Магия притяжения

Пролог

То, что однажды побывало в мире волшебства, всегда найдёт дорогу обратно.

Как бы далеко ты не бежала, как бы хорошо не пряталась, магия призовёт тебя и заберёт все, что было дорого.

Глава 1 Луна Бьёрк

Редкие порывы ветра с каждым разом все выше и выше поднимают яркие язычки пламени, разнося горстку обжигающих искр по всей округе. Снимаю рубашку, оставшись в тонкой майке, и принимаюсь наносить причудливые узоры, срисованные со старых страниц книги. Краской мне служит хна медного цвета, правда, успела немного заляпать ее кровью – неудачно открыла тюбик. Вот тебе и просто дурачимся.

Первый символ, похожий на ствол дерева, окружённый рунами, оставляю на правом предплечье. Для второго приходится задрать майку. В районе солнечного сплетения рисую нечто в виде трёх соединённых треугольников. И завершающим становится круг с исходящими от него лучами, который я небрежно размазываю на левом плече.

Закончив с рисунками, под тихое хихиканье подруг, бросаю в огонь пучок высушенных пряных трав. Он тут же вспыхивает, словно полит керосином. От неожиданности прикрываю глаза рукой, спасая те от жара, и мельком замечаю, что моё удивление разделяют все.

Что же, уже интересно.

Возвращаю взгляд на разгоревшийся костер, замечая, как вверх поднимается тонкая серая дымка, наполняя воздух необычным, сладковатым ароматом, немного пьянящим сознание, напоминая алкоголь. Странное чувство, но притягательное.

Беру книгу, принимаюсь читать «заклинание», которое должно помочь «найти то, что ищешь». Эх, знать бы еще, что это. Но, знай я ответ, вряд ли пустилась бы во все тяжкие и пошла на крайние меры.

Язык повествования ломаный, но я подготовилась и выписала транскрипцию. С каждым, срывающимся с губ словом, ветер усиливается, а пламя разгорается сильнее, словно оживает, приобретает сознание.

– Луна, что-то это уже не так весело, пойдём домой, – обращается ко мне Марта. Но я не реагирую на её призыв, поглощённая чтением, будто каждым написанным словом книга завораживает меня, гипнотизирует и приказывает не останавливаться. Вдали блестит молния, озаряя ночное небо голубыми вспышками, а затем раздаётся оглушительный раскат грома, от которого мои подруги дружно взвизгивают.

– Серьезно, Луна, перестань, это не смешно! – не унимаются девочки, но я больше не слушаю и не вижу их.

Мир вокруг безжалостно закрутился, затягиваясь в тугой узел. Однако тело совсем не цепенеет, а наоборот становится легким, почти воздушным, будто бы его и вовсе нет. Волосы агрессивно терзает северный ветер, но холода от него не чувствую. Как и страха, от яркой вспышки молнии, после которого землю заливает проливным дождем. В глазах темнеет. Пошатнувшись, теряю равновесие и падаю, но удара не следует, я продолжаю лететь в тягучую пустоту. Спустя пару мгновений, а может чуть меньше чем бесконечность, полет заканчивается болезненным приземлением. Земля встречает холодом, но я не в силах его распробовать, потому что мое сознание отключается.

***

Приходя в себя, первым делом понимаю – на улице светло. Это же сколько я тут пролежала? А тут, кстати, – это где? Это что, журчание реки и пение птиц? В Норвегии-то, в середине осени? Не смешите. Прислушиваюсь, слышу приглушенные женские голоса, тихий смешок и перешептывания. Фух, хотя бы девчонки рядом.

Самочувствие на удивление замечательное. Тело настолько расслаблено, что кажется почти воздушным. Еще немного и кажется воспарю над облаками, закутавшись в них, как в мягкую перину. Вдыхаю полной грудью, воздух такой свежий, почти сладкий, что невозможно надышаться. На секунду мерещится, будто кто-то перебирает пальцами мои светлые локоны, аккуратно расправляя их по слишком мягкой траве. Каждая клеточка кожи приятно покалывает, вызывая неописуемое, ни с чем не сравнимое ощущение. В какой-то момент даже начинаю сомневаться, а не сон ли все это, но звучный треск ветки, пронзающий пространство где-то сбоку, вынуждает меня моментально распахнуть глаза. Оцениваю ситуацию: я все ещё в лесу, но теперь на какой-то опушке, окружённой высокими, ветвистыми деревьями. Странно, не помню такого места в городе. И здесь как-то слишком тепло. Ветер ласковый, без привычной морозной свежести.

Приподнимаюсь на локтях, и мышцы тут же наполняются тяжестью. С трудом занимаю сидячее положение и осматриваюсь. Вижу, как миниатюрные создания в коротких зелёных платьях скрываются за деревьями, почти сливаясь с ними. Угу, понятно – видимо при падении я все же хорошо головой приложилась, ведь иначе как объяснить то, что только что увидела? Правильно, никак. Встряхиваю волосами. Растираю глаза, пытаясь пробудиться от наваждения, но ничего не происходит: картина не меняется.

– Очень смешно, девочки. Выходите! – зову подруг, которые, очевидно, и устроили этот розыгрыш. Однако они упорно продолжают игру, сохраняя молчание. Поднимаюсь на ноги, только сейчас понимая, что на мне нет кроссовок, джинсов, да и майки, впрочем, не наблюдается. Секундное замешательство, искажающее лицо, пока я с недоумением осматриваю тело, облаченное в платье из живых цветов и листьев, сменяется конкретной такой минутой зависания. Что за?..

– Так, это уже ненормально! Вы что, меня раздели?! И когда вы успели сделать платье? Астри, Марта выходите, это совсем не смешно! – осматриваюсь, но с места не двигаюсь, так как боюсь шевелиться в наряде, который держится, даже не знаю на каком святом духе.

Долгое время, возможно даже слишком, ответом на мои молитвы является лишь тишина. И я бы продолжала злиться, гневно высматривая места, где могут прятаться «подруги», но земля под ногами вдруг подает голос, сотрясаясь от топота. Девчонки, конечно, не модели, но и шум такой не смогли бы вызвать вдвоем при всем желании. В груди зарождается липкое чувство страха, вытесняя опасение лишиться платья, оно вынуждает ноги двигаться, куда глаза глядят, главное – прочь от опушки.

Медленный шаг, подпитанный топливом тревоги, переходит в стремительный бег, заставляя дыхание вытеснять из легких весь кислород. Тем временем грохот больше не смахивает на отдаленные вибрации, а приобретает вполне себе считывающийся звук копыт. Однако пугает не он, а пронзительный свист, разрезающий пространство за моей спиной. Через мгновение чувствую обжигающую боль на правом плече и громко вскрикиваю, даже не пытаясь угадать, что происходит, ведь впереди виднеется источник боли – стрела, вонзенная в ствол дерева! Настоящая, мать его, стрела! Где я, что происходит, как проснуться? Опушка окружена густо растущими деревьями, сейчас протиснусь между ними, и это безумие закончится. План отличный, правда есть одно «но» – мои далеко не идеальные бедра, которые застревают, как только пытаюсь начать это делать. Тело охватывает паника, я не могу вырваться, а очередной «свист» пронзает воздух прямо над головой. Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос, ещё секунду, и лес бы залило слезами, как тропическим дождём, однако чья-то тонкая рука настойчиво хватает меня за предплечье и вытягивает наружу, оставляя преследователей за спиной.

