Плейлист Сары

1 – Stone Sour – Through Glass

Лучи осеннего закатного солнца нагло пробирались через идеально начищенное накануне окно психотерапевтического кабинета больницы английского городка Байткастер. Сквозь толстое стекло они дарили своё последнее в этом году тепло женщине лет шестидесяти. Ее серебряные волосы, цвета естественной седины, атласно блестели на солнце, собранные в скудный пучок на затылке. А ровные плечи вместе с тяжелой врачебной ношей прикрывала ткань белоснежного халата. В руках фарфоровая кружка, полная ягодного чая. И пар его медленно, словно в романтичном танце, поднимался к потолку и игрался в теплых лучах солнца. Из-за количества возрастных морщин и пигментных пятен болезненно худые бледные ноги женщины до самых пят покрывала все та же зеленая юбка с изображением лилий, которую она надевала полгода назад, в день их первой встречи. Но это не спасало уязвимую кожу от появлявшихся мурашек. Точно таких же, что выскакивали табуном при озвучивании ее карты болезни.

Уже чуть больше шести месяцев психотерапевт частной клиники “Байткастер Роял Инфирмари” – миссис Оливия Спаркс – вынуждена потягивать из своей кружки различные чаи, ведь старая кофеварка на пришвартованной в углу тумбе все это время не использовалась по назначению, потому что стабильно, дважды в неделю, на протяжении полугода этот кабинет посещала она – семнадцатилетняя Марго Браун – обычная ученица старшей школы, имеющая свои не менее обычные подростковые проблемы, чувства, увлечения. Но было в этой девушке то, что отличало ее от сверстниц. Практически каждый месяц (Марго смеется: “как по будильнику”) она просыпалась в больничной палате, с удивлением оглядывая свои перемотанные свежими бинтами руки. На вопрос врачей «зачем ты это делаешь?» Марго не могла найти ответ. Как бы она старательно не рылась в чертогах памяти, она не помнила момента, когда и с какой целью наносила себе все эти увечья.

Врачи долго думали о том, какую игру затеяла с ними их пациентка. Они не обнаружили в анамнезе заболеваний, вызывающих провалы в памяти, и решили рыть глубже, в психиатрию, пока не наткнулись на подозрение о шизотипическом расстройстве личности. Как сказали бы ее одноклассники: “Шизофреничка!” Но что-то в поведении Марго не давало спокойствия Оливии Спаркс. Однажды, нервно постукивая карандашом по лаковой поверхности своего потертого от времени стола, она сделала сенсационное для клиники заявление.

«Синдром множественной личности» – тем же вечером было выведено черным по белому на главной странице карты болезни.

– У этой девушки раздвоение личности? – спросил тогда у миссис Спаркс главврач, мистер Маккуин. – Я съем свой ботинок, если это окажется правдой!

Ничего не понимающую Марго немедленно направили на обследование, а вскоре и на лечение. И каково было удивление врачей, когда психиатром Оливией Спаркс утвердилось, что личность Марго Браун расщеплена на две идентичности. Мистер Маккуин, конечно же, свои слова не сдержал, но был сильно удивлен наличием такого редкого и спорного случая в их клинике. С тех пор Марго Браун являлась удивительной и особенной пациенткой миссис Спаркс.

Марго правда не помнила обстоятельств, при которых наносила себе вред. Марго не помнила, но помнила Сара – субличность Марго Браун. Сара имела собственную, отдельную от общего сознания память, особенности поведения, предпочтения, и периодически она брала полный контроль над владением телом и разумом.

Мать Марго, миссис Элизабет Браун, худощавая элегантная женщина, была готова из кожи вон лезть, платить докторам любые деньги, лишь бы вернуть свою дочь с одним привычным всем эго. Вернуть Марго, а не Сару. Вероятно, Сара бы уже давно покончила с обеими личностями, если бы на ее появление не влияла непереносимость резких запахов. Редко, но иногда Саре удавалось на время полностью погасить личность Марго глубоко в сознании. Именно поэтому Марго не была в силах оценить каждый свой поступок саморазрушения, когда вновь брала контроль над разумом. Она просто не могла вспомнить информацию, принадлежащую эго Сары. Это определенно превосходило обычную забывчивость и стало началом постоянных посещений кабинета миссис Спаркс.

– Итак, Марго, продолжим, – тихо позвал хрупкий, почти хрустальный, женский голос миссис Спаркс. – Давненько я не общалась с Сарой.

– Я не могу заставить ее появиться сейчас. Я не до конца понимаю, как это делается, – ответила Марго и подняла свой слегка напуганный взор зеленых, будто бы изумрудных глаз на женщину.

Миссис Спаркс, в свою очередь, была непоколебима и не выпускала из рук кружку с чаем, иногда обжигая язык о кипяток. Она оценивала сегодняшнее поведение своей пациентки. Марго же жеманилась, сидя в белом кресле напротив, и потянулась, чтобы собрать волосы в хвост. Ее короткие кудрявые локоны, цвета молочного шоколада, спрятались позади, пока Марго затягивала их резинкой. Рукава растянутой худи скатались, больше не пряча испещренные зажившими порезами руки от чужих взглядов. Но от миссис Спаркс у Марго не было никаких тайн, поэтому, задрав рукава до локтя, девушка сложила руки на собственной груди и в ожидании следующих вопросов уставилась на своего врача.

– Ты носишь плеер с собой? – не заставив долго ждать, спросила женщина.

– Да, но только в дни терапии, – ответила Марго и потянулась в карман толстовки, чтобы достать интересующий миссис Спаркс предмет, перемотанный белыми наушниками. – Последние две недели ничего нового не появлялось. Я не так давно приобрела шумоподавление для нее.

– А она?

– И после этого она не записывает.

– Попробуй начать общаться с ней иным путем, вербально, – посоветовала женщина и нагнулась ближе, чтобы взять в руки музыкальный плеер. После вопросительного взгляда зеленых глаз женщина продолжила: – С помощью письменной речи.

Миссис Спаркс пропустила недовольную ухмылку. В плейлисте действительно не было новых песен уже две недели. И дело не в том, что Марго не слушает новую музыку. Просто этот предмет не принадлежал ей. Плеером пользовалась Сара. Практически не снимая наушники, девушка слушала на повторе собранный ею плейлист, который так и назывался – “Плейлист Сары”. Вдохновленная, собирающая от каждой песни по крупицам себя, узнающая свои прожитые дни в этих строчках, Сара создала второй плейлист и назвала его “Забвение Сары”. И пополняла его девушка песнями, которые сама напевала на диктофон своего телефона, ритмично и достаточно профессионально наигрывая мелодии на своей акустической гитаре.

Сара была очень творческой личностью и, как говорили все кругом, – “она была немного не в себе”. Она проводила ночи за письменным столом, набрасывая в своем личном дневнике затупившимся карандашом тексты, пока те не становились целыми песнями, ее забвением. Она зарисовывала к каждому своему произведению картинки, главной героиней которых делала своего персонажа. Каждая из десяти готовых песен имела свою иллюстрацию, шустро набросанную черной гелевой ручкой, что в совокупности превращались в целую сюжетную историю. Персонаж Сары, как объясняла девушка своему терапевту, – это ее альтернативная версия, в рамках возможного не имеющая права на существование. У графичной девушки всегда были надеты большие накладные наушники, лицо прикрывала черная челка, подстриженная на прямых коротких волосах, а за спиной виднелась катана.

На первой странице с помощью строчек песни Сары можно было разгадать историю всеми покинутой девушки. Она сидела под могучим дубом, тонкими пальцами отрывая от ромашки по лепестку. Цветок застыл навечно на клетчатом листе с тремя лепестками у сердцевины. А позади шла компания сплоченных подростков, не обращающих на “Сару” никакого внимания. Под рисунком виднелась подпись:

1. … в ванной вены под “Плейлист Сары”.

