Змееносец Ликише

Содержание

– Содержание -

Chapter 1

Глава1

Глава 2

Глава 3

Глава 4-5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Chapter 21

Глава 21

Глава22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава1

1 глава

– Вчера ты был превосхо-о-оден! Я даже не думал, что ты окажешься таким способным учеником. Но всё-таки твои усердия излишни. Это тело может не выдержать, а я не хочу тебя потерять. Думаю, эти смертельно-опасные испытания нужно проводить реже. Я еще не отошел от последнего поединка.

–Ни в коем случае! Я хочу большего. Мне надо всё! Я стану тем, перед кем они так трепещут! Я не остановлюсь! Этот грязный, погрязший в гнусности мир нуждается в правителе, которого заслуживают. Я буду им!

–В последнее время ты сам не свой. Я же вижу этот пыл в твоем сердце. Он до сих пор терзает тебя. Знал, нельзя поднимать семейную тему на последнем испытании. Этот огонь уничтожит тебя. Ты сгоришь. Как только мы прибыли в город этих…этих падших. Увидели во что он превратился… Неблаговерные. Не веди себя опрометчиво, иначе говоря, торопишь события. Умей управлять собой! Мне и так часто приходится тебя усмирять и "его" в том числе. Скажу честно, вы оба ведёте себя так, забываясь, что ты смертный, а он нет. И меня это волнует.

–"Он" имеет на то право. Его предали, отвернулись, вычеркнули будто его и не было в помине, точно так же как меня, а про завет Даория. Покойный завещал нам триптих законов и не один не соблюдается! Город превратили в сплошной разврат. За развлечениями, которые они устраивают скрывается полная нищета, разруха. Фи, о чем говорить, ты же сам все видел. Все ради власти. Будь она проклята! Наивные глупцы, упрямые безумцы не видят ничего, кроме собственного отражения в короне! Самолюбцы, им главное держать в руках регалии…мои регалии! А не править достойно страной, которую построил мои предки, а не их. Самозванцы. Мелкие заговорщики думают свести меня в могилу интригами и склоками? Теперь их черед расплачиваться. И поделом. Сегодня будет очень жарко. Я чувствую как горю

внутри.

–Воздух в покоях застыл, будто сама реальность затаила дыхание. Голос Наставника прорвался сквозь тишину не криком, а сдавленным, металлическим шепотом, в котором звенела сталь и отчаяние. Тобою управляет месть! Ибо я – твой наставник! Неужели я мог ошибиться в выборе ученика?! Откажись от своих слов! Будь холоден и сух, как камень в пустыне! Чтобы никто и никогда не смог разглядеть в твоих глазах ту жажду мщения, что горит в них сейчас! Твоя слепая, безрассудная страсть обратит в пе́пел все мои старания! Сколько можно твердить одно и то же? Ты обязан быть сдержанным! Надо ждать. Только ждать! Ибо тот, кто умеет ждать, неспешно и безжалостно… в конечном итоге получает абсолютно всё.

–Сколько?! Уже десять лет прошло! А ты – время! Я готов как никогда!

– Ты еще не готов к таким испытаниям! – голос наставника прозвучал не как упрек, а как предостережение, – Ты слишком молод, чтобы обуздать его своим сознанием. Когда «он» обретает форму – ты спишь, а когда в ум входишь ты – «он» беснуется. Типичная клетка сознания. Он мечется в кромешной тьме твой души, ищет лазейку, чтобы вырваться и явить себя миру. Тому, кому подвластно всё, всегда недостает главного. А что для тебя главное? Ты еще не обрел этого. Потому не провоцируй «его» лишний раз. Не забывай, эта ментальная связь между вами может стоить тебе жизни, а «ему» – сосуда, в котором он обитает. этот мир испортился до самой своей основы. Теперь эпитеты, метафоры, вся эта поэтическая абракадабра – стали буквальными явлениями. Событиями. Лишнее слово, брошенное невпопад, может убить тебя, навлечь неисправимую беду. Если ты решил гореть, то… упокой твою душу. Даже я не в силах спасти тебя.

–– Но повелитель…

– Пока твой дед тешит свой одряхлевший дух сладкой иллюзией власти, забавляя чернь кровавыми игрищами на площадях, истинная угроза зреет не здесь. Она копится в тенях, которые отбрасывает его трон, в трещинах между мирами, что он своим высокомерием раздвинул… Твои же родители… – голос сорвался на ледяную усмешку, лишенную всякой теплоты. – Они отринули само солнце, прокляв рассвет. Они смотрят на тебя и видят лишь тень завоевателя, очертания тирана. Они ослеплены страхом и гордыней, чтобы разглядеть в тебе спасителя. Чтобы признать, что их спасение носит личину их величайшего кошмара.

Пауза повисла густым, тяжким полотном.

–– Спаситель…

– Старший брат твой, Лютос… Может его душа и чиста, как первый снег, но плоть неуклюжа и лишена дара. Он – щит из глины, подставленный под удар божественного молота. Он не устоит. Нет. Он не сдержит грядущего диссонанса Элиды. Его доброта обратится в пепел, и от нее не останется и воспоминания когда ты станешь у него на пути. И потому бремя падет на тебя. Только ты стоишь между этим жалким карточным домиком, который называется Мирида и той бездной, что зовется будущим.

Наставник выпрямился во весь рост, и его фигура вдруг показалась древней и незыблемой, как скала.

–– Времена другие.

– Другие? Нет, мой юный друг, грядут времена, когда о магии мы будем вспоминать, как о сказке на ночь… Но этого не случится. Ибо ты – последний страж. Маг. Колдун. Ты – возмездие для этого лживого рода и смерть для старого мира. В тебе одном – судьба всех.

Ученик сжал кулаки, и по камням под ногами поползла паутина синеватого пламени. – Но многие считают меня демоном! Всевышним злом! Ты видел эти лица? Смех, обрывающийся ледяным ужасом. Шепотки, шипящие из каждой щели, будто я чума. Они ненавидят и боятся меня одновременно! Наставник покачал головой. – Люди всегда предпочтут верить в удобную ложь о твоем падении, чем принять неудобную правду о твоем величии. Что им остается, кроме как прятать свой страх за маской презрения? Они жалки, ибо бедны – не золотом, но умом и духом. Им когда-то бросили обглоданную кость лжи, и они до сих пор грызут ее, боясь взглянуть на истину.

Повисло тяжелое, густое молчание, разряженное лишь треском магической энергии.

– Думаю, пора вырвать у них эту кость, – голос ученика прозвучал тихо. – Пора напомнить, кто я. Я заменю их презрение на абсолютный, всепоглощающий страх. И в этом страхе они найдут то уважение, которого я был лишен.

Это была беседа двух давних приятелей. Вместе они уже десять лет, но свою опасную дружбу оба держали в тайне. Один принадлежал к правящей династии Сарфинов, а второй был забытым всеми колдуном.

И – зря его забыли.

