Шейх. Добыча Жестокого

ШЕЙХ. ДОБЫЧА ЖЕСТОКОГО

Ульяна Соболева

Аннотация:

Я сбежала от отца и матери с парнем из сайта знакомств. Мечтала о свободе, новых городах, о жизни, где никто не будет держать меня за горло. А оказалась на аукционе. С номером на шее. В другой стране. В другом мире. Он купил меня, как вещь. Асад ан-Нахар. Лев. Шейх. Маньяк в шелках. У него гарем, камеры, охрана, ошейник и правила. И я – его новая игрушка.

Глава 1

Я сидела рядом с ним в такси. С самым красивым мужчиной в моей жизни. Никогда еще не была настолько счастлива – безгранично, безрассудно. Сердце билось о ребра, словно раненая птица, а дух захватывало от любви и от того, что я натворила.

Сбежала из дома. От этих религиозных фанатиков, которые держали меня взаперти, считая своей собственностью. Отбирали заработанные деньги, отнимали телефон. Но я купила новый втайне – отложила и купила. С него зарегистрировалась на сайте знакомств.

Абдул написал первым. После него я уже ни с кем не хотела общаться. Увидела его фото – замерло сердце. Черноволосый, смуглый, кареглазый. Меня не смутило, что он араб. Наоборот, это подхлестывало, вызывало дрожь предвкушения. Особенно когда он писал нежные словечки на арабском, а я переводила их и краснела.

Влюбилась почти мгновенно. За пару дней попала в этот сладкий капкан с головой, с каким-то безумием, дикостью чувств.

Когда он сделал предложение, я согласилась не раздумывая. Мы продумали план побега, он отправил деньги. Я должна была прилететь к нему в Эмираты, где он встретит меня и привезет в свой сказочный дом на берегу Индийского океана. Из нищеты – в невесты миллионера.

Я никому ничего не рассказывала, даже лучшей подруге. Это была моя тайна. "Никому и ни за что", – сказал Абдул. "Никто не должен знать".

Сбежала прямо с уроков – автобус до центра, потом поезд. Через сутки была в столице. Мне казалось, что меня уже ищут, преследуют, что родители подняли всех на уши. Но я знала – восемнадцатилетнюю меня никто не станет искать сразу. Трое суток вроде дают.

Почему восемнадцать и школа? Меня отдали в первый класс с семи с половиной лет – так решила мать, чтобы я помогала ей с младшими детьми.

Я посмотрела на руки Абдула и положила свою ладонь на его смуглые пальцы. Он сжал мое запястье, и по телу разлился жар.

В аэропорту он оказался намного лучше фотографий. Черная рубашка, дорогие рваные джинсы, белозубая усмешка.

– Красавица, Злата… какая же красавица.

Родители назвали меня этим именем за волосы – с рождения они были чисто золотого цвета. Не рыжие, не льняные, а именно золото. Лично мне имя не нравилось. Как и волосы, которые вечно хотелось обрезать. Они густые, огромные и если расчесаться то вокруг лица будет кудрявое золотое облако.

Такси мчалось по красивым улицам, пока не остановилось у отеля. Невысокое здание, явно не пятизвездочное. Первая тревожная нотка – почему не роскошный отель? Но Абдул улыбнулся так обворожительно, объясняя что-то про конспирацию, что я тут же забыла о сомнениях.

Мы зарегистрировались на ресепшене – он назвал другое имя и показал свой паспорт. Я украдкой заглянула, но на арабском ничего не поняла. Наверное, действительно конспирация, чтобы нас не нашли.

Поднялись в номер. Как же я мечтала оказаться с ним наедине. Чтобы он сжал меня сильными руками, прижался губами к моим губам… Потом мы упадем на постель, и он станет моим первым.

Номер был недорогим, но мне было все равно. Я потянулась к Абдулу, он усмехнулся и щелкнул меня по носу.

– Моя нетерпеливая девочка хочет, чтоб я сделал с ней все, что обещал?

Лицо вспыхнуло.

– Сделаю. Сходи в душ, я спущусь в ресторан, возьму нам перекусить.

Я кивнула и с радостью пошла в ванную.

***

Я мылась под горячей водой и пела дурацкие песни, капли стекали по спине, попадали в рот. Меня трясло от предвкушения. Сегодня я впервые познаю мужчину, сегодня мой Абдул сделает меня своей… О Боже, это будет волшебно. Он не причинит боли – он же такой нежный.

Обмоталась полотенцем, вышла из ванной и замерла.

В номере стояло четверо мужчин в черных костюмах. Мой мир рухнул в одно мгновение.

– Вы ошиблись номером. – сказала я на ломаном английском.

– Переодевайся и пойдешь с нами. Только попробуй завизжать – трусы в глотку затолкаю, поняла? – один из них говорил по-русски с акцентом.

– Где Абдул? Что вы с ним сделали?

– Рот закрыла, шармута. Оделась и тихо пошла с нами. – у него были страшные глаза, чуть навыкате, черные. Лицо темное, лоснящееся от пота.

– Куда?

– Куда надо. Одевайся.

– Я никуда не пойду.

Самый низкий схватил меня, нагнул за затылок. Полотенце соскользнуло.

– Сука. Я сказал одеваться. Иначе сейчас мне ботинки лизать будешь, а парни тебя во все дыры отымеют. Поняла?

Кто-то с ухмылкой сказал что-то по-арабски, и они рассмеялись.

– Абдул вернется и заплатит вам… он…

– Рот закрыла.

Меня толкнули, и я голая упала на ковер, судорожно схватилась за полотенце.

– Я сам тебя одену.

Я быстро начала одеваться, прикрываясь полотенцем. С волос текла вода, руки дрожали. Стараюсь, но пуговицы не застегиваются от страха.

Внезапно заходит Абдул. Я радостно хочу кинуться к нему, но меня хватают за волосы, а он… он пожимает руку одному из них. Второй дает ему конверт.

Время остановилось. Я молчу… меня парализовало. Смотрю и понимаю – это конец. Прямо сейчас меня продали. Продал тот, кому я доверилась всем сердцем. Продал этим жутким людям. Все тело стало холодным как лед, сердце билось дико, прямо в горле. Не было сил закричать, не было сил что-то сказать.

Вот почему "никому не говорить"… вот почему другое имя на ресепшене и дешевый отель. Все было спланировано.

Абдул подмигнул мне и вышел. Вот и все. Быстро, равнодушно, как лезвием по самым заветным мечтам. Мечты звонко разлетелись на куски и порезали меня изнутри первыми рваными полосами разочарования.

– Ну что, сама пойдешь или вынесем?

Меня можно было вынести, но я пошла сама. На ресепшене никто даже не посмотрел – сделали вид, что ничего не видят. Меня вывели и затолкали в зеленый фургон с заляпанными номерами.

Я сидела в темноте, смотрела в никуда. Еще позавчера завтракала дома вместе с восьмью сестрами и братьями – нас в семье десятеро, родители баптисты. Вдруг показалось, что тем утром хлеб с маслом и сыром был особенно вкусным… а мать не такая жестокая, как мне казалось.

Что я наделала… Меня же никогда не найдут, никто даже не станет искать.

Слезы покатились по щекам, глаза обожгло солью. Меня лихорадило как при температуре, пока я слушала приглушенные голоса похитителей.

***

По звуку мы приехали в какое-то шумное место. Меня выволокли из машины, толкнули в моторную лодку. Там были еще две девушки – такие же перепуганные, с загнанным взглядом. Кажется, мечты сбываются по-издевательски страшно. Я таки увидела океан. Вдохнула морской воздух.

– Наташки. Молчать, сучки. Будете много пиздеть – вылетите за борт акулам на корм. Ахахаха. – пошутил один из них, толкнул полненькую девушку в плечо, потом ущипнул за грудь.

Все молчали. Лодка понеслась, дребезжа мотором. Соленые брызги опалили лицо. Было страшно настолько, что кишки завязывались в узел. А что если прыгнуть в воду?

– Даже не смотри туда. Поняла? Достанут и могут изуродовать, – сказала одна из девушек.

Я вздрогнула и посмотрела на нее. Только теперь увидела у нее на щеке синяк. Тяжело дыша, посмотрела на берег, потом вперед. Впереди виднелся корабль – большой, белоснежный, красивый. Кажется, мы плывем именно туда.

И что там? Что эти твари с нами сделают? Я боялась даже предположить. Но мозг уже подкидывал истории про идиоток, проданных в рабство.

И я стала одной из них.

Глава 2

Нас согнали в роскошную комнату, обитую бархатом с золотом. По одной засовывали в ванную, приказывали мыться, сушить волосы и выходить голыми.