Спасительницу рассмотреть не успеваю, ее силуэт теряется среди деревьев. И я хочу двинуться следом, но чувствую, как цветы начинают сползать по телу: платье порвалось. Не мудрено, после такого-то трения! Плевать, времени нет! Хватаю его одной рукой под грудью, а второй придерживаю на бедре. Нужно убираться отсюда, немедля. В какие бы игры ролевиков я не попала, стать кабаном, подстреленным во время мнимой охоты – последнее, о чем мечтает девушка. Вдали как раз виднеется дорога, более не думаю, бегу к ней. Запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками и глазами на мокром месте, выбегаю на тропу и вижу его – предел мечтаний. Передо мной высокий, мускулистый, широкоплечий мужчина, сидящий верхом на крепком жеребце. Застываю на месте, как вкопанная, словно ноги вросли в почву длинными корнями. И пока я изучаю симметричную челюсть, высокие скулы, волевой подбородок, черные, слегка вьющиеся волосы незнакомца, его конь скачет прямо на меня. Я не эксперт, но что-то подсказывает, что функции экстренного торможения или ручника у животного отсутствуют …

Идеальный мужчина натягивает поводья, из-за чего зверь встает на дыбы. А у меня, к счастью, таки хватает мозгов отпрыгнуть в сторону, но вместо блаженного спасения, с размаху встречаю лбом круп гнедой лошади второго всадника. Причем столкновение настолько сильное, что «звезды» в глазах появляются. Пальцы разжимаются, слышится треск платья. Благо, я плюхаюсь пятой точкой на землю раньше, чем это делает моя юбка. Что же, более неловкого момента в моей жизни ещё не было.

Пока я утопаю в пучине стыда, мир вокруг продолжает существовать. Более того, мои муки ему совершенно не интересны. Пара незнакомцев о чем-то говорят между собой, но их голоса доносятся как-то неправильно, словно через толстый слой воды. Руки тянутся к уху с первобытным желанием вытряхнуть жидкость, и плевать, что я нигде не плавала. Пытаясь «настроить» звук, не сразу замечаю, что ко мне прикованы две пары глаз. Они отсвечивают любопытством и чем-то еще, чего я не могу разобрать. В такие моменты особенно жалко, что люди (в частности я) не умеют читать мысли. Тем временем идеальный мужчина, которому на вид лет тридцать, говорит что-то парню помоложе, после чего тот спешивается и подходит ко мне, присаживаясь на корточки.

– Сильно ударилась? – обращается незнакомец, внимательно вглядываясь не только в мое раскрасневшееся лицо, но и, очевидно, странный наряд.

– Да… Нет. Не знаю. Мне нужно вернуться в город. Кажется, я заблудилась, – отвечаю слишком медленно, будто бы пьяна, хотя ни капли не пила. Отчего-то слабею. Веки тяжелеют, и оставаться в сознании становится невероятно сложно. Видимо адреналин закончил снабжать тело раскалённой энергией.

Мужчины переглядываются, и тот, который необычайно красив, говорит компаньону:

– Заберём её с собой в поместье, а потом решим, что делать.

Ехать с незнакомцами – дурная идея, но я не могу придумать, как еще добраться до телефона или любых других благ цивилизации. А сама из леса я не выйду: местность не узнаю от слова совсем, да и как показывает опыт – опасно это. Парень протягивает мне руку, в желании помочь подняться. С опаской тяну руку навстречу, но в последний момент одергиваю пальцы, прижимаю их к своей груди.

– Прости, но мое, – язык не поворачивается называть остатки цветов чем-то цельным, но приходится, – платье порвалось. Не мог бы ты одолжить свой плащ?

Кстати о плаще, эти мужики странно одеты. А судя по стрелам, преследовавшим меня чуть ранее, я склонна подтвердить догадку о том, что где-то тут проходят средневековые бои ролевиков или что-то вроде. То, как я попала в эту самую «игру», где подруги, одежда или мобильный, остается загадкой, но очень надеюсь, что мне удастся выяснить. Ещё примечательным является то, что пока я лежала на опушке, погода была теплой, такой прямо летней, а сейчас кожа покрывается мурашками, и каждое дуновение ветра пробирает до костей.

Незнакомец с густой шевелюрой кудрявых смолянисто-черных волос снимает темный плащ и накидывает его на мои плечи. Ныряю в длинные рукава, запахиваюсь, нервно делая все возможное, чтобы грудь не «вышла поздороваться». От волнения пальцы путаются в тонком шнурке в районе бедер (у высокого человека она бы была на поясе), и когда все же получается затянуть узел, я хватаю парня за руку, и тот плавно поднимает меня. Ноги заливает свинцом. Мне с трудом удается держаться прямо, а не клониться к земле как сломанная ветка.

– Я помогу тебе взобраться, – спокойно произносит парень, указывая на лошадь.

– Что? Мы поедем на ней? – я вроде бы и понимаю, что альтернативного транспорта здесь нет, но раньше никогда не скакала верхом, вдруг свалюсь по дороге? У них же нет ремня безопасности! Незнакомец лишь снисходительно кивает.

– А если она меня укусит? – шепотом спрашиваю я, чтобы не позориться ещё больше. Всадник улыбается сквозь тихий смешок, а затем берет мою руку, прикладывая раскрытой ладонью к широкой шее коня.

– Не бойся, погладь его. Рэн тебя не тронет, если ты не будешь причинять ему вред. – В тон моему шёпоту отвечает он, попутно поглаживая вытянутую морду жеребца. А я про себя думаю, что же получается, парню на вид лет этак восемнадцать – девятнадцать, то есть мой ровесник. Если он справился с лошадью, то и я смогу, чем я хуже?! И, собственно, все, минутка мотивации на этом закончилась.

– Уильям! – раздается громкий голос идеального мужчины, и мы почти синхронно поворачиваемся. – Ничего не слышишь? – продолжает он, как-то многозначительно глядя на парня рядом. Я, очевидно, не понимаю ни подтекста вопроса, ни того самого взгляда.

– Ничего, – прислушавшись, отвечает тот. И теперь я отчетливо улавливаю встревоженные нотки в его голосе. – Прости, закончите знакомство в другой раз, – с безмятежной улыбкой произносит Уилл, – прошу. – Он указывает на жеребца, а после подхватывает меня и усаживает боком на холку коня. После сам ставит ногу в стремя и ловко запрыгивает в седло. Его руки обхватывают поводья по обе стороны от моего тела, и ВОТ СЕЙЧАС становится максимально некомфортно. Я полуголая, в чужом плаще, и что я делаю? Правильно, сижу верхом на лошади чуть ли не в объятиях незнакомца, пусть и симпатичного, но это к делу не относится! Ладно, вру, еще как относится – от этого более неловко. Мы начинаем двигаться, меня пошатывает от каждого шага и от паники, которая готовится поглотить сознание целиком, спасает лишь то, что я практически сразу отключаюсь, проваливаясь в глубокую дремоту.

Глава 2 Луна Бьёрк

Тепло чужого тела обволакивает, смещая фокус внимания с дискомфортных ощущений на вполне себе приятные. Верховая езда без седла, скажу я – то еще удовольствие. Спасибо Уильяму, что он не пускает своего скакуна галопом, а то, мало того, что свалилась бы, так еще и ходить нормально не смогла бы. Хотя, не падаю я по другой причине, Уилл удерживает меня одной рукой. Момент достаточно близкий, но тут либо принципы, либо безопасно добраться до места. Думаю, тут несложно догадаться, что я выбираю. Не знаю точно, сколько времени я тихо сопела в крепких объятиях, но открыв глаза вижу, что мы успели выехать из леса и теперь проезжаем вдоль незнакомого поселения с маленькими домами, окруженными огородами, садами, плантациями и загонами. Прямо по курсу возвышается огромный трехэтажный дом – особняк дворцового типа.