Фраза была несколько раз перечеркнута, чуть ли не разорвана стержнем ручки. Сара никому не говорила, что к каждой своей иллюстрации создавала список способов уйти из жизни. С каждой написанной песней она искала вдохновение не только для текстов, но и на очередной пункт в свой список, к которому, сама того не подозревая, была причастна и Марго. Ей было известно только о плейлисте, каждую новую песню которого она заслушивала до дыр. Марго завидовала столь сильному голосу, которым обладала Сара. Для нее было удивительно, как человек, имеющий одно тело, может иметь такие разные навыки, в зависимости от переключения личности. Ведь Сара сама сочиняла и исполняла все эти песни, а у Марго не получалось даже написать четверостишие на уроках литературы, что уж говорить о пении? Но в последнее время Сара по неизвестным причинам перестала оставлять после себя известия в этом предмете, что насторожило всех, кто был знаком с ее личностью. Потому что с ее характером это могло означать лишь одно – затишье перед бурей.

– Никому его не отдавай, с осторожностью носи с собой, – посоветовала напоследок миссис Спаркс и потянулась передать плеер обратно. – Начни вести личный дневник. Один на двоих. Возможно, таким способом мы сможем узнать, что сейчас происходит с Сарой. – Марго понимающе кивнула. – А сейчас пора прощаться, время сеанса подошло к концу. Жду тебя в субботу с новыми вестями. До свидания, Марго.

Девушка попрощалась в ответ и поспешила встать с промятого под собой кресла.

Марго покинула здание на закате. Когда небо принимало нежные краски и дарило в ответ миру свои розовые отблески. “Милая, застреваю в сервисе, как закончишь – иди пешком. Ужин на плите. Целую!” – пришло на телефон сообщение от матери. К вечеру температура воздуха стала значительно ниже. И борьба с прохладой заставляла Марго выпускать изо рта облачка пара на протяжении всей дороги до дома. Путь до нужной улицы проходил через стадион бывшей школы. После того, как болезнь стала прогрессировать, Марго перевели на экстерн-обучение, из-за чего она большую часть своей жизни проводила дома, под присмотром обеспокоенной матери. В связи с этими событиями девушка почти забыла и о школьных вечеринках, что устраивал кто-либо из учеников по выходным. Но Марго слыла девушкой-бунтаркой и не раз ускальзывала втайне из дома через окно посреди ночи. Именно резкий запах алкоголя и сигарет на вечеринках не давал Марго покидать своё сознание, из-за чего она могла не переживать и веселиться до самого рассвета. По крайней мере, на один вечер.

Марго была очень общительной и харизматичной, поэтому не могла обходиться без активного общения со сверстниками и всегда искала возможность смотаться из дома со своими друзьями – Майклом Грейзером и Николасом Бертоном – капитаном и вице-капитаном школьной команды по футболу. К несчастью матери, список друзей Марго с самого детства возглавляли мальчишки. С малых лет, как только маленькие девичьи ножки научились самостоятельно бегать по площадке, Марго отдавала предпочтение не куклам и игрушечной кухне, а футбольному мячу и лего-конструктору. К подростковому периоду дочери, после развода с мужем, Элизабет смирилась с ее предпочтениями и наоборот стала поощрять ее выбор. К слову, сами Николас и Майкл явно не видели Марго кем-то больше, чем подругой, так как поведением и внешним видом девушка мало по каким пунктам совпадала с типичным описанием девушек ее лет. Юбки и платья на Марго можно было заметить лишь на праздниках с определенным дресс-кодом, а кудрявые волосы впервые только в этом учебном году отросли ниже подбородка. Флиртовать девушка не умела, скорее, даже не пыталась, а сплетни из уст одноклассниц и разговоры о шоппинге и маникюре мало, чем ее привлекали. Другое дело – новости о школьном матче, на который одним глазком направлялась взглянуть сейчас Марго.

Но, к сожалению, Марго Браун не имела возможности рассказать своим друзьям о своем втором «я», так как еще находилась на лечении и изучении сути ее диссоциации. Или, быть может, просто боялась такими новостями их оттолкнуть.

В сентябре начался новый футбольный сезон. Каждые понедельник, среду и субботу на школьном стадионе проводились тренировки двух школьных футбольных команд. Их время проведения иногда совпадало с окончанием приема у психотерапевта, поэтому Марго, по пути взяв стакан с кофе в небольшой, уже закрывающейся кофейне, перешагнула через согнутые железные прутья забора, чтобы попасть на территорию школы. На стадионе, как обычно, проводилась вечерняя тренировка футбольного матча. Мяч активно переходил от парней в красной форме к парням в белой. В отличии от Марго, Сара ненавидела футбол и подобные виды спорта. По ее мнению, гонять мяч – пустая трата энергии и времени, не более.

– Марго, – окликнул девушку такой задорный знакомый голос.

Это был Майкл Грейзер. Одетый в белоснежную футбольную форму с номером одиннадцать на спине парень трусцой бежал вдоль разделительной линии к скамейке запасных, чтобы перевязать шнурки своих бутс, и помахал девушке в пригласительном жесте.

Марго спустилась по пригорку и через железные ограждения, разделяющие трибуны и скамью, поспешила дать пять своему другу, с которым не виделась несколько дней.

– Привет, Майкл, – поздоровалась Марго.

– И снова ты со своим кофе, как ты вообще засыпаешь после такого огромного стакана каждый раз? – поинтересовался Майкл, насупил брови и нагнулся к своей обуви.

Марго облокотилась на железную перекладину, обхватила двумя ладонями стакан и устремила взгляд на зеленое, освещенное прожекторами, поле.

– Завидуй молча, ведь в отличии от тебя я могу себе позволить не спать до четырех утра посередине недели.

– У меня и без кофе это отлично получается, – ответил Майкл, выпрямился и снова потянулся похлопать девушку по плечу. – Не переборщи с кофеином, а я побежал. – Раздался еле слышный свисток тренера. – Увидимся!

Марго сделала два глотка остывшего кофе, бросила стакан в урну у ворот и поспешила домой, едва успевая на поздний ужин. Подъезд к дому был одиноко покрыт сверкающим при свете луны инеем. Обычно прикрывающей в это время блестящий гравий машины не было видно, а значит, Элизабет пришлось ее оставить на ночь в сервисе.

После того, как отец Марго, мистер Дейн Браун, переехал в Калифорнию со своей новой женой, Элизабет зарылась с головой в работу, периодически проводя за домашними делами и посещениями больницы свои два плавающих выходных. Женщина рано уезжала и поздно возвращалась. Иногда ей удавалось отпроситься пораньше, чтобы отвезти свою дочь на прием к психотерапевту, но чаще Марго и Саре приходилось добираться самостоятельно.

Почти все заработанные деньги Элизабет тратила на лечение дочери. Но несмотря на финансовые трудности, возникшие над головами семьи Браун, Элизабет ощущала себя в безопасности. Дейн до последнего не принимал свою дочь, больше смахивающую на парнишку, а его увлечение алкоголем только усугубляло их семейные отношения. За шестнадцать лет миссис Браун пролила несчитанное количество слез и не раз снимала побои в полицейском участке после ссор с мужем. А когда тот нашел себе любовницу, то и вовсе начал относиться к своей семье как к тяжелой ноше судьбы. Марго все детство терпела к себе и матери такое отношение, пока не нашла способ отыграться. Диссоциация. Марго не успела ощутить ту самую тонкую грань диссоциации и начала воспринимать происходящее с ней так, словно все это происходит с кем-то посторонним. Именно так она защищалась от невыносимых эмоциональных сбоев. Но все зашло слишком далеко, и даже когда Дейн бросил семью и переехал на другой конец света, чрезмерная активация этого механизма в голове Марго привела к диссоциативному расстройству идентичности. Каждая неприятная мелочь, каждое грубое слово и страшные воспоминания из детства отпечатывались в голове Сары, чтобы Марго могла ощущать себя счастливой. Именно поэтому Марго не помнила истинную причину развода ее родителей, создав у себя в голове образ женщины-разлучницы, с которой Дейн переехал в Америку. Она искренне не понимала, почему была вынуждена расти в неполной семье, и почему отец спустя столько лет совместно прожитой жизни предпочел какую-то другую женщину Элизабет. Но Марго точно знала, что ее собственной вины в этом нет и не было. Она всегда скучала по своему отцу, изредка глядя в его зеленые глаза на старых фотографиях, и про себя спрашивала: “Почему ты бросил меня? Почему ты уехал?”. Застывшие зеленые глаза на снимке заискивающе улыбались девушке, оставляя ее без ответа на протяжении стольких лет.

