Запишите меня на сегодня
© Лика Конкевич, 2025
ISBN 978-5-0067-9955-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
АРОМАТНЫЕ ЛЮДИ
Холодный норд-вест. Это майор. От него пахнет одиночеством и ветром. Аромат проникает сразу и стремительно вглубь, в центр пупка. Так задыхается младенец на сильном ветру в мороз.
А вот запах уже тяжелеет и становится темнее. Так начинает пахнуть тревога, переходящая в оборону. Это мужчина, который узнал, что жена встречается с другими мужчинами.
Женщина, которая только решилась выйти из отношений с мужем-алкоголиком, пахнет, как доменная печь, разливающая раскаленный металл в две смены, и, между ними, без права на отдых, выпекая сдобные булки на весь город. Этот запах невыносимо горький.
А вот женщина, у которой умер ребенок. Она пахнет остановкой и немым вопросом в космос, прорываясь через него за пределы вселенной. Этот запах холодный и бесконечный. Стоит столбом между нами. Как плотный поток света, направленный высоко вверх. Он пугает и манит одновременно.
Мужчина, который пахнет многослойной тягучей смесью обиды, ненависти, страха и любви к женщинам, оказался рядом со мной за одним столиком в Дискавери-кафе… Я даже не посмотрела на него, а через аромат медленно уже читала его жизнь. Мой нос не подводит меня. И мужчина начинает говорить сквозь:
«Вся моя жизнь крутится вокруг женщин: мама, старшая сестра, бывшая жена, которая тоже старше меня… Мне 30.. и я все делал для них и оказывался ненужным…»
Тогда я всматриваюсь в его убегающие глаза, встаю, и тоже ухожу…
Ребенок, у которого разводятся родители, пахнет перегоревшим электричеством. Дыма в аромате еще нет, но замыкание и открытый огонь вперемежку с мокрыми слезами уже остро встает в моем горле…
От женщины, которая пахнет подавленной сексуальностью, хочется отодвинуться подальше и сохранять дистанцию. Там смесь спрессованного пороха, языков костра и сырой плиты бетона…
А вот мужчина, который приносит с собой шлейф читального зала библиотеки. Это большая редкость и мне хочется дышать им, кажется, бесконечно. Этот запах свежий и древний, одновременно. В нем ноты мудрости и они пахнут латинскими буквами, которые откликаются теплом бирюзы. Но он мимолетен.
И вот я уже стою одна посреди шумного Красного Проспекта и теряюсь в ощущениях: «А был ли мужчина?»…и тут зрение фокусируется на убегающей вдаль фигуре, прорывающей толпу легкой походкой. Да, редкий аромат…
КОГДА МУЖЧИНА ПЛАЧЕТ
Он позвонил, когда я была дома и болтала с мамой о моем детстве, о моей любимой подружке, с которой мы до сих пор вместе.
Я и не узнала его голос. Сказать, что мы были друзьями, я не могу. Приятели/знакомые, которые пересекались за этот год несколько раз.
Он попросил встретиться. Я сразу сказала да. Почему согласилась, стану понимать к концу вечера, который добавил в мою картину мужского мира той самой трогательной не идеальности, которой мне не хватало…
Я не узнала его. Он стал меньше…
Старается держаться как мог.
Много оправдывается, что позвонил, что ему стыдно и неудобно. Что он просто не знает – куда ему теперь.
«Я на конечную станцию приехал, Лика. Это-тупик»
Свои слезы он сдерживает и ресницы его дрожат так трогательно. А я не понимаю пока, что же такого в этом притягательного.
Человеку так сильно плохо, что он готов расплакаться в любую секунду – посреди этой улицы, среди толпы людей…
Мы идем медленно, а он говорит что-то дежурное и непонятное самому себе… мои ноги уводят нас в тихое место – школьный двор и корт. Сейчас он пустой и там есть трибуны со скамейками, крытые на случай дождя. Чувствую, что дождя за этот разговор будет много.
Я не психолог этому человеку. У нас не консультация. Между нами сейчас происходит жизнь. И эта жизнь разворачивает такой сюжет… такие переживания чувств, которые увидит здесь только этот корт и одинокие мокрые лавочки… Я спокойна и уверена в себе, несмотря на дрожь и суету моего Другого, с которым я сейчас сижу…
Он бесконечно курит, на скамейке приземлилась бутылка пива, завернутая чувством стыда в черный пакет. Ему за все неловко и неудобно, он готов извиняться даже за каждое свое слово и движение…
Когда за последние пять минут он тянется к третьей сигарете, я начинаю говорить:
«Я сейчас тебе кое-что скажу, а ты выбери, сам, пожалуйста. Мне так хочется сесть с тобой рядом и просто обнять тебя. Но я не выношу запаха сигаретного дыма. И я не знаю как ты отреагируешь на это. Реши сам»
Он смотрит на меня глазами, полными слез. Они становятся огромными, чистыми и умоляюще-удивленными. Рука начинает машинально убирать в карман сигареты с зажигалкой, а я подвигаюсь совсем близко и обнимаю его двумя своими женскими руками.
И тут его тело начинает дрожать… все сильнее… сильнее… а потом он разрыдался… сначала тихо, потом сильнее… потом начинает шептать:
«Господи, я плачу… Лика, только прости меня… я сейчас… успокоюсь… да что же такое-то… сейчас…», а я обнимаю его и продолжаю говорить только одно: «плачь, пожалуйста, плачь».. …и он продолжает плакать… сейчас я удивляюсь, почему я так спокойна и уверена, когда рядом со мной плачет Мужчина. Всегда сильный и мужественный…
Он начинает говорить… «полжизни в никуда. Только сейчас увидел это. Как цеплялся за людей, за любую возможность не оказаться одному, предавал себя, впиваясь в Других. Как копил злость… как всю жизнь боялся этого ужасного чувства отчаяния и безысходности, когда ты один…
Я впервые в жизни чувствую такое тепло человека рядом. Я ждал такого тепла с рождения. Я сейчас вспоминаю свои ощущения, когда я родился. Этот холодный железный стол и я скован пеленками. Парализован в теле, парализован в плаче. Меня поглощает эта ледяная бездна-пустота. Я один. Я один! Один, понимаешь!…а сейчас мне тепло. Как не хватало тогда этого тепла и что с тобой рядом теплый человек…»
Он снова дрожит, надрывно плачет и снова замирает… Дыхание останавливается, взгляд уходит в одну точку… и он продолжает тихо: «Как мне заходить домой, ведь там эта бездна, которая поглощает меня!»…
Показываю, что он может для себя сделать, как дать себе поддержку в этой бездне. Чтобы она не пугала…
Учу его обнимать самого себя, говорю и показываю «потихонечку начни себя покачивать»… он расслабляется в моих руках, потом резко останавливается, убирает свои руки и говорит:
«Как, как ты это сделала? Я сейчас увидел четко лицо своей бабушки, как она качает меня маленького! Ты сейчас делала так же как она. Я-есть! Понимаешь, я почувствовал, что я-Живой!»
У меня столько уважения к нему. Прям не объять. Он настолько сильный, что разрешил себе плакать. Чувствовать. Жить.
…Обратный путь мы идем медленно. Он просит, чтобы я взяла его под руку. И я замечаю, как он стал выше сразу на несколько сантиметров. На его руке я подвисаю. И меня накрывает такое благостное чувство умиротворения: его буря закончилась. Штиль. Все, конечная станция оказывается началом нового витка жизни.
