Опальная жена. Пекарня на краю севера
Глава 1
Голова раскалывалась, словно по ней ударили молотом.
Где я?
Что происходит?
Единственное, что всплывало в мутном море памяти – стерильная белизна больничной палаты, приглушённые голоса врачей, обещающих скорое выздоровление.
Операция, вроде бы, прошла успешно… а потом – пустота. Чёрная, как дёготь, пустота, разорванная яркой вспышкой боли.
Медленно, борясь с накатывающей волной головокружения, я приоткрыла глаза.
Первое, что пробилось сквозь мутную пелену – роскошный балдахин из тёмно-красного бархата, расшитый золотыми нитями. Он парил над головой, точно сказочный шатёр. Мягкие шелковые простыни скользили по обнажённой коже…
Стоп. Обнажённой?!
Резко, игнорируя острую боль, пронзившую виски, приподнялась на локтях и… тут же вскрикнула – рядом со мной лежало распростёртое тело мужчины.
Его белоснежная рубашка была пропитана кровью, растекающейся тёмным пятном. Длинные светлые волосы, словно шелковые нити, разметались по подушке, контрастируя с загорелой кожей. А лицо… оно застыло в гримасе боли и удивления.
– Дрянь… – раздался низкий, хриплый шёпот.
Я вздрогнула. На пороге, словно изваяние, стоял мужчина.
Правильные аристократичные черты лица, тёмные волосы, неприступно поджатые тонкие губы… Вся его внешность впивалась в меня острыми иглами превосходства и презрения.
Но главными были глаза. Пронзительные, угольно-черные, они смотрели на меня с такой всепоглощающей ненавистью, что я невольно вжалась в подушки.
– Решила меня опозорить? – мужчина шагнул в комнату.
Его аура давила так, что стало трудно дышать.
– Не… не понимаю…
– Не понимаешь? – взревел он. – Только вчера поженились, а ты уже по мужикам таскаешься?
Поженились? Как это? Я… не замужем. Была когда-то, но “любимый муж” бросил меня сразу после того, как узнал о болезни и ради кого? Ради молоденькой размалёванной вертихвостки! Но это в прошлом, а сейчас… настоящее. И оно мне не нравилось.
Вспомнив, что на мне не было ни единой ниточки одежды, решила поскорее стыдливо прикрыться, натянув на себя шелковое покрывало. Только вот и оно было заляпано кровью. Но лучше так, чем светить обнажённым телом.
– Не нужно изображать из себя невинную овечку, – презрительно хмыкнул незнакомец, назвавшийся моим мужем.
Он сделал шаг. Рывок был настолько внезапным и резким, что я едва успела охнуть. Шелковое покрывало скользнуло по коже, открывая холодному воздуху обнажённые плечи, затем грудь, живот… Я осталась совершенно беззащитной перед его испепеляющим взглядом. Щёки запылали от унижения и стыда.
Он не дал мне ни мгновения, чтобы опомниться. Крепкая рука сжала волосы у самых корней, заставляя подняться с постели. Боль пронзила голову, вынуждая подчиниться его воле. Шагнув назад, он потянул меня за собой, и я, спотыкаясь, последовала за ним, пытаясь прикрыться руками.
– Отпустите… пожалуйста… – прошептала я, пытаясь высвободиться из его железной хватки.
– Молчать! – отрезал он не оборачиваясь.
Слёзы подступили к глазам, затуманивая зрение. Мне казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Мы спускались по винтовой лестнице, и каждый шаг вниз усиливал чувство безысходности.
Наконец, массивные двери распахнулись перед нами, и я увидела просторную гостиную, залитую светом хрустальных люстр. Повсюду были гости: мужчины и женщины в роскошных нарядах, с бокалами вина в руках, погружённые в беседы и смех. Но как только мы вошли смех стих, и десятки глаз обратились на нас.
Я хотела провалиться сквозь землю. Огромное зеркало напротив отразило моё жалкое состояние: взъерошенные волосы, покрасневшие от слёз глаза, обнажённое тело, едва прикрытое руками.
Шёпот гостей прошелестел по залу, как порыв ветра.
Среди присутствующих в гостиной людей я заметила знакомое лицо, хотя раньше его никогда не видела.
“Отец…” – прошептал внутренний голос.
Нет, это не может быть он. Мой папа умер пять лет назад.
– Посмотрите на неё! – громко объявил мой “муж”, обратившись к собравшимся. – Вот ваша невинная овечка! Роза в саду, которой вы меня наградили! Изменила мужу в первый же день брака!
Я почувствовала, как ноги подкашиваются, словно из них разом вытянули все кости. Мужчина ослабил стальную хватку, и я рухнула на холодный мраморный пол, ощущая, как прикосновение камня обжигает кожу.
– Генерал Артэйр, – “отец” вышел вперёд. – Пожалуйста, объяснитесь. Что тут происходит и почему моя дочь в таком… виде?
Голос мужчины, на вид которому было не больше сорока, истязал своей монотонностью и сухостью. Точно ему было плевать, что меня волокли через весь дом голой за волосы.
И никто… никто из собравшихся не помел набросить на меня хоть какую-нибудь тряпицу. Я видела, как на плечах женщин свисают шали, но они вцепились в них так отчаянно, словно боялись, что одно неверное движение вызовет конец света.
– Я застал парочку наверху. В своей спальне!
– Мне нужно взглянуть.
Генерал и мой “муж” хмыкнул.
– Что ж, извольте…
Словно по команде, все присутствующие дружной стаей ринулись следом за генералом.
Я дрожала от холода и шока, который парализовал тело, даже встать не могла.
Мраморный пол, казалось, высасывал последние крохи тепла, пока я, сжавшись в жалкий комок, наблюдала, как процессия гостей змеёй вьётся по винтовой лестнице.
“Может, я сплю? Может, всё это просто кошмар?” – промелькнула спасительная мысль.
Но разве во сне бывает так больно? Так… реально?
Внезапно кто-то накинул на мои плечи тёплый плед, от которого пахло овечьею шерстью.
Я вздрогнула и обернулась – позади стояла пожилая женщина в тёмно-зеленом платье. Она с сочувствием покачала головой и молча удалилась вслед за остальными, оставив меня наедине со своим отчаянием.
Собрав остатки сил, я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.
Зеркало напротив, обрамленное в тяжёлую позолоченную раму, отразило всю безысходность моего положения.
Это была не я! Вернее… не совсем я. Гораздо моложе, стройнее, с более тонкими чертами лица. Волосы, которые я помнила тёмными и жёсткими, теперь были мягкими и шелковистыми, с рыжеватым отливом. Мой естественный цвет! Из-за вечной борьбы с проклятой сединой я уже и забыла, каким он был когда-то. Даже родинка над губой, по глупости удалённая в юности, вновь красовалась на своём привычном месте.
Шум наверху становился всё громче. Я слышала возбуждённые голоса, среди которых выделялся властный баритон генерала Артэйра.
Моего мужа?!
Поверить в происходящее было практически невозможно!
Вот читала я в больнице эти дурацкие романы про попаданок… Вот смеялась… А теперь, похоже, сама угодила в такую же историю!
Но что же получается? Я умерла? Там, в своём мире? А эта бедная девчонка умерла здесь?
Может ли быть, что генерал Артэйр как-то причастен к её смерти? Избавился от любовника и случайно задел жену? Но в комнате, насколько я помню, не было ни меча, ни кинжала. Да и сам мужчина стоял в стороне от кровати. Не мог же он…
– Какой позор!