В своё время этот колдун, маг и такой же альхид, как и его собеседник, провозгласил себя чуть ли не подлинным королем здешних мест, но это право у него отобрали. Гордыня затмила ему глаза, за что он и поплатился. Его изуродованное лицо скрывала посмертная глиняная маска давно умершего дорогого человека. Маска была такая же жуткая, как чёрная душа её нынешнего владельца. В мире, где знаки и иероглифы всегда имеют большой смысл, выцарапанный на щеке маски знак Хаоса говорил о его былом величии – о том, что он умел наводить ужас на противников и собирать вокруг себя всё больше союзников.

Но молодой наследник, его преданный ученик, не боялся колдуна. С ним он ощущал себя защищённым. Так оно и было.

Прошло десять лет с того дня, как молодой корсей, один из принцев альхидского рода, впервые встретил этого… монстра в маске. Десять лет позорного изгнания.

Колдун удобно расположился на мягком диване, чувствуя себя вполне спокойно под самым носом у заклятого врага – правящего сарфина Аллеля, правителя меридийских земель. Потирая руки, он желчно добавил: – Это торжество было устроено в честь твоего старшего брата, Лютоса Великолепного. Но будь уверен, сегодня все заговорят только о тебе.

Младший наследник, второй Корсей в правящей семье, замер у высокого зеркала, вглядываясь в своё отражение, будто видел его впервые. Он и правда забыл, каково это – носить не грубую холщовую робу, а тонкие ткани. Чистую сорочку с накрахмаленными, досадно упирающимися в шею воротниками. Белоснежные манжеты, щеголявшие изысканной вышивкой: золотые нити сплетались в прихотливые узоры из листьев гвоздики, шиповника и нарциссов на нежном плюсе. Роскошь, сравнимая лишь с драгоценным жаккардом, которая теперь казалась ему чужой и неудобной.

"Сколько лет прошло?" – пронеслось в голове парня. С того дня, когда его с позором изгнали из родового гнезда. Когда вышвырнули из главного дворца города Мириды – Накша-и-Джахан, как паршивого пса, под перекрестными взглядами стражников и придворных, сгорая от унижения. Затем – долгий путь в кандалах. Убийственные пустыни, где солнце выжигало душу. Разрушенная крепость на самом краю света, в проклятом самими богами Ириле. Средь тех, кого мир отринул: прокажённых, воров, убийц. Та жизнь не учила ничему, кроме одного – выживать. День за днём ценой грязи, крови и забытого достоинства.

И вот теперь он здесь. Облачённый в парадные одежды, пахнущие не пылью и смертью, а ладаном и надеждой. Но память тела не обманешь – под изящной тканью кафтана всё ещё прячется шрам от оков, а в глазах читается холодная ярость тех лет.

Ликише долго стоял у зеркала, пытаясь найти в безупречном наряде какой-либо изъян. Его играла на нервах чрезмерная строгость линий и холодный синий цвет, несвойственный традиционной палитре его семьи. Потому парень в который раз переспросил: – Главный цвет семьи Асхаев-Дан – золотой. Моя мать, отец и брат кутаются в сияющий лёгкий виссон золотого цвета! Я часто сравнивал ее с золотой амфорой. Она была так молода и красива… и любила не меня.

Корсей хотел выглядеть так же, как его брат, ничем не отличаться, но его старый приятель был убеждён, что это просто волнение. – Уже много лет виссон золотого цвета – это символ господствующего рода Асхаев-Данов. Ты – его плоть и кровь. И сегодня ты вернёшь себе это право.

–Но синий… Это цвет вечной пустоты Безликой Богини. Ее изображают в синем плюсе неспроста. Эта ткань настолько груба, что не она не сминается, а ее заломы повторяют хруст ломающейся кости. Твой образ такой же как образ нашей вершительницы загробного мира. Синие воды плещут, бьются дикие волны об скалы Ириля. Черные тучи как черные пересмешники нависли над Элидой и издали, в кромешной тьме, слышен резкий скрип ржавой колесницы справедливости. Ты слышишь уже? Слышишь? Это жалкий вой тысячи грешников в упряжке покаяний.Вот так и запомнят и тебя, когда ты войдешь в этот проклятый зал! Пусть смиряться – синий цвет не только цвет скорби и печали, но и победы! Эти вещи всегда и везде ходят бок о бок вместе. Это их цена.

–Я все же не уверен, что Безликая Богиня одобрила. С нас еще спроситься. Ликише заметно погрустнел. В который раз он посмотрел в зеркало, про себя подметил: «Кафтан на праздничном вечере, по-моему, Аморф перегибает. Все и так понятно, я совершенно не похож на других альхидов. Белая кожа, черные глаза,выразительный взгляд, высокий лоб, прямой нос, губы плотно поджаты. Удивительно несхож на смуглых золотоволосых и голубоглазых смеющейся лиц Данов».

–Не думай об этих людях как о своей семье. Вспомни, сколько раз они пытались убить тебя! Покушались на твою жизнь даже в Ириле! Сколько мне пришлось спасти тебя! Пора им бы ответить за все! Прежде чем отпускать от себя приемника, колдун напомнил ему об ошибках его семьи. Семья молодого наследника всегда хотели его смерти. Ликише ссылался на то, что они были простыми людьми – не магами. Им инородны понятия равновесия природы, гармония в мире и космосе. Они не видят взаимосвязи сакрального замысла, вообще отрицают мироздание, от того их проблемы не более чем человечны – захватить побольше властной функции,распределить влияние и наслаждаться жизнью.

Наслаждение.

С недавних пор ужасающая правда об их деяниях достигла и Ликише. Ради тотальной диктатуры они готовы уничтожить весь мир – растоптать саму Элиду.

После нескольких неудачных покушений на его жизнь правящая семья внезапно сменила тактику. Из младшего наследника, корсея Ликише, они создали чудовище. Имя «монстра» выводили на каждой голой стене, его кляли на площадях, от него в ужасе шарахались, завидев ни в чём не повинного юношу. А старшего брата – Лютоса Великолепного, Лютоса Справедливого и Милейшего – превозносили до небес, нарекая спасителем мира.

И тогда Ликише наконец понял. Его мать и отец жаждут не просто власти – они жаждут оказаться на самой вершине мироздания, они алчут обожествления. Они так хотели прикоснуться к небесам, что вознамерились стать богами. Их сердца, ничтожно пустые, они заполняли чем придется – лестью толпы, кровью врагов, дымом жертвенных костров.

–– …умалишённые! Они готовы отдать целые города и поселения ради своего проклятого могущества! Предать всех и вся – и возложить на жертвенный камень весь мир!

– Нет! Я не допущу этого! Я – ужас в их глазах. Я – меч их возмездия. Я – их конец! – Он сделал шаг вперёд, и тень от его фигуры легла на стену, приняв очертания грозного исполина.– Я стану тем, перед кем вся Элида сложит оружие и опустится на колени! – в его глазах вспыхнуло пламя, холодное и неумолимое. – Я – тот, кого должно бояться. И не будет больше распрей, ибо некому будет поднять против меня голос. Я – бич этого мира! Страшнее любых эпохальных битв и сражений…

В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием наследника. Казалось, сами стены содрогнулись от его слов, признавших в нём не человека, а силу природы – разрушительную и неудержимую.

–Тише, – зашипел колдун, успокаивая молодого собеседника. – Здесь точно кто-то есть. Нас могут слышать! Их лазутчики повсюду! Спускайся, тебя уже давно ждут.