Он идет и тихо говорит об этом. Он так спокоен, но ему до сих пор неловко за то, что он занял мое время этим вечером, ничего в ответ на отдав.
У своего подъезда я останавливаюсь, смотрю на него и улыбаюсь: «через тебя я снова прикоснулась к папе». И, только в этот момент я понимаю, откуда во мне оказалось столько спокойствия и сил смотреть на глубокие мужские переживания.
Мой папа был таким… его накрывало и он мог вот так плакать рядом со мной. А я сидела рядом и просто обнимала его. Я тогда была ребенком и не понимала, что с ним происходит. Я просто была рядом. С интересом наблюдала, как слезинки начинали скапливаться на его ресницах… как замирали… как начинали моргать быстро-быстро, как склонялась голова и вжималась в плечи… как закрывалось руками лицо, как он вытирал своими большими ладошками слезы, обнимал меня и дрожащим голосом шептал: «Прости, прости меня, доченька»…его нет уже много лет. А я вспомнила этот день, когда он плакал, через моего Знакомого.
Спасибо тебе за твои мужские слезы.
За твое человеческое объятие при прощании у моего дома.
За последующую смс в моем телефоне. Короткую, но такую живую. Я поняла, что ты дома. И тебе впервые не невыносимо быть там одному. Что это не бездна и пустота. А твоя свобода. Ты-Есть.
ЯНТАРЬ ОТ ДЕДУШКИ
«Гормоны дали сбой» – именно с этой фразы Вера заходит в кабинет. Дальше добавляет к своему состоянию троичный нерв, онемение правой стороны головы, больное ухо, зубы, нос, общую слабость и потливость.
В таком состоянии нельзя приступать к терапии. Но Она здесь. И в этом Она вся. Да, ей важно зажать себя в самый тесный угол и придавить еще тонной проблем, чтобы мозг начал соображать.
И вот, за эти полгода тишины между нами она принесла:
– расставание с мужчиной,
– увольнение с работы,
– переезд в Питер,
– ссору с единственной подругой,
– очередное расставание с мамой.
«Я сперва придумаю, а потом за уши притягиваю. Образ мужчины-это образ моего отца. Вот так смотрю на человека напротив меня, который спокойно допивает свой теплый чай и говорю, оброняя слова не вверх, ко рту, а вниз, в живот: «Зачем ты мне сейчас? Все нужно делать вовремя…..папа….» и выхожу из созданного собой транса от слов извне, из ваты: «Папа?»
…Это голос Роберто. А я читаю его по губам. Напротив моих глаз. На расстоянии вытянутых друг к другу рук. И до меня доходит, что произошло прямо сейчас между нами. И я признаюсь себе, что вновь переживаю что-то очень знакомое. И меня это возвращает в детство»
Она сейчас сидит передо мной и начинает уменьшаться прямо на глазах. Как умеет. Ноги медленно, но четко складываются в ряд ровных прямоугольников, как дорогие книги на полке в библиотеке. Руки сжимаются до сияния белого с розово-красным на прозрачной коже. И в этом месте Она неожиданно встает и подлетает к пуховику, который висит в одиноком углу теплого кабинета. Замерзла…
Я не люблю этот момент. В нем необходимо накалить чувства клиента, чтобы он смог выразить их здесь, сейчас, не унося с собой. Но это важно сделать именно в этом пространстве. Там, где все началось.
И я начинаю говорить про ее отношения и образ отца, сплетая их параллельной жизнью. Два мужчины и одна Она. Разного возраста, но одинаковых реакций….Она не дает договорить, всматриваясь в меня презрительным прожигающим насквозь серым взглядом. Двойной удар. Сегодня оба глаза у нее в работе. Но я выдерживаю и останавливаю свои слова. Теперь они идут из моих глаз. Мы смотрим обе. Пристально. Молчаливо. И не отпуская.
Ее тело начинает отбивать мелкую дрожь. Откуда-то из самого сердца живота глухо и медленно расползаются волны, которые хорошо видно из-за ее плоского тела. Импульс поднимается выше и выше, и комната разрезается воплем. У меня мурашки по всему телу. Я сначала не верю, что этот звук может произносить это хрупкое, не сформированное по-женски, тело.
После, прихожу в себя и понимаю, насколько сконцентрирован может быть голос человека, который годами сдерживает его. Я продолжаю смотреть на Ее фигуру и уже вижу, как эти вопли собираются в один, который нависает над ней, облекаясь в нечто материальное, но видимое только мне, и я щиплю себя в этот момент, чтобы остаться в сознании. Очень сложно выдержать такой эмоциональный поток Другого рядом с собой.
Она разбавляет эту густоту и начинает пробивать словами субстанцию, висящую над ней грязным тяжелым облаком:
«Я ненавижу тебя…..ненавижу тебя….ты тварь! Я так нуждалась в тебе, а ты….дедушка был рядом. А ты? Где был ты?»
Она продолжает свой монолог и через него прямо сейчас она встречается с отцом. Позже, с дедушкой. И в этой встрече с ним Вера растекается в открытой детской улыбке и рассказывает, как дедушка брал ее с собой на рыбалку летом. Как они старались удержать эту тишину в доме, но проникнуть за его пределы. Как она лежала в лодке среди воды и смотрела на ясное небо. Как слышала плеск волн и ровный голос от пения дедушки. Как однажды прямо из воды он ей достал янтарный камушек, который до сих пор хранится в ее шкатулке.
Через секунду у нее закрываются глаза и открывает их она уже из другого состояния. Взгляд опускается вниз в сторону. Так смотрят виноватые дети, стоя перед мамой. Слеза из левого глаза начинает медленно стекать робкой струйкой. И только губы живут своей жизнью. Они немы и, одновременно, так звучны…:
«Прости….ты не мой отец. Ты другой. Хороший. Роберто..»
Я оставляю Ее одну в этом внутреннем фильме. Она смотрит его и я уверена сейчас, что досмотрит до конца.
Через несколько минут Она поднимает глаза на меня. Я откликаюсь на ее инициативу. Смотрю. Как удивительно по-разному может жить один и тот же человек. Спустя всего 30 минут. Сейчас Она расслаблена и ноги вместе с руками в естественном своем движении спустились и обнимают кресло вместе с ковром. Голова нашла опору рядом, на подлокотнике.
И Она смотрит на меня и слабым, чуть слышным голосом, медленно произносит: «Что же я наделала? Как мне вернуться к нему сейчас?»….я смотрю на нее, улыбаюсь и так же тихо отвечаю: «Ты точно знаешь, что делать. Посмотри на свою левую руку. Что ты в ней сейчас сжимаешь?»
Она тут же переводит свой взгляд с ковра на свой сжатый кулак… мгновенная улыбка проникает в пространство комнаты и хитрющие слова не задерживаются в ней: «Это янтарь… от дедушки»
НА ШЕЕ У МЕНЯ НЕ МЕСТО ТЕБЕ
Если около тебя сейчас великовозрастной ребенок, вспомни слова Максима Горького: «Ну, Лексей, ты не медаль, на шее у меня не место тебе, а иди-ка ты в люди»
Ты не отпустил, когда:
* вы живете вместе и у каждого из вас нет личной жизни,
*вы живете вместе, у тебя есть личная жизнь, а у него-нет,
*вы живете вместе, у тебя нет личной жизни, а него есть,
* вы живете отдельно, но у каждого из вас нет личной жизни,
*вы живете отдельно, у одного из вас есть личная жизнь, а у другого нет, потому как он «в ответе за вашу личную жизнь»
* вы живете отдельно, у каждого из вас есть личная жизнь, но вы оба в курсе (подробном), что происходит в этой жизни
В любом из этих случаев у вас друг с другом тесная связь и уровень близости.