Внезапно донеслось с лестницы.
– С конюхом! Ты можешь себе представить?!
– Ужас! От неё я такого не ожидала!
– Именно этого и следовало ожидать! – прошипела какая-то девица.
– Розалинда, душа моя, нельзя так говорить. Ты должна посочувствовать своей кузине.
– Вот ещё! Есть мне дело до какой-то маленькой шлюшки!
“Вот же стерва!” – едва не вырвалось у меня вслух.
Нет, причислить себя к измене я никак не могла – слишком хорошо знакома с предательством, знаю, какое оно на вкус.
А вот что сделала хозяйка этого тела… Это уже другой вопрос.
В голове то и дело вспыхивали обрывки чужой памяти, словно кадры из фильма, который я когда-то видела, но уже почти не помнила. Они проносились перед внутренним взором, как яркие вспышки, оставляя после себя лишь смутное ощущение дежавю.
Свадьба… Свадьба и правда была вчера. Воспоминания о ней всплывали в памяти, но вместо ожидаемого трепета и волнения я чувствовала лишь холодную пустоту. Никаких порханий бабочек в животе, никакой эйфории. Только растерянность и непонимание.
– Вы только посмотрите на неё! – пренебрежительно фыркнули за моей спиной.
В гостиную, похоже, вошла та самая девица, что весьма нагло назвала меня “маленькой шлюшкой”. Светлые волосы девушки были завиты в тугие кудри, милое личико, чуть вздёрнутый носик, который красноречиво говорил о её самомнении и чувстве превосходства.
Я замерла, лихорадочно размышляя, как реагировать на её выпад. Стоит ли признаться, что я понятия не имею, что здесь происходит? Или лучше промолчать, притворившись местной?
В голове то и дело выскакивали образы из книг. Где-то попаданок боготворили – да за ними целая очередь выстраивалась из королей, принцев, князей и прочей шушеры. В других историях – на них безжалостно охотились и сжигали на кострах, как ведьм.
Но… Чёрт! Это всё в книгах, а здесь… похоже, всё происходило всерьёз.
Я не нашла ничего другого, как просто промолчать.
Девушка, видимо, раздосадованная моим молчанием, приблизилась вплотную. От неё исходил сладковатый аромат духов, настолько концентрированный, что у меня закружилась голова.
– Ну что, дорогая кузина, – процедила она сквозь зубы, – не ожидала, что твои грязные делишки так быстро раскроются?
Я продолжала молчать, крепче запахивая плед. Внутри всё кипело от возмущения, но здравый смысл подсказывал, что сейчас лучше не нарываться на конфликт. Слишком мало информации, слишком опасная ситуация.
– О, теперь ты изображаешь немую? – Розалинда рассмеялась, но в её смехе не было и намёка на веселье.
Послышались приближающиеся шаги.
Генерал Артэйр спустился первым. Его лицо было непроницаемым, но желваки на скулах выдавали едва сдерживаемую ярость. За ним следовал мой "отец", чьё выражение оставалось таким же бесстрастным, как и прежде.
– Я требую развода! – рыкнул мой муж.
Прибежавшие вслед за генералом и “отцом” гости пораскрывали рты.
– Вот ты и попала, дорогая кузина, – прошипела блондинистая девица. – После такого скандала, кто захочет снова взять тебя в жены? К тому же, такого возраста… Перезрелка.
Перезрелка? Я невольно вновь посмотрела на себя в зеркало. Тело, в которое я попала, было юным, свежим, полным жизни, не то что мое прошлое тщедушное, больное тельце. Я бы дала себе двадцать два, максимум двадцать четыре года!
Похоже, здесь, как и у нас в средневековье. Не вышла замуж до определённого возраста – всё, считай, жизнь прошла. Ты уже не сок, а высохшая тыква.
– Давайте не будем горячиться, – бесцветным голосом прервал мои невесёлые размышления "отец". – Наш с вами договор… – он осёкся, будто наткнувшись на невидимое препятствие. – Дамы и господа, позвольте нам троим поговорить наедине.
Гости зашептались, но возразить не посмели.
Гостиная опустела, и я услышала, как по крыше выбивает дробь дождь. В моём мире была зима… Впрочем, назвать это время года зимой было бы смешно. Нескончаемые оттепели превратили привычный январский пейзаж в унылое зрелище: вместо искрящегося снежного покрова – серая морось и температура, упрямо держащаяся выше нуля. Может, и здесь так?
А я ещё не решила, как мне действовать дальше. Рассказать, что в теле девушки теперь совершенно другой человек или же не стоит?
Наверное, лучше помалкивать. Пока я не узнаю этот мир достаточно хорошо. Надеюсь, только за измену здесь не отрубают голову!
От этой мысли стало не по себе, страх и непонимание комом встали в горле. Тошнота притаилась прямо за языком и готова была вырваться в любой момент.
“Так, спокойно” – приказала я самой себе.
Если бы хотели казнить, то ни о каком разводе речи бы не шло.
Нельзя паниковать!
Память услужливо подкинула образ бывшего шефа, Юрия Степановича, с его вечной присказкой про холодный рассудок и здравую логику.
Я невесело усмехнулась, вспоминая свою прошлую жизнь: успешная карьера руководителя отдела маркетинга, квартира, машина, вот только детей Бог не дал. А потом… потом болезнь как приговор, предательство мужа, увольнение с работы.
Но судьба, похоже, дала мне второй шанс. Я и буду полной дурой, если его упущу!
Жаль только, что я попала в весьма скользкую ситуацию.
Девушка изменила своему мужу почти сразу после свадьбы.
Почему?
Причина… Всегда есть причина.
Отец упомянул договор. Брак по расчёту?
Ощущение опустошённости никак меня не отпускало.
Постепенно все кусочки мозаики сложились в единую картину – любовью здесь и не пахло с самого начала.
Я взглянула на генерала. Его чёрные глаза метали молнии. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня прямо сейчас.
– Итак, – начал отец, прервав гнетущую тишину, – давайте обсудим сложившуюся ситуацию.
– Что тут обсуждать? – взорвался генерал. – Ваша дочь опозорила меня!
– Я понимаю ваше негодование, – отец оставался невозмутимым. – Но давайте взглянем на ситуацию… с другой стороны.
Генерал презрительно фыркнул:
– С какой, позвольте узнать?
– Мёртвый конюх в вашей спальне. Это может вызвать нежелательные вопросы не находите?
– Вы мне угрожаете? – прищурился генерал.
– Что вы, просто напоминаю о возможных последствиях. Моя семья будет молчать, об этом можете не волноваться.
– Думаете, мне нужна ваша защита, граф?
– И всё-таки, – с поразительным спокойствием ответил отец. – Об этом лучше никому не говорить.
– Хотите, чтобы я проглотил оскорбление, нанесённое вашей дочерью? – глаза генерала пылали гневом, сузившись до щёлочек. Крылья чётко очерченного носа затрепетали, а под кожей начали перекатываться желваки от стиснутых зубов.
– Наш с вами договор… – интонации отца применились, стали острее. – Вам нужен титул, Виктор. Мой титул. Забыли об этом? Помнится вы сами пришли ко мне. Хочу отметить – добровольно.
Генерал Артэйр побагровел от злости.
– Чёртов старый лис… – процедил он сквозь зубы.
– Чтобы получить доступ в военное министерство, вам нужен титул, – спокойно продолжил граф. – Знаю, именно об этом вы мечтаете, не так ли? Без титула аристократия так и будет воротить от вас нос. Сколько раз вы подавали прошение? Я слышал о трёх попытках. И… – “отец” развёл руками, точно насмехаясь. – Все они оказались безрезультатны?