Никто не смел ослушаться – самый главный стоял с ножом. Не направлял его на нас, но никто не хотел испытать, что будет при отказе. Нас было восемь. Когда очередь дошла до меня, я судорожно вдохнула и вошла в ванную.

– Десять минут. Через десять минут к тебе войдут и помогут.

Я не хотела их помощи. Уже слышала и видела, что это такое. Вторую девушку, которая заперлась изнутри и долго не выходила, очень жестко мыли наши надзиратели. Они выломали дверь и вошли вдвоем. Не знаю, что с ней делали, но она дико кричала и плакала. После этого все мылись быстро – я тоже.

Вымыла тело душистым мылом, голову шикарным шампунем. Мельком взглянула в зеркало – глаза испуганные, вся бледная до синевы. Промокнулась полотенцем и вышла наружу. Полотенце тут же содрали, по телу пошли мурашки, затвердели соски. От стыда пылало лицо.

– Эту и эту в сторону.

От ужаса замерло сердце. Почему нас в сторону? Нас убьют? Мы не подходим?

Они осматривали девушек как скот. Проверяли зубы, ощупывали грудь, живот, смотрели подмышки, раздвигали мерзкими пальцами половые губы. Это было невыносимо унизительно. Такого я еще не испытывала.

– Ты девственница?

Киваю, закусывая губу. Он отмечает что-то в блокноте.

– Сколько лет?

– Восемнадцать.

– Болезни есть?

– Нет.

– Месячные регулярные?

– Да.

Заставил открыть рот, потрогал зубы, я показала язык. Потом помял груди и ущипнул за соски. Сказал что-то на своем языке, все заржали. Потом раздвинул половые губы и потрогал пальцами. Меня передернуло от отвращения, затошнило.

– Встала направо.

Нас в стороне оказалось двое – я и другая девушка, не та, что была вначале. Судорожно выдохнув, я обняла себя руками. Остальных увели. Нам выдали одежду – прозрачные шаровары и блестящие ожерелья, едва прикрывающие грудь.

– Наташки, танцевать будете и улыбаться, поняли?

Мы кивнули. Они ушли, заперев нас в каюте.

– Меня Света зовут, – сказала моя подруга по несчастью.

– Я Злата.

– Случайно попала?

– Да…

– А я намеренно. – В ее голосе не было ни капли сожаления. – Нищета достала. Денег хочу, много. Одежду красивую, хорошую еду. Специально никому не давала. Девственницы дорого ценятся у них. Высший сорт. Значит, продадут богатеньким. Купит тебя какой-то миллионер – в роскоши будешь купаться.

– Я домой хочу… Мне не нужна роскошь.

– Ну и дура. – Она пожала плечами и отвернулась. – А что дома? Учеба в универе, и то если поступлю на бюджет. Потом работа за гроши. Муж какой-то алкаш или нищеброд, дети вечно сопливые.

Я молчала. Мне нечего было сказать. Я бы променяла этот кошмар на свой шумный дом, на мамины руки, на смех сестер и даже на суровость отца. Правы они были…

– Сейчас аукцион будет. – Света заговорила деловито, словно объясняла правила игры. – Улыбайся, танцуй, двигайся. Заманивай. Чтоб выбрал самый лучший и ставки росли.

– А что, если никто не выберет?

– В бордель отправят. Будешь затраты отрабатывать. По двадцать мужиков в день через себя пропускать.

Стало тошно. Голодный желудок взметнулся к горлу, перехватило дыхание.

За дверью послышались голоса. За нами пришли. Повели по темным коридорам, втолкнули в какую-то дверь. Внутри полумрак, костюмы, пудреницы, палетки, помады.

Света тут же принялась краситься. Я не притронулась ни к чему. Потом ее увели. Я осталась одна. Захотелось реветь, просто орать от боли и обиды, от этой безысходности. Абдул, ублюдок. Какой же ублюдок. Он заманил меня. Все было ложью. Меня провели как последнюю дуру.

– Пошли. Чтоб старалась. Поняла? Иначе забью до смерти, и взгляд свой упрямый спрячь.

Я танцевала вяло, просто двигалась. Но то, что на меня смотрели, я чувствовала кожей. До меня доносился голос ведущего.

– Номер пять ведет. Сто тысяч раз, сто тысяч два… О, номер семь. Новая ставка. Сто двадцать раз, сто двадцать… номер пять перехватил… ох ты ж. Пятьсот тысяч раз, пятьсот тысяч два, пятьсот тысяч три. Продана.

В голове это слово отбивалось пульсацией. "Продана, продана, продана…"

Меня увели со сцены, переодели в платье, красивые туфли, расчесали волосы.

Тот, что всегда разговаривал с нами, ходил довольный. Схватил меня за подбородок.

– Самородок ты, Наташка. Молодец.

– Я Злата.

– О да, ты Злата. Самая настоящая. Не наделай глупостей. Тебя шейх купил.

Шейх. Слово отозвалось эхом в голове. Какой-то араб. Богатый. Купил меня как вещь. Как украшение для своего дома.

Глава 3

Меня повели дальше по коридорам. Запах дорогих духов, кожи, денег – все здесь пропитано властью и богатством. Дверь распахнулась – каюта-кабинет, роскошный до неприличия. Золото, мрамор, персидские ковры. За массивным столом сидел мужчина лет сорока. Смуглый, с аккуратной бородкой, в дорогом костюме. Глаза темные, внимательные. Рядом стояла европейка – блондинка с короткой стрижкой. Симпатичная.

– Вот она, – сказал мой конвоир. – Злата. Восемнадцать лет. Девственница. Здоровая.

Мужчина за столом встал. Высокий, статный. Подошел медленно, неторопливо. Я стояла, опустив глаза. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно всем в комнате.

– Подними голову.

Голос обманчиво мягкий, с легким акцентом. Я подняла глаза. Он смотрел внимательно, изучал каждую черточку лица. Потом обошел вокруг. Я чувствовала этот взгляд на спине, на волосах, на фигуре.

– Красивая, – произнес он наконец. – Очень красивая. Имя тебе подходит. Злата. Золотая.

Он что-то сказал на арабском моему конвоиру. Тот кивнул и вышел. Женщина осталась.

– Меня зовут Ибрагим, – сказал он, садясь за стол. – Я советник и друг шейха Асада. А это Элен, она будет твоей… наставницей.

Указал на кресло напротив. Я села, сжав руки в замок.

– Ты боишься?

Я молчала. Конечно боюсь. До дрожи в коленках, до холодного пота.

– Это нормально, – сказал он спокойно. – Как тебя сюда привели?

– Обманули, – выдавила я.

– Понятно. Работу предложили? Или любовь?

Я не хотела рассказывать об Абдуле и просто кивнула.

– Классика, – усмехнулся он. – Каждый год сотни девочек ведутся на эту удочку. Откуда ты?

– Из России.

– Город?

– Воронеж.

– Семья есть?

– Есть.

– Ищут тебя?

– Не знаю.

Он налил себе воды из графина, сделал глоток. В его движениях была неторопливая уверенность хищника, который знает – добыча никуда не денется.

– Слушай внимательно, сука. – Голос Ибрагима стал холодным как лед, но лицо сохранило вежливое выражение. – Ты теперь собственность шейха Асада. Он заплатил за тебя большие деньги. Ты – вещь. Игрушка для его развлечений. Будешь жить в его доме в Эмиратах. У тебя будет комната, одежда, еда. Все, что он сочтет нужным дать.

Контраст между спокойным тоном и чудовищными словами парализовал.

– Взамен ты будешь выполнять желания хозяина. Любые. Без вопросов, без возражений. Когда скажет лаять – будешь лаять. Когда скажет ползать – будешь ползать. Когда захочет трахнуть – раздвинешь ноги и будешь благодарить. Понятно, шлюха?

Я сглотнула. Горло пересохло. Слезы жгли глаза.

– А если я откажусь?

Он засмеялся. Смех злой, презрительный.

– Откажешься? – резко ударил ладонью по столу. – Ты ничтожество. Ты никто. У тебя нет права отказываться.

Встал, подошел вплотную. Схватил за волосы, дернул назад. Больно.

– Видишь ли, дрянь, у шейха есть люди в России. Найти твою семью – минутное дело. Адрес, работа, школа твоих сестренок. Все известно.

Кровь застыла в жилах. Он знает про семью. Про сестер.

– Ты же не хочешь, чтобы они сдохли в канаве?

– Нет, – прошептала я.

– То-то же, сука. Кстати, о сестрах. Младшей сколько лет?

– Пятнадцать.

– А-а-а, – протянул он с усмешкой. – Пятнадцать. Самый сок. И наверное хорошенькая, раз ты такая красивая получилась.