Сара же, в свою очередь, испытывала ненависть к этому человеку и не понимала, почему мать до сих пор хранит на комоде фоторамки с его изображением. В зарисовках Сары Дейн появлялся пару раз в виде ночного монстра, которому девушка перерезала шею своей катаной. Его голова осталась запечатана на листе бумаги под тяжелым берцем “Сары”. Несколько раз всплывающий в голове образ из детства становился причиной причинения вреда здоровью. Затем мигрени, рябь в глазах, картинки в голове, которые могло убрать только лезвие. Прорезая кожу, будто очищая яблоко от шкурки, девушка избавляла мысли от видений. И темнота. А дальше как по сценарию – светлая палата, запах медикаментов и недоумевающая Марго с забинтованными запястьями.

Именно это и стало настоящей причиной раздвоения личности. Из-за детских травм Сара выросла довольно тревожной и педантичной, молчаливой девушкой с дефектами речи. Она была застенчивой, с гордо поднятой головой принимала все удары судьбы на себя, просто потому что не могла сказать: “Мне это не нравится!”, в отличии от Марго. Когда Сара появлялась в школе, она так часто молчала, даже когда ее спрашивали на уроках. И некоторым казалось, что девушка вовсе не умеет разговаривать. Но как только Сара решалась заговорить или ответить, то это ей давалось с трудом. От волнения она практически всегда заикалась. При всем этом для окружающих, знающих Марго, было очень странно наблюдать, как девушка себя всякий раз по-разному ведет. Сегодня она улыбается, сидя за партой, и перекидывается записками со своими друзьями через всю аудиторию. Завтра она закрывается в себе, смотрит на всех исподлобья и избегает каких-либо бесед даже с друзьями.

Она слыла эмоционально-подвижной в школе. Дома она была “трудным подростком, проживающим пубертат”. Элизабет только закатывала глаза, наблюдая за тем, как менялся порядок в комнате дочери: утром там царил хаос, а к вечеру все было аккуратно собрано по полочкам.

Но теперь, после начала терапии, полки Сары в общем шкафу всегда выглядели идеально. Потому что шкаф было решено разделить на две зоны. Полки в зоне Марго отличались от зоны Сары: верхняя одежда была перемешана с домашней, нижним бельем и неглажеными рубашками. Некоторые носки давно потеряли свою пару, а дверца шкафа зачастую отказывалась закрываться из-за свисающих щупалец штанин Марго, норовящих забраться на соседние полки и нарушить там идиллию, созданную Сарой. Ее же одежда была выложена на полках по цветам, всегда глаженная и пахнущая кондиционером для белья. Два разных телефона. На ноутбуке – два профиля. Две зубные щетки, два полотенца, даже разные средства для ухода за собой. В ванной слева на полке баночки стояли ровной шеренгой, от самых высоких до самых низких. В другой части полки хаотично перемешались между собой: как новые гели и лосьоны, так и уже давно запылившиеся баночки. Справа от письменного стола гитара, к которой не имела интереса прикасаться Марго. А под кроватью футбольный мяч, который Сара всегда с презрением заталкивала все глубже. Над столом панно, разделенное на две стороны: слева полароидные снимки в компании Майкла и Ника, какие-то кадры с вечеринок и с тренировок, медали по женскому футболу, открытки и наклейки. Справа записки с нотами, вырезки из журналов из раздела со стихами, пугающие рисунки черной гелевой пастой.

Незнающий человек, зайдя в эту комнату, мог бы подумать, что в ней живут сестры или близняшки, такие родные друг другу, но такие разные. Но в действительности, в ней проживал всего один человек. Один человек и две его личности.

2 – Nina Simone – Don’t Let Me Be Misunderstood

Очередной вечер уже давно приобнял город своими темными ладонями, позволяя прохожим наблюдать за усеянным звездами небом, что просачивались сквозь его темные пальцы. Время близилось к девяти, когда Марго Браун возвращалась от терапевта привычным путем. Ноябрьские ночи не щадили навевающим холодом руки девушки, в которых та держала очередной стаканчик с горячим кофе. Марго осторожно перешагнула через железные изогнутые прутья и ступила на школьную территорию. Теплый пар, выпущенный меж пухлых губ, поиграл на свету фонарей, что освещали резким светом поле для игры, и испарился в просторах темного неба. Марго сняла наушники. Приглушенные крики бегущих по полю парней еле доносились до ее покрасневших от прохлады ушей. Крохотные человечки в белой и красной спортивной одежде, как и всегда, медленно перемещались по полю за летающим из угла в угол зеленого покрова мячом, чтобы тот не перешел на сторону соперника. Марго любила футбол. Будучи ученицей очного обучения, она часто посещала стадион после занятий, чтобы понаблюдать за игрой двух школьных команд. В тайне она болела за «Красных Драконов», которые, в отличие от «Острых Клыков», где играли Майкл и Ник, вырвались в районный матч, и как раз сейчас репетировали перед предстоящим, самым важным на этот год событием, – финальной игрой сезона.

В средней школе Марго и сама играла в женской сборной по футболу. В восьмом классе девушка после недолгих уговоров разорила мать на покупку футбольной формы, как только узнала о наборе в экспериментальную женскую команду. Почти никто из школы не ставил на то, что юные леди предпочтут такой род деятельности, но за считанные дни набралась целая команда, частью которой стала и Марго. И со стартом нового футбольного сезона женские ноги, шагнувшие на искусственный покров пришкольного стадиона, уверенно подвинули мужскую половину. Парни из “Острых Клыков” и “Красных Драконов” довольно скептически отнеслись к “Быстрым Гепардам” (так решено было назвать женскую команду), но до первой игры. В соревнованиях с “Орлиными Крыльями” из соседнего городка девушки с Марго во главе принесли школе Байткастера новую медаль. Увы, но ликовать Марго смогла недолго. Из-за прогрессирующей болезни она не имела возможности продолжать играть. И вскоре после ее ухода на экстерн-обучение, команду расформировали. Поэтому Марго оставалось лишь страстно болеть за «Красных Драконов» и все также неимоверно любить «Острых Клыков».

Но теперь, будучи переведенной на домашнее обучение, Марго пропустила большинство основных матчей и переформирование команды в красных футболках и сейчас не узнавала даже половины игроков. Скинув входящий вызов от матери, Марго решила проигнорировать поздний час и подойти поближе, чтобы лицезреть игру.

– Луи Ансворт, – гаркнул один из самых крупных парней в красной футболке на одного из своих товарищей, что пропустил мяч и теперь валялся на газоне с протертыми коленями. – Еще один такой промах, и ты точно вылетишь из команды!

Джош Кларк, капитан команды «Красные Драконы» с номером одиннадцать на спине, сквозь зубы процедил угрозу в сторону Луи и перевел свой озлобленный взгляд вновь на процесс игры. Серебряная сережка в ухе блеснула на резком свету прожекторов, когда Джош повернул голову в сторону соскользнувшего в лапы соперника мяча. Он поправил свою повязку капитана на плече и сжал кулаки от злости. Луи же лежал на газоне в смятении и прожигал погасшим взглядом темное покрывало ночи.