Ликише гневно сжимал кулаки. Он ощутил как вскипала в нем неотвратимые чувства справедливости. Цена за предательство будет очень высока! Теперь он как лицо правосудия пришел раздать по заслугам за поруганную честь. За гнусные преступления против человечества пришла их расплата и он как никто другой ждал когда наступит время когда он станет лицом к лицу с властной матерью и самопровозглашенного регента главного каменного города всей Элиды – Мирида и его главный дворец Накша-и-Джахан.

Да, корсей все еще помнил те пережитые минуты постыдного изгнания. Все в ярких красках снятся одни и те же сны, где он потерпел неудачу. Тогда Ликише был совсем юн, но старому сарфину этот факт не мешал отправить мальчика куда подальше.

Поначалу Ликише не понимал подстроенного Аморфом фокуса, но жизнь вдали от дома дала ему блестящую возможность жить так, как хотелось ему самому. Заниматься собой, повышать не только физическую силу, но и учиться магии и самоконтролю где угодно и как угодно. Не идти по распорядку дня, как его брат Лютос, не обременять себя накрахмаленными салфетками, парадными нарядами, одобрительно кивать во время дискуссий с набеленными дамами о красоте певчих птиц или о том, что подадут на ужин.

Ликише не был таким. Его выгнали из дома в надежде, что он сгниёт в стенах некогда разрушенной крепости. Они надеялись, что паренёк сломается и приползёт на коленях, умоляя о пропитании и ночлеге, но корсей не вернулся. Он исчез из поля зрения, и это оказалось их самым опрометчивым поступком.

Теперь на месте руин возвышалась огромная крепость, а из толпы диких разбойников, воров и убийц выросла вполне дееспособная армия. Ликише не собирался конкурировать с Миридой. Ему было глубоко плевать на их деяния, но, понемногу лишая Мириду статуса правящего сарфина, он занимал ключевые стоянки – деревни и мелкие поселения, через которые шли продовольственные караваны. Он думал, что, лишившись провизии, Мирида признает в нём законную власть.

И письмо, прибывшее из родного края, только подтвердило его намерения: «Пора вернуться в Мириду. Новости самые скорбные. К.»

Кто такой «К.», Ликише знал не понаслышке. Это был его личный шпион в стенах собственного дома, чья переписка с таинственным анонимом «К.» приносила ему немало важных известий. Источник был самым надёжным, и не верить ему было глупо. Поэтому, не теряя времени, собрав вокруг себя приближённых слуг, он пустился в путь.

Ликише мог только догадываться, что его ждёт впереди. На этот счёт аноним «К.» решил умолчать. Не стал рассказывать. Значит, он в подозрении. Теперь никаких тайн, корсей едет домой и явит себя перед всеми в кафтане синего плюса! Совершить акт мести за те чудовищные преступления, что нанесли ему все Асхаев-Даны – станет сарфином Миридыи и Ириля.

Сдавалось, будто это было вчера. Он вспомнил тот день, когда от него избавились, как от ненужной вещи. Выгнали из собственного дома и на глазах всейзнати втоптали в грязь, словно уличного пса. Поставили в пример тем, у кого имелось бунтарское настроение. Тем не менее острые воспоминания главного повстанца не забыты, и корсей готов показать на что он способен. И в тот же час они вспомнят не как о «втором», а о родном сыне – Ликише Офиусе Асхаев-Дане.

НЕТ!

Наследник!

Личность!

Достойный наследник, носивший в себе благородную кровь альхидов – высшей касты магов этого мира. Ради великой власти Ликише вероломно перешёл на сторону тёмных сил и добился немалого. Однако судьба корсея Ликише распорядилась иначе. Ему была уготована куда более невероятная участь, чем прозябание на троне нового города, выстроенного самим сарфином Мириды.

Ликише родился вторым мальчиком и был ещё совсем малюткой, когда от него отвернулись родители, уделив всё внимание первенцу Лютосу – тому, на кого возлагала надежды вся Элида. Мальчика растили няньки вдали от брата, в отдельном флигеле с тремя комнатами – неподалёку от дома, где содержали рабов. Вся его жизнь с первых дней стала борьбой за выживание.

С каждым новым днём мальчик рос всё более жестоким и грубым, проникаясь ненавистью ко всему миру. Слухи о его тёмных деяниях выходили за грань вообразимого. Люди винили его во всех бедах, будь то сломанная повозка или урожай, погубленный засухой.

Но этот день сулил ему новые испытания. Благодаря силе непреклонного духа мальчик упрямо рвался вперёд, стремясь всюду быть первым – и это сделало его главным соперником старшего брата. На фоне Лютоса Ликише всегда оставался «вторым» и виноватым. О нём сочиняли жуткие песни, от которых сами же дрожали. Его именем пугали детей по ночам, но корсею это было только на руку.

Глава 2

2 глава

Его судьбоносная встреча с колдуном произошла тогда, когда ему исполнилось десять лет. В день его рождения. Будущее для него не светило своими лучами славы. Ведь жизнь второго сына ничем не отличалась от жизни сына простой кухарки. Иногда ему так и казалось, если бы не дорогие наряды из хлопка. По обычаю, маленьких детишек любили и радовали до совершеннолетия. Это священная традиция, и в нее верили все миридийцы, опасаясь гнева своих богов.Карающая Мать-Берегиня – богиня жизни, семейного очага, детей, священное имя мира – являлась чуть ли не самой суровой из богемного пантеона, покровительницей всех людей. Удовлетворить Мать-прародительницу было сложной задачей. К десяти годам ребёнка в семье чтили как священное дитя. Люди верили, что дети ещё не прошли духовный путь в реальный мир. Их хрупкие невинные души чисты, хранимы богами. Ни одна магия не может повлиять на ребёнка, и обделить божье чадо было большим прегрешением, что карается самой Берегини или Безликойбогини, что разъезжает на проржавленной, скрипучей колеснице в пределах вечности с каменной чашей Истины и Совести. Этот волшебный мир оберегал своих чад от любой напасти и колдовства, но в день совершеннолетия, в десять лет,все становилось по-другому. Вот и наступил такой день для маленького Ликише. Свой путь он будет выбирать сам.

Старый Сарфин, правитель славного города Мириды, мог бы гордиться своим внуком. Он отлил из чистого золота новые монеты в честь именинника и щедро раздавал их всем жителям города и миридийских поселений. Роскошный стол ломился от живых цветов. Приглашённые высокопоставленные господа осыпали виновника торжества поклонами в честь великого будущего Мириды!

В этот знаменательный день любящая мать Ликише, облачённая в торжественный жёлтый наряд и с цветочным венцом на голове, олицетворяла богиню-прародительницу, дарила имениннику тёплые улыбки и воздушные поцелуи.

Но Ликише не был тем, кого считали «золотым преемником». Зачем тратиться на того, кто не имел права носить имя принца-корсея? И весь праздник, что могла устроить его мать Фрийя, свелся к тому, чтобы посадить ненавистного мальчика за кухонный стол прислуги.

