Академия Сейгард. Огонь и Лед

ПАРА СЛОВ ОТ АВТОРА

Дорогие друзья,

Рада приветствовать вас на страницах четвертой книги серии «Академия Сейгард»! Эту часть, как и первые три, можно читать отдельно в качестве самостоятельного произведения.

Однако если вам хочется приоткрыть дверь в прошлое и узнать, с чего все начиналось, предлагаю познакомиться с книгами «Академия Сейгард. Город Тысячи Пещер», «Академия Сейгард. Форт Грез» и «Академия Сейгард. Беатрис» и, конечно же, напоминаю, что у меня в Telegram (https://t.me/sinneranna) вас ждет множество красочных иллюстраций и видеороликов, которые помогут вам с головой окунуться в мир Академии Сейгард.

Приятного чтения!

Искренне ваша,

Анна Синнер

ПРОЛОГ

Искард Ол’кейне… Впервые он попросил у отца ее руки, когда Бьянке стукнуло шестнадцать. Тогда Его Ледяное Величество Р’гар Даэр’аэ, король Сильвенара и Объединенных Островов, отказал дракону в грубой форме, и острова едиными остались только на бумаге.

Горячо любимый сын «красной фурии», мегеры, возомнившей себя владычицей морей и океанов, не простил оскорбления, и матушка его поддержала. Архипелаг Коэн’рай, принадлежащий клану Ол’кейне, объявил Сильвенару войну.

Но что такое Коэн’рай? Горсть песка в бескрайней пустыне. Пшик! Назойливая мошка! Была… До недавнего времени. На горизонте появился новый, куда более могущественный враг, и отец сменил гнев на милость. Пошел на мировую и теперь уже сам предложил Искарду свою единственную дочь.

Уговаривать дракона не пришлось. В Сильвенар он примчался, едва Бэан’на вернулась домой из Эльсинора. Ее личного уголка тишины и спокойствия, где она почти два года просидела на троне, наслаждаясь долгожданной свободой.

Фиктивный брак с Иллаем Шерганом ее не тяготил, ей нравилось быть королевой. Заниматься делами государственной важности, вести казну, курировать госпитали, приюты, дома престарелых. Муж, пусть и бесил ее до зубовного скрежета, в клетке Бьянку не держал. Смог разглядеть ее острый ум и бойкий характер за фасадом миловидного личика.

Письмо, которое брат прислал ей накануне, она, конечно же, бросила в камин, но из памяти строк не вычеркнуть. Рой сообщил, что отец отправил в Эльсинор ассасина с приказом ликвидировать Иллая, дабы ничто не мешало ему с чистой совестью вновь выдать ее замуж. И это, впрочем, совсем не удивительно.

Великий Р’гар Даэр’аэ прирезал бы и собственных детей, лишь бы сохранить власть в Сильвенаре, что уж говорить о каком-то мальчишке, который правил жаркими южными землями на другом конце континента.

Потому она и сбежала. Подала на развод и согласилась на союз с Ол’кейне.… Не имела права погубить Иллая.

– Ваше Высочество, улыбнитесь, что ли. Хотя бы из вежливости. Как-никак я Ваш гость, – пожирая ее взглядом, Искард с грацией хищника вышагивал по залу, в котором проходило их третье за день свидание.

Утром будущих супругов официально представили друг другу за завтраком. За трапезой последовала прогулка по саду при дворце, после нее – чаепитие в кругу семьи, а на десерт – беседа тет-а-тет за бокальчиком игристого вина. Все, как и велят драконьи традиции, только в ускоренном темпе.

– Ваше Высочество? Вы забываетесь, Ол’кейне. Пока мой брак судом не аннулирован, я законная королева Эльсинора. Обращайтесь ко мне как подобает.

Резковато? Бесспорно. Заслужил? Однозначно.

Высокий, широкоплечий. Привлекательный тип, что уж греха таить. Длинные русые волосы с легкой проседью, яркие зеленые глаза, высокие скулы, аккуратная бородка. Два шрама на породистом лице, которые его ничуть не портили, добавляя и без того грубоватой драконьей внешности эдакий воинственный налет. Богат, неглуп. Завидный жених. И все бы ничего, но Искард смотрел на нее, как на вещь. Бездушную куклу. Трофей.

– Ладно, – мужские губы изогнулись в снисходительной ухмылке. – Ваше Величество. Изволите улыбнуться или продолжите делать вид, будто Вам дурно в моем обществе? От Вашей скорбной мордашки у меня портится настроение.

– С чего бы это мне дарить Вам улыбку? Улыбка – отражение души, а моей души Вам не видать. Но тела Вы почти добились, поздравляю. Вашему упорству нет предела.

– Боги, сколько драмы из-за свадьбы. Объясните, Беа, чем я Вам не мил? Не урод, не тиран, не старик. Лучшей партии Вам не найти. Уж простите, но Ваши любовные похождения ни для кого не секрет. Муж, любовник. В Эльсиноре Вы себе ни в чем не отказывали, несмотря на юный возраст. О Вашем распутстве легенды слагают. И тем не менее, я готов Вас принять c открытым сердцем, а ведь мог бы жениться на какой-нибудь робкой, невинной девице с безупречной репутацией. Тихой, покорной, покладистой. А не на Вас с Вашим диким норовом и сомнительным прошлым.

Беа – для братьев. Бьянка – для друзей. Для него – Бэан’на и никак иначе. Но Ол’кейне, очевидно, возомнил себя бессмертным.

– Бедненький. Вам, должно быть, очень тяжело. Тащить под венец дочь сильнейшего дракона света, первую красавицу Сильвенара… Поистине неподъемная ноша. И как Вы только справляетесь? Уму непостижимо!

Секунды ему хватило, чтобы преодолеть ползала, прижав ее к двери:

– В постели ты такая же дерзкая?

Его близость нервировала, хотя пах Искард приятно. Душистым мылом и морем.

– Узнаете после свадьбы. А сейчас, будьте добры, уберите от меня свои клешни, если не желаете с ними попрощаться.

Сильные руки, лежащие у нее на плечах, превратились в тиски. Неприятный холодок пробежался по телу, заставив ее вздрогнуть:

– Поумерьте свой гонор, Ваше Величество. Будешь послушной – не обижу. Продолжишь в том же духе – пеняй на себя. Я не твой щенок Шерган. Терпеть твои выходки не стану.

Ее ладонь опустилась на смуглую щеку с громким хлопком:

– Не смейте оскорблять моего мужа.

В глазах дракона вспыхнула лютая ненависть. Красивое лицо перекосило от гнева. На жилистой шее проступили красные чешуйки зверя.

– Не то что? Откажешься от помолвки? Тебе напомнить о последствиях?

– Не то прирежу Вас во сне. Как Вам такой вариант?

На краткий миг ей показалось, что Искард сам готов ее прикончить, не дожидаясь свадьбы, но предпринять хоть что-то он не успел. Дверь у нее за спиной распахнулась, и Бьянка, потеряв опору, рухнула прямиком в объятия брата.

К сожалению, их ссору услышал не Рой. Спокойный, рассудительный, сдержанный. Он прошел бы мимо, убедившись, что опасность ей не грозит, или обозначил бы свое присутствие вежливым стуком. В отличие от Нейд’не…

– Ол’кейне, покиньте мой дворец, – зарычал Ней, да так, что хрустальные висюльки люстры под потолком всколыхнулись. – Немедленно.

– Твой? – ее будущий супруг брезгливо скривился. – Здесь нет ничего твоего, Ваше Высочество. Папочка дал, папочка может и забрать.

Бьянка обхватила пальцами запястье брата, бережно погладив кожу там, где бился пульс. Уж кого, а Нейд’не точно нельзя было упрекнуть в том, что отец помог ему чего-то достичь. Генеральские погоны в столь юном возрасте – его заслуга, и больше ничья.

Ней не удостоил оппонента ответом. Развернулся и поволок ее за собой, по пути отдав страже приказ проводить Искарда к выходу. Бэан’на предусмотрительно помалкивала. Бесить командира Снежных Псов, элитного отряда войск королевской гвардии, себе дороже. Тем более, что она и так провинилась, не сообщив ему о предстоящей помолвке и о возвращении в Сильвенар.

Взлетев по лестнице на второй этаж, Нейд’не ворвался в свои покои, словно фурия. Скинул сапоги, швырнул плащ на кровать и рванул створку серванта с такой силой, что изящный шкафчик едва не рассыпался под напором ярости молодого дракона:

– Беа, скажи на милость, ты сдурела, а? Замуж собралась за этого осла? Решила в жертву себя принести ради блага Сильвенара?

– Как ты узнал?

Чету Ол’кейне специально пригласили именно сюда, на остров Шай’тар’та. Во владения брата, которые он посещал раз месяц. Да и то в лучшем случае.

Обручиться планировали здесь же, в условиях особой секретности, дабы некоторые не в меру вспыльчивые юноши все не испортили.

– Как я узнал? Серьезно? Бэан’на, мои слуги верны мне, а не отцу или кому-либо еще. То, что вы взяли с них клятву хранить молчание, не значит, что они не в состоянии найти способ сообщить мне о происходящем. Я не держу на службе абы кого. И, к слову, этой свадьбе не бывать, поняла меня? С бунтом Даль’афэра мы разберемся без твоей помощи. Союзники вроде Ол’кейне нам не нужны.

Бьянка устало вздохнула, опустившись в кресло у окна:

– Брось. Я в курсе событий. Знаю, что Даль’афэр захватил остров Фриадан. Знаю, сколько драконьих кланов уже перешло на его сторону. Если мы не удержим власть, наши враги раздерут Сильвенар на части.

– Мы ее удержим. Гран Даль’афэр заплатит за все. За бунт. За гибель нашей матери! Обещаю, он будет молить о пощаде, умываясь кровавыми слезами.

Ей бы столько оптимизма.

«Лис», он же – Его Светлость Герцог Андарский, слишком быстро набирал себе союзников. Обедневший аристократ, подавшийся в контрабандисты. Харизматичный мерзавец. Любимец женщин… Как он сбежал из темницы, куда его заточили после восстания, в ходе которого погибла ее мама, неизвестно.

Отца за эту глупость ей хотелось придушить. Мог казнить его давным-давно, но не стал. Посадил за решетку. Надеялся, что настанет день, и Гран сломается. Выдаст подельников. Тех, кто приложил свою лапу к смерти королевы и нескольких десятков слуг, что находились во дворце Ширри’c’аэр, силами мятежников взлетевшего на воздух… Не сломался. Не дрогнул.

– Ней, помолвка – дело решенное. Нравится это тебе или нет. Поэтому прошу, не усложняй.

– Не усложнять? – брат беззлобно фыркнул, осушив колбу бодрящей настойки, и рухнул на стул. – А что ты мне прикажешь делать, если наш папенька умом тронулся? Заключить мир с красными драконами! Удумал же. Самоубийство чистой воды! Народ в этом увидит нашу слабость! Ладно, у отца крыша окончательно поехала, ладно, Рой… Он в своем духе. Слова поперек не скажет. Но ты, Беа! От женихов вроде Ол’кейне ты сбежала в Эльсинор! И, на секунду, у тебя уже есть муж!

