас пишу, а в руках у меня та самая тетрадка. Серёжка писал мне романтичные смс-ки, часто звонил, и мне не хотелось пока забивать голову кем-то другим. Он был выше меня ростом, но очень худой, с жёсткими чертами лица. Сергей был добродушным парнем и очень тянулся ко мне. А я уже тогда, в четырнадцать лет, выбирала козлов. Хорошие парни мне были не интересны, они бегали за мной, во всём мне потакали. Мне с ними было скучно. Да, я держала их возле себя только ради того, чтоб приходить к ним и залечивать свои раны, которые мне наносили те самые козлы. Я смутно помню наше общение с Серёжкой. Наверное, вся наша интрижка сложилась из пары вечеров, в которые я всё равно думала о другом. Один раз, зимним вечером, мы гуляли по заснеженным улицам, он рассказывал какие-то приколы. Я, смотря на небо, шла и думала: «Господи, почему даже сейчас мои мысли заняты другим? Даже тогда, когда всё совершенно спокойно. Почему мне постоянно хочется встряски?» Я не находила ответов на свои же вопросы. Сергей не заслуживал такого отношения к нему, но это всё, что я могла ему дать. Временами меня пробивало на тепло, и я посылала ему сердечки в сообщениях. Писала ласковые слова, но всегда точно знала, что это какой-то перевалочный пункт. У нас так же была одна песня на двоих: «Мы танцуем с тобой наш последний медляк, я танцую хреново, ты танцуешь никак…» Впереди меня ждал май и та роковая встреча. Поэтому, наверное, судьба давала мне время, чтобы набраться сил, чтобы встретить человека, из-за которого я и начала всё это писать.

В моё время в Починках было мало кружков и секций для подростков. Все

девочки ходили либо в местную театральную студию, либо в танцевальный кружок под руководством харизматичной женщины с белыми волосами и короткой стрижкой. Я не была исключением, хотя совсем недолго занималась танцами. Именно в центре дополнительного образования детей я начала общаться с Дэном. Я его знала и раньше, он часто гонял к нам в деревню на мотоцикле. Мы чаще стали видеться и плотнее общаться. Чересчур общительный, Дэн привлекал к себе внимание всех девочек, и моё тоже. Но не как парень, как друг и собеседник. С ним всегда было весело. Он сразу приметил меня и начал оказывать знаки внимания. С компанией «капюшончиков» он тоже общался, они жили на одном краю Починок, другими словами, «концовские», и там все друг друга знали.

Наш лёгкий флирт перерос в нечто большее. Но не с моей стороны. Хотя я сказала вам, что в новогоднюю ночь с 2006 на 2007 не было ничего примечательного, я ошибалась. Когда мы пришли в центр на ёлку, вся компания перемешалась. Я стояла в парке, возле вечного огня, и именно тут встретила Дэна той ночью. Он был жутко пьян и позволял себе больше, чем я хотела. В один момент он опустился передо мной на колени и попросил стать его девушкой. Я смеялась, всё воспринимала в шутку! Но Дэн был настроен серьёзно и сказал: «Я не встану с колен, пока ты не скажешь да!».Он стоял минут сорок! На коленях, на морозе. Мимо проходили люди и все кричали: «Соглашайся». Сверху вниз я смотрела на его блестящие глаза, вела себя растерянно и не могла уговорить его подняться. После долгих уговоров Дэн встал, и любовь сменилась ненавистью. Он стал грубить мне, мол, почему я веду себя, как маленькая, и не соглашаюсь. Я пыталась обьяснить, что как раз по-детски вёл себя он. Когда я поняла, что наш разговор стал горячее, высказывания стали громче и злее, я сбежала. Не хотела портить отношения с ним и надеялась, что на утро он всё забудет. Из-за меня Дэн стал враждовать с Серёгой. Ему не нравилось, что со вторым я общаюсь ближе. Я пыталась сглаживать углы, не хотела быть причиной конфликтов. Но у меня не вышло…

Дэн дрался за меня. Больше всего я этого не хотела, но меня никто не спрашивал. Первый раз был в школе. Я сидела в своём классе, учила стих по литературе. Я редко учила стихи дома, память идеальная, если литература была шестым, то проблем вообще не возникало. Я вышла в коридор: коричневые полы, голубые стены, – так неуютно. Я встала у окна, положила руки на подоконник, посмотрела на улицу, – там зима. Слышу, Таша с лестницы мне что-то кричит. На перемене было шумно, и я не разобрала ни слова. Она подбежала ко мне, схватила за плечи и встряхнула. «Оль, Оль, там мальчишки за коробку пошли, ну ты понимаешь же, что сейчас будет! Бери куртку, пошли смотреть». «Что?! Кто?! Кого повёл, куда!?» – я паниковала и задавала глупые вопросы.