Слишком много выгод для каждого и они весомее, чем одна жертва по имени Взрослость…
Вот несколько из них:
Смешение ролей (общение друг с другом через роли мать-ребенок, муж-жена, подруга-друг, начальник-подчиненный)
Удобство (экономия бюджета)
Компенсация (своей личной жизни нет, так в твоей поживу)
Защита (пока я живу твоей личной жизнью, я защищен от возможности наладить свою)
Уход от Самостоятельности и ответственности (мне удобно за твоей спиной)
Уход от страха одиночества (рядом с тобой мне можно не смотреть в пустоту своей души)
Жизненная необходимость (некуда уйти, маленькая зарплата)
Эгоизм (ты мне нужен, чтобы через тебя удовлетворять свои потребности)
Уход от близости (пока я с тобой, я защищен от близких и интимных отношений с Другим)
Запрет на рост и переход на новый уровень развития Личности (рядом с тобой я всегда маленький)
НЕ ВЫРАСТАЙ
Ее привели оба, мама и папа
Она похожа на фарфоровую статуэтку из китайского магазинчика: хрупкая, миниатюрная, выпячивающая свою худобу через платьице и рюши… ей 13. Папа в ней души не чает, все пороги отбил, чтобы решить проблему дочери. Запрос нестандартный: «Научите ее есть»…Оба родителя не понимают, что случилось и почему она перестала расти и есть.
А история девочки потрясает своей простотой и сложными умозаключениями психики одновременно.
Ее старший брат ушел в армию, когда ей было 6. Она помнит этот день, как сейчас. Рассказывает в подробностях и плачет… вспоминает даже мелодию, которая звучала в тот день и папу, который после вокзала посадил ее на коленки к себе, прижал, расплакался, вдохнул ее запах с маленькой спинки и вгорячах произнес:
«Не вырастай, Полиночка… иначе так же, как Андрей»
Для маленькой Полинки так же как Андрей звучало как ссылка/тюрьма, а вовсе не армия…
И она не придумала для себя ничего лучше, как перестать есть… вспомнила слова мамы и папы, которые они любили повторять «кушай, вырастешь большой!»…и сделала свои выводы…
У нее с детства не ладилось с мужским миром
не повезло с отцом, про которого мать не рассказывала ничего хорошего, сплошные нервы при одном упоминании его имени и злобный, полный ненависти взгляд. Она даже с мальчиками никогда не дружила. В 30 лет решила родить для себя и получился мальчик-сынок.
Как с куклой играла, радовалась такому счастью, спала с ним в одном постели, пока однажды не увидела следы, что ее мальчик становится мужчиной.
В ужасе стала заталкивать его обратно в свой шаблон идеального малыша-карапуза, а он выбивался… через рок, тату, длинные волосы… а она сильнее давила и устраивала истерики… а он все старательнее отстраивал свои границы, взрослел и его протесты становились серьезнее-выпрыгивал из окна, шрамировал свое тело, перешел на вызывание рвоты после еды.
Они пришли тогда, когда ему было 16. Он реально выглядел узником концлагеря… На символическом уровне так и было, только заточен он был в камеру маминых представлений… Запрос мамы был простой с ее стороны: «Заставьте его есть. Я не хочу, чтоб он умер»
Когда мы остались с ним вдвоем, он смотрел на меня с презрением несколько минут. Я читала в его взгляде ненависть к нам, женщинам. За ним был и страх… и растерянность.. и желание сблизиться… и отчаяние…
Не будь сексуальной
Девочка пришла одна. Ей 17. С запиской-разрешением от матери, что она ее поддерживает в консультации специалиста. Ее вес…
Она еле расположилась в кресле, хотя оно у меня очень объемное… несколько минут смотрела в пол, теребила свои пальцы на руках, щипала свои ноги через джинсы… а потом заплакала… да, и такое бывает… когда уже переполнен душевный сосуд и достаточно присутствия рядом, чтобы процесс у человека запустился.
Внешне она очень отталкивала, да. Засаленные волосы, редкие и белесые, воняющие подмышки, опущенная голова и постоянно прячущиеся маленькие глазки… и я понимала, что за всем этим внешним уродством прячется совершенно одинокий ребенок.
Она говорила через всхлипывания, с надрывом… сначала были обрывки фраз, еле понятные, о ком это она…
«Он ненавидит толстых женщин… они ему всегда противны… его блевать тянет, когда такая с ним рядом. А я всегда с ним рядом… ненавижу его… он просто старый урод… Кощей бессмертный…»
Потом до меня дошло, что это все про отца. Что он боится женщин в теле. Что его жена, мать девочки, хрупкая и маленького роста женщина. А вот с дочкой не повезло.
Девочка с детства росла в этой атмосфере отцовской паники перед большими женщинами. Маленькой она не придавала этому значения, но слышала фразу, которую он часто проговаривал своей жене: «надеюсь, пухлость ее пройдет» …но пухлость ее не проходила, а разрасталась.
Девочка так нуждалась в отцовском принятии, в его теплых объятиях, в его поддерживающем взгляде… а натыкалась на искаженное отвращением лицо и убегание в свою комнату…
В силу своего хрупкого возраста она и предположить, не могла, что отец (как мужчина) всю жизнь опасается больших женщин, потому что они его возбуждают и напоминают его собственную мать?…это уже потом, после нескольких месяцев семейной терапии он смог увидеть это и признаться хотя бы самому себе…
***
Да, беда нашего современного родительского общества – это крайности веса у детей-подростков. Они либо толстые, либо очень худые… матери бьют тревогу, записывают их на бесконечные обследования у многочисленных врачей, прячут еду (или пытаются накормить), бросаются на поиски виноватых (интернет, гаджеты, мода), но на самом деле все гораздо проще:
Наши дети-Подростки таким способом тормозят процесс взросления. Они боятся взрослости. В какой-то момент своей жизни они столкнулись с непереносимыми чувствами стыда, страха, сексуальной вины и возбуждения.
Когда их тело откликнулось, а значимые для них Взрослые не поддержали/отвергли/высмеяли/испугались/накричали/оттолкнули… вот тогда им стало страшно и стыдно почувствовать свой сексуальный импульс. Стыдно за свое возбуждение, стыдно за свое тело, что оно какое-то не такое, стыдно за странные и незнакомые ощущения в этом теле… стыдно за появляющиеся волосы под мышками, в интимном месте, стыдно за растущую грудь и обтекаемость в теле.
И они не находят никакого другого способа как этот: спрятать свое привлекательное тело под грудой жира или обезобразить его просвечивающим скелетом… чтобы у Другого никогда не появилось желания сблизиться с ним… но они заковывают себя между двух огней… потому что второй огонь остается гореть внутри него… и называется он Либидо/желание Жить/сексуальная энергия.