Луи – шестнадцатилетний парень с французскими корнями по линии матери, один из самых целеустремленных, но в то же время самых непризнанных игроков школьной команды. По крайней мере, так говорил Джош. Парень попал в команду в конце прошлого учебного года как вратарь, но успел провиниться за эти полгода, поэтому Джош снял его с ворот и дал ему попробовать себя под седьмым номером – одним из нападающих команды. Но голову Луи не покидала мысль о том, что еще не потеряна возможность показать себя и выбиться на место второго капитана команды.

Даже если тебе кажется,

Что в жизни что-то невозможно,

То, друг мой, все только начинается,

Не гноби себя, продолжай бороться!

В отличие от соперников в белых футболках, Джош только и успевал защищаться от непрошенных советов тренера.

– Парень, настанет день, и ты прислушаешься ко мне. В одиночку вести целую ораву безмозглых – это смелое решение. Но еще не поздно его поменять, – сказал однажды мистер Хеммингс, тренер этих несносных ребят. – Ты только глянь на белых. – Он указал крепкой морщинистой рукой в сторону смеющихся на поле над чем-то своим Майкла и Николаса. – Делить капитанство и по очереди сменять повязки им только к лицу. Да что там им, всей команде.

Но Джош с гордо задранной головой не менял стойкого решения оставаться единственным капитаном его команды. И, когда в их узкий, но уже сложившийся круг ступила нога Луи, Джош стал чувствовать себя, как на иголках. Все, о чем новенький мог говорить – так это желанная повязка капитана на руку. Не солгать, парень делал успехи с первого дня пребывания в “Красных Драконах”, но невидимые подножки от Джоша не давали ему продолжать уверенно стоять на ногах, а тем более идти к цели – стать вторым капитаном.

Луи, несмотря на боль в коленях, поднялся на ноги и поспешил увести мяч у соперников с целью доказать своей команде, что он тоже достоин играть на районном матче.

Марго восхищенно наблюдала за летящим мячом, разрезающим холодный воздух. Но очередной телефонный вызов из кармана зауженных джинс был вынужден отвлечь ее от игры. Марго, крепко держа в одной руке стаканчик с едва отпитым кофе, отвлеклась, чтобы отклонить звонок, не подозревая о быстро летящем в нее мяче. Он ударил прямо в стакан с кипятком, содержимое которого моментально отобразилось на белоснежной толстовке. Телефон чуть не упал из руки, но девушка еще несколько секунд не могла прийти в себя от шока и оценить ситуацию. Спустя немного времени, Марго принялась снимать с себя толстовку, так как горячий кофе успел хорошо обжечь грудь. Скривив физиономию от боли, оставшись в одной лишь футболке в едва плюсовую температуру, она и не заметила, как к ней подбежал виновник этого торжества.

– Мне так жаль, боже, прости, – донеслось до ушей Марго.

Она подняла кудрявую макушку и увидела перед собой худощавого, невысокого парня, что переминался с ноги на ногу от чувства вины за причиненные неудобства. Волосы его были русые, прямые и блестящие, но вспотели и собрались районе челки в небольшие веревки, свисая со лба и перекрывая обзор голубых глаз.

– Привет? – с нежеланием поздоровалась Марго, не переставая шипеть и оглядывать огромное карамельное пятно на своей одежде.

Ветер сразу накинулся на обнаженные руки девушки, заставляя их покрыться точечными мурашками.

– Привет, – тихо, немного пискляво ответил Луи и потянулся помочь девушке.

– Не стоит беспокоиться, я сама, – отказала жесту парня о помощи Марго, все еще чувствуя обжигающую боль на груди.

– Я могу сбегать за своей кофтой в раздевалку, главное, подожди пару минут, – попросил Луи и уже развернулся в полоборота, но уверенный женский голос в миг его обескуражил и остановил:

– Ты, случайно, не тот самый парень, что на прошлом матче отравился персиками и застрял в туалете прямо перед началом игры? – вдруг спросила Марго и пропустила рвущуюся от воспоминания улыбку, не переставая вытирать своей же толстовкой мокрое просочившееся пятно на футболке.

После услышанного вопроса на лице Луи заметно прочиталось смущение. Действительно, когда Луи впервые дали шанс стоять на воротах на финальной игре сезона, он пропустил половину матча из-за посиделок на унитазе. Именно после этого момента Джош с сомнениями доверял Луи Ансворту серьезные дела в команде, настраивая весь коллектив против парня. И о желанной капитанской повязке Луи уже не мог мечтать без складывающейся на плечи тревоги.

– Да, это я, – сопровожденный глубоким вздохом, прозвучал в ответ разочарованный голос.

Марго, как только заметила, что парень изменился в лице, моментально погасила на своем лице улыбку.

– Не переживай, это было давно, да и тебя не выгнали из команды, – попыталась поддержать незнакомца девушка, но от этих слов Луи еще больше нахмурился.

– Не выгнали тогда, так выгонят сейчас, прямо перед финальной игрой, – в попытках удержать все расстройство в себе ответил Луи. – Потому что вместо того, чтобы отыграться, я виновато стою перед тобой у всех на виду.

– Хэй, – тут же перебила его Марго, уже позабыв об обожженной по вине этого парня груди, – не опускай руки. Не попал в ворота, зато какой шикарный удар в мой стакан с кофе!

– Знала бы ты, какой я никудышный игрок, то не говорила бы этого, – пропустив грустную ухмылку, сказал Луи и снова поднял блестящий взор на озабоченную ситуацией Марго.

– Это ты так считаешь?

– Это ребята так говорят.

– Ребята, значит…

В глаза Луи бросились обнаженные руки пострадавшей девушки. На запястьях красовались множественные порезы. Как несвежие, уже зажившие, так и не такие давние, только затянувшиеся. Луи сглотнул от неприятного переворота в желудке после увиденного, но решил не спрашивать. Не очень это прилично – лезть в такие дела к первой встречной. В свою очередь, Марго прониклась переживаниями незнакомого парня, так как отличалась добрым сердцем и эмпатичностью, и уже раздумывала над тем, как еще его подбодрить, но тут в руке уже в третий раз завибрировал телефон.

– Ладно, мне уже давно пора быть дома, – занервничала Марго, как только увидела на ярком экране мобильника время, что подгоняло числа к десяти. Она поспешила скорее продолжить свой путь, робко помахала парню и напоследок крикнула: – Насчет кофе не парься, ты же не специально. По крайней мере, я на это надеюсь. Может увидимся еще, не переживай сильно насчет игры!

Луи лишь мягко улыбнулся Марго, аскетично поблагодарил, но тоже поспешил вернуться на поле, так как громкие голоса игроков за спиной максимально выражали озлобленность за долгое ожидание. Луи нагнулся, чтобы захватить в замерзшие руки мяч, но вместо него заметил непоколебимо лежащий в траве плеер. Видимо, он принадлежал девушке, и та выронила его из кармана, когда снимала с себя толстовку. Луи уже хотел окликнуть незнакомку, ушедшую домой в одной футболке, но той и след простыл с территории школы. Не придумав ничего другого, Луи засунул плеер с наушниками в карман своих просторных спортивных шорт и побежал с мячом обратно на поле.

– Давай, шевели булками, – крикнул Николас в сторону запоздавшего с подачей мяча Луи.

Парень почувствовал, как наливается кислородом его грудь и вздуваются на шее вены. Но он уже привык к тому, что его без видимой причины топят не только соратники, но и противники, поэтому просто проигнорировал парня в белом и со всей внутренней обидой на мир пнул мяч в центр поля.

Когда хочется заниматься любимым делом,

Стать душой компании – необходимый момент.

Написать на асфальте белым мелом:

«Только вот души в компании-то нет»

– Марго? – с надеждой прокричала вглубь дома Элизабет, когда услышала хлопок входной двери.