Я что, все ещё сплю? Не могла же я пешком покинуть территорию Бергена! У нас в городе нет поселений, хоть и есть одна старинная крепость, но её я видела сотни раз, она не похожа на этот особняк. Плюс местность равнинная, нет ни одного холма, а мой город буквально строился на семи холмах. Ну серьезно! Картинка довольно посредственная: впереди поселения, сзади лес. Нет моря, крутых склонов, аккуратных, выкрашенных в разные цвета двухэтажных домиков, плотно стоящих по всей набережной и поодиночке раскиданных по вершинам.

– Где я? – не удержавшись, начинаю ерзать, нервно оглядываясь по сторонам.

– Прошу, перестань дергаться, а то ты скинешь нас обоих. Мы везем тебя в дом Генри, первого сына Эдгара Хранителя. Там о тебе позаботятся, а то ты на ногах толком не держишься. А позже, когда придешь в себя, расскажешь, откуда пришла и Генри обязательно поможет добраться домой. – Спокойно отвечает Уильям, а я с трудом удерживаю глаза раскрытыми: так сильно хочется спать.

В его словах есть доля здравого смысла. Мне нужна помощь и отдых. Однако большая часть услышанного напоминает несусветный бред. Видать парни заигрались и, судя по моему наряду, подумали, что я тоже состою в их «клубе».

– Хорошо, но мне нужно позвонить, – добавляю сонным голосом, опираясь спиной на мужскую грудь – сил нет держаться прямо. Опускаю затылок на чужое плечо, чувствуя, что опять отключаюсь.

– Позвонить? – спрашивает второй мужчина, придерживая коня, позволяя Уиллу догнать себя. – Что это такое?

– Я не знаю, – отвечает парень, слегка пожимая плечами, что, наверняка, сложно сделать с грузом в виде почти спящей тушки. Мои компаньоны, скорее всего, думают, что я уже третий сон вижу, поэтому разговаривают открыто, не стесняясь обсуждать меня при мне же.

– Кто она? – не унимается взрослый мужчина с прекрасным лицом, видимо тот самый Генри, на что Уильям отвечает с небольшим раздражением.

– Да откуда мне знать? Я видел то же самое, что и вы, милорд, так что придержите вопросы для лесной красавицы.

– Хочешь так её называть? – с тихим смешком в голосе интересуется Генри.

– А почему нет? Мы нашли её в лесу в наряде из цветов, так еще и возле священной рощи. Да и она такая красивая… – даже с прикрытыми глазами я чувствую на себе внимательный взгляд. Надеюсь, что он направлен исключительно на лицо, а не на распахнутый плащ, который я не могу поправить, чтобы не выдать своего бодрствования.

– Как скажешь, Уильям. Я, пожалуй, буду звать её гостьей до той поры, пока не узнаем имени.

– Ваше право, тем более вам и так есть на кого заглядываться, – намного мягче отвечает Уилл, а я тихонько огорчаюсь, ведь теперь и коню понятно – «идеал» занят. Но, с другой стороны, возможно, они продолжают играть свои роли. А это уже даёт мне маленькую, но всё же надежду на то, что сердце таинственного всадника свободно.

Как бы мне ни хотелось послушать разговоры, я все же отключилась. В следующий раз открываю глаза, только когда лошадь останавливается недалеко от входа в старый, я бы даже сказала старинный, особняк.

– Милорд, помогите мне её снять, а то опять рухнет, – обращается Уильям к рослому мужчине и тот, без раздумий, спешивается и подходит к нам.

– Не нужно, я справлюсь, – сонным голосом протестую я, но, кажется, меня никто тут всерьез не воспринимает. Иронично, учитывая, что не я здесь взрослый человек, бегающий по лесу в костюме. Технически, я тоже бегала, но это другое!

Милорд вытягивает руки, обхватывает мою талию и медленно тянет на себя, причем так легко и ненавязчиво, словно я невесомая пушинка. Это так волнительно, что от неожиданной близости перехватывает дыхание. Чтобы удержать равновесие, мои руки ложатся ему на плечи и задерживаются там ещё на несколько коротких мгновений, даже после того, как ноги касаются земли. Следом спрыгивает Уилл. Он тут же берет меня под руку, замечая, что гравитация действует сильнее нужного, притягивая разморенное сном тело к истокам.

– Спасибо, – тихо произношу я, наконец-то снимая руки с чужих плеч. Однако моё серебряное кольцо в тонкой оправе цепляется за ткань его плаща. Я поджимаю губы, ощущая всю абсурдность момента, и тихо мямлю. – Минутку, – пытаюсь высвободить палец, старясь не оставить затяжку и не оторвать маленький красный рубин. Генри первые несколько секунд стоит молча, но, когда аккуратные попытки отделиться перерастают в нервные дерганья, широкоплечий брюнет обворожительно, но скорее снисходительно, улыбается и кладет свою руку поверх моей, желая помочь. Да только что-то идёт не так…

Когда наши руки соприкасаются, тело будто разрядом тока прошибает. Глаза широко распахиваются, сердце начинает колотиться, как сумасшедшее, а дыхание сбивается так, словно я только что сдавала норматив по бегу. Весь мир меркнет, оставляя только его, – прекрасного мужчину с холодно-голубыми глазами, ямочкой на волевом подбородке, ровным носом и аккуратными губами. Нервные окончания вмиг сходят с ума, а тело буквально тянется навстречу незнакомцу. Такого в моей жизни никогда не было, это чувство совершенно необъяснимое. Он манит меня, как пламя мотылька. Я не могу противиться, не могу убрать руку, не могу произнести ни единого звука. Мы словно приклеились друг к другу, затерявшись в потоке времени, и уж точно позабыв, что рядом есть другие люди.

Странное наваждение, что обрушилось на меня, словно гром среди ясного неба, прерывается Уильямом, который, не понимая, почему мы застыли, разъединяет наши руки.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает парень, а я молчу, не в силах от Генри даже взгляда отвести. Он кажется таким огромным, что на его фоне мы с Уильямом становимся крошечными.

– Нет, – строго говорит мужчина, благодаря чему я, хоть немного, отрезвляюсь. – Покажи её целителю и выдели комнату на первом этаже. Надеюсь, до завтра гостья оправится, – отстраненно распоряжается он, а после разворачивается и уходит, оставляя нас наедине.

– Все хорошо? – как-то недоверчиво уточняет Уилл, а я и не знаю, что ответить.

– Да, – произношу спустя несколько мгновений молчания, повернув голову в сторону парня, что смотрит на меня таким обеспокоенным взглядом, что как-то не по себе становится. – Можно меня сразу в комнату? Не нужны мне ваши целители, только сон, – слово «целители» я произношу с такой интонацией, как будто бы говорю впервые. Не стану же я обижать их увлечения, каждый развлекается, как может. За примером даже ходить далеко не нужно, мы с подругами вчера вечером вели себя ненамного разумнее, устроив игры в ведьм.

– Хорошо, – сразу соглашается спутник и, передав лошадей другому человеку в такой же странной одежде (да тут и правда целый клуб ролевиков), ведет меня в здание.

Возможно, я просто под кайфом и все вокруг лишь галлюцинация? Да, пожалуй, этот вывод является самым логичным в данной ситуации. Я никогда в жизни не принимала наркотиков, даже травку не курила, поэтому не имею ни малейшего представления о том, как чувствует себя человек под воздействием: что он видит, делает и все такое. Главное – дождаться, пока воздействие закончится.

Без слез о той комнате, в которую меня привели, толком и не рассказать. Она маленькая, серая. С односпальной узкой кроватью на пружинах. Деревянным столом у окна, на котором стоят свечи и подсвечник «фонарик» (такие на террасы ставят для декора). Окно завешено плотной тканью, а у кровати стоит стул то ли с ночной рубашкой, то ли с платьем. Я теряюсь: мне нужно благодарить Уилла за эту комнату или проклинать? Но сон почти побеждает разум, поэтому возмущения лишние. Говорю тихое: «спасибо» и, закрыв за парнем дверь, принимаюсь бороться со шнуровкой. Крепкий узел не подчиняется пальцам и не поддается на мои мольбы, поэтому я падаю на кровать в чём есть, и мгновенно засыпаю.

Проснувшись лицом в подушку, медленно приподнимаюсь, пытаясь понять, где нахожусь. К несчастью, я все еще в мрачной маленькой комнате, значит, часть с ролевиками не глюк. На столе горит свеча, кто и когда её зажег – неизвестно. Встав с кровати, я подхожу к окну и отодвигаю штору, на улице темно. Я проспала весь день? Вот это я понимаю, старушка Лорссен уходит в отрыв со своими травами, надо было не брать их для «ритуала». Если меня, молодую девушку, они вырубили почти на сутки, то какой же эффект оказывают на неё? В любом случае, главное сейчас другое – меня больше не клонит в сон, в теле не чувствуется тяжесть, и это радует. Сложно не заметить, что остатки цветочного наряда сыплются с меня, как иголки со старой елки, оставляя дорожки по всей комнате. Надевать любезно предоставленное мне «платье» не особо хочется, но быть голой хочется ещё меньше. Разобравшись со шнуровкой, я облачаюсь в серую хлопковую ночнушку, а сверху закутываюсь уже в родной плащ. Поправив примятые после сна волосы, я решаю выглянуть из комнаты. В коридоре, освещенном с помощью большого количества свечей, стоящих на чуть выступающих подоконниках, пусто и тихо.

Любопытно, они из принципа не используют электричество или просто не хотят оплачивать его в таком огромном особняке, явно взятом в аренду?

Возвращаюсь в свои «хоромы», беру светильник «фонарик». Судя по его весу, сделанный из настоящего железа, а не пластмассы – точно не из Китая. Выхожу в коридор и двигаюсь наугад. Кричать и звать людей не решаюсь, потому что атмосфера дома какая-то пугающая. Здесь не чувствуется сырость старого особняка (что странно), привидения не скрипят цепями, до слуха не доносится странный скрежет или другие звуки, просто некомфортно, словно я не должна тут находиться. Из-за этого мне побыстрее хочется выйти на улицу, добраться до ближайшей трассы и уехать на попутке домой.

Открываю первую попавшуюся дверь и тихо прохожу внутрь, в нос ударяет запах навоза. Дверь за мной шумно захлопывается, порождая громкое лошадиное ржание. Отлично, я нашла конюшню. Ай да я, ай да молодец. Начинаю толкать дверь, но она не поддается, видимо замок заклинило или он защелкнулся. Нужно искать другой выход, а для этого необходимо пройти мимо животных в открытых стойлах, то есть, они запросто могут врезать задними копытами. Рисковать и идти между рядами не шибко-то хочется, но альтернативы нет. Медленно иду вперед, подмечая, что здесь удивительно чисто для конюшни. К моим ступням даже навоз не липнет, видимо часто убирают. Прижимаю «фонарик», стараюсь двигаться тихо. Без конца поглядываю в левый ряд на задние копыта лошадей, стараясь держаться подальше. Да, видимо, сбиваюсь с маршрута, потому что в следующую секунду начинаю визжать от ощущений, как что-то прикасается к моей голове, хватая за волосы.

Светильник вылетает из рук. Стекло с характерным звуком разбивается, и осколки разлетаются во все стороны. Я же пячусь, цепляюсь ногой за торчащий в полу колышек и падаю прямо в сено.

– Тише, малыш, тише! – слышу знакомый голос, но боюсь раскрыть глаза, ожидая смертельного удара тяжелых копыт.

Секунда, ещё одна и еще, ничего не происходит. Лошадь недовольно фыркает, её успокаивает мелодичный мужской голос, и я решаюсь посмотреть на своего спасителя. На долю секунды в голове мелькает мысль: «а вдруг это мой таинственный идеал?». Приоткрываю один глаз, но не вижу лица мужчины, потому что свет падает на него сзади, но даже по силуэту понимаю, что пора подниматься и начинать собирать раскатанную по всему полу губу, – это не Генри.

– Ты в порядке, не ударилась? – спрашивает Уилл, наклоняясь ко мне. – Кажется, это начинает входить в привычку. Ты что-то не поделила с моим конем? – с улыбкой спрашивает он, и я медленно перевожу взгляд на животное за его спиной.

– Так это он? Серьёзно, опять? – рука инстинктивно тянется ко лбу, которым я треснулась об этого самого жеребца сегодня утром. – В свое оправдание могу сказать – он первым начал, – сквозь улыбку говорю я, хватаю протянутую мне руку, и Уилл тут же помогает подняться. Смахиваю прицепившееся к плащу сено, выравниваюсь, тяжело вздыхаю, поворачиваясь к собеседнику: – Спасибо, правда, я благодарна за все, что ты сегодня сделал. – Вообще, он прилично выше меня, поэтому под «поворачиваясь» имею в виду «задираю голову».

– Рад помочь. Что ты здесь делаешь? – он такой беззаботный и невероятно милый в своих ответах, что немного смущает, но в хорошем смысле. Может хоть сейчас у меня получится выяснить, что происходит и позвонить домой?

– Да я, – в этот момент моя босая нога опускается на осколок, и я звучно шикаю, мысленно прокручивая все известные мне ругательства.

– Что такое, что случилось? – замирает брюнет, настороженно глядя на меня, прыгающую на одной ноге.

– Стекло впилось в ногу, – поскуливая от боли, говорю я, хватаясь одной рукой за парня, чтобы не шлепнуться, так как больно ставить раненую конечность на пол.

– Пойдем к столу, – он указывает рукой в сторону, откуда льётся тёплый золотой свет, и я согласно киваю. – Тебя понести или допрыгаешь? – простодушно уточняет Уильям, тактично не нарушая границ моего личного пространства.

– Допрыгаю, только придерживай меня, пожалуйста, – полным решимости голосом произношу я, не желая злоупотреблять добротой.

– Хорошо, – соглашается Уилл и, придерживая меня обеими руками, медленно ведет вглубь конюшни к столу, на котором находится канделябр с зажженными свечами. Рядом стоит стул, висят полочки с всякими инструментами для ухода за лошадьми. Сбоку на крючках болтаются уздечки и седла. На старом столе также стоит небольшая плетеная корзина, лежат какие-то бумаги, широкие гребни и прочие мелочи. Не могу не заметить, что это полноценная конюшня, что странно. Если и допустить мысль о том, что все участники игрищ привезли с собой по скакуну, разве они стали бы настолько детально обустраивать помещение? Сомневаюсь.

Уилл усаживает меня на стул, а сам подтягивает тюк сена и садится напротив, опуская взгляд к пострадавшей ноге, из ступни которой торчит кусок стекла.

– Я помогу? – он такой добрый, что я не могу отказаться.

– Угу, – произношу сквозь плотно сжатые губы и тут же отворачиваюсь, чтобы не смотреть на процесс. Парень берет канделябр, снимает его со стола и ставит на пол, чтобы лучше видеть рану.

– Не волнуйся, стекло одно и оно небольшое. Я достану его на счет пять, хорошо? – его голос приглушенный, внушающий веру в лучшее.

– Подожди, а почему пять? – поворачиваю голову к Уиллу, и именно в этот момент он выдергивает осколок, а я вздрагиваю, издавая громкое: «ай».

– Молодец! И совсем ведь не страшно было, – улыбается брюнет, показывая мне кусочек стекла размером не более одного сантиметра.

– Ты даже не начал считать! Кто так делает? – возмущаюсь, но беззлобно.

– Я, – простодушно отвечает парень, пожимая плечами.

– Спасибо, Уилл. Никогда не думал стать врачом? – с долей язвительности интересуюсь я, глядя на собеседника, который поднялся с места и тянется за кожаной сумкой, висящей на крючке.

– Кем? – уточняет он, и я закатываю глаза. Точно-точно, у них же это не так называется. – Что это я, в самом деле. Прости, – театрально извиняюсь, немного склонив голову, а после торжественно произношу: – Целителем.

– Я кое-что в этом смыслю, – на этих словах Уильям садится на прежнее место, держа в руках сверток светлой ткани и маленькую стеклянную бутылку с неизвестной жидкостью.

– А что у тебя там, перекись? – интересуюсь, указывая на пузырек.

– Отвар из трав, который поможет снять воспаление, и ускорит процесс заживления раны, – он говорит все это так спокойно и уверенно, что будь у меня при себе Оскар, я бы его тут же вручила. – Позволишь тебя подлатать или продолжим говорить, пока кровь заливает пол? – Уилл многозначительно смотрит мне в глаза, а после указывает на маленькую алую лужу, успевшую образоваться под ступней.

– Да, пожалуйста, – немного убавив пыл, прошу я, внимательно наблюдая за действиями парня.

На самом деле он очень привлекательный. До загадочного незнакомца ему, конечно, далеко, но тем не менее. Уильям отличается высоким ростом и жилистым телосложением. Пусть я не видела его без рубашки, но пока он вел меня к освещенному участку, успела подержаться за бицепсы. У него выразительные большие глаза. При свете свечи трудно сказать, какого конкретно цвета, но не карие, скорее серые или изумрудные. Нос имеет небольшую горбинку, которую видно только в профиль, но она его не портит, скорее придает определенного шарма. Нижняя губа пухлая, верхняя чуть тоньше. Улыбка красивая, добрая и открытая. Волосы темные, вьются, совершенно обворожительно закрывают уши и частично шею, иногда ниспадая на лоб. Подбородок узкий, слабовыступающий, скулы высокие. На левой щеке три маленьких родинки, а может и больше, сейчас толком не разглядеть. Увлеченная детализацией нового знакомого даже не замечаю, как ловко он обработал крошечную рану и закрепил повязку.

– Готово, теперь можешь снова бегать по округе, как лесная нимфа, – с улыбкой заявляет Уилл, поднимая на меня взгляд, а я тут же вспоминаю его разговор с Генри, когда он назвал меня красавицей. Помимо воли, начинаю смущаться, из-за чего отвожу взгляд в сторону, и закусываю ноготь большого пальца левой руки.

– Пить хочешь? – он протягивает мне бурдюк с водой, и я с жадностью делаю несколько глотков. – Я требую плату, – подобное заявление прогоняет прочь все милые чувства, и я возвращаю к парню взгляд полный непонимания и неприкрытого возмущения.

– Плату? – решаю сначала уточнить, может мне просто почудилось.

– Именно так, – он как-то слишком загадочно улыбается, что я решаю подыграть.

– Допустим. И чего же ты хочешь? – мне любопытно. Уильям, будто бы почувствовав это, нарочно держит паузу. – Ой, да брось! Говори уже, – не сдержавшись, требую я, – никогда не умела сдерживаться, слишком эмоциональная.

– Назови мне свое имя, – просит брюнет, не сводя с меня изучающего взгляда. Мое поведение его явно забавляет, словно это я здесь чудик из другого мира. Я могла бы продлить эту игру ещё на пару «действий», но не хочу растягивать интригу, тем более такую пустяковую.

– Меня зовут Лу̀на, с ударением на первый слог.

Для норвежцев мое имя вполне обычное, но американцам лучше пояснить доступно.

Что? С чего я взяла, что он американец, а не норвежец? Да тут все очевидно: язык, внешность не скандинавская и акцента нет (у меня он отчетливо слышен, когда говорю не на родном языке). Я бы заподозрила в нем англичанина, так как черты лица подходят под привычный образ, но у тех тоже достаточно четкая и узнаваемая дикция, а в речи Уилла не слышны напыщенные нотки.

– Красивое имя. Приятно познакомиться, Луна, – говорит парень, немного склоняя голову и тут же возвращая на меня пронзительный, внимательно пытливый взгляд.

– Взаимно, Уильям, – подражаю его манере склонять голову, а затем, как бы ненавязчиво, ведь мне нет никакого дела, и вообще я случайно вспомнила, спрашиваю: – А мужчину, который утром был с тобой в лесу, зовут Генри? – а то вдруг и его имя было частью игры.

Взгляд парня меняется. Он выравнивает спину и смотрит на меня с небольшим прищуром: – А что, он тебе понравился? – ехидно спрашивает Уилл, а я чуть ли не захлебываюсь возмущением, хватая воздух рваными глотками.

– Что? Нет! Ещё чего, я просто поинтересовалась, – отмахиваюсь, хотя, наверное, этим жестом больше выдаю себя, чем создаю образ незаинтересованной дамочки.

– Ну-ну, – задумчиво произносит брюнет, отводя взгляд. Всего на секунду, но мне кажется, что в светлых глазах промелькнула грусть.

– Уилл, а у тебя, случайно, телефона с собой нет? – спрашиваю с надеждой в голосе.

– Э… не уверен, что понимаю тебя, – он пожимает плечами, а я тяжело вздыхаю. Собственно, ничего удивительного.

– Ладно, давай перейдем к сути. Мои родители уже изнервничались, да и подруги, так что мне пора домой, – поднимаюсь со стула, ставя раненую ногу на носочек. – Далеко до трассы? – раз затея с телефоном провалена, решаю сразу ловить попутку. – И вообще, где мы? Мы что выехали за территорию города? Берген далеко? – ставлю руки в боки и смотрю на Уилла. Он мгновенно меняется в лице, теперь его выражение отчетливо передает обеспокоенность.

– Не знаю, что такое Берген, но поблизости нет таких поселений. В любом случае, Луна, подожди до утра, ночью за пределами особняка опасно, – предупреждает меня парень, поднимаясь с места.

– Ничего страшного. Я знаю несколько приемов самообороны и смогу за себя постоять. Не переживай, – важно заявляю, а после смотрю вниз на голые ноги. – А можно где-то раздобыть какую-нибудь обувь? – вопросительно смотрю на брюнета, понимая, что с таким внешним видом не каждый водитель рискнет остановиться, подумав, что я городская сумасшедшая. Нужно хотя бы обуться.

– Сейчас я вряд ли тебе что-то найду. Давай я проведу тебя в комнату, а утром все обсудим? – начинает настаивать он, из-за чего я напрягаюсь. Это уже на похищение смахивает.

– Где я, Уильям?

– В Сильварии, – медленно отвечает собеседник, внимательно следя за каждым моим движением.

– Что ещё за Сильвария? Возле Бергена нет таких городов! Хватит играть в свои дурацкие игры, скажи мне правду.

– Я говорю тебе правду, – растерянно отвечает Уилл, а я психую. Он прямо-таки непрошибаемый. – Ой, короче! – раздраженно говорю и иду к массивной двери, которая как раз находится в поле зрения.

– Луна, подожди, так нельзя делать.

– Отстань, я устала от этого представления, мне нужно домой! – брюнет хватает меня за руку в отчаянной попытке утихомирить пыл, но я резко выдергиваю руку и распахиваю дверь, делая несколько поспешных шагов вперед.

Улица встречает меня прохладным воздухом и темнотой, буквально! Я смотрю вдаль и не вижу огней города, фонарей, больших строений, мобильных вышек или хоть чего-то знакомого, тех же холмов! Впереди лишь темный лес, освещенный луной и маленькие одиночные дома, в окнах которых не горит свет. Я словно отрезана от всего мира, и от осознания этого у меня начинается паника. Голова идет кругом, сердце болезненно сжимается, и пульс выстукивает по вискам с огромной скоростью. Мне становится как-то совсем нехорошо, и я пошатываюсь. Дышать сложно, но воздух вокруг неожиданно приобретает уже знакомый сладковатый аромат с пьянящим воздействием. Тело начинает слабеть, становится мягким и безвольным. Пытаюсь стряхнуть это наваждение, но руки не слушаются, и я падаю назад, но меня ловит Уильям, при этом опасливо оглядываясь по сторонам.

– Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Тебе нужно отдохнуть, поэтому я отнесу тебя обратно в комнату, а утром поговорим.

Я против! Не хочу ни в какую комнату, не хочу спать! Мне нужны ответы, объяснения. Хочу домой! Пытаюсь протестовать, но не могу произнести ни единого звука. Голова становится тяжелой, а картинка перед глазами расплывается. Парень подхватывает меня на руки и несет через конюшню обратно в ту жуткую комнату.

– Пожалуйста, не злись на меня, но тебе нельзя убегать ночью, там опасно, – тихо повторяет брюнет, пронося меня вдоль длинного коридора.

Неужели он меня чем-то опоил? Но как? Он же не мог знать, что встретит меня в конюшне.

Боги, вот это я вляпалась…

Глава 3 Генри

Утро встречает Сильварию серым тяжелым туманом с пробирающей до костей сыростью. Звук порывистого ветра, отражающийся от старых стен особняка, напоминает протяжный вой дикого зверя. Небо, затянутое грязными тучами, не пропускает ни единого луча солнца, а лишь срывается мелким дождем. Я стою у большого окна северной части здания, глядя на ведущую в лес тропу, по которой уже давно должен был вернуться Уильям. Он задерживается, что бывает крайне редко.

Спустя некоторое время вдали показывается всадник, и я выхожу на улицу, чтобы встретить его у входа. Морозный ветер сразу же заставляет пожалеть, что я не накинул плащ, но желание разузнать обстановку сильнее чувства холода. Парень останавливает коня и быстро спрыгивает на землю. Его плащ покрыт мелкими каплями дождя, а нос раскраснелся от холода.

– Доброго утра, милорд. Чем я заслужил личную встречу? – с издевкой интересуется Уилл, перекидывает поводья через голову коня и направляется к конюшне.

– Ты сегодня в добром настроении, Уильям. Могу ли я воспринимать это как хороший знак? – спокойно спрашиваю я, следуя за спутником.

– Хотелось бы вас обрадовать, милорд. Да только нечем, – его голос вмиг теряет задорные нотки и становится мрачным.

Мы входим в помещение, парень скидывает капюшон, передает поводья в руки конюху и поворачивается ко мне.

– Все настолько плохо? – брови строго сдвигаются к переносице, и я смотрю на Уилла требовательно, желая получить все подробности немедля.

– Не настолько, но и радоваться нечему, – устало отвечает он, снимает кожаные перчатки и кивает в сторону двери, ведущей в особняк, намекая, что лучше поговорить наедине.

– Пойдем, – мгновенно соглашаюсь и, без каких-либо раздумий, направляюсь в личную библиотеку.

Всю дорогу по оживленным прислугой коридорам мы идем, сохраняя молчание, но, как только за нашими спинами захлопывается тяжелая дверь, Уильям продолжает рассказ:

– В лесу тревожно, причем переполошился не только мелкий зверь, но и волшебные создания. Что-то их побеспокоило, может даже испугало, я не знаю. Не рискнул близко подъезжать к священной роще, слишком уж громко завывал ветер, предупреждая об опасности. Все лесные духи прятались в тени, но боялись они не меня, а тех, кто обитает за кольцом плотно растущих деревьев.

Уильям расстегивает промокший плащ и скидывает его с плеч. Кладет на спинку высокого стула, подвигает тот ближе к камину. Сам остается стоять возле горящего пламени, протягивая к нему руки.

– Что-то или кто-то? – многозначительно глядя, уточняю я, намекая на нашу неожиданную гостью.

– Думаешь это Луна? – усмехается он, поворачивая ко мне голову.

– Луна? Ты успел узнать её имя или это твоя новая версия «лесной красавицы»? – переспрашиваю с нескрываемым любопытством.

– Я бы сам не додумался её так назвать, потому что не знаю, что это вообще за имя такое. Она сама так представилась.

Недоверчиво смотрю на собеседника и скрещиваю руки на груди, мне не нравится эта ситуация.

– А когда это ты успел с ней пообщаться? Не помню, чтобы вчера вы с ней знакомились. Или это произошло по дороге в комнату для слуг?

– Нет, мы встретились ночью в конюшне, когда она пыталась сбежать из особняка, – спокойно отвечает Уильям, глядя на танцующие языки пламени в камине.

– Как ты убедил её остаться?

– Вы не хотите этого знать, – его голос стал холодным, а выражение лица – напряженным. Я понимаю, о чем он говорит, и да, действительно не хочу ничего слышать. Безмолвно киваю и подхожу к Уиллу, легко касаясь рукой его предплечья, чтобы вынудить повернуться ко мне.

– Ты уверен, что она не имеет к этому отношения? – смотрю в глаза собеседника, тем самым призывая сказать правду.

– Может она и замешана, но вряд ли является причиной. Нет повода её опасаться, она обычный человек. Я видел её кровь – она красная, такая же, как у нас с тобой. Возможно, а может и скорее всего, она не принадлежит нашему Миру, но не несёт в себе угрозы. Луна даже не понимает, где находится.

Я не могу доверять его словам безоговорочно, но он верит в то, что говорит, а это уже показатель. Тяжело вздыхаю и отвожу взгляд, наблюдая за тем, как потрескивает полено в камине, нужно время обдумать услышанное.

– А ты разве ничего не почувствовал, когда коснулся её? – неожиданно спрашивает Уилл и я, выдержав небольшую паузу, спокойно отвечаю:

– Нет. А ты ощутил что-то необычное?

Не хочу рассказывать ему о том странном помутнении, которое случилось со мной, когда крошечная девичья ладонь растворилась в моей руке. Я в принципе не хочу об этом даже думать, так как это было чем-то нереальным и явно навязанным мне. Правда, не знаю кем, раз наша гостья просто человек. Но я уверен, что впредь это не повторится.

– Да, – отзывается Уильям, глядя на меня. – В её жилах течет совсем другая энергия: пульсирующая, дикая, манящая. Она не похожа на нашу, но и не похожа на ту, что излучают лесные создания. Это что-то совсем новое, непостижимое.

– Ты ею заинтересовался? – спрашиваю прямо, без каких-либо подводных камней.

– Было бы странно, если бы я остался не заинтересован, учитывая, что наша гостья прибыла из другого мира. Не находишь? – а вот Уилл ответил иначе, увиливая и чего-то недоговаривая. – С ней нужно поговорить, объяснить, что она не сможет так просто добраться домой. И сказать, что мы попытаемся ей помочь, как только старец вернется.

Он прав, мы же не можем держать её закрытой в комнате вечно. Если она просто жертва, случайно попавшая в наш мир, то не заслуживает, чтобы с ней обращались как с пленницей.

– Хорошо, я схожу к ней, – тяжело вздохнув, утвердительно заявляю я.

– Что? Почему ты? Разве у тебя нет кучи важных «милордских» дел? – тон собеседника меняется на возмущенный. Ему однозначно не нравится принятое решение. – Я сейчас свободен, тем более мы с ней считай подружились, – продолжает настаивать он, на что я громче и строже отвечаю:

– А затем ты усыпил её, – в комнате повисает тишина, и еле заметно кивнув, Уилл отворачивается обратно к огню.

– Слушаюсь, милорд.

Еще несколько мгновений строго смотрю на собеседника, пытаясь припомнить, как я вел себя в его возрасте. Мой характер был взрывным. Я был эмоциональным и порывистым, как ветер. Меня было сложно переубедить, я творил множество глупостей. Уильям же более сдержан, он умеет контролировать свои эмоции, хотя все его мысли на лбу написаны. Но важно не это, главное – он умеет промолчать в нужный момент. Заслуга это его характера или вынужденная мера из-за происхождения, я не знаю. Суть от этого не меняется.

– Проверил защиту на окраинах поместья? – мой тон серьезный, но не строгий.

– Да. Всё на месте. В случае чего, мы будем готовы, – холодно отвечает Уильям, и я киваю. – Это хорошо, а теперь ступай.

Парень поворачивается, забирает плащ и склоняется в театральном поклоне – всем своим видом выражая недовольство. Я никак не реагирую, лишь дожидаюсь, пока он выйдет из библиотеки. Выхожу следом и направляюсь к нашей гостье, запертой в маленькой комнате для прислуги. Утром ей занесли воду и еду. Я был там и видел, как она мирно сопела в постели, с трудом преодолевая странное желание подойти и прикоснуться к её белоснежной коже. Но сейчас это наваждение прошло, и я готов к разговору. Захожу в покои, оглядываюсь. Луна все также безмятежно дремлет. Прохожу вглубь комнаты и присаживаюсь на стул возле кровати, рассматриваю аккуратные черты её лица. Она молода, не старше Уильяма, которому пару небесных светил назад исполнилось восемнадцать зим. Большие глаза, длинные ресницы, овальная форма лица с ярко выраженными скулами и высоким лбом. Белые густые волосы, доходящие до лопаток, немного вьющиеся. На подбородке с левой стороны маленькая родинка. Губы красивые, чувственные, манящие.

Так, достаточно.

Отодвигаюсь и поднимаюсь со стула, отходя к окну. Распахиваю штору, желая разбудить незнакомку ярким светом, но тучи так и не рассеялись. На поместье обрушился проливной дождь, настырно тарабанящий по стеклу. Странно, что до этого момента я его не слышал, настолько был поглощен ей. Возможно, и правда лучше отправить сюда Уильяма? Пусть он с ней разговаривает. У него уже получилось найти к гостье подход и его мысли не улетучиваются в сторону от одного лишь взгляда. Уилл говорил о том, что чувствует «особую» энергию Луны, может быть, и я её ощущаю? Только в какой-то извращенной форме. Убедив себя в правильности только что осенившей идеи, решаю немедля покинуть комнату, но сзади раздается тихое, немного испуганное, но точно возмущенное:

– Уже уходишь? Может, сперва нужно мне что-то объяснить?

Глава 4. Луна Бьёрк

Я просыпаюсь неожиданно, порывисто. Понимаю, что не одна в комнате. Со мной высокий, широкоплечий мужчина с огромной спиной, закрывающей собой половину окна. Он задумчиво смотрит вдаль, а я внимательно изучаю его, пытаясь понять –  это сон или тот самый «идеал» решил лично проведать меня в комнате, в которой, к слову, я нахожусь не по доброй воле. Собираюсь подняться, но незваный гость безмолвно разворачивается и уходит.

Минуточку! В этот раз они так просто от меня не отвертятся! Им придется объяснить, что здесь происходит, и почему я не могу уйти домой. Театрально громко кашляю, приподнимаюсь на локтях и заявляю:

– Уже уходишь? Может, сперва нужно мне что-то объяснить?

Плевать на то, что Уилл обращается к нему на «вы». Для меня это какой-то пень с холма, а я не должна выказывать уважение похитителю! Мужчина, видимо, не ожидал такого дерзкого обращения, поэтому, сперва застывает на месте, а после медленно разворачивается. Его взгляд удивленный, но при этом изучающе скользит по моему силуэту, отчего мне становится как-то не по себе. Опускаю босые ноги на холодный пол и поднимаюсь с кровати. Нога тут же напоминает о ночном приключении, но сейчас это не главное. Недовольно скрещиваю руки на груди, глядя на собеседника с вызовом:

– Итак, я слушаю. Кто ты такой и на каком основании ты со своим дружком удерживаешь меня в этом допотопном особняке?

– Прости? – в этот раз уже недовольно переспрашивает Генри. Все никак из роли великого правителя не выйдет.

– Ты слышал меня, мне нужны ответы. Немедленно вызовите мне такси, и я уеду домой! – продолжаю настаивать на своем пока могу, потому что, как бы я не храбрилась, мне становится страшно от всего происходящего.

– Тебя никто не удерживает против воли. Мы помогли тебе, привезли в свой дом, защитили от возможных опасностей, и мы после этого плохие? – его тон строгий, недовольный. К слову, голос поставлен хорошо, меня словно преподаватель в колледже отчитывает за дурное поведение, из-за чего я начинаю робеть и теряться.

– Допустим, что да. Вы забрали меня с той опушки, когда мое состояние было… странным. Теперь я чувствую себя хорошо и готова уйти. Я могу это сделать?  – важно вздергиваю подбородок, пытаюсь держать образ непоколебимой стойкости, смелости и решимости. Хотя на фоне собеседника я выгляжу не просто не устрашающе, а смешно.

– Куда? Где твой дом? – он делает шаг навстречу, а я чуть дергаюсь, инстинктивно желая отступить, но сдерживаюсь.

– Ага, может ещё адрес прописки назвать и рассказать, где запасной ключ прячу? – возмущенно уточняю, выдерживая зрительный контакт строгих, но невероятно притягательных глаз.

Он усмехается и возвращается к окну, указывая рукой на открывающийся из него вид.

– Подойди ко мне, посмотри вдаль и скажи, ты видишь свой дом отсюда? Тебе вообще местность эта знакома? Неужели ты, правда, настолько глупа?

От последней фразы я даже рот возмущенно приоткрываю, готовясь излить негодование, но мой мозг не успевает одновременно выдумывать ответные колкие заявления и переваривать информацию относительного местонахождения. В груди зарождается зерно волнения, вызванное ощущением тревоги и опасности. Что-то в этой ситуации не складывается и, как я не пытаюсь разложить все звенья в цепочке, мое странное перемещение в незнакомый город, заполненный ролевиками, нельзя объяснить логически. Я безмолвно продолжаю стоять на месте, потому что боюсь подходить и выглядывать на улицу. Ведь, если все то, что я видела, не являлось частью бреда от дурмана и какой-то штуки, которой меня опоил Уилл, то я нахожусь так далеко от дома, насколько это вообще возможно.

Генри сохраняет молчание, ждет моих действий, смотрит выжидающе. Закусываю нижнюю губу, делаю глубокий вдох, демонстративно подхожу к нему и начинаю рассматривать округу: все тот же проклятый лес, небольшие фермы и полное отсутствие прогресса. Пальцы опускаются на подоконник, выстукивая нервный бит. Пульс учащается, и паника начинает сдавливать горло.