Я знала, мне не стоит туда идти, ведь тогда я ещё сильнее спровоцирую ребят. Я побежала на переходку, там были большие окна, которые выходили как раз на хоккейную коробку, где всегда происходили школьные разборки. Мальчишки ещё туда ходили курить. Когда я взглянула в окно, я увидела, как толпа идёт обратно. Впереди Сергей, чуть отставал Денис. Они видели меня. Они оба смотрели мне в глаза, я никогда не забуду взгляд побежденного Серёжи. Исподлобья он смотрел и ненавидел меня. Мне его было жаль, ведь я знала, какой Денис зверь в драках. Мне было неловко, не по себе. Я не знала, что сказать. Стих по литературе рассказала на тройку, мысли не складывались в голове, и говорить хотелось о другом. После уроков я вышла из школы, там стоял Дэн, ждал, когда я кинусь в объятья к победителю. Но я молча прошла мимо, Он одёрнул меня.

– Ты видела, как я его? – с гордостью сказал Денис.

– А на что мне было смотреть? На то, как ты способен унизить человека? – ответила я.

– Оль, ты сама не можешь определиться, кто тебе нужен, вот я определил за тебя, – заявил он.

– Я домой, мне литературу надо исправлять, а ты просто иди к чёрту, – я развернулась и пошла прочь.

Второй раз случился совсем скоро. Сама не знаю, почему, я продолжала общаться с ними, даже после первой драки. Ни Дэну, ни Серёге я ничего не обещала. Больше было похоже, что это им нравится борьба. Но только они не знали, что главный приз не достанется никому. Наступил март, мой день рождения. Придерживаясь моды, я отмечала его на рынке. Собралась толпа молодёжи. Одной накладно было устраивать такие тусовки, поэтому мы сложились вдвоём с девочкой, у которой день рождения был близок к моему. Сергей не пришёл меня поздравлять, он избегал большого скопления людей. Общался он только со своими. А вот Дэн на таких тусовках чувствовал себя, как рыба в воде. Он заявился и вручил мне большую мягкую игрушку. Я не растаяла, но было приятно. Когда пришло время идти на дискотеку, все стали расходиться. Я потерялась, девчонки мои тоже куда-то исчезли. Я стояла возле ворот рынка и пыталась хоть до кого-то дозвониться. Идти с кем попало на дискотеку – не уважать себя. Мы могли заявиться туда только своей компанией. Я нервничала, никто не брал трубку, и тут ко мне подошёл Дэн.

– Лель, пойдём со мной до дискотеки. Тебя никто не тронет.

– Дэн, ты же знаешь, я не боюсь никого. Просто девчонок потеряла.

Мы пошли в сторону дискотеки, выворачивая от рынка. Напротив, через дорогу находилось здание кулинарии. И, к моему большому удивлению, возле неё стоял Сергей. Один. В моей голове за секунду пробежало миллион мыслей. «Господи, что сейчас будет! Дэн пьяный, Серёга стоит один, сейчас увидит нас… Боже, что делать?» Меня затрясло, я нервничала и часто дышала.

– Ну-ка, Лёль, пойдём, перейдём дорогу на ту сторону…, – сказал Дэн, увидев Серёгу.

– Прошу, не надо, я тороплюсь на дискотеку, – отговаривала его я.

Это было бесполезно. Он потащил меня за руку за собой. Сергей стоял как вкопанный. Конфликт начался моментально.

– Лёль, ты чё, с ним? – спросил меня Сергей.

– Да, а какого хрена ты не пришёл! – резко ответила я.

– Да, Серёг, чё не пришёл-то? Нехорошо обижать мою девушку, – вмешался Денис.

– А ты у неё спроси, твоя ли она? – ответил ему Сергей.

И понеслось… Дэн потащил Серёгу за здание кулинарии. Я побежала за ними. Они, не дойдя до места, уже начали толкать друг друга. Я пыталась разнять их. Я плакала, я не хотела, чтобы они из-за меня причиняли друг другу боль. Они начали драться, валяли друг друга в снегу. А я стояла и кричала. Рядом не было никого, кто бы смог их растащить, они уничтожали друг друга. Я ревела взахлёб. Опускалась на корточки, давила на глаза и уши, чтоб только не видеть происходящее. Когда Серёга увидел меня в таком состоянии, он увернулся от Дэна и подбежал ко мне.

– Прости, прости меня, моя маленькая. Я не хотел.

– Вы идиоты, оба! Уйдите от меня! Вы ничего не понимаете! Ненавижу вас! – кричала я. Мои слова напугали даже Дениса. Он замер. Я бросилась бежать оттуда. В истерике, слезах, я мчалась по скользким дорогам в сторону дискотеки. Я бежала не от них. А от самой себя. Ведь в том, что произошло, виновата я. Я игралась, мне было забавно. И из-за этой игры в свой день рождения я увидела кровь на снегу.

Любовь – это чья-то жизнь, сильно повлиявшая на вашу.

***

…cердце может быть пустым, но не мёртвым, и я, потеряв свою маленькую любовь, обрела целый мир, и он будет жить для меня, и я растворюсь в нём, я буду любить его весь, с его грязью, ложью, играми, со всеми его людьми, чужими мне, чужими друг другу, такими же несчастными, счастливыми и запутавшимися, как я!

Мария Мур

Весна мне подарила эти нежные чувства. Окунула в омут с головой и пятками. Он написал первый, хотел познакомиться. Всё по правилам, всё по стандарту. Моя интуиция меня никогда не подводила. Я угадала его фамилию, как только он написал. Будто это было предчувствие, что его чары когда-то дойдут до меня. Как только он назвал имя Ванька, я мысленно сказала: «Ваня…Тот самый, что ли?» – и это был он. Для девушек 14-17 лет он был идеалом, потому что отлично умел класть лапшичку на прекрасные ушки юных дев. Я влюбилась в мае. Я всегда влюблялась в мае. В мае всегда со мной, что-то случалось. Как-то спустя шесть лет с нашего с Ваней знакомства подружка спросила меня: «Что вы нашли в нём? Моя Сашка тоже с ним встречалась, так убивалась по нему». И, знаете, я не нашлась, что ответить. Умом я понимала, что ничего сверхъестественного в нём нет. В нём вообще ничего нет. Внешность так себе, манеры так себе и в целом – так себе. Но сердце говорило «он особенный», он знает, за какие ниточки нужно тянуть. И тогда он написал мне.

Я не ожидала такого поворота событий. Мне вообще было плевать на какие то новые знакомства Я симпатичная девушка, и парней, желающих со мной общаться, было достаточно. Тем более, я недавно перешла в другую школу. Новенькая девочка, новые знакомства и встречи. Всё было скучным и обычным. По крайней мере, для меня. Безусловно, парни так и лезли со своими банальными знакомствами, которых мне и не надо было. Всё, чего я хотела, – это эмоций, без разницы каких, положительных или отрицательных. Главное, эмоций, которые хоть на немного взбудоражили бы мою душу.

На следующий после знакомства день, как выяснилось, мы должны были выступать на одной сцене, ведь, что Ванька, что я, были людьми творческими. Он входил в местную театральную студию, а я занималась в танцевальном кружке. Выступление было посвящено Дню Победы, поэтому сделать всё нужно было на отлично. За всё выступление я с Ванькой даже не говорила, почему, ни я, ни он сам не знали. Он разговаривал с моими подругами, а я просто стояла рядом и молчала. Хотя я далеко не скромница, но говорить с Ним я не могла, как будто бы не было слов. Естественно мы встречались взглядами и просто мило улыбались. Никто даже не заметил, что между нами что-то есть. Да и не должны были заметить, ведь мы общались только день. Наше странное поведение даже нам неясно было. Когда выступление закончилось и уже все разошлись по домам, он написал мне сообщение, в котором сказал, что хочет со мной встретиться и погулять, а я уверенностью и будто безразличием заявила: «Да нет проблем, если уж так хочешь, то увидимся…», – а у самой дрожали руки. Я вышла из ДК, направилась к нему навстречу. Он стоял, ждал меня возле «подвальчика» – магазина рядом со школой. Издалека я чувствовала его уверенность в себе, а моя корона куда-то мгновенно слетела. Он стоял в ярко-зелёной рубашке, хитро улыбался и пристально смотрел на меня. Я подошла к нему и только открыла рот, чтоб сказать хоть что-то первой и показать, что не боюсь его, как он перебил меня своим жестом, в