Женщина, как обычно, на ночь глядя хозяйничала на светлой кухне, жертвуя крепким сном, чтобы опоздавшая на ужин дочь не оставалась голодной.

– Привет, мам, – поздоровалась Марго, когда вошла на кухню.

Элизабет расслабленно выдохнула, увидев именно ее, а не Сару.

– Ты опоздала и п-п… Почему ты полуголая? На улице не лето, – обеспокоенно поинтересовалась женщина, как только заметила абсолютное отсутствие верхней одежды на своей дочери.

– Представляешь, – начала и улыбнулась в ответ Марго, – я возвращалась домой через стадион с кофе, как в меня прилетел с поля мяч. Я была вынуждена опоздать, потому что нужно было что-то сделать с испачканной толстовкой, – оправдалась своей нелепой ситуацией Марго, лишь бы не слышать от матери нравоучения об очередном опоздании.

Элизабет лишь покачала головой.

– Садись ужинать, героиня. Еще кофе налить?

Темноволосая женщина сжала губы в тонкую, едва заметную полоску и окинула свою дочь таким знакомым взглядом, наполненным надеждой на положительный ответ.

– Мам, – возмутилась Марго, не успев даже присесть за стол. – Я в порядке.

На такую реплику Элизабет только глубоко вздохнула. Действительно, не стоило так цепляться за эго Марго и напаивать ее кофеином, чтобы как можно дольше подавлять в ней личность Сары. Когда Элизабет выяснила после первых бесед с терапевтом, что Сара не переносит вкус и запах кофе, то не переставала наливать его своей дочери на каждый прием пищи. Миссис Спаркс каждый день выпивала по три кружки кофе, от чего весь рабочий кабинет пропах его ароматом. Именно поэтому не удавалось никак вывести Сару на общение. Но после того, как врачи из-за гастрита запретили ей употребление кофеиносодержащих напитков на некоторое время, Сара показала себя при первой возможности. После этого грандиозного открытия Элизабет, словно ошпаренная, донимала Марго и бегала за ней с чайником кофе.

– Прости меня, ты знаешь, как я переживаю, – виноватым голосом пролепетала миссис Браун и положила теплую ладонь на плечо дочери.

Марго отложила в сторону вилку, которой уже намеревалась проткнуть мясо по-французски, и накрыла ладонь матери своей.

– Не беспокойся за меня, я справляюсь.

– Я так люблю тебя, Марго, – ответила Элизабет и невесомо поцеловала дочь в каштановую макушку, что до сих пор пахла клубничным шампунем.

Пальцы ее рук пустились вдоль плеча дочери, затем прошлись по слегка выпуклым порезам на запястье. Марго почувствовала это и осторожно одернула руку.

– И я тебя люблю, мам.

– Я больше всего на свете не хочу, чтобы это повторилось вновь.

– Я тоже, мам… я тоже.

3 – CHVRCHES – Violent Delights

– Луи, а как же ужин? – не удивляясь позднему появлению сына, крикнула миссис Джейд Ансворт на весь дом.

Луи первым делом побежал вверх по лестнице, чтобы остаться наедине с четырьмя стенами. Настроение после тренировки валялось где-то в ногах, полностью растоптанное собственными бутсами. Не было желания даже поужинать в кругу семьи, чтобы хоть как-то зарядиться позитивом. Да, Ансворты следили за тем, чтобы каждый член их семьи был открыт, общителен и оставался примерным семьянином. Луи бы легко справился с этой обязанностью, но ему мешало одно – его частые полеты в розовых облаках. Близкие совершенно не понимали романтики, поэтому Луи и не открывался им полностью за обеденным столом или за семейным просмотром какого-нибудь фильма. Он мог быть самим собой только в четырех стенах своей комнаты их многоуровневой квартиры на окраине Байткастера.

Цветные гирлянды в его комнате кидали на предметы вокруг сначала розовые отблески, затем оранжевые, борясь с вечерней темнотой. А кровать, что Луи никогда не заправлял, приглашала вымотавшегося парня в просторы своих пышных одеял.

Так Луи и поступил. Он рухнул в объятия теплой постели и от усталости промычал в подушки. За тонкой стеной было слышно, как ругаются младшие брат и сестра Луи – Грег и Грейс, – что было не самым редким явлением в этом доме. Возможно, в этот раз они не поделили игрушки или же не смогли найти общее мнение при выборе книжки на ночь. Луи перевернулся на спину, ногами скинул с себя по очереди кроссовки и закинул ноги на кровать. Затем снова глубоко вздохнул и достал из кармана найденный плеер. Луи не спеша надел оба наушника и воспроизвел первую песню из одного из плейлистов. После недолгого ожидания в уши начала проникать мелодия игры на гитаре. Такая медленная, успокаивающая музыка разливалась теплом по всему телу Луи с каждой нотой. И тут он услышал хриплый, мягкий и поразительно сильный голос на записи. Луи удивился, что такой замечательной песни он никогда в жизни не слышал.

Девушка на записи звучала нежно, голос ее был подобен ангельскому пению. Каждая нота завораживала. Взгляд Луи непоколебимо устремился в белый потолок.

– Луи? – не донесся до ушей парня голос вошедшей без приглашения в комнату его средней сестры Мелиссы.

Девушка хихикнула, как только заметила своего брата в наушниках, завороженно прожигающим потолок озадаченным взглядом. На цыпочках девушка подкралась к Луи и резко стянула с него наушники.

– Хэй, – окликнул и подпрыгнул от неожиданности Луи под звонкий смех девушки. – Отдай!

– Ого, – протянула Мелисса, как только вставила наушники в свои уши. – Не знала, что ты любишь песни о безответной любви. Колись, кто она?

– Что?

– Ну, кто она? Девушка, из-за которой ты слушаешь такое. – Мелисса засмеялась, немного послушала песню и протянула обратно предмет своему брату, который все еще пронзал ее недоумевающим взором. – «Твой отказ – один порез, как по струне гитары, но я живу, пока сердце отбивает ритм ударных», – процитировала слова песни девушка.

– С чего ты взяла? Это вообще не мое!

– Луи, ты даешь мне повод для беспокойства. Я должна сказать об этом родителям.

– Мелисса, – крикнул вслед уходящей девушке Луи. – Я нашел этот плеер, честно.

Перед открытой дверью девушка остановилась и повернула голову в сторону брата, от чего ее накрученные длинные локоны поспешно подлетели в воздухе, как пружины. Мелисса знала слабое место Луи – родители.

– Я тебе поверю. Но если я увижу на твоих запястьях хоть одну царапину, то не оставлю это незамеченным для родителей, – пригрозила Мелисса.

Девушка была всего на два года младше Луи, но уже проявляла пристальный интерес к его жизни, чтобы предотвращать глупые поступки брата. К слову, такие поступки можно было пересчитать по пальцам одной руки какого-нибудь фрезеровщика, потерявшего несколько пальцев при неаккуратной работе. Луи был очень спокойным, ответственным, но в то же время рассеянным парнем. Он был старшим среди детей семьи Ансвортов, поэтому, как никто другой, знал, как себя держать в руках. Но не всегда у него это получалось из-за собственных грез. Эмоции брали верх и легко овладевали парнем: он мог расплакаться, затем рассмеяться, после чего снова с безразличным выражением лица продолжить заниматься своими делами. Этим он и отличался от своих домочадцев – вычурных, будто бы выдрессированных на одном поле, сдержанных в проявлении своих эмоций, придерживающихся аристократических взглядов людей.