– Фиктивный муж.

Иллай Бэан’ну не любил, изменял ей на каждом шагу, чем, впрочем, занималась и она. Такова уж была природа их брака, и обе стороны она устраивала.

Он проводил ночи в постели черноволосой эсгарки Амалерии, которая Бьянку тщательно избегала и старалась лишний раз глаза ей не мозолить, а сама она встречалась с Гансом. Обыкновенным бардом, не магом, не аристократом, простым добродушным пареньком, которого, к сожалению, ей теперь придется оставить позади. Ол’кейне не потерпит неверности.

– Фиктивный! И что? Дорогуша, Иллай Шерган в первую очередь мужчина. Южанин. Молодой, горячий. Король, от которого ушла жена, а его уведомить забыла. Ты уверена, что он не явится в суд и не разнесет пол-Сильвенара к бесам? Я на его месте поступил бы именно так.

Бьянка не сдержала улыбки. В моменты легкого бешенства Нейд’не был настолько похож на маму, что злиться на него не получалось, какие бы фокусы он не выкидывал:

– Поэтому ты и не женат. Не родилась еще та женщина, которая нашла бы на тебя управу. Насчет Иллая можешь не переживать. Он слишком горд, чтобы за кем-то бегать. К тому же мы с ним поругались, и он пребывает в полнейшей уверенности, что я перебралась в Шенди. Эту глушь на отшибе Эльсинора, куда он меня, собственно, и отправил. Ганс поехал туда с моими вещами. Если что – прикроет. А суд тем временем разорвет нашу брачную клятву из-за неявки супруга. Как видишь, ситуация у меня под контролем.

Бэан’на всегда была на шаг впереди… Оказалось, не в этот раз.

ГЛАВА 1. МУЖ

Расплачиваться за выходку Нейд’не пришлось, конечно же, ей. Ол’кейне пусть и удалился из дворца, задрав свой горделивый нос, матушке настучал. Стемнеть не успело, как легендарная «красная фурия» уже отчитывала ее, словно ребенка, без спроса вломившись к ней в покои:

– Бэан’на, я Вас в первый и последний раз предупреждаю! Я не потерплю оскорблений в адрес моего сына! Вам нужен мир? Ведите себя подобающе!

Бьянка с трудом воспротивилась соблазну выставить вон эту несносную дамочку:

– Вашу кровиночку никто не оскорблял. Ней лишь попросил его покинуть дворец.

– При чем здесь принц Нейд’не? К нему у меня претензий нет! – Лада Ол’кейне раздраженно зашипела. – Каждая собака в Сильвенаре знает, что Ваши братья не менее спесивы, чем Ваш отец. Все трое. Разве что принц Рой’не весьма умело маскируется под невинность, а Нейд’не и Сой’ле… Эти даже не пытаются произвести на окружающих приятное впечатление. Но дело не в них! Дело в Вас, Бэан’на. Что бы ни сказал Ваш брат, Вы позволили страже выставить моего сына из дворца, будто дворнягу! Не вступились за честь будущего мужа!

– Госпожа Ол’кейне, следите за языком, – руки Бьянки застыли на крючках корсета, который она тщетно пыталась застегнуть в преддверии торжественного ужина в честь помолвки. – Не то я лично его вырву.

Никому и никогда она не позволяла грязью поливать своих родных.

– Надо же, – драконица неожиданно усмехнулась, резко сменив тактику ведения беседы. – А ты похожа на мать. Такая же дерзкая. За подобные угрозы головы лишиться можно, но Тэ’йлана свято верила, что ей море по колено. Дважды грозилась вызвать меня на бой в пылу ссоры. Жаль, что Р’гар ее не уберег. Никогда себе не прощу, что именно я их познакомила… Ее гибель меня подкосила. До нее у меня не было подруг.

– Подруг?

Бэан’на окинула собеседницу вопросительным взглядом. Красное платье в пол, красные туфельки на каблучках. Накидка, красная. Седые волосы заплетены в косу, перехваченную ленточкой. Крупные рубиновые серьги, множество колец. Миловидное, пожалуй, в молодости личико испещрено глубокими морщинами, но глаза цепкие. Зеленые, как у сына.

Этот образ никак не вязался с мамой. Вечно растрепанной хохотушкой, которая при жизни предпочитала брюки юбкам, корону надевала лишь на приемы, а верхом ездила без специального дамского седла.

– Да. Тебе, наверное, никто не говорил, но когда-то мы с ней и правда дружили, хотя она мне в дочери годилась, – острые коготки Ол’кейне, выкрашенные в ядовито-алый оттенок, ловко справились с застежками ее корсета. – За ней ухаживал мой покойный брат, именно он и привел ее в наш дом. Мы сразу поладили, но, лукавить не стану, порой цапались так, что земля содрогалась. Как-то мы полетели за покупками в столицу и на улице встретили Р’гара. Ну, я их друг другу и представила. Не подумала, что она юна и неопытна. Что попадется на крючок этого горе-ловеласа.

С отцом Бьянку связывали сложные отношения. Скверные. Полные взаимных претензий, упреков и угроз. Но две вещи не поддавались сомнению. Мама его очень любила, а он, в свою очередь, очень любил ее. Иначе не носил бы траур и по сей день.

Ее гибель его изменила. Добрый, искренний, теплый, заботливый… Тот Р’гар Даэр’ аэ умер вместе с женой, и на его место пришел жестокий, деспотичный тиран, который никого, кроме себя не слышал. Одержимый властью и местью.

– Раз уж Вы так по ней тоскуете, зачем поставили эти условия с браком? – Бэан’на накинула на плечи шелковый халат и прошлепала в гостиную, где слуги накрыли для нее стол с вином и закусками. – Могли просто поддержать нас в борьбе с Даль’афэром. Зарыть топор войны. Мама вряд ли была бы в восторге от того, что Вы фактически купили ее единственную дочь в обмен на перемирие и силой потащили под венец. Знаете ведь, что Искард мне не по сердцу.

– О да, Тэ’йлана пришла бы в ярость, но мне нужны гарантии. Даль’афэр – сильный противник. Ему симпатизируют многие, а твой отец в последнее время начудил, лишившись приличной части соратников. Сначала завел дружбу с демоном, а потом и вовсе нашел себе всадника, что для приличного дракона, уж прости меня, позор. Если я встану на вашу сторону, мне хотелось бы спать спокойно, не опасаясь, что едва угроза для Р’гара минует, он придет по мою душу и заберет себе мои земли. Бэан’на, я не желаю тебе зла, – Ол’кейне умыкнула со стола орешек в шоколаде и прожевала его с таким вдохновением, будто последние лет сто сладостей она не ела. – Как мать, я буду защищать сына до последнего, но, как женщина, не отрицаю, что он далеко не подарок. Красивый, но вздорный. То моя вина. Я воспитала его в одиночку. Не уследила, виновата. Дай ему шанс. Прояви терпение, женскую мудрость, и он ответит тебе взаимностью.

Долго и счастливо с Искардом? Проще удавиться, но Бьянка примирительно кивнула:

– Дам. Но если он меня обидит, не обессудьте.

«Красная фурия» разговором, очевидно, была довольна. Чинно поправила прическу, сдержанно улыбнулась, продемонстрировав ряд белоснежных зубов, и на том откланялась. Ушла через портал, но приторный запах ее духов, кажется, впитался в стены и в роскошный ковер на полу, вытеснив собой и свежесть океанского бриза, проникающего в комнату через открытое окно, и тонкий аромат закусок, приготовленных одним из лучших поваров во всем Сильвенаре.

Свежайшие устрицы на льду с дольками лимона. Краб, кальмар, креветки, гребешок. Тарталетки с рыбой и с икрой. Хрустящий хлеб с ароматным маслом… Она ограничилась бокалом игристого вина. Любимые лакомства не вызывали аппетита.

Ей хотелось в Эльсинор. Гулять по чистеньким ухоженным улочкам без охраны, беседовать с горожанами, летать над бескрайними просторами на пару с Сой’ле. Младшим из трех ее братьев, который незаметно для Бьянки стал совсем взрослым. Ее любимчик. Единственный огненный дракон на свете. Ему не место было в Сильвенаре, где царили ледяные.

От него она скрыла новость о скорой помолвке. Не смогла. Испугалась. А Соле не боялся никого и ничего, при этом каким-то чудом умудрялся в любых ситуациях сохранять холодный рассудок. Вот кто действительно заслуживал корону, что венчала голову ее отца, с каждым днем теряющего хватку.

Бэан’на вернулась в спальню. На кровати еще с обеда лежал заготовленный заранее наряд, а у окна, скрестив руки на груди… Стоял ее муж.

– Симпатичный халатик, – процедил Иллай сквозь зубы. – Да и корсетик ничего. Для жениха нарядилась? При живом-то супруге.

За два года брака она его изучила. Достаточно, чтобы понять – ей крышка.

– Иллай, не начинай. Внизу полно гостей! Услышат, что ты здесь, в лучшем случае окажешься в темнице! Это личные владения моего бр…– на полуслове она запнулась. Ее благоверный не бывал на острове Шай’тар’та, а портал открыть в незнакомое место, как известно, невозможно. На корабле плыть до Сильвенара не меньше недели, если с ветром повезет. Значит, кто-то его сюда любезно пригласил. – Стой-ка. Ты как тут оказался? Ней подсобил?

Полдня же держала брата в поле зрения. Боялась, как бы он очередной скандал с отцом не затеял или, чего доброго, не вызвал Ол’кейне на дуэль.

– Даэр’аэ, ты сегодня туго соображаешь? Моя сестра – драконий всадник. Все эти ваши острова для нее, считай, что дом родной.

Ах, ну куда ж без этой рыжей стервы.

– Ясно, – горло пересохло, и Бьянка нервно сглотнула. – Раз ты заглянул на огонек, подпиши согласие на расторжение брачной клятвы. Тогда и без суда управимся.

– Нет.

– В смысле нет? Иллай! Наш союз – фарс. Оно тебе надо? Жаждешь в суде выяснять отношения?

Черные глаза мужа прожигали дыру в сердце. Ярость, обида. Разочарование. Он умел смотреть так, что впору было утопиться.

– Бэан’на, я тебя под венец не волок! – кончики его пальцев окутало пламя, но Иллай и бровью не повел. – Ты сама предложила пожениться! Мечтала о короне! И, к моему великому прискорбию, мой народ в восторге от тебя. Так что, если мне придется приковать тебя к трону, не сомневайся, я это сделаю, и твой взбалмошный папаша меня не остановит!