Я не ответила. Он дернул за волосы сильнее.

– Я спрашиваю, тварь.

– Да… красивая.

– Вот и славно. Запомни накрепко, мразь. Одно неповиновение – и шейх прикажет привезти ее сюда. Молоденьких здесь берут нарасхват.

Слезы потекли по щекам. Я зажала рот ладонью, чтобы не зарыдать в голос. Сестренка. Моя маленькая Ленка. Я не хочу ей такой участи.

– Плачешь, дрянь? – он отпустил волосы и отошел. – Хорошо. Слезы тебе пригодятся. Шейх Асад любит, когда его игрушки плачут.

Сел обратно за стол, налил воды. Как будто ничего не произошло.

– Если будешь послушной шлюхой, с семьей ничего не случится. Шейх даже будет переводить им деньги. Тысячу долларов в месяц. За твои услуги.

Тысяча долларов. Большие деньги для моей семьи. Цена моего тела и души.

– Видишь, как просто. Ты служишь шейху, семья получает деньги и остается живой. Всем хорошо.

Он встал, подошел к окну. За стеклом море.

– Шейха зовут Асад, – сказал он, не оборачиваясь. – Обращаться к нему только "мой господин" или "хозяин". Никаких имен. Завтра утром полетишь в свой новый дом на частном самолете. Персонал объяснит остальные правила. Их много, и за нарушение любого – наказание.

Обернулся ко мне. Глаза холодные, жестокие.

– Есть вопросы, сука?

– Я смогу связаться с семьей?

– Нет. Никаких связей с прошлой жизнью. Ты умерла для них. Теперь ты собственность шейха Асада.

Элен что-то записала в блокнот, не поднимая глаз. Как будто обсуждали покупку мебели.

– Отвезите эту в отель, пусть готовится, – приказал Ибрагим. – Номер готов. Завтра в восемь утра вылет.

– Хорошо.

Ибрагим подошел вплотную. Схватил за подбородок, сжал пальцы. Больно.

– Запомни главное, шлюха. Шейх Асад – твой хозяин и бог. Ты – его вещь. Будешь послушной сукой – проживешь дольше. Будешь упрямиться – сдохнешь в муках. И семейка твоя следом отправится в землю.

Я стояла на подкашивающихся ногах. Меня било ознобом, вдоль позвоночника тянулись искры ужаса. Элен взяла меня под руку.

– Пойдем, девочка.

Мы вышли из кабинета. В коридоре меня сразу окружили охранники – молчаливые, мрачные мужчины в черных костюмах. Повели вверх на палубу.

– А где Света? – спросила я у Элен.

– Ее тоже забирают. Будет с тобой.

На палубе нас ждала Света. Стояла рядом с охранником, выглядела довольной, даже счастливой. Увидела меня и подмигнула.

– Ну что, подружка, едем к новой жизни.

Глава 4

Я ничего не ответила. Как она может радоваться? Мы же рабыни теперь. Вещи. Как в наше время такое может происходить. Рабство. Из свободного человека ты вдруг становишься чьей-то собственностью.

Нас ждала быстроходная лодка. Белая, дорогая, с мощными моторами. Сели все вместе – я, Света, Элен и два охранника.

Лодка помчалась по морю на большой скорости. Ветер хлестал по лицу, волосы развевались. Света смеялась, подставляла лицо брызгам.

– Круто. Как в фильме. – кричала она мне через шум мотора.

Я молчала. Смотрела как удаляется корабль.

Через полчаса показался берег.

– Вау. – присвистнула Света. – Вот это размах. А ты что кислая такая, Златка? Радоваться надо.

– Чему радоваться? – прошипела я. – Нас продали как скот.

– Ну и что? Зато теперь мы будем жить как принцессы.

Она нисколько не переживала. Наоборот, была в восторге. Как будто на курорт едет, а не в рабство.

Отель оказался шикарным небоскребом с балконами аквариумами-бассейнами. Зеркальными окнами. Нас встретил администратор в синем костюме с позолотой. Его улыбка растянулась до ушей.

– Ахмед, покажи девочкам номера. – сказала Элен.

Нас повели по коридорам. Отель внутри роскошный как дворец. Мрамор, золото, дорогие картины на стенах.

– А мы вместе будем? – спросила Света.

– Да, – ответила Элен. – Вас обеих купил шейх Асад.

Я посмотрела на Свету. Она улыбнулась довольно.

– Вот и хорошо. Веселее будет.

Мне стало не по себе. Света явно считала это игрой. А что если она попытается понравиться хозяину больше чем я? Что если станет любимицей? Что будет со мной? Я все еще помнила как Света сказала, что могут отправить в бордель. А еще ужасное обращение того мужчины на корабле. Ибрагима. Хорошо что его нет здесь. Он говорил про мою семью, про Лену. Пусть лучше я, чем моя сестра.

Нас поселили в соседние номера. Света сразу принялась изучать свой гардероб, примерять платья.

– Смотри какая красота. – заглянула ко мне, держа в руках прозрачное платье с камнями. – Наверное для танцев. Будем развлекать шейха.

– Ты серьезно этому радуешься?

– А чему тут грустить? Мне двадцать лет, я красивая, попала к богатому мужику. Буду стараться ему нравиться, авось в любимицы выйду.

Света пожала плечами.

– А ты как хочешь. Можешь дуться и страдать. Только помни – хозяин один, а нас двое. Кто больше понравится, та и будет жить лучше.

Она ушла к себе. Я поняла – Света не подруга мне. Она соперница. И очень опасная.

Она постоянно что-то планировала, репетировала походку, изучала восточные танцы по видео в планшете.

– Надо быть готовой произвести впечатление, – говорила она. – Первое впечатление самое важное.

Я молчала. Не хотела соревноваться за внимание хозяина. Но понимала – придется. Иначе Света затмит меня полностью.

Завтра новая жизнь. Жизнь рабыни богатого арабского шейха. Жизнь игрушки в золотой клетке.

В голове крутились картинки сегодняшнего дня. Аукцион. Этот осмотр как скотины. Руки мерзкие на моем теле. Голос ведущего. Продана.

Как я хочу быть сейчас дома. В своей маленькой комнатке, которую делила с Ленкой. Слышать ее тихое сопение во сне. Мамин голос из кухни. Папино ворчание на телевизор.

А они даже не знают где я. Что я. Живая ли вообще.

В животе заурчало. Не ела со вчерашнего дня. На столике стояла ваза с фруктами. Взяла яблоко, надкусила. Сладкое, сочное. Но глотать не хотелось. Тошнота подкатывала к горлу.

Зазвонил телефон в номере. Подняла трубку.

– Злата? Это Элен. Как дела?

– Нормально.

– Поела?

– Нет.

– Нужно поесть. Завтра долгий перелет. Закажи что-нибудь из меню. Или спустись в ресторан.

– Не хочется.

– Понимаю. Но надо. Асад не любит слабых девочек. Ему нравятся здоровые, красивые женщины. А больная ты ему не нужна.

Положила трубку. Взяла меню. Все на английском и арабском. Ничего не понятно. Набрала номер ресепшн.

– Можно заказать что-нибудь поесть?

– Конечно. Что желаете?

– Не знаю. Что-нибудь простое.

Принесли куриный суп и салат. Ела через силу. Каждая ложка давалась с трудом. Но доела. Элен права. Надо быть сильной. Выжить любой ценой.

Пошла в ванную. Включила воду в джакузи. Горячая вода успокаивала. Закрыла глаза, попыталась ни о чем не думать. Но мысли лезли сами вызывая легкие приступы панической тошноты.

Эмираты. Никогда там не была. Видела только в фильмах. Небоскребы, пустыня, богатство немыслимое. И там мой новый дом. Дом хозяина.

Хозяина. Я теперь чья-то вещь. Собственность. Тот подонок Ибрагим сказал, что за меня много заплатили. Дорогая игрушка. Что он будет со мной делать? Когда это случится в первый раз?

Затряслась мелкой дрожью. Вылезла из ванны, завернулась в полотенце. В зеркале отражение бледное, испуганное. Глаза красные от слез.

Открыла шкаф. Там висели платья, костюмы, белье. Все дорогое, красивое. Размеры мои. Они заранее все подготовили. Значит знали что я соглашусь. А куда деваться то.

Надела ночную рубашку. Шелковую, нежную. На теле приятно. Легла на кровать. Постель мягкая, пахнет дорогим бельем.

За окном шумел прибой. Монотонно, убаюкивающе. Глаза начали слипаться. Но как только задремала – снились кошмары. Аукцион. Эти взгляды. Руки на теле. Просыпалась в холодном поту.

