Звёздная Кровь. Изгой VIII

346.

Посреди разгромленной камеры Имаго-Матери воздух был густым, как мазут в заброшенном нефтяном резервуаре, пропитанный едким озоном и гарью обугленного хитина. Та самая сладковатая тошнота, что всегда следует за уничтожением сотен тварей с чуждой человеческому роду биологией, цеплялась за горло, как дешевый парфюм на потной коже. Гигантский червь Серебряного ранга, полузамерзший в ледяной броне моей Руны, торчал посреди хаоса, словно экспонат в музее инопланетных эволюционных провалов. Мерзкий симбиоз плоти и аномальной фантазии, который мог бы стать хитом в каком-нибудь зоопарке уродов и курьёзов естественного отбора. Ментальное давление твари угасло, оставив в голове эхо пустоты, ту самую звенящую тишину, что следует за артиллерийским залпом, когда уши ещё не вернули себе слух. Усталость, скорей психологическая, чем физическая, вгрызалась в кости, разъедая их, как ржавчина забытый механизм в пустыне. Тело и разум требовали отдыха, и я намеревался его нам устроить. Несколько дней мы заслужили.

Я молча собрал трофеи. Капли Звёздной Крови, что мерцали в грязи, словно фальшивые звезды на ковре из слизи и останков, и несколько Рун, выбитых из туши здешней главной уродливой твари. Обыденная рутина, сводящаяся к заурядной и циничной бухгалтерии: дебет по ранениям, кредит по каплям Звёздной Крови. Итоги подведем позже, когда мозги остынут и перестанут работать на остатках адреналина. Главное – свалить из этого рассадника уродов. Не из страха. Мы только что разобрались с королевой этого адского улья, а уцелевшие Имаго, потеряв главный управляющий узел роевого разума, превратятся в злобные, но разрозненные особи. Разобщенные Дерево и Бронза для моего Копья – всего лишь смазка для клинков, расходный материал в великой игре Наблюдателя. Скрываться больше не имело смысла. Пусть приходят – мы их встретим с благодарностью за Руны и капли Звёздной Крови, которые они нам принесут.

Мы выдвинулись наверх, но в базовый лагерь возвращаться не стали – слишком далеко, а усталость никуда не делась. Нужно было устроиться на отдых где-нибудь поближе, пока мои спутники, да и я сам не начали совершать ошибки просто из-за переутомления.

Чор, с его зоргхским нюхом на уютные дыры, по каким-то только ему видимым приметам обнаружил сухую, теплую пещерку, где воздух не вонял смертью, а неподалеку торчали заросли мясных грибов – тех самых, что в Сумеречных землях шли за деликатес, если не нашлось ничего посвежее и помясистее.

Мы расстелили импровизированные подстилки, и я занялся подлатыванием ран Чора, старательно изображавшего из себя как минимум смертельно раненого.

Ами вернулась после осмотра пещеры и подошла к нам бесшумно, как тень. Зоргх, прислонившись к стене, пытался шутить – корчил рожи, выдавал хриплые остроты, словно стендапер на последнем издыхании.

Наконец, когда я закончил и отряхнул руки, Ами, наблюдавшая за моими манипуляциями со своей Скрижалью, заговорила тоном ровным, как степной горизонт, лишенным всяких эмоций.

– Это… рыцарство, Кир. Зачем оно? Почему ты так поступаешь?

Я обернулся, вытирая руки о штанину, чувствуя, как пот и грязь липнут к коже, заставляя задуматься о том, как давно я не был в душе.

– Рыцарство? Ты о чем, Ами? О кодексе чести? Мы вроде сражаемся за капли Звёдной Крови? При чём здесь честь?

Она пожала плечами – движение выдавало усталость, плечи слегка опустились, но взгляд оставался цепким, оценивающим, как у инквизитора, вынюхивающего ересь.

– Рисковать всем ради троих незнакомцев. Вытаскивать этого зоргха с того света, когда он только и делает, что транжирит ресурсы, как пьяница уны в кантине. Объясни. Твой бог требует высокую цену за спасение души в Вечности? Или это просто способ самоутвердиться в хаосе?

Я усмехнулся, но смешок вышел хриплым, горьким. Выпрямился, чувствуя, как позвоночник хрустит, словно старая шестерёнка в механизме Системы.

– Бог? Ами, ты серьезно? Я не в курсе, каким божкам кланялись архитекторы Единства, но сильно сомневаюсь, что они одобряли бы благотворительность. Я просто такой, какой есть. Разве этого мало? Взгляни на Лис и Соболя – они тащат своих из любой задницы, не считаясь с потерями. Ты их в религиозности заподозришь? Вряд ли. Может, ты просто отражаешь свое прошлое, инквизитор, ищешь фанатика там, где его нет, а есть только упрямый идиот, который не хочет становиться частью машины?

Её губы сжались в тонкую линию, жесткую, как грань между добром и злом. Шагнула ближе, и во взгляде промелькнуло нечто – тень давнего знания, дающего право судить, как у ветерана, пережившего несколько войн.

– Я была инквизитором, да. И знаю тебя с академии «Дохлых Единорогов», когда ты был юнкером, зеленым, как Руна на Деревянном ранге. Ты всегда был таким – упертым, с этой складкой у рта, когда принимаешь решение, которое никто не одобряет. С нежеланием идти легким, очевидным путем, даже когда он лежит под ногами. Помню, как ты в одиночку полез в обвалившуюся траншею за кадетом, хотя офицеры уже списали его в расход. Взрыв ручной гранаты в замкнутом пространстве – билет в один конец. Думаешь, я забыла?

Она замолчала, давая словам осесть, как пыли после перестрелки. Голос стал тише, почти доверительным, но острым, как край илиумового меча.

– Тот приказ… решить вопрос с твоим воздержанием… это была не прихоть. Тест. Мне нужно было понять, с кем иду на войну – с твердолобым фанатиком, ставящим обеты выше здравого смысла, или с разумным человеком, способным на гибкость, как ветвь в степном ветре.

Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри что-то сдвигается – эта женщина, ходячий тактический устав, приоткрыла страницу своей книги, и там мелькнуло нечто большее, чем холодная дисциплина. Там была уязвимость, спрятанная за панцирем. Доверие в Единстве – редкость, а предательство – норма, стоит ли открываться? Я, Кровавый Генерал без памяти, строил себя из обломков, и каждая такая беседа напоминала мне, что быть «человеком» – это не героизм, а проклятие, потому что в Системе человечность – как якорь в бурю, тянет на дно.

– И как? Убедилась? – Голос мой прозвучал глухо.

Она медленно кивнула, плечи едва заметно расслабились, словно с них свалился невидимый рюкзак с грехами прошлого.

– Убедилась… – выдохнула она, и в слове смешались усталость и облегчение. – Ты не такой, как все Восходящие, Кир. В этом и засада. Общество копирует их, а они…

Степнячка горько усмехнулась, губы искривились в гримасе, полной отвращения к миру.

– Они? – моё лицо изломала кривая ухмылка.

– … Мы – не пример для подражания. Хищники, опьяневшие от силы Звёздной Крови, устанавливаем правила, но сами их нарушаем, как жеватели Ведьминого Корня – обещания.

Взгляд её обвел тихую подземную камеру, ища в грудах камней эхо своих слов, словно в нагромождении скал скрывалась вся механика власти.

– Знаешь, почему Лорд Альтара провернул переворот? Почему легко предал Дом Стерн?

– Почему? – спросил я, хотя уже чуял, к чему она клонит.

Взгляд её стал ледяным, а голос – чистым цинизмом, выкованным в горниле власти, где души плавят, как металл.

– Потому что Стерны, в своем высокомерии и фальшивом гуманизме, отвергли вековую традицию – брать заложников из Великих Домов Аркадона. Сочли варварством, пережитком. Понимаешь? Решился бы он, если бы они могли в любой миг перерезать горло его дочери?

Слова повисли тяжелыми, как гранитные скрижали, обнажив правду Единства. Жестоко, прагматично, и никаких иллюзий. Я и раньше знал, что Восхождение – это пирамида из костей, милосердие делает из Восходящего мишень.

Я промолчал, мысли ворошились, как змеи в норе. Как степнячке объяснять диалектический материализм? Толкнуть речь про классовую борьбу? Бесполезно. Она – продукт Системы, логика её – из инквизиции и войн. Не поймет.

– Пора за грибами, – сказал я, разрывая тишину. – Поболтать сможем и после.

Ами уловила чутко уловила моё настроение и тихо произнесла, голос потерял ледяную жесткость:

– Можешь не отвечать. Я с тобой, потому что твоя честь мне по душе. Как у отца, но ты – загадка.

Развернулась, силуэт замер в полумраке:

– Идем, наберем грибов. – она бросила взгляд через плечо на Чора, все ещё постанывающего. – Комач, хватит притворяться раненым, разожги костер.

Мы вышли молча. Грибы росли в соседнем гроте. Мясистые, бледно-розовые шляпки слегка фосфоресцировали в темноте, как лампочки в заброшенном бункере. Собирали в тишине, каждый в своих мыслях – я в дилеммах, она в воспоминаниях. Вернулись уже в преобразившуюся пещеру. Костерок пылал, отбрасывая тени на стены, Чор отбросил хандру, расчистил площадку, сделав её почти уютной.

Мы расселись вокруг огня. Чор ворчал, нанизывая ломти грибов на шампуры. Теперь, пока все не расслабились окончательно, нужно проверить, сколько мы стоим в глазах Наблюдателя, считавшего наши жизни в каплях Звёздной Крови. Ведь важно только она – Звёздная Кровь. Пришло время разделить добычу.

347.

Костёр, разожжённый Чором, весело и громко трещал, разгоняя тишину и темноту подземелья. Жар распространялся от огня, маня нас расслабиться после затяжного марафона по подземным коммуникациям Асиополя и пещерам, нарытым Червями. Языки пламени пожирали сухие грибные ножки, какие-то корешки, мох и что-то ещё, о происхождении чего думать не хотелось. Какая разница, что горит, если огонь отбрасывает на каменные стены пещеры тёплые, пляшущие блики, превращая холодное подземелье в подобие укрытия, из-за усталости казавшееся почти домом родным. Запах жареных мясных грибов, густой и сытный, смешивался с остаточной вонью Имаго, создавая странный, сюрреалистический букет ароматов – запахи нашего выживания и Восхождения. Мы сидели вокруг огня, измотанные, грязные, живые и относительно здоровые. Пока готовилась пища я решил разобраться с вопросами добычи и наград Наблюдателя.

Я просмотрел сообщения, погружаясь в холодный интерфейс Восхождения. Логи Наблюдателя всплыли перед внутренним взором – бездушные строки текста на фоне космической пустоты, сухой отчёт о проделанной работе.

Восходящий Кир! Вы нашли и ликвидировали Гнездо Червей в глубинах Древнего Асиополя, уничтожили материнскую особь и всех обитателей гнезда.

Ваша Слава повышена на 10.

Вы получаете 10 Звёздных Монет.

Выберите любую Руну (серебро): Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Заклинание, Руна-Портал.

Восходящий Кир! Черви угрожают самому существованию Единства. Уничтожайте Червей везде, где найдёте, и вы будете щедро вознаграждены!

8234/10000.

Награда: Руна (качество: серебро).

Радости от выполненных заданий я не испытал. Всё тело болело. Не сказать, что настроение моё от этого повысилось, но награды никогда лишними не бывают. Награды – это очень хорошо.

– Итак, первая награда от нашего щедрого работодателя, – мой голос прозвучал хрипло и устало, когда я открыл глаза. – На выбор Руна-Свойство, Руна-Предмет, Руна-Умение, Руна-Навык, Руна-Заклинание, Руна-Портал. три Руны Серебряного ранга.

– Я бы заклинания выбрала, – заметила Ами. – Это расширит наши возможности больше всего остального.

Кивнув, согласился с ней, сделал выбор, пробежался взглядом по предоставленному выбору и сообщил:

– Итак, Руна Телепортации, Руна Кинетического Барьера и Руна Усиленного Удара. Мнения?

Чор, до этого момента с видом гурмана переворачивавший грибы, тут же оживился. Его синяя кожа в свете костра казалась почти фиолетовой, а в движениях сквозила нервная энергия.

– Кинетический Барьер! Только представь, босс! Ставишь перед собой непробиваемую стену! Никакой монстрюган к нам не пролезет, можно будет спокойно перезарядиться или даже вздремнуть, пока они когтями там скребут! – в его голосе звучал восторг зоргха, который больше всего на свете ценит возможность спрятаться.

– Он ещё и односторонний, то есть защищает только с обратной строны, а мы в свою очередь можем отстреливаться из укрытия, но есть один нюанс. Барьер статичен, – заметил я. – Он нам будет полезен только в каких-то стеснённых условиях, вроде текущих. Залезли в пещерку, вход запечатали барьером и сидим ни о чём не беспокоимся.

– Надо брать! – не на шутку возбудился зоргх.

Ами возразила ровным, холодным тоном. Она сидела идеально прямо, её сабли лежали на коленях, и даже сейчас она напоминала сжатую пружину.

– Статичный баорьер привязывает нас к месту, делает мишенью. Усиленный Удар – что бы это ни значило, избыточен. Нашего урона пока хватает. А вот Телепортация… – она сделала паузу, её взгляд сфокусировался на мне. – Это серьёзная тактическая мобильность. Мгновенный выход из окружения, занятие выгодной позиции, спасение раненого из-под огня. Это меняет правила игры.

И, пожалуй, она была права. Мне уже приходилось несколько раз сожалеть о Плаще Мошенника, и вот наконец-то у меня появляется аналог – заклинание. И это даже намного лучше, чем предмет. Предмет обладает ограниченным количеством зарядов, как, например, кольцо. Артефакт вроде бы и хороший, но зарядить я его пока не имею возможности. По крайней мере до тех пор, пока не подниму уровень Рунного Мастерства.

Барьер – это иллюзия безопасности, гроб, в который ты сам себя заколачиваешь. Усиленный Удар – это просто кинетическое усиление мощности удара. А телепортация – это свобода манёвра, которая вполне может помочь выжить.

– Беру Телепортацию, – решил я, делая выбор в интерфейсе.

Руна материализовалась в моей Скрижали.

– Какой выбор у тебя Ам’Нир’Юн? – продолжил я, наблюдая, как затуманился взгляд кочевницы, просматривавшей свой лог награды.

– Руна Чувства Опасности, Руна Ауры Ужаса, Руна Усиленных Чувств…

– Аура Ужаса! – снова встрял Чор, размахивая шампуром. – Чтобы эти твари сами в штаны наложили ещё на подходе! Представляете? Они бегут на нас, жвалами щёлкают, а потом резко разворачиваются и чешут обратно в свою нору, сверкая хитиновыми задницами! Психологическая война, босс!