Как же он ее бесил. Импульсивный, безрассудный. Упрямый как осел. С агрессивного шепота ее голос рисковал сорваться на крик:

– Спятил? Жизнь тебе не дорога? Мой взбалмошный, как ты изволил выразиться, папаша за минуту превратит Эльсинор в глыбу льда, если ты хоть пикнешь! Тебя, твою сестру, твоих друзей и твой народ! Уходи. Дай мне развод, и никто не пострадает. По-хорошему прошу. С отцом будет по-плохому!

– Тебя судьбы людей волнуют? Или я?

– Что?

– То, – из кармана кожаных брюк, типичного для всех чистокровных эсгаров предмета гардероба, он достал обгорелое письмо, которое она в спешке бросила в камин. Надеялась, что бумажка вспыхнет, как спичка, и строки, написанные Рой’не, попросту истлеют. – Даэр’аэ, тут ни слова про народ. Угроза мне, не Эльсинору. Ты что-то чувствуешь ко мне? Влюбилась в собственного мужа? Не замечал за тобой раньше актов самопожертвования.

– Точно. Спятил.

Шаг… И раскаленные ладони легли ей на талию, отрезав пути к отступлению:

– Я задал вопрос.

Тепло его тела ощущалось даже сквозь корсет. Иллая она не любила. Ценила, берегла и отчаянно желала. До дрожи в коленях. Терпкий аромат его кожи пьянил, улыбка лишала рассудка, но Бьянка давно научилась не реагировать на его провокации:

– Иди ты в пекло, Шерган!

– Как пожелаешь, женушка, – прикосновение губ к ее шее выбило воздух из легких, словно удар под дых. – Но тебя я заберу с собой.

Ее секундного замешательства Иллаю хватило. Тонкий серебряный браслет защелкнулся у нее на запястье, опалив руку жаром чужой магии.

– Рабский браслет? Ты вконец обалдел?

Бэан’на хорошо разбиралась в артефактах. Немного металла, искусное плетение и… Кровь «хозяина».

ГЛАВА 2. БРАСЛЕТ

Иллай.

Днем ранее…

На черный рынок ему пришлось отправить Амалерию. Конечно, дыра, куда пираты и контрабандисты Сильвенара по ночам свозили свой товар, не самое подходящее место для леди, но его боевая подруга могла за себя постоять. Потому именно ее он и выбрал. Что тогда, давно, в академии, когда среди всех миловидных девчушек он пытался найти ту, что не только согреет ему постель, но и станет другом. Товарищем, верным соратником. Что сейчас, когда он собирался умыкнуть свою беглую женушку из-под носа ее всемогущего папочки и головы по возможности не лишиться. Амалерии он доверял. Знал, что она не подведет. Купит то, что нужно, не вызвав подозрений.

Смуглая, худенькая, черноволосая, как и любая чистокровная эсгарка. Настоящая услада для глаз. Маленький носик, пухлые губки, улыбка с ямочками на щеках. Теплая, нежная, пылкая. Его вечная опора и поддержка. Она не чинила скандалов, не выясняла отношения, никогда не повышала голос на него. Тонко чувствовала, в какие моменты ее общество ему необходимо как воздух, а в какие стоит просто уйти. Одним словом… Полная противоположность Даэр’аэ.

Бьянка была подобна урагану. Своенравная, взбалмошная, вспыльчивая. Абсолютно неукротимая, неуправляемая женщина, которая всегда поступала по-своему.

Дать пощечину мужу? Легче легкого, пусть он и король. Притащить любовника во дворец? Плевое дело. Она устраивала сцены, колотила посуду на глазах у его малочисленных слуг, грозилась прирезать Иллая во сне, но он терпел. В конце концов, к алтарю его силой никто не тащил. В жены он ее взял добровольно, и о разводе в голове не допускал и мысли. И не только потому, что понимал: их расставание для нее будет ударом, и Драконье Величество тут же возьмет дочурку «под крыло».

Ему нравилось наблюдать за ее выходками. Смотреть, как полыхают гневом ее голубые глаза, и зрачок превращается в тонкую вертикальную ниточку. Как в пылу ссоры ее острые ключицы покрываются чешуйками, а ногти удлиняются, трансформируясь в смертельное оружие. Было в ней что-то такое, что его не отпускало. Невозможность предугадать ее следующий шаг. Даэр’аэ умела удивлять. Удивила и на этот раз… Сбежала, не сказав ему и слова.

Хотя сам виноват. Очередной скандал довел его до ручки, и он в сердцах послал ее в Шенди. Симпатичную деревушку, где при жизни очень любили отдыхать его родители. Думал, отоспится вдали от городской суеты, с любовником своим поворкует от души, полетает над местными ущельями и водопадами, погуляет по лесу, вдыхая целебные ароматы трав, и, наконец, пыл поумерит. Вернется в столицу спокойной, умиротворенной и довольной. Да и в его сестре, если повезет, угрозу видеть перестанет, ведь Кассея от прав на престол отказалась много лет назад.

Физиономия барда его нервировала, но ради мира в семье Иллай терпел и его. Шумный, недалекий, совершенно беспардонный тип, который по какой-то причине у слабого пола пользовался небывалым успехом. Смазливая мордочка, светлые кудельки до пояса. Если б не цветастые расшитые камзолы, что Ганс напяливал по поводу и без, его с легкостью можно было бы спутать с рослой девицей. Он «тыкал» Амалерии, «тыкал» слугам во дворце, стоило Бьянке отвернуться. Пренебрежительно, надменно. За что уже дважды получал от Иллая по лицу и плакался потом в подол Даэр’аэ в надежде, что та его защитит и мужа поставит на место.

Естественно, за этим следовала очередная супружеская склока, где он тщетно пытался доказать жене, что она пригрела на груди змею, и что любовник ее не так безобиден, как кажется на первый взгляд, но Бэан’на его не слышала. Рычала на него, будто дикая кошка, отстаивая честь оскорбленного дружочка.

Со временем Иллай сдался. Перестал реагировать на барда. Амалерия не злилась, слуги – тем более. Учитывая, что сам он, будучи королем, никогда к помощникам по хозяйству не проявлял неуважения. Ганс вышагивал по дворцу, словно павлин, кичась собственной важностью и положением при дворе, но его все усердно игнорировали, а потому, когда он с усердием начал паковать вещички своей госпожи для отбытия в Шенди, никто не заподозрил подвоха.

Если бы Кассея не вытащила из камина обгорелое письмо, план Бьянки увенчался бы успехом. Иллай занимался бы делами Эльсинора, свято веря в то, что женушка бродит по лугам провинции, нюхая цветочки, а судья по-тихому расторг бы их клятву из-за неявки стороны.

Послание, адресованное Бьянке братом, изменило все. Подарило ему надежду. Призрачную, но тем не менее. Шанс, малюсенький, что супруге он небезразличен, и брак их все же себя не изжил. Даэр’аэ была отвратительной женой, ночным кошмаром любого нормального мужчины, но королевой… Прекрасной. Лучше не найти. Странно, что ее отец талантов дочери в упор не замечал.

Люди ее обожали, несмотря на то, что для них она чужачка. Ледяной маг, дракон у власти на землях, где испокон веков правили и жили владыки огня. Народ ценил ее доброту, искреннее и неподдельное желание не только восседать на троне, а решать проблемы королевства, говорить с бедняками, сиротами, пытаясь найти способ помочь всем и каждому без оглядки на родословную, наличие дара и денег.

Быть может, папаша ее слеп, раз не сумел разглядеть этот бриллиант, но Иллай в свои двадцать с хвостиком на зрение не жаловался. Бэан’на Даэр’аэ – его жена. Была, есть и останется ею до конца своих дней, даже если она его возненавидит. Эльсинор слишком долго страдал, чтобы лишиться того, кто готов ночами не спать, переживая о том, что детям из городского приюта не хватает в рационе овощей и фруктов.

Амалерия на постоялый двор, где ей пришлось снять комнату, а ему туда и вовсе лезть через окно, чтобы сохранить свой визит в Сильвенар в тайне, вернулась затемно. Шубка, сапожки, снежинки в волосах… Ей это шло. В Эльсиноре зимы, как таковой, не бывало. Снег на юге редкость, а если и выпал, то растает за полдня.

– Ты в порядке? Цела? – Иллай вскочил с хлипкой койки, где валялся весь вечер, размышляя о вечном. – Никто не приставал?

– Боги, успокойся. Я боевой маг. Желающих сгореть до тла не нашлось.

– Купила?

– А ты сомневался? – весь драгоценный улов из кожаной сумки Амалерия вытряхнула прямо на кровать. Кольцо с мутным камнем, пару кристаллов, полезных в хозяйстве, и тоненький серебряный браслет. – Кстати, на дом сделали скидку. Брала у того же торговца, что и твою рабскую побрякушку. Так что, скажи мне спасибо. Нашей дивной королевишне не придется мыться из ведра с черпаком. Изба избой, но приличная ванная имеется. Гостиная, две спальни, кухня, погреб, садик.

Иллай подцепил кольцо. Достать такую вещицу непросто. Работа самого Шан’лире. Местной знаменитости. Артефактора, преступившего черту закона, который за баснословные деньги снабжал криминальных элементов жильем. Виллы, поместья, целые дворцы… В камешке. А камешек – в кольце, браслете, на цепочке. Дом, который всегда с тобой. Убежище, куда без приглашения хозяина попасть невозможно. По крайней мере, пока способ никто не нашел.

Воры, наемные убийцы, контрабандисты и прочий нечистый на руку сброд Шан’лире почитали словно бога, а вот Иллай к подобным изыскам относился скептически. Он любил простор, присущий Эльсинору. Перемены настроения природы. Солоноватый теплый воздух летних дней, палящее солнце. Запах свежескошенной травы, шум водопадов. Хмурое осеннее небо, дожди… Всего этого не было в домах-артефактах. Безликий пейзаж, да и только. Искусная иллюзия, которая никогда не менялась.

Ради Бьянки он готов был и на эту жертву. Провести неделю в избе, на которую Амалерии хватило той скромной суммы, что Иллай выделил ей для похода на рынок. Просил ее взять что попроще, дабы не привлекать внимание к себе.

Кольцо ему на палец село, как влитое:

– Готова? Посмотрим, с чем имеем дело?

Механизм работы подобных артефактов он знал.

– Стой! Погоди, есть проблема, – Амалерия поежилась, запахнув плотнее шубку. – Дай слово, что ты не будешь злиться. Клянусь, я не нарочно. У них были такие грустные глаза! Да и торговец их отдал за сущие копейки! На сдачу!

– Их? Кого их? Ты меня до сердечного приступа решила довести? Показывай, кого ты притащила!

Ничего хорошего, что ей могли бы втюхать на сдачу, на черном рынке отродясь не водилось! Из живого товара там торговали исключительно нечистью, которая случайно из мрака вывалилась через брешь, после чего была поймана каким-нибудь ушлым дельцом, что этот самый разрыв в материи между мирами и устроил.