В тот день Ликише исполнилось десять лет. Чтобы перейти в мир взрослых и стать тем, кем предназначила судьба, по традиции ему должны были срезать длинную косу – доказательство его непорочности. Но по воле матери церемония взросления должна была пройти под пристальными взглядами людей, которые изо дня в день причиняли ему невыносимые страдания. Тех, кто жестоко наказывал ребёнка за малейшие шалости и проказы.

Беспокойный и непоседливый мальчик заставлял суровых нянек носиться по всему дворцу, за что они не упускали момента проучить проказника. Ликише начал сбегать из флигеля. Укутываясь в старое грязное тряпьё, он разгуливал по улицам Мириды, притворяясь сыном нищенки. Когда же мать мальчика, Фрийя, узнала об увлечениях сорванца, то тут же ощутила опасность положения и вернула волевого упрямца во дворец.

Однако золотые стены Накши-и-Джахан , стражи и няньки не смогли усмирить тяжёлый характер проказника. На этот раз его новым увлечением стала запретная семейная библиотека, где хранилось множество реликвий его рода Асхаев-Дан. Тайный проход по волшебству открывался только тем, в чьих жилах текла кровь альхидов. Это место стало для него спасением от несправедливых наказаний и насмешек брата.

Всё своё время юный беглец проводил среди томов истории Элиды. Тут хранились самые пылкие рассказы о былых воителях и их завоеваниях. Истории о том, как одна любовь смогла спасти целый народ от ненужных войн, а где-то – перечеркнуть всю историю человечества, как случилось с Ирилем. Здесь детская фантазия могла разыграться в просторах затерянных миров, полных загадок и острых ощущений.

Именно здесь он нашёл его . Ликише с недавних пор заметил, как старый правитель, Сарфин Аллель, его боготворимый дедушка, лихорадочно возится с древними фолиантами, вчитываясь в предания древних. У всех на глазах, будто сумасшедший, он перелистывал одну и ту же книгу, чей бронзовый переплёт был заперт на тяжёлый замок. Что было в ней такого, что повелитель оберегал её в бронзовом сундуке, скованном тяжёлыми цепями? Это лишь подогревало интерес ко всем тайнам старого Аллеля.

Глава 3

3 глава

Элида – маленькая жемчужина Вселенной, чуть меньше Земли, но такая же живая и яркая. Её леса шепчут на ветру, реки поют среди долин, а в небе танцуют два солнца – золотое Элл и таинственный синий Эрр.

Она, как светлячок в кромешной тьме, напоминает холодным безжизненным мирам: «Жизнь возможна. Чудо – есть». И где-то в глубине космоса, быть может, другие планеты, глядя на неё, тоже мечтают однажды проснуться. В глубинах неизведанной галактики, там, где звёзды сплетаются в странные узоры, вращалась удивительная система – с двумя могучими солнцами и единственной живой планетой, окружённой тройной свитой лун.

Это была Элида – мир, вопреки скромным размерам, дышит магией и волшебством. По её изумрудным равнинам бежали реки, сливаясь в глубокие моря. Горы, словно спящие великаны, вытягивались в дымчатых туманах. А среди цветущих лугов и древних лесов прятались поселения, где кипела человеческая жизнь – такая же хрупкая и такая же яркая, как первый луч света.

Днём планету ласкало тёплое солнце Элл, заливая долины медовым золотом. Но с приходом ночи просыпался Эрр – его холодное синее сияние окутывало землю, превращая леса в застывшие кружева теней, а горные вершины – в серебристые призраки. Три луны плыли по небу, перешептываясь между собой, и казалось, сама Элида тихо напевает колыбельную под мерцанием трёх лун и двух солнц…

Этот мир был маленьким, но бесконечно драгоценным – как огонёк во тьме, как доказательство того, что даже в самых далёких уголках Вселенной жизнь находит свой путь . Два светила сменяли друг друга, как день и ночь, как огонь и лёд – и между ними танцевала жизнь. Ещё в эпоху зарождающихся времён, когда мир Элиды был молод, а леса – густы и необузданны, в душных тропических землях поднялся первый народ . Они строили не из дерева и соломы, а высекали свои дома из камня, возводя Ириль – город, который стал сердцем первого царства. Его стены, тёплые от солнца Элл, помнили шаги первых правителей, шепот жрецов у алтарей и звон первых мечей, скрестившихся в первых войнах. Ночью, под синим светом Эрра, улицы Ириля казались вырезанными из лунного камня, а три луны смотрели сверху, словно безмолвные стражи древней истории. Здесь рождались легенды, здесь начиналось то, что позже назовут цивилизацией. А вокруг, как ненасытный зверь, шумели дикие джунгли – вечные соседи и вечная угроза. Но Ириль стоял, пока внутренние разногласия, непримиримые противоречия, поделили один народ, потому разбившись на племена и кланы каждый ушел своей дорогой так и остались друг другу заклятыми врагами.

Первые, высокородные города Ириля, гордо прозвали себя альхидами. Самонадеянные, жадные к золоту новые поселенцы заселили не только южные равнины, но и жадно вытеснили инакомыслящих в сторону севера. Отошедшая младшая ветвь ирильцев, не простила вероломного удара собратьев, нарекли себя борейцами бежали. В самых холодных землях нашли новый дом уверовали в могучего бога ветра Борея, чье покровительство требовало кровавой жертвы.

Ириль на этом не остановился. Они все еще держали обиду на борейцев. Коварством овладели Древним Храмом Звезд и местными служителями —святозарами, взяли с них клятву и обязали на вечную службу.

Управляющие палаты, гильдии, суды подчинялись исключительно альхидам. Самодержцы контролировали каналы пресной воды и водонапорными башнями ввели пошлину за каждую каплю. Виной всему оказалась нечеловеческая обида на отошедшую ветвь. Однако подобное не могло произойти без зачинщика. Тот, кто с легкой руки руководил заговором, кто значительно превосходил высокородных. Несомненно, главой этой цепочки был тот, кому беспрекословно повиновались все люди Элиды. Тот, чья линия династии тянется от первородных. Тот, кто назвал себя неукоснительным сарфином, правителем Ириля.

Именно здесь началась наша история – с Ириля. Древнее городище Элиды давно покинутые альхидами земли и самим сарфином, пережил немало потрясений. В стенах разрушенной древнего царства таились не только призраки прошлого, но и те, кто подвергся изгнанию или убиению из других городов и поселений. Проклятые ирильцы, больные и чахлые рабы, бежавшие невольники из темниц, красивые наложницы с детьми на руках нашли приют в родных краях. А со временем в этом забытом месте показался тот, кто носит высокородную кровь, с титулом корсея – наследника трона, стал таким же изгнанником, как другие убогие ирильцы.

Эти десять лет должно было стать праздником. В этот день корсей Ликише по обычаю обязан был спеть прощальную песню Берегине – деве богине, что хранила его род испокон веков. Песню благодарности.