Это было настолько комично, что я не смог сдержать усмешки, но бывшая инквизитор не разделила нашего веселья.

– Ужас – это эмоция, Комач, – отрезала Ами, даже не удостоив его взглядом.

Её пальцы медленно поглаживали ножны.

– На роевой интеллект Имаго подействует едва ли, – кивнул я. – И на всевозможные механизмы, и нежить, которой в Асиополе дополна… Мне не кажется этот выбор оптимальным.

– Усиленные Чувства дадут больше информации, но в бою могут и перегрузить, превратившись в белый шум. А вот Чувство Опасности… – она посмотрела на меня, и в её взгляде читался холодный расчёт. – Это предсказание. Превентивный удар. Возможность уклониться за мгновение до атаки. Это чистая эффективность. Если я смогу ощущать куда прийдётся удар в следующий момент, я смогу от него увернуться.

– Согласен. Чувство Опасности – твоё, – подтвердил я выбор и кочевница кивнула. – Что у тебя, Комач?

– Ничего…

– Ничего? – недоверчиво переспросила Ами.

– Ничего. Задание просто исчезло и всё.

– Странно, – хмыкнул я. – Мы ворде бы действовали, как единая группа.

– Это всё ерунда, – раздражённо дёрнула плечом кочевница. – Наблюдатель посчитал, что вклад Комача недостаточен и всё.

Я вздохнул. На это Серебро уже были планы, я решил уже, что оно у нас в кармане, а здесь вот так вот. Неожиданно.

– Ладно, это неважно. Теперь то, что мы получили с туши Матки, – я открыл свою Скрижаль и перечислил. – Руна Очищения, Руна Ловкости, Руна Выносливости, Руна Регенерации. Все Серебряные. И ещё одна забавная штука…

– Что может выпасть забавного с эдаких мерзких тварей, босс?

– Руна Командования Инсектоидами. Бронза.

– О, вот это вещь! – глаза Чора загорелись жадностью. – Буду своим собственным роем командовать! Натравлю на них их же сородичей! Это же гениально, босс!

– Бесполезная ерундовина в наших условиях, – фыркнула Ами. – Любой контроль слаб.

– Это ещё почему? – обиженно спросил зоргх, который выглядел как ребёнок у которого отобрали сахарный петушок.

– Потому что любые Руны контроля зависят от развития серебряного Атрибута Псионики. В лучшем случае эта Руна подействует только на низших фуражиров и потребует постоянной концентрации. В бою это пустая трата ментальной энергии и гарантированная смерть, когда тебя атакует кто-то посерьёзнее. Пустышка для тех, кто любит играть в куклы.

Её цинизм был убийственно точен. Это была приманка, эффектная, но неэффективная.

– Она права, Чор. Это мусор, – сказал я. – Давайте делить то, что работает. Очищение беру себе. Это для всей группы. Снимать яд, паралич, ожоги… и прочее. У меня самый большой запас Звёздной Крови, поэтому у меня побудет пока. Неплохое дополнение к Исцелению.

Чор недовольно засопел, но кивнул. Воспоминания о боли были ещё слишком свежи.

– Ловкость – тебе, Ами. Это умение ускоряет Восходящего. Дополнит твой стиль боя и даст дополнительный шанс избежать атаки врага, если сработает навык Чувства Опасности, – продолжил я.

Она молча кивнула, принимая Руну.

– Скорость – это жизнь, – ответила она. – Благодарю, командир.

– Остаются Выносливость и Регенерация. – я посмотрел на Чора. – Это твой комплект выживания. Чтобы в следующий раз ты не валился с ног от пары царапин.

348.

Лицо коротышки расплылось в широченной улыбке. Он принял два серебряных глифа в свою скромную Скрижаль, как величайшее сокровище.

– Вот это я понимаю, босс! Вечный двигатель и личная аптечка в одном флаконе! – он хохотнул, его настроение мгновенно улучшилось. – Теперь я буду ещё неутомим! И стану гораздо живучее! Спасибо, леди Совершенство, что забраковала эту ерундовину с жуками!

Ами лишь едва заметно дёрнула уголком рта, что по её меркам было равносильно приступу веселья.

В его хриплом смехе сквозила та сытная, животная радость, которая приходит, когда смерть проходит мимо, чиркнув когтем по рукаву и забрав соседа.

Чор раздал всем шипящие, ароматные грибы, и мы жевали в молчании. Под треск костра мы поужинали жареными грибами. Я почувствовал, как энергия вливается в тело. Огонь пожирал остатки топлива, а отдалённое эхо капающей воды в пещере отмеряло время, как метроном в камере пыток. Со стороны могло бы показаться, что мы Копьё Восходящих с планами на завтра, но конечно это было не так. В наше развитие не вкладывался ни один из Благородных или Великих Домов Аркадона. Вопрос только в том, как быстро у нас закончатся ресурсы и нам придётся с кем-то из них договариваться. Расставаться даже с каплей личной свободы не хотелось.

Кроме того в голову лезли непрошеные мысли о недавнем разговоре с Ами, о её замечании про моё «рыцарство» – слове, которое в этом мире звучало как насмешка, как диагноз неизлечимого идеалиста, сбежавшего из палаты. Спасать всех? Это не добродетель, а порок, в балансе Пустоши – чистый расход, убыточный актив. Но что, если именно эта глупость отличает меня от хищников вроде Поднебесного Лорда Альтара, торгующих своими детьми, как породистыми щенками, заключающих договорные браки, словно случают скотину? Или это просто маска для выжившей совести, которая отказывается умирать тихо? Бесовский парадокс для Единства, где честь – это слабость, отказ от неё делает мёртвым задолго до того, как тебя прикончат. Потому что ты уже оскотинился. Я проглотил ком гриба, чувствуя приятный маслянистый привкус сочной мякоти на языке, и задумался.

Может, пора изменить тактику? Стать циничнее, прагматичнее, резать по живому? Может быть когда-нибудь, а сегодня глубоко внутри меня что-то упрямо шептало – нет, не сегодня.

Ближайшие цели были просты, как выстрел в упор из револьвера. Нам надо вернуться в базовый лагерь, забиться в нашу нору на пару дней, зализать раны, как стая волков после неудачной охоты, отдохнуть, отлежаться отъесться. И не из-за того что мы физически не в порядке, напротив, моё новое целительское заклинание могло заштопать кого угодно и даже вернуть к жизни того, кто одной ногой уже шагнул за грань. Усталость наша психологическая. Невозможно постоянно балансировать на лезвии меча и оставаться в полном порядке.

Именно психологическая усталость придавила, словно гравитация на планете с тяготением в пять же, каждый мускул протестовал против лишнего движения. Здесь, в этой сухой пещерке, с её обманчивым теплом от костра и запахом жареных грибов, мы могли позволить себе ненадолго расслабиться перед рывком наверх к паромобилям и лагерю. Хорошо бы устроить помывку, или вообще баньку, но… Это всё завтра.

А сегодня, я достал детектор движения – компактный, как пачка сигарет, но с чуткостью голодного хищника – и активировал его, расставив по периметру. Затем вызвал из Руны маблана. Колчак материализовался в полумраке, приземистая, чешуйчатая тварь, его пасть оскалилась в подобии широкой улыбки, щерясь треугольными хищными зубами, ноздри задрожали, улавливая запахи подземелья. И я дал ему мысленный приказ: охраняй. Он улегся у входа, его мощные мускулы перекатывались под чешуйчатой шкурой.

После ужина, когда брюхо наполнилось обманчивым теплом, мы расстелили спальные мешки. Оставшись наедине с собой, я открыл Скрижаль и полюбовался собственным прогрессом.

Общее количество Звёздной Крови: 248 / 1992

Атрибуты

Совершенность – 1/10 (Ранг: Серебро).

Изменяемость – 1/10 (Ранг: Серебро).

Адаптивность – 1/10 (Ранг: Серебро).

Моторика – 3/10 (Ранг: Бронза).

Физионика – 3/10 (Ранг: Бронза).

Восприятие – 1/10 (Ранг: Бронза).

Мышление – 1/10 (Ранг: Бронза).

Воля – 4/10 (Ранг: Бронза).

Мистика – 1/10 (Ранг: Серебро).

Псионика – 1/10 (Ранг: Серебро).

Стихийность – 2/10 (Ранг: Бронза).

Предвидение – 3/10 (Ранг: Бронза).

Энергия – 4/10 (Ранг: Серебро).

Скрижаль.

Руна Нулёвка – (Ранг: Серебро). (1 шт.)

Руна Нулёвка – (Ранг: Бронза). (4 шт.)

Руна Нулёвка – (Ранг: Дерево). (23 шт.)

Руна Кольцо Неуязвимости – Руна-Предмет (Ранг: Серебро). (0 из 3 зарядов)

Разрушение Меток – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Феромоны – Руна-Предмет (Ранг: Серебро).

Руна Домен Диких Строителей – Руна-Существо (Качество: Серебро).

Руна Материя – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Некротрансформация – Руна-Умение (Ранг: Серебро).

Руна Ледяная Звезда – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Аура Страха – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Исцеление – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Великий Щит Обжигающего Света – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Ментальной Связи – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Разряд Молнии – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Сияние – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Огненный Шар – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Зирдиновое Копьё – Руна-Предмет (Ранг: Бронза).

Руна Термобарическая Граната – Руна-Предмет (Ранг: Бронза). *Усиления: +огненная стихия

Руна Ментальной Иммунности – Руна-Умение (Ранг: Бронза).

Руна Паразавр – Руна-Существо (Качество: Бронза).

Руна Алого Когтя – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Кластерная Граната – Руна-Предмет (Ранг: Бронза).

Руна Уменьшение веса – Руна-Умение (Ранг: Бронза).

Руна Плеть Тьмы – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Иссушающий Укол – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Сумка Искателя – Руна-Хранилище (Ранг: Бронза).

Руна Фляга с Ядом Имаго – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Метка Охотника – Руна-Заклинание (Ранг: Дерево).

Руна Ведьмин Корень – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Электромагнитный Метатель – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Импульсная Винтовка – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Цветочное Бренди (Ранг: Дерево).

Руна Живой Плоти – Руна-Умение (Ранг: Дерево).

Руна Эликсир Антияда – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Маблан – Руна-Существо (Ранг: Дерево).

Руна Тайна Аюкана – Руна-Сага (Ранг: Бронза).

Руна Ушастый Попрыгун – Руна-Существо(Ранг: Бронза).

Руна Аннигилирующая Десница Изгоя – Руна-Предмет (Ранг: Бронза).

Руна Печать Стража – Руна-Навык (Ранг: Бронза).

Руна Хитиновый Шип – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Руна Печать Аннигиляции – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Укрепление – Руна-Заклинание (Ранг: Дерево).

Руна Хитинового Щита – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Флотский Рацион – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Запас игл для электромагнитного метателя – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Копчёная Укса – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Бочки с водой – Руна-Предмет (Ранг: Дерево).

Руна Телепортации – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Очищения – Руна-Заклинание (Ранг: Серебро).

Руна Командования Инсектоидами – Руна-Заклинание (Ранг: Бронза).

Список Навыков:

Телесная Крепость 6/10 (Ранг: Серебро).

Псионическая Активность 3/10 (Ранг: Серебро).

Неутомимость 1/10 (Ранг: Серебро).

Регенерация 7/10 (Ранг: Серебро).

Ядовитая Устойчивость 1/10 (Ранг: Серебро).

Адаптивность Организма 2/10 (Ранг: Серебро).

Амбидекстрия 2/10 (Ранг: Бронза).

Рунное Искусство 4/10 (Ранг: Бронза).

Абсолютная Память 4/10 (Ранг: Бронза).

Внушение 4/10 (Ранг: Бронза).

Гипнотизм 2/10 (Ранг: Бронза).

Закрытый Разум 5/10 (Ранг: Бронза).

Ментальный Барьер 4/10 (Ранг: Бронза).

Отключение эмоций 2/10 (Ранг: Бронза).

Превосходный Стрелок 6/10 (Ранг: Бронза).

Звериный Инстинкт 2/10 (Ранг: Бронза).

Глава Прайда 5/10 (Ранг: Бронза).

Владение Копьём 1/10 (Ранг: Бронза).

Паразитное Дыхание 1/10 (Ранг: Бронза).

Знание единого языка 9/10 (Ранг: Дерево).

Верховая езда 5/10 (Ранг: Дерево).

Таранный Рывок 4/10 (Ранг: Дерево).

Язык Зверей 4/10 (Ранг: Дерево).

Ночное Зрение 5/10 (Ранг: Дерево).

Прочная Кожа 9/10 (Ранг: Дерево).

Чёрная кость 9/10 (Ранг: Дерево).

Сто три Звёздных Монеты. Количество Славы – сто двадцать шесть единиц.

Титул: Хейр

Сон пришёл быстро, тяжёлый, как свинцовая плита, – поверхностный, без снов, только пустота, в которой отдыхает измотанная плоть и немного разум. Полноценного отдыха не получилось.

Утро – если в этих тоннелях вообще можно говорить об утре – встретило нас гробовой тишиной. Мы собрались молча, экономя слова, и двинулись обратно на поверхность. Узкие коридоры, пропитанные слизью и остатками червей. Каждый поворот таил опасность. Встретившиеся враги были немногочисленны – дезориентированные остатки Имаго, деревянные фуражиры и пара бронзовых солдат, бродивших в одиночку, как потерявшиеся туристы в лесу. Мы справлялись с ними без усилий. Я телепортировался за спину одному, снося голову выстрелом в упор из «Десницы»; Ами рубила саблями в танце смерти, её движения – чистый симбиоз экономии энергии и эффективности. Чор стрелял из теней, гаусс-карабин шипел, как змея. Это был не бой, а уборка – циничная, механическая, с привкусом рутины, которая превращает человека в машину. Мы не считали врагов и их тела, только то, что могли с них получить. Руны Нулёвки, капли Звёздной Крови. И их было до обидного немного.

Недалеко от поверхности нас насторожил звук. В нашем лагере раздавались редкие, гулкие выстрелы из крупнокалиберного пулемёта, эхом разносившиеся по коридорам, как раскаты далёкого грома в каньоне. Это был не случайный шум, а отчётливый сигнал беды – наши паромобили, наши диги, наш лагерь. Сердце сжалось в ледяной кулак, мышцы напряглись, и я ускорил шаг. Остальные последовали за мной, их дыхание участилось, а лица застыли в масках настороженности. Чор сжал карабин так, что побелели костяшки, а Ами привычно поджала губы.