ЧУЖОЙ МУЖИК-МОЙ МУЖИК
«В моей жизни все было прекрасно, пока не родился он… мой брат (18 сентября). Мне было 6 лет и я все уже отлично помнила. Меня сразу вдруг не стало… я сразу вдруг выросла… помню, как мама качает его и он хватается за ее руку, а я сдерживаю слезы и дыхание в углу комнаты… потому что больше всего на свете хочу, чтоб мама меня обнимала, меня держала на коленках.
Помню, как уткнулась в мамину грудь, пока он спал. Стала забираться рукой к ней под платье и она стукнула меня, резко сказав, что я взрослая, а молоко для Витюши. С детства ненавижу это имя…
Помню, как мы с мамой пошли зимой покупать мне подарок на день рождения (7 декабря). Мне 8 лет. Это был «детский мир». Мое сердечко стучало в предвкушении. Мама купила мне санки! Представляете, мои санки! Я везла их до самого дома, а оттуда уже выходил папа и тут же посадил в них его! Витюшу… я думала, умру в этот момент от ощущения самой несправедливой несправедливости в мире.
Помню, как мама оставила меня с ним. Он спал. А потом проснулся и стал кричать. Я хотела его заткнуть и даже нашла подушку… я так хотела, чтоб его не стало и мама снова была бы только моей. Как мне не хватало ее теплых рук, чтоб она меня укачивала, гладила мои волосы, нежно напевала песенку на ночь, провожала меня в садик… он у меня забрал мою жизнь. Моя жизнь делится на до и после рождения брата.
Помню, как пекла маме пирог на день рождения (15 февраля) …но мне было только 8 лет и я была отшлепана и поставлена в угол за порчу продуктов.
А сколько я получала за просто так: за то, что не досмотрела за ним; за то, что он плачет; за то, что злится. Всё крутилось вокруг него… и моя мама, в первую очередь. А я (всего лишь) хотела быть ближе к ней. Но мне приходилось засыпать в одинокой холодной постели без сказки на ночь, без поглаживаний. Я плакала в подушку и вгрызалась в нее зубами… а потом… а потом я выросла.
И забыла все это. Когда я пришла к своему психологу, мне было 38 лет и я помнила свое детство с 12 лет. Да, вот так. Меня достала моя никчемная личная жизнь с колесом повторяющихся неудач и вот что меня ждало впереди:
Знакомьтесь, это мой любимый треугольник. Моя триангуляция.
Сколько себя помню, мне всегда везет на чужих мужиков… впервые на меня обратил внимание парень на дискотеке, когда мне было 16, а ему 18. Мы тогда столько раз пересекались взглядами, потом несколько месяцев он меня провожал до дома, ходили в кино. А потом он ушел в армию и остался там, потому что женился, ее звали Вика.
Позже я уехала учиться в большой город и там встретила свою взрослую любовь. Рустама. Он был очень хорош. Я летала от счастья, пока не нашла в нашей квартире следы Вали, его тайной подружки… на этом все и закончилось. Я 10 лет была одна. Вообще, одна. Не можете представить? Я жила в этом аду. Адом стали первые 3 года… а потом я стала совсем деревянной… карьера, машина, квартира, путешествия. Я сделала себя, имя, лицо, круг друзей.
И однажды в одной из командировок я знакомлюсь с Кириллом. Слово за слово, разговор завязался и ближайшие полгода мы летали друг к другу, пока по телефону женский голос не сообщил, что Кирилл женат и это его Виола Александровна, собственно. Что тогда произошло, я не помню.
Но во мне проснулась такая мощная энергия… я готова была снести все на своем пути. Она разрушительна по своей природе. И я ввязалась в войну. Я хотела отобрать его у нее. Я звонила и приезжала, я караулила ее у работы, встречала у садика с ребенком. Мне важна была именно она. Война именно с ней. Я забыла, что у меня есть Кирилл. Был Кирилл. Когда поздним вечером в дверь позвонили и я открыла, то пришла в замешательство и не сразу смогла понять, что происходит. Это был Кирилл. С сумками. Его выгнала жена. И он приехал ко мне.
Помню, как я устроила ему скандал прямо на лестничной площадке и закрыла перед его носом дверь. Больше я его не видела. Полгода я сидела на антидепрессантах.
Выходя из кафе, столкнулась с одним мужчиной и уронила телефон. Снова завязался разговор и так просто мы заболтались на несколько часов.
Алексей был чутким и внимательным партнером. Он как-то сразу перебрался ко мне и месяца четыре мы жили очень даже хорошо. Но, однажды, он исчез… совсем… через знакомых сыщиков я нашла его новый номер и адрес. Шикарная картинка предстала перед моими глазами: полные ужаса глаза его жены и годовалый мальчуган у дивана… мои глаза налились кровью и я стала орать.
Орать на его жену. Варя забивалась в угол квартиры все глубже, а я становилась все больше. Мои преследования повторились, как в прошлый раз. Виола сменилась на Варю… но мои эмоции, мои вспышки ярости и ненависти были живее всех живых. Я готова была смести ее на своем пути. Я уничтожала ее, мне удалось разрушить эту семью… Но вы представляете, что интерес к нему у меня исчез сразу же, как только я ввязалась в войну с Варей.
Сейчас я встречаюсь с Иваном. И пришла в терапию. Потому что боюсь за свои аффекты… Я боюсь спросить его про семейное положение. Понимаю, что обманываю сама себя… но моя интуиция снова начинает подвывать, чтоб я двигалась к нему… глубже, ближе, что там будут снова те эмоции/переживания/страсти… и уж в этот раз я стану победителем…
***
После терапии прошло 4 месяца и сегодняшняя встреча с терапевтом для меня была адская… Мы вышли на мои воспоминания… через телеску… и меня начало разрывать… я снова проживала те детские моменты ужаса и несправедливого отношения к себе; те чувства, что мир рушится и я исчезаю; те чувства, что я теперь на втором плане, что я ненужная и никчемная…; те чувства страха, необъятного и пожирающего… в одинокой холодной кроватке… Я орала так, словно меня убивали и резали заживо… а она была со мной, мой терапевт. Она держала меня, давала мне опору и свое тепло.
До меня дошло, все выстроилось в одну логическую цепочку, что все чужие мужчины – это образ моей матери, которой мне так не хватало… они все были февральскими, как и она сама. И мне со всеми ними было очень хорошо в начале отношений. Я снова словно обретала свою мать. И чувствовала себя защищенной. Когда засыпала в их теплых объятиях, когда они мурлыкали мне на ушко песенки, когда целовали мочку уха… а потом, когда я напитывалась, они становились для меня инструментом, средством для мести. Ведь за их спиной стоит она-та самая соперница. И уж в этот раз я думала, что уничтожу ее.
Вика (Валя, Виола, Вера /да, Иван оказался женат… и, слава богу, что в тот момент я была в терапии) – младшие дочки в родительской семье. Все родились в сентябре! Когда мы вышли на это с моим психологом, я рыдала! Ну как же так? Ведь все, оказывается, было на поверхности, а я не видела очевидного
***
Сейчас у меня период опустошения… это как после военных действий, обессиленная, знаешь, что всё… всё закончилось… теперь мир. Мир… а сил нет… и можно расслабиться. Потому что всё выжато… передо мной открывается разрушенный, серый мир моего настоящего. Но он есть. Он живой.