Песню прощания, но когда он вышел в кухню, ничего не было. Ни длинного стола, покрытого белой вышитой скатертью. Ни дымящихся яств, от которых воздух дрожал ароматами. Ни сверкающей серебряной посуды, вымпелы, баннеры с геральдикой правящего рода Асхаев-Дан. Молитвенник Берегини украсили бы веточками медовых деревьев, цветочными венками, бусами. Опоясали бы статую девы пестрым полотнищем ткани дабы выразить свою любовь и преданность. Но ничего такого не было! Только грязное корыто с булькающим жиром, старое мясо, воняющее затхлостью. Стол, иссечённый зарубками от топора – словно кто-то рубил на нём не дрова, а саму память. Стены закопчены, воздух тяжёл. и никто не пришёл. Ни мать, ни отец. Ни троюродные сестры, ни дяди, ни тети. Никто! И тогда в его сердце вонзился ледяной нож. Маленькие кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Губы задрожали – но не от слёз, а от ярости, которая вдруг заполнила его всего, как чернильная вода, отравляя каждую мысль: – Чтоб вам всем сгнить заживо… – прошипел он, и слова стали проклятьем. Он желал им мучительной смерти, желал, чтобы их кишки вырвали и дома сгорели. Чтобы Берегиня отвернулась от них так же, как они отвернулись от него. Мыслями он просил о помощи, призывал богов к справедливости.Кто же знал, что за эти детские слезы вскоре содрогнётся весь магический мир? Этот знаменательный день не мог обещать ему новую жизнь. Возможно, ему предстоит нищее существование где-то на ирильских улицах или вовсе конец жизни. Ликише больше не мог мириться со своим положением, и как он решил эти детские слезы будут последними в его жизни. Однако слова пьяницы перевернули его сознание. Старый свинопас, лишившись работы из-за беспробудной пьянки, наконец нашёл небольшую подработку. Выполняя указания самой Фрийи, тот подоспел к моменту, когда Ликише, перед ним стояла глиняная миска с кислой похлёбкой, а из деревянных кружек несло болотной водой.

Вот-вот Элл уйдет за горизонт и и Берегиня оставит свое чадо на попечении судьбы.

– Молись, щенок, чтобы ты не стал магом, иначе верёвка на твоей тоненькой шейке обеспечена. Хороших же ты врагов нажил! Эти люди не очень хотят видеть другого наследника. Мирида и без того проклята. Дети монархов рождаются мертвыми! Мы потеряли целое поколение! Конечно, откуда же им взяться? – Слова наёмника только усилили боль Ликише, и желание поскорее покинуть Мириду приумножилось. Бежать в самую даль, за горизонт, взять с собой небольшой мешочек с малыми пожитками, прихватить с собой выкуп вольноотпущенного и браслеты, которые обеспечивают бывшим рабам долгожданную свободу, и никто в этом мире не смеет обратить скитальца в невольники. Беспрепятственно унестись в земли Визерии, героически преодолевая жаркие дюны Мириды и посвятить своей жизни какой-нибудь эпос.

«И чего я тут сижу? Как сказал этот зловонный старый ловкач, верёвку на шею?» – подумал он, вставая из-за стола, быстро бросился на выход.Выскочив на задний, хозяйский двор Ликише бросился под телегу, загруженную огромными деревянными бочками с пресной водой, густой патокой и ящиками с овощами и фруктами, ловко проскакивая между копытами мощных туров, вымахнул прямо в амбар, где его уже норовили словить.

– Лови его, – кричал бывший свинопас, запинаясь нога об ногу, упал на землю.

– Он убегает!

– Держите беглеца! – издали слышен обеспокоенный зов кухарок.

– Не дайте ему уйти!

– Он снова сбежал!

– Ловите его!

Но Ликише боясь быть пойманным, резко свернул, вымахнул обратно из амбара, пролетая мимо времянок и других построек, укрылся среди сараев, где его ждала полная бродяжная сумка. Притаившись, маленький беглец боялся пошевелится. Испуганная скотина в сарае завизжала. На дикий визг молочных поросят прибежали трое здоровых мужиков, грозились выпороть Ликише если тот сейчас же не выйдет к ним, но ребенка очередной акт воспитания от наемников не так пугал, как внезапно перерезанное горло, потому окутавшись в грязный мешок, затих пока те не ушли и только лишь спустя какое-то время Ликише смог показаться. Он все еще вел себя очень тихо, боялся дышать пока полностью не убедился, что он абсолютно один.

Мальчик медленно подобрался к выходу, из соломы достал спрятанный мешок, закинул его за спину, подтянулся к выходу и… Из внутреннего кармана рубашки выпал камешек в форме идеального треугольника. Необычный чёрный треугольник, что он украл из книги, перед которой трепетал сам сарфин. Имея неосторожность оставить своё сокровище, Аллель понятия не имел, что камень пропадет без вести. Тайник сарфина сильно привлёк внимание маленького искателя приключений. Он давно ждал момента, когда старый правитель оступиться и забудет о безопасности многотомной книги. Тогда Ликише и украл его. Взял с собой чтобы в будущем, если уж придется, продать его дабы не умереть с голоду. Но когда камень показался именно сейчас, то можно было бы счесть, что это знак от богов, послание. Ликише подобрал свой трофей, еще раз посмотрел на него. В который раз задаваясь вопросом, что это или для чего он, прикинул его цену. Сколько даст торговец за обычный камень? Идеально гладкая геометрическая фигура, обладающая силой очаровывать, стала менять не только цвет, но и свойства. Такое уже было, и не раз. Непонятно для самого Ликише, но камень изредка становился прозрачным, как стекло преломлял лучи солнца, а после снова возвращал природный угольный цвет гранита. Что это было и почему? Для него это было самой величайшей загадкой, которую разгадать было чуть ли самим приключением. Глядя на сокровище, он понимал суть его важности, хотя догадки все же были. И тут он вспомнил о книгах, повествующих о неестественных тюрьмах для особых злоумышленников. Этими тюрьмами становились самые разные бытовые предметы, что первыми попадались под руку: подсвечники, ложки или чернильницы – разное, но были и исключения. Многоугольные камни являлись самым настоящим проклятием для злодеев. Эти безупречные в своей природе камни, тетраэдры, создали первые альхиды, а может, и древние боги, или это космические гости – толком никто и не знает. Но многие уверены, идолы того мира уготовили людям вечные войны ради необыкновенного чёрного камешка. Легенда гласила, что тот, кто владел хоть одним из пяти таких предметов, владел всем миром. Власти, о которых только можно мечтать!Но кто там, в том октаэдре самого сарфина Мириды, и за что его могли наказать?

В сарае, где прятался Ликише, сгущались сумерки, поглощая последние лучи солнца. Затихли голоса с улицы – будто весь мир затаил дыхание, ожидая чего-то неотвратимого. Сквозь узкое окошко виднелось, как жёлтое солнце Элл, окрасив небо в огненно-оранжевые тона, поспешно скрылось за горизонтом. Его сменил холодный, мертвенный свет Эрра – белый карлик, заливший землю призрачным серебром. Над головой рассыпались звёзды, словно космическая пыль, а в вышине плыли три луны, безмолвные свидетели грядущих перемен.

Ликише сжал кулаки. День кончился. А значит – кончилось и детство.

Его коса, которую он так не хотел отрезать, теперь должна быть принесена в дар богине-Матери. Единственной, кто защищал его от собственной семьи. Чьё незримое присутствие он чувствовал кожей – тёплое, как дыхание, и надёжное, как щит. Больше не будет её оберегов. Он взрослый. Теперь он сам себе защита.