Наш лагерь превратился в поле боя. Гигантские гаргульи – крылатые некроморфы, с костяными шипами и гигантскими чёрными крыльями – пикировали с неба, их визги резали воздух, как ржавые пилы. Два паромобиля отстреливались из крупнокалиберных пулемётов. В момент моего появления один прикрывал другой, его пулемёт изрыгал свинец, разрывая тварей, насевших на другую машину в клочья. Но гаргульи были упорны. Одна врезалась в броню, её когти скрежетали по металлу, пока один из дигов внутри не пристрелил её из карабина через бойницу в броне. Другая спикировала на второй паромобиль, её шипы врезались в смотровую щель водителя, и я услышал крик – короткий, отчаянный, как последний вздох в вакууме. Ещё одна, размером не меньше двух метров в высоту и размахом крыльев метров в шесть, вонзила когти в крышу, раскачивая машину. Пулемёт захлебнулся, когда тварь обрушила удар хвоста на пулемётную башню, загудевшую, словно колокол. Диги отстреливались из бойниц и из пулемётов отчаянно, но без помощи со стороны их сопротивление скоро бы закончилось.

Чор замер. Его поза выдавала колебания, плечи опустились, кулаки сжались.

– Босс, а может, ну их? – пробормотал он, голос дрогнул от страха, замаскированного под прагматизм. – Я не так уж и привязан к этим банкам на колёсах и дигам. Пустошь большая, найдём новые броневики, а дигов… Только свистни и новые набегут.

Ами презрительно ухмыльнулась, её губы искривились в кривой усмешке, но промолчала.

Я стоял, чувствуя, как адреналин жжёт вены. Слова Ами из пещеры эхом отозвались в голове: моё рыцарство, вечная манера спасать всех. Вспомнился тот кадет в траншее. Я полез тогда ему оказать помощь, потому что иначе… иначе кто я? В этом мире, где лорды торгуют дочерьми, моя «честь» – абсурд. Спасать дигов – значит рисковать всем, снова. И я буду это делать до тех пор, пока не сломаюсь. Не готов я отдать Единству тех, кто мне доверился, своих людей и своё имущество.

Ами повернулась ко мне, её поза напряглась.

– Что будем делать, Кир? – спросила она, её голос звучал ровно, но я понимал, что это очередной тест на мою «гибкость».

– Ясно что – драться, – отрезал я, чувствуя, как решимость затягивает узел в груди.

Это был не выбор, а приговор себе самому. Я активировал новую Руну Телепортации, решив её использовать в бою. Вспышка, миг дезориентации – и вот я в воздухе на высоте тридцати метров, рядом с чёрным телом гаргульи, её гигантские крылья хлопают, как паруса в шторм. Мой клинок врезался в шею, разрывая сухожилия, чёрная кровь брызнула фонтаном. Она завопила, тело обмякло, но я уже телепортировался к следующей крылатой твари. Взмах меча перечеркнул ещё одну уродливую тварь. Телепортация, и я уже не падаю, а снова прочно стою на своих ногах, ещё до того, прежде чем туша первого некроморфа рухнула, грохнувшись о паромобиль с треском ломающихся костей.

Чор, матерясь под нос, нырнул в тени уходя из-под удара, а через секунду гаусс разразился серией тихих хлопков, каждый из которых срывал с неба по гаргулье. Ами покрылась коркой песчаного доспеха, вскинула лук. Она бежала лёгкая и гибкая, выпуская на ходу стрелы, пронзая крылья, тела и головы тварей. Мои товарищи вступили в бой, демонстрируя приобретённые совсем недавно слаженность и эффективность, воздух наполнился визгами и криками погибающих тварей.

349.

Неподалёку, на обломке толстой колонны, подобно дирижеру оркестра, где вместо скрипок визжал рвущийся металл, а вместо барабанов ухали пулемёты, разрывающие тела атакующих в фонтаны вонючих брызг, стояла мрачная фигура. Я не сразу понял, что это Рыцарь Смерти. Система Восхождения подсвечивала его ранг как «Бронзовый», но это была наглая, циничная ложь. От него веяло холодом, способным заморозить Звёздную Кровь. Он не двигался, лишь изредка взмахивал своим черным клинком, и этот ленивый, почти презрительный жест посылал новые волны тварей в атаку. Если встретившийся мне до этого рыцарь смерти был воином, то этот казался эпицентром чумы.

Воспоминание о том поединке с Аюканом всплыло в памяти непрошеным призраком, холодным покалыванием вдоль позвоночника. Память подбросила картину распластавшейся на грязной дороге блондинки в золотой чешуе и надвигавшуюся на неё мрачную фигуру.

Тогда я смог его победить, но балансировал на лезвии бритвы. Задирать нос не стоило, тогда едва удалось унести ноги. На противнике были безупречные доспехи цвета эбонита, его клинок, исходящий тьмой и поглощающей свет, словно искажающей физические законы мироздания вокруг могучего меча, и я понял, что по сравнению с этим противником Аюкан был клоуном. Тестовым заданием перед вступлением в подготовительный класс. А этот рыцарь смерти – финальный экзамен в старшей школе, и пересдачи не будет. Финал уже написан, и он мне, судя по всему, не понравится.

Захотелось последовать совету зоргха, развернуться, отступить и больше никогда не возвращаться в Древний Асиополь. Но если я не ликвидирую этого кукловода, нас попросту сомнут. Размажут по броне паромобилей, переработают в некротическую биомассу из которой слепят каких-нибудь отвратительных гаргулий. Незнающие страха некросы будут давить нас, пока не иссякнет их легион или пока мы не захлебнемся в собственной крови. Мой взгляд метнулся к недавно обретенной Руне Телепортации, мерцавшей в нейроинтерфейсе Скрижали.

Прямой штурм – самоубийство. Подошедшая пехота, его летающие твари – это живой щит, мясо, которое он бросит в топку боя без колебаний. Но если я смогу прорваться к нему… если смогу навязать дуэль… это наш единственный шанс.

– Драться… – выдохнул я ещё раз, и это слово прозвучало как приговор, который я сам себе и подписал.

Реальность завернулась в тугой узел и развернулась вновь. Мы врезались в бой, как копьё, брошенное рукой отчаявшегося бога в пасть Левиафана. Ами стала вихрем из песчаной брони и сверкающих клинков. Она не сражалась, а кружилась в танце смерти, и каждый её пируэт, каждый выпад сабель оставлял за собой горы расчлененных тел. Высокое искусство ближнего боя. Рядом с ней, как три мохнатых шаровых молнии, носились где-то прятавшиеся до этого медвежата. Они уже не были теми забавными комками меха, а превратились в машины для убийства. Звёздная Кровь в меню зверят превратила забавных малышей в практически взрослых особей. Трансформация произошла на диво быстро. Редбьёрны рвали некросов на части с первобытной яростью. Удар могучей лапой, и тело некроса отлетает в сторону, словно сломанная кукла, удар другой превращает голову наступавшего зомби в лепёшку.

С паромобилей гремели крупнокалиберные пулеметы, огрызаясь – диги, запертые в стальных коробках, поливали тварей свинцом. С флангов нас прикрывал Чор. Гаусс-карабин тихо хлопал, выпуская пласталевые иглы, пробивавшие головы некро-пехотинцам и крылатым некроморфам с хирургической точностью.

С появлением мёртвой пехоты на поле боя стало жарко. Помощь не помешала бы на любом участке обороны, но я уже определил себе цель. Ей будет рыцарь.

Вспышка. Телепорт. Мир смазался и сфокусировался вновь. Я оказался в десяти метрах от него, прямо посреди его личной гвардии – элитных некросов в такой же чёрной броне. Второй прыжок, третий. Я двигался рваными, непредсказуемыми рывками, проскальзывая сквозь ряды нежити, которая не успевала даже поднять оружие. Вот он. Прямо передо мной. Я нанес сокрушительный удар – иллиумовый меч пропел песню победы. Вся моя мощь, все злость и страх вложились в этот выпад.

Лязг. И мой неотразимый клинок отскочил от его нагрудника, высекая сноп тусклых искр, словно я ударил по наковальне из обсидиана. Броня даже не поцарапалась. Какое-то защитное поле.

Рыцарь медленно, почти лениво, повернул свой шлем в мою сторону. Из-под забрала не было видно ничего, кроме клубящейся тьмы, но я почувствовал, как он усмехнулся. Он двинулся на меня. Меч, выкованный из чистой темноты, казалось, втягивавший в себя свет, взметнулся и обрушился на меня. Иллиумовый меч заблокировал удар, но его клинок изменил геометрию, изогнувшись, прошел сквозь защиту, оставив на плече ледяной ожог. Я едва успел телепортироваться прочь, чувствуя, как потусторонний холод расползается по венам.

Этот рыцарь смерти был на порядок сильнее Аюкана. Его броня была почти непробиваемой, а оружие изменяло свою геометрию. Я использовал Руну Живой Плоти. Горячая волна исцеления пробежала по организму, и следующей использованной Руной стала Ледяная Звезда. Мощное заклинание серебряного ранга превратило половину гвардии рыцаря в покрытые инеем статуи, но на него оно не подействовало. Верней, подействовало, но совсем не так, как я рассчитывал. Он лишь немного замедлился от лютого мороза, но видимых повреждений не получил. А через пару мгновений он и его страшный клинок снова были рядом.

Я снова прыгнул телепортом, уходя от его выпада, и мой взгляд зацепился за потолок пещеры – гигантские сталактиты, висевшие прямо над ним и его приближающимся подкреплением, как каменные кинжалы, заботливо подвешенные природой.

«Если прогнуть силой не получается, – пронеслась в голове фразочка Чора, – значит, что пора включать зоргские корни и начинать хитрить!»

Я телепортировался к своду зала, намереваясь обрушить на него тонны камня. Но он был быстрее. Едва я начал атаку, рыцарь с нечеловеческой скоростью сместился в сторону, и каменная глыба, сорвавшаяся с потолка, лишь подняла облако пыли. Он даже не обернулся. Он знал. Он предвидел мой ход.

Я ещё раз переместился Руной Телепортациии и завис над широкой лестницей. Камня не было видно из-за огромного количества мёртвой пехоты, торопившейся попасть на наш этаж. Скрижаль вспыхнула перед глазами, но что выбрать я уже знал – Руну Термобарической Гранаты, так удачно уже усиленную огненной стихией. Не дожидаясь пока она сработает, я переместился телепортацией обратно на поверхность и активировал Щит Обжигающего Света. Ахнула граната, взметнув ревущую стену огня над проёмом. На какое-то время о подкреплениях пехоты можно будет не беспокоиться.

И похоже, что время для тактических изысков закончилось. Рыцарь Смерти стремительно приближался. Я выстрелил из «Десницы» и ринулся в отчаянную атаку, намереваясь завершить этот бой одним-единственным ударом, нацеленным в сочленение его шлема. Клинок снова отскочил с жалким звоном. Из-под шлема донесся тихий, дребезжащий смех, от которого кровь стыла в жилах.

– Ты думал, что победил Аюкана? – его голос был подобен скрежету могильных плит. – Он был всего лишь стражем. Безмозглым привратником. Монстром. Я же – сама Смерть, получившая ранг в Восхождении…

В следующий миг его темный клинок пронзил Щит Обжигающего Света. Сокрушительный удар обрушился на мою грудь. Я почувствовал, как трещат ребра и мир взорвался болью. Меня отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, и я со всей силы ударился о каменную стену, сползая на землю. В глазах потемнело.

Я лежал, пытаясь вдохнуть, легкие горели огнем. Сквозь мутную пелену я увидел, как рыцарь медленно поворачивается к Ами. Она, заметив мое падение, бросилась на помощь, заходя ему за спину. Ее сабли сверкнули, нацеленные в щель между пластинами его доспеха. Рыцарь не обернулся. Он просто выставил руку назад, и его меч, словно живой, перехватил оба ее клинка. А затем нанес короткий, почти ленивый удар. Я видел, как Ами замерла. Видел, как из её рта хлынула кровь, и как её сабли выпали из ослабевших рук, звякнув о камни. Она рухнула на землю.

– Ами! – закричал Чор.

Он активировал Руну Плеть Тьмы – черный хлыст из чистой энергии ударил в сторону рыцаря. Тот лишь лениво отмахнулся своим мечом, и плеть развеялась, как дым. Одним взмахом он чуть не полоснул Чора по ноге, заставив его с воплем отступить шагом через тень.

350.

Диги, обезумевшие от ужаса, вели шквальный огонь, но гаргульи уже начали рвать броню наших машин. Мой лагерь, моя команда, всё, что я пытался защитить, превращалось в кровавое побоище на моих глазах.

Я лежал на земле, истекая кровью, и смотрел, как безжизненно лежит тело Ами. Слезы непроизвольно катились по моим небритым щекам, смешиваясь с кровью и грязью.

«Мы – не пример для подражания. Хищники, опьяненные от силы Звёздной Крови,» – эхом прозвучали в голове её слова. Я пытался быть другим. Я пытался быть человеком в этом проклятом мире. «И за что? – думал я, чувствуя, как сознание уплывает. – За это?»

Боль в груди смешалась с невыносимой болью утраты.

«Ты не такой, как все Восходящие, Кир,» – снова её голос.

Выбор у меня небогатый. Умереть здесь или… или что? Снова попытаться обрушить потолок, рискуя истечь кровью за секунды? Или броситься в последнюю атаку, зная, что это самоубийство? Ни один вариант не работал. Я был обречен. Если я погибну здесь, как все остальные Восходящие, то к чему тогда всё это? За что я боролся? За что я рисковал? За что я потерял Ами? Если я погибну как все миллионы миллионов Восходящих до меня, то её смерть станет бессмысленной. Но если я попробую… если я рискну… может, это не будет бессмысленной жертвой.

«Если прогнуть силой не получается…» – слова Чора.

Нет. Я не умру вот так. Не здесь.

Собрав последние крохи сил, я активировал Руны Исцеления и Телепортации. Вспышка. Я оказался под самым потолком, рядом с гигантским сталактитом. Прямое столкновение со Стражем в текущей ситуации – это самоубийство. Значит, только смекалка. Я вложил всю оставшуюся силу в удар и рубанул опору каменной сосульки.

Он заметил меня. Не взглядом – под этим шлемом не было ничего, кроме пляшущей тьмы, – а каким-то иным чувством. Его поза изменилась, он перестал быть статичным монументом смерти и превратился в нацеленный вектор аннигиляции. Он взмыл вверх, игнорируя гравитацию, как досадное недоразумение, его темный меч был нацелен мне в сердце, обещая не просто смерть, а стирание из самой ткани реальности.

Но я уже был готов.

Телепорт.