– Где я? – интересуюсь тихо, не глядя на собеседника.

– Ты в Сильварии, – спокойно отвечает он, и я чувствую его взгляд на своем лице, от чего зарождающийся крик удушающее сдавливает горло.

– А мы находимся далеко от Бергена?

Мужчина молчит.

– Мы хотя бы в Норвегии? – голос дрогнул, но я плотно сжимаю губы, обхватываю пальцами выступающий край подоконника, пытаясь сдерживаться.

Собеседник молчит, лишь тяжело вздыхает.

– В Швеции? Финляндии? Дании? Великобритании? – начинаю перечислять все находящиеся рядом страны, но он не отвечает. Поворачиваю к брюнету голову (читать: задираю голову). – Мы хотя бы в Европе? Америке? – мои глаза округляются, я смотрю на все так же идеального мужчину требовательно, но в то же время с неприкрытой мольбой.

– Нет. Ничего из этого рядом с нами нет. Мой мир объединяет семь королевств: Аквария1, Монтия, Игния, Арения, Феррия, Ауралия и конечно же Сильвария. Я могу рассказать подробнее об всех, если ты захочешь, но, боюсь, тебе это ничем не поможет. Уилл сказал, что ты относишься к другому миру, поэтому не можешь так просто уйти домой. Мне жаль, но сейчас я ничем не могу помочь.

Он замолкает, а я отворачиваюсь к окну, глядя как капли дождя стекают по стеклу длинными дорожками. Мне нечего сказать. Я не понимаю, что делать дальше и не хочу верить в этот бред, но все мои чувства кричат о том, что это правда. Глаза наполняются слезами – это лучше истерики с рукоприкладством, но намного больнее. Пытаюсь быть сильной, но большая соленая капля все же скатывается по щеке. Я тут же смахиваю её ладонью, шмыгая носом. Я просто студентка колледжа, которая в свободное время подрабатывает в книжном магазине у Мари Хольм. Мы с подругами решили развлечься, найдя книгу с древними ритуалами. Это ведь все несерьёзно, магии не существует. Как это могло произойти? Почему со мной?

– Как ты попала сюда? – выждав некоторое время, интересуется мужчина.

– Я не знаю, – отвечаю отстраненно.

Не буду же я рассказывать про какой-то дурацкий ритуал, ведь этот мир явно не то «что мне нужно». Да и сам обряд был совершен без жертвы, без крови и обычными нами, среднестатистическими норвежскими девчонками. Мы не могли пробудить древнюю магию, заставить её танцевать под наши дудки, пропитать тела силой и сотворить портал в другой мир из сухих веток да медной хны. Всему должно быть другое объяснение, но я его не знаю, и от этого становится ещё печальнее.

– Возможно, все станет понятно, когда вернется старец, – на выдохе произносит брюнет, пытаясь успокоить либо меня, либо себя.

– Какой ещё старец? – на автомате переспрашиваю. Не уверена, что я на самом деле вникала в суть его слов, слишком уж была погружена внутренним самобичеванием, растворяясь в безысходности с горьким вкусом боли и отчаяния.

– Мудрец, который прожил больше ста лет. Он знает всю историю и видит будущее. Его зовут Торвальд, он давно рассказывал мне о каком-то пророчестве, что приведет чужеземца в наш Мир, но я был слишком молод, чтобы запоминать старые сказки. Он сможет объяснить, что привело тебя к нам и, скорее всего, ответит, как найти дорогу домой.

– А когда он вернется? – впервые за долгие минуты общения в моем голосе появляется искренняя заинтересованность.

– После каждого затмения небесного светила, Торвальд отправляется в Монтию на три дня, забирается на самую высокую гору и проводит какие-то обряды для единения с силой природы, – он рассказывает спокойно, без нервов и снисхождения (как объясняют маленькому ребенку), за что ему большое спасибо. Однако, когда он начинает мяться, я настораживаюсь.

– И давно он ушел? – спрашиваю, не выдержав затяжной паузы.

– Вчера утром, прямо перед тем, как мы нашли тебя в лесу.

– То есть, он завтра уже вернется? – интересуюсь с надеждой в голосе.

– Не совсем.

– В смысле? – поворачиваюсь к мужчине и смотрю на него пристально, а он хмурится как человек, который хочет сообщить плохую новость.

– Он вернется через тридцать ночей.

– Что? – протяжно спрашиваю, пока мои глаза расширяются до неприличного размера.

– Путь далек. Дорога в одну сторону занимает примерно пятнадцать ночей, и то, если погода хорошая. Здесь мы ни на что не можем повлиять, остается только ждать.

– А я не могу поехать к нему?

Мужчина хохотнул, и я смотрю на него со всем недовольством, на которое только способна.

– Конечно же, нет.

– Это все потому, что я девушка? – спрашиваю сощурившись, поставив руки на талию.

– Разумеется.

– Да как ты смеешь?! – возмущаюсь я, девушка двадцать первого века, живущая в век феминизма и женской независимости. Да только забыла, что сейчас нахожусь явно не в таком мире.

– Тебя убьют раньше, чем ты доберешься до соседнего поместья, потому что путь лежит через лес, – строго заявляет брюнет, скрещивая огромные руки на своей излишне накаченной груди (да, так я пытаюсь развеять образ идеала, но минусы у меня весьма сомнительные).

– Я смогу пройти через лес, пусть это и будет волнующе, но тем не менее! Я же не белоручка. Да, я ребенок асфальта, но и дома у нас было множество деревьев, я готова! – самоуверенности мне не занимать. Но, даже не глядя на выражение лица Генри, стало ясно, что я не понимаю, о чем говорю.

– Тебе нужно опасаться не деревьев, а тех, кто обитает за ними. Не скажешь от кого ты бежала, сверкая пятками? – он делает шаг ко мне, и дышать становится трудно, опять это наваждение.

– Я просто испугалась!

– Кого? – продолжает настаивать.

– Никого, просто испугалась звука! – я упрямо не хочу признавать его правоту, потому что для этого нужно поверить в то, что происходило на опушке, но к такому я не готова.

– Какого звука? Ты сама все знаешь, чувствуешь. Я видел страх в твоих огромных глазах, и заметил резаную рану на плече, оставленную стрелой. Это лес в тебя пустил стрелу?

– Нет, я порезалась о ветку, – я слишком уперта, чтобы отступить, поэтому продолжаю стоять на своем, чем, видимо, вывожу собеседника из равновесия. Он подается вперед, хватает рукав плаща и дергает вниз, оголяя плечо, правда, не то.

– Ха! – Важно заявляю, моя теория подтвердилась, раны нет. Мужчина открыл левое плечо, а порез-то у меня на правом.

Однако глаза брюнета округляются, его рука зависает в воздухе возле моей кожи, а взгляд приковывается к узору. Я не понимаю, чего он так уставился, рисунков что ли никогда не видел?

– Откуда это у тебя? – он аккуратно проводит большим пальцем по символу, похожему на солнце, будто пытается стереть его границы. От его прикосновения мурашки пробегают по коже, и я вздрагиваю.

– Это просто рисунок, – отвечаю, немного замявшись, но руку не одёргиваю. – Хм, а вообще он как-то не так выглядит, бракованная хна попалась. Она должна быть рыжеватой по цвету, а сейчас больше напоминает шрамирование или татуировку белой краской, она словно впиталась кожей. – Провожу пальцем по контуру, ощущая небольшую выпуклость на поверхности, как у шрама.

– Откуда у тебя этот символ? – требовательно переспрашивает Генри,