Так и промучилась до утра. В семь утра позвонила Элен.

– Подъем, спящая красавица. Через час вылет.

– Я не спала.

– Понятно. Ничего, в самолете выспишься. Душ, завтрак и на выход.

Встала как разбитая. Голова кружилась от недосыпа. Приняла душ, почистила зубы. Накрасилась немного. В зеркале все равно вид неважный.

Одежда в шкафу была подобрана со вкусом. Выбрала простое черное платье и туфли на небольшом каблуке. Выглядела прилично.

Позавтракала в номере. Кофе, круассаны, фрукты. Аппетита не было, но заставила себя съесть. Сил понадобится много.

В восемь утра за мной пришла Элен. Выглядела она свежо, отдохнувшей. Волосы аккуратно уложены, макияж безупречный.

– Хорошо выглядишь, – оценила она. – Шейху Асаду понравится.

Света переоделась в самое красивое платье, тщательно накрасилась. Выглядела сногсшибательно.

– Ну что, Златка, готова встретить хозяина? Да расслабься ты. – крикнула она мне. – Посмотри как красиво.

Нас ждала машина. Черный джип с тонированными стеклами. Возле него стоял водитель – молодой араб в дорогом костюме.

– Шейх Асад велел отвезти вас в аэропорт, – сказал он Элен по-английски.

Мы сели в джип – я, Света, Элен и охранник. Машина была роскошная внутри. Кожаные сиденья, кондиционер, тихая музыка. Только мне все это не нравилось. По коже то и дело ползли мурашки. А вдруг он жуткий этот Асад. Вдруг я увижу его и меня стошнит.

Света вертела головой, рассматривала город через тонированные стекла.

– Вау. Реально как в кино. Златка, ты видишь эти небоскребы?

– Вижу.

– А ты все кислая. Мы же в раю оказались.

Элен смотрела на нас с интересом.

– Девочки, запомните. Шейх Асад не любит ссор между своими женщинами. Будете драться – обеих накажет. Лучше дружите.

– Мы и дружим, – сказала Света сладко. – Правда, Златка?

Я кивнула молча. Но понимала – настоящей дружбы между нами не будет. Мы соперницы теперь. И только одна из нас может стать любимицей хозяина.

Глава 5

Частный самолет оказался роскошнее, чем я могла себе представить в самых диких фантазиях. Белая кожа кресел, золотые детали, тишина дорогих механизмов. Но вся эта красота не могла скрыть главного – я была в клетке. Пусть золотой, пусть летящей в облаках, но клетке.

Боже мой, что самое страшное? В этот момент осознаешь, насколько ценными были самые обычные вещи в твоей жизни. Насколько искренней была любовь родителей – пусть и несовершенных, – которые оберегали от внешнего мира. А еще сильнее бьет по мозгам осознание того, какая же ты идиотка. Какая кретинка. Как могла поверить незнакомцу из интернета?

Света устроилась в кресле напротив и с восторгом крутила головой, рассматривая интерьер. На ее лице играла улыбка предвкушения, словно мы летели не к хозяину-рабовладельцу, а на медовый месяц. Меня от этой улыбки просто выворачивало наизнанку.

– Златка, ты только посмотри. – щебетала она, поглаживая подлокотник кресла. – Настоящая кожа. А эти бокалы. Хрусталь, наверное. Мы же теперь VIP-персоны.

VIP-товар, хотелось поправить, но я промолчала. Зачем портить ей радость? Пусть живет в своих иллюзиях до тех пор, пока реальность не ударит по лицу железной рукавицей. Стрекоза… а зима уже у порога. Только я тоже, увы, не муравей.

Элен сидела через проход, изучая какие-то документы. Время от времени поднимала глаза и оценивающе смотрела на нас. Особенно на меня. В ее взгляде читалась жалость, смешанная с профессиональным любопытством. Интересно, сколько таких, как я, прошло через ее руки? Сколько жизней она помогла сломать?

– Элен, – позвала я дрожащим голосом. – Расскажите нам про… про него. Про шейха.

Женщина отложила бумаги и внимательно посмотрела на меня. В ее глазах мелькнула тень.

– Что именно хочешь знать?

– Все. Какой он? Жестокий? Старый? Страшный?

Света оживилась и придвинулась ближе. Даже ей было любопытно, какая судьба нас ждет.

Элен помолчала, словно взвешивая, сколько правды можно нам открыть.

– Шейху Асаду ан-Нахару тридцать два года, – начала она медленно. – Он красив, умен и абсолютно беспощаден. Управляет одним из самых влиятельных кланов и контролирует значительную часть торговых путей через пустыню.

– А жены у него есть? – спросила Света, в ее голосе послышались нотки ревности.

– Есть. Официальная жена – Самира бинт Фаисал, мать его сына. Плюс гарем из шести наложниц.

Гарем. Слово упало в салон самолета как бомба. Я почувствовала, как сердце провалилось куда-то в пятки. Значит, мы будем не единственными. Нас ждет жизнь среди других женщин, таких же пленниц, как и мы. Конкуренция. Борьба за внимание. Интриги.

– И мы будем… седьмой и восьмой? – уточнила я, едва сдерживая панику.

– Нет. Вы замените двух, которые… не оправдали ожиданий.

Что значит "не оправдали"? Куда девались предыдущие? Вопросы жгли язык, но я не решилась их задать. Кое-что лучше не знать заранее. Но я даже не догадывалась, что именно с ними произошло… Узнаю потом, когда станет поздно о чем-то сожалеть.

– А какие они, эти наложницы? – полюбопытствовала Света, и в ее тоне я услышала нездоровый интерес.

Элен снова помедлила с ответом.

– Разные. Самира – первая жена, неприкосновенная. У нее есть сын, семилетний Халид, наследник. Амира – была фавориткой последние два года. Красивая, но… капризная. Шахина – тихая, покорная, из Ирана. Умеет лечить травами. Нурия – совсем юная, шестнадцать лет, недавнее приобретение. Джанет – досталась шейху от отца, знает много секретов. И Мара… – Элен запнулась. – Мара особенная. Она советница при гареме.

– Советница? – не поняла я, но уже предчувствовала что-то ужасное.

– Она следит за порядком, разрешает конфликты. Назира организует наказания. Мара старше всех, и она уже давно не посещает покои шейха.

Звучало зловеще. Я представила этих женщин – своих будущих соперниц, подруг или врагов. Пока непонятно, кем они для меня станут. Но интуиция подсказывала – ничего хорошего меня не ждет.

– А что мы должны будем делать? – спросила я, и голос предательски дрогнул.

– Быть красивыми. Быть послушными. Развлекать хозяина, когда он того захочет. Рожать ему детей, если повезет. – Элен говорила сухо, деловито, словно зачитывала прайс-лист услуг.

– А если не захотим? – вырвалось у меня.

Элен посмотрела на меня долгим взглядом. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Тогда будет очень плохо. Шейх Асад не привык к отказам. И методы принуждения у него… весьма эффективные.

Света вдруг засмеялась – звонко, почти истерично.

– Да ладно тебе, Златка. Ну что ты все боишься? Мы же попали в сказку. Дворцы, богатство, красивый мужчина. Да еще и молодой. А ты все ноешь.

Я посмотрела на нее с изумлением. Неужели она действительно не понимает? Или просто старается не думать о реальности?

– Света, мы рабыни. Нас купили. Мы теперь собственность.

– Дорогая собственность. – парировала она с горящими глазами. – За нас полмиллиона заплатили. Это же невероятный комплимент.

Элен наблюдала за нашим разговором с интересом ученого, изучающего поведение подопытных животных.

– Вы очень разные, – заметила она с едва заметной улыбкой. – Это хорошо. Шейх любит разнообразие.

– А что он любит еще? – спросила Света, настроившись на откровенно кокетливый лад.

– Красоту. Ум. Характер. Он не любит безвольных кукол. – Элен многозначительно посмотрела на меня. – Но и чересчур строптивых тоже не жалует.

– То есть золотая середина? – уточнила я.

– Нет. То есть умение чувствовать момент. Знать, когда подчиниться, а когда показать характер. Это искусство, которому не все женщины способны научиться.

Самолет начал снижение. За иллюминаторами показались бескрайние пески, перемежающиеся редкими оазисами. Где-то там, в этой золотистой бесконечности, меня ждала новая жизнь. Или то, что должно было ею стать.

– Скоро прилетим, – сообщила Элен. – В аэропорту нас встретят люди шейха. Ведите себя спокойно, не привлекайте внимания. Помните – с этого момента вы под защитой дома ан-Нахар. Но эта же защита означает, что бежать некуда.

Самолет коснулся взлетной полосы. Дубай встретил нас жарой, которая ударила в лицо, стоило только выйти из кондиционированного салона. Воздух дрожал от зноя, солнце слепило нещадно. Я задыхалась не только от жары, но и от ужаса.

Нас ждали машины – черные джипы с тонированными стеклами. Возле одного стоял молодой араб в дорогом костюме. Увидев Элен, он почтительно поклонился.

– Ас-салям алейкум, устаза Элен.

– Ва алейкум ас-салям, Юсуф. Как дела в доме?

– Все спокойно. Господин велел передать, что он встретится с новыми приобретениями завтра вечером.

Новые приобретения. Вот так просто и буднично он назвал нас. Товар, который нужно доставить и правильно оформить.

Мы выехали из города и помчались по шоссе через пустыню. По обеим сторонам дороги простирались бескрайние дюны, переливающиеся на солнце всеми оттенками золота и охры. Красота завораживала и пугала одновременно. Здесь можно было затеряться навсегда.

– Света, – позвала я дрожащим голосом. – Ты правда не боишься?

Она повернулась ко мне. В ее глазах я увидела страх, который она так старательно прятала за напускной бравадой.

– Боюсь, – призналась она тихо. – Очень боюсь. Но что толку? Назад дороги нет. Значит, надо играть по новым правилам.

– А если не получится?

– Получится. – она сжала кулаки. – У меня нет другого выбора.

Впереди показались крепостные стены – высокие, светло-песочного цвета, увенчанные башнями. За ними виднелись купола и минареты. Дворец шейха выглядел как декорация к "Тысяче и одной ночи" – сказочно и недосягаемо красиво. И абсолютно нереально.

– Приехали, – объявила Элен торжественно. – Добро пожаловать в дом ан-Нахар.

Ворота беззвучно раскрылись перед нами. Джип въехал во двор, вымощенный цветным мрамором. Фонтаны били серебристыми струями, пальмы склоняли резные листья. Воздух был напоен ароматом жасмина и розового масла.

Мы вышли из машины. Жара обрушилась на нас, как физический удар. Света ахнула от восторга, рассматривая роскошь вокруг. Я же чувствовала, как красота этого места давит на меня, словно хочет подчинить, сломать мою волю.

К нам подошел высокий мужчина в белых одеждах. Лицо смуглое, красивое, но с печальными глазами. Двигался он плавно, бесшумно.

– Это Закария, – представила Элен. – Главный евнух гарема. Он покажет вам дорогу.

Евнух. В наше время. Я чуть не рассмеялась истерически. Гарем, евнухи, рабыни… Что дальше? Слово "наложница" красиво прикрывало безвольных кукол. Игрушек шейха. Которых он менял как перчатки.

– Элен, – окликнула я женщину перед тем, как мы разойдемся. – А что случилось с теми двумя? С теми, кого мы заменяем?

Элен остановилась и посмотрела на меня серьезно. В ее глазах мелькнул ужас.

– Одна пыталась бежать. Ее нашли в пустыне через три дня. Вторая… вторая влюбилась. В охранника. – Она помолчала. – Любовь в гареме – смертельно опасная роскошь, Злата. Запомни это.

И она ушла, оставив меня наедине с пониманием того, что игра, в которую нас втянули, смертельна. Здесь ошибки не прощают. Здесь слабость равна гибели.

Но я не собиралась быть слабой. Я собиралась выжить. Любой ценой.

Глава 6

Я не спала всю ночь. Лежала на шелковых простынях, слушала, как за окном шумит ветер в пальмах, и думала о завтрашнем дне. О встрече с человеком, который купил меня как вещь. Как игрушку для своих извращенных развлечений.

За эти несколько дней – с момента аукциона до прилета сюда – я успела понять многое. О том, что свобода, которую я считала само собой разумеющейся, оказалась иллюзией. О том, что мир гораздо жестче, чем я думала. И о том, что единственное, на что я могу рассчитывать в этом месте – это собственная сила воли.

Утром меня разбудили служанки. Молчаливые девушки в белых одеждах, которые появились в моей комнате, как призраки из потустороннего мира. Они не говорили – только жестами показывали, что мне нужно делать. Одна принесла завтрак на золотом подносе, другая подготовила ванну, третья выложила одежду.

Завтрак я почти не тронула. Желудок сжимался от нервов в болезненный узел. Но в ванну погрузилась с отчаянным удовольствием – вода была теплой, ароматизированной маслами жасмина и розы. Служанки мыли мои волосы каким-то волшебным травяным составом, от которого они стали шелковистыми и блестящими. Кожу натирали скрабом из измельченного жемчуга и меда.

Готовили меня, как жертву для ритуального жертвоприношения.

Потом началось облачение. Платье из тончайшего шелка цвета слоновой кости, почти прозрачного. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб моего тела. Поверх – тонкая накидка из серебристой ткани, расшитой мелким жемчугом. На шею надели ожерелье из крупных изумрудов, в уши – серьги-капли того же драгоценного камня.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Передо мной стояла восточная красавица, созданная для гарема. Волосы уложены в сложную прическу, глаза подведены черной подводкой, губы накрашены кроваво-алой помадой. Я была прекрасна и чувствовала себя абсолютно чужой.

– Готова? – спросила Элен, появившись в дверях как вестник судьбы.

Я кивнула, не доверяя голосу.

– Помни главное: не смотри ему в глаза, пока он не разрешит. Отвечай только на прямые вопросы. И не делай резких движений.

– Он что, дикий зверь?

– Хуже. Он мужчина, привыкший к абсолютной власти.

Мы шли по коридорам дворца. Навстречу попадались слуги, которые низко кланялись Элен и с нездоровым любопытством поглядывали на меня. Я была новинкой, свежим развлечением для господина.

Мы остановились перед массивными дверями из темного дерева, украшенными зловещими резными узорами. Охранники в белых одеждах стояли по обеим сторонам, неподвижные как каменные статуи.

– Заходи, – сказала Элен роковым голосом. – Я буду ждать здесь.

Двери беззвучно открылись. Я сделала глубокий вдох и переступила порог в свою новую жизнь.

Кабинет поражал невероятной роскошью. Высокие потолки, колонны из черного мрамора, ковры ручной работы. Стены украшали картины и оружие – кинжалы, сабли, древние щиты. У окна стоял массивный стол из красного дерева, на котором лежали планшеты, документы и несколько дорогих телефонов.

А за столом сидел он.

Шейх Асад ан-Нахар.

Дыхание перехватило так, что я чуть не задохнулась. Боже мой, каким же он был невероятно красивым. Не просто красивым – божественным. Словно дьявол во плоти, словно какое-то адское божество. Порочное, как смертный грех, и прекрасное, как падший ангел. От его красоты слепило глаза и мурашками покрывалось все тело.

Первое, что поразило меня до глубины души – он был молод. Тридцать два года, как говорила Элен, но выглядел еще моложе. Черные волосы – коротко и аккуратно пострижены.

Лицо… О Боже, это лицо можно было изучать часами, как бесценное произведение искусства. Точеные скулы, прямой нос с аристократической горбинкой, придающей благородство профилю. Губы чувственные, полные, но твердые – рот человека, привыкшего отдавать приказы и никогда не объяснять их дважды. Подбородок волевой, с едва заметной ямочкой. И кожа – смуглая, словно золотистая, гладкая, без единого изъяна.

Но глаза… Глаза были настоящим откровением. Черные, как бездонная ночь пустыни, обрамленные густыми ресницами. В них плескался дикий огонь – опасный, гипнотический, завораживающий. Это были глаза хищника, но хищника утонченного, интеллектуального, развратного. Глаза, которые видели насквозь, читали мысли, оценивали и выносили беспощадный приговор.

Фигура… Даже сидя он производил впечатление невероятной силы. Широкие плечи под белоснежной рубашкой, мускулистая грудь, длинные пальцы с безупречным маникюром. На запястье поблескивали дорогие часы, на безымянном пальце – печатка с родовым гербом. Каждое движение было точным, исполненным врожденной грации.

Но больше всего поражала аура абсолютной власти, которая его окружала, как невидимый плащ. Он сидел за столом расслабленно, небрежно откинувшись в кресле, но от него исходила такая концентрированная сила, что воздух в комнате, казалось, сгустился. Это была власть абсолютная, не терпящая возражений, власть человека, родившегося повелевать.

Несколько мучительных секунд он изучал меня молча. Взгляд скользил по лицу, по фигуре, оценивая свою дорогую покупку. Я стояла неподвижно, опустив глаза, как учила Элен, но чувствовала этот взгляд физически.

– Подойди ближе, – приказал он.

Голос низкий, бархатистый, с легким акцентом. Я сделала несколько дрожащих шагов и остановилась в трех шагах от стола.

– Ближе.

Еще шаг. Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовала его мужской запах – дорогие духи, кожа, что-то еще, чисто мужское и опьяняющее.

– Подними голову.

Я подняла. Наши взгляды встретились, и мир на мгновение остановился. Боже, какие у него глаза. Черные, бездонные, с золотистыми искорками в глубине. Они смотрели на меня с холодной заинтересованностью, словно я была редким экспонатом в его коллекции. И в то же время в них плескался дикий огонь – опасный, первобытный, мужской.

– Злата, – произнес он, и мое имя на его губах прозвучало как самая прекрасная музыка. Голос низкий, бархатистый, с едва уловимым акцентом, который только усиливал его дьявольское очарование. – Золотая. Имя тебе подходит. Хотя… – он наклонил голову, изучая меня с циничной усмешкой, – золото должно блестеть. А ты выглядишь довольно тускло.

Первый удар. Точный, болезненный, нанесенный с изящной жестокостью.

Я молчала, не зная, нужно ли отвечать.

– Расскажи о себе. Откуда ты? Как попала сюда?

– Я из России, – начала я едва слышным голосом. – Из небольшого города. Попала сюда… по глупости. Поверила обещаниям.

– Каким обещаниям?

– Мне пообещали работу в Европе. Хорошую жизнь. Любовь.

Он усмехнулся.

– Любовь? – Его губы изогнулись в улыбке, которая была одновременно прекрасной и жестокой – И ты поверила незнакомцу в интернете? Как… трогательно. Русские девушки, видимо, и правда такие романтичные дурочки, как я слышал.

Слова прозвучали мягко, почти ласково, но каждое было как удар кнута. Он умел ранить словами, превращая оскорбления в изящные комплименты наоборот.

– Да, – призналась я, чувствуя, как щеки заливаются краской стыда и унижения.

– Прелестно. – протянул он, и в его голосе слышался сарказм, острый как лезвие кинжала. – Юная идеалистка, поверившая в любовь с первого взгляда в интернете. Сколько таких проходит через мои руки… Впрочем, каждая думает, что она особенная.

Он говорил с той небрежной жестокостью, которая была хуже самого дикого крика. Словно я была не человеком, а забавной безделушкой, достойной только снисходительного интереса.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Девственница?

Я кивнула, не в силах произнести это вслух.

– Превосходно. Образование есть?

– Школу закончила. Поступила в университет, но… не успела доучиться.

– Умеешь читать, писать?

– Да.

– Языки знаешь?

– Английский немного.

– Танцевать умеешь?

– Не восточные танцы.

– Научишься. – Он откинулся в кресле, продолжая меня рассматривать. – Семья есть?

– Да. Родители, и семь братьев и сестер.

– Скучаешь?

Вопрос прозвучал неожиданно мягко. Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы.

– Слезы не помогут. – сказал он беспощадно. – Ты здесь навсегда. Чем быстрее примешь это, тем легче будет.

– А если я не хочу принимать?

Вопрос вырвался сам собой. Элен предупреждала не дерзить, но я не смогла сдержаться.

Он наклонился вперед, глаза сузились до щелочек.

– Что ты сказала?

– Я… я спросила, что если я не хочу принимать это.

– Интересно. – Он встал и обошел стол, и я впервые увидела его во весь рост. Высокий – под метр девяносто, – с фигурой, которая выдавала в нем не только аристократа, но и опасного бойца. Он явно привык к физической нагрузке, тренировкам. Широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. Он двигался с грацией хищной пантеры – мягко, бесшумно, готовый в любой момент прыгнуть.

Белая рубашка из тончайшего шелка была расстегнута у горла, открывая смуглую кожу груди и черные волоски, убегающие под ткань. Черные брюки безупречного кроя подчеркивали его атлетическое сложение. На ногах – дорогие туфли из кожи, которая, наверное, стоила больше, чем моя семья зарабатывала за целый год.

Теперь мы стояли лицом к лицу, и я ощутила исходящий от него жар, услышала его дыхание.

– Большинство девушек в твоем положении рыдают, молят о пощаде или пытаются соблазнить меня жалкими попытками кокетства. – Его голос стал тише, интимнее, но от этого еще опаснее. – А ты спрашиваешь о своих желаниях. Либо ты очень наивна, либо очень глупа. Впрочем… – он наклонился ближе, и я почувствовала аромат его дорогого парфюма, смешанный с чисто мужским запахом, – возможно, ты просто не понимаешь, в каком положении находишься.

– Я не такая, как большинство.

– Вижу. – Он протянул руку и коснулся пальцами моей щеки. Кожа обожгла. – Ты красивая, Злата. Очень красивая. Но красота здесь не редкость. У меня в гареме шесть женщин, и каждая прекрасна по-своему.

– Тогда зачем вам седьмая?

– Потому что мне захотелось. – Он произнес это с такой простотой, словно объяснял очевидное. – А я, видишь ли, привык получать то, что хочу. Всегда. Без исключений. И я захотел тебя…

Его рука поднялась и коснулась моей щеки. Он резко поднял мое лицо за подбородок.

– К тому же, – продолжил он, и в его голосе зазвучали насмешливые нотки, – мне стало любопытно. Что же это за русская красавица, за которую мои люди заплатили полмиллиона? Дорогая цена за девственницу из провинции. Надеюсь, ты оправдаешь вложения.

Цинизм в его словах был абсолютным. Он говорил обо мне как об инвестиции, которая должна принести прибыль. И при этом улыбался той ослепительной улыбкой, от которой у любой женщины помутился бы разум.

– Знаешь ли ты, что такое гарем, Злата?

– Да.

– Сомневаюсь. Гарем – это не просто дом, где живут наложницы. Это особый мир со своими беспощадными законами. Здесь есть иерархия, традиции, правила. И главное правило – абсолютное подчинение хозяину.

– Я не собираюсь подчиняться.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. Он замер, рука остановилась на моем плече.

– Что ты сказала? – голос стал опасно тихим, в нем появились стальные нотки. Улыбка не сошла с его губ, но глаза стали холодными как арктический лед. – Повтори.

– Я сказала, что не собираюсь подчиняться. Вы можете купить мое тело, но не душу.

Его лицо изменилось мгновенно. Улыбка исчезла, челюсти сжались. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала исходящую от него смертельную опасность.

– Тело? – он медленно произнес это слово, смакуя каждый звук. – Да, я купил твое тело. И знаешь, что я с ним буду делать?

Его рука резко схватила мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

– Я буду ласкать его, когда захочу. Буду трахать тебя, где захочу и как захочу. Ты будешь стонать под моими руками, умолять о большем, забудешь свое имя от удовольствия. – Голос стал хриплым, интимным. – И когда я войду в тебя в первый раз, ты поймешь, что значит принадлежать мужчине.

Я попыталась отстраниться, но его хватка только усилилась.

– А твоя душа… – он наклонился ближе, его губы почти касались моего уха. – Душа последует за телом. Рано или поздно.

Он отпустил меня так резко, что я покачнулась.

– А теперь иди… У меня много дел. Через неделю я трахну тебя так, что ты забудешь свое имя… Или же с твоей спины снимут кожу. А потом ты все равно ляжешь под меня. Решай сама. У тебя теперь есть выбор.

От ужаса у меня потемнело перед глазами. Я не сомневалась, что это не просто угрозы.

***

Я не спала всю ночь. Лежала на шелковых простынях, слушала, как за окном шумит ветер в пальмах, и думала о завтрашнем дне. О встрече с человеком, который купил меня как вещь. Как игрушку для своих извращенных развлечений.

За эти несколько дней – с момента аукциона до прилета сюда – я успела понять многое. О том, что свобода, которую я считала само собой разумеющейся, оказалась иллюзией. О том, что мир гораздо жестче, чем я думала. И о том, что единственное, на что я могу рассчитывать в этом месте – это собственная сила воли.

Утром меня разбудили служанки. Молчаливые девушки в белых одеждах, которые появились в моей комнате, как призраки из потустороннего мира. Они не говорили – только жестами показывали, что мне нужно делать. Одна принесла завтрак на золотом подносе, другая подготовила ванну, третья выложила одежду.

Завтрак я почти не тронула. Желудок сжимался от нервов в болезненный узел. Но в ванну погрузилась с отчаянным удовольствием – вода была теплой, ароматизированной маслами жасмина и розы. Служанки мыли мои волосы каким-то волшебным травяным составом, от которого они стали шелковистыми и блестящими. Кожу натирали скрабом из измельченного жемчуга и меда.

Готовили меня, как жертву для ритуального жертвоприношения.

Потом началось облачение. Платье из тончайшего шелка цвета слоновой кости, почти прозрачного. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб моего тела. Поверх – тонкая накидка из серебристой ткани, расшитой мелким жемчугом. На шею надели ожерелье из крупных изумрудов, в уши – серьги-капли того же драгоценного камня.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Передо мной стояла восточная красавица, созданная для гарема. Волосы уложены в сложную прическу, глаза подведены черной подводкой, губы накрашены кроваво-алой помадой. Я была прекрасна и чувствовала себя абсолютно чужой.

– Готова? – спросила Элен, появившись в дверях как вестник судьбы.

Я кивнула, не доверяя голосу.

– Помни главное: не смотри ему в глаза, пока он не разрешит. Отвечай только на прямые вопросы. И не делай резких движений.

– Он что, дикий зверь?

– Хуже. Он мужчина, привыкший к абсолютной власти.

Мы шли по коридорам дворца. Навстречу попадались слуги, которые низко кланялись Элен и с нездоровым любопытством поглядывали на меня. Я была новинкой, свежим развлечением для господина.

Мы остановились перед массивными дверями из темного дерева, украшенными зловещими резными узорами. Охранники в белых одеждах стояли по обеим сторонам, неподвижные как каменные статуи.

– Заходи, – сказала Элен роковым голосом. – Я буду ждать здесь.

Двери беззвучно открылись. Я сделала глубокий вдох и переступила порог в свою новую жизнь.

Кабинет поражал невероятной роскошью. Высокие потолки, колонны из черного мрамора, ковры ручной работы. Стены украшали картины и оружие – кинжалы, сабли, древние щиты. У окна стоял массивный стол из красного дерева, на котором лежали планшеты, документы и несколько дорогих телефонов.

А за столом сидел он.

Шейх Асад ан-Нахар.

Лицо… О Боже, это лицо можно было изучать часами, как бесценное произведение искусства. Точеные скулы, прямой нос с аристократической горбинкой, придающей благородство профилю. Губы чувственные, полные, но твердые – рот человека, привыкшего отдавать приказы и никогда не объяснять их дважды. Подбородок волевой, с едва заметной ямочкой. И кожа – смуглая, словно золотистая, гладкая, без единого изъяна.

Но глаза… Глаза были настоящим откровением. Черные, как бездонная ночь пустыни, обрамленные густыми ресницами. В них плескался дикий огонь – опасный, гипнотический, завораживающий. Это были глаза хищника, но хищника утонченного, интеллектуального, развратного. Глаза, которые видели насквозь, читали мысли, оценивали и выносили беспощадный приговор.

Фигура… Даже сидя он производил впечатление невероятной силы. Широкие плечи под белоснежной рубашкой, мускулистая грудь, длинные пальцы с безупречным маникюром. На запястье поблескивали дорогие часы, на безымянном пальце – печатка с родовым гербом. Каждое движение было точным, исполненным врожденной грации.

Но больше всего поражала аура абсолютной власти, которая его окружала, как невидимый плащ. Он сидел за столом расслабленно, небрежно откинувшись в кресле, но от него исходила такая концентрированная сила, что воздух в комнате, казалось, сгустился. Это была власть абсолютная, не терпящая возражений, власть человека, родившегося повелевать.

Несколько мучительных секунд он изучал меня молча. Взгляд скользил по лицу, по фигуре, оценивая свою дорогую покупку. Я стояла неподвижно, опустив глаза, как учила Элен, но чувствовала этот взгляд физически.

– Подойди ближе, – приказал он.

Голос низкий, бархатистый, с легким акцентом. Я сделала несколько дрожащих шагов.

– Ближе.

Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовала его запах – дорогие духи, кожа, что-то чисто мужское.

– Подними голову.

Я подняла. Наши взгляды встретились, и мир на мгновение остановился. Темные как ночное небо пустыни глаза смотрели на меня с холодной заинтересованностью, словно я была редким экспонатом. И в то же время в них плескался дикий огонь – опасный, первобытный.

– Злата, – произнес он, и мое имя на его губах прозвучало как музыка. – Золотая. Имя тебе подходит. Хотя… – он наклонил голову с циничной усмешкой, – золото должно блестеть. А ты выглядишь довольно тускло.

Первый удар. Точный, болезненный.

– Расскажи о себе. Откуда ты? Как попала сюда?

– Я из России, – начала я едва слышно. – Попала сюда… по глупости. Поверила обещаниям.

– Каким обещаниям?

– Мне пообещали работу в Европе. Хорошую жизнь. Любовь.

Он усмехнулся.

– Любовь? – Его губы изогнулись в жестокой улыбке. – И ты поверила незнакомцу в интернете? Русские девушки, видимо, и правда такие романтичные дурочки.

– Да, – призналась я, чувствуя стыд.

– Прелестно. – в его голосе слышался сарказм. – Юная идеалистка. Сколько таких проходит через мои руки… Впрочем, каждая думает, что она особенная.

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

– Девственница?

Я кивнула.

– Превосходно. Образование есть?

– Школу закончила. Поступила в университет.

– Семья есть?

– Да. Родители, и восемь братьев и сестер.

Что-то изменилось в его взгляде. Он слегка подался вперед, и атмосфера стала плотнее, опаснее.

– Восемь? – переспросил он, и в голосе появились новые нотки. – Интересно. Расскажи о них подробнее.

– Что именно вы хотите знать? – я почувствовала холодок по спине.

– Все. Имена. Возраст. Где учатся, где работают. – Он встал и медленно обошел стол. – Понимаешь, Злата, я всегда интересуюсь… корнями своих приобретений.

Я попятилась, но он продолжал приближаться.

– Старший брат… как его зовут?

– Витя, – прошептала я, уже понимая, к чему он клонит.

– Витя. И где он работает?

Я молчала, сжав губы.

– Я спросил, где он работает? – голос стал ледяным.

– В автосервисе, – выдавила я.

– Автосервис… – он протянул это слово, словно смакуя. – А младшие? Учатся в школе, наверное?

Он достал из кармана телефон, провел пальцем по экрану. Затем повернул его ко мне.

На экране была фотография нашего дома. Качество снимка было отличным – видно было даже номер на калитке. А во дворе… во дворе играли мои младшие братья и сестры.

– Красивый дом, – произнес он спокойно. – Улица Садовая, 15, не так ли? И дети действительно хорошенькие.

Ноги подкосились. Я схватилась за край стола.

– Вы… как…

– У меня повсюду глаза и уши, дорогая. – Он убрал телефон. – Твоя семья под наблюдением с того дня, как ты ступила на корабль. Каждый их шаг. Каждый вздох.

– Нет… – прошептала я.

– О да. – В его голосе появились стальные нотки. – И знаешь, что самое интересное? Твой брат работает в автосервисе, где иногда ремонтируют машины… подозрительных людей. Было бы прискорбно, если бы там нашли наркотики.

Он снова подошел к столу, открыл ящик и достал несколько фотографий. Разложил их передо мной.

Это были фотографии моих братьев и сестер. Витя на работе. Маша в университете. Родители у дома. Все они были сфотографированы в разное время, в разных местах.

– Скучаешь? – спросил он, но теперь голос звучал совершенно по-другому.

Я кивнула, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Но теперь это были слезы ужаса.

– Слезы не помогут, – сказал он, собирая фотографии. – Ты здесь навсегда. Чем быстрее примешь это, тем лучше… для всех.

– А если я не хочу принимать?

– Что ты сказала? – он наклонился вперед.

– Я спросила, что если я не хочу принимать это.

– Интересно. – Он встал, и я увидела его во весь рост. Высокий, с фигурой опасного бойца. Широкие плечи, узкие бедра. Он двигался с грацией хищника.

– Большинство девушек в твоем положении рыдают или молят о пощаде. – Голос стал тише, но опаснее. – А ты спрашиваешь о своих желаниях. Возможно, ты просто не понимаешь, какую власть я имею над твоей жизнью. И над жизнями тех, кто тебе дорог.

– Я не такая, как большинство.

– Вижу. – Он коснулся моей щеки. – Ты красивая, Злата. Но красота здесь не редкость.

– Тогда зачем вам седьмая?

– Потому что мне захотелось. – Он произнес это с простотой. – А я привык получать то, что хочу. Всегда. И я захотел тебя…

– К тому же, – продолжил он, – мне стало любопытно. Что же это за русская красавица, за которую заплатили полмиллиона? Надеюсь, ты оправдаешь вложения.

– Знаешь ли ты, что такое гарем, Злата?

– Да.

– Сомневаюсь. Это особый мир со своими законами. И главное правило – абсолютное подчинение хозяину.

– Я не собираюсь подчиняться.

– Что ты сказала? – голос стал опасно тихим. – Повтори.

– Я сказала, что не собираюсь подчиняться. Вы можете купить мое тело, но не душу.

Его лицо изменилось мгновенно. Он сделал шаг ко мне.

– Тело? – он медленно произнес это слово. – Да, я купил твое тело.

Его рука схватила мой подбородок.

– Но сначала позволь напомнить тебе о твоем положении, – голос стал ледяным. – Одно мое слово – и завтра твоего брата обвинят в торговле наркотиками. Его найдут мертвым в тюремной камере через неделю.

Я задохнулась от ужаса. Он продолжал:

– Твои родители могут попасть в автокатастрофу. Трагическая случайность. Или пожар? В старых деревянных домах огонь распространяется так быстро…

– Остановитесь. – прошептала я, чувствуя слезы.

– А может, я прикажу забрать кого-то из младших? – он наклонился ближе. – В детских домах такие несчастные случаи… Дети просто исчезают.

– Нет… пожалуйста… – я вцепилась в его рубашку. – Не трогайте их. Они ни в чем не виноваты.

– Конечно, не виноваты, – он отстранился с холодным удовлетворением. – Виновата только ты. Своим упрямством.

Он отошел к окну.

– А теперь подумай хорошенько. – Голос стал спокойным. – Что важнее – твоя гордость или жизни восьми человек, которых ты любишь?

Я стояла, дрожа всем телом. Он знал все о моей семье. И мог уничтожить их одним движением пальца.

– Я буду ласкать твое тело, когда захочу. – продолжил он. – Буду трахать тебя, где захочу и как захочу. Ты будешь стонать под моими руками. И когда я войду в тебя в первый раз, ты поймешь, что значит принадлежать мужчине.

– А твоя душа… – он повернулся ко мне, – душа последует за телом. Особенно когда ты поймешь, что каждый твой вздох покорности – это еще один день жизни для твоей семьи.

Он подошел, взял мое лицо в ладони – неожиданно нежно.

– Но я не монстр, Злата. Я даю тебе выбор. Подчинись мне добровольно – и твоя семья будет жить в безопасности. Я буду переводить им деньги каждый месяц. Твои братья получат хорошую работу. Сестры смогут учиться в университетах.

– А если я откажусь? – прошептала я.

– Тогда я все равно получу то, что хочу, – он улыбнулся без тепла. – Только цена будет гораздо выше. И платить будут не только ты.

Он отпустил мое лицо и отошел к столу.

– А теперь иди… У меня много дел. – Голос стал равнодушным. – Через неделю я возьму тебя. И ты сама решишь – будет ли это началом нашего сотрудничества или… началом конца для всех, кого ты любишь.

Он сел за стол, взял документы, словно я перестала существовать.

– Иди, – повторил он. – Неделя – это не так много времени. Используй его с умом.

Я пошла к двери на подкашивающихся ногах. У порога обернулась. Он сидел за столом, невероятно красивый и абсолютно безжалостный. Человек, который держал в руках судьбы всех, кого я любила.

Дверь закрылась с тихим щелчком, и я осталась наедине с пониманием того, что выбора у меня нет. И никогда не было.

От ужаса потемнело перед глазами.

Глава 7

Элен ждала в коридоре. По ее напряженному лицу, по тому, как она нервно сжимала руки, я поняла – она боялась за меня. Панически боялась.

– Как прошло? – спросила она дрожащим, надломленным голосом.

– Не знаю. – честно ответила я. Голос мой звучал абсолютно чужим, хриплым, словно меня душили. – Он сказал… через неделю или… или возьмет меня, или снимет кожу с моей спины. Он настоящее чудовище. Садист.

Лицо Элен побледнело до мертвенной синевы.

– Боже мой. – прошептала она, как молитву отчаяния. – Неделя… Он дает тебе всего неделю.

– На что? – хотя я уже знала ужасающий ответ.

– На то, чтобы стать его наложницей. – Элен схватила меня за руки, и я почувствовала, как они дрожат мелкой дрожью. – Злата, ты понимаешь, что это значит?

Сердце провалилось в бездонную пропасть. Конечно, я понимала. Через неделю этот прекрасный и страшный мужчина заберет мою девственность. Сделает меня своей. Полностью и навсегда. А если я не соглашусь – меня изобьют до полусмерти.

– А если я не буду готова?

– Тогда он возьмет тебя неготовой. – ответила Элен, и в ее голосе звучал животный ужас. – Асад не привык ждать. И не привык быть нежным с теми, кто его разочаровал. И, да, он не пошутил насчет спины. Он наказывает очень жестоко. Насколько щедр, настолько же и беспощадно нетерпим.

Мы шли по коридорам, и с каждым шагом реальность становилась все более кошмарно осязаемой. Элен говорила, но ее голос доносился словно сквозь удушающий туман.

– Слушай меня очень внимательно, Злата. У тебя есть неделя, чтобы подготовиться. Завтра начнутся уроки – ты узнаешь, как нужно двигаться, чтобы свести мужчину с ума. Как касаться, чтобы он забыл обо всем на свете. Как стонать так, чтобы он терял всякий контроль.

Я почувствовала, как щеки заливаются пламенем стыда. Стыд, ужас и что-то еще – что-то темное и неопределенное – боролись в моей груди, разрывая ее на части.

– Ты будешь учиться танцам, которые возбуждают мужчин до безумия. Искусству доставлять удовольствие языком, руками, всем телом. – продолжала Элен безжалостно. – Асад не любит неумех в постели. Он хочет, чтобы женщина знала, что делать.

Я чувствовала, как подкашиваются ноги. Элен подхватила меня под руку.

– Но ты умная девочка. – продолжила она уже мягче. – Ты поймешь, что сопротивляться абсолютно бессмысленно. И тогда… тогда ты откроешь для себя удовольствие, о котором даже не подозревала.

– О чем вы говорите? – выдохнула я.

– О том, что Асад умеет доставлять женщинам невероятное наслаждение. Когда он захочет. – Глаза Элен стали мечтательными, словно она вспоминала что-то сокровенно личное. – Он знает женское тело лучше, чем сами женщины. Ты будешь приходить к нему, когда он позовет. Днем, ночью – не важно. Будешь раздеваться, когда он прикажет. Станешь на колени, если он велит. И будешь благодарить его за каждое прикосновение.

Мы подошли к покоям гарема. Элен остановилась у входа.

– Помни главное, Злата. – сказала она на прощание, и в ее голосе звучало что-то похожее на материнскую нежность. – Асад не привык быть нежным с теми, кто его разочаровал. У него очень специфические вкусы, и он не терпит посредственности. Не разочаровывай его. Твоя жизнь зависит от этого.

Когда я осталась одна в своей комнате, меня настигло отложенное потрясение. Я рухнула на кровать и впервые за все это время разрыдалась по-настоящему. Слезы лились бурным ручьем, я всхлипывала и дрожала, как напуганный ребенок. Мне было так страшно и противно. Я не о таком мечтала. Совсем не о таком.

Я думала о встрече, о его словах, о том ужасе, что меня ждет. Он был совершенно другим. Не старым развратником, не жестоким тираном. Он был умным, сильным мужчиной, привыкшим к абсолютной власти. Красивым до греховности. И это делало его еще опаснее.

Потому что такому мужчине можно не только подчиниться. Такого мужчину можно полюбить. А я не хотела любить. Я его ненавидела всей душой. И полюбить значило изменить самой себе. По всему телу пробежали крошечные мурашки, они коснулись своими ледяными лапками моих нервных окончаний, заставляя содрогнуться от панического ужаса.

Такие, как этот тиран, не умеют любить. А получают садистское удовольствие от боли.

Когда слезы иссякли, я подошла к окну. Внизу, в саду, сидели женщины гарема. Мои новые "сестры". Каждая из них когда-то была на моем месте. Каждая прошла через то, что предстоит пройти мне.

– Элен. – позвала я отчаянно, когда она проходила мимо моей двери. – А что случилось с теми, кто влюбился?

– Они забыли главное правило гарема. – ответила она с безграничной печалью. – Здесь нельзя любить никого, кроме хозяина. И то – только если он позволит.

– А если хозяин влюбится?

– Этого еще не случалось. – она покачала головой. – Асад не из тех мужчин, кто позволяет эмоциям управлять собой. Он управляет ими.

От этих слов мне стало еще страшнее. Я была обречена. Обречена на жизнь с человеком, который никогда не полюбит. Который видит во мне только красивую игрушку для своих извращенных удовольствий.

Но самое ужасное – я чувствовала, как что-то темное и предательское начинает просыпаться