Амалерия легонько свистнула, будто напевала мотив знакомой песни. В приоткрытую дверь из коридора просунулась белоснежная морда, а Иллай… Он чуть не запрыгнул обратно на кровать:

– Гончая мрака? Ты в своем уме?

Сдержался с великим трудом. Псина вроде этой пару лет назад чуть не оттяпала ему смачный кусок мяса от колена до бедра. Шрам на ноге у него остался и по сей день.

– Это еще не все, – Амалерия потупила взор и дернула дверь на себя. – Прости. Я не специально.

К первой морде присоединилась вторая. Такая же белая. Тощая, лапы длиннющие, шея – тоже. Шерсть короткая, гладкая. Глазищи, что кому-то показались грустными, жуткие! То ли синие, то ли белые. Полыхающие светом. Как пламя, раскаленное до предела.

Нападать «щеночки», правда, не спешили. Наоборот, растерянно озирались по сторонам, в комнату войти не решаясь. Иллай немного расслабился:

– Амалерия, я тебя, конечно, очень люблю. Но зачем ты их купила? Зачем? Куда мне их теперь девать? Меня и так народ демоном считает! Предлагаешь мне по Эльсинору с двумя гончими разгуливать? Чтоб уж точно сомнений ни у кого не возникало, что я отродье бесовское?

Отчасти демоном он был. Пусть и не по рождению. Его покойный отец – человек, владыка огня. Как и мама, его маленькие сестрички-близняшки, чьи жизни унесла война, и Кассея… Единственная, кто из рода Шерганов уцелел, кроме него. Но сам он едва не отправился вслед за родными по глупой случайности. Влюбленный в Амалерию маг-ледышка напал на него в академии со спины и перерезал ему горло отравленным кинжалом.

Этот шрам у него тоже остался, только его скрывал узор кровавой клятвы, которую принесла подруга детства, чтобы спасти Иллая от верной гибели. Астория Берлейн, внучка самого знаменитого демона всех времен и народов, разделила с ним свою жизнь, свой дар и свою тень.

С тех пор его магический резерв стал в разы скромнее, но в целом он прекрасно справлялся. Тем более что своенравный сгусток тьмы ему предпочитал хозяйку и почти его не беспокоил.

– Неужели тебе их не жалко? – Амалерия, присев на корточки, поманила псов к себе, и те ее послушались. – Торговец сказал, что отловил их специально для какого-то дракона. Тот, мол, где-то начитался, что в охоте гончим мрака равных нет, но они даже зайца загнать не в силах… Робкие, пугливые. Дракон и вернул их обратно. Ты погляди на них. Разве можно эту прелесть держать в клетке?

«Прелесть» на него косилась с опасением.

– Имена хоть у них есть?

– Есть. Булка и Белка.

– Булка и Белка? Это шутка?

Амалерия закусила губу, пытаясь подавить улыбку:

– Увы. У торговца скверное чувство юмора.

К ужасу Иллая, порождения мрака клички свои различали. Та, что покрупнее, с кривоватым ухом, очевидно, считала себя Белкой, а вторая, что поменьше, худая, как скелет, по иронии отзывалась на Булку.

– Хохотать над их именами будет весь Эльсинор, но да ладно. Жалко тебе, пусть остаются. Под твою ответственность. Вернемся домой, поселим их в западном крыле. Оно как раз пустует.

По миловидному личику его подруги пробежала тень сожаления:

– Иллай…

Псы ретировались под кровать. Дурное предчувствие ледяными иголками пронзило его сердце:

– Говори.

– Опусти меня. Когда закончим здесь.

– Почему?

– Потому что, Иллай, – теплая ладошка толкнула его в грудь, усадив на стул. Сбросив шубку, Амалерия устроилась у него на коленях. – Быть твоей любовницей – не предел моих мечтаний. Я не видела мир. Не бывала на Фьяльке, в Кессарийском Ханстве… В Сильвенаре я тоже впервые. Для меня даже зима, настоящая, такая, как здесь, в новинку. Про эльфийскую Авалькину вообще молчу. Попасть туда я грезила с детства.

Отпустить? Слишком больно.

– Я тебе сам все покажу.

– Когда? В перерывах между ссорами с женой? Разве я не заслуживаю счастья? Не заслуживаю быть любимой? Встретить однажды мужчину, который будет носить меня на руках? Меня одну! Выйти замуж в самом красивом в платье на свете? Родить и воспитать детей?

– Ты любима!

Тоненькие пальчики очертили его брови, откинув со лба непослушную прядь. К наличию волос на голове он никак не мог привыкнуть, ведь последние лет шесть Иллай брился налысо.

– Себе-то не лги. Я зла не держу. С тобой мне было хорошо. Даже на вторых ролях. В тени Даэр’аэ с ее фирменной придурью. Отпустишь? Пожалуйста. Я тебя никогда ни о чем не просила.

– Куда я денусь. Ты слишком долго прикрывала мне тыл, чтобы тебя неволить.

Ах, если бы он только знал, с кем она решит связать свою судьбу… Тотчас бы на рынок побежал за вторым рабским браслетом.

ГЛАВА 3. КОНТРОЛЬ

До последнего Бьянка надеялась, что выходка с браслетом – не всерьез. Иллай, конечно, редко думал о последствиях, но чтобы до такой степени… Кажется, план по спасению их брака благоверный склепал на коленке.

Надеть на законную жену, королеву, дочь, в конце концов, сильнейшего из ныне живущих драконов, рабскую побрякушку! Незамысловатый артефакт, подавляющий волю, которой давно канул бы в Лету, если б не пираты и контрабандисты, приспособившие это крайне сомнительное изобретение для своих нужд. В подобных браслетах перевозили по морю живой товар, дабы отродья мрака не чинили на судне проблем.

– Шерган! – каким чудом ей удалось сохранить крохи самообладания, для нее навсегда останется загадкой. – Сними! Немедленно! А если отец войдет? Ты хоть представляешь, что начнется? Он тебя прямо здесь и прикончит. Боги, ты же погубишь и Асторию! Забыл, что твоя смерть – ее смерть?

Ее бывшая соседка по комнате, а ныне единственная женщина, которую Бьянка искренне считала подругой, серьезно сглупила, когда разделила свою жизнь с этим болваном.

– Асте ничего не угрожает. Я не допущу.

– Посмотрите на него! Не допустит он! Очнись, Иллай! Ты в Сильвенаре. Драконьи земли жестоки! Мой народ не знает жалости и милосердия. Здесь понимают язык силы и никакой другой.

С пухлых губ мужа сорвался приказ:

– Подойди.

Они и без того стояли на расстоянии вздоха, но проклятый ободок у нее на запястье заставил ее буквально прижаться к его крепкой груди:

– Ну, допустим, подошла. Дальше что?

Угораздило ж ее из всех мужчин на свете выйти именно за этого.

– А дальше мы отправляемся в наш новый дом.

Кольцо у него на пальце Бьянка заметила слишком поздно. Портал вспыхнул у Иллая за спиной, и ее дражайшему супругу не составило труда увлечь ее в бездну, но… Лицо отца, вынесшего дверь в покои, она все-таки успела разглядеть.

Приземление вышло жестким. Рухнули они прямиком на грядку, заросшую травой.

– Ты больной, Шерган! Больной на всю голову!

– Сочту за комплимент, – муженек страдальчески выдохнул, потирая ушибленную спину, но на ноги поднялся и галантно предложил ей руку. Была бы она в своей драконьей ипостаси, откусила бы ее с превеликим удовольствием, но каблучки домашних туфель увязли в земле, и гордость Бьянке пришлось засунуть поглубже.

С горем пополам она выбралась на лужайку и лишь там, у крыльца симпатичной деревянной избушки, смогла по достоинству оценить масштабы катастрофы. Нет, к самому дому, на первый взгляд, придраться было сложно, пусть тот и не дотягивал до привычных ее глазу дворцов и поместий. Два этажа, оконца с резными ставнями, уютная веранда. Огородик с теплицей и грядками, не слишком-то ухоженный, но это дело поправимое. Мало кто знал, но ей нравилась атмосфера сельской жизни, да и пачкать лапки она не боялась. Прудик, полузаброшенный сад с плодовыми деревьями. Мило. Тепло как-то, что ли. Но кое-что портило пейзаж…

Ветра нет, воздух спертый. Вместо неба над головой – магический купол, а значит, назначение кольца на пальце у Иллая отгадала она верно. То не симпатичная избушка в деревушке, а обыкновенный артефакт, который казне Эльсинора несомненно влетел в кругленькую сумму.

Изыски Шан’лире, сумевшего с десяток раз избежать ареста тайной полицией Сильвенара, стоили столько, что и в кошмарном сне не приснится. Обыкновенные дома этот ушлый бес, пусть и не лишенный таланта, продавал по цене виллы на побережье самых дорогих курортов континента.

В окне Бьянка заприметила знакомую черную макушку:

– Ты и подружку свою сюда приволок? Издеваешься? Мне на чердаке прикажешь сидеть, пока вы с ней тут развлекаетесь?

Отец и гости остались позади, и вот теперь ругаться с мужем ей никто уже не мешал. На повышенных тонах, разумеется.

– Даэр’аэ, мне кажется, или ты ревнуешь?

– Тебя? К ней? Размечтался.

– Отвечай правду, Бэан’на, – Иллай преградил ей путь. – Что ты чувствуешь, когда представляешь, как я ее целую?

– Я не представляю ничего тако… – буркнула было в ответ, но рабская побрякушка на запястье тут же напомнила о себе.

Браслет не причинял ей боли, но желание рассказать ему все… Это желание было нестерпимым. В красках описать, сколько раз за время их совместной жизни ей хотелось выдрать Амалерии все волосы лишь за то, что девица просто существует.

– Язык прикусила? – муж не сводил с нее заинтересованного взгляда. Никак гадал, хватит ли ей сил противостоять влиянию артефакта.

Только Бьянка решила не бороться с безделушкой. Не в этот раз. Тратить попусту магический резерв – глупо. Хочет правды? Не вопрос. Жалко ей, что ли, честное слово?

– Ты невыносим! Хорошо, сдаюсь! Была бы моя воля, я бы давным-давно вышвырнула ее вон из дворца. Доволен? Чего ты добиваешься, Иллай? Сделаешь меня своей пленницей? Заставишь до скончания веков сидеть в этой «клетке»? Исполнять твои приказы? Я дракон! Из меня не выйдет трепетная лань, как ни старайся. К тому же, не имея возможности летать, мой зверь сойдет с ума, а с ним сойду с ума и я!

Дворика и сада у избушки вряд ли хватит, чтобы размять затекшие лапы и расправить крылья, не говоря о том, чтобы подняться в небо, которого здесь и вовсе-то не было.

– С ума сойдет? За неделю?

– За неделю?

Иллай кивнул, освободив дорогу к дому. При ходьбе его каменный бицепс задевал ее плечо, прикрытое одной лишь тонкой шелковой тканью халата.