Мой психолог ведет меня за руку и в этом месте. И вот сегодня мы говорили о стадиях горевания… ведь я похоронила, да. Я похоронила свои надежды, свои иллюзии. Я освободилась от призраков своего прошлого. Теперь я в это уже верю. Потому что прожила. И оставила там… впереди пока неизвестность, но вот что я знаю точно-это то, что я живая!…и имею право быть. Просто быть. Имею право любить. И выбирать свободного мужчину.
У КАЖДОГО СВОЯ ПРАВДА
Если бы вы знали всю правду, вы бы больше ни дня не были вместе. А что, если перестанете носить свои тайны и, однажды, поделитесь ими друг с другом?
Вот для чего человек живет на этой земле? Давайте я напишу по-простому, без философии и экзистенциализма: чтоб научиться удовлетворять свои потребности, в первую очередь (имхо).
Если он научился этому в своей родительской семье, то в своей построенной взрослой ему будет комфортно и спокойно.
Представьте, когда не научился (а таких нас не менее 80%) построил свою семью, где партнер тоже не умеет адекватно удовлетворять свои потребности. Семью, в которой вскоре родился ребенок, чьи потребности теперь на первом плане… как будет такая семья существовать/выживать/жить?
Он
Сначала пришел Он, Илья. 33 года.
Высокий, крепкий, спортивный, огромные карие печальные. Женат 10 лет. Пришел с проблемой нет радости в жизни, все движется на автомате, на работе-начальник, дома-диванный житель. Никуда не хочется идти, двигаться, чем-то увлечься.
В терапевтическом альянсе обнаружилось, что дозы радости и отвлечения от проблем ему приносит она, его помощница по работе: похвалить, отвезти на объект, интим в машине, написать фантастическую смс, дотронуться кончиками пальцев до его волос, сделать именно тот подарок, который ему давно хотелось… и ничего не требует взамен.
«Знаете, моя жена-святой человек. Человек с большой буквы. Она такая умница, у нее все получается, она целеустремленная и всегда решает легко все сложные вопросы. Она такая красавица, ею все восхищаются. А я ее ревную, страдаю от этого. Виноват я перед ней, она так старается. А я не могу ей дать того, чего она достойна… через два года после свадьбы она предложила полететь в Прагу. А я посмотрел цены, рассчитал и отказал ей. Это был ужасный день в моей жизни. Каких только слов о себе я не наслышался. Основная идея, что я унылый скучный человек, который течет по реке жизни.
Да, Илье было сложно с этим не согласиться, если даже мама время от времени ему об этом говорила. И он снова принял все на веру.
Он был старшим сыном своих родителей. И они считали его очень удобным ребенком, ведь он не вмешивался и ничего не просил. Довольствовался тем, что ему давали. Он привык, что его желания не так важны.
Рассуждаю с ним: «Илья, вы ведь не всегда были таким… без цели, смысла жизни. С чувством нереализованности… когда-то ведь вы думали, что у вас все впереди и вам многое предстоит пройти, сделать, достичь, изучить»
Да, загораются глаза и он начинает медленно, тихо, набирая обороты, говорить: «Ооо, сколько всего я планировал, когда рос… где это сейчас? Мне кажется, это так безвозвратно осталось в прошлом…»
Она
Через пару дней после встречи с Ильей позвонила Катя, его жена, и записалась на консультацию. Ее первые слова для меня были полнейшей неожиданностью:
«Я хочу избавиться от любовной зависимости. Я так люблю, что меня ломает. Я рыдаю, у меня навязчивые мысли о нем и я не могу с этим ничего поделать…»
Неожиданный поворот. Далее, Катя рассказывает о том, что у нее всегда есть второй мужчина, которого она безумно любит и страдает по нему. Про Илью не было почти ни слова. В самом конце нашей встречи она произнесла: «Да, спасибо вам за мужа. Он вернулся такой вдохновленный. Даже вытащил из гаража велосипед и чинил его весь вечер»
Я смотрела на живые переживания Кати, на ее мимику и жесты, как она сворачивалась в кресле и рыдала, как она печально смотрела на рисунок ковра и замолкала… начальник на работе-ее любовник. У нее так всю жизнь-служебный роман… со всеми вытекающими последствиями. Этот-длиною почти в три года- и она стала уставать от своей двойной жизни…
Вся ее жизнь сконцентрирована на тайных романах. Именно в них она-живая, трогательная, чувствующая. Когда я ее спросила: «Зачем вам семья?», она растерялась… потом начала говорить: «Здесь-как положено, а там-как хочу»
Так кто же мешает жить здесь, как хочется; с тем, с кем хочется?..… «Да что вы, такой мужчина не может мне принадлежать. Да и мне с Ильей спокойнее. Он тихий, незаметный, удобный…»
Кстати, Катя поздний ребенок в своей семье. Все ее желания исполняли любящие родители. Как и сейчас Илья…
Они
Эта встреча стала совместной по инициативе Кати. Она и заговорила первая:
«Недавно на Илью что-то нашло и он предложил интим втроем. Даже показал фото мужчины, с которым бы хотел это сделать вместе со мной»… Катя заплакала, не смогла сдержать волнение.
Илья: «Я просто хотел посмотреть, как ее ласкает другой мужчина при мне… не более того. В самый пикантный момент он бы ушел, а я включился бы в процесс»
Катю прорывает на слезы еще громче… спрашиваю: «Что с вами происходит прямо сейчас? Про что ваши переживания?»
Катя: «Про то, что он готов меня делить с другим мужчиной! Значит, он не ценит меня и я для него пустое место!»
Словно Илья заглянул за ее спину и увидел ту вторую жизнь, которую она ведет за стенами их спальни… но Илья предложил интим втроем по другой причине: он очень боялся измены со стороны Кати. Чтобы снять тревогу, он попытался взять этот вопрос под контроль…
Дочь
На четвертую встречу они пришли уже с дочкой. Им обоим хотелось разобраться в причинах ее неуспевамости в школе и конфликтов с учителем (он унижал ее при классе, путал имя, придирался больше обычного).
Скажу вам, что родители чаще всего и приводят с подобными запросами детей. Он всегда выдает симптом семьи, транслирует именно ту проблему, которая летает в воздухе.
Когда Катя и Илья слушали результаты диагностического обследования Алисы, они переглядывались друг с другом и то и дело опускали глаза. Да, внутренний мир ребенка до сегодняшнего дня сложно было рассмотреть за ширмой успеваемости и хорошего поведения. А ведь это все-внешние атрибуты, которые очень важны нам, родителям. А внутренний мир каждого ребенка очень богат переживаниями, желаниями, неудовлетворенными потребностями, подавленными чувствами.
Девочке 9 лет. Третий класс школы. Соперничество с мамой за внимание отца. Неустойчивая самооценка. Страх сделать что-то не так и высокая тревожность. Недостаток внимания со стороны отца, подавленные чувства по отношению к обоим родителям. Часто повторяется фраза:
«Папы всегда не бывает дома, он работает. А мама у меня такая красиииивая. Вот я совсем не такая. Я не нравлюсь мальчикам. Меня и папа всегда ругает, что я не так села, не такую заколку выбрала, что рисунок неудачный нарисовала»
Послевкусие…
На последнюю, пятую встречу, они пришли вдвоем. Вместо уютных кресел я проводила их в большую детскую студию со стульями. Предложила сесть на них и вчувствоваться, на каком расстоянии друг от друга им комфортно и безопасно сидеть… это очень удивило их. Далее, следовала минутная возня со стульями и они воочию увидели, насколько каждый отдален, отвернут, смотрит в другую сторону от партнера.