Генерал заметался по комнате, как загнанный зверь. Его лицо исказилось от ярости и бессилия.
– К чёрту! К чёрту вас всех! – рявкнул он и, круто развернувшись, направился прочь из гостиной.
Уже у самой двери он обернулся:
– Ты… – его убийственный, полный ненависти взгляд, пронзил меня насквозь, как раскалённое шило пронзает брикет масла, – ты ещё пожалеешь…
Глава 2
Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, отчего я невольно вздрогнула.
Теперь я осталась наедине с “отцом”. Мужчина медленно повернулся ко мне, и я увидела, как преобразилось его лицо. От прежней аристократической невозмутимости не осталось и следа.
Два стремительных шага – и его тяжёлая ладонь с оглушительным хлопком обрушилась на мою щеку. Удар был настолько силён, что в глазах потемнело, а во рту появился металлический привкус крови. Я не удержалась на ногах и рухнула на пол, выронив плед, который сейчас был моей единственной защитой.
– Дрянь, – его шипение сопровождалось брызгами слюны. – Ты едва всё не разрушила! Неблагодарная тварь! Забыла, что нам нужны его деньги? Решила вертеть носом? Лучше бы я сослал тебя в монастырь! К таким же убогим, как ты, как твоя мать!
– И правда…
В тот же миг пальцы “отца” впились в мои волосы.
– Что ты сказала? – прошипел он, встряхнув меня как тряпичную куклу.
Голова взорвалась болью, но я стиснула зубы, не позволив себе закричать.
Что-то глубоко внутри меня проснулось – та самая сила, что помогала жить в прошлой жизни. Даже когда муж ушёл, оставив лишь пустоту и разбитые надежды. Даже когда врачи, опустив глаза, зачитывали страшный диагноз. Этот стальной стержень внутри снова напомнил о себе, даруя решимость.
– Да, лучше в монастырь, – повторила я, – чем быть разменной монетой.
Хватка в волосах усилилась.
– Плохо я тебя воспитывал, – процедил “отец”, рывком поднимая меня на ноги. – Нужно было пороть ещё чаще. Может, тогда из тебя вышел бы толк!
Он отпустил мои волосы и брезгливо вытер руку о камзол.
– Ты такая же безмозглая дура, как твоя мать! Она тоже всё о любви мечтала, – “отец” презрительно скривился. – И где она теперь? В могиле! А я остался с никчёмной Пустой дочерью, которая даже простейшее не может выполнить – держать ноги сомкнутыми!
Каждое его слово било больнее пощёчины. Я молчала, понимая, что любой мой ответ только ухудшит ситуацию. Но, внутри всё кипело от возмущения и горечи.
– Завтра же будешь умолять мужа о прощении. На коленях! – "отец" навис надо мной подобно грозовой туче. – И если опять всё испортишь… Клянусь, ты пожалеешь, что появилась на свет.
Граф развернулся и вышел из комнаты. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору, постепенно затихая вдали.
Меня пробил озноб, словно кто-то опрокинул на спину ведро с ледяной водой. Дрожащими руками я подняла с пола упавший плед и плотно в него укуталась. Ткань была жёсткой, колючей, но сейчас это совершенно неважно. Главное – он согревал, даже немного успокаивал.
Ситуация складывалась весьма паршивая.
Внезапно дверь отворилась с тихим скрипом. Я вздрогнула, инстинктивно отшатнувшись к стене, ожидая увидеть вернувшегося "отца" или "мужа", но в гостиную лёгкой поступью вошла та самая пожилая женщина, что ранее укрыла меня пледом.
– Ох, моя милая, что же они с тобой сделали?
Голос, мягкий и тёплый, как летний ветерок, был полон материнской заботы.
В тусклом свете я разглядела её лицо – доброе, с морщинками в уголках глаз, говорящими о человеке, привыкшем улыбаться. Она осторожно взяла мои дрожащие руки в свои тёплые, чуть шершавые ладони.
По телу словно разлилось успокаивающее тепло, будто я вдруг оказалась под защитой невидимого щита. Это простое прикосновение, полное искренней заботы, пробило последнюю плотину – я разрыдалась, давая волю эмоциям.
Женщина покачала головой.
– Пойдём, отведу тебя в комнату, а то ты на ногах не стоишь.
Я позволила увести себя из гостиной, где каждый предмет теперь казался немым свидетелем моего унижения. Мы медленно поднялись по лестнице и оказались в коридоре, по которому меня недавно волокли.
Тело вновь прожгла дрожь, словно электрический разряд прошёлся от макушки до кончиков пальцев. Ужасная мысль пронзила сознание: что если она ведёт меня в ту самую комнату, где лежит… Но нет, мои страхи оказались напрасными.
Дверь открылась в другую комнату напротив. Девичью, судя по всему. Розовые тканевые обои, украшенные изящным узором из птиц и витиеватых растений. Над кроватью парил воздушный тюлевый балдахин. У окна, задрапированного тяжёлыми бархатными шторами, располагался туалетный столик, заставленный множеством флаконов и баночек.
Стоп… Это же моя комната! Точнее, комната той девушки, чьё тело я теперь занимаю.
Внутри шевельнулось странное, тревожное чувство, словно червячок заполз под рёбра и начал там обустраиваться.
Логика происходящего никак не складывалась в единую картину.
Если это её комната, то почему она решила встретиться с любовником в другой?
Тут концы с концами не сходятся…
Возможно, она сделала это намеренно, чтобы избавиться от навязанного брака?
Какой-то слишком радиальный способ!
Пока я размышляла, пожилая женщина хлопотала вокруг. Она помогла мне опуститься на край кровати, застеленной нежно-персиковым покрывалом с вышитыми розами. Матрас мягко прогнулся, и я вдруг почувствовала, насколько устала – каждая мышца ныла, словно после изнурительной тренировки.
– Вот же изверг! – с плохо скрываемым гневом и болью в голосе воскликнула женщина, осторожно поворачивая моё лицо к свету. – Завтра будет синяк… Сейчас принесу примочку.
Пока она отсутствовала, я осмотрела комнату более внимательно. На стенах висели акварельные пейзажи в изящных рамках, на прикроватной тумбочке лежала раскрытая книга с закладкой – похоже, романтическая новелла. В углу стоял небольшой секретер красного дерева, на котором аккуратной стопкой были сложены какие-то письма и… блокнот.
Может это личный дневник девушки?
Информация мне бы сейчас не помешала.
Превозмогая боль, я осторожно поднялась с кровати и на цыпочках приблизилась к секретеру. Блокнот, как и многие предметы в комнате, был выдержан в нежно-розовых тонах, с мягкой бархатистой обложкой, напоминающей зефирное облако.
17.475 г. 18 января
Отец прислал экипаж… Возник срочный вопрос. Похоже, мне всё-таки нашли жениха. Уж лучше бы оставили в покое…
Это действительно оказался личный дневник! Какая удача! Жаль только, записей в нём было совсем немного, едва заполнена четверть блокнота. Впрочем, и это могло оказаться полезным.
– Что же ты встала, дорогая? – раздался вдруг встревоженный голос.
Я дёрнулась, выронив дневник.
– Я просто… кхм… – слова застряли в горле, правдоподобное объяснение никак не приходило на ум.
– Ну-ну, присядь, – засуетилась женщина, поспешно подходя ко мне.