– Я видел график заседаний суда. Наше слушание назначено на завтра, но его перенесут из-за неявки сторон. Хотя, кому я рассказываю. Ты и без меня отлично осведомлена. Нарядилась бы, словно сама невинность, утирала бы фальшивые слезы платочком, умоляя разорвать клятву, данную под давлением мужа-тирана, от которого ты чудом ноги унесла… Такой спектакль ты планировала? Или я что-то пропустил?

– Пропустил, – язвительно прошипела Бэан’на, подстрекаемая рабским артефактом. – Забыл про чистую и светлую любовь к Ол’кейне, с которым я намеревалась обручиться как можно скорее. Дабы страшный деспотичный муженек больше никогда не смог мне навредить.

У крыльца он резко развернулся к ней лицом:

– Даэр’аэ, я не тиран и не деспот. Но сдаться без боя… Ты моя жена. Королева. Ты любима народом. Повторное заседание, скорее всего, состоится через неделю. И в суд мы с тобой пойдем. Не передумаешь, продолжишь настаивать на разводе, будь по-твоему. Я приму поражение с достоинством. Захочешь остаться со мной в Эльсиноре, заберешь заявление, и мы вместе принесем уважаемым господам в мантиях наши с тобой глубочайшие извинения за то, что наши склоки вышли за пределы супружеской спальни и стали достоянием общественности.

Где-то на сердце ей стало немножечко легче. Неделя вдали от отца. От Ол’кейне и его лицемерной маменьки. В тепле, уюте, под боком у Иллая, который этой глупой выходкой с браслетом снял с ее плеч груз, что давил на нее так, словно пытался сравнять Бьянку с землей.

Груз ответственности за его жизнь, за судьбу Астории, за благополучие Эльсинора, Сильвенара. Сколько всего она тащила на своем хребту – не счесть. С детства пыталась доказать, что она достойна быть королевой, править драконьими островами, когда отец уйдет на покой. Что она не менее умна, чем братья, и способна мыслить наперед, просчитывая все ходы своего оппонента. Держать лицо, когда больно. Принимать непопулярные решения, рискуя обрушить на себя то гнев народа, то элиты.

Рабская побрякушка дала ей шанс вздохнуть спокойно… Отдать бразды правления в руки мужа. Ослабить контроль и прожить эту неделю так, будто кроме этого домика в кольце не существует ни мрака, ни света. Вообще ничего. А потом она уйдет, ведь Иллай никогда не нарушал данного им слова.

– Мы почти два года женаты. Что изменит неделя? – она подалась вперед инстинктивно, голос ее дрогнул.

В его огне она давно мечтала согреться. Когда, если не сейчас? Другой возможности не будет.

– Многое, Бэан’на. Ты самая находчивая лгунья, которую я только встречал, но я выведу тебя на чистую воду, – он склонился над ней, касаясь кончика ее носа своим. – Браслет не позволит тебе меня одурачить. Если ты что-то чувствуешь ко мне, я узнаю. Ты же хочешь, чтобы я тебя поцеловал… По глазам вижу.

– Хочу, – она почти коснулась его губ, но в последний момент оттолкнула мужа и взлетела по ступенькам – Но есть одно «но», Иллай Шерган. Ты путаешь похоть с любовью.

Самодовольная ухмылка на его лице дала ей неожиданный заряд бодрости. В запасе у нее было целых семь дней, и Бьянка себе поклялась, что он сам к ней приползет, умоляя о взаимности. И ей, в отличие от некоторых, рабская безделушка не понадобится.

Бэан’на Даэр’аэ она, в конце концов, или кто?

ГЛАВА 4. ПОХИЩЕНИЕ

Р’гар Даэр’аэ.

«Гениальный» замысел своего драгоценнейшего зятя Р’гар просчитал слишком поздно. Остолбенел с открытым ртом, когда поднялся за дочкой наверх и за дверью услышал возню. Ворвался внутрь, а там… Шерган, собственной персоной, Бьянка, окольцованная рабским артефактом, да портал, запрыгнуть в который, дабы придушить обнаглевшего мальчишку, он, что досадно, не успел. Замешкался, словно он не молодой дракон в самом расцвете сил, а почетный старикан, который без помощи слуг и по лестнице-то спуститься не может.

Иллаю, в целом, он симпатизировал. Толковый парень. Смышленый, дерзкий, находчивый. Справедливый, в меру милосердный. Достойный правитель Эльсинора. В пятнадцать лет пережил кровавую войну с соседним Килденгардом, потерял мать, отца, маленьких сестер-принцесс, но выстоял. Вернул трон, что принадлежал его семье веками, а потом и с Килденгардом разобрался. Бывшие захватчики стали вассалами молодого короля, хотя и сохранили свою независимость на бумаге.

Пожалуй, Р’гар мог бы с ним поладить, если бы не дочь. Как муж Бэан’ны Иллай Шерган его категорически не устраивал. Драконы, согласно легенде, сотворили мрак и сотворили свет, но из-за браков вроде этого, смешения кровей с другими расами, его народ почти вымер.

У таких пар рождались обыкновенные дети. Маги с крепким даром. Понятное дело, что исключения бывали, и способность обращаться зверем все же передавалась малышу от одного из родителей, но здесь другой случай.

Владыка огня не пара тому, чья стихия – лед. Чем думала Бьянка, когда назло ему выходила замуж за Иллая, сказать сложно. Вероятно, дочь не думала вовсе.

Случись в их союзе с Шерганом зачатие дитя, новая жизнь внутри нее угробила бы строптивую девчонку, которая от матери унаследовала потрясающую несговорчивость и такое упорство в достижении поставленных целей, что Р’гара регулярно трясло от бешенства и жгучего желания кровиночку свою посадить в башню под замок, пока она опять чего не натворила.

Он давно смирился с тем, что в обозримом будущем внуков ему не видать. Сой’ле был слишком юн, чтобы планировать семью. Рой’не ночи проводил в борделе, а от потенциальных невест, которых в столицу свозили со всех уголков драконьих островов, шарахался, как от огня. Нейд’не же, наоборот, уже умудрился чуть ли не каждую симпатичную мордашку королевства затащить к себе в койку, но жену так и не выбрал. Служба занимала все его мысли. А вот Бэан’на… Умница, красавица. На нее он возлагал надежды.

Верил, что настанет день, и он уйдет на покой. Улетит на родной остров Кит’а’ка, где пустовал дворец его отца, и будет перед сном баюкать маленьких драконов. Учить их читать и писать, летать и сражаться, укрощать ледяное пламя. Смотреть, как они растут и крепнут. Наставлять, советовать. Но его дети вели себя так, что Р’гар всерьез начал опасаться, как бы не пришлось ему корону носить на голове до конца своих дней.

Глава тайной полиции Сильвенара в кабинет к нему ввалился на рассвете. Хмурый, сонный. Рухнул в кресло, словно мешок с картошкой, и плеснул бренди в хрустальный стакан. Уль’д’раксис Аракс в любом месте чувствовал себя как дома и не слишком-то переживал о том, какое мнение о нем составят окружающие:

– Обязательно было выдергивать меня из постели?

Р’гар по пальцам мог пересчитать тех, кому позволял себе «тыкать». Дракс в этот круг входил не первый год.

– Ты чем-то недоволен? Моя дочь пропала! Весь план псу под хвост! Предлагаешь мне сидеть, сложа руки, пока ты нежишься под боком у жены?

Уль’д’раксис бросил на него убийственный взгляд:

– Как ты меня утомил, а! Клянусь, я подам в отставку! Иза беременна! Я полночи слонялся по Килденгарду в поисках таверны, где ей в детстве приглянулись соленые помидоры! А когда нашел, оказалось, что у этой треклятой таверны давно сменился хозяин и теперь там модная ресторация. Пришлось тащиться в дом к тетке, которая раньше ей владела, и упрашивать продать мне помидоров из своих запасов. Когда ты меня вызвал, я только добрался до кровати, где Изабелла пила из банки рассол!

– Только вот не надо ныть. Я предупреждал тебя о последствиях, когда тебе приспичило взять в жены ведьму!

Выбор друга он не оценил, хотя его мнения никто и не спрашивал. А зря. Теперь Дракс ночами глаз не смыкал, гадая, даруют ли боги его ребенку дракона или нет.

– Ну конечно, господин совершенство, – зрачки Уль’д’раксиса сузились. – Ты-то у нас всегда знаешь, как лучше! Если ты забыл, дочь свою ты профукал сам! Я в няньки к ней не нанимался!

– Сам? Да неужели? Твоя всадница открыла Шергану портал! Так что ты, дружочек, виноват не меньше меня.

Старшая сестра Иллая уже полгода как рассекала воздух над Сильвенаром верхом на зеленом драконе Аракса. Р’гар позволял, ведь он и сам обзавелся наездником. Тем, кто всегда прикроет тыл, если зверь ослабнет.

– Препираться будем? Или проблему решать? Если этот развод не состоится, мы в полной… Ты понял.

– Отправь людей на черный рынок. Рабский браслет Иллай достать мог только у нас под носом. Да и кольцо у него на пальце. Камень мутноват. Сам понимаешь, чья это работа! – в бессильной злобе руки он сжал в кулаки под столом. – Найди его, Дракс. Найди и арестуй. Если мальчишка решил укрыть мою дочь в артефакте, я лично кости Шан’лире переломаю, но он расскажет нам, как ее оттуда вызволить.

Из кармана Уль’д’раксис выудил смятый лист бумаги:

– Раз мы к делу перешли, есть хорошая новость и плохая. Плохая – чтобы найти Шан’лире, придется сильно попотеть. В прошлый раз он неделю просидел в темнице и как только вышел – исчез. Полагаю, затаился в одном из своих домов. Хорошая – рынок мои прочесали, пока я одевался. Чужачку быстро сдали. По описанию торговца – чистокровная эсгарка. Рост чуть выше среднего, для Сильвенара мелковата, но в Эльсиноре считалась бы высокой. Худая, смуглая. Личико смазливое. Длинные черные волосы, глаза – тоже черные. Купила избу в кольце, рабский браслет, кристаллы-накопители… И на сдачу взяла двух псов. Гончих мрака. Уверен, это Амалерия Санката. Официальная любовница мужа твоей дочери. Живет при дворе, по документам числится помощницей Бьянки. Я прихватил ее досье из архива, но информации кот наплакал. Ее кандидатура не числилась в разработке, но я отдам распоряжения, и к обеду мы будем знать о ней все.

Р’гар расправил бумажку. На задней стороне листа красовался нарисованный карандашом портрет:

– Она?

– Корс набросал на всякий случай. Торговец сказал, что похожа, а так…

Набросал. На всех драконьих островах не найти художника лучше Котарса Кас’со, первого заместителя Дракса. Тонкие линии, потрепанный «холст», и тем не менее девушка была очень красива. Раскосые глаза, аккуратные темные брови, высокие скулы. Маленький вздернутый носик, пухлые чувственные губы сердечком.