«С какого момента так случилось, что вы стали далеки друг от друга?»
Он: «Да уже лет 8 после поездки на море… я ушел в работу (помните, как сильно ударила по самолюбию Ильи та история с Прагой и когда она случилась)
Она: «Не ожидала я от тебя, что ты назовешь такой срок… для меня года три как мы с тобой отдалились (помните, как сильно влюбилась Катя тогда…)
«Что вы делаете вместе?»
Он: «Сейчас уже непонятно… сейчас-это когда я увидел свою дочь иными глазами… когда понял, как мы используем ее в своих играх… а зачем? Зачем мы лишаем ее детства? Как меня когда-то… Зачем я лишаю себя свободы делать то, что я хочу? Зачем я держу рядом с собой такую роскошную женщину, если не могу ей дать всего?…»
Она: «Я думала, что вышла замуж раз и навсегда… мне страшно видеть то, что вижу на сегодня… наша семья-не семья вовсе. Коммунальная квартира с соседями, которые иногда встречаются на кухне вместе поужинать, поговорить ни о чем. Ни близости, ни интима, ни общих интересов… Моя картинка семьи не сложилась…»
МАМА, Я ЖЕНЮСЬ НА ТЕБЕ
Для мальчика особенно важно мамино присутствие рядом с 3 до 7 и в подростковом возрасте. Отношение матери к сыну как к мужчине, ее послания-открытые и скрытые, как это во взрослом возрасте отражается на его интимной стороне жизни.
Вот две крайности: когда мать боится своих мыслей интимного характера в адрес сына и отодвигается от него на безопасное для себя расстояние (становясь для сына отвергающим объектом) и, когда мать открыто демонстрирует сыну свою сексуальную Женщину (становясь для сына соблазняющим объектом). О матери и причинах ее поведения оставлю. Речь только о сыновьях.
Половая идентичность: я – мальчик. И я, как мальчик, ок. Это с 3 до 7. В этом возрасте мальчишки могут подходить к маме с вопросами: «Мама, посмотри, какой у меня писюн!», демонстрировать себя голого, одевать одежду старших братьев, отца, переодеваться в солдата с оружием. Мальчику важно получить подтверждение от матери, что он мальчик и с ним все ок.
Полоролевая идентификация-в подростковом возрасте-какой я парень, какие у меня мужские черты характера, что для меня быть мужественным, как своим поведением я могу показать, что я мужчина.
На кого в это время опирается мальчик? Конечно, самая авторитетная и значимая фигура в этом плане-мама. Именно через ее глаза он смотрит на себя как на мальчика/мужчину.
***
Руслан, 28 лет
Он рос удобным ребенком. Он старался занимать как можно меньше места, был тихим и немногословным. Помнит, как мама в детстве говорила ему, какой он худющий и бледный, все время старалась его накормить.
Когда он с радостью сообщил ей, что женится на ней, она остановилась с ложкой в руке (готовила обед) и присела на табуретку с каменным лицом. «Я так испугался тогда… думал, что я обидел маму очень сильно» и она закрепила это своими словами: «Ты никогда на мне не женишься, матери не выходят замуж за своих сыновей» …громко, отрывисто и резко. Звоном в ушах у мальчишки врезалось это в память.
В 14 лет, когда он проснулся в мокрой от поллюций постели, его бросило в холод, мама стояла в дверях и собиралась будить его в школу. «Я скомкал простынь, прикрывшись ею и ввалился в ванну. Так стыдно мне никогда не было»
А что сделала мама? Вечером, когда он собрался спать, обнаружил у себя чистую заправленную постель …с клеенкой под простыней. Он робко вышел из своей комнаты, чтобы найти маму и спросить ее об этом, но дверь в ее комнату была заперта. Мама поставила замок. Руслан не понимал, что это значит. Ему и в голову не могло тогда прийти, что это мамина проблема и это она боится своих взрослых мыслей в отношении него. Что ее фантазии говорят ей: «Берегись, рядом мужчина»
Он складывал и складывал в свою внутреннюю копилку трофеи – ты неудачник, как мужчина ты ничтожество, ты жалкий, избавь меня от своего общества…
Если бы он только мог тогда уложить в своем сознании, что просто мама не смогла справиться со своим либидо и поступила так, как выгодно ей, совершенно не заботясь о безопасности сына.
Ей и в голову не могло прийти посмотреть на своего сына в эти моменты не как на мужчину, а как на своего сына. Дать ему то материнское, что ему необходимо было взять. Но роли смешались. Для нее роли смешались. А Руслан ничего не понял. Он бессознательно СЧитал материнскую позицию по отношению к нему как женскую. И травмированную сексуальность и мужественность пошел подтверждать через реальные отношения с девушками.
Ему нравились девочки. И Руслану так не хватало материнской поддержки в этом вопросе. Ее совета, душевных разговоров о девчачьем мире на кухне за чашкой чая, совместного просмотра фильма про отношения и обсуждения-кому что запомнилось и почему. Ему нужно то было немного-маминого принятия его как мужчины:
«Да, парень, ты у меня ок. С тобой все отлично! Благословляю тебя, сын!»
Руслан помнит, что мама примерно с этого времени даже одеваться перестала как женщина. Все чаще на ней были видны штаны, ботинки, большущие свитера… с косметикой она распрощалась совсем.
Отношения с девушками у него не заладились сразу. Наперед желания познакомиться с понравившейся девушкой шли робость, неуверенность и страх, что его засмеют, оттолкнут или унизят. Конечно, он нарывался именно на таких девочек, которые, как и мама, отталкивали его. Со временем он потерял чувствительность и не смог распознавать, а что он, вообще, чувствует.
Когда он пришел в терапию, мы первые полгода учились чувствовать вместе, распознавать, присваивать себе. Да, я стала той самой принимающей мамой, которой так не хватало Руслану в свое подростковое время. В его психологическом анамнезе было два неудачных знакомства и два половых контакта с проститутками. На начало терапии ему было 28.
Далее, мы вместе добывали из его Авгиевых конюшен разрушающие материнские послания, забивающие его мужскую идентичность и обменивали их (как пленников) на конструктивные, собственные.
Третьим шагом на пути к излечению его сексуальности стала работа с телом. Это самый тяжелый и долгий период в нашей работе. Чувствительность тела Руслана приняла масштабы «ничего не чувствую, мне все равно, нет точек, к которым приятно прикасаться, мой член-это чудовище, у меня ужасный запах пота»…
***
Филипп, 29 лет
Влетел в комнату как вихрь: двухметровый, парфюмированный, очень заметный мужчина.
Обратился с проблемой «моя подруга не получает оргазма».
Это после 9-месячной работы в терапии мы вышли на то, что было понятно в первых строках его запроса (но какой терапевт скажет своему клиенту об этом на первой встрече?) …Я не хочу давать оргазм женщине. Я ей не доверяю. Как и всем женщинам. Они-соблазнительницы и им от мужчины нужен только член»
На старте терапии: он очень привязан к своей матери. Не может позволить себе женщину, чтоб она была его. У него активно меняются подруги. Часто бывает параллельно два романа. Очень неохотно, с мощным сопротивлением мы выходили на тему детско-родительских отношений. Филипп злился, вставал со стула, гонял километры по комнате. Очень нервничал, когда речь заходила о матери… бывало, кричал, взрывался: «Какое имеет отношение моя мама к моим проблемам с подругой?»