Реальность вывернуло наизнанку. В следующую секунду я уже оказался у соседнего сталактита, в то время как клинок Рыцаря пронзил пустоту, где я только что был, оставив за собой шлейф ледяного вакуума. Мой удар по опоре первого камня достиг цели. Каменные глыбы, каждая размером с паромобиль, начали срываться вниз, устраивая локальный армагеддон.

Рыцарь был вынужден отступить. Он двигался с нечеловеческой грацией, отбиваясь от падающих валунов своим клинком, который рассекал тонны камня, как бумагу. Он был силой природы, и мой жалкий камнепад был для него лишь досадным неудобством вроде дождя.

В этот момент, когда все внимание этого аватара энтропии было сосредоточено на потолке, раздался короткий, злобный шипящий выстрел.

Чор. Его лицо было искажено гримасой, похожей одновременно на предсмертную агонию и на яростную ухмылку. Его выстрел был плевком в лицо урагану. Разогнанная игла ударила в броню рыцаря и бесследно исчезла, не оставив даже царапины.

Но Рыцарь вздрогнул. Он повернул шлем в сторону зоргха. Космический сбой. Запятая, поставленная не в том месте повествования, которая меняла весь смысл предложения.

Этой доли секунды, этого космического сбоя, мне хватило.

Вспышка. Я нырнул в щель между мгновениями, просочился сквозь ткань реальности. Весь мир сузился до одной точки – незащищенного сочленения под его шлемом, там, где эбонитовый воротник встречался с основанием черепа. Я вложил в него отчаяние, ярость и память о том, как безжизненно рухнуло тело Ами.

На этот раз клинок не отскочил.

Он вошел по самую рукоять с отвратительным, влажным хрустом. Это был звук, который не должен существовать во вселенной. Смесь ломающегося металла, рвущейся плоти и чего-то еще, чего-то нематериального, что кричало в беззвучной агонии.

Рыцарь замер. Тьма вокруг него вздрогнула, пошла рябью, как вода, в которую бросили камень, и начала рассеиваться, втягиваясь обратно в пробоину, оставленную иллиумовым мечом. Он медленно, с механическим скрипом, повернулся ко мне, словно хотел что-то спросить. Может, он хотел узнать, как это – умирать. А может, просто хотел посмотреть на того, кто нарушил его безупречную статистику и поставил точку.

А потом он просто рассыпался в прах. Не в чистый, благородный пепел, а в жирную, черную пыль, которая на мгновение зависла в воздухе, а затем осела на землю, оставляя после себя лишь запах озона и смрад потустороннего тлена.

С его смертью единая воля, управлявшая некросами, исчезла. Твари, только что бывшие слаженным механизмом смерти, превратились в агрессивное стадо. Они заметались, натыкаясь друг на друга, а затем… Затем они бросились бежать. Словно кто-то отдал им приказ к отходу.

Адреналиновый шторм в моей крови стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь выжженную пустыню. Ноги подкосились. Я рухнул на колени рядом с Ами. Моя собственная рана на груди зияла, ещё не успев зарости, каждый вдох отдавался битым стеклом в легких, но я не обращал на нее внимания. Все мое существо было сосредоточено на неподвижной фигуре в песчаной броне.

Я приложил дрожащие пальцы к её шее, под подбородок, отчаянно ища то, чего там уже могло и не быть. Секунда растянулась в вечность. Ничего. Еще секунда. И тут… под подушечками пальцев… едва заметный, нитевидный толчок. Словно телеграмма с того света, отправленная с последней искрой надежды.

Пульс. Едва заметный, но он был.

Жива!

Это слово взорвалось в моем мозгу не радостью, а каким-то отчаянным, животным облегчением. Я активировал Руну Исцеления, вливая в неё последние капли Звёздной Крови, которые Скрижаль наскребла по сусекам моего организма. Мир начал тускнеть, цвета поблекли, звуки отдалились. Я чувствовал, как жизнь утекает из меня.

Сначала ей.

Только потом – себе. Если, конечно, на себя еще что-то останется.

Темнота жарко сжала меня в своих ледяных объятиях. Последнее, что я ощутил перед потерей сознания – чьи-то руки, хватающие меня за плечи, и приглушенный крик Ами, прорезающий туман уходящей жизни. Я пытался удержаться, но тело больше не слушалось.

– Кир! Кир, держись! – голос Ами звучал откуда-то из глубины колодца, когда я вновь открыл глаза.

Я не мог ответить. Мои губы шевелились в беззвучной мольбе – оставь меня. Спаси себя. Но она не послушала.

Чор, весь в царапинах и с запекшейся кровью на лице, присел рядом.

– Глупец, – прохрипел он, но в его голосе не было злобы, только усталость и что-то похожее на уважение. – Ты мог умереть. Идиотски умереть. Что бы мы тогда делать стали?

Ами резко обернулась, и в её глазах вспыхнула искра былой ярости.

– Заткнись, Чор. И помоги мне его перевязать.

Чор фыркнул, но подчинился. Его пальцы, несмотря на повреждения, оказались удивительно точными, когда он стягивал мою грудь.

– Некросы ушли, – сообщил он, перебинтовывая мою рану. – Но это не значит, что они не вернутся…

– Он… он не был один, – прошептала Ами. – Это был лишь первый.

Чор кивнул.

– У нас есть немного времени. Может, день. Может, два. Но они придут. И в следующий раз их будет больше. Может уберёмся покуда целы?

– Может и уберёмся, – согласился я. – Давайте в себя придём сначала.

Чор фыркнул.

– Ладно. Пока проверю наших бравых вояк в консервных банках. А то, может, в штаны себе наложили от страха. Надо их взбодрить, пока мы тут трофеи собираем. Чтобы не расслаблялись.

– И сущностные ядра вырежьте, – бросила ему в спину кочевница.

– Само собой, леди-совершенство, – с серьезным видом подколол её он и, прихрамывая, побрел к паромобилям.

Я остался наедине с Ами и гулкой тишиной, пришедшей на смену грохоту битвы. Руна Исцеления, активированная на последнем издыхании, начала свою работу. Это было странное ощущение. Сначала – тепло, разливающееся по груди, как глоток горячительного в промозглый день. Затем тепло сменилось зудом, когда ткани начали срастаться, а сломанные ребра – вставать на место. Боль не ушла полностью, она притупилась, превратилась из острого клинка в тупой, ноющий груз. Я чувствовал, как энергия Звёздной Крови, латает повреждения. Странное чувство.

И вместе с физическим облегчением пришло осознание. Холодное, как поцелуй покойника. Я снова был на грани. Не просто ранен, не просто в опасности – я стоял на самом краю пропасти, заглядывая в бездну, и лишь отчаянный рывок, основанный на чистой удаче и последней искре упрямства, позволил мне уцепиться за край.

Тем временем Чор, выкрикивая ругательства и подбадривающие оскорбления, выгнал из паромобилей дигов. Под его чутким руководством эта небольшая команда приступила к сбору трофеев. Они двигались по полю боя, как стервятники, методично и без лишних эмоций. Острые ножи вспарывали гаргулий и плоть некроморфов, извлекая сущностные ядра. Чор подбирал Руны, выпавшие с тварей, и собирал все, что могло пригодиться в качестве экзоресурсов – клыки, когти, фрагменты брони. Это была грязная, кровавая работа, но необходимая. Я смотрел, как они работают, и думал, что вот он, истинный облик этого мира – не героические битвы, а методичный сбор ресурсов. И я, со своими рефлексиями о человечности, выглядел на этом фоне непроходимым идиотом. Но почему-то, даже сейчас, лежа в луже собственной крови, я не мог заставить себя думать иначе. В этом, наверное, и была моя главная проблема. И, возможно, единственное, что удержало меня от того чтобы не превратиться в монстра окончательно.

351.

Что делать дальше, я ещё не решил, но разделил для себя задачи по значимости. Звёздная Кровь и Руны – топливо для нашего выживания и Восхождения. Поэтому необходимо собрать все доступные ресурсы. Вторым пунктом нужно было понять, какого беса здесь произошло. Эта слаженность, эта тактика… нежить так не действует. В прогнивших черепушках мозгов либо нет совсем, либо они изрядно подгнили. Нужно было понять природу этой самоорганизации. И третье: обезопасить это место. Превратить наш временный привал в подобие крепости, либо… Либо убираться подальше. Потому что я нутром чуял – это было не последнее представление в этом театре смерти. Если мы не разберемся с причиной, с дирижером этого костяного оркестра, то следующий акт станет для нас финальным.

Потрёпанное и едва залатанное Руной тело болело, каждый мускул ныл от перенапряжения. Я взглянул на Ами. Она сидела, прислонившись к колесу паромобиля, и методично чистила свои сабли. Её движения были выверенными, механическими, но под этой маской контроля я видел ту же смертельную усталость, то же напряжение, что звенело в моих собственных мыслях. Мы оба только что заглянули в гости к смерти, и она, хоть и не оставила нас у себя, оторвала по куску души на память. Это эмоциональное выгорание, эта близость к точке невозврата, давили сильнее любой физической раны.

Пришлось заставить себя двигаться. Сбор трофеев – грязная, кровавая работа, которую я ненавидел всей душой. Она срывала последние остатки цивилизованности, превращая в мясника, потрошащего туши ради блестящих побрякушек. Поэтому я просто начал вырезать сущностные ядра. По большей части из некро-пехоты попадался мусор – тусклые камушки размером с вишню, в которых едва теплилась энергия Звёздной Крови. Но я собирал и их, надеясь, что впоследствии удастся извлечь из этого хоть какую-нибудь выгоду. Каждый шанс на выживание был важен.

Пока руки работали на автомате, мозг лихорадочно перебирал варианты. Самоорганизация нежити – это крайне нечастое явление. Поделившись этими соображениями с Ам’Нир’Юн, я получил её подтверждение, что это почти аномалия. Либо это сотни лет эволюции, приведшие к появлению интеллекта у мертвецов, во что верилось с трудом, либо… либо за всем этим стоял некромант. Живой, мыслящий и невероятно злобный разум, дергающий за ниточки. И от этой мысли по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с прохладным воздухом Асиополя.

Если же это Восходящий со специфическим набором Рун и Умений, то мы столкнулись не просто со стаей монстров. Мы столкнулись с другим хищником. Таким же Восходящим, как и мы, но выбравшим иной, куда более мерзкий путь. И этот хищник теперь знал о нашем существовании. Он знал, где мы. И он, без сомнения, вернется куда более подготовленным, чтобы закончить начатое.

Я выпрямился, вытирая окровавленный керамопластовый нож, и посмотрел на Ами.

– Эта атака… она была слишком хорошо скоординирована, – произнес я, скорее для того, чтобы услышать свои мысли вслух. – Получается, что Рыцарь был не просто сильным монстром. Он был офицером.

Ами медленно подняла голову. Её взгляд был тяжелым, как могильная плита.

– Я тоже об этом думала, – тихо ответила она. – Некросы – это жуткие существа. Оживленная мертвая материя, в которую вдохнуло подобие жизни аномальное поведение Звёздной Крови. Обычно они – просто ходячий мусор, ничего кроме сострадания не вызывающий. Но иногда… иногда некроэволюция делает финт ушами.

Она встала и подошла ко мне. В её голосе не было страха, только холодная констатация фактов, от которой становилось еще страшнее.

– У них есть своя иерархия. Своя система, если хочешь. Первый уровень, самый низший, Система помечает глифом «Некрос». Это пушечное мясо, которое мы сегодня косили сотнями. Второй уровень – «Некроморф». Это уже тактические единицы. Разумные, способные командовать мелкими группами. Тот рыцарь, скорее всего, был из них.

Она сделала паузу, словно собираясь с силами, чтобы произнести следующее.

– Третий уровень – «Умертвие». Это настоящие некроманты. Восходящие, избравшие путь Повелителей Смерти. Они способны поднимать и контролировать целые армии. Они – стратегическая угроза регионального масштаба. И если за сегодняшним представлением стоял один из них, то рыцарь был лишь его пешкой. Разведчиком.

Мое сердце пропустило удар. Я осознал весь масштаб катастрофы. Мы не отразили полномасштабное вторжение. Мы всего лишь отбили пробную атаку. Если всё так, то это разведка боем. Мы остановили лейтенанта, чем, скорее всего, несказанно разозлили генерала, который теперь точно знает наши координаты.

– Есть что-то еще? – спросил я, уже зная, что ответ мне едва ли понравится.

Ами кивнула.

– Есть ещё особый глиф. Он встречается так редко, что многие считают его легендой. «Лич» или «Вампир». Это не просто некромант. Это сверхчеловеческий злобный разум, возникший в результате какой-то чудовищной мутации. Сущность, способная опустошить целую область или даже континент, превратив их в свое личное кладбище. В архивах Единства есть только одно упоминание о столкновении с такой тварью. Рекомендация Ордена гласит: «При подтверждении наличия цели класса «Лич» рекомендуется немедленное применение Рун золотого ранга, способных к массовому уничтожению с игг-поражающим фактором.»

Оружие массового поражения. Не штурмовая группа, не Копьё Восходящих. Целый арсенал, способный стереть с лица земли город. Вот что нужно, чтобы остановить такую тварь.

Я снова посмотрел на разгромленный лагерь. Наша маленькая победа теперь казалась насмешкой. Что может помочь против того, кто играет в шахматы, используя в качестве фигур целые армии мертвецов? Против того, для кого мы – лишь досадная помеха на пути к тотальному некрозу? Мы не победили. Мы просто нажали на кнопку «отложить» на будильнике, который заведен на полное и безоговорочное уничтожение. И теперь он тикает ещё громче.

Своей информацией Ам’Нир’Юн вылила на нашу скромную победу чан с черной тушью, превратив ее в кляксу, в уродливое напоминание о нашем ничтожестве. Я стоял, глядя на дело рук своих, и ощущал, как по венам вместо крови разливается жидкий лед. Это было нечто большее, чем страх. Это была экзистенциальная тоска, осознание того, что ты – всего лишь статист в чужом фильме ужасов, и режиссер уже приготовил для тебя особенно кровавую сцену.

Я смотрел на Чора, на дигов, сбившихся в кучку у помятого паромобиля, их лица были серыми от пережитого ужаса. На Ами, которая снова стала похожа на ледяную статую, непроницаемую и холодную. За них я чувствовал ответственность, как свинцовую тяжесть в груди. Я притащил их сюда. Я – лидер Копья, человек, который должен был все просчитать. И просчитался. Жестоко. Я привел их на минное поле, и мы только что чудом уцелели после взрыва первой мины. А впереди их были сотни, если не сказать, тысячи.