От этих мыслей в жилах вспыхнул жар. Тело отвечало на зов крови – менялось, подчиняясь древнему ритуалу. Скоро ему предстоит покинуть роскошные залы дворца и отправиться туда, где кончаются карты. Где его ждут неведомые земли, опасности… и палачи, которых нужно избежать любой ценой.

Он уже собрался сделать первый шаг – когда волна энергии ударила в него, как кипяток.

Магия.

Она стекала по стенам, сочилась из щелей, оживала в виде змей – сотни скользящих теней. Чёрные, чешуйчатые, они оплели его, обвивая ноги, впиваясь в кожу, проникая глубже – под рёбра, к самому сердцу. Боль вспыхнула как огонь – кости ломались и собирались заново, кожа покрывалась блестящей чешуёй, а в груди ядовито пульсировало что-то новое и чуждое.

Первое превращение.

Лицо исказилось – глаза сузились в вертикальные зрачки, клыки удлинились, а язык, раздвоенный и быстрый, ловил малейшие запахи страха. Над головой развернулся капюшон кобры, и на нём проступили знаки – древние, как сама магия. Они складывались в имя, потом в заклятье, потом снова в имя – будто сама судьба переписывала его историю.

Ликише больше не был ребёнком.

Кости хрустнули в последний раз, и человеческая форма растворилась в темноте сарая. Где только что стоял мальчик, теперь извивалась исполинская чёрная кобра – живое воплощение древнего ужаса. Её капюшон, расписанный мерцающими рунами, раздувался в такт тяжелому дыханию, а вертикальные зрачки метали искры ярости.

Боль. Она пронзала каждую чешуйку, выжигала изнутри, заставляла биться о стены в безумной пляске агонии. Яд кипел в железах, переполняя, требуя выхода – но освобождения не было. Ликише, запертый в этом змеином теле, бессильно наблюдал, как его новый облик терзает сарай, обращая солому в пепел одним лишь прикосновением.

Спасение пришло неожиданно – когти детримы впились в чешую, швырнув змеиное тело на затвердевшую землю. Холодная грязь, резкий удар – и.. превращение завершилось.

Но мальчик, поднявшийся с земли, уже не был ребенком. Годы сжались в мгновения, оставив на теле отметины взросления: плечи, готовые нести груз власти, руки, способные держать меч и чашу яда, а на спине – знак вечности, змей, пожирающий собственный хвост

Лохань с дрожащей водой отразила лицо чужака – резкие черты первых сарфинов, взгляд, видевший бездну. Пальцы дрогнули, нарушив зеркальную гладь – но правду уже не стереть. Детство умерло в этом сарае.

– Я маг, – испуганно прошептал Ликише, заворожённо разглядывая своё новое тело. Ладони, пальцы, плечи – всё было чужим, но в то же время его. Взрослые, сильные руки, резкие линии силуэта… Но в сумке лежала детская одежда, словно насмешка над внезапным превращением.

– Берегиня сыграла со мной шутку, – мелькнула мысль. Он даже не заметил, как изменился. – А теперь – змей? Зачем? Что это за магия, которая перекраивает его, словно глину в руках невидимого творца?

Он бросил последний взгляд на знакомые очертания дворца: величественные водонапорные башни Накшы-и-Джахана такие высокие, устремлённые в небо, словно стражи древних тайн. На райские сады, каскадом ниспадающие по террасам, где когда-то бродил, смеясь, десятилетний мальчик. На бронзовые статуи Лютоса – брата, наследника, чьё имя теперь звучало как эхо из другой жизни.

Прощай, – мысленно прошептал он, готовый шагнуть в неизвестность… И вдруг – оно.

Его сокровище. Его тайна. Его загадка.

Треугольник, тетраэдр, – что бы это ни было, – внезапно ожило. Геометрия дрогнула, грани множились, переплетались, меняли цвет, пока два треугольника не скрестились в стремительном танце. Звезда. Вращение. Ось. А потом – взрыв света, и тысячи мерцающих частиц, как рассыпанная мозаика, сложились в фигуру…Человека. Нет. Не совсем. Ликише замер. Камень был тюрьмой. И теперь он видел узника.

Тело – человеческое, но лицо…

Глубокие, как пропасти, глазницы. В их черноте – крошечные, тусклые зрачки, будто угольки, едва тлеющие в пепле. Кожа – белая, мертвенно-бледная, покрытая рубцами, словно её годами варили в смоле, а потом слепили обратно. Человек? Монстр? Не важно! Важно то, что от него лилась магия. Заклинания, вышитые на мантии, плясали в такт неведомому ритму, переливаясь, как живые. Такие символы мог знать только бог – или маг, чьё имя стёрто из памяти веков.

Но самое странное… Связь. Она тянулась между ними, как невидимая нить, как кровное родство. Как? Ликише сглотнул. Страх, любопытство, трепет – всё смешалось в единый клубок.

И он сделал шаг вперёд.

– Кто ты?

– Добрый день, узник!

– Ну, здравствуй, спаситель, – ответил узник, заглатывая сладкий вкус свободы, бросил на парня оценивающий взгляд.Узник, чья магия одним поднятием руки заставила утихомирить напуганных зверей, с нескрываемым интересом смотрел на юного спасителя. Волосы, заплетённые в тугую косу, концом тянулись до пояса и не были обрезаны – одна из явных примет недавнего совершеннолетия. А это могло значить, что юнец только что стал магом, но никаких отличительных знаков на нем не было, и к какому роду он принадлежал, остаётся только гадать. Старый набитый мешок и рваная рубаха валялись под ногами, а маленькие штанишки вот-вот разойдутся по швам. Со стороны он был похож на раба-мага, добывающего медный кругляк убираясь в сарае. Однако этот маг смог разрушить проклятие камня и открыть его. Узник хотел уже покончить с юнцом, сделать это как можно быстрее, чтобы тому не пришлось ощутить никакой боли, а после отправиться к своему заклятому врагу. Наказать того, кто упёк его в тёмное пространство на долгие пятьдесят лет.

Всё же от грубой ошибки его остерегла и другая мысль: кто этот мальчишка?

– Помню время, – начал узник, – когда мои последователи и жрецы резали своих жертв ради того, чтобы оживить тетраэдр. Сотни смертей и море крови, мука из людских костей былa рассеяна по воздуху, призывая высшие силы. Предсмертные стоны мужчин и женщин потрясли этот жалкий мир! Сколько ни бились величайшие умы, он не поддавался им! Но ты… тебе хватило одного дыхания! Одной тёплой руки! Может быть, это неудачная шутка со стороны моих недругов? Если это так, то я буду медленно выворачивать твою шею, и ты познаешь неведомую ранее тебе боль! Или заставлю тебя страдать, как не страдал ни один человек в этом проклятом мире! Говори, мальчик, кто ты?

– Нет, пленник камня,– спокойным тоном ответил юноша. – Я раскрыл этот камень совершенно случайно. Я надеялся, что не стану магом и хотел было бежать из города, а теперь мне не дожить до утра. Сейчас меня поймают святозары и упекут в чёрную темницу. Мне нет смысла бежать, пустая трата времени. Тем не менее мне интересно, кто ты? И как попал сюда?

–Я тот ужас людей, я их страх и смерть! – придавая своему голосу эпичность, узник представился. – Я и есть орудие хаоса! Истинный кошмар! Сосуд для божественного духа мести. Преданный родным братом и моим народом. Меня упрятали в тетраэдре благодаря хитрому лукавцу. Я мог быть вашим сарфином! Ириль по праву наследия мой! Это мои наследники должны были осчастливить эти края, но нечестивец украл это право! Мой родной брат не является тем, за кого себя выдаёт! Только истинный Змееносец по праву должен восседать на троне. Ириля!..

– Но Ириля давно нет, – резко оборвал Ликише, его взгляд, прямой и бесстрашный, впился в жуткое лицо собеседника, не отводясь. Он не позволил бы страху одержать верх. Не здесь. Не сейчас. – Мы в Мири-и-де. Это Накша-и-Джахан сарфина, дворец «Образ Мира». И здесь родились дяди и тети коссей Гадессис, первенец корсей… и я.

Эффект был сокрушительным. Казалось, время остановилось, а затем ринулось вспять, сметая все на своем пути. Колдун замер, и по его древнему, искаженному магией лицу пробежала тень невыразимого ужаса.

– Как? Как такое могло произойти?! – его шепот был едва слышен, но в нем клокотала такая мощь, что задрожала вся живность в сарае. – Ириля больше нет?! Дворец Кааф… Этот нечестивец сровнял с землей мой город и первородный дворец альхидов?

– Нет! – ответил Ликише. – Ириль существует, но не в таком величии, как было написано в книгах. Кааф это миф, его не существует. Я читал о нем. Это край наших предков? Альхидов?

– Наших? Так ты из рода Асхаев – Данов? Ты наследник?– Да, но я не тот наследник, и я никогда не стану сарфином. – От стыда у парня загорелись щеки и заметно пoyтих голос. – Я даже не корсей.

– Двое? – Прекрасная новость обрадовала собеседника. Похоже, история повторяется. Тогда колдун решил разобраться в непростой ситуации. – Если ты не корсей, но относишься к нашему роду, ответь, как зовут твоего отца?

– Господин Гадесис, сын сарфина Аллеля, – имеет статус регента – отчеканил парень, и в его голосе не было ни стыда, ни гордости, от которой у мага, воспитанного на законах чистоты крови, свело судорогой и без того искаженное лицо. – Он незаконорожденый сын наложницы и альхида, имеет право только на статус, а не титул. А моя мать – госпожа Фрийя, дочь богатого торговца Атита Саржи из города Диадон. Она так же…простой человек. Время магов уходит, а к власти в этом мире пришли… простолюдины. И они не вправе носить благородный титул, так же и никак не называть себя альхидами. Они не из рода Асхаев-Дан. Туда им дорога закрыта.

Наступила тишина, звенящая и абсолютная. Даже тени, казалось, замерли в ожидании. Колдун медленно покачал головой, будто отгоняя наваждение, а потом из его груди вырвался не звук, а нечто среднее между стоном и рыком раненого зверя. Его глаза, глубоко утонувшие в орбитах, вспыхнули алым огнем былого могущества.

– Господины, значит. Нет рода Асхаев-Дан?! Время альхидов? Что ты такое говоришь, мальчишка? Как ты смеешь вещать о конце великой эпохи?! Род Асхаев-Дан – это столп мироздания! Он не может пасть, ибо с его падением рухнет небо!

Тень скользнула по искаженному лицу узника, когда юноша, отводя взгляд в сумрак склепа, произнес слова, полные горечи и обреченности.

– Известный борец за правду, превалир Изимат, и его брат Сихей – управленцы Дома Невест для Данов – сами решили избавить Мириду от бесчестья. Они заморозили титул корсея и сарфина, – голос его звучал ровно, словно он читал по чужой скрижали. – Но с полгода назад Изимат ушёл в мир предков. Я думаю, это дело рук моего брата. Этот господин не хотел, чтобы альхидами управляли… Ведь маги уже не рождаются.

Цепи тихо звякнули. Колдун медленно, как хищник, оценивающе склонил голову. В его глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь.

– Та-а-ак ты ста-а-не-шь наследником? – прошипел он, растягивая слова, впитывая каждую деталь будущей мести. – Ты же маг?

Парень горько усмехнулся, и в этой усмешке было все его одиночество и неприкаянность.

– Меня даже по имени не называют, не то что признать корсеем. Как только повелителя не станет, Лютос все равно уже будет сарфином Мириды. Время магов уходит, – он повторил эту фразу как заклинание, как приговор самому себе.

– Зна-а-ачит, ты вто-орой сын? – Голос узника стал влажным, густым от ликования. Сердце, закованное в лед после заточения, забилось в нем с бешеной силой. О лучшем сюжете для возмездия он и мечтать не мог. План уже слагался в его сознании, обретая четкие и ядовитые формы. Оставался лишь один последний штрих, вопрос, что ждал своего часа все долгие годы плена.

– А кто же она?! Кто наложница Аллеля? – выдохнул он, и в тишине это прозвучало как обрядовая формула.– Не прекрасная ли Вивея!

– Да, Вивея! Какая она была красивая! Благородный род сивилл! К сожалению, ее давно нет, – просто ответил юноша, даже не подозревая, как сильно сжались кулаки колдуна.

Новость сильно шокировала узника, хотя невозможно было предугадать его чувства. Лицо страшно смешалось в мешаную белую пузыристую массу. Стянутый уголок рта едва слышно издал жалостный стон. На месте лобных складок собрался мясистый сгусток наростов. Руки тряслись, сжимаясь в большие кулаки. Голос изменился. На месте Ликише любой другой парень или взрослый мужчина должен со страхом бежать без оглядки, но он с любопытством всматривался в вымученное лицо узника.

– Не дождалась! Не выдержала! – С трудом подавив боль в сердце, узник обратился к собеседнику: – Скажи, мальчишка, где ты нашёл этот камень?

– Я… я нашёл в тайнике. Он был… спрятан. – Ликише замялся, скрывая правду от незнакомца, но под пристальным взглядом узника солгать было крайне трудно.

– Ладно, оставим на потом. – Узник тут же догадался, как камень попал в руки парня, но в этот момент его интересовало совсем другое: – А как она умерла? Наложница Вивея?

Голос юноши понизился до доверительного шепота, словно он боялся потревожить тени прошлого, прячущиеся в углах склепа.

– Любимая женщина сарфина – так прозвали ее во дворце. По воспоминаниям повелителя, в круг почитаемых превалиров было подано прошение – признать наложницу сарфиной, но они отказали. – Он замолчал, будто глотая горькое чувство несправедливости. – Правитель стал заложником правящего совета. Он поступал так, как велел ему совет, а после и вовсе поддался влиянию Альянса. Он не смог защитить любимую женщину от взбешённых консервативных магов, что чтили традиции альхидов и не желали пятнать свою кровь. Жадные к власти превалиры поняли, как удобно держать сарфина на коротком поводке, и продолжали вершить чужие судьбы. Много лет повелитель исполнял их волю, но ничего так и не добился. Это изводило Вивею. Я помню ее… тогда я был совсем малюткой. Она посещала мои покои. Это звучит странно, но я помню все ее песни! Традиционные напевы из Ириля о змеях! У нее был тихий, приятный голос, колыбельный и печальный. Еще она часто рисовала. Один раз она изобразила меня… в обруче на голове. Змей, кусающий себя за хвост. Странно правда?! Ведь я только что был змеёй! Я помню ее истории о Змееносце… Но когда я вырос, Лютос, мой брат, дразнил меня. Называл меня этим уродливым змеем. Твердил, будто бабушка выпрыгнула из окна из-за меня, увидев мою змеиную голову…

Последние слова он произнес почти беззвучно, и они повисли в воздухе тяжелым, ядовитым грузом.

– Змеиная голова?– удивился колдун.– Те госодины назыающие себя рожденными от альхидов не могут быть твоими родителями! Это полнейшая чушь!

–– Говорят, что я проклятый, – начал юноша, опустив от стыда голову. – Любитель ползучих гадов. Сын мирянки-поломойки. Узнав это, моя бабушка покончила собой, не вынеся позора.

– Наглая ложь! – рявкнул бывший пленник, ещё сильнее сжав кулаки. – Вивея была не такая! Она прорицала, род сивилл говорил о появление великого ведьмака! Мага, который станет ужасом для этих подлецов! Единственный, кто принесёт спасение и справедливость нуждающимся. Возможно, ее убрали, чтобы она не мешала заговорщикам, которые хотели сохранить свою власть.

– Вивея часто ко мне приходила после смерти! Я точно ее видел! – продолжал волновать узника Ликише.

– Ты видишь умерших? Кто-то об этом знает? – Голос узника стал тихим.

– Нет, – заверил колдуна юнец. – За это меня могут отослать отсюда подальше. Я точно знаю. Хотя они и так перережут мне горло, как только святозары учуют новую магию в Мириде. Они давно этого ждали.

– Это ты верно подметил, – согласился колдун, вспоминая своё тяжёлое прошлое.

Он тяжело перевёл дыхание, разгадывая лицо мальчика, чья внешность удивительно походила на лица других сарфинов, которых он помнил и знал. Заметив это, колдун понял, что этот мальчишка тот, кто ему нужен.Да, жизнь Ликише сложилась из одних соревнований со старшим братом. Второго сына Фрийя не ждала. Она до последнего верила и знала, что родится девочка. С недавних пор страшным наказанием было иметь в семье правителя двух наследников. Поэтому женщина вымаливала дочку, но боги распорядились по-другому. Пять лет супруга коссея – госпожа Фрийя ходила в траурном обруче, оплакивая свои несбывшиеся надежды. Ее жестокое сердце не ощутило материнской радости к малютке, а после и вовсе отвернулось от Ликише. Мальчика вырастили суровые няньки. Не страшась возмездия Берегини, твёрдо воспитывая малыша с самих пелёнок. Поэтому ощущение одиночества никогда не покидало его. Ни отца, ни матери, ни брата – всё пусто. Тьма, в которой он представлял, что есть всё: мать, отец, брат, а может, и та мертвая девочка коссеи, которая была бы ему любящей сестрой.По каким-то неизвестным для него обстоятельствам Ликише остался жить среди царской семьи. Мальчик нередко посещал уроки воспитания, где кроме ударов хлыста, о воспитании ничего не преподавали. За шалости ему не раз срезали косу, но волосы у мальчика росли очень быстро. За месяц коса снова обретала нужную длину. До очередной выходки, где в наказание ему снова отрезали косу и называли проклятым. Тем не менее в маленьком сердце горел неистовый, придающий силу огонь.

– Она говорила, что только книга раскроет тайны. – после долгой раздумий, что за книгу оставила наложница сарфина Вивея, Ликише добавил: – Порой мне казалось, что она ждала кого-то. Сильно ждала. И каждый раз повторяла, что книга раскроет тайны.

– Книга? Что за книга? Колдун вопросительно глянул на мальчика, на что мальчишка только пожал плечами.– Не думаю, что ты не причастен к ее смерти, – добавил колдун, заметив чистую наивность в своём собеседнике, но это было только первое впечатление. – Конечно, если ты мне не лжёшь!

– Я хоть и не корсей, но и не простой мальчишка, мне врать запрещено! – вступился за себя Ликише, напомнив узнику о своем положении. – Я альхид!

– Это весомый довод! – убедился колдун и как можно удобнее присел на землю, скрестив под собой ноги.Ликише тут же повторил за ним. Затянулась долгая пауза.– Часто она к тебе приходит? – первым начал узник.– Вчера был последний. Я тогда почти спал, а она стояла над моей кроватью и сказала, что она уходит, а дальше Аморф тебе поможет. Но я не могу понять, кто такой Аморф?

– Я Аморф!– ответил колдун, придавая голосу особое величие. – Моя Вивея! Моя дорогая невинная голубка все знала! Мудрая! Истину говорю! Сила сивиллы, знала, что я вернусь, и оберегала тебя до этого момента! Она была твоей Берегиней!

– Но откуда она знала, что я открою этот камень? – не понимал Ликише.

Несмотря на ее красоту, наложница Вивея была одарённым человеком.На самом деле колдун едва помнил свою любовь. Спустя столькo лет он давно потерял ее образ, но не свои чувства. Сердце все еще кипело при одном упоминании ее имени, а жгучая ненависть к виновнику ее смерти ослепляла глаза.

– Уважаемый род твоей бабушки тянулся от самих сивилл, жрицов и даже богов. Они предсказывали будущее самому Даорию. К словам ее предков прислушивались древние альхиды. А ещё она была необычайно доброй и искренней, но этот слабый и ничтожный негодяй дал ей умереть. Он убил ее

.Колдун незаметно погрузился в свои воспоминания.

– Думаете, она предвидела нашу встречу? – не утихал Ликише.

– Я думаю, она предвидела все, – встрепенулся Аморф, возвращаясь к основной теме. – И скорее всего, она умерла не по твоей вине, а защищая тебя. Она знала, что тебе угрожает опасность ещё до твоего рождения, и пожертвовала собою, чтобы стать твоей Берегиней. Это смелый поступок! Она отдала жизнь ради наследника!

– Я тоже не верил всем этим слухам, – признался Ликише.

– Все врут.

– Это верно! Но раз она доверила мне тебя, так значит, я обязан исполнить ее последнюю волю и взять тебя.

– Аморф, куда вы меня берете? – изумился Ликише.

– К себе в приверженцы. Я думаю, тебя не учат грамматике? Ты не знаком с магией, чтобы не составлял конкуренцию своему брату?

– Да. Они учат меня танцевать!

– Ха! Эти пустоголовые хотели, чтобы ты танцевал?! Нет! Не бывать этому! Ты больше не будешь танцевать под их дудку! Пришло время научиться!

– Чему?

Аморф громко рассмеялся.

– Змееносцу. Давней магии нашего рода. Но сначала… – Колдун взял в руки маленький нож, что Ликише успел выкрасть с кухонного стола, и лично срезал косу, заклиная:– Да будет Караю