Это потом он принял мысль, что его мать остается быть его женщиной. Что он до сих пор верен и предан ей. Что его либидо находится в месте, где мать… А до этого, трудная работа к осознанию. Осознанию того, что на самом деле происходило в его детстве и подростковом возрасте.
Когда вышли на вытесненные негативные чувства к матери, я оказалась под родительской проекцией. Много времени ушло на отделение: кому на самом деле предназначаются эти чувства. Почему все происходило так долго? Амнезия детства-есть такой термин в психологии, когда очень болезненные и непереносимые переживания вытесняются в бессознательное. Словно этого никогда и не было.
Мать стала идеализированным объектом, а все женщины мира под проекцией ужасной матери. Когда он стал понимать, что происходило во всех его отношениях, вылезла глобальная вина по отношению к этим женщинам… вот оно, чувство справедливости. Работа с ними была тоже очень важной. Из чувства справедливости мы, наконец, смогли выйти на то, как мать была несправедлива по отношению к нему, когда он нуждался в ней как в матери.
Он вспоминает ужасные случаи из своей юности, и рыдает как маленький беспомощный мальчишка, утыкаясь в свое же мужское плечо.
Когда он принимает, что это не его вина, а полностью вина матери, ведь именно она, как взрослая в этом контакте, не смогла взять ответственность за свое сексуальное желание и остановиться. Она отыгрывала на нем свои внутренние эротические конфликты. Самоутверждалась за его счет…, он успокаивается и ему становится легче. Он расслабляется и начинает дышать ровнее.
…Однажды мать залетела к нему в комнату и стала стягивать с него штаны. На его молчаливо-пораженные глаза она выпалила: «Я должна знать, что у тебя там нет прыщей» …и стала раздвигать его ноги. То, что она по квартире любила вышагивать в одном нижнем белье, Филипп считал естественным. «Если на ней белье и колготки, то я считал ее совсем одетой»…То, что она укладывалась к нему в кровать спать, когда ругалась с отцом, тем самым наказывая второго… ему было противно и это чувство смешивалось с возбуждением. Мать иногда, особенно к утру, могла ухватиться за его эрегированный член, отпустить шуточку в его адрес: «Ого, Фил, да с тобой опасно».. и уходила к отцу, и через несколько минут он слышал ее вздохи и своеобразный стук спинки кровати об стену…
В последние три месяца терапии Филипп вышел на целибат.
Соблазняющий отец
Соблазнение как подача общения между отцом и дочкой кажется для него совсем безобидной: горячий поцелуй, прижимать плотно к себе, заигрывать словами и поступками (шлепнуть по попе, схватить за грудь, выразиться-какая у нее «аппетитная фигура… был бы я помоложе… сочная, не то что мать…» Такой отец может даже ничего из этого не делать, но в его взгляде девочка прочитает то самое, от чего сделает для себя выводы…
Один из таких ярких примеров представлен в немецком фильме «Дора, или сексуальные неврозы наших родителей». Отец брал с собой Дору в стриптиз-клуб; приветствовал то, что она вбегала в их комнату ночью, когда они занимались сексом с женой и укладывалась спать между ними… далее девочка уходит в беспорядочные половые связи и это логично, к сожалению. Тот самый момент, когда отец правильно, бережно и грамотно дает девочке безопасный ресурс как сформировавшейся женщины, в случае с Дорой искажен и опущен ниже пояса.
Девочка сексуализирует отношения не просто потому, что ей так вздумалось. А потому, что она всякий раз считывала сексуальное желание отца как естественное по отношению к ней. И она тогда не имела права выбора. Это же отец, если он так себя ведет и поступает с ней, значит, это истина, так и должно быть.
В этом месте важно понимать, что взрослый в этой паре-отец. И на нем (и только на нем) лежит ответственность за то, что он делает со своей дочерью.
***
Она впорхнула ко мне, словно стрекоза-легкая, задорная, со звенящими нотками в голосе. Ей 38, а всё-начиная со взгляда и заканчивая обувью-сообщало мне, что ей и 16 нет… Зачем она пришла? Пожаловаться на мужа, что ему от нее нужен только секс и он не видит ее чувствительную душу. В разговоре открывается, что это ее третий муж и все были старше ее примерно на двадцать лет. Более того, они все были обладателями одного имени, как и у отца – Александр.
Конечно, сама она списала это на судьбу. При том, что она в браке, параллельно с мужьями у нее всегда есть другие мужчины. Чаще, это разовый секс и стабильный любовник, к которому тянется душа и, с которым можно откровенно говорить обо всем (но секс с ним очень плох… фраза клиентки)
Когда заходит речь об отце, у нее загораются глаза и она начинает живо и энергично говорить о их взаимоотношениях.
О том, что она его любимица и гордость. Что про все женское узнавала от него. Она тараторит так быстро, что я еде успеваю за буквами.
Понимаю, почему так быстро и смело она рассказывает об этом. Травмированные люди вываливают так «легко и в открытый доступ» не потому, что это забавно и мило, а потому, что их границы размыты и они своей публичностью кричат о своей боли, ими движут переполняемые их переживания. Да, с улыбкой на лице. Да, словно это простая рядовая ситуация. Да, отрезанные от своих настоящих чувств.
И еще понимаю… чтобы дойти до того вопроса, с которым она пришла, нужно выйти на ее когда-то формирующуюся сексуальность …выйти на ее отношения с отцом и осознать, что это не норма, а травма юной девочки-столько времени понадобится… пройти через шок, потерю иллюзии, подойти максимально близко к своей трагедии, окунуться в эту боль, ломающую ее изнутри полярными чувствами возбуждения/стыда, страха/желания, любви/ненависти… выйти на то, чтобы отделить образ отца от образа сексуального объекта. На то, что функция отца-дать душевную близость, поддержку женственности безопасным способом. Принять то, что отец-не ее мужчина. Выйти на подавленные эмоции и чувства к отцу-это те реальные живые чувства, которые девочка тогда испытывала (обида, злость, страх, растерянность, ненависть, гнев, чувство несправедливости, отвращение).
Она должна понять, что на нее тогда нападали и использовали не потому, что она так хотела. А потому, что отец не мог справиться со своим взрослым желанием и прервать это.
Присвоить себе те чувства, которые она перенаправляет на своих возрастных мужей, когда говорит о том, что ему от меня нужен только секс… он во мне видит сексуальную куклу… ему от меня только моя вагина и нужна, он готов часами целовать ее, а меня не видеть… -а на самом деле все эти фразы относятся к отцу…
***
У девочек, которые прошли через соблазнение собственным отцом, появляется растерянность в сексуальной сфере. Они не могут различать, что это: нежность и привязанность или сексуальное желание? Они искренне верят в то, что если мужчина ее хочет, то он ценит ее. Значит, отдаваясь ему всякий раз, как он этого захочет, она будет подтверждать свою теорию.
Способность прервать процесс, ведущий от желания к сексуальным отношениям, равносильна ответственности за свое тело и свою сексуальность.
Такие девочки, которых отцы соблазняли, но не доводили дело до инцеста, живут в атмосфере неопределенности, ведь в отношении них не было противоправных действий. Во взрослой жизни они (чаще всего) блуждают из отношений в отношения, теряясь и не зная, как быть со своей сексуальностью и душевностью.
Отвергающий отец
Пока девочка маленькая, папа готов восхищаться ей, носить на руках, затискивать ее в своих огромных руках, целовать до мурашек, щекотать до громкого смеха, изнеможения.
«папа, не надо… папа, хватит»…а потом девочка взрослеет, округляется, ее фигура становится женственной, манящей… и…
Дочка перестает приниматься отцом. И тогда перед девочкой открывается пустота… Она ведь не понимает, что отец перестает на нее смотреть из-за страха и стыда, что у него возникнет к ней желание.
Многие отцы так боятся мыслей об инцесте, что они не смеют проявить интереса к дочери как к женщине (сказать комплимент, выразить свое чувство), да и вообще подавляют любой признак нежности в сторону дочери.
Для отца, конечно, здесь все безопасно-он границы не нарушает, даже близко к дочке не подходит
А что у дочки? У нее возникает такая путаница в голове. Пустота, которую она глобально ощущает в этом возрасте, сменяется бесконечными вопросами: а какая я девушка, а что такое женственность, а как это-быть женщиной?
Отец ради своей безопасности отказывает дочери в здоровом и безопасном знакомстве с женственностью… и что происходит с выросшими девочками?
У них искажается сексуальное желание и многие из них не понимают как им управлять.
Во взрослой жизни они в толпе ищут мужские взгляды, словно мечтают в них прочитать то самое принятие, ту самую нежность, то самое желание, которое в свое время не смогли прочитать во взгляде отца.
«Я чувствую себя собакой-ищейкой, когда выхожу на улицу. Я давно живу навязчивым желанием, которое выводит меня на поиски моего мужчины. Я в каждом обращенном на меня взгляде пытаюсь уловить, что я понравилась, что со мной все в порядке. Это уже давно переросло в какую-то зависимость и больную идею. Я устала от себя и не знаю как жить дальше…».
Она очень красива, элегантна и не по возрасту молода. Ей 34, а никто ни за что не поверил бы в это. От нее веет теплом, к ней манит, ее мягкая речь располагает собеседника с первых секунд знакомства. Так произошло и со мной. Эта молодая женщина взрослая в своих рассуждениях, ее одежда дополняет дипломатичный образ.
Когда я говорю ей об этом, она начинает плакать.
Смотрит неуверенно на меня и плачет, вжимаясь в самый уголок кресла, складываясь, как эмбрион, и тихо говорит:
«Как? Как это видят все, а я не вижу, не чувствую в себе это?…Знаете, что я чувствую? Что я мега-мозг. Что я мудрец. А женщиной… такой, какой видите меня вы-нееееет…»
Не получив от отца инициации как женщины, она вышла в реальный мир такой наивной, растерянной и пугливой девочкой.
Она рассказывает о своем первом мальчике, который ей понравился: «Знаете, я почувствовала, что хочу быть рядом с ним. И я не знала, что мне делать. И я сделала ужасную вещь… я просто подошла к нему и вручила письмо, в котором написала о своем желании и чувствах. Мне было 13, ему 15. Он посмотрел сквозь меня и исчез. Навсегда. И вот тогда я точно поняла, что со мной что-то не в порядке».
В наших встречах она возвращалась в свое раненое подростковое время и заново смотрела фильм со своим участием, только уже взрослыми глазами-через себя 13 – летнюю, через папу, через того 15 – летнего парнишку. Когда она обнаружила, по каким причинам все это происходило, она снова расплакалась. И засмеялась в тот момент: «Как же все просто, оказывается, а я носилась с этим столько лет и покоя не находила!»
…А ведь тогда, со своим отцом, ей и было этого достаточно, чтобы понять и усвоить внутри себя истину «Ты – есть. Ты моя дочка. Ты девушка и красивая женщина. Я восхищаюсь тобой. Я вижу тебя.»
НАМ ТАК ЕЩЕ НИКТО НЕ ГОВОРИЛ
Она пришла настроить свой секс с мужем. Он пришел настроить секс с ней.
«Доставайте, что у вас?» – начинаю я.
«Нам так еще никто не говорил»… – удивленно смотрит на Него Она.
«Какой у вас стаж?»
«Нам так еще никто не говорил»… – снова смотрит растерянно на Него. И Он тут же отвечает: «12 лет. Мы много лет вместе. Но секса совсем нет»
«Хм, между вами 12 лет не было секса, а сейчас вы готовы его попробовать?»
«У нас был секс, но редко и очень плохой» -эмоционально откликается Он и поворачивает голову в Ее сторону. Она тут же реагирует, хотя совсем не смотрит на него:
«Мне секс не нужен. У меня слабый темперамент. Я не хочу никогда» – смотрит на меня украдкой, игриво. При этом губы отчеканивают резковато и холодно эту фразу.
«Я вижу в вас полно секса. Вы им фоните…»
«Нам так никто не говорил, да ведь?» – испуганно взглядывает на мужа и подбирает обе ноги на диван, скрещивая руки. Сжимает свои тонкие губы еще сильнее и просто поворачивается к мужу спиной.
«А мастурбация есть? С какого возраста?»
«С 12 лет» -сразу же отвечает Он, а Она разворачивается и говорит: «Мне нужно подготовиться, чтобы ответить на этот вопрос. Так просто и не расскажешь»
Я смотрю на нее и продолжаю: «Цифру назовите»
«Я… лет с пяти… уже делала это»
«Оргазм есть?» -задаю следующий вопрос обоим.
И Он отвечает: «Да, у меня есть. У моей жены нет»
Смотрю на нее: «Так что с вашим оргазмом?» и тут же получаю отклик:
«С ним-нет, когда сама с собой-всегда»
«Так, значит, оргазм, все же есть» – перевожу взгляд с Нее на Него. Он не отрывает, смотрит, опускает взгляд на мой вопрос:
«И как вам это слышать?»
«Я в шоке»…
В ее речи несколько раз звучит тема доминирования, на что я решаюсь отреагировать и спрашиваю:
«У меня такое ощущение, что вы соревнуетесь друг с другом и ваши 12 лет-это постоянная борьба. За что угодно. Похоже, ваш секс выходит через конфликты и работу. Вы как два самца…»
Он трогательно расплывается в улыбке, а Она говорит:
«Ну да, мне не нравятся мои половые органы. Всегда завидовала мальчишкам»
«Хм, а как вы себя моете, расскажите?» -и тут она возбуждается, оживает и начинает эмоционально рассказывать, какое особое значение Она придает мытью половых органов с повторением слова тщательно. Вижу, что хорошо она относится к себе как к женщине, но легализовать это в паре для нее сложно.
И мне приходит сумасшедшая мысль про эксперимент, я озвучиваю ее: «Так купите страпон и походите с ним дома день-два. Почувствуете, как оно будет… по ощущениям, по отношению к партнеру»
Она вскипает от возбуждения и начинает быстро тараторить:
«Так он мне мешаться будет, это лишнее, зачем оно мне» – а сама просто горит.
Он подхватывает это и продолжает:
«А мне в кайф! Я прям хочу, чтобы ты походила. Вот прикольно. Два члена в доме»
Она растерянно: «Так он дорого стоит»
Он прерывает: «Я куплю, сегодня. Сейчас же поедем!»
ПЛОСКИЕ ПАРЫ-СОЗДАЙ ОБЪЕМ
Я -сильная, ты-слабый
Наташа (45 лет) тащит на себе всю свою семью: мужа, взрослую дочь со своей семьей (зятя и внуков), маму-инв