Когда Мелисса оставила Луи наедине с собой, парень расслабленно выдохнул и задумался: “Неужели эта кудрявая девушка так страдает из-за неразделенной любви, раз нанесла себе такие увечья?” Ведь там, на футбольном поле, раны на руках незнакомки, пропахнувшей кофе и клубникой, ему не показались. Энтузиазм и любопытство сцепили парня своими оковами, и Луи решил, что ему нужно как можно скорее вернуть плеер хозяйке и, может, постараться разузнать, откуда взялись на ее тонких, бледных руках такие не красящие ее линии.

4 – I am Kloot – Twist

Вечер пятницы намеревался сменить лист календаря. Через приоткрытое окно вместе с холодным свежим воздухом в комнату врывался шум проезжающих мимо дома машин. Марго сидела на своем деревянном стуле у окна, нависнув над новым, еще не тронутым дневником. Белые, абсолютно пустые страницы уже мозолили глаза. Карандаш средней мягкости отбивал ритм по столу, ютясь между тонкими пальцами кудрявой девушки. Завтра должен состояться очередной прием в кабинете у миссис Спаркс, а Марго совсем позабыла о ее совете завести один личный дневник на двоих с Сарой, которая, к слову, все также давно не давала о себе знать. Марго была с какой-то стороны этому даже рада. Ведь мать в последние пару дней была счастливой, как никогда ранее за последние полгода. Да и сама Марго уже засыпала спокойно, не думая о том, что может проснуться только через несколько дней в больнице. Тем более Марго обнаружила пропажу плеера, который принадлежал Саре. Перевернув весь дом вверх дном, Марго так и не смогла его найти. Девушка даже понятия не имела, насколько плеер был важен Саре. Но исходя из того, что он находился всегда при ней и имел внутри записанные лично ею песни, скорее всего, она будет крайне расстроена.

В комнату пробрался запах кофе, следом показалась макушка миссис Браун.

– Милая, – позвала Элизабет, уже полностью проникая в комнату и держа в руках любимую кружку Марго с дымящимся напитком внутри, – кофе?

– Мам, – отозвалась Марго и подняла кудрявую голову, наконец оторвав взор зеленых глаз от пустых страниц, – я думала, тебе легче.

– Мне не станет легче, пока врач не объявит конец этому делу.

Марго закатила глаза, но все же решилась согласиться на одну дозу кофеина этим вечером.

– Кофе бы сейчас не помешал, ты права. Лучше помоги, что мне написать Саре?

– Саре? – уточнила Элизабет и поставила кружку на деревянный лаковый стол, недалеко от открытого дневника.

Свет настольной лампы ярко освещал страницы, отчего те приобретали золотистый оттенок.

– Да, Саре, – утвердила Марго и ухватилась за ручку кружки. – Миссис Спаркс сказала, чтобы я попробовала общаться с ней таким способом. Вот, например, напишу я ей “Привет”. А когда она откроет дневник, то сможет мне ответить, понимаешь?

Миссис Браун действительно понимала, о чем говорит ее дочь, но радости такому открытию в ее томных зеленых глазах не было заметно. Марго, аккуратно потягивая свой ароматный напиток, нахмурила брови, прежде чем поинтересоваться причиной такой реакции матери.

– Думаешь, это плохая идея?

– Нет, милая, – тихо ответила ей мать, – просто… – а затем замолчала так, будто последующие слова застряли комом в горле.

Тем самым комом, про который она охотно желала забыть.

– Просто что? – даже отставив кружку в сторону, переспросила Марго.

– Просто я так надеюсь, что Саре не придется писать тебе ответ, – немного иначе сформулировала фразу Элизабет и, сжав губы в узкую линию, полными боли глазами взглянула в озадаченные глаза дочери.

– Я поняла тебя, – так просто ответила ей Марго, вновь перевела свое внимание на открытый дневник и схватила оставленный ею на столе карандаш. – Оставь меня на сегодня.

– Ты собираешься спать?

– Нет, – не отрываясь от своего занятия, отрезала Марго. – Я больше не хочу с тобой разговаривать на эту тему.

– Но я даже ничего не сказала такого…

– Сара – это тоже я, – неожиданно для женщины гаркнула Марго и резко повернулась к ней на своем стуле, от чего тот громко скрипнул. Элизабет вздрогнула от такого тона, вытянулась по струнке перед столом и набрала в легкие больше воздуха. – Хватит вести себя так, словно она твой враг. Мне неприятно осознавать, что ты не можешь меня принять!

– Марго, – голос женщины стал на тон ниже и тише по звучанию. Это имя из ее уст легло на уши так мягко, словно упавшее перышко. – Я больше всего на свете не хочу, чтобы ты так обо мне думала. Я люблю тебя. Я люблю тебя любой. Да будь хоть пять таких обличий в твоем теле – я смирюсь с этим. Я подавлю в себе всю боль, потому что сильнее любви к тебе во мне ничего нет и не будет.

Марго размякла. Она прекрасно знала, как мать любит ее, что она готова принять ее любой, в какой бы ситуации она не находилась. Но еще минуту над их макушками витало молчание.

– Прости, просто я переживаю не меньше тебя, – спокойно произнесла Марго, еще не поднимая растерянный взор мать. – На самом деле я вместе с тобой надеюсь, что Саре не придется мне отвечать.

Нас любят, пока мы хорошие.

Дай волю своей темной стороне,

И все, кто рядом, скинут дружбы ношу.

Оставят тебя вновь одного погибать во тьме.

Луи практически не вынимал из ушей не принадлежавшие ему наушники. Даже сейчас, сидя с родными на огромном диване в их гостиной, одним ухом вслушивался в очередной текст уже практически выученной песни, другим ухом успевал улавливать происходящее в комнате. Было решено провести вечер воскресенья за семейным просмотром фильма «Искусственный разум», над которым Мелисса уже безостановочно плакала. Миссис Джейд, сидя слева от дочери, тепло улыбнулась и заботливо погладила ее плечо, краем глаза заметив незаинтересованность своего старшего сына в происходящем на экране. Кожа на ее лбу собралась в морщинки, а взгляд ее стал хмурым.

– Луи, – полушепотом позвала она, но парень не расслышал своего имени из-за вставленного в левое ухо наушника.

Человек умирает один раз

И не имеет возможности жить вечно.

А я устала от этих фаз,

Я умираю каждый вечер.

– Луи!

Сделайте паузу, дайте на кнопку нажать.

Я закончила прощальные речи.

Остановите это, не в силах я уже ждать,

Когда закончится и мой вечер.

– Луи Ансворт! – уже громче позвала Джейд сквозь стиснутые зубы.

Парень только на третий раз понял, что зовут именно его. Моментально стянув с себя наушник, он повернул голову в сторону недовольной матери.

– Что? – во весь голос спросил Луи, из-за чего стал прицелом для всех остальных пар глаз.

– Ты опять это слушаешь? – утирая слезы, спросила Мелисса. – Я тебя предупреждала.

– Нет, – протянул ей в ответ Луи и покрепче сжал в руках плеер, как только заметил потянувшиеся к нему руки сестры.

– Мам, а он…

– Так! Ещё одно лишнее слово, и я навсегда прекращаю семейные просмотры фильмов! – не в силах терпеть балаган, гаркнул мистер Грег Ансворт, отец этих несносных детей, тем самым перебивая словесную перепалку между двумя из них.

Нет, вам не показалось, уровень нарциссизма и аристократии в семье Ансвортов был настолько велик, что младшего сына было решено назвать в честь отца.

– Нееет, – сразу протянули в унисон младшие дети.

В совокупности им не исполнилось и полного возраста одного Луи.

– Луи. Мелисса. Не огорчайте младших, – напоследок сказал Грег и вновь вернулся в удобное положение, чтобы продолжить следить за происходящим на экране.

Мелисса окинула своего брата взглядом, а-ля “с тобой мы разберемся позже”, и последовала примеру отца. Луи, закатив глаза, был вынужден убрать плеер вместе с наушниками поглубже в карман джинс и нехотя присоединиться к остальным членам семьи.