Криминальные элементы не имели привычки приукрашивать действительность. Мир им виделся в темных красках, а раз девчонка до того прекрасна на портрете, составленном со слов какого-то матерого пирата, в жизни она, должно быть… Богиня?

Почти пятнадцать лет Р’гар проводил ночи в холодной постели, но траур, вопреки сложившемуся мнению народа, не носил. Покойная жена бы не одобрила. Тэ’йлана брала от жизни все и ему бы пожелала того же, но сердце его не откликалось на жеманных барышень. Хотя желающих занять место рядом с королем Сильвенара было столько, что и в бреду не привидится. Из дворца порой выходить не хотелось, лишь бы не наткнуться на очередного аристократа, старающегося выгодно пристроить свою дочь.

Хорошенькие, умные, образованные… Но не то. Ему не нравились тихие, покладистые женщины, готовые исполнить любой его каприз. Он любил ярких, строптивых, смелых, решительных.

Амалерия Санката не побоялась без охраны и сопровождения пойти на черный рынок, который даже подчиненные Уль’д’раксиса обходили стороной, и это его взбудоражило. Любовница Иллая или нет, но Р’гар Даэр’аэ всегда получал желаемое.

ГЛАВА 5. ТЕПЛО

Дом Бьянке понравился. Уютная гостиная с камином, маленькая кухонька с видом на сад, полноценная ванная, где можно было бы нежиться часами, две спальни… В первой, рассчитанной на одного человека, на полу у кресла стояла кожаная сумка Амалерии – недвусмысленный намек на то, что девица и впрямь собралась с ними жить, а во второй, с большой кроватью, ее и вовсе ждал сюрприз. Две тощие белые псины, которые, стоило ей войти в комнату, бросились прятаться от нее за спиной у Иллая.

– Питомцев себе завел? Мило. Смотрю, с мраком ты окончательно сроднился…

Бэан’на спокойно относилась к нечисти. Что к высшей, в лице демонов, что к низшей, вроде гончих, грифонов и прочей живности. Даже платье на свадьбу, которое и по сей день занимало почетное место у нее в гардеробе, сшил бес.

Под венец она сходила, но выкинуть такую красоту рука не поднялась, и в нарушение одного из главных правил негласного кодекса всех модниц, запрещающего надевать вещицы вроде этой дважды, в нем она частенько появлялась на приемах. А еще… Она точно знала, что это платье нравилось мужу. Узкое, облегающее ее тело как вторая кожа, сотканное из тысяч мельчайших чешуек всех оттенков хрусталя и перламутра. Когда она шла к алтарю, Иллай смотрел на нее так, что на секунду Бьянке показалось, будто за его согласием взять ее в жены по расчету кроется что-то большее. Тогда и она перепутала похоть с любовью.

– Это Булка и Белка, – благоверный проигнорировал ее ремарку и поочередно потрепал собак за ухом. – Амалерия купила в Сильвенаре на черном рынке.

– Опасное место. Не слишком-то ты дорожишь своей подружкой. Удивительно, как на нее саму не нацепили этот дурацкий браслет и не продали ее в какой-нибудь дом удовольствий. У нас девицы с ее внешностью – экзотика, а экзотика всегда пользуется спросом.

Иллай насупился:

– Амалерия – сильный маг.

– Амалерия – человек. Это ключевое слово.

Сильвенар ей приходился домом, но иллюзий на его счет Бьянка не строила. Драконьи острова – жестокие, кровавые земли. Для ее народа милосердие и сострадание – пустой звук. Хотя казни здесь были редкостью. Обычно в ход шли зубы и когти, а дуэли и прочие стычки неизменно заканчивались гибелью одной из сторон, ведь смерть в бою для дракона лучше позора и косых взглядов, которые окружающие будут бросать на того, кто позволил себе сдаться.

Уль’д’раксис Аракс – глава тайной полиции, а в свободное от службы время – лучший друг ее отца, именно в бою отвоевал свое право на жизнь и светлое будущее. Когда-то он, как и Гран Даль’афэр, убийца ее матери, бороздил просторы океана, нападая на торговые суда, но после попался и чуть не лишился головы. Когда его приговорили к смертной казни, он потребовал суд поединком и в соперники себе избрал первого советника ее отца, которого и разорвал в клочья на глазах у изумленной публики, после чего, согласно драконьим законам, занял его место подле короля. Так бывший преступник сменил лохмотья узника на доспехи и роскошные меха.

Причина, по которой ее семья так долго оставалась у власти, проста. Никто не смог победить отца в честной схватке, а ведь дуэлей было столько, что после пятнадцатой Бьянка перестала считать. Недовольные политикой Его Ледяного Величества бросали вызов не только ему, на регулярной основе отдувались и братья.

Ее эта участь тоже коснулась. Однажды. Ей в тот день только исполнилось восемнадцать, и Ней вспылил так, что утащил ее обидчика в ущелье, откуда последний воспарить уже не сумел. Отец тогда пришел в ярость и чуть не придушил брата собственными же руками за то, что он вступился и тем самым выставил ее слабачкой, которая не может без посторонней помощи отстоять честь семьи.

Иллай, подобно Нейд’не, очевидно, хотел как лучше. И с этим домом, и с браслетом. Но не понимал, куда он сунул свой нос. Добрый, справедливый, честный. Сердце защемило, и Бьянка сделала то, на что раньше никогда бы не решилась. Обняла мужа за шею…

– Даэр’аэ, ты чего? – он не отстранился, но плечи его заметно напряглись.

Да, моментов нежности и трепета их брак, увы, не знал. Ссоры, склоки и взаимные упреки. Вот что их связывало.

– Ничего. Думаю о том, каким образом мне умаслить отца, чтобы он твою дурную головушку не оторвал, когда до тебя доберется.

– Бьянка, я не ребенок. Не надо за меня переживать.

– Не уверена, что согласна с этим утверждением. Ведешь ты себя именно как ребенок, – стоило бы отстраниться, но он до того приятно пах, что она позволила себе уткнуться в его ключицу. – Скажи, зачем здесь Амалерия? Стены в этом доме на ладан дышат, я же услышу каждый ее стон. У вас что, кризис в отношениях? Острых ощущений подавай?

– Зачем? Чтобы помочь по хозяйству. Должен же кто-то из артефакта выходить за продуктами, в суд наведаться. Глянуть, когда повторное слушание. Но мне приятно видеть, как ты ревнуешь, хоть и зря. Мы с ней расстались.

Новость ее огорошила. Настолько, что замечание про ревность Бэан’ну ничуть не тронуло.

– В смысле расстались? Почему?

Муж пожал плечами и ловко выскользнул из ее хватки, поманив псов за собой:

– Она хочет быть любимой, вот и все. Отдыхай, прими ванну. В шкафу есть твои вещи. Я пока состряпаю нам что-нибудь перекусить. И, кстати, спать я буду в этой комнате. За неимением других кроватей. Поэтому советую надеть пижамку поскромнее и меня не провоцировать.

Не провоцировать? Бьянке прошлось сделать на собой усилие, чтобы промолчать и не съязвить в ответ. Человек, который целыми днями разгуливал по дворцу в кожаном жилете на голое тело, демонстрируя всем и вся свой загорелый каменный пресс и метку кровавой клятвы на мощной жилистой шее, просил его не провоцировать! Чтоб его перещеголять, обнаженной бы спать пришлось, не иначе. В ее планы это, правда, не входило. Пока. А вот горячая ванна с каким-нибудь маслом или, на худой конец, с морской солью была бы очень к месту.

В шкафу она нашла мягчайшие полотенца, свернутые валиком, и пижамку, состоящую из невесомых брюк и свободной майки на бретелях. Поразмыслила чуток и для верности прихватила вязаный кардиган с большими пуговицами, на случай, если после банных процедур ей захочется выйти в сад.

Ванная комната располагалась на первом этаже. Небольшая, но весьма уютная. С посудиной из мрамора, приятным потолочным освещением, созданным с помощью россыпи мелких сияющих кристаллов, разбросанных по деревянной поверхности на манер звезд на небе, и множеством маленьких полочек на стенах, где Бьянка с восторгом отметила и брусочек мыла для волос, и масло для тела, и ароматическую свечку, благоухающую розой, зажечь которую ей захотелось нестерпимо. Только ее пальчики для этого не годились. Она разве что воду в ванне могла в лед превратить.

Мужа долго искать не пришлось. Со скучающим видом он чистил картошку на кухне.

– Где твоя подружка?

– Даэр’аэ, не беси меня. Сказал же, мы расстались.

Сказал. Но эти слова – будто музыка. Вечность бы слушала.

– И тем не менее… Где?

Внизу Амалерии не наблюдалось, да и наверху никто не ходил и полом не скрипел.

– Вышла из артефакта, – Иллай закинул картофелину в котелок. – Вина взять, сыра и зелени к мясу.

– Ночью?

– Тебе что-то не нравится? Есть не хочешь? Ладно. Я приготовлю на двоих.

– Хочу, – призналась Бьянка. За день она порядком изголодалась. – Зажжешь мне в ванной свечку?

Благоверный застыл с ножом в руке:

– Что, даже колкость очередную не отпустишь в ответ?

– Наговорилась уже за два года. Идем, я устала и сгораю от желания помыться. Как раз корсет поможешь расстегнуть, не то я скоро задохнусь.

Острое лезвие он с легкостью вогнал в деревянную разделочную доску:

– Погоди-ка. Отвечай честно… В твоем предложении есть подвох?

Браслет тихонько задрожал, пытаясь заставить ее исполнить приказ «хозяина», но она и не противилась, а потому ощущения были скорее приятными, чем наоборот. Скинула халатик и бросила, не оборачиваясь:

– Ну конечно, Иллай Шерган. Неужто ты не знаешь, что под корсет белье не носят.

Избавиться от одежды она могла и сама, но отказать себе в такой маленькой блажи… Не удержалась. Лопатками Бьянка ощущала его прожигающий взгляд. Как наяву видела языки пламени, мерцающие в черных бездонных глазах мужа.

На драконьих землях его мало кто назвал бы красивым, экзотичным – да. Красивым – вряд ли. Слишком низкий для ее расы. Выше Бэан’ны на полголовы, а ведь она по меркам Сильвенара рослой не считалась. Черты лица резкие… Острые скулы, нос с едва заметной горбинкой, упрямые пухлые губы.

Иллай бесшумно ступал позади нее и, кажется, не дышал, но как только они оказались в ванной, щелкнул пальцами, и фитилек вспыхнул:

– Готово. С корсетом помогать? Или ты передумала?

– За кого ты меня принимаешь? – дрожь в голосе скрывать она умела мастерски. – Расстегивай.

От водной глади в воздух поднимался пар, но жар ее щеки опалил по иной причине. У мужа были потрясающие руки. Крупные ладони, длинные пальцы и ни одной мозоли, несмотря на то, что и мечом, и луком он владел в совершенстве, да и в Эльсиноре с хозяйством управлялся лично, предпочитая толпе слуг несколько верных ему людей, помогающих на кухне, в саду и в конюшнях.