Тем временем тело, подстегнутое Руной, приходило в норму. Раны затягивались, сломанные кости срастались, боль отступала, оставляя после себя лишь фантомное эхо. Я чувствовал, как Звёздная Кровь циркулирует, восстанавливая поврежденные ткани. Физически я был почти в порядке, можно сказать, близок к идеальному состоянию.

Я подошел к костру, достал из криптора котелок и эфоко – горького, как жизнь в Кровавой Пустоши, но также отлично прочищающего мозги. Пока вода закипала, я методично обошел всех членов отряда. Чор, получивший свою порцию исцеляющей магии, перестал хромать и лишь недовольно проворчал, что я трачу на него драгоценную Звёздную Кровь. Диги, которым тоже досталось, немного пришли в себя и повеселели после серебряной Руны, их взгляды стали осмысленнее. Наконец, я подошел к Ами. Она не возражала, лишь молча кивнула, магия Звёздной Крови окутала её, затягивая ссадины и убирая синяки. Через несколько минут мое Копьё снова было в максимальной боевой готовности. Готово к чему? Терять их в вихрях яростных атак совершенно не хотелось. Не для того я их собрал и вкладывался в каждого, чтобы прыгнуть голой пяткой на шашку.

352.

Я разлил дымящийся ароматный напиток по кружкам. Молчание у костра стало густым и тяжелым. Первым его нарушил Чор, отхлебнув бодрящего напитка, обжегся и смачно выругался. Ами просто держала кружку в руках, грея ладони. Прищурившись она смотрела на зоргха с усмешкой.

– Итак, – начал я, нарушая тишину.

Голос мой прозвучал ровно, но мне это стоило некоторых усилий.

– У нас два варианта, – продолжил уверенно я. – Первый: собираем манатки, запрыгиваем в паромобили и едем отсюда так быстро, как только можем. И забываем про это место, как про страшный сон.

Чор невесело хмыкнул.

– Звучит как отличный план, босс. Мне нравится. Далеко едем? Лучше бы в другой октагон Единства. Давайте туда, где живёт Народ Трав. Бренди у них хороший, и я слышал, там у них большие Игг-Древа. Свет их ласков и умиротворяет, пляжи есть, а бодрых мертвецов и людоедских ургов совсем нет. Благодатное должно быть местечко.

– Это не вариант, Чор Комач, – отрезала Ами, не поднимая головы. – Здесь опасно, но это место… оно уникально. Концентрация Звёздной Крови в Асиополе такая высокая, что если переместиться ближе к центру города, то резерв начнёт восполняться сам. С некросов чаще Руны падают, чем бы то ни было… Если остаться, здесь можно взбежать по ступеням Восхождения быстрее, чем где-либо ещё из известных мне мест в нашем регионе. Все остальные «поляны», как ты выразился, давно делены-переделены ни по одному разу между Великими Домами. Сунемся туда – и нас прижмут или вовсе прирежут. Но уже не некросы, а какие-нибудь надменные аристократы в сияющих латах, просто за то, что мы дышим их воздухом.

А в чём она была не права? Уйти – значило снова стать бродягами, перебиваться крохами, рискуя жизнью за меньшие вознаграждения. Путь в никуда, как не поверни ситуация патовая.

– Значит, вариант второй, – продолжил я, глядя в пляшущее пламя. – Мы остаемся. И ищем источник этой заразы. Находим этого лича и отрываем ему хобот. Как вам?

– Тоже отличный план, – саркастически протянул Чор. – Прямо как в героических сагах. Маленький отряд отважных идиотов против повелителя тьмы и его несметных легионов. Обычно в таких историях всё заканчивается очень пафосно, очень кроваво, но в основном весьма неплохо для идиотов. Но позволю себе заметить, босс, мы не в легенде. В нашем случае всё может закончиться кроваво для нас. Мы даже не знаем, где сидит этот самый лич и есть ли он вообще. Не знаем, насколько он силен. Идти вслепую – это даже не смелость, а, прости, дурость, если сказать прямо.

И это было правдой. Остаться здесь, не имея никакой информаци, – добровольно засунуть голову в пасть некро-сфинксу. Мы отбили первую атаку. В следующий раз лич может явится сам, а не посылать своих слуг на бронзовой ступени восхождения. И он будет готов. А мы – нет. Оставаясь на одном месте мы утрачиваем мобильность и инициативу.

Дилемма была неразрешимой. Уйти было равносильно деградации, что само по себе равносильно медленной смерти. Как долго сильные мира сего будут делать вид, что нас не замечают? Остаться здесь тоже смерть, только быстрая и почти гарантированная. Я чувствовал себя крысой в лабиринте, откуда нет выходов. Вроде бы мы достаточно сильны, но уверенности и том, что наших сил окажется достаточно не имелось, а я как-то уже привык к тому, что сражаться нужно, как минимум, на равных, а лучше когда успех гарантирован.

– Попробуй использовать ту Руну-Сагу, про которую рассказывал…

Это Ам’Нир’Юн неожиданно прервала ход моих размышлений. Она наконец подняла на меня взгляд, и в её обычно холодных глазах я увидел проблеск отчаянного интереса.

– Чем это сейчас нам может помочь? – удивился я ходу её мыслей.

– Гарантий нет никаких, но Аюкан – это порождение проклятого Асиополя. Все некросы в окрестностях так или иначе разбрелись отсюда. Возможно в его Саге найдётся что-то такое, что может дать ответы на наши вопросы. Или хотя бы намек, где искать подсказки.

Руна-Сага лежала в моей Скрижали уже достаточно долго. Было много возможностей посмотреть, что за информация в ней скрыта, но всегда находились какие-то дела, которые я считал наиболее важными и откладывал. Да и что такого ценного для меня может знать рыцарь смерти Аюкан, немёртвый уже века и века? Как свежевать живых существ? Или как поднимать нежить? Зачем мне это?

Быть может это что-то из такого далёкого прошлого, когда тот кто стал рыцарем смерти, был ещё жив-здоров. Руна способная заглядывать в прошлое – это, конечно, как минимум, интересно. Но и цена за это была высока. Полная потеря контроля над телом на время её действия. Я стану беспомощной куклой, открытой для любой атаки.

– Я не хочу терять контроль, – признался я. – Даже на мгновение. Здесь и сейчас не самое удачное время и место.

– Сколько раз она стояла на страже, пока ты спал за время наших путешествий? – вдруг спросил Чор, на удивление серьезно. Он кивнул в сторону Ами. – Думаешь, она позволит какой-нибудь твари тебя сожрать, пока ты будешь витать в эмпиреях? Да и я буду на чеку. С тобой ничего не случится, босс.

Я посмотрел на Ами. Не её губах играла лёгкая полуулыбка, она молчала, но её взгляд говорил громче всяких слов. В нём было молчаливое обещание. Скала, о которую разобьется любая волна. Я вспомнил десятки ночей, проведенных под открытым небом Единства, когда я спал, а она сидела на страже. И вдруг понял, что всё недоверие к этой загадочной кочевнице и бывшему инквизитору оставило меня. Я доверял ей. И, пожалуй, побольше, чем самому себе. У неё столько раз была возможность предать, подвести или просто развернуться и уйти, что я сбился со счёта. Но она была непоколебима в своём решении следовать за мной. Быть моей соратницей ей, возможно, даже выгодней, чем мне её компания, но отношения, строящиеся по расчёту, часто оказываются прочней любых остальных. Что в этом плохого? Правильно. Ничего.

Решение пришло как будто бы само собой. Это был риск. Но риск контроллируемый. Кроме того это был единственный путь, который не вел в тупик. И, возможно, это был наш единственный шанс превратиться из жертвы в охотника… Или хотя бы удивить врага. Смертельно.

– Хорошо, – выдохнул я. – Я сделаю это. Ами, прикроешь. Чор, следи за периметром. Если что-то двинется – стреляй на поражение.

Комач кивнул. Подхватив АКГ-12 он отошёл от костра к дигам. Укос Ва что-то проворчал. Впрочем, это его обычное состояние, насколько я успел понять. Однако он каким-то чудом всегда оказывался там, где нужно и делал что необходимо. Два других дига Крас и Шан покивали, поддерживая своего негласного лидера. Как-то незаметно невысокие трансгуманы стали членами нашего Копья, влившись в общий коллектив и стали незаменимыми. Они разделили с нами все тяготы, опасности и прелести кочевой жизни, став нам верными помощниками и спутниками. Утратив интерес к ситуации, я повернулся к кочевнице.

– Ам’Нир’Юн, прежде чем я начну, у меня есть вопрос…

– Говори, Кир из Небесных людей, Кровавый Генерал, – ответила напарница церемонно. – Я слушаю.

– Может эта Руна-Сага быть как-то защищена от любопытных?

– Если ты имеешь в виду опасно ли это для тебя и твоего разума, то да. Содержащаяся информация в Руне может оказаться весьма опасной. И чем больше тот, из кого ты эту Руну добыл отличается от человека, тем выше опасность повредить разум. Однако, Руна-Сага на бронзовом ранге, а ты уже блестишь серебром. Твои Атрибуты превосходят требования этой Саги. Опасность есть, но она не высока…

Ами прервалась на то, чтобы глотнуть горячий эфоко из кружки.

– Я не то имел в виду. Задумался вот, у меня эта Сага так долго лежит в Скрижали, а я почти про неё забыл…

– Такое тоже может быть, если пси-потенциал, того из кого Руна добыта, выше чем твой, но это случается нечасто.

Кивнув, я сел поудобнее, скрестив ноги, и коснулся Стигмата, активировав Скрижаль. Серебряный Круг Рун вспыхнул перед глазами. Проскользив по нему взглядом, нашел среди других Рун нужный глиф – сложный и неожиданно витиеватый.

Тайна Аюкана

Руна-Сага

Качество: бронза

Расскажет скрытую историю, поместив вас в тело одного из ее героев.

Активация: 6 капель Звездной Крови

Время действия: при активации использует один заряд.

Количество зарядов: 10/10

Я выбрал и активировал её.

Мир исчез.

353.

Но он не погас, как экран древнего визора, а растворился в бездонной пустоте, словно пролитые в лужу дождевой воды чернила. Секунду назад я сидел у костра, чувствуя, как жар лижет кожу, а горьковатый запах эфоко щиплет ноздри. Теперь же тело отодвинулось на задний план, стало инертной оболочкой, оставленной в реальности, где Ами и Чор стояли на страже. Я висел во мраке, чистый разум без якоря, уязвимый, как новорожденный в пасти урга. Сомнения, что грызли меня перед активацией, теперь разрастались плесенью. А что, если эта Руна-Сага – не просто хранилище воспоминаний, а ловушка? Разум Аюкана мог оказаться заразным, как некро-вирус, переписывающим мою суть под себя. Богатая фантазия быстро нарисовала картинку, в которой я как наяву, бреду по Пустоши. Восходящий, сломленный чуждым разумом Рыцаря Смерти, бредущим в никуда с улыбкой идиота. Чем такой финал лучше смерти? Ничем. Я только что нырнул в чужую могилу. Оставалось только надеяться, что там не слишком тесно для нас двоих.

Пустота дрогнула. Ощущения нахлынули потоком – уже совсем не мои, а Аюкана. Я стал им, но не растворился, как кусок сахара в кипятке, оставшись самим собой. Однако чувствовал каждую трещину в его доспехах, приросших к мертвой плоти, вечный холод, разъедающий кости, и голод. Но еда была не в силах унять его. Аюкану было нужно тепло жизни, которого он не знал веками. Тепло и Звёздная Кровь, поглощаемая этим монстром из живых созданий.

Его разум стал моим зеркалом, искаженным, но прозрачным. Я видел то, что видел он, понимал его мотивы, как свои собственные. И это пугало до чертиков. Это был не просмотр записи. Это была иммерсия, полное погружение в чужую жизнь, смерть и, как итог, нежизнь.

Сначала вспыхнуло воспоминание об Асиополе. Но совсем не те руины города-склепа, который мы знали, а циклопический гиперполис, раскинувшийся на сотни квадратных километров. Город пульсировал жизнью, как сердце гигантского существа. Башни из загадочного экзоматериала под названием лиор пронзали небо Единства, утопая в свете Игг-Древа Джакоранда. Мягкий, умиротворяющий свет изливавшийся от кроны этого древесного гиганта был прекрасен. Именно он делал, утопающий в зелени парков и звоне фонтанов, Асиополь похожим на библейский Рай. Улицы кишели миллиардами жителей. Люди, гуманоиды на людей похожие, трансгуманы и… Свет. Большое количество освещения, делавшее башни Асиополя сверкающими как драгоценности в ночном небе. Транспортные платформы скользили по антигравитационным трассам, а в воздухе парили летательные аппараты, похожие обводами на дирижабли, и парящие, словно сами по себе, острова.

Быт здесь был сюрреалистическим. Атмосфера процветания и благоденствия пропитывала все стороны жизни города, но под ней таилась тревога. Жители знали о грядущей войне. Они шептались о Хозяевах Вечности.

Я чувствовал гордость Аюкана. Он был элитным стражем, Восходящим серебряного ранга, охранявшим правителей города. Его походка была уверенной, тяжелой – каждый шаг отдавался эхом в коридорах цитадели. Он говорил с подчиненными отрывисто, с акцентом древнего диалекта Аркадона.

Воспоминание сдвинулось. Война. Хозяева Вечности явились не армией, а бурей. Небо раскололось, как стекло под молотом, и из трещин хлынули их стремительные летатающие, пузатые баржи, везущие десант. Но и Асиополь не был беззащитен, правители города ответили мощью. Руны Небесного ранга активировались. Могучие глифы, способные стирать континенты. Взрывы ослепляли, поверхность тряслась, как в лихорадке. Аюкан сражался на передовой, его меч рассекал врагов, а Руны из его Скрижали изливали потоки энергии. Я ощущал его ярость, страх за город, где его ждала семья. Жена, похожая на Ами, и сын, едва начавший своё Восхождение. Но Хозяева Вечности оказались сильнее.

Прекрасный город пал. Небесные Руны ударили по Асиополю, но не из вражеских рук. Это были свои, правители, решившие уничтожить всё, чтобы не оставить Хозяевам трофеев. Взрыв был апокалипсисом. Гигантские здания таяли, как восковые свечи, миллиарды тел испарялись, а анимы… не ушли. Их засосало в могущественный артефакт – Черную Сферу, скрытую в сердце города. Сфера пульсировала, как черная дыра, поглощая души, удерживая их в стазисе, где время замирало.

В этот момент появился Роршаг. Некромант, один из правителей, выживший в хаосе. Его фигура была высокой и тонкой, как тростник, кожа бледная, с венами, проступающими словно корни под заиндевевшей землей в зимнем лесу. Речь его была шелковистой. Он подошел к умирающему Аюкану, чье тело корчилось в агонии.

– Ты не погибнешь, страж, – прошептал Роршаг, его пальцы светились некро-энергией. – Я подарю тебе вечность, но не поддельную, а настоящую. Служи мне тысячу лет, и я верну тебе живое тело и твою семью. Никто из жителей Асиополя не погиб окончательно и не ушёл в Вечность. Черная Сфера – ключ. Она удержит анимы. Я подниму мертвых, создам армию, и мы отвоюем наш мир назад.

Аюкан согласился. Отчаяние сделало его марионеткой. Роршаг использовал Сферу, вливая ее силу в мертвецов, поднимая легионы некросов и некроморфов.

Я был существом внутри Рыцаря Смерти и чувствовал отвращение Аюкана, смешанное с надеждой. Он стал Рыцарем Смерти, стражем руин, убивая всех, кто приближался к Сфере. Его разум кричал от одиночества, но запрограммированная в некроконструкт верность держала. Воспоминание искажалось, сюрреалистическими картинами. Лица мертвых шептали через века, стены города оживали, показывая сцены былого величия, жившего только в воспоминаниях Аюкана и таких, как он.

Он… Я боролся, цепляясь за свою идентичность, боль измученной анимы Аюкана хлестала по мне. Потеря семьи, вечное бдение. Но я вырвался или же так и было задумано. Так или иначе всё закончилось. Реальность хлестнула лучше пощёчины. Я резко вздохнул, тело конвульсивно вздрогнуло, как это бывает, когда просыпаешься ночью от кошмара. Пот стекал по лицу крупными каплями.

Ам’Нир’Юн стояла рядом, её смуглая рука сжимала мое плечо – твёрдо, без нежности, как фиксатор в имплантной хирургии. Её внимательный и встревоженный взгляд впился в моё лицо. Чор замер у паромобиля, его синяя кожа блестела в свете костра, АКГ-12 в крепких руках лежал расслабленно на сгибе локтя. Диги суетились над сортировкой собранных трофеев, из-за низкорослых фигур в артефактных комбенизонах казались сказочными существами.

– Кир? – спросила Ами настороженно. – Что ты видел?

– Босс? – Чор подошел, его походка была тяжелой, а голос хриплый, с акцентом, тянущим каждое слово, как резину. – Ты выглядишь, будто тебя жевали и выплюнули. Что там, в этой чертовой Саге? Что-нибудь полезное или рецепт некро-пива?

Я рассмеялся, хрипло, с изрядной долей безумия.

– Если и пиво, то с привкусом гнилых обещаний, Чор…

Ами смотрела вопросительно, миндалевидные глаза сужены – я знал этот её взгляд, полный скрытого расчета. Она больше ничего не спросила, но поза выдавала любопытство. Плечи чуть напряжены, лицо сосредоточенное, губы сжаты в тонкую линию.

Я уже открыл было рот, чтобы начать рассказывать, но меня прервало сразу два сообщения от Наблюдателя. Я быстро прочитал их.

Задание Наблюдателя Единства!

Восходящий, Кир! Найти и уничтожить некроманта Роршага.

Награда: Слава.

Награда: 100 капель Звёздной Крови.

Награда: 100 Звёздных Монет.

Награда: Руна (качество: золото).

Задание Наблюдателя Единства!

Восходящий, Кир! Найди, уничтожь, деактивируй или разрушь Черную Сферу Асиополя.

Награда: Слава.

Награда: 100 капель Звёздной Крови.

Награда: 100 Звёздных Монет.

Награда: Руна (качество: золото).

Задания золотого ранга! Даже информационные окна выглядели иначе. Ещё одно доказательство того, что Наблюдатель как-то связан с Восходящими, во многом являющимися его глазами и ушами. Сердце ухнуло. Это не просто задания, а билет в Золотые легенды. Ну или в холодную могилу. Тут не угадаешь. Что для одного возможность для другого – проклятие.

354.

– В Саге Аюкана, – начал я, голос всё ещё дрожал от пережитого. – Я видел Асиополь… процветающим. Миллиарды существ, уничтоженные в войне с Хозяевами Вечности. Роршаг – некромант, использовал Чёрную Сферу, чтобы поднимать мёртвых. Он обещал Аюкану возрождение, он всем им обещал, но обманул. Все умертвия и некроморфы – несчастные жертвы Роршага.

Чор фыркнул, словно оценивая очередную неудачную шутку стендап-комика.

– Звучит как очень плохая сделка… подписка на вечную жизнь в виде зомби, да ещё и без права отмены.

Ами кивнула, машинально приглаживая волосы – верный признак скрытого волнения. За годы совместных вылазок я научился считывать её скупые эмоции.

– Роршаг… Опасный тип. Если Сфера реальна, это объясняет самоорганизацию некросов.

Её слова намекали на большее. Она знала больше, чем говорила, но я не давил. В этом не было необходимости. В отношениях, даже построенных на взаимовыгодном расчете, должно оставаться место для личных тайн.

– Я поделюсь с вами Руной-Сагой, – сказал я. – Чтобы вы тоже получили два золотых задания от Наблюдателя…

Чор присвистнул, словно услышал о распродаже дешманского пива в Посёлке Старателей.

– Золотые? Босс, ты серьёзно? Это как выиграть в лотерею…

Ами заколебалась. Взгляд стал острым, оценивающим, как будто я предлагал ей не Руну, а бомбу замедленного действия.

– Хорошо. Но будь осторожен. Знание… Оно может изменить человека.

Я кивнул, понимая её без лишних слов. Ам’Нир’Юн боялась не физической смерти, а потери себя, превращения в опасного сумасшедшего, одержимого видениями. Но она пресекла мои колебания, первой активировав обмен. Руна-Сага передалась ей, и через мгновение точёные черты лица степной красавицы исказились. Она нырнула в видение, а мы с Чором остались стоять на страже.

Ночь над Асиополем сгустилась, как чернильная завеса. Ветер, холодный и колючий, нес снежную пыль с острых пиков обломанных стен, сверкающих осколками лиора под тусклым сиянием Трона Вечности. Этот свет не имел ничего общего со светом Игг-Древа, которое я видел в своей Саге. Трон Вечности словно бы излучал не умиротворение, а зловещую давящую на психику ауру. Окружающие предметы отбрасывали тени, извивавшиеся по земле, как щупальца неведомого чудовища.

Наш лагерь приютился в углу одной из циклопических аркологий с обвалившимися стенами, но с нашей стороны сохранился даже потолок. Один из паромобилей стоял на страже. Я видел, как Укос Ва полез в люк. Два других дига копошились у трофеев, сортируя сущностные ядра, словно алхимики, ищущие философский камень. Медвежата затеяли игру с оторванным крылом особенно крупной гаргульи. Вот кому было всё нипочём, как детям, играющим в войну. Костёр потрескивал, отгоняя тьму, но воздух был тяжёл от запаха тлена, напоминая о некро-легионах, упокоенных нами днём. Уже завтра мороз сделает своё дело. Останки замёрзнут, а снежный саван скроет всё, как будто и не было никакой резни.

Ами вышла из транса внезапно, как будто ее выдернули из розетки. Её смуглое лицо, обычно волевое и решительное, теперь покрылось восковой бледностью. Она встала, сделала несколько неуверенных шагов, покачнулась, хватаясь за моё плечо, и её походка, всегда грациозная, как у пантеры в засаде, больше напомнила мертвецки пьяного легионера.

– Сфера… шепчет… – пробормотала она.

Голос, низкий, с хрипотцой, звучал отрывисто. Она странно мотнула головой, будто отгоняя назойливую муху, и её пальцы сжались на моем рукаве. В её взгляде я увидел тень смятения. Расчётливый инквизитор и мастер фехтования, всегда на шаг впереди, теперь казалась потерянной в лабиринте чужих воспоминаний.

– Держись, – сказал я, подхватывая её, – эй… Держись.

Она не сопротивлялась, что само по себе настораживало. Я уложил её на спальник и призвал из Руны бутылку цветочного бренди. Подхватил кружку и щедро ливанул в неё густой и жгучий эликсир из диких цветов Пустоши, что разжигал кровь и разгонял туман в голове. Влил половину в рот, и она закашлялась. Жидкость, золотистая и ароматная, как мед с перцем, оживила её. Румянец вернулся на щёки, а взгляд прояснился, фокусируясь на мне с прежней остротой.

– Спасибо, Кир, – выдохнула она, немного отстраняясь. В тоне сквозила неуловимая теплота. – Это было своевременно…

Она села у костра, выпрямляясь, и её стройная фигура в черном сюртуке с серебряным шитьём снова обрела привычную твёрдость.

– Твоя очередь, Чор? – произнес я, повернувшись к зоргу.

Он стоял у паромобиля, его синяя кожа лоснилась в свете костра. Комач явно колебался. Грубое лицо исказилось гримасой – смесь жадности и страха.

– Золотые задания… Звучит заманчиво, босс.

– Ещё бы, – кивнул я. – Так ты хочешь их получить или нет?

– Хотеть-то я хочу. А ну как эта Сага меня сломает? Я и так-то не подарок. Если ещё и в некро-идиоты запишусь, чего со мной делать будете?

Сказано это было вроде и с юмором, но во взгляде мелькнула нерешительность. Он мял в лапках АКГ-12, словно оружие могло отогнать сомнения. Я промолчал, понимая, что давить бесполезно. В конце концов, жадность взяла верх. Впрочем, как и всегда, когда дело касалось Чора. Его глаза блеснули алчностью – шанс на силу, на Звёздную Кровь, пересилил страх. – Ладно, давай. Но если я начну бормотать некро-заклинания, прирежь меня, пожалуйста, не больно…

Он активировал обмен, словно боялся передумать, и сразу же активировал Руну-Сагу. Его невысокая, но крепко сбитая фигура обмякла, разум нырнул в бездну. Я едва успел его подхватить.

Мы ждали. Диги замерли, их низкорослые силуэты в артефактных комбезах напоминали гномов из древних легенд. Чор пришёл в себя не сразу. Его тело вздрогнуло, как от удара током, и он осел на колени, бормоча бессвязно.

– Древнее зло… оно ползет из трещин… а город, о, этот город сиял… прекрасное прошлое, разбитое вдребезги…

Его голос, обычно насмешливый, теперь звучал приглушённо, как будто он говорил из могилы. Зоргх бредил, словно его разум цеплялся за осколки видений, отказываясь принять реальность. Пот стекал по его лицу. Я встряхнул его за плечо.

– Комач, возвращайся. Это не твоя могила. Очнись!

Он моргнул, фокусируясь, и выдавил ухмылку.

– Босс, это было… эпично…

Но после краткого просветления он вырубился снова, бормоча под нос:

– Древнее зло…

Мы с Ами остались у костра. Она сидела напротив, её поза – скрещенные ноги, руки на коленях, губы плотно сжаты, взгляд устремлён в пламя, словно она пыталась разглядеть в нём ответы на свои вопросы.

– Чёрная Сфера… – произнесла она тихо. – Роршаг обманул их всех. Вечность в теле нежити – не жизнь, а клетка.

Я молча налил ещё бренди в кружки.

– Надо растормозить психику, – пояснил я. – И думать надо не о зле, Ами. А о городе. Я видел его таким… сияющим. Башни, парящие острова, свет Игг-Древа – это был рай, до того, как Псы Вечности раздавили его.

Я попытался переключить её на видения процветания и изобилия. Она взяла кружку, её пальцы коснулись моих – лёгкое, но электризующее прикосновение. Мы выпили, и бренди растопил лёд. Плечи напарницы расслабились, румянец усилился, а во взгляде мелькнуло тепло, редкое для этой хладнокровной кочевницы.

– Ты прав, Кир из Небесных людей. Тот Асиополь… он звал и манил, как степной ветер зовёт домой.

Внезапно, словно сами собой, наши лица сблизились. Дыхание Ам’Нир’Юн, тёплое и пряное, смешалось с моим, и я почувствовал, что наше партнёрство может перерасти в нечто большее, чем просто союз наёмников. Например, в союз двух людей, которые устали быть одни в этом проклятом мире. Раздалось резкое жужжание сигнала через Вокс, которое я сам установил.

– Кир, бродяга, мы здесь. Лис на борту, и рвётся в бой. Решили присоединиться к вам.

Ироничный и бодрый голос Соболя спутать было нельзя. Уже через четверть часа я с крыши наших руин наблюдал, как золотистый силуэт воздушного парусника материализовался из туч, словно корабль-призрак, возникший из ниоткуда.

Грациозный, красивый, стремительный, с элегантными обводами корпуса. Команда убирала паруса, а он парил, нарушая логику гравитации и ещё с десяток других физических законов.

Над нами нависла опасность, но появление «Золотого Дрейка» принесло облегчение. В компании друзей даже в Городе Мёртвых становится немного теплее.

355.

Холодный ветер Асиополя врезался в лицо ледяными иглами. Небо над руинами города было серым, тяжелым и низким, будто свинцовая плита. Снежная пыль, поднятая ветром, доставляла неудобства. Я стоял на обломке стены, наблюдая, как «Золотой Дрейк» медленно опускается к земле. Корабль парил, словно игнорируя саму идею падения, его золотистые обводы отражали тусклый свет Трона Вечности, отбрасывая мерцающие блики на мрачные руины.

Воздух загустел от запаха тлена и гнили – напоминание о недавней битве с гаргульями. Медвежата, казалось, уже забыли об игре с крылом мёртвого чудовища и смотрели на сюрреалистическую швартовку воздушного парусника. Для них эта картина была в новинку.

Соболь спустился первым. Его фигура выделялась на фоне корабля – высокий, с короткой бородой, одетый в кожаную куртку с множеством карманов. На поясе висел нож с костяной рукоятью, револьвер и техномеч, а за спиной – ружье, похожее на гибрид аркебузы и лазерного карабина. Взгляд, умный и проницательный. Кибернетический протез глаза, светился красным. Соболь уже оценили ситуацию и улыбнулся.

– Привет, Кир, – проговорил он, подходя ближе, – я вижу, вы тут устроили настоящий праздник. Кровь, кости, гаргульи – всё как я люблю.

– Алексей, – кивнул я, пожимая его руку. – Рад, что ты пришел. Как раз вовремя. Какими судьбами?

– Такими, – усмехнулся он, – Лис решила, что мы должны привезти из Мёртвого Города строительные блоки, но я думаю, что она беспокоилась и просто хотела узнать как у вас дела.

Лис спустилась следом за супругом. Она была одета в практичный комбинезон с множеством карманов.

– Кир, – сказала она, подходя ближе, – я рада, что вы в порядке.

И продолжила, обращаясь уже к Соболю.

– Я же тебе говорила, что всё будет хорошо…

– Говорила-говорила… – проворчал Алексей.

– Пойдёмте к нашему костру, – пригласил я. – Есть несколько новостей, о которых я хотел бы вам рассказать.

Когда мы расселись вокруг огня, Чор подкинул дров. Пламя жадно лизало сухие корни, вырванные из мертвой земли, отбрасывая на наши лица дерганые, тревожные тени. Соболь устроился на ящике из-под боеприпасов, положив свое гибридное ружье на колени, а Лис присела на корточки рядом с самым крупным из медвежат. Зверь, который полчаса назад с рычанием рвал когтями некроморфов, теперь доверчиво ткнулся своей массивной башкой ей в ладонь, и она начала медленно почесывать его за ухом. Сцена была до абсурда мирной, как открытка из давно сгинувшего мира.

– Ну, выкладывай, – сказал Соболь, доставая из кармана металлическую флягу. Он отвинтил крышку, сделал хороший глоток, поморщился и протянул ее мне. – Чем вас тут угощали?

Я принял флягу. Внутри плескался аркадонский джин, его аромат смешивался с запахом дыма и гнили.

– Угощали знатно, – я сделал глоток, чувствуя, как тепло растекается по венам, отгоняя въевшийся холод. – Если коротко, то мы повоевали с сектой фанатиков в Кровавой Пустоши, размолотили их демонического божка, зачистили Логово Имаго уже здесь в Асиополе.

– Но на этом всё не кончилось? – с интересом спросил Алексей.

– Нет, – покачал головой я. – Не кончилось.

Говорить не хотелось и я надолго припал к фляге. Чутко уловив моё настроение, в диалог вступила Ам’Нир’Юн.

– Мы наткнулись на командира. Рыцарь Смерти, бронзовый ранг. Он чуть не пустил нас всех на некротические поделки. Было жарко.

У костра Ами взяла слово. Я отошел на второй план, давая ей возможность рассказать все так, как она это видела. Ее голос, обычно низкий и ровный, звучал без малейшего намека на пережитый ужас. Она говорила спокойно, отстраненно, словно зачитывала протокол вскрытия. Это был отчет полевого командира, а не крик души раненого бойца.

Слова текли, рисуя картину боя. Про непробиваемую броню, о которую мой меч бился, как о наковальню. Про клинок из сгустившейся тьмы, проходивший сквозь защиту. Про ее собственную рану, ледяное касание смерти и про мой отчаянный, почти самоубийственный маневр с обрушением потолка.

Соболь слушал, нахмурившись, его широкое обветренное лицо стало похоже на гранитную скалу. Его кибернетический глаз тускло мерцал, красная точка зрачка сужалась и расширялась. Я знал этот его вид – он проигрывал бой в голове, анализировал тактику, раскладывая целое на составляющие, просчитывал вероятности. Лис, сидевшая на корточках, не отрывала взгляда от медвежонка, который разомлел от ее ласки и тихо урчал, как прогретый двигатель. Она продолжала тискать этого шерстяного негодяя, но я видел, как напряглась линия ее плеч под комбинезоном, как застыли пальцы в густой шерсти. Она тоже была там, в этой пещере, проживая каждое мгновение. Чор стоял чуть поодаль, прислонившись к броне паромобиля. Он раскурил свою трубку, выпуская в морозный воздух колечки ароматного дыма. Его силуэт казался частью руин, вечным и неподвижным. Он уже побывал в этом аду и не горел желанием окунаться в него снова.

Когда Ами закончила, повисла тишина. Густая, тяжелая тишина, которую не мог разогнать даже вой ветра.

– Золотые задания, – наконец произнес Соболь, и его голос был хриплым. В нем смешались уважение и тревога, как в коктейле, который может либо вылечить, либо убить. – Никогда не видел их лично и не получал. Только слышал, и чаще всего это были враки. Байки у костра для зеленых новичков.

– В этот раз они достались нам не просто так, – заметил я, принимая эстафету. – У первого побеждённого мной рыцаря смерти был артефакт. Руна-Сага. Она хранила его воспоминания. Память Аюкана.

И я рассказал им про Асиополь. Про тот, другой Асиополь. Не про это кладбище цивилизации, а про город-мечту, утопающий в мягком свете Игг-Древа. Про миллиарды душ, сгоревших в пламени войны с Хозяевами Вечности. Про предательство правителей, про некроманта Роршага, который поймал эти души в ловушку, в дьявольский артефакт под названием Черная Сфера. Он обещал им вечность и не обманул. Просто не уточнил, что это будет вечность рабства.

– Этот Роршаг – он все еще здесь, – заключил я. – И Сфера тоже. Она как черное, гниющее сердце этого города, и она все еще бьется. Наблюдатель хочет, чтобы мы это сердце вырвали.

Лис перестала гладить медведя и подняла на меня взгляд. В нем не было страха. Только холодная, сосредоточенная ярость, чистая, как кристалл льда.

– Он украл у них не только жизнь. Он украл у них смерть.

– Именно, – кивнул я. – Чор, дай им Руну.

Зорг нехотя подошел к костру. Его лицо было мрачнее тучи над Асиополем. Он активировал свою Скрижаль, и в воздухе материализовался мерцающий глиф Руны-Саги. Он передал его Соболю цифровым пакетом.

– Держи. Только осторожнее. Эта штука… она как стакан неразбавленного спирта. Бьет по мозгам так, что потом неделю будешь собирать их по черепу.

Соболь принял Руну. Глиф в его Скрижали вспыхнул. Его кибер-глаз замерцал ярче, сканируя структуру данных.

– Бронза, а задание золотое? Странно. Что ж, посмотрим, какой фильм нам тут приготовили…

Он активировал Руну. Его тело напряглось, окаменело. Я видел, как его настоящий глаз широко распахнулся, а на лбу выступили бисеринки пота. Он был там, в прошлом. Шагал по улицам сияющего Асиополя, сражался с аморфными тварями Хозяев, чувствовал агонию и отчаяние Аюкана. Прошла, казалось, вечность, хотя на самом деле – не больше минуты. Он моргнул, возвращаясь. Выдохнул шумно, как человек, вынырнувший из ледяной воды.

– Твою мать… – прохрипел он. – Это… это не просто воспоминания… Жёстко.

Не говоря больше ни слова, он переслал Руну-Сагу своей жене.

– Лис…

Она приняла Руну в свою Скрижаль с той же решимостью, с какой брала в руки скальпель. Активировала. Ее лицо осталось спокойным, но я видел, как под кожей на ее висках запульсировали жилки. Она была сильнее. Ее разум, как и у Ами, был более устойчив к подобным ментальным вторжениям. Когда она очнулась, в ее взгляде застыли искры ледяного пламени.

– Мы поможем вам, – сказала она тихо, но ее слова прозвучали как клятва, высеченная на камне. – Роршаг и Сфера должны быть уничтожены. Не ради заданий или награды. А потому, что это правильно.

356.

Я с благодарностью кивнул. Помощь двух Восходящих, опытных и закаленных бойцов, была не просто ценной – она была жизненно необходимой. Если же учесть огневую мощь «Золотого Дрейка», то Роршага можно было начинать жалеть. Настроение улучшилось, и даже холод ощущался не так сильно.

– Чёрная Сфера, – сказала Лис, её голос стал глубже, словно она говорила о чем-то древнем и запретном, – это не обычный артефакт. Это древний механизм, созданный Кел задолго до того, как Единство стало таким, каким мы его знаем. Они называли его «Сердцем Тьмы». Он был способен удерживать анимы в вечном стазисе.

– Звучит как легенда из тех, что травят угашенным новичкам, – вмешался Чор, подходя к нам. Его синяя кожа блестела в свете костра, а в руках он держал свой гаусс-карабин, словно это была неотъемлемая часть его тела.

– Это не легенда, – возразила Лис. – Они создали Сферу как последнее средство защиты против Хозяев Вечности. Оружие судного дня. Но что-то пошло не так. Сфера стала поглощать анимы, удерживая их в ловушке. Роршаг просто нашел ключ и воспользовался этим. Нам нужно разрушить Сферу, но это… очень опасно.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Соболь. – Золотые задания просто так направо и налево не раздают.

– Лис, а что ты считаешь самым опасным? – с неподдельным интересом спросила Ам’Нир’Юн, впервые за долгое время показав живые эмоции.

– Если мы не рассчитаем правильно, то Сфера взорвется. Вся накопленная за тысячелетия энергия душ вырвется наружу. Это уничтожит не только Асиополь. Если я правильно понимаю, такое количество энергии сотрет с карты все в радиусе сотен километров и сделает местность непригодной для жизни на сотни, а может и тысячи лет.

– В самом деле?

– Звёздная Кровь, полезна в гомеопатических дозах, но крайне опасна, когда вырывется в реальный мир бушующим штормом. Дикая энергия трансформирует всё что попадёт под воздействие. Живые организмы также изменятся до неузнаваемости. После её касания многие предметы и существа получат необъяснимые свойства, которые можно назвать «волшебными». Такие места, там откуда мы, называли «А-Зонами». Это локация, где законы бытия искажены. Непредсказуемые изменения живой и мертвой материи, аномалии и странные создания – лишь малая часть того, что можно встретить в таких местах.

У костра повисло напряжённое молчание.

– Это всё? – спросил Комач не своим голосом.

– При таком выплеске дикой энергии существует ещё одна, куда большая опасность. Мало кто знает о том, что аниматурги, доступными способами исследуя Грань, наткнулись на трансцендентных существ, обитающих внутри. Эти создания представляют собой сплав душ, возникший из памяти, желаний, мечтаний и тайных поклонений разумных цивилизаций Вселенной. Олицетворения культов, страхов, надежд, поклонения биллионов поколений мыслящих существ, эти монады обрели самосознание и невероятную силу. Их можно назвать демонами, богами, духами и большинство из них не упустит случай вернуться в реальный мир…

– Как Песчаный Великан? – зачем-то уточнил зоргх.

– Да, – серьёзно кивнула Лис. – Только во много-много раз хуже.

– Куда уж хуже-то? – пробормотал контрабандист.

– Дела… Тогда давайте возьмем «Золотой Дрейк» и устроим воздушную атаку, – предложил Соболь, и в его голосе лязгнул металл. – Мы можем обрушить на эту Сферу весь наш арсенал. Даже можно привезти одну из ракет с нашего бота. Превратим весь центр Асиополя в радиоактивное стекло…

– Алексей, ты точно услышал всё что я только что рассказала? – мягко поинтересовалась Алиса.

– Кроме того, атака с воздуха только спровоцирует массированную контратаку некроморфов, – возразил я. – А сколько у Роршага гаргулий мы не знаем, они будут готовы к нашему появлению. В моё прошлое появление пришлось сойтись в этом городе с некро-сфинксом. Кто знает какие сюрпризы ещё есть у Роршага в запасе. Мы можем потерять «Золотой Дрейк», а таким активом рисковать не хотелось бы.

– А что ты предлагаешь? Идти пешком и вежливо постучать? – спросил Соболь с изрядной долей сарказма.

– Подземные тоннели, – ответил я. – Ами рассказывала, мы обнаружили их во время предыдущей вылазки. Наверняка по ним можно пройти прямо к центру города, к самому сердцу Асиополя.

– Подземные тоннели? – переспросил Чор. – Ты серьезно? Босс, там кишмя кишат эти мерзкие твари. Это как добровольно залезть в пасть к ургу.

– Это единственный шанс, – твердо сказал я. – Мы можем проникнуть в центр города незаметно, без шума и пыли.

– Я мочь быть вашим проводником, – раздался тихий, шелестящий голос от паромобиля.

Укос Ва стоял в тени, его низкорослая фигура в артефактном комбинезоне казалась почти незаметной на фоне угловатого силуэта техники.

– Я знать их как своя пять пальцев…

– Справимся без тебя, – отрезал Алексей. – Еще не хватало тащить с собой коротышек в качестве балласта.

Ам’Нир’Юн одарила его ледяным взглядом.

– Для дигов тоннели – естественная среда обитания. Он будет полезен в качестве проводника.

– Ты уверен? – спросил я у ординарца, игнорируя их перепалку.

– Абсолютно, – кивнул Укос. – Моя провести ваша к центру города. Но ваша быть готова к тому, что тама будет не так просто, как кажется сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лис, ее аналитический ум уже заработал на полную.

– Тоннели – это быть не простая проходы, – ответил Укос. – Они древние и иногда вести себя, как живые. Они обзавестись характер. Скверная характер.

– Звучит как байки для пугливых детей, – проворчал Чор. – Ты вообще хоть что-то знаешь о здешних подземных коммуникациях?

– Примерно… Есть так, а может и нет, – усмехнулся Укос, и в его маленьких глазках блеснул лукавый огонек. – Но моя справится.

– Тогда давайте обсудим план, – предложил я, пресекая дальнейшие споры. – Лис и Соболь идут с нами. Алексей, тебе есть на кого оставить на «Золотой Дрейк»? Если что-то пойдет не так, нам не помешает поддержка с воздуха.

Пилот мрачно кивнул.

– А я? – спросил Чор, с обидой в голосе.

– Ты со мной, – ответил я. – Твоя задача – прикрывать нас с тыла и, если что, вытащить Укоса. Он наш билет не только туда, но и обратно, если что-то пойдёт не так.

– Отлично, – кивнул Чор. – Я всегда любил быть в центре внимания.

– Ами? – спросил я, обращаясь к кочевнице.

Она стояла у костра, ее поза была напряженной. Ее взгляд был прикован к огню, но я знал, что она слушает каждое слово.

– Конечно, я с тобой, Кир, – сказала она, не отрывая взгляда от пламени. – Это гадкое гнездо необходимо выжечь дотла. Я чувствую… как будто кто-то наблюдает за нами. Как будто она знает, что мы пришли.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Я не знаю, – поежилась Ами.

– Это просто нервы, – сказал я, хотя сам в это не верил.

– Может, и нервы, – согласилась она. – Но лучше перестраховаться.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда готовимся.

Мы начали собираться. Это была отлаженная, почти безмолвная рутина людей, для которых подготовка к бою была таким же обыденным делом, как утренний эфоко. Лис проверяла свой медицинский кейс, раскладывая стимуляторы и регенеративные сыворотки. Соболь отдавал последние указания своей команде, оставшейся на «Дрейке». Чор с любовью протирал линзы оптики на своем гаусс-карабине. Я открыл Скрижаль. Пришло время распределить ресурсы.

– Лис, – я переслал ей глиф, – Руна Очищения. Она усилит твои целительные способности и поможет бороться с отравлениями. Соболь, тебе – Руна Телепортации. Будешь нашей мобильной ударной группой.