5 – Portishead – Roads

– Я смогу, – повторял себе под уже замерзший нос Луи, выпуская изо рта теплый пар от прохладного воздуха.

Взгляд глаз цвета летнего неба пронзал пустые ворота, находящиеся в нескольких метрах от него. Луи представил стоящего в их центре соперника, готовясь пробить тому пенальти. Луи не простил бы себе, если бы не попал точно в цель. Последний вдох, рывок, удар и… промах.

– Черт, – заскулил Луи и закрыл глаза слегка испачканными в траве холодными ладонями.

Злость на самого себя переполнила всю грудь, занимая в ней больше места, чем кислород. Буквально несколько месяцев назад он так смело пробивал удар за ударом в ворота, но в последнее время это отчего-то стало даваться ему с трудом.

На часах было около девяти вечера, когда парень истоптал полностью свободный школьный стадион своими спортивными бутсами. До районного матча оставалась ровно неделя, а он так и не доказал своим товарищам по команде, что достоин носить красную форму. А о повязке он мог уже и не мечтать. Луи приготовил мяч вновь. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Парень только сконцентрировался на ударе, прежде чем пнуть мяч, как…

– Хэй, персиковый повелитель толчка!

Удар. Промах.

– Что, черт побери? – снова закатив глаза из-за собственной неудачи, крикнул Луи в сторону побеспокоившего его человека. На краю поля стояла Марго с очередным стаканчиком кофе в руке. Луи моментально сменил озлобленную физиономию на расслабленную. – А, это снова ты. Смотрю, жизнь тебя ничему не учит.

Марго уловила шутку в свою сторону и, широко улыбаясь, продолжила путь до незнакомца с горячим кофе в руке. Она возвращалась привычной дорогой от своего терапевта и просто не могла не остановиться, заметив уже знакомую макушку. Точнее, знакомый промах мимо ворот. В этот день тренировка команд закончилась намного раньше, чем прием Марго у терапевта, поэтому девушка даже не надеялась задержаться на таком родном стадионе и лишнюю минуту, но не тут-то было.

– Ты что-то имеешь против кофе? – наигранно спросила Марго, как только подошла достаточно близко к футболисту.

Луи расставил руки по бокам своей красной футболки, уже испачканной в грунте и траве, и с кроткой ухмылкой встретил подошедшую кудрявую особу.

– Абсолютно нет, – глубоко вздохнув, ответил он.

– Стопу во время удара нужно держать прямо, а ты ее выворачиваешь, поэтому мяч и летит в другую сторону.

На непрошенный совет Луи лишь фыркнул, не теряя приветливой улыбки, и отвел взгляд. Будто он и сам этого не знал!

– Не учи ученого.

– Так если ученый – никакой не ученый, то приходится, – посмеялась Марго и протянула ему свой еще нетронутый кофе. – На, подержи лучше.

Луи незамедлительно выполнил просьбу девушки, ожидая ее дальнейших действий. Марго, как только избавилась от согревающего ее стакана, скинула с себя пальто. Она закатала рукава своей кофты и побежала за приютившимся у ворот мячом. Луи с насмешкой наблюдал за попытками девушки показать мастер-класс, но только до того момента, пока Марго не сделала удар с центральной точки. Мяч отскочил от левой штанги и попал в ворота, от чего даже сетка не ожидала такого точного попадания после тщетных попыток Луи. Взор голубых глаз, до этого наблюдавший за действиями девушки, шокировано остановился на лежащем вдали мяче.

– Ты где бить так метко научилась? Ты же девочка, – недоумевающе спросил Луи, от чего стакан с кофе чуть не выпал из его рук.

– Да так, увлекалась футболом раньше, – сразу же раскрыла правду Марго и надела на себя обратно пальто, чтобы не околеть от холода.

– Да тебе только в финале играть, – сделал комплимент Луи, и Марго натянула на свое покрасневшее от холода лицо широкую улыбку. Луи поджал губы и соединил руки в крепкий замок на стаканчике с кофе, пока его задумчивый взгляд шустро бегал по кудрявым волосам, танцующим на ветру. – Слушай, а ты репетиторством, случаем, не занимаешься?

– В смысле? – испытала недоумение Марго и приняла обратно кофейный напиток.

– Да так, – сразу замешкался Луи. Яркий свет прожекторов отражался в его полных надежды глазах, взгляд которых он смущенно опустил на мыски растоптанных бутс. – Просто в следующую субботу состоится матч, а я к нему совершенно не готов. И дело в том, что вылететь мне из команды никак нельзя. Понимаешь?

– Понимаю, а репетиторство тут при чем?

– Я немного переоценил твои умственные способности, – хихикнул Луи, немного расслабившись. – Просто мне не с кем поиграть. А у тебя хороший удар, и, на удивление, ты вроде шаришь в футболе…

– Ну и?

– Ну и… в общем, – выдохнул Луи и решительно взглянул на девушку перед собой, – ты не хочешь со мной позаниматься? Потренировать разные фишки, удары и, в конце концов, пенальти?

Щенячий взгляд окончательно атаковал глаза кофеманки. От такой просьбы Марго было неудобно уходить, поэтому, самодовольно ухмыльнувшись скрытой похвале, она была вынуждена согласиться составить компанию футболисту.

– Это было очень неожиданно, но мне интересно. Окей, – согласилась Марго и закатала рукава пальто до локтя. – Добро пожаловать на урок!

Луи улыбнулся стоящей перед ним энтузиастке. Казалось, он сам не ожидал, что девушка так быстро согласится ему помочь.

– Со стандартными положениями в футболе ты знаком?

И Луи правда почувствовал себя, как на уроке. Будто он плохо выучивший уроки ученик, а кудрявая девушка – строгая учительница, желающая завалить его вопросами выше собственной головы.

– Ну, аут, пенальти, штрафной, – начал мямлить Луи, – ещё есть угловой, начальный, аут… аут я уже говорил.

– Ладно, меня не особо интересуют их названия, мне главное, чтобы ты знал, когда и по какому принципу это работает? Знаешь?

– Ну, знаю, – пожав плечами, ответил Луи.

– Тогда показывай, – улыбнулась Марго и скрестила руки на груди.

Луи ошарашенно взглянул на девушку, но уловил ее мимолетную улыбку, от чего на собственном лице проскользнула едва заметная ухмылка. Луи неторопливо побежал за мячом, чтобы оставить силы для своего показательного удара. Затем он принял позицию, косым взглядом следя за реакцией Марго. Пока что она также широко улыбалась, наблюдая за уверенными действиями парня. Вдох. Удар, от которого даже сердце в груди на мгновение остановилось. Промах.

– И как назывался твой удар? – спросила и медленно зашагала к парню Марго.

– Начальный удар, – уверенно ответил Луи и побежал за улетевшим мячом.

– Неверно, твой удар называется хреновый, – подняв указательный палец вверх, начала умничать Марго в спину сбежавшему товарищу.

– Очень смешно, – иронично парировал Луи, не переставая бежать.

Он схватил мокрый от инея мяч и вновь поспешил поставить его в центральную точку.

– Дай, я покажу тебе, как ставить ногу, – сказала Марго и поставила бедный, затасканный стаканчик с уже остывшим кофе на траву, затем встала слева от Луи и сконцентрировала внимание на мяче. – Видишь, как я стою?

Марго ждала реакцию парня, что с интересом оглядывал ее стойку. Луи понимающе кивнул, но не переставал хмурить брови.

– Ногу. Ногу вот так, – продолжила Марго, заставляя Луи повторять за ней движения. – Теперь набери в легкие воздух, набрал?

Луи, надув щеки, с полными кислорода легкими энергично закивал.

– Мысленно прицелься и… бей! – закричала напоследок Марго, после чего лицезрела как Луи по команде ударил по мячу.