Она вернулась с маленьким глиняным горшочком, источающим терпкий аромат трав. Запах был настолько сильным, что защипало в носу.
– Побереги себя, – тяжело вздохнула женщина, подняв с пола дневник и положив его обратно на стол. – Вот, это поможет.
Она подошла ближе и острожно нанесла прохладную мазь на мою пылающую щеку.
– Я всегда говорила, что отец с тобой слишком суров. Но кто будет слушать меня? Очередная нахлебница… – морщинки на лице стали глубже. – И это несмотря на то, что я воспитала его дочь.
Такое ощущение, что женщина говорила больше сама с собой, нежели обращалась ко мне.
Видимо, она была какой-то дальней родственницей. Возможно, заменила мать девушки, когда та скончалась.
Мысли снова вернулись к дневнику – нужно непременно прочитать его целиком.
Женщина закончила обрабатывать мою щеку и тяжело вздохнула:
– Ложись-ка спать, милая. С утра всё образуется.
Я благодарно кивнула, чувствуя, как накатывает усталость. Родственница помогла мне переодеться в длинную ночную сорочку из тонкого батиста и заботливо укрыла одеялом.
– Спокойной ночи, – произнесла она у двери.
– Спасибо вам… за всё, – тихо ответила я.
Как только за женщиной закрылась дверь, я поспешно вскочила с кровати.
За окном была ночь. Монотонно бил дождь, и его струи, кривясь, стекали по стёклам. Старый дом скрипел и стонал под натиском ветра, словно жалуясь на непогоду.
– Двадцатое января, – прошептала я, вновь взяв в руки дневник.
Всё подтвердилось. Отец действительно нашёл мне жениха. Генерал Виктор Артэйр. Говорят, он герой войны, но… Есть в нём что-то пугающее. Не люблю драконов…
25 января
Сегодня состоялось официальное знакомство. Вот только генерал даже не посмотрел на меня… Для него я пустое место. Так, довесок к титулу, которое он получит после женитьбы. Отец рад. Никогда не видела его таким счастливым, хотя он терпеть не может не знатных. Но у генерала много золота. А наше поместье разорено…
27 января
Вчера приехала тётушка Гиллеан – она единственная, кого я рада увидеть. А сегодня из Гисса вернулись тётя Агния и Розалинда. Одни… Интересно, почему с ними не было Фрэнсиса?
28 января
Розалинда завидует. Было бы чему…
Тишина коридора взорвалась непонятной вознёй. Я замерла, вслушиваясь в шорох. За дверью раздались приглушённые голоса и шаркающие шаги. Прикрыв дневник и отложив его в сторону, бесшумно подкралась к двери.
Голоса становились все громче, чётче. Судя по тону, это был генерал, споривший с кем-то.
– Ты погорячился…
– Знаю! – прошипел Артейр. – Всё пошло наперекосяк.
– Сука… Её с самого начала нужно было завалить на кровать и отыметь так, чтобы она просила ещё и ещё! Может, тогда бы девчонка не таскалась с конюхами! Для чего ещё нужна брачная ночь?
– Иннис… как всегда. Помой рот с мылом!
– Какие мы нежные…
Раздался резкий хлопок. Кто-то кому-то влепил подзатыльник.
– Для чего нужна брачная ночь? – прохрипел Артейр. – Может, для того, чтобы вытащить своего безмозглого друга из игорного притона, чтобы этот гений не просадил последние штаны?
Послышался ещё один хлопок.
– Зря ты связался с графом, Вик… – устало вздохнул один из мужчин. Теперь… теперь на твоих руках кровь.
– Я и раньше убивал.
– На войне… Это другое.
– Ты решил читать мне мораль? Нужно избавиться от тела.
– А как же твоя жена?
– Жена… – пренебрежительно фыркнул в ответ генерал.
– Всё семейство Вейр, – раздался голос того самого “безмозглого друга”– одно сплошное крысиное гнездо. Подойдёшь ближе оттяпают руку или ещё чего.
Шаги постепенно стихли, удаляясь по коридору. Я осторожно приоткрыла дверь – в тусклом свете настенных светильников мелькнули тени нескольких человек, несущих что-то тяжёлое, завёрнутое в ковёр…
Я решила последовать за ними, движимая смесью страха и жгучего любопытства. Бесшумно скользя вдоль шершавых каменных стен, я старательно держалась в густых тенях коридора. Босые ноги немели от соприкосновения с ледяным полом, каждый шаг отзывался покалыванием, словно тысячи крошечных игл впивались в ступни.
– Чёрт! – внезапно прогремело у лестницы. – От него несёт, будто он неделю гнил под палящим солнцем!
Процессия резко остановилась. Я мгновенно отпрянула за угол, вжавшись спиной в промёрзшую стену так сильно, словно хотела просочиться сквозь неё.
– Странно… – протянул один из мужчин задумчиво.
– Что именно?
– Запах действительно весьма специфический.
– И что это значит?
– Понятия не имею.
– Ты же у нас целитель, чтоб тебя!
– Прекратите собачиться, – яростно прошипел Артейр. – Препираетесь, как старая супружеская пара. Вынесем на задний двор, там и разберёмся.
Мужчины синхронно кивнули и слаженно подхватили тяжёлый ковёр. У меня не осталось сомнений – внутри было завёрнуто бездыханное тело несчастного конюха.
Когда они выскользнули во двор, я последовала за ними, ловко лавируя между разросшимися кустами и почерневшими от времени бочками. Промозглый ночной воздух пробирал до костей. Дождь ещё не закончился, и мелкие холодные капли настойчиво барабанили по моей спине, просачиваясь сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Я чувствовала, как влага медленно стекает по позвоночнику, заставляя ёжиться.
– Ну, что там? – нетерпеливо прозвучал голос.
– Гортань опухла. А кожа… Какое заклинание ты использовал? – целитель обратился к генералу.
В кромешной темноте двора лица сливались с ночью, но я безошибочно смогла узнать Артейра – его фигура возвышалась над остальными.
– Я не применял никакой магии… – процедил Артейр.
– Тогда что?
– Метнул кинжал.
– И от этого он раздулся, как переполненный водой пузырь?
– Проклятье! Он лежал на моей жене! Я вообще не соображал в тот момент!
Я осторожно шагнула вперёд, чтобы разглядеть конюха, но в эту секунду под ногой громко хрустнула ветка, разорвав ночную тишину.
Мужчины мгновенно обернулись. Не успела я и вздохнуть, как железная хватка сомкнулась на моём запястье.
– Что ты здесь забыла? – рявкнул Виктор Артейр.
– Я… э-э-э… – я так и не смогла придумать достойного оправдания.
Да и зачем? Этот мужлан всё равно не будет меня слушать.
– Пришла попрощаться со своим любовником?
– Отпусти меня!
– Ещё и дерзишь?
– Обвиняете в измене, а сами человека убили!
– Ты – моя жена, а этот конюх, – Артейр презрительно мотнул головой в сторону замотанного в ковёр тела, – ничтожество! Иннис… Глен! – окликнул он своих дружков. – Избавьтесь от тела, а я пока побеседую с женой!
Мне стало страшно. Тело инстинктивно сжалось, предчувствуя удар, но вместо этого Артейр схватил меня за локоть и потащил обратно в дом.
Что он задумал? Решил избить меня? Повалить на кровать, как предложил его “напарник”?
Меня снова тащили против воли, грубо, не обращая внимания на сопротивление. Мимо промелькнул тёмный зев лестницы, ведущей на второй этаж, но Артейр, не сбавляя шага, поволок меня дальше по коридору. Наконец мужчина резко остановился возле двери, украшенной резьбой. Толкнув меня внутрь, генерал захлопнул дверь. Я споткнулась, потеряла равновесие и, лишь чудом не врезалась лицом в острый угол массивного письменного стола.
В камине едва теплились последние, готовые вот-вот угаснуть угли, но их тусклого света вполне хватало, чтобы различить искажённое яростью лицо моего “мужа”.
– В какую игру ты со мной играешь? – прорычал он, и его голос, хриплый, низкий, ударил по нервам.
Я отползла к стене, пытаясь увеличить расстояние между нами. Промокшая ночная сорочка липла к телу, а волосы, с которых всё ещё капала вода, рассыпались по плечам спутанными прядями.
– Говори, что вы с дорогим папочкой задумали?
– Не… не понимаю, о чём вы…
Мне отчаянно хотелось встать. Разговаривать вот так – я сижу на полу, съёжившись жалким комочком, а он возвышается надо мной – заведомо проигрышная позиция. Вот только ноги наотрез отказывались слушаться.
Глава 3
Генерал расхаживал по кабинету, чеканя каждый шаг, точно пытался высечь искры из паркета своими начищенными до блеска сапогами. Гулкий цокот отражался от стен, нагнетая и без того напряжённую атмосферу.
– Я правда не понимаю, – повторила, пожалуй, в сотый раз.
Нужно брать ситуацию в свои руки.
Если я и дальше буду молчать, то со взрывным характером Артейра, пожалуй, могу оказаться в могиле. Да и отец с радостью забьёт в крышку гроба пару ржавых гвоздей. А потом эти двое с наслаждением устроят пляски на свежей могиле.
Здесь я никто – всего лишь разменная монета в чужой игре, вещь, которую передают из рук в руки после заключения сделки.
Отец с этим справился отлично, а вот Артейр… Тут вышла загвоздка. Либо невеста сама всё подстроила, пытаясь таким образом избавиться от нежелательного брака. Либо… ей подложили знатную свинью.
Отец отметается сразу – ему нужны деньги генерала. Да и сам генерал не мог участвовать в этой постановке. Его реакция слишком сильная. Подобные эмоции не сыграть. Только не такому солдафону.
Может быть, Розалинда? Она завидовала девушке…
Пока я лихорадочно анализировала ситуацию, Артейр резко прервал своё метание по кабинету и замер в нескольких шагах от меня.
Необходимо защитить себя! Даже если девушка сознательно пошла на измену – необходимо себя защитить!
Я не собираюсь тут подыхать. И такой муж, как Виктор Артэйр мне тоже не нужен. В конце концов, в этом мире существует развод…
Выдержав взгляд генерала, я всё-таки поднялась на ноги.
Несмотря на всю неприязнь к этому человеку, невозможно было не признать его дикую, первобытную красоту. В нём чувствовалось что-то хищное, будто внутри затаился опасный зверь. В тёмных глазах плескалась бездна – глубокая, затягивающая, пугающая своей необъятностью.
“…не люблю драконов” – внезапно вспыхнула в памяти строчка из дневника.
Дракон…
Мог ли Виктор Артейр быть одним из них? Это казалось невероятным. Почти безумным предположением. Но, возможно в этом странном мире, куда я попала всё не так просто?
– Никак не могу понять, о чём ты думаешь, – прошелестел мужчина.
Казалось, его ярость начала утихать – морщины, которые ещё минуту назад прорезали лоб, стали понемногу разглаживаться, возвращая лицу привычное, почти спокойное выражение. Побелевшие от напряжения кулаки, медленно, будто нехотя, разжались, позволяя крови вновь свободно циркулировать.
– Измены не было, – на одном выдохе произнесла я.
Артейр издал презрительный смешок.
– Я видел. Конюха и тебя. Голую. В моей постели. Хочешь сказать, что глаза обманули меня? А может, ты сейчас скажешь, что это недоразумение? Что я всё не так понял, и вы там играли в салки?
Артейр вновь начал заводиться. На мгновение мне показалось, что в глазах тёмных и бездонных блеснуло пламя, в свете которого я разглядела вертикальный зрачок. Точь-в-точь как у ночных змей или некоторых видов ящериц…
– Глаза вас не обманули, – выдохнула я, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом.
Отпираться было бессмысленно. Факт оставался фактом. Как ни крути, но в глазах генерала всё выглядело однозначно – молодая жена, застигнутая в постели с другим мужчиной… Понять ярость Артейра можно, вот только смириться с последствиями его гнева я не могла.
Крылья носа мужчины снова раздулись. Казалось, передо мной стоит не человек, а разъярённый бык, готовый ринуться в атаку. Я невольно сжалась, чувствуя себя беспомощной красной тряпкой, на которую нацелился этот неукротимый зверь.
– Значит, соглашаешься с фактами, но утверждаешь, что измены не было? – процедил он сквозь зубы, прищурив глаза до узких щёлочек.
– Потому что я ничего не помню!
По лицу мужчины пробежала тень замешательства, исказив черты, точно невидимая рука скомкала и смяла безупречную маску. Тёмные брови сошлись на переносице, прочертив глубокую вертикальную морщину.
– Я ожидал, что ты рухнешь на колени, зальёшься слезами и станешь молить о прощении! Но ты… моя дражайшая супруга, избрала путь отрицания? Да ещё с такой поразительной наглостью! А может, у тебя и впрямь не всё в порядке с головой?
– Но это чистая правда! – вскинулась я. – Я даже нашу свадьбу не могу вспомнить! Этого конюха тоже не помню! Возможно, нам обоим что-то подмешали в еду?
Я говорила искренне, вкладывая в слова всю свою боль и отчаяние.
Генерал должен был почувствовать правду, должен был поверить… Но я жестоко ошиблась. Виктор Артейр оказался непробиваем, упрямым бараном. Он уже сделал выводы, вынес свой приговор, и переубедить его было невозможно.
– Ты даже хуже своего отца, – выплюнул он, скривив губы в презрительной усмешке. – Разыгрываешь из себя невинную овечку, а на деле – расчётливая, подлая дрянь.
Я открыла рот, чтобы парировать оскорбление, но нас прервал резкий стук в дверь. В комнату ворвался запыхавшийся мужчина, один из тех, кто уносил завёрнутое в ковёр тело.
– Глен, – развернулся к нему генерал. – В чём дело?
– Нужно поговорить, – отозвался тот, метнув в мою сторону настороженный взгляд. – Наедине.
Артейр коротко кивнул, и они скрылись за дверью.
Из коридора доносились приглушённые, напряженные голоса. Разговор явно касался конюха. Я неслышно подкралась ближе, пытаясь уловить хоть слово, но внезапно всё стихло. Дверь распахнулась, и я столкнулась с тёмным взглядом Артейра.
– Опять шпионишь? – прошипел он.
– Я не…
– Разговор окончен, – отрезал генерал, не дав мне договорить. – Марш в свою комнату!
– Но…
– Я сказал, убирайся!
Спорить было бессмысленно. Но то, что меня сегодня не прибили – уже хорошо.
Не помню, как добралась до своей комнаты. Холод пробирал до костей, желудок скрутило в тугой узел. Спасаясь от пронизывающего озноба, я забилась под толстое одеяло.
Мысли вертелись вокруг произошедшего, не давая уснуть. События этого дня, словно в калейдоскопе, мелькали перед глазами – мёртвый конюх, яростный взгляд Артейра, его странно изменившиеся зрачки…
Я ворочалась с боку на бок, пытаясь согреться и успокоиться. Постепенно тепло одеяла начало окутывать меня, и веки стали тяжелеть.
Сон накатывал волнами. Я проваливалась всё глубже и глубже в дремоту, когда сквозь пелену полузабытья услышала скрип половиц в коридоре. Но усталость была слишком сильной, чтобы заставить себя насторожиться.
Внезапно ледяной воздух обжег кожу – кто-то грубо сорвал с меня одеяло. Я вскрикнула. В полумраке комнаты, едва освещенной призрачным лунным светом, льющимся из окна, нависала грозная фигура Артейра.
– Ты думала, что так просто отделаешься? – голос мужчины был похож на утробное рычание дикого, голодного зверя. – Маленькая дрянь, ты ответишь за всё!
В панике я попыталась отползти к изголовью кровати, но его рука молниеносно метнулась вперёд и схватила меня за лодыжку. Я забилась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. В темноте его глаза снова полыхнули неестественным огнём, и на этот раз я отчётливо увидела вертикальные зрачки. Секунда – и реальность поплыла, исказилась, будто кто-то разбил вдребезги зеркало. Очертания Артейра растворились – теперь в центре комнаты возвышалась громадная чешуйчатая фигура с мощными крыльями и длинной змеиной шеей…
Глава 4
– Нет! – пронзительный крик сорвался с губ.
Я резко распахнула глаза и села в кровати. Сердце колотилось где-то в горле и всё старалось вырваться на волю то ли через темечко, то ли через ухо.
Ослепительный солнечный свет лился через окно, заставляя щуриться после кромешной тьмы кошмара. Я судорожно огляделась – всё та же девичья спальня, персиковое покрывало, акварели на стенах.
Артейр в образе дракона, хватающий меня за ногу… Это был всего лишь сон. Дикий, невероятный, пугающий сон.
Постепенно дыхание выравнивалось, паника отступила, но тут в дверь спальни постучали и я снова инстинктивно напряглась. Мышцы моментально напружинились, готовые к отчаянному броску… хоть через окно. Но разум, наконец, пробился сквозь пелену страха.
Артейр не стал бы любезно стучаться, да и отец тоже.
Пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить имена из личного дневника.
Скорее всего, это тётушка Гиллеан – единственная, кто протянул мне руку помощи.
Стук повторился.
Сделав глубокий вдох, я собралась с силами:
– Войдите!
Дверь медленно отворилась, и в комнату неслышно проскользнули две молоденькие девушки в идентичных накрахмаленных чепцах, тёмно-серых платьях и белоснежных передниках.
"Служанки" – с облегчением выдохнула я про себя.
– Госпожа, вы уже проснулись? – пискнула первая, изящно приседая в книксене. – Позвольте помочь вам одеться.
Я неуверенно кивнула, понимая, что отказ вызовет лишь ненужные подозрения.
Девушки тут же принялась хлопотать возле меня. Сняли сорочку, надели чистую, пухнущую лавандой. Удивлённо переглянулись, заметив влажные пряди волос. После чего усадили перед туалетным столиком, где из зеркала на меня смотрела измученная незнакомка с глубокими тенями под глазами. Единственным утешением было то, что от вчерашней пощёчины не осталось и следа – чудодейственная припарка тётушки Гиллеан сотворила настоящее волшебство.
Пока одна служанка колдовала над моей причёской, вторая споро меняла постельное бельё, то и дело бросая обеспокоенные взгляды в окно.
– Лудде куда-то запропастился, – задумчиво протянула она, складывая простыни в плетёную корзину.
– Небось опять дрыхнет на сеновале с какой-нибудь шлю… – расчёсывающая волосы девушка осеклась, вспомнив о моём присутствии. – Прошу прощения, госпожа.
– Нет, он не такой! – пылко возразила её подруга. – Я же знаю! У него мать больна, и Лудде никогда бы… Его все так любят!
– О да-а-а, и он тоже… весьма любвеобильный, – съязвила первая.
– Какая же ты злая, Ирма!
– Да не переживай ты так, объявится твой ненаглядный Лудде. Как только хозяин нагрянет в конюшню с проверкой, тут же найдётся.
Сердце отбило барабанную дробь.
Они говорили о том самом конюхе.
Горло перехватил спазм.
Больная мать… Влюблённая в него служанка…
– Что с вами, госпожа? – беспокойной пронеслось возле уха. – Вы как-то побледнели.
– Всё хорошо, – я попыталась улыбнуться, но губы лишь судорожно дёрнулись в жалком подобии улыбки.
– Вы что же тут раскудахтались, дуры безмозглые?
В комнату вошла немолодая женщина с суровым выражением лица, в тёмном платье и белоснежном чепце – старшая служанка. Её появление мгновенно заставило девушек замолчать и опустить глаза.
– У вас и без того дел по горло! А вы тут языками чешете, как на базаре! Ступайте на кухню, там посуда немытая стоит, а потом бельё нужно развесить, – строго произнесла она, складывая руки на груди.
– Но я ещё не закончила с причёской, – робко возразила Ирма, всё ещё держа в руках расчёску.
– Ничего страшного, я всё сделаю сама!
Девушки поспешно присели в реверансе и выскользнули за дверь. Старшая служанка покачала головой, глядя им вслед, а затем повернулась ко мне.
Её взгляд… Он заставил меня внутренне содрогнуться. Колючий, пронизывающий. В нём читалась странная смесь презрения и едва сдерживаемого раздражения.
Женщина молча подошла и взяла расчёску, оставленную Ирмой. Её движения были точными, скупыми, без лишней суеты. Каждый взмах расчёски отдавался лёгким покалыванием в коже головы, заставляя меня невольно ёжиться.
Затем началась долгая процедура облачения в платье – корсет, нижние юбки из тонкого батиста, верхнее платье из тяжёлого шёлка цвета бургундского вина.
Я старалась не морщиться, когда шнуровка корсета впилась в тело.
Застёгивая у меня на груди пуговички, старшая служанка делала это резко, с каким-то остервенением.
"Она знает" – пронеслось в голове.
Знает, что произошло вчера. Знает, куда подевался конюх.
Выбрасывая пассивную агрессию вместе с каждым движением, женщина безмолвно винила во всём именно меня…
– Вот и всё, – произнесла служанка, развернув меня лицом к зеркалу.
Я ощущала себя фарфоровой статуэткой – хрупкой, изящной, но совершенно лишённой возможности двигаться и дышать полной грудью.
Корсет стягивал тело немилосердно туго, буквально выдавливая воздух из лёгких. Каждый судорожный вдох давался с огромным трудом. Грудная клетка почти не расширялась, сдавленная жёстким панцирем из плотной ткани.
Кажется, служанка затянула шнуровку намеренно сильнее, чем полагалось.
Талия была такой тонкой, что я могла почти полностью обхватить её ладонями. Контраст с пышными округлостями груди и бёдер поражал. Фигура в зеркале напоминала песочные часы – соблазнительные и… совершенно неестественные.
– Вас ожидают в столовой за завтраком, – пояснила служанка, сделав в моём образе несколько последних штрихов, а именно нацепив тяжёлые серьги и массивное ожерелье, больше напоминающее ошейник. Не хватало только поводка, чтобы завершить образ дрессированного животного.
Стало дурно от мысли, что в этом одеянии мне предстоит есть. Боюсь, стиснутый кружевным орудием пытки желудок, просто не сможет вместить в себя еду.
– Меня ожидает… муж? – спросила я.
– Муж? – женщина как-то странно усмехнулась. – Нет, у хозяина с утра появились дела. Хотя… какой он теперь хозяин.
Я вопросительно взглянула на служанку, надеясь получить объяснения. Она перехватила мой взгляд и раздражённо буркнула:
– Не смотрите на меня так, будто ничего не знаете!
Мне отчаянно хотелось оправдаться, сказать, что я и в самом деле ничего не знаю. Может, попросить прощения. Но в глубине души я понимала: мои слова прозвучат лишь пустым звуком. Они не изменят случившегося и не вернут к жизни конюха Лудде.
В комнате повисло тягостное молчание. Мы обе страдали, каждая по-своему – она от утраты, я от собственного бессилия и замешательства.
Когда служанка покинула комнату, я попробовала немного пройтись. Передвигаться в корсете оказалось непросто. Хорошо, что обувь была удобная – простые тканевые башмачки на тонкой подошве. Несмотря на довольно прохладный воздух в комнате, ногам было тепло.
Я повернулась к окну. Скорее всего, дождь закончился вчера ночью, но к утру похолодало настолько, что вся растительность покрылась тонкой серебристой коркой инея. Сад за окном выглядел призрачно и безжизненно: голые ветви деревьев, поникшие стебли цветов, пожухлая трава. Всё застыло в холодном оцепенении.
Открыв окно, я вздрогнула от порыва ледяного ветра. Свежий воздух немного прояснил голову.
С трудом переведя дыхание в тисках проклятого корсета, я решила, что нужно спуститься в столовую. Промедление только ухудшит моё положение. Осторожно ступая по коридору, я внезапно услышала голоса отца, Артейра и ещё одного мужчины.
– Ваши подписи, господа. Здесь и вот здесь, пожалуйста, – деловито произнёс незнакомец.
Послышался шелест бумаг.
– Так, хорошо. Отныне поместье и особняк Алькветтерн находятся в вашем владении граф.
– Благодарю вас, дорогой Адольфус.
– Что вы, это моя работа, – залебезил мужчина.
– Это хорошая сделка, Виктор, – произнёс отец. – Уверен, вы получите больше выгоды от моего титула, чем я от ваших денег и особняка. Моя дочь…
– Насчёт вашей дочери, – резко перебил отца Артейр. – Вы не против, если она немного здесь задержится?
– Я… М-м-м-м… Анна… она. Разве можно оставлять свою молодую жену?
– После случившегося мне нужно всё хорошенько обдумать.
– Виктор, вы ведь не надумали разводиться?! Учтите тогда наш с вами договор…
– Не тряситесь так, граф, – процедил Артейр с убийственной иронией. – Я ведь подписал документы! Или вы боитесь, что ваша безупречная репутация окажется не такой уж безупречной? Впрочем, можете быть спокойны – я человек слова.
– Что ж, господа, – вновь подал голос нотариус, – раз все формальности улажены, позвольте откланяться.
Послышались шаги, и я едва успела юркнуть за угол, когда дверь кабинета распахнулась. Мимо прошествовал полный мужчина в строгом сюртуке, прижимающий к груди увесистый портфель…
Вот и всё. Договор купли-продажи подписан, и теперь я – лишь несколько строк на сухом листе бумаги. Я стала собственностью, товаром, перешедшим из рук в руки, и моё существование отныне сведено к нескольким параграфам юридического документа.
– Так вы выполните мою просьбу? – раздался голос генерала.
– Скажите честно, вы просто хотите от неё избавиться? Если она вам так противна, не проще ли сослать её куда-нибудь подальше?
Что и следовало ожидать – когда все формальности были соблюдены, я стала никому не нужна. Ни отцу, ни новоиспечённому мужу.
Чтоб они оба провалились!
– Это ненадолго, – тем временем продолжил генерал. – Как только улажу дела в столице, немедленно перевезу Анну в поместье Крейтс.
– Лишний рот мне ни к чему, – раздражённо проворчал отец.
– Не беспокойтесь, – голос Артейра стал жёстче. – Я полностью компенсирую все расходы на её содержание. Но запомните – это последняя сделка между нами.
От их цинично-делового разговора мне стало невыносимо тошно. Тошно от собственной беспомощности и унизительного положения, в котором я оказалась.
В отчаянии даже начала подумывать о побеге. Вот только куда я могла податься? Без денег, без связей, без малейших знакомств в этом чужом мире. Да и вряд ли девушка моего положения вообще могла рассчитывать на какую-то свободу.
Нет, нужно всё как следует обдумать и спланировать. Собрать побольше информации, терпеливо выждать подходящий момент.
"Терпи казак, атаманом будешь!" – горько усмехнулась я про себя, до боли сжав кулаки.
Лишь одно теперь я знала точно. Девушку, в чьё тело я попала, звали Анна. Анна Артейр.
За своими мыслями я не сразу поняла, что напряжённый разговор в кабинете подошёл к концу. Послышался быстро приближающийся цокот сапог.
Если нотариус меня не заметил, то Артейр точно учует, как матёрый гончий пёс несчастного кролика, трепещущего в кустах.
Не медля ни секунды, я скользнула в тёмную нишу, спрятавшись за массивной бархатной портьерой. Сердце бешено колотилось о рёбра, а проклятый корсет, казалось, сжимался всё сильнее.
Шаги приближались. Сквозь узкую щель между пышными складками ткани я разглядела фигуру, облачённую в военный мундир.
Артейр двигался размеренной и уверенной походкой, но вдруг замедлил шаг прямо напротив моего ненадёжного убежища. Ледяная дрожь пробежала по спине. Его присутствие буквально наэлектризовало воздух. На долю секунды мне почудилось, что он уже почуял мой страх и вот-вот обернётся.
Я застыла, боясь даже дышать. Но через секунду Артейр продолжил свой путь, и звук его шагов начал удаляться по коридору.
– Эй! Есть тут кто живой?! – внезапно прогремел яростный голос отца. – В этом доме вообще остались слуги?!
Торопливый перестук каблучков возвестил о приближении прислуги.
Раздался знакомый голос старшей служанки:
– Да, милорд… Чем могу служить?
– Где тебя демоны носят?! – взревел отец. – Почему заставляешь меня ждать?!
– Простите великодушно, – залепетала служанка. – Хозяин приказал…
– Теперь я твой хозяин! – прогрохотал отец, оборвав женщину на полуслове. – Ты поняла меня?! И чтоб все слуги знали – в этом доме я новый господин!
Служанка всхлипнула.
– Завтрак, надеюсь, уже подан? – раздражённо бросил отец после паузы.
– Да… да, господин. Всё готово. Ваша дочь должна была уже спуститься.
Отец недовольно цокнул языком, но промолчал, видимо, не желая развивать тему.
– Вас проводить в столовую, милорд? – осторожно поинтересовалась служанка.
– Разве я похож на слепца?! – рявкнул он. – Иди, займись своими делами! И передай поварихе – если обед будет таким же безвкусным, как вчера, я мигом найду ей замену!
Женщина поспешно ретировалась, а я застыла в своём укрытии, пытаясь унять дрожь и собраться с мыслями.
Нужно было спускаться в столовую, но каждая клеточка тела противилась этому. Однако выбора не было.
Глубоко вздохнув, насколько позволял тугой корсет, выскользнула из своего укрытия и направилась к лестнице.
Каждый шаг давался с трудом – не столько из-за тяжёлого платья, сколько из-за внутреннего сопротивления.
Глава 5
Войдя в столовую, я обнаружила там лишь часть своего семейства.
Отец, нахмурив брови, недовольно произнёс:
– Мне сказали, что ты уже спустилась.
Помимо него, за столом сидели моя кузина, тётушка Гиллиан и ещё одна женщина – мать Розалинды. Порывшись в воспоминаниях, я вспомнила её имя из недавно прочитанного дневника – тётя Агния.
Это небольшое собрание разительно отличалось от вчерашнего многолюдного сборища в гостиной. Похоже, остальные родственники разъехались по своим домам. Остались лишь самые близкие.
– Я заплутала, – попыталась оправдаться.
Это была чистая правда. Мне потребовалось не меньше десяти минут, чтобы отыскать нужный коридор в этом огромном доме.
– Заплутала? – Розалинда вопросительно изогнула бровь. Её кукольная физиономия резко контрастировала с мрачными лицами остальных. – Уж не с очередным ли симпатичным конюхом ты "заплутала", моя дорогая кузина?
– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – ответила я, осторожно усаживаясь за стол.
Из-за тугого корсета это оказалось не так-то просто.
– Ну конечно! – фыркнула девица.
– Я смутно помню вчерашний день. Всё словно в тумане… Те ужасные события… Понятия не имею, как очутилась в той спальне, да и конюха этого я не знала.
– Лгунья! – бросила Розалинда, впиваясь в меня ядовитым взглядом. – Ты глаз от него отвести не могла. С самого первого нашего приезда в Алькветтерн. А уж как вы мило ворковали в конюшнях! Даже не пытайся отпираться, Анна. Это выглядит жалко. Ты выглядишь жалкой!
Вот же стерва!
Хоть я и не знала, говорит ли Розалинда правду, но я окончательно уверилась в том, что она меня терпеть не может.
– Думай, что пожелаешь… – процедила я сквозь стиснутые зубы.
– Довольно! – взревел отец, с такой яростью обрушив кулак на стол, что тот жалобно заскрипел.
Фарфоровые чаши и серебряные приборы испуганно задребезжали. Хрустальный бокал, стоявший на краю возле отца, не выдержав сотрясения, кувыркнулся на пол, разлетевшись на острые осколки.
– Устроили балаган! То, что было… Останется между нами! Всем ясно? Или предпочитаете ночевать в канаве? Я могу с лёгкостью это устроить!
– Девочки просто повздорили, Гордон, – вкрадчиво произнесла тётя Агния, сидевшая рядом со мной. – Не стоит так горячиться.
– Не нужно горячиться, сестра? Ты хоть понимаешь, что всё могло рассыпаться прахом? Чёрт бы вас всех побрал! Я все деньги вложил в Эртанские Верфи. А что я получил взамен? Корабли канули в небытие, а эти две пустоголовые курицы вздумали устраивать склоки? Нам несказанно повезло, что Артейр сдержал своё слово!
– Уверена, Анна нашла к нему особый подход, – не удержалась от ядовитого выпада кузина.
На этот раз я промолчала, делая вид, что она пустое место.
– Ему необходим титул, – протянула тётя Агния. – Он бы согласился при любых обстоятельствах.
– Да-а-а, – протяжно выдохнул отец. – В Эртании традиционно сильна аристократия. А король – не больше чем говорящая голова. Артейру неслыханно повезло. Не спаси он три года назад наследника – прозябал бы вечно в низших чинах, особенно с таким характером. Вспыльчивый ублюдок! А его непомерные амбиции… – отец издал едкий смешок. – Захотел пробиться в Орден Щита и Меча, ну надо же!
Орден Щина и Меча… Наверное, они говорят о военном министерстве.
– А у него не выйдет? – тихо поинтересовалась я.
Мне было неинтересно. Хотя-я-я… Нет, интересно!
– У этого выскочки? – хмыкнул отец. – Там заседают представители древнейших родов. А этот… безродный генерал возомнил, что сможет встать с ними в один ряд? Смешно!
Резким движением сорвав с ворота накрахмаленную салфетку, отец откинулся на спинку кресла и продолжил с нескрываемым злорадством:
– Для избрания в Орден нужно не менее двух третей голосов Верховного Совета. То, что Артейр трижды подавал прошение, чтобы его кандидатуру рассмотрели уже о многом говорит. Все члены Ордена скорее удавятся, чем допустят в свои ряды какого-то ублюдка, пусть и с титулом. Даже то, то он дракон… Времена, когда они управляли миром, давно прошли. Так что нет – твой муж никогда не получит место в Ордене. Пусть хоть головой об стену бьётся!
В голосе отца сквозило столько пренебрежения, что стало очевидно – в этом мире социальные барьеры были куда выше и прочнее, чем я могла себе представить. Каждый знал своё место и держался его, а попытки выбиться из привычного круга встречались презрением и насмешками.
– Впрочем, – добавил отец уже серьёзнее, – это более не касается семьи Вейр. Главное, Артейр выполнил мои условия. А дальше пусть делает что хочет – хоть в министры метит, хоть в короли. Мне всё равно!
Семьи Вейр, может, и не касается, а вот меня… По спине пробежал липкий холодок. В разговоре с Артейром отец ясно дал понять – меня для него более не существует. Роль дочери сыграна, занавес опущен. Я всего лишь голодный рот, от которого он с радостью бы избавился.
Завтрак проходил в гнетущем молчании. Я смогла проглотить только пару ложек густой каши.
Розалинда то и дело бросала на меня торжествующие взгляды, явно наслаждаясь моим подавленным состоянием. Её мать, тётя Агния, старательно делала вид, что полностью поглощена содержимым своей тарелки, хотя я замечала, как она украдкой поглядывает то на меня, то на отца.
Тётушка Гиллиан единственная, казалось, испытывала ко мне некоторое сочувствие. Несколько раз она пыталась завести непринуждённую беседу, но её попытки разбивались о стену всеобщего отчуждения.
– Анна, дорогая, – наконец произнесла она, когда молчание стало совсем невыносимым, – может быть, тебе стоит прилечь? Ты очень бледна.
– Да, пожалуй, – с облегчением выдохнула я, радуясь возможности покинуть столовую.
– Сиди на месте! – рявкнул отец. – Никто не встаёт из-за стола, пока я не закончу.
Внезапно со двора донёсся цокот копыт и скрип колёс. Отец поднялся из-за стола и подошёл к окну.
– А, это экипаж Артейра, – процедил он. – Наконец-то убрался. Однако… – отец медленно развернулся и, пригвоздив меня к месту своим убийственным взглядом, продолжил. – Анна, тебе же лучше, чтобы твой муж за тобой вернулся.
– Она останется с нами? – недовольно взвизгнула Розалинда.
– Пока да, – прогрохотал отец, после чего покинул столовую, давая понять, что завтрак на этом окончен.
Все поднялись с места. Я ощущала себя деревянной куклой.
Корсет… Нужно срочно его расшнуровать, пока от нехватки воздуха я не лишилась чувств. Голова уже начала кружиться, а перед глазами плясали тёмные точки.
Спотыкаясь, поднялась по лестнице. К счастью, дорогу в свою комнату я помнила хорошо.
Дрожащими пальцами дёрнула шнурок звонка, вызывая служанку.
Через несколько минут появилась девушка – та самая, что расчёсывала мне волосы. Ирма, если я правильно запомнила её имя.
– Помоги мне избавиться от этого орудия пытки, – прошептала я, с трудом переводя дыхание.
Девушка проворно принялась расстёгивать пуговички на платье, а после расшнуровала корсет. С каждым осла