Первый крючок ему поддался без боя. А за ним и второй, третий… Когда Иллай добрался до груди, ее кожу покрывал, пожалуй, миллион мурашек.

– И что мы будем делать, когда эта славная вещица упадет к твоим ногам? – в его хриплом шепоте не проскользнуло ни намека на волнение. – Просвети меня, Даэр’аэ.

– Что прикажешь. Не даром же на мне рабский браслет.

Наблюдать, как эмоции сменяют друг друга на его лице – чистейшее, ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Какая же ты дурная, – благоверный в неверии мотнул головой и за несколько бесконечных, по ее ощущениям, секунд расправился с остальными крючками.

Корсет соскользнул на пол, но Иллай и бровью не повел, хотя она стояла перед ним практически обнаженной. В одних лишь тонких серебристых чулках и коротеньких шелковых шортах.

– Дар речи потерял? У «хозяина» закончились приказы? – язвительно поинтересовалась Бьянка, стараясь не выдать обиды. – Ну хорошо. Тогда ты свободен, а я, с твоего позволения, пока искупаюсь.

Предугадать его следующий шаг – задача со звездочкой. Она с легкостью считывала планы и намерения других людей, но собственный муж для нее был загадкой.

Иллай вдруг опустился на одно колено:

– С чулками помочь?

– Помоги.

Бантик на ленточке, благодаря которой чулок не сползал, Шерган развязывал целую вечность. Будто смаковал этот момент. Полумрак, игривое сияние «звезд» на потолке, звенящую тишину… То самое напряжение, что витало между ними с первой встречи.

Покончив с бантом, скатал тонкий материал, обхватил ее лодыжку, приподнял немного ногу и, избавив ее от соблазнительного предмета гардероба, бросил его на пуфик у двери, а потом так же невесомо, как и во дворце у Нейд’не, коснулся губами ее кожи. Только на этот раз муж ее не в шею целовал, а лишь в коленку. Хотя и этого ей хватило, чтобы желание стать к нему ближе, пусть и на короткий миг, развеяло остатки ее контроля, и Бьянка, забывшись, запустила коготки в шелковистые волнистые волосы.

– Признавайся, Даэр’аэ, чего ты сейчас хочешь? – мурлыкнул Иллай, прислонившись лбом к ее животу. – Клянусь, я исполню любой твой каприз.

Только поистине неординарная личность могла догадаться использовать рабский браслет на манер артефакта правды, дабы клещами вытянуть из нее то, о чем она так долго молчала.

– Прими со мной ванну. Хочу просто полежать у тебя на груди.

Бэан’на не собиралась форсировать события, просто пыталась надышаться перед браком с Ол’кейне, который с каждой секундой казался ей все более скверной идеей.

Где-то на задворках сознания даже мелькнула мысль: а не полететь ли ей на остров Фриадан и не вырвать ли сердце Даль’афэру? Тогда и союзники им будут ни к чему. Убийца ее матери – последний из «ядовитых змеев». Драконов, чей укус смертелен. Ее братьям он не по зубам, да и могущественный папочка рисковать не торопился, но Бьянка… В свои силы она верила.

Иллай покорно кивнул и быстро стянул с нее второй чулок:

– Шорты? Или ты сама?

– Сама. Раздевайся, пока вода не остыла или твоя подружка не вернулась, – Бэан’на расстегнула пуговичку на боку и, отбросив в сторону последний клочок ткани, прикрывавший ее наготу, погрузилась в ванну. – Или ты стесняешься, Шерган?

То, что ее фиктивный муж заведен, от взора Бьянки не укрылось. Кожаные брюки, горячо любимые коренным народом Эльсинора, почти не оставляли простора для фантазии, но Иллай ничуть не смутился ее пристального взгляда, отводить который она, вопреки приличиям, не планировала. Следила за каждым движением, наслаждаясь картинкой.

Его фигура была хороша. Широкая грудь, идеально прорисованный пресс, рельефные плечи, длинные ноги, крепкие бедра… Не только дар богов, но и результат постоянной физической нагрузки человека, привыкшего все делать своими руками. И лошадей купать, и еду готовить, и мечи ковать.

– Довольна? – Иллай опустился в воду, ухмыляясь, как довольный кот, дорвавшийся до горшка со сметаной. – Нравлюсь больше, чем твой бард?

Нашел, с кем сравнить. Ганс предпочитал овощам и мясу сладости и всяческую выпечку, а езде верхом и упражнениям с оружием – безделье. О прессе там не шло и речи, пусть в камзоле ее любовник и выглядел весьма подтянутым юношей.

– Мне соврать? Или «господин» желает услышать честный ответ?

– Даэр’аэ, пока на тебе этот браслет, я рассчитываю исключительно на честность. Это приказ. Прости, но иначе с тобой каши не сваришь. Больно уж ты хитра и находчива.

Рабская безделушка предпочтения «хозяина» запомнила. Язык у Бьянки опять развязался, разрешения ее не спрашивая.

– Нравишься, – на этот раз зубы она все-таки сжала что есть мочи, дабы лишнего не сболтнуть. Зажмурилась, сделала глубокий вдох, выдох, а когда открыла глаза, четко ощущала, что зрачки ее стали вертикальными. Зверь пришел ей на подмогу, и она смогла слукавить. – Не ты… Твое тело.

Иллай расхохотался, откинув голову на бортик ванны:

– Лгунья. Ты посмотри на себя! Как бы ты прямо тут не обернулась, лишь бы не признаваться мне в симпатии.

– Нет никакой симпатии!

– Правда? В зеркало погляди.

Глядеть ей никуда и не требовалось. И без того знала, что от уха до ребра уже тянется полоска драконьих чешуек. Борьба с артефактом оказалась куда более энергозатратной, чем она представляла.

– Ты болтать сюда залез? – Бьянка обиженно поджала ноги, обхватив колени руками.

– Нет. Я лишь терпеливо жду, когда ты признаешь очевидное, – Иллай вслепую нашел в воде ее пятку и пощекотал ступню, сорвав с ее губ судорожный вздох. Знал, бес треклятый, что она до дрожи боялась щекотки, и этот способ действовал безотказно. Связь со зверем терялась мгновенно. Чешуйки исчезали, глаза возвращали свой первозданный вид. – Давай, ложись. Помнится, ты хотела на моей груди погреться.

Упрашивать ее надобности не было. Голову Бэан’на устроила у него на плече и тут же была заключена в теплый капкан сильных рук. Муж ее почти не касался, лишь обнимал. До боли невинно, но ей сделалось так тепло, что мысль о расставании с ним теперь, когда он сам почему-то не спешил ее отпускать, прожгла в ее душе дыру.

ГЛАВА 6. ДРАКОН

Амалерия Санката.

Амалерия все понимала. Знала, как сильно рискует, без надобности покидая артефакт, но оставаться в доме с Иллаем и Даэр’аэ – равнозначно пытке.

Не то чтобы она недолюбливала Бьянку. Нет. Этот этап жизни она давно оставила в прошлом. В академии – да, ледышка не вызывала у нее ничего, кроме чистого бешенства и приступов жгучей ревности, но со временем пришло смирение, ведь насильно мил не будешь.

Как ты не старайся удержать любимого мужчину, но если в мыслях у него давно поселилась другая… Можно сколько угодно дарить ему заботу и тепло, не приставать к нему, когда дел у него невпроворот, молчать, когда хочется поспорить, не жаловаться, даже если кошки на душе скребут, а нанесенная обида глубока настолько, что впору удавиться, но он не придаст этому ценности. Иллай не придавал. Зато стоило Даэр’аэ начать орать на весь дворец, да так, что слуги от ужаса цепенели, колотить посуду и отпускать в адрес законного мужа всяческие колкости, настроение у него мгновенно поднималось, а те самые дела, которыми он был так занят, уходили на второй план, и он с радостью бросался выяснять с драконицей отношения.

Вероятно, то и была любовь. В какой-то извращенной форме, понятной только им двоим. И потому она сдалась, устала, да и к Иллаю уже охладела, а вот Бьянка неожиданно перестала ее раздражать. Капризная стерва, но… В глубине души – нормальная девчонка, которая выживала как могла. С таким-то легендарным отцом, по слухам – откровенным тираном, у любого характер испортится.

«Голубков» Амалерия решила не тревожить и под ногами не мешаться. Даэр’аэ вид имела замученный, а как заметила ее в окошке, окончательно поникла и сбежала на второй этаж. Иллай же предпочел развить на кухне бурную деятельность и начал активно чистить картошку. Переживал из-за идеи с рабским браслетом до такой степени, что когда она собралась на рынок за вином, даже спорить с ней не стал, чем развязал ей руки.

Полночи она бродила по заснеженным улочкам столицы драконьих островов… Аккуратные чистенькие тротуары, клумбы с цветами незнакомого ей сорта, которые в холоде продолжали цвести, наполняя трескучий ледяной воздух поистине умопомрачительными ароматами. Обилие лавочек, беседок и фонтанов, не замерзающих зимой. Ухоженные домики из белого камня, знаменитые Сильвенарские дворцы из хрусталя!

От восторга на глаза у нее наворачивались слезы, и она сама не уследила, как, вращая головой в надежде впитать каждую деталь местного колорита, забрела в какую-то рощу и лишь там услышала хруст снега за спиной, в котором отчетливо различались твердые мужские шаги того, кто преследовал ее по пятам.

– Леди Санката, Вам никто не говорил, что с заходом солнца хрупким юным леди не стоит по городу слоняться в одиночку? – невинно поинтересовались сзади, пока Амалерия судорожно выбирала между атакой и позорным бегством сквозь портал.

Остановилась она на первом варианте. Призвала в руку огненный хлыст и медленно повернулась к незваному собеседнику лицом. Одет он был не по погоде – в тонкий длинный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Сказала бы, что работяга, но нет. Высоченный, широкоплечий. Очевидно, дракон. Даже эльфы с их выдающимися габаритами на фоне жителей Сильвенара смотрелись весьма компактно, а уж люди и вовсе казались карликами.

– А Вам, господин без имени, не говорили в детстве, что нельзя к незнакомцам подкрадываться со спины? Особенно к женщинам. И уж тем более ночью! Так и почить недолго. Представьтесь, или я буду вынуждена применить силу!

Ох, и чего ей стоило скрыть панику в голосе!

– Я бы на Вашем месте так не горячился, – ее визави усмехнулся и скинул капюшон. – За покушение на короля в Сильвенаре, как, собственно, и у Вас на родине, предусмотрена смертная казнь.

Хлыст растаял на ветру, но с губ ее не сорвалось и звука. Амалерия застыла как вкопанная, отчаянно хватая ртом воздух, в то время как Р’гар Даэр’аэ, Его Ледяное Величество, владыка Сильвенара и Объединенных Островов, разглядывал ее с неприкрытым любопытством.

Портрет дракона на континенте висел чуть ли не в каждой таверне, но в жизни он оказался красивее, чем на холсте.

Пронзительные голубые глаза, платиновые волосы до плеч, едва тронутая солнцем кожа, черные брови… Фирменная черта семейства Даэр’аэ, которой могла похвастаться и Бьянка.

– Ваше Величество, – способность членораздельно выражать свои мысли милостиво к ней вернулась, и Амалерия покорно поклонилась, обозначив свое уважение к столь значимой персоне. – Мое почтение. Чем обязана?

Дракон хищно прищурился:

– Не догадываетесь?

– Догадываюсь. И мой ответ – нет. Я не стану помогать Вам в поисках Бэан’ны. Полагаю, Вам уже донесли, что я была на черном рынке, раз имя какой-то простолюдинки из Эльсинора Вам знакомо. Но я служу своему королю, так что от меня Вы ничего не добьетесь.

– Королю или Вашему любовнику? Эта часть Вашей биографии, леди Санката, для меня тоже не секрет, – хмыкнул дракон с неприкрытым раздражением. – А что, если в обмен на информацию, я предложу Вам место рядом с собой? Выделю Вам лучшие покои во дворце, слуг, экипаж. Буду осыпать Вас подарками, на которые Шергану копить еще лет сто. Да и касаемо любовных утех… Уверен, мне есть чем Вас удивить.

Амалерия опомниться не успела, как ее ладонь оставила пунцовый след на щеке мужчины, который щелчком пальцев мог стереть в порошок и ее, и ее семью, и ее родной любимый Эльсинор:

– Не зря народ болтает, будто Вы тиран и деспот.

Бежать, атаковать, извиняться – затея бессмысленная. Колени у нее дрожали, и она бессильно осела на землю, умоляя богов пощадить хотя бы Иллая.

– Знаете, Амалерия, а я рад, что Вы съездили мне по лицу, – Драконье Величество вдруг опустилось рядом, прислонившись спиной к стволу заснеженной березы. – Прошу меня простить за эту дерзость. Я терпеть не могу продажных девиц, а на мое предложение, хотите верьте, хотите нет, мало кто ответил бы отказом. Сколь бы унизительным оно ни было.

Как тут не поверить. На страницах брошюрки с гордым названием «Сто Самых Перспективных Холостяков Континента», которую уже лет десять как печатали в Килденгарде и за скромную плату рассылали родителям будущих невест, вдовствующий Р’гар Даэр’аэ занимал первое место и за эти годы ни разу позиций не сдал. Прямиком за ним шли и его сыновья. Вторую и третью строчку почетного рейтинга делили принцы Рой’не и Нейд’не, которые уже в следующем выпуске рисковали подвинуться вниз, ведь их младший брат Сой’ле наконец отметил свое совершеннолетие и теперь официально считался исключительно завидным кандидатом в мужья.

– Это не дает Вам права оскорблять меня подобными намеками, – буркнула она, глядя вдаль. – Если уж Вам настолько интересно, то да. Я делила с Иллаем постель. Ваши источники не лгут. Но делала я это по любви. С моей стороны она была.

– Была? То есть сейчас ее нет? Я верно истолковал Ваши слова?

– Ваше Величество, не сочтите за хамство, но позвольте узнать, с какой целью Вы интересуетесь? Если таким образом Вы пытаетесь подобраться к Иллаю малой кровью, я это ценю, но ничего у Вас не выйдет.

– Может быть, Вы мне понравились и я хочу узнать, если ли у меня шанс на взаимность?

Ничего более абсурдного в жизни Амалерия не слышала:

– Не смешите. Я Вам не ровня. И я достаточна умна, чтобы это понять.

Она давно перестала верить в сказки. Простолюдинка и король? Даже Иллай, невзирая на их совместное прошлое, не взял ее в жены. Хотя мог. При дворе держал, но под венец повел Даэр’аэ, которая с рождения ела из серебряной ложечки и носила лишь меха да шелка. Конечно, дочь Его Ледяного Величества – куда более ценный трофей, чем обыкновенная девчонка, что выросла на выселках столицы в семье работяг. Смазливая, с хорошенькой фигуркой, но… Ничем не примечательная. Не дракон, не демон, не эльфийка. Человек с самым банальным для Эльсинора даром – магией огня, которой порой владели даже подавальщицы в тавернах.

– А Вы полагаете, что женщина, равная мне по силе и статусу, существует? – Даэр’аэ добродушно усмехнулся, протянув ей руку. – Поразительный оптимизм с Вашей стороны.

Амалерия порядком продрогла, сидя на снегу, и с благодарностью приняла помощь мужчины:

– Скромности Вам не занимать.

– Чего нет, того нет. Поужинайте со мной, леди Санката. Или позавтракайте, как Вам больше нравится. Клянусь своим честным именем, что не буду использовать Вас для того, чтобы достать дочь и мальчишку. Дам им фору в пару дней. Время позволяет. Видят боги, Бьянка одумается и примет правильное решение.

Когда он улыбался, мурашки по коже скакали табунами. И наверняка не у нее одной. Р’гар Даэр’аэ заслуженно носил звание первого красавца континента. Харизматичный, властный. Опасный тип. Такому разбить хрупкое девичье сердце – раз плюнуть, а у нее в груди после Иллая и так остались лишь осколки.

– Поужинать? Зачем? Чтобы после трапезы Вы меня затащили в постель? Вам ведь не отказывают, я права?

– Кто знает, – Р’гар не заметил ее нападки. Или попросту проигнорировал ее дерзость. – С момента гибели моей жены я еще ни разу никого не приглашал на свидание.

– Мне льстит, что человек… Вернее, дракон Вашего масштаба обратил на меня внимание, и, умоляю, не принимайте на свой счет, Вы безмерно привлекательный мужчина, но… Я не готова вновь быть чьей-то любовницей и вечно дрожать от мысли, что однажды я стану ненужной. Извините, мне пора. Была рада знакомству.

Амалерия развернулась на каблуках и бросилась прочь из рощи. Наивная, глупая девочка, что живет в душе у каждой взрослой рассудительной леди, купилась на слова Даэр’аэ. Хотела пойти с ним на свидание и хоть полчасика побыть особенной. Девушкой, которую добиваются сильные мира сего, а не той, кто сидит в тени.

– Санката, постойте, – голос Р’гара раздался у нее над ухом, и сбежать ей не позволили. – Я готов жениться, если этот вопрос Вас так тревожит. На аристократке, на деревенской девчонке. Эльфийке, человеке. Некромантке, менталистке… Плевать. Случится так, что между нами возникнет взаимная симпатия, я и пальцем Вас не трону до того, как боги свяжут наши судьбы. Идет?

– Идет. Вы умеете убеждать.

Защищать Эльсинор и его короля – ее долг, но покуда Даэр’аэ не угрожал тому, что ей дорого… Вдруг девичьи мечты о принце на белом коне и впрямь способны обернуться явью?

ГЛАВА 7. ВОЙНА БОГОВ

Лежа в ванне на груди у Иллая, Бьянка так расслабилась, что провалилась в сон… И ее там поджидали. Рыжий демон, до боли ей знакомый, стоял у тяжелых дверей храма, опутанного засохшей лозой, и хитро ухмылялся.

Медные локоны, грубый шрам на щеке, глаза… То ли карие, то ли зеленые. Каттагана Кайдэ она видела не единожды, но определиться с их цветом не могла и по сей день, словно оттенок радужки менялся с настроением мужчины. Правда, обычно их встречи происходили наяву, а не у нее в голове.

– Бэан’на, не смотри на меня со столь уж явным укором! – демон бодро зашагал ей навстречу и, достигнув цели, сжал ее в таких объятиях, что она едва не задохнулась от напора. – Давненько мы с тобой не болтали, не находишь? Идем-ка.

Спрашивать, каким образом он умудрился залезть в ее сон, надобности не было. Сильнейший менталист в истории миров и краше фокусы показывал.

– Каттаган, умоляю, говорите сразу, что стряслось! – «тыкать» тому, кто когда-то правил мраком, а теперь прекрасно обжился и на свете, прибрав к рукам аж целое Кессарийское Ханство, ей не позволяла совесть. И плевать, что родство демона с ее лучшей подругой, которой Кайдэ приходился дедом, давало ей подобную возможность.

Без веской на то причины он не появлялся никогда. Предпочитал сидеть у себя во дворце и спокойно наблюдать за тем, как народ грызет друг другу глотки, соседние королевства воюют, как реками льется кровь, и все вокруг попросту катится в пекло, пока он безмятежно пьет кофе на террасе.

– Ты что же это… Не рада меня видеть? – устыдил ее демон, волоча Бьянку к храму, будто тряпичную куклу. – Эх, Бэан’на, расстраиваешь ты старика!

Двери, представляющие собой две каменных плиты, отворились самостоятельно, не дожидаясь приказа.

– Старика? По-моему, Вы себе льстите! – те, кто тесно связан с мраком, потому и считались бессмертными, что естественное увядание им не грозило. Не знала бы она, сколько ему лет на самом деле, дала б от силы тридцать пять. – Что это за место?

Храм рождал в душе благоговейный трепет. Покинутый, но величественный. Мраморный пол, витражные окна, стены, покрытые росписью… И статуи богов.

Итаэ’ль, владычица неба, грома и молний, покровительница штормовых магов, в образе хрупкой девчушки буквально парила на облаке из хрусталя, прижав к груди букет из лилий. Ее брат Ин’арэн, повелитель морей и океанов, глубоко почитаемый магами-водниками, каменным изваянием застыл под струями настоящего каскада водопадов в центре зала. Напротив него, в углу, полыхало пламя, в центре которого на троне восседал неопалимый бог огня Анэй. Слева от него на горе золота разлеглась Хинтара – богиня созидания, в народе именуемая золотой, а на возвышении у окна, в лучах света, проникающих в храм сквозь цветастые витражи, купался Таэнор, чью мощную фигуру от посторонних глаз скрывали лианы – вечные спутники лесного бога.

– Это Троэн’хар, – у алтаря Хинтары демон оставил горсточку монет и почтительно склонил голову. – Как видишь, темные боги здесь не представлены, потому что на протяжении веков в этом зале короновали тех, кто правил светом. Однажды коронуют и тебя, Даэр’аэ.

– Опять Вы за свое?

Каттаган искренне верил, что настанет день, и Бьянка завоюет континент, а правители Сильвенара, Авалькины, Килденгарда, Эльсинора, Кессарийского Ханства и Фьяльки признают ее своей верховной владычицей, после чего ее младший брат Сой’ле покорит мрак, и вот тогда… Войне мрака и света придет конец. Грань между ними рухнет, а с ней откроются и врата в легендарные сады Накиры – богини смерти, и демоны, обреченные после своей гибели вечно бродить по междумирью, найдут-таки покой в ее царстве роз и водопадов.