На удивление Луи, мяч попал прямо в ворота. Не от штанги, конечно, но в правый нижний угол, что не менее хорошо. Луи ликовал внутри себя своей маленькой победе. Позабытые эмоции вернулись к нему двойной волной.

– Как ты это делаешь? – спросил он у девушки, не переставая радоваться.

– Все просто, дело в том, что я не неудачница, – усмехнулась Марго.

Луи грустно рассмеялся такой реплике, но не обиделся. Ребята не долго делились друг с другом своим опытом игры в футбол, иногда пропуская неуместные, но веселые шутки в адрес друг друга. Уши у обоих от холода стали цвета спелой вишни, как и носы, но это их не останавливало. К счастью, футбол не такая уж пассивная игра, поэтому два подростка не успевали до конца промерзнуть, иногда смахивая со лба пот.

Время стремительно перевалило за одиннадцать вечера, когда телефон в кармане Марго предательски звонко зазвонил.

– Мне уже нужно идти, – сообщила Марго и отклонила звонок от матери холодным, онемевшим пальцем. – Думаю, мы с тобой еще обязательно увидимся.

– Конечно, увидимся. Ты сама пообещала играть со мной, – ответил Луи, перекидывая мяч с одной ноги на другую.

– Я тебе этого не обещала, – выдвинув указательный палец вперед, отрезала Марго, – но, так и быть, помогу, чем смогу.

– Ну, увидимся?

– Увидимся, – улыбнулась Марго и развернулась, чтобы направиться быстрым шагом домой, давно позабыв о своем так и не попробованном кофе.

– Подожди! – вдруг крикнул ей в спину Луи, как только вспомнил про плеер, который все это время ютился в его красных спортивных шортах.

Марго обернулась, не представляя, чего еще от нее хочет Луи. Луи же уже во всю бежал к девушке.

– Совсем забыл. Ты кое-что потеряла тем вечером, – немного запыхавшись, продолжил он и достал потерянный предмет.

Марго широко раскрыла рот в удивлении, когда увидела знакомую вещь в ладонях парня. Она уже потянулась забрать плеер, как ее остановила другая, свободная рука Луи. Парень ненароком крепко сжал в ладони хрупкое обнаженное запястье Марго.

– Твои песни об этом? – спросил Луи, глядя на сросшиеся порезы на голой руке.

Не так он себе представлял удобный для подобного вопроса момент. Марго сильно испугалась столь неожиданной хватке и громкого голоса Луи. В голову словно пробрался туман, затылок предательски заныл, перед глазами забегал шум, а затем темнота обволокла ее разум.

– Ч-что? – звонко ответила парню Сара, как только увидела, что незнакомец сильно сжал в своей ладони ее запястье.

До боли знакомая хватка из детства стала ударом в сердце, отчего то бешено застучало. Луи был готов поклясться перед Богом, что видел, как зрачки Марго резко сузились, а лицо побледнело на два тона. Знакомый Саре плеер лежал в свободной руке незнакомца, что напугало ее еще больше. Сильно перепугавшись, девушка со всей силы вырвала свою руку из чужой и незамедлительно бросилась бежать в сторону дома, даже не думая о плеере.

Массивные берцы “Сары” разрезали пополам лужи, пока белесые призраки воспоминаний охотились за ее разумом. От них не могла помочь даже катана, поэтому девушка бежала, что есть сил.

Конечности едва не сковали тяжелые цепи страха, от которых она давно мечтала навсегда избавиться. Ритм сердца отбивал уже где-то в висках до того самого момента, как входная дверь за спиной не захлопнулась. Сара вздохнула с облегчением.

– Марго? – послышался голос матери из кухни.

Сару смущало, как каждый вечер ее мать ждет домой Марго, а не ее. От этого она чувствовала себя еще более нежеланным в семье ребенком. Не раздумывая, Сара поспешила прямиком в свою комнату. В четырех родных стенах снова царил беспорядок. Это как конечный удар по ее сознанию. Закололо виски, от чего Сара схватилась за голову еще холодными ладонями. Она выбежала из неопрятной комнаты и закрылась в ванной, облокотившись спиной о белую деревянную дверь. На правой руке до сих пор ощущалась дикая хватка того странного парня. Сара почувствовала неприязнь к себе и своему телу. Все произошло так неожиданно и резко. Кто он? Что бы он с ней сделал, если бы она не вырвалась? И как он забрал у нее плеер? Больше всего в этой жизни Сара не желала, чтобы ее песни услышал кто-то посторонний. Это аналогично тому, что залезть без разрешения в голову чужому человеку, чтобы насладиться всеми его личными тайнами и душевными переживаниями.

Разум заполнили страшные картинки из юности. Темный силуэт в проеме двери, освещенный со спины контурным светом, исходящим от коридорной лампы, возобновился четкой картиной в подсознании сломленной девушки. Сара непроизвольно упала на холодную плитку, потому что колени уже не удерживали тяжелое тело. Она подползла к ванной, одной рукой включила сильный напор ледяной воды, другую руку не убирая от пульсирующего виска. Тревога усиливалась. Противный ком подвалил к горлу и перекрыл дыхание. Хотелось проблеваться, чтобы выплюнуть всю боль из себя. Сара поднялась на ватных ногах, чтобы умыться холодной водой и постараться прийти в себя. Ладонь скользнула по мокрому акриловому покрытию, от чего девушка чуть вновь не упала. Руки не прекращали дрожать, а это тревожащее ее послевкусие хватки все еще оставалось на тонкой, поврежденной коже. Сара зажмурилась и в панике принялась отмывать касание от своего запястья непрерывно льющейся из крана водой. Но ничего не получалось, и она, вся мокрая, дрожащая от холода, ослаблено завалилась в ванну прямо в одежде. Голова не унималась, а жуткие картины прошлого становились все четче. Сара не желала ни минуты более оставаться в этом теле, в таком состоянии. На этот раз окончательно. Она схватила лежащее рядом полотенце, чтобы заткнуть себе им нос, дабы не ощущать посторонних запахов, затем дрожащей рукой принялась слепо водить по полке в поиске того, что позволило бы ей навсегда избавиться от мучений. В доме семьи Браун стояло негласное правило – убирать как можно дальше с глаз острые предметы. Марго убирала даже свою пилочку для ногтей, так как это было в ее интересах. Но этим утром, не предвещающим беды, Марго оступилась, и рука Сары нащупала искомое.

Одна слеза скатилась по бледной щеке, тут же растворяясь в ткани полотенца. Шум воды не подавлял тот ужас, что происходил в больной голове. Первый, уверенный рывок кистью над тонким запястьем. Вена начала пульсировать, прозрачную воду разбавили мутные пятна. Сара уже не боялась боли, потому что эти нестерпимые чувства делали ее счастливой. Именно после этих ощущений она закрывала свои глаза, провожая расплывчатые картинки вокруг, а просыпалась в здоровом теле, без мигрени и лишних глаз людей вокруг. Для Сары не существовало лекарства от боли, сама боль и являлись этим лекарством.

Устрашающий силуэт начал испаряться, превращаясь в легкий туман, что заволок изумрудные, наполненные ужасом глаза. Но когда осознание содеянного стало нагло пробираться в разум, а до того захватившую душу тревогу сменил страх, было уже поздно. Воспоминания о сильной хватке постепенно утекали вместе с розовой водой в слив на дне ванны. И Сара, так и не успев убрать от носа полотенца, расслабленно скатилась по стенке, сама растворяясь в розовой воде.

Когда я засыпаю, я вижу руку.

Темную руку ночи.

Она меня зовёт за собой, как друга,

В надежде не раскрыть мне очи.

Луи бежал со всех ног по темным, уже тихим улицам Байткастера, а топот кроссовок по сухому асфальту отлетал эхом от стоявших рядом кирпичных домов. Отбросив мяч в сторону, парень был вынужден побежать за своей новой знакомой, имя которой он так и не узнал, чтобы извиниться и оправдаