Игры мажоров. Испортить сводную

Пролог

– Можно я уйду? – подхожу к матери, что наконец-то отлипает от отчима. – Я выполнила свой долг перед семьей. Засветилась перед камерами, теперь хочу уйти отсюда.

– Даже не думай! – с натянутой улыбкой говорит она. – У твоего отца юбилей!

Морщусь в очередной раз от этого лицемерия. Никакой он мне не отец. И никогда им не станет. Особенно после всего, что происходило под его крышей. Вряд ли он и дальше будет считать меня своей дочкой, когда все вскроется.

– К тому же Тимур сказал, вы подготовили совместный подарок для папы, – говорит она все с той же натянутой улыбкой.

– Что? Какой подарок? – позвоночник обжигает ледяной волной, которая скапливается покалывающим очагом на загривке, а страх оседает комом в животе.

– Инга! – зовет ее отчим.

– Ой, да ладно! Не притворяйся, будто не в курсе, – улыбается она теперь более искренне мне. – В общем, не дури и будь хорошей девочкой, – отворачивается от меня. – Иду, милый!

“Будь хорошей девочкой, Стефа. Веди себя прилично, Стефа. Не позорь меня, Стефа”, – все это я слышу на протяжении всей жизни.

Я стою, окаменев на месте, окидывая взором сад, украшенный под торжество, стараясь отыскать того, чье присутствие отчаянно игнорирую весь вечер.

Красивые люди в красивой дорогой одежде лавируют между столиками, разговаривая и смеясь. Часть гостей танцует перед сценой под аккомпанемент популярной группы.

Именинник счастлив. Все перед ним пытаются выслужиться и подлизать, чтобы не остаться без роли в следующем крупномасштабном проекте. Куда ни глянь, сплошь медийные лица, от которых тошнит.

Всматриваюсь в высокие фигуры мужчин, стараясь найти того самого, чьи игры особенно опасны. И похоже, что он решил использовать меня в своей игре.

В отдалении замечаю группу парней, иду в их сторону, надеясь пресечь то, что он задумал.

В этом саду сотни людей, и кажется, никто из них меня даже не замечает. Потому что я здесь никто. Лишь антураж для фото и заполненная строка в анкете: “Дочь известного кинопродюсера”.

Сердце колотится как обезумевшее, предчувствуя катастрофу.

Слышу смех парней, которых, как и его, ненавижу каждой частичкой своей души.

– Где Тимур? – дергаю за руку главного шута, Гарика, что снова притворяется идиотом, лишь бы рассмешить своих тупых дружков-мажоров.

– Оу, кажется, кому-то понравилось и кто-то хочет еще, – ржет придурок. – Так не терпится получить новую порцию крепкого…

– Просто скажи, где он, – обрываю поток похабщины, игнорируя тупые шуточки, что, похоже, будут преследовать меня до конца моих дней. Или до того момента, когда я наконец-то смогу уехать из этого проклятого дома.

– Сорри, бейба, свечку не держу. Но похоже, что ты не одна такая, кто жаждет Тимура-младшего. Тина весь вечер его обрабатывает. Но если хочешь, могу подменить его, – подмигивает.

– Меня сейчас вырвет.

– Как хочешь, – он отворачивается от меня обратно к своим дружкам.

– Куда они пошли? – снова дергаю его за рукав пиджака.

– Оу, – оборачивается он. – А ты что, хочешь к ним присоединиться?

– Да можешь ты просто указать, в какой стороне они скрылись?! – перехожу на крик, и как раз в это мгновение музыка стихает, и мой голос разносится по саду вместе с порывами ветра.

– Так вон он! – Гарик кивает в ту сторону, откуда я только что ускользнула.

Оборачиваюсь и вижу чудовище, с которым я живу под одной крышей. Монстра, ставшего моим ожившим ночным кошмаром.

Он держит в руках бокал шампанского и микрофон.

– Секундочку внимания! – говорит громко, приковывая взгляды всех присутствующих.

А я непроизвольно отмечаю, как он хорош, особенно в этом костюме и со стильной укладкой темных волос. С такими данными он сам мог бы сниматься в кино. И почему природа наделила опасных хищников самой притягательной внешностью? Нельзя быть настолько привлекательным снаружи и таким гнилым внутри.

– Хотел бы сказать пару слов в честь дня рождения папы, – меня передергивает от его ласкового обращения к отчиму, потому что оно совершенно точно никогда не было произнесено вслух по отношению к нему.

Среди гостей прокатывается гул умиления.

О да! Этот подонок умеет очаровывать.

– Сегодня особенный день, особенная дата, – говорит чудовище. – Тебе всего пятьдесят, но за твоими плечами столько достижений, сколько большей части присутствующих не увидеть даже за несколько прожитых жизней. Признаюсь, непросто жить в семье, где изначально задана такая высокая планка, – усмехается сводный, и гости смеются следом.

Позер.

Фу!

– Но я рад, что у меня есть подобный пример для подражания перед глазами, и знаю, до какого уровня мне следует расти. А так как все с чего-то когда-то начинают, то и мы с моей любимой сестрицей Стефанией решили не отставать от тебя и подготовили подарок, – он мгновенно находит взглядом меня, смотря прямо в глаза. Будто он изначально знал, где я нахожусь. – С днём рождения, папа! – отворачивается. – Внимание на экран, – обращается к отцу. А затем снова сосредотачивает внимание на мне и салютует, подмигивая.

Пульс ускоряется, и грудную клетку сжимает невидимым обручем.

Нет, нет, нет!

Чувствую, как от лица отливает кровь и кишки в животе стягиваются в узел .

Он же не мог?

Основное освещение в саду гаснет, оставляя горящими лишь экраны, находящиеся на сцене и по бокам от нее.

“Залесский-прайд представляет”, – появляется на экране под чувственную музыку, и я знаю, что этот подонок собирается показать.

Мне нужно бежать к виджею и потребовать немедленно вырубить это видео. Но я врастаю каблуками в землю, не в силах двинуться с места.

Все тело наливается свинцом, и я понимаю, что это конец всего.

Текст титров сливается в размытое пятно из-за подкативших к глазам слез, пока не появляются кадры нашего особняка, снятые с квадрокоптера, а затем идет погружение в сам особняк, объятый ночной тьмой, и лишь в одной спальне горит тусклый свет.

За кадром звучит скрип двери, и камера выхватывает женские ноги.

Меня мутит, я закрываю рот, чтобы не закричать, потому что не хочу, чтобы все видели это. Я и сама не хочу это видеть.

Тимур сидит на кровати, листая ленту смартфона.

– Что ты тут делаешь? – слышу его голос, и волоски на коже встают дыбом. Потому что я в мельчайших подробностях знаю, что последует дальше. – Тебе запрещено появляться в моей спальне.

– Я… – звучит мой голос. – Я пришла отдать долг.

– Да? – вскидывает он бровь. – И как ты его будешь отдавать?

– Сделаю то, что ты хочешь.

– А именно?

Не вижу, потому что слезы застилают глаза.

– Возьму у тебя в рот.

В саду абсолютная тишина. Никто будто не верит, что все происходящее реально, до тех пор, пока на экране я не скидываю с себя халат и не опускаюсь перед сводным на колени.

Подгоняемая невидимой силой, я наконец-то дергаюсь с места и убегаю в дом, зная, что единственное, что может меня спасти, – это побег.

– Обхвати его рукой, – слышу позади себя низкий голос Тимура. – И проведи вверх-вниз по всей длине. А теперь оближи.

Вбегаю в особняк через кухню, но меня дергают за руку, и в следующее мгновение щеку обжигает от боли, и я накрываю ее ладонью.

– Маленькая шлюха! – шипит мать. – Ты опозорила Алекса и меня. Теперь все будут тыкать в нас пальцами и говорить, какую шлюху вырастили. Не удивлюсь, если и на Алекса ты тоже залезла.

– Что ты говоришь? – мне больно от ее слов даже больше, чем от пощечины. Больно от происходящего. Ведь она моя мама и должна быть на моей стороне, но не будет. Именно поэтому я захотела довериться ему – Тимуру – и поверить, что нужна ему по-настоящему и что наши чувства взаимны. А в итоге он растоптал меня, как сорняк. – Я бы никогда…

– Пошла вон! И больше никогда не попадайся мне на глаза, – морщится от отвращения мать, но у меня нет сил спорить.

Отшатываюсь от нее и убегаю в гостиную, через мгновение оказавшись на лестнице. До моей спальни всего пара шагов, но путь до нее мне преграждает самый ненавистный человек в мире.

– Зачем? – говорю едва слышно.

– Ты здесь лишняя, как и твоя мать. И теперь она уйдет следом за тобой, – ухмыляется он надменно. – Я сразу говорил, что ненавижу шлюх.

– Ты же сам… – хочу обвинить его, но понимаю, как глупо это будет выглядеть. Потому что я влюбилась в этого монстра и сама позволила всему случиться. – Зачем ты все это снял? И показал всем этим людям?

– А ты забыла про спор, мышка? Одно из условий – показать, что все действительно было. Все вы одинаковые, – лениво отвечает он, сверля меня синими глазами.

– Гори в аду, ублюдок. Ты говорил, что любишь, и сам все разрушил. А теперь, даже если приползешь на коленях, я тебя не прощу. И когда ты сдохнешь от одиночества, я приду станцевать на твоей могиле, – огибаю его, чтобы уйти навсегда и больше никогда не пересекаться с этой семьей и сводным братом, ставшим для меня первым всем и преподавшим мне два самых главных и жестоких урока: никому нельзя доверять, и любви не существует.

Глава 1

Стефания

– Ух ты! – Соня проходит вдоль “аллеи славы” отчима, в которую он превратил коридор, соединяющий гостиную и его кабинет. В первый раз, когда я оказалась в этом доме, меня тоже впечатлили десятки фотографий маминого мужа с самыми известными актерами нашей страны. – И что, он правда не просто с ними знаком, но и общается?

– Они работают на него, – говорю равнодушно, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за подругой.

– А ты тоже их всех видела?

– Приходилось.

– Охренеть, Стеш. И как они в жизни?

– Избалованные, зажравшиеся лицемеры, с самомнением до небес и низкой самооценкой.

– Это как? – оборачивается она ко мне.

– Стоит им получить отказ или разгромную рецензию, как они скатываются в уныние и самобичевание. А потом ставят перед собой цель жизни: доказать, что они чего-то стоят.

– А? – хлопает глазами Сонька.

– Не бери в голову, – не хочется разочаровывать подругу, для которой моя новая жизнь – это ожившая мечта миллионов девчонок. Вот только я никогда не хотела всего этого.

Я просто мечтала, чтобы моя мама ставила на первое место меня, а не свою бесконечную вереницу выгодных женихов. Но она вспоминала обо мне, лишь когда ее посылал очередной муж. И то она возвращалась лишь для того, чтобы зализать раны.

Но самое смешное, все изменилось, когда я уже смирилась с тем, что не особо ей нужна, и не искала ее внимания. Именно тогда она решила поиграть в новую семью.

– Завидую тебе, Стешка. Живешь как в сказке.

– Нечему тут завидовать.

Потому что все это фальшивое. И семьей мы притворяемся только для посторонних глаз. Все остальное время мы— это мы с мамой, ее новый муж Александр и его сын от первого брака Тимур – сборище чужих друг другу людей, не имеющих точек соприкосновения.

– Да ты шутишь? Хочешь сказать, с бабушкой было жить лучше? – смотрит на меня как на умалишенную Соня, с которой мы дружим с первого класса, а теперь встречаемся в лучшем случае раз в пару недель.

– С бабушкой было теплее, – стараюсь не показать, как тяжело мне думать о бабуле и маминой подлянке. – Ну так что? Пойдем поплаваем? – перевожу тему, не желая поднимать со дна моей души ил, что едва улегся.

– Спрашиваешь! – расплывается в улыбке подружка.

Мы поднимаемся ко мне в спальню. Переодевшись в купальники, спускаемся к бассейну.

Сегодня отличный солнечный день и дома, кроме нас и прислуги, никого. Поэтому мы смело сбегаем к бассейну, ничего не накидывая на себя.

Но только успеваем расположиться на шезлонгах, как гул мотора разрывает тишину. Я замираю, прислушиваясь к звукам, надеясь, что он просто вернулся домой и поднимется к себе в спальню, не высовываясь оттуда до самого ужина. Точно так, как делает изо дня в день.

Но раздается хлопок двери авто, а за ним еще несколько, и следом громкий смех.

– Стеш, ты чего? – удивленно смотрит на меня Соня. – Кто это?

А я слушаю, как смех перекатывается в дом, и напрягаюсь. От прежней легкости не остается и следа. Все мои органы чувств сосредоточены на том, чтобы проследить за передвижениями тех, кого я совершенно не ждала сегодня и совсем не желаю видеть.

Похоже, я провинилась в чем-то перед Вселенной, иначе как объяснить то, что в единственный раз, когда я пригласила подругу, все идет не по плану? Дверь, выходящая на террасу, распахивается, и из дома высыпает толпа из пяти парней и пяти девушек.

Сердце уходит в пятки, когда я понимаю, в каком виде нахожусь перед всеми этими незнакомцами. Моя кожа вспыхивает под прицелом множества глаз, что жалят меня, ощупывая обнаженные участки тела. А затем кто-то присвистывает.

– Опа! Тим, а ты что не сказал, что нас тут подарочек ждет? – выступает вперед смуглый брюнет в белой футболке и бирюзовых шортах. – Зачет, бро! – он без стеснения осматривает меня с ног до головы, задерживая взгляд дольше положенного на груди.

– Куколки, похоже, вы нас заждались? – усмехается еще один.

Я же стою как вкопанная, не зная, как себя вести. За четыре месяца, что мы живем в одном доме, сводный ни разу не устраивал вечеринки. Более того, те несколько раз, что он возвращался домой с кем-то из друзей, это происходило глубокой ночью и я не пересекалась ни с одним из них.

– Привет, красотки, скучаете? – снимает футболку тот самый смуглый парень, красуясь перед нами рельефным торсом, при взгляде на который у Сони открывается рот.

– Да как-то не успели, – отвечаю я спокойно и отворачиваюсь от нежданных гостей, чтобы застелить шезлонг полотенцем.

– Это хорошо! Потому что таким персикам не стоит тухнуть в одиночестве, – не отстает самый разговорчивый, нервируя меня.

Но я не подаю вида, будто что-то не так, потому что обещала показать все прелести новой жизни Соньке, и не стану сбегать, трусливо поджав хвост, из-за внезапной компании.

Все-таки это теперь и мой дом тоже.

Между лопатками жжет, и дискомфорт опускается ниже, к ягодицам, которые я прячу, сев на лежак и взяв крем от загара, старательно делая вид, будто мне все равно на взгляды.

Всплеск воды привлекает внимание. Смотрю, как из-под воды выныривает татуированный блондин.

– Пит! Ты меня обрызгал, – надувает губки загорелая жгучая брюнетка в белом бикини.

– Это потому, что мокренькой ты мне нравишься больше, – белозубо улыбается он. – Иди ко мне!

И она грациозно ныряет в бассейн, подплывая к нему. Выныривает, обнимая его за шею и впиваясь в его рот губами.

– А я? – возмущается рыжая, прикрытая лишь тремя блестящими клочками ткани.

Вместо слов он манит ее пальцем, и вот она уже прижимается к нему с другой стороны, поворачивая его лицо к себе и засовывая язык в его рот.

– О-фи-геть! – шепчет Соня, которая никогда не сталкивалась со столь свободным нравом.

– Намажь спинку, – прошу подругу, с трудом отцепив взгляд от происходящего в бассейне, куда спрыгивают остальные гости моего сводного.

– Тим, давай к нам! – подпрыгивает на месте брюнетка, тряся грудью, что совсем не прикрывает мокрый белый лиф, демонстрируя ее соски в мельчайших подробностях.

Я сажусь боком и перевожу взгляд в ту сторону, куда направлено ее внимание, встречаясь с равнодушными серыми глазами, что на фоне загорелой кожи и темных, почти черных, слегка отросших волос выглядят неестественно бледными и нереальными, будто он не живой человек, а картинка, сошедшая со страниц глянцевого журнала.

Сводный прижимается губами к горлышку запотевшей бутылки, делая несколько глотков пива, и переводит взгляд на происходящее в бассейне.

А затем поднимается с места, стягивая футболку. Смотрю на его обнаженный торс и зависаю. Никогда я не видела его без майки. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и четкие кубики пресса, которые прочерчивает темная дорожка волос, уходящая под пояс купальных черных шорт, низко сидящих на узких бедрах.

Он проходит мимо, не удостоив меня и взглядом, оставляя после себя шлейф перечного парфюма. Поднимает руки над головой и прыгает с бортика в воду.

– Девчонки, идите к нам! Нельзя долго оставаться под палящими лучами солнца. Скорее, я спрячу вашу нежную кожу, – зазывает нас болтливый друг сводного.

Соня вопросительно смотрит на меня.

– Мы еще позагораем, – отвечаю ему.

– Если серьезно, то я Гарик, – подплывает он к бортику, обаятельно улыбаясь. – А как вас зовут, прекрасные нимфы?

– Отстань от них, Гар, – вмешивается сводный, зажимая ту самую брюнетку с торчащими сосочками.

– Почему?

– Не стоит связываться.

– Как это? – усмехается Гарик.

– Кто это? – тихо мурлычет на ухо Тимуру брюнетка, но даже я слышу ее.

– Никто, – отвечает Тимур, утыкаясь ей лицом в шею, слизывая капли.

Включается музыка, и дальше я уже не слышу, о чем они разговаривают.

Как только компания перемещается на террасу, мы с Соней спускаемся в воду. Но расслабиться не получается. Кажется, что за нами все время наблюдают.

– Знаешь, Стеш, наверное, я поеду, – говорит подруга, обтираясь полотенцем.

– Уже? А как же ночевка? Не оставляй меня, пожалуйста, – говорю одними губами. Я совсем не горю желанием оставаться в одиночестве под крышей с этими мажорами.

– Я… не думаю, что это хорошая идея. Прости, – прячет она взгляд, упорно стараясь не замечать разврата, происходящего за столиками и на шезлонгах, где парни в открытую облизывают груди девиц и орудуют пальцами у них в трусиках.

– Хорошо, – понимаю ее состояние, сожалея, что сама не могу сбежать отсюда.

Переодевшись, провожаю подругу до такси. Слушаю звуки чужого веселья, понимая, что нахожусь не на своем месте. Вспомнив, что оставила телефон у бассейна, возвращаюсь на задний двор, но не успеваю войти в дом, как меня ловят мужские руки, притягивая на колени. Мой сарафан мгновенно промокает от соприкосновения с влажными шортами.

Сердце ухает в пропасть от страха.

– Ну куда ты все время убегаешь, киса? На, выпей, – Гарик протягивает мне бутылку. – Давай познакомимся поближе, – от него пахнет алкоголем и дымом. – Ты такая аппетитная, – гладит по ноге, забираясь под сарафан.

Бью наглеца по руке и с трудом вырываюсь из его хватки.

– В другой раз, – убегаю в дом, стараясь как можно быстрее спрятаться в своей комнате.

Быстро перебирая ногами, иду к лестнице, оборачиваясь назад, опасаясь, что он последует за мной. Смотрю назад и врезаюсь в кого-то.

– Ах! – вырывается из меня.

Меня ловят сильные руки, не давая упасть.

– Осторожно, – раздается надо мной голос сводного.

Поднимаю на него глаза и замираю, увидев в его взгляде пробирающий до костей холод.

С момента нашего переезда он ни разу не пытался наладить со мной контакт и не разговаривал со мной лично. Поэтому этот внезапный контакт вызывает у меня оторопь.

– Держись от моих друзей подальше.

– Почему? – шумно сглатываю, не зная, что меня удивляет больше: то, что он говорит со мной, или то, что мы находимся слишком близко друг к другу.

– Потому что ты – никто. Была никем и останешься пустым местом. А таким, как ты, продажным шкурам, среди нас не место. То, что мой отец трахает твою мать, ничего не значит. Вы обе вылетите отсюда как пробки. Так что не привыкай к роскоши. Скоро она для тебя закончится, – он разжимает пальцы так резко, что я отшатываюсь, спотыкаюсь и падаю позади него.

Тимур равнодушно наблюдает за этим.

– И старайся не попадаться мне на глаза, – уходит он, оставляя меня лежать на полу.

Глава 2

Тимур

– Тим! – подтягиваясь на руках, Алина забирается на бортик и вылезает из бассейна. – Ну наконец-то! – идет она в мою сторону, оставляя за собой мокрые следы.

Белое бикини кажется совершенно прозрачным и ничего не скрывает. Темные соски отчетливо топорщатся в мою сторону. Эта девочка весь вечер настойчиво требует внимания. И судя по тому, что в ее рту побывал язык всех моих бро, она также будет не против подержать там и члены каждого из нас. А это значит… не мой вариант.

Если трахать кого-то, то явно не ту, что так активно напрашивается на групповушку. Для меня важно, чтобы девочка сохраняла хотя бы видимость чистоты. Потому что после таких, как брюнетка Алина, придется вымачивать член в хлоргексидине.

Но кажется, что это смущает только меня.

– Я тебя потеряла, – смотрит она похотливо, нацеливаясь на мои коленки.

– Оботрись. Под тобой растекается лужа, – кидаю ей полотенце.

– Ой, и правда, – оборачивается она назад, хихикая.

Фальшивка и шлюха. Впрочем, как и большинство из тех, кто проводит с нами время. Легкие и веселые девочки – это то, что любят мои бро. А мне нравится наблюдать за ними, испытывая грани дозволенного.

Вытирая волосы полотенцем, брюнетка поднимает руки так, чтобы ее грудь стала выше. И ей это удается даже лучше запланированного.

Тот жалкий клочок ткани, который прикрывает ее сиськи, задирается, обнажая нижнюю часть полушарий, что я рассматриваю внимательнее.

Но в голове всплывает другой образ. Тот, что я видел несколькими часами ранее, тут же, у бассейна.

Признаться, до момента, пока не увидел деревенщину, которую отец требует называть сестрой, в купальнике, я даже не задумывался о том, что у нее есть грудь. Вообще не воспринимал ее никак. Просто как мебель. Очередную безделушку, что родитель притащил в дом и поставил на полку. И увидеть ее в купальнике стало для меня настоящим откровением.

Все эти месяцы она шатается по дому, словно тень, и, кажется, вздрагивает от каждого звука. Поэтому меня очень удивило то, что эта белая мышь осмелела до такой степени, что притащила сюда еще одну пугливую нищебродку. И ведь не просто позвала подружку в гости, но еще и не спасовала остаться на одной территории с моими друзьями.

– Ты такой серьезный, – с кокетством говорит Алина. – Тебе не весело?

Беру запотевшую бутылку пива, которую только что принес из холодильника, и, открутив крышку, делаю глоток, при этом не отвожу от девушки взгляда. Мне интересно, что она готова сделать, чтобы поднять мое настроение.

– Хочешь, я тебе его подниму, – Алина забирает у меня из рук бутылку и облизывает горлышко, не прерывая со мной зрительного контакта, будто это не бутылка, а член, и только потом отпивает.

Эротично, не спорю. Член дергается в шортах.

Но из бутылки этой я сегодня больше пить не буду.

– Я очень хороша в поднятии настроения, – встаёт она передо мной, присаживаясь на край стола и раздвигая ноги.

– Не сомневаюсь, – жду дальше. – А ты, похоже, та еще штучка, да? Горячая, без комплексов. Мне нравятся такие.

– Я лишь получаю удовольствие от жизни, – улыбается она. – И не вижу причин стесняться своих собственных желаний. Живем один раз.

– Это верно, – усмехаюсь и не отвожу взгляда от ее соблазнительного тела. – Значит, ты не будешь сопротивляться, если я предложу сделать что-то вызывающее?

– Насколько вызывающее? – вспыхивают возбуждением ее глаза.

– Для начала, сними эти тряпки, – киваю на лиф и трусики от бикини.

– Прямо здесь? – оборачивается она на остальную компанию, часть которой толпится возле столика у самого бассейна, а часть валяется на шезлонгах, стараясь поймать лучи заходящего солнца.

– Мы же взрослые люди, – повторяю ее же слова. – К тому же это ведь был твой изначальный план, чтобы у всех стоял на тебя. Поэтому ты выбрала белое бикини, которое ничего не скрывает, верно? – не отвожу глаз в сторону, дожидаясь ее дальнейшей реакции.

– Верно, – тихо смеется она, делая еще несколько глотков из бутылки.

– Я. Очень. Хочу. Чтобы. Ты. Разделась, – чеканю и жду, когда она сделает так, как того прошу я.

– Ну, если очень хочешь… – девица прикусывает нижнюю губу и заводит руку назад, развязывая веревку между лопатками, придерживая предплечьем лиф, а затем на шее. И только после этого она убирает руку, позволяя тряпочке соскользнуть на пол.

У меня перед лицом торчат две красивые и упругие груди. На мой вкус, слишком большие.

Ловлю себя на мысли, что с большим удовольствием посмотрел бы на грудь деревенщины. Интересно, придется ли ее уговаривать раздеться на публике?

Сжимаю кулаки, стараясь избавиться от ощущения ее обнаженной кожи под моими ладонями, что я ощутил, поймав сводную у лестницы. Гладкая. Но не более. Скучная, посредственная, никакая.

– Трусики, – киваю на низ бикини, прогоняя прочь образ блондинистой мыши.

– И что? Хочешь, чтобы я оседлала тебя на глазах у твоих друзей? – Алина опускает ручку вниз, к резинке бикини, и чертит линию пальцем по лобку.

– Ты разве стесняешься? Я же вижу, ты хочешь попробовать каждый член, находящийся здесь.

– Ты ошибаешься, – говорит она чуть строже, и это удивляет меня.

– Разве? Тогда давай представим, что здесь нет других девочек. Здесь находишься ты и пять крепких членов, готовых заполнить все твои дырки и драть тебя, пока ты не отключишься без сил.

Вижу, как загораются ее глаза. И я понимаю, что попал. Она очень хочет гэнг-бэнг.

Мне такие игрища не интересны. Но парням, может, зайдет.

– Разве… – облизывается она жадно. – Разве они согласятся променять пять девушек на одну? – уверен, что между ног у нее Ниагара.

– А ты хочешь поделиться с другими девочками?

– Я не против девочек, – развязывает она веревки на бедрах, и перед глазами появляется бритый лобок.

Раздается свист.

– Вот это я понимаю, вечеринка! – кричит Гарик.

Брюнетка не отводит от меня взгляда.

– Пойдем поплаваем? – спрашивает.

– Не хочу. Скучно.

К ней вплотную приближается Гар. Он высовывает язык, показывая брюнетке на самом кончике источник радости, которым он затарился до нашей встречи.

Алина, не отрывая от меня взгляда, сплетается языком с моим лучшим другом.

Гарик без стеснения лапает ее сиськи и задницу, совершенно не переживая о том, кто и когда был в ней последний раз.

– Бро, девочка ждет тройного проникновения, – как и обещал, я обеспечу ей желаемое. Разве что вместо себя придется позвать кого-то еще.

– Это мы с радостью устроим, – Гар засовывает ее руку к себе в шорты и утаскивает девицу к лежакам.

Проходит около получаса. Похоже, Гарик скормил дурь не только девочкам. На улице стемнело, но это не мешает мне наблюдать за оргией, что разворачивается прямо у меня на глазах.

Оказывается, не только Алина не против девочек и нескольких членов в себе, но и остальные девочки имеют такие же открытые взгляды.

Яйца вот-вот лопнут от возбуждения. Но я лучше трахну свою руку, чем всуну член в то же отверстие, в котором мгновение назад побывал один из моих друзей.

Для разрядки у меня есть проверенные девочки, сдающие анализы каждую неделю и прекрасно осведомленные о моих пристрастиях.

Отправляю сообщение сестричкам, собираясь получить разрядку, и захожу в дом, планируя принять душ до появления близняшек.

В очередной раз я убедился, что все телки одинаковые. И мои подружки не исключение. Но они знают, что от меня не стоит ждать романтики и даже подобия отношений. Голый секс. И только до тех пор, пока я у них один. Как только появляется кто-то еще, я сразу же прощаюсь с девочкой, отыскивая себе другую.

Поднимаюсь на второй этаж и замечаю силуэт у окна в холле.

В темноте ее практически невозможно заметить, и если бы не свет фонарей, падающий с улицы и освещающий тонкую фигурку, то я прошел бы мимо мыши, не обратив на нее внимания.

Я подхожу ближе, пытаясь понять, что именно она рассматривает настолько внимательно, что даже не замечает моего приближения. И когда встаю у нее за спиной, то сразу же замечаю Мирку, стоящую перед Питом на коленях и полирующую его болт.

– Нравится? – спрашиваю.

Мышь вздрагивает, резко оборачиваясь и встречаясь со мной диким взглядом.

В темноте я вижу, как блестят ее глаза и широко раздуваются ноздри.

– Хочешь к ним? Может, кто-то из моих братанов и согласится пожалеть убогую. Хотя им это ни к чему, когда там полно опытных девчонок, способных удовлетворить любые желания. Можешь спуститься и поучиться у них. На будущее.

– Ты псих! – она пытается обойти меня, но я стою так, что мышь оказывается зажата между стеной и окном. – Что вы устроили? Сейчас приедут родители и у тебя будут большие проблемы.

– Плохие новости, мышь. Они улетели на какую-то тусовку в Турцию.

Вижу, как она с подозрением смотрит на меня.

– Ты лжешь!

– Думаешь, я бы устроил вечеринку, если бы был хоть малейший риск, что ее могут прервать?

Смотрит недоверчиво.

– Что такое? – усмехаюсь, понимая, что эта деревенщина даже не в курсе того, где ошивается ее мамаша. – Тебя не поставили в известность? – хмыкаю. – Даже родная мать не помнит о твоем существовании.

– Да пошел ты! – выплевывает мне в лицо.

– Нет, мышка. Давай ты сделаешь так, чтобы и я забыл о том, что ты есть. А то при взгляде на тебя у меня портится настроение.

– Насрать мне на твое настроение, – толкает она меня в плечи. – Ты озабоченный ублюдок, как и твои дружки-идиоты. Да вы же ненормальные! – кричит бешеная.

– Ты злишься потому, что мы не хотим сделать тебя одной из нас. Смирись с этим, убогая. Максимум, на что ты можешь рассчитывать в будущем, – это стать прислугой на наших вечеринках. Будешь убирать мусор, пока мы веселимся, и говорить спасибо, что позволили прикоснуться к своему миру, – вижу, как в ее глазах вспыхивает злость. – Это все, на что ты можешь надеяться, – перехватываю ее руки, которыми она снова лупит по мне. – И не смей меня трогать. Никогда, – отпускаю тонкие запястья и отхожу в сторону.

Мышь срывается с места и громко хлопает дверью своей спальни, оставляя после себя аромат цитрусов и морской соли. А я ловлю себя на том, что пытаюсь поглубже затянуться им.

Глава 3

Стефания

– Вот мы и дома! – слышу мамин голос. – Дети! – кричит она, а я морщусь от ее лицемерия.

Три дня их не было. Три кошмарных и бесконечно длинных дня, за которые она не то что ни разу не позвонила узнать, как я тут, но даже не удосужилась отправить мне сообщение о том, что они улетели.

Мне приходилось днем убегать из дома и бродить по городу, лишь бы не сталкиваться лицом к лицу со сводным и его дружками-дегенератами.

А ночами я сидела в комнате, слушая, как они развлекаются в саду, не просто выпивая и веселясь, но, кажется, трахаясь на каждой поверхности в нашем доме.

Если в первую ночь мне казалось, что Тимур устроил в особняке Содом и Гоморру, то я ошибалась, потому что на вторую ночь тут, похоже, оказалась вся золотая молодежь города, и веселились они ровно двое суток.

А сегодня… Я не знаю, успел ли сводный вызвать клининг, потому что если он оставил все в таком же виде, как накануне, то вряд ли кто-то позволит ему в следующий раз привести в дом друзей.

– Дети! – разносится по дому голос Алекса.

Тогда мне приходится подняться с кровати и выйти из своего убежища.

Подхожу к лестнице и понимаю, что дома идеальный порядок.

Когда этот мерзавец успел устранить следы своего веселья?

Мама и Алекс стоят посреди гостиной. Оба довольные и загорелые. Мимо них проходит охранник с чемоданами и скрывается в хозяйской спальне, что находится напротив кабинета Алекса.

– Привет, – я спускаюсь по лестнице, на самом деле не имея совершенно никакого желания общаться с родительницей.

– Где Тимур? – грозно спрашивает отчим.

В ответ я могу лишь пожать плечами, потому что понятия не имею, где этот мерзавец находится. Но судя по стонам, что доносились через стенку, разделяющую наши спальни, до самого утра он издевался над какой-то несчастной. Потому что так орать, как она, можно только от ужаса и боли.

И я бы тоже вопила от страха, если бы этот высокомерный ублюдок оказался со мной наедине в спальне, да еще и без штанов.

А может, он ее убивал? И мне следовало вмешаться?

Но на самом деле я так не думаю. Хотя если эта несчастная добровольно согласилась с ним уединиться, то тогда мне даже ее не жаль.

Вот такая я злая стерва.

– Что вы разорались? – зевая, выползает к лестнице сводный.

Он стоит у лестничных перил на втором этаже и смотрит на нас сверху вниз. Боковым зрением отмечаю, что сегодня на нем хотя бы есть одежда, что уже достаточно неплохо.

– И тебе доброго дня, сын! – переводит на него взгляд Алекс. – Мне кажется, уже давно нужно было встать.

– У меня каникулы, – зевает он и все же решает спуститься.

– Да. И у нас с тобой был уговор.

– Разве? – слышу усмешку в голосе Тимура.

– Мне казалось, что мы друг друга поняли.

Отец и сын сверлят друг друга взглядами. Но кажется, будто Тимуру плевать и на грозный вид отца, и на какие бы то ни было данные обещания.

Брехло!

Фу!

Почему с каждый новым днем меня все сильнее мутит от этого выскочки? Мне было совершенно плевать на его существование до тех пор, пока он не начал меня цеплять.

– Ну, как вы тут? – спрашивает, мама, падая на диван. – Надежда! – не дожидаясь ответа, зовет она экономку. – Надежда! Принеси холодной минералки! – говорит той, едва женщина появляется в гостиной.

– Хорошо, – экономка покорно кивает и скрывается на кухне.

А я смотрю на мать и не могу вспомнить, в какой момент она превратилась в эту высокомерную, избалованную стерву? Или она всегда была такой, а я не замечала этого, потому что не знала ее или все-таки потому, что любила?

– Ну так как вы тут? – вспоминает обо мне мамочка. – Надеюсь, не делали ничего такого, чего не следует делать детям из приличной семьи, – смеется она.

А мне хочется закрыть пылающее лицо ладонями, потому что то, что она говорит и как себя ведет, – лютый кринж.

– Ну что ты, Инга, – с легкой улыбкой на губах садится напротив моей матери сводный. – Разве мы можем сделать что-то плохое? – смотрит на неё так, что у той вспыхивают щеки.

Она, конечно, у меня красивая женщина и выглядит гораздо моложе своих тридцати пяти. Гладкая чистая кожа, белокурые локоны , идеальная фигура. Визуально она просто идеал.

Но флиртовать с пасынком… Серьезно?

Фу.

Они омерзительны.

– Так, с этим оболтусом все понятно… – машет на Тимура рукой отчим. – Стефа, все хорошо? – внезапно он вспоминает о моем присутствии. – Он тебя не обижал?

Я замираю, не зная, должна ли рассказать обо всем, что тут происходило. Но затем вспоминаю то, как он зажал меня в холле и потребовал никогда не трогать его.

А если я сейчас пожалуюсь его отцу, то это будет расцениваться как покушение на его личное пространство или нет?

– Стефания, не бойся, говори как есть! – давит Алекс.

Я перевожу глаза на Тимура, что, закинув голову на спинку дивана, смотрит прямо на меня своим холодным и презрительным взглядом, от которого у меня мурашки по коже. Мне становится не по себе от его взора, и я отчетливо понимаю, что не хочу с ним конфликтов. Более того, я не хочу с ним вообще ничего. Мне нужно, чтобы он просто забыл о моем существовании.

– Все в порядке, – натягиваю на лицо улыбку и отвечаю отчиму. – У нас не было конфликтов. Более того, Тимур познакомил меня со своими друзьями и мы весело провели время вместе.

Добавляя к своей лжи последнюю часть, я совершенно не ожидаю, что у нее будут такие последствия.

В глазах сводного появляется обещание расплаты, в то время как его губы изгибаются в порочной улыбке.

– Замечательно! – хлопает в ладоши мать. – Наконец-то Стефочка начнет общаться с хорошими ребятами.

Что? Это она о ком?

Смотрю на родительницу во все глаза.

– Отлично, – Алекс сгибает руку в локте, поднимая её к лицу и взглянув на часы. – Тогда возьми девочку с собой на день рождения Гордеева.

– Что? – усмехается Тимур. – Что она там будет делать?

– Общаться, Тимур! – смотрит на него пристально отчим. – Пора вводить Стефу в круг своих друзей. И раз начало положено, то следует закрепить этот опыт. Теперь она одна из нас, – говорит это так буднично, будто речь идет о погоде. – Так, я – работать. У меня через два часа встреча. Меня не беспокоить, – он уходит в спальню. – Инга! Ты где застряла? Ты мне нужна здесь! – кричит он.

Спохватившись, мать вскакивает на ноги и несётся в спальню. А я даже думать не хочу о том, что именно они там собираются делать, что без нее он не справится.

Мы остаемся со сводным в гостиной вдвоем.

Я не смотрю на него, но чувствую на себе его взор.

Стоит мне перевести на него глаза, как он поднимается с места и медленно идет в мою сторону.

Сердце летит в пропасть, а потом разгоняется до бешеной скорости и колотится от страха так быстро, что кажется, проломит ребра.

– Я тебя предупреждал? – Тимур смотрит прямо на меня.

– Не понимаю, о чем ты, – стараюсь не показать страха.

– За последствия я не ручаюсь. В твоих же интересах слиться, – в его голосе угроза. – Иначе потом ты очень сильно пожалеешь, что влезла на мою территорию.

– Это пожелание Алекса, – встречаюсь с его разъяренным взглядом.

– Я предупредил, – уходит он из комнаты, и я только теперь выдыхаю, думая над тем, что именно он имел в виду.

Глава 4

Тимур

– Сядь, – указывает подбородком на кресло отец.

Стоит мне опуститься на сиденье, как он взглядом пригвождает меня к месту.

– Ну, – закидываю ступню на колено, упершись локтями в подлокотники, и откидываю голову назад, смотря прямо ему в глаза.

– Я хочу поговорить о девочке.

– О какой из?

– О Стефании, – он сидит полубоком, закинув ноги на столешницу, и стучит пальцами по столу.

– О ком?

– Не придуривайся, тебе не идет, – обрывает отец. – Я, конечно, понимаю, что ты оскорблен тем, что приходится делиться тем, что ты считал только своим, – смотрит пристально, будто пытается прочитать мои мысли, – но ты же понимаешь, что сейчас к нам приковано особенно пристальное внимание. Инга задействована в крупном проекте, и теперь ее будут показывать из каждого утюга. На следующие четыре месяца у нее каждый день расписан по часам. Мне нужно, чтобы о ней говорила каждая собака.

– Поэтому ты сплавляешь её на реалити для плебеев?

– Откуда информация? – прищуривается отец, понимая, что явно недооценивает меня.

В ответ я только усмехаюсь.

– Мне многое известно, – говорю спокойно. – И то, сколько ты вкладываешь в ее раскрутку, и сметы на твои новые, пока еще не подтвержденные, проекты, и даже то, что ты подумываешь предложить своей новой и благодарной жене, но не уверен, что она готова к такому…

Отец сжимает челюсти, а затем резко выпрямляется, спуская ноги на пол, и поворачивается ко мне.

– Порой я не знаю, восхищаться тем, насколько ты… подкован, или насторожиться.

– Это тебе решать, – пожимаю плечами я. – Пока мы за одну команду, все будет хорошо.

Отец замолкает, задумчиво вглядываясь в меня.

– Неужели это я тебя таким сделал?

– Сложно сделать кого-то, не прикладывая для этого никаких усилий.

Я не отвожу глаз в сторону, как и он. Отец не говорит ничего, но я знаю, что он мысленно прикидывает, как именно можно надавить на меня, чтобы вся эта информация не обернулась против него.

– Так, – делает он глубокий вдох, игнорируя мою последнюю фразу.

Залесский Александр Иванович не тот человек, кто умеет признавать свои ошибки. И если, чтобы реабилитироваться после неудачного проекта, он тщательнее готовится к новому, то со мной это не работает. Поэтому ему приходится иметь дело с тем, что есть.

Хотя я знаю, что он гордится мной, но в то же время соблюдает дистанцию, понимая, что я не одна из его жен или содержанок и не стану молча выполнять его пожелания. Поэтому давай-ка, напрягись, папочка, чтобы не обернуть против себя единственного сына.

– Итак, о девочке. Нам нужно вывести ее в свет. Пресса будет обсасывать каждый наш шаг, пристально следить за всеми передвижениями. А после выхода “Выжить в раю со звездами” Инга притянет еще больше внимания к нашей семье. Будут под микроскопом рассматривать нас по отдельности и всех вместе взятых. И мне нужно, чтобы со стороны вы были образцово-показательными сводными братом и сестрой.

– Как в порно? – провоцирую.

– Тим! – мгновенно краснеет отец и, кажется, вот-вот взорвется. – Это не смешно.

– Кому как, – пожимаю я плечами. – Для чего мне так напрягаться? – пусть и незачем сейчас идти наперекор отцу, но всегда интересно, на что человек готов ради своей цели.

– Обязательно нужно что-то взамен? – усмехается он. – Ты пока еще живешь за мой счет и под моей крышей, носишь мою фамилию и пользуешься всеми бонусами, положенными моему сыну. И чтобы это оставалось так, мы оба будем закрывать глаза на некоторый дискомфорт. Ты введешь Стефу в свой круг и проследишь, чтобы она не наделала глупостей. А я и дальше не буду задавать тебе вопросы по поводу некоторых твоих увлечений.

– Не могу сказать, что это похоже на предложение, от которого сложно отказаться.

– Тим, – устало говорит отец, – хорошая же девочка.

– В этом и проблема. Не боишься моего дурного влияния?

– Ты только сильно не жести, – усмехается он, будто и правда уверен в том, что мне неинтересно с ней возиться. – И другим не давай. А вообще, можно будет обсудить с одним из твоих дружков вариант с красивой историей любви, м? – спрашивает на полном серьезе. – Любовь продается лучше всего массам.

– Моим такое не интересно.

– Жаль. Но ты присмотрись. Может, кого-то заинтересует такой пиар.

– Я тебя понял. Как я и думал, женившись на Инге и притащив ее дочурку, ты изначально знал, как именно хочешь ее использовать.

– Нужно пользоваться всеми имеющимися ресурсами. К тому же, может, и правда удастся хорошо пристроить девочку.

– Меня это не интересует. Я не нянька и не один из твоих лакеев, – вся эта возня с мышью только злит меня и выводит из себя.

– Окей, Тим. Ну что ты хочешь? Квартиру?

– Это уже более заманчивое предложение.

– Тогда давай заключим сделку. Ты сведешь ее с каким-нибудь наследником империи, которая наведет шума, и тогда ты свободен.

– Хочешь, чтобы я стал свахой? – из меня вырывается смешок.

– Просто был заботливым братом.

– Это все? Мне уже пора.

– Надеюсь, ты меня не подведешь, – говорит отец, поднимаясь на ноги.

Я ничего не отвечаю и направляюсь из кабинета, чувствуя какое-то непонятное раздражение. Выхожу в холл одновременно с мышью, спускающейся по лестнице, и на пару мгновений залипаю на ее кукольном образе.

Это что еще за на хер?!

– Стефа! – всплескивает руками Инга. – А как же макияж! – недовольно осматривает она дочь. – Стой тут.

– Мама, я накрасилась, – раздраженно отвечает убогая, но мачеха ее не слышит, убежав в спальню.

А я смотрю на деревенщину в розовом коротком платье, едва прикрывающем ее задницу. Из-за высоченных каблуков ее ноги кажутся бесконечно длинными, а чертовы пышные рукава платья, оставляющие обнаженными плечи, акцентируют внимание на неприлично глубоком декольте, из которого вот-вот вывалятся ее сиськи.

– Могла бы вообще не одеваться, – хочется отправить ее обратно, переодеться во что-то посущественнее этой тряпки.

– Ты что-то сказал?

Отворачиваюсь от нее, испытывая новый прилив раздражения. Неужели не видит, дура, как нарядилась?

– Стефочка! – слышу позади себя голос отца. – Ты выглядишь бесподобно!

– Спасибо, – пищит в ответ это недоразумение, которое папаша готов затащить в свою паутину.

– Ты сразишь всех наповал.

– Алекс, отойди, – нервно говорит, возвращаясь с косметичкой, Инга.

– Подожду на улице, – я выхожу, желая как можно скорее сбежать из этого цирка. Слишком многолюдно стало у нас дома, и, пожалуй, предложение отца как нельзя актуально.

Своя квартира, отдельное жилье, полная изоляция.

Похоже, что есть смысл принять предложение отца и минимизировать встречи с мышью и ее идиоткой-мамашей.

– Едем? – наконец-то выходит на улицу деревенщина.

– Я уж решил, что ты одумалась, – оборачиваюсь к ней, оценив, как выделила ее глаза Инга, оставив бледными губы. Отчего она кажется еще более нежной и невинной. Но впервые за эти два дня я испытываю какое-то странное наслаждение оттого, что она все-таки едет со мной на тусовку.

Потому что пора избавить ее от нимба и окунуть в грязь, доказав ей, что она ничем не лучше других. Такая же порочная, продажная и дешевая.

– Мама сказала, там все будет прилично, – семенит она следом.

– Конечно, – усмехаюсь я, надевая темные очки. – Маму нужно слушать, – предвкушаю ее шок, зная, что уже завтра она не будет прежней.

Глава 5

Стефания

– Что-то не так? – спрашиваю я, в очередной раз поймав на своих коленях взгляд Тимура.

– Решила пойти по мамочкиным стопам? – вместо ответа спрашивает он и возвращает внимание к дороге.

– Не понимаю, о чем ты, – пытаюсь натянуть на ноги подол платья, стараясь прикрыться немного и не смотреть на сводного, разглядывая пробегающие за окном улицы.

– Ну как же, чем короче платье, тем больше вероятности подцепить какого-то идиота, падкого на узкие вагины.

Щеки вспыхивают, и кажется, я краснею до линии роста волос.

– То есть кого-то вроде тебя и твоих дружков? – оборачиваюсь к нему, испытывая острое желание вцепиться ногтями в его самодовольную рожу.

– Ни одна вагина не способна на такие чудеса, благодаря которым хоть один мой бро поплывет мозгами и позволит крутить собой, – отвечает он лениво, останавливаясь на светофоре и снова мазнув взглядом по моим коленям.

– А тебя, похоже, это беспокоит? Больная тема? – меня злит, что он считает меня какой-то охотницей за богатыми мужиками. Хотя я бы все отдала, чтобы не встречать больше ни его, ни его так называемых бро. Потому что более неприятную компанию сложно представить. И уж тем более я не хочу знакомиться с кем-то из них ближе.

– Что именно? – он поднимает глаза к моему лицу, а затем резко отворачивается и трогается с места.

– Неужели судишь по личному опыту? – хочется задеть этого наглого индюка, вызвать у него хоть долю того дискомфорта, что доставляют мне не только его оскорбительные намеки, но и его компания в целом.

– Разве я похож на лоха? – снова поворачивается он ко мне, выскакивая на встречную полосу и обгоняя машину.

Я вижу, как нам в лоб несется серебристое авто. Кровь в жилах леденеет, и я вжимаюсь в кресло от страха.

– Смотри на дорогу! – выкрикиваю я, с ужасом ожидая столкновения.

Но машина делает рывок и возвращается на свою полосу движения за секунду до того, как мимо со свистом проносится та самая серая машина.

Я шумно выдыхаю, понимая, что не дышала все это время, вцепившись до побелевших костяшек пальцев в дверную ручку.

– Так о чем мы с тобой говорили? – его голос звучит так спокойно, будто ничего такого не произошло и он только что не пытался нас убить.

– У тебя явно не все в порядке с головой, – вдохнув глубже, я беру себя в руки, думая о том, что каким бы придурком ни был Тимур, он явно не похож на самоубийцу.

– Поверь мне, сестрица, – последнее слово он произносит с издевкой, – моя голова работает как самый точный механизм. И я, как никто другой, знаю, что делаю.

Мне бы прислушаться к его словам и запомнить, но я пропускаю их мимо ушей, надеясь лишь как можно скорее выйти из этой машины и при первой же возможности вернуться домой.

Остаток пути мы больше не разговариваем.

Атмосфера в салоне машины напряженная, и я не могу дождаться, когда наконец-то выйду наружу.

Мы въезжаем в центр города и, лавируя в потоке машин, подъезжаем к огромному ночному клубу. Свет, исходящий от него, похоже, освещает целый квартал.

Медиафасады с названием клуба “Глубина” и танцующими силуэтами мелькают так ярко, что хочется зажмуриться. Но мне некогда об этом думать.

Сводный выходит из авто и отдает ключи парню в форменной жилетке с названием заведения.

Я самостоятельно открываю дверь и покидаю салон машины, зная, что сводный предпочтительнее забудет обо мне, чем откроет дверь и сыграет джентльмена. Тимур презирает меня и не стесняется демонстрировать это всем своим существом.

А я слишком хорошо помню наши стычки во время его вечеринок. Пусть я до конца и не верю в то, что его угрозы реальны, но проверять их на себе мне не хочется.

Только дойдя до очереди, что растянулась у клуба на десятки метров, Тимур оборачивается, вспоминая обо мне.

Молча дожидается, пока я догоню его. Охранник пропускает нас внутрь, ограждая от остальных посетителей, ожидающих своей очереди.

Признаться, я всего раз была в ночном клубе, и он и близко не похож на то, что я вижу.

Нас встречает охрана и провожает до лифта, что везет на самый верх. Тимур больше не смотрит в мою сторону и, вообще, будто бы воспринимает меня как вынужденное зло.

Я вообще не понимаю, зачем отчиму понадобилось, чтобы я сопровождала его сына, если он всячески старается показать, что мы не вместе.

Нервы натянуты как струна. Кажется, тронь – и я зазвеню от напряжения. Под кожей легкий зуд, от мандража, что я невольно испытываю.

С одной стороны, я очень рада, что празднование дня рождения его друга проходит не в особняке или где-то в пентхаусе. Есть надежда, что здесь я не увижу столько мерзости, свидетелем которой мне довелось стать у нас дома.

Но дискомфорт в груди, не дающий свободно дышать, с каждым шагом становится все сильнее.

Весь этаж располагается вокруг центральной части клуба и отделен от нее стеклянной стеной, через которую можно наблюдать все происходящее несколькими этажами ниже и на танцполе. А если выключить звукоизоляцию, то можно слушать ту же музыку, что играет модный диджей внизу.

Здесь есть бар и много столиков с диванчиками, зона, отделенная портьерами, и танцевальные платформы, на которых крутятся танцовщицы, одетые лишь в крохотные трусики и в краску, которой расписаны их обнаженные тела.

Чуть поодаль стоит вертушка с личным диджеем, а за его спиной – огромный аквариум с рыбками.

По залу блуждают десятки людей с бокалами в руках, пританцовывая и общаясь между собой.

– Идем, поздравим Мика, – снова вспоминает обо мне сводный.

Лавируя между извивающимися телами и то и дело останавливаясь для того, чтобы с кем-то поздороваться, мы наконец-то добираемся до столика, где сидят все те же парни, которые отрывались у нас дома.

– Тимурсио! Ну наконец-то! – расплывается в улыбке тот самый брюнет, что мерзко облапал меня тогда в саду. – Ты и киску с собой притащил! Иди ко мне, кошечка, – он хлопает по сиденью рядом с собой, а я отворачиваюсь от него, стараясь спрятать отвращение.

Тим здоровается со всеми за руку и только именинника обнимает, хлопая по спине и говоря что-то, что услышать может только виновник торжества.

Но чем дольше говорит Тим, тем шире становится улыбка Мика. Его взгляд находит меня и замирает, осматривая с ног до головы. От его взора меня кидает в жар и хочется прикрыться, так пристально он рассматривает меня, задерживая взгляд на декольте.

Ненавижу такие откровенные наряды. Но разве мою мать можно переспорить? Она лучше знает, что и куда мне носить. И я это ненавижу!

Тимур отходит в сторону, а Мик делает несколько шагов навстречу ко мне.

– Привет! – говорю смущенно. – С днем рождения! – переминаюсь с ноги на ногу, потому что подарок должен был дарить Тимур.

– Ну, привет, – довольно улыбается он и приобнимает меня, прижимаясь своей щекой к моей, так, будто мы старые знакомые. – Спасибо! – отстраняется и довольно улыбается. – Не ожидал тебя увидеть. Но очень рад и заинтригован, – слегка прикусывает нижнюю губу.

– Эм-м-м, – не понимаю, о чем он говорит. – Чем?

– Твоим сюрпризом, – подмигивает он. – Но мы оставим его на потом, да? А пока пойдем выпьем в мою честь, – берет меня за руку и тянет к столу. – Отказ не принимается.

А я чувствую, что прямо сейчас меня втягивают во что-то липкое, то, на что я не давала согласия.

Глава 6

– Что пьешь? – Гордеев сажает меня рядом с собой, и мне кажется, на лицах девиц, сидящих за этим же столиком, появляется отвращение.

Осматриваю остальных присутствующих, зачем-то отыскивая Тимура, и встречаюсь с его холодным, равнодушным взглядом. Не знаю, чего жду от него. Возможно, защиты или поддержки, но в глубине души понимаю, что он – моя главная опасность. Именно его мне стоит опасаться. Потому что без согласия моего сводного брата его дружки ничего мне не сделают.

А если со мной что-то и случится, тогда Тимуру придется оправдываться перед отцом. Поэтому я делаю то, чего никогда не позволила бы себе сделать в незнакомой компании. Я расслабляюсь. Да, вот так легкомысленно.

Братец говорил мне, что я не их круга и максимум, чего достойна, – это убирать за ним и его друзьями. А в итоге пока что я сижу рядом с одним из его лучших друзей и тот ухаживает за мной как за равной.

Конечно, меня напрягает факт неизвестности и то, что именно он имел в виду, когда говорил о подарке. И вообще, вся эта компания не вызывает у меня положительных эмоций. Не знаю, чего именно добивается Тим, явно ничего для меня хорошего. Но ведь и я тоже могу удивлять. Так почему бы не принять его вызов?

– Я… просекко, – пусть банально, но что-то более крепкое я опасаюсь пить в обществе этих мерзавцев. Да и вообще, страшно брать хоть какие-то напитки из рук малознакомых людей. Но достаточно создать видимость, будто я пью, верно?

– Отлично, – обаятельно улыбается именинник и машет рукой официантке в костюме чудо-женщины.

И я только сейчас замечаю, что вся вечеринка оформлена в стиле марвеловских фильмов. Хотя сам виновник торжества одет в белую рубашку, светлые брюки и в тон им пиджак, но у большинства гостей в наряде есть хотя бы одна деталь, напоминающая Марвел, а на ком-то надеты полноценные супергеройские костюмы.

Тимур все это время не сводит с меня глаз, наблюдая за моим поведением. И меня отчего-то это будоражит. Знаю, он ждет, когда я проявлю слабость, как это было во время его вечеринок у нас в особняке. Но сегодня я хочу доказать сводному, что я не так проста.

И пусть это не то место, где я предпочла бы находиться прямо сейчас, но как минимум получить от этого вечера немного удовольствия можно. Главное – не терять бдительность и не позволять задурить себе голову.

– Прости, не знала, что будет тематическая вечеринка, – улыбаюсь я, отворачиваясь от сводного и сосредотачивая внимание на имениннике. – Я бы приготовилась лучше.

Если мне уделяют внимание как кому-то особенному, то почему бы не подыграть?

– Ты и так выглядишь крышесносно, – Мик закидывает на спинку дивана руку, позади меня, и садится ко мне вполоборота.

В неоновом освещении его глаза меняют цвет, но он не выглядит зловеще, как, к примеру, Тимур, к которому то и дело притягивается мой взор.

Мик вообще очень привлекательный парень. Темные коротко стриженные волосы, какие-то неестественно яркие синие глаза, цвет которых не удается перебить даже разноцветному неону, правильные черты лица и спортивное телосложение. Он кажется приятным. И если бы я не стала свидетелем их оргии, то вполне могла бы очароваться. Но теперь я знаю, как на самом деле они любят развлекаться, и не позволю ввести себя в заблуждение.

Поэтому все, что ни делается, – все к лучшему.

Он осматривает мое лицо, то и дело возвращаясь к глазам, и постоянно улыбается. В какой-то миг мне даже кажется, будто он ждал весь вечер именно меня.

– Тебе нравится? – в ужасе понимаю, что флиртую с ним.

Часть лица, что повернута к сводному, нестерпимо жжет, будто он не отводит от меня взгляда ни на мгновение, и хочется почесать кожу в том месте, куда направлены его глаза, скинуть с себя его взор, будто мерзкое насекомое, ползающее у меня по лицу.

Но я сдерживаюсь, чтобы не показать ему того, что он способен пошатнуть мое равновесие. И тем не менее, думая о том, что он следит за мной, я ощущаю, как учащается сердцебиение.

Идея о том, чтобы повернуть ситуацию против него, приходит внезапно и кажется настолько гениальной, что азарт мгновенно растекается по венам, а меня бросает в жар. Мне не терпится воплотить задуманное в реальность, поэтому… я делаю то, чему научилась, наблюдая за матерью. Флиртую.

– Я была не уверена, что это платье подходит случаю, – провожу пальцем по коже под ключицей.

Взгляд Мика опускается ниже, наблюдая за моими действиями. И это производит на меня странный эффект, будто я имею над ним власть и могу управлять ситуацией. Ради эксперимента веду пальцем ниже, к декольте.

– Так жарко здесь, – вижу, как темнеет его радужка, и меня это пугает.

Прекращаю то, что начала, откидывая волосы за плечо, и тянусь за бутылкой воды, что стоит на столе. Пульс зашкаливает, потому что мне страшно от того, куда может завести мой эксперимент. И пока я к такому не готова.

Но тут приносят заказ именинника. Мик достает бутылку из ведерка со льдом и открывает пробку, наполняя мой фужер.

– Эй, народ! – смолкает музыка, и по залу разносится голос Гарика. – Камон! Кажется, вы забыли, для чего мы все сегодня собрались? – он поднимается на небольшую сцену перед диджейским пультом. – Давайте все сюда, – подзывает гостей ближе.

Присутствующие, и Мик в том числе, поднимаются с мест, приближаясь к сцене.

– Для чего мы тут, а? – обращается он к толпе.

– Ради Мика! – отзываются голоса.

– И что мы хотим сделать? – спрашивает в микрофон и вытягивает его перед собой, чтобы ответы людей из зала слышались из колонок.

– Поздравить!

– Так давайте не будем киснуть и сделаем это! С днём ро-жде-нья! С днём ро-жде-нья! – парень машет рукой, чтобы ему помогали.

И толпа скандирует вместе с ним. Все это кажется каким-то безумием, которому я не могу не поддаться. Мик выходит на сцену, Гарик его обнимает за шею, продолжая кричать в микрофон. Я со всем залом хлопаю в ладоши и выкрикиваю поздравления.

А Мик, будто настоящая рок-звезда, стоит, раскинув руки в стороны и купаясь во всеобщем обожании.

– И это не все! Мы с братишками, – снова говорит Гарик, – приготовили для тебя сюрприз! Но получать ты его будешь частями. И для начала, – он снова приобнимает его за шею, – приглашаю нас всех в эротический сон нашего именинника.

На пару мгновений свет в помещении гаснет. А затем включается тусклое красное свечение, а из колонок льется соблазнительная музыка, разбавленная томными женскими стонами.

Вспыхивает прожектор, направляя луч в центр зала, где на стуле уже сидит именинник, а к нему со всех сторон выползают на четвереньках танцовщицы, в стрипах и в костюмах супергероинь и суперзлодеек.

То, что происходит дальше, вгоняет меня в краску. Потому что эти девушки начинают не просто танцевать вокруг именинника, но и раздеваться. Догола.

Мне стыдно смотреть на происходящее, и в то же время это так красиво, что невозможно отвести взгляд. Не замечаю, как осушаю бокал, и кто-то меняет мне его на наполненный. Непонимающе смотрю на обновленный фужер.

– А ты не такая и скромница, сестрица, – слышу голос над ухом. – Я в тебе не ошибся, – усмехается Тимур. – И очень скоро ты докажешь это.

– Что? – я не понимаю, о чем он говорит.

Оборачиваюсь и вижу, как его утягивает к диванчикам блондинка, за которой он охотно следует. А мне отчего-то станов