Перед самым рассветом я провел последнее совещание. Мы стояли кругом, и пар от нашего дыхания смешивался в холодном воздухе. Я прогнал все возможные сценарии. От тихого проникновения до тотальной бойни с прорывом.

– Что бы ни случилось, – закончил я, – держимся вместе. Никто не геройствует. Наша цель – Сфера. Уничтожить её и убраться отсюда живыми и здоровыми. Вопросы?

– У меня есть, – сказала Лис. – Мы не знаем истинную природу этой Сферы. Мы не знаем, как она отреагирует на попытку уничтожения. Мы идем вслепую.

– Всегда так ходим, – мрачно пошутил Комач. – Так интереснее.

Мы разошлись, чтобы урвать пару часов беспокойного сна. Я подошел к Ами. Она все так же стояла у догорающего костра, ее силуэт казался вырезанным из темноты.

– Ты в порядке?

– Да, – ответила она. – Просто… я чувствую что-то. Как будто что-то приближается.

– Что именно? – спросил я.

В чем-чем, а в панических атаках бывший инквизитор замечена еще не была ни разу. Напротив. Она являла собой образец стойкости и храбрости.

– Не знаю, – она передернула плечами. – Но это нехорошо.

– Мы справимся, – сказал я, пытаясь убедить и ее, и, в первую очередь, себя.

– Надеюсь, – кивнула она. – Потому что если мы не справимся, то все, за что мы боролись, будет напрасно.

– Я знаю. Мы должны попробовать.

– Да, – согласилась она. – Даже если это убьет нас.

Утром, когда серое небо только начало светлеть, мы собрались у входа в тоннель. Это была просто черная, зияющая дыра в основании разрушенной аркологии, похожая на раззявленную пасть. Укос Ва стоял у самого прохода. Он держал в руках фонарь, работавший на солнцекамне, который излучал мягкий, но на удивление яркий свет.

– Готовы? – спросил он своим шелестящим голосом.

– Готовы, – кивнул я.

– Тогда за мной, – сказал Укос и, не колеблясь, шагнул в темноту, словно нырял в родную стихию.

Мы последовали за ним. Тоннель встретил нас запахом сырости, плесени и чего-то еще – сладковатого, как гниющие фрукты. Стены, покрытые скользкой слизью, сжимались со всех сторон, будто город пытался проглотить нас и медленно переварить. Воздух стал густым, тяжелым. Где-то впереди монотонно капала вода. Под ногами противно хлюпала вязкая жижа.

– Держитесь ближе, – донесся из темноты голос Укоса.

Мы шли молча. Единственными звуками были наше сбивчивое дыхание и чавканье слизи под ботинками. Тьма впереди была абсолютной, и только лучик фонаря нашего проводника вырывал из нее небольшой, дрожащий островок реальности.

357.

Ветер в Асиополе был словно не обычным погодным явлением, а будто бы живой сущностью, злобной и настойчивой, словно старый кредитор, что явился за долгом в самый неподходящий момент. Снежная пыль, пропитанная прахом мертвых эпох, хлестала по лицу с садистским удовольствием, забираясь под воротник и в ноздри, заставляя чихать и плеваться. Небо висело низко, и было раскрашено в цвета несвежей гематомы. Оно давило на плечи, будто намеревалось размазать этот обреченный город вместе с нами. И всё же я бросил на это апокалиптическое безобразие прощальный взгляд. Снова лезть в коммуникации древнего гиперполиса, откровенно не хотелось. Это как вернуться в дом детства, где тебя ждёт, но только не приятная ностальгия, а лишь призраки прошлых ошибок.

Но я шагнул в зияющую пасть тоннеля следом за широкой спиной Соболя, и тьма сомкнулась позади, поглощая последние блики утреннего света, словно голодный зверь, схвативший добычу. Тоннели представляли собой настоящий лабиринт, прорубленный в плоти мертвого города, и это не являлось новостью. С прошлого раза здесь ничего не изменилось. В некоторых секторах складывалось впечатление, что обслуживающий персонал только вчера вышел на перекур и забыл вернуться. Всё выглядело словно новенькое, с блестящими панелями и шепотом забытых механизмов. В иных местах стены были изъедены временем до состояния пористой губки. Оставалось лишь диву даваться, как вся эта конструкция не обрушилась к нехорошей маме. Местами стены и потолок сочился вязкой слизью, похожей на гной из застарелой раны, которая вот-вот лопнет. Лужи под ногами чавкали, отражая бледный свет фонаря Укоса, а воздух тяжелел с каждым вдохом, пропитанный запахом плесени, ржавчины и чего-то улушливо-сладковатого, как разлагающаяся плоть. Это место нарушало всякую логику. Стены, то сужались до щелей, где мы протискивались боком, как воры в замочную скважину, то потом внезапно расширялись до размеров проспекта, где эхо наших шагов гуляло, отражаясь от далёких стен. Смежные тоннели пересекались с нашим под неожиданными углами, предлагая выборы, от которых зависела жизнь, или тянулись километрами без единого поворота, нагоняя клаустрофобию.

Мы двигались цепочкой, довольно бодро шагая. Укос впереди – его короткие ноги шлепали по слизи с привычной сноровкой шахтёра, фонарь в лапке отбрасывал дрожащие тени, превращая его фигуру в гротескного гоблина из старых легенд. Такие типы в сказках всегда таят секреты или горшочек золотых монет. Соболь шел вторым, его тяжелая походка отзывалась гулом в стенах, запах кожи и машинного масла от его куртки смешивался с сыростью. Чор замыкал строй, его гаусс-карабин покачивался на плече, а синяя кожа зорга казалась черной в полумраке, делая его похожим на тень среди теней. Лис шагала рядом со мной, ее комбинезон шелестел тихо, как шелк, и время от времени она нарушала тишину своими замечаниями, выдавая внутреннее напряжение лёгким подрагиванием в голосе:

– Смотри под ноги, Кир. Эти светящиеся слизни – не просто биомусор. Они ядовиты. Лучше не наступай на них, иначе твои сапоги потом придётся выбросить.

Ами была слева, ее шаги оставались грациозными, как у большой хищницы из породы кошачьих, но я замечал, как ее смуглые пальцы оглаживают эфес медвежьей сабли, выдавая внутреннее напряжение. Я шёл в центре, чувствуя, как кровь бежит по венам, подгоняемая адреналином. Страх давно стал роскошью, которую ни я, ни кто-либо из моего Копья не могли себе позволить. Роршаг жил тысячелетия? Хорошо. Значит, он видел, как рушатся империи, и скоро увидит, как рушится его собственная. Мы это безобразие и закончим. Пора поставить точку в этой мрачной истории, прежде чем она поглотит нас всех. Но стоит ли это тех жизней, что я поставил на карту? Я пытался быть не таким, как другие Восходящие, но буквально каждое решение делало меня больше похожим на них.

Ближе к обеду начало накатывать ментальное давление. Сначала оно проявлялось, как легкий зуд в затылке, как от невидимого комара, потом низкочастотный гул в ушах, что заставлял вибрировать череп. Оно усиливалось с каждым метром приближения к центру города. Где, видимо, таился источник всего этого бардака. Я начал слышать шепот. Не звуки, а мысли, чужие и холодные, они вползали в разум, словно паразиты, выискивающие слабые места.

«Вернитесь… боль… вечная боль…»

Я остановился, тряхнул головой, пытаясь стряхнуть эту ментальную паутину. Другие заметили это.

– Ты в норме, босс? – Чор подошел ближе, его голос эхом отразился от стен, а он сам пах потом и металлом, его небольшая, но крепкая рука легла на мое предплечье, сжимая его с силой, выдающей его собственный страх.

– Слышу голоса, – ответил я. – Словно мертвые шепчут…

Ам’Нир’Юн тоже остановилась, ее взгляд скользнул по стенам, и она замерла, напрягшаяся, как тетива лука перед выстрелом.

– Тени, – спокойно заключила она. – Они следуют за нами, как стая голодных мабланов за телегой мусорщиков.

Я оглянулся. В полумраке действительно колыхались бесплотные силуэты, искривленные и дрожащие, как отражения в разбитом зеркале. Призраки, некогда жители этого города, теперь пародии на самих себя. Формы призраков нарушали логику, растягиваясь и сжимаясь, словно реальность трещала по швам под тяжестью их вечных мук. Они не атаковали. Просто следовали, их присутствие давило, как груз кармы на грешника. Интересно, если мы уничтожим Роршага, освободим ли мы их, или просто добавим ещё теней к этой процессии?

– Они настоящие? – с интересом спросил Соболь, его голос звучал ровно, но рука уже сжимала рукоять техномеча.

– Вполне, – кивнула Ами. – Настолько, насколько настоящими могут быть тени.

Чор, наш доморощенный шутник, решил испытать судьбу. Он остановился, выставил ладонь, будто пытался потрогать воздух.

– Эй, вы, призрачные ублюдки! – его голос прогремел неуместной насмешкой, эхом отражаясь от стен. – Есть что сказать живым? Или просто пришли на нас поглазеть?

Тишина сгустилась, как туман в склепе. Тени замерли. Казалось, даже фонарь Укоса на солнцекамне потускнел, будто отказываясь освещать. Одна из призрачных фигур приблизилась, её форма сгустилась в месте, где полагалось быть лицу. Тени потекли внутрь, уплотняя её, пока я не начал различать черты искажённого агонией, но некогда красивого женского лица. Красота, вывернутая наизнанку страданием.

Обрывки шелестящих фраз вырвались как вздохи:

– Бегите… Он смотрит… Сфера жаждет получить новую аниму…

Я понял, что это не звуковые волны. Тени настолько громко фонили в пси-спектре, что их было слышно даже тем, у кого эмпатия была на уровне каменного столба. Чор отпрянул, его лицо исказилось гримасой, смесью удивления и отвращения.

– «Сфера ждет новые анимы»? Это как? Звучит как кричалка рекрутера: «Присоединяйся, получи бессмертие и депрессию в подарок!»

– Это предупреждение, – сказала Лис, ее голос оставался спокойным, но пальцы на лямке рюкзачка побелели от напряжения, а аналитический ум уже переваривал информацию, как компьютер хакерский код. – Это не галлюцинации. Мы все слышали одно и то же. Роршаг держит их в ловушке, и они пытаются сопротивляться ему…

Соболь хмыкнул, его кибер-глаз вспыхнул красным, сканируя тени с механической отстраненностью.

– Мертвецы болтливы, когда это совсем не нужно. Прямо как моя бывшая на разводе.

Юмор был грубоватым, казарменным, но он оживил обстановку, как разряд дефибриллятора. Я рассмеялся, несмотря на всё. Личности моих спутников проявлялись в такие моменты особенно ярко: Чор – циник, Лис – наш энциклопедист и аналитик, Ами – стремительная и неумолимая сила, вроде стихийного бедствия в человеческом облике, Соболь – практик с долей иронии.

А я?

Я был тем, кто вел их во тьму, навстречу опасностям, и моя совесть больно уколола меня в этот момент. Стоит ли рисковать ими ради… Ради чего? Роршаг тут уже тысячелетия. Зачем именно нам что-то менять?

– Знаете, в каких случаях мои наставники в Ордене говорили слушать теней? – внезапно спросила Ам’Нир’Юн, её голос звучал ровно.

– Удиви нас, Леди Совершенство, – мрачно подколол её Комач. – А то идем-идем, а ты все молчишь и молчишь. Ни наставления, ни директивы, ни стратегеммы, ни даже завалящей максимы…

– В каких? – с интересом спросила Алиса, ее брови сдвинулись, выдавая сосредоточенность.

– Ни в каких, – спокойно ответила Ами, пожав плечами. – Тени – это просто тени. Слушать их не стоит никогда. Звучать может сколько угодно убедительно, но заканчивается всегда одним – ножом в спину.

– Глубоко! – только и хмыкнул зоргх, его ухмылка была кривой, но в голосе сквозила нотка уважения. – К мабланьей маме теней.

Тоннели закончились резко, как прерванный сон. Стена впереди обвалилась, засыпав проход грудами обломков, вперемешку с древними костями, что хрустели под ногами, напоминая о бренности. Укос остановился, его фонарь осветил завал, и его речь с дигским акцентом прозвучала как шепот ветра в шахте:

– Дальше путь закрыта. Наша нужно вверх. На проспект. Тама дальше есть другой вход в тоннели.

Соболь и я переглянулись – его взгляд был твердым, но в нём мелькнула тень сомнения.

– Быстро преодолеем участок и спустимся снова в коммуникации, – сказал он. – Нет времени ковыряться здесь. Пустишь своего зверька вперёд?

Я кивнул. Походка пилота стала настороженной, его рука непроизвольно легла на эфес техномеча, пальцы сжались, выдавая готовность к бою. Вскоре мы выбрались на поверхность через трещину в стене, и Асиополь открыл свой истинный лик – проспект пролегал между руинами, улицы заросли узловатой порослью, что цеплялась за ноги, как руки утопленников. Остатки зданий склонялись под немыслимыми углами, грозя рухнуть в любой момент. Ментальное давление усилилось, шепот стал громче: «Бегите… Он видит…»

Абстрагировавшись от этого шепота теней, я открыл Скрижаль и призвал Большого Уха. Пространство в вихре дрогнуло, как поверхность воды под каплей дождя. Из ниоткуда материализовался сгусток Звёздной Крови, вспыхнув холодным светом, и принял форму маленького зверька, похожего на карикатурного грызуна. Два огромных, чувствительных уха торчали вверх, словно радарные антенны, готовые уловить малейший шорох.

Верный, но вечно недовольный напарник, материализовался с громким чихом, словно его чуткий нюх сразу же уловил всю гниль гиблого места. Он помотал своими огромными ушами, которые были чуть ли не больше его компактного, пушистого туловища, и огляделся, точнее, «прослушал» окружение своим уникальным ультразвуковым зрением, являвшим собой, что-то вроде эхолокационного радара. Это делало его идеальным разведчиком. Глаза могут и обманывать, а эхолокация – нет. Зыерёк принялся чистить свою мягкую коричневую шёрстку, переливающуюся в зловещем свете Трона Вечности. Всем своим видом он показывал, что опять его заставляют работать в самых неподходящих условиях. Я почувствовал короткий укол обиды от зверька – эта эмпатическая связь, подарок Звёздной Крови, работала как двусторонний канал, передавая его раздражение прямо в мой мозг. Он обижался, как ребёнок, которого раз за разом вытаскивают из постели ради скучной и неприятной работы. Справедливо ли это? Я использую его как инструмент, как расходный материал. Большой Ух – мой боевой товарищ, с душой, пусть и маленькой, и каждый раз, посылая его в пасть неизвестности, я рискую не только его шкурой, но и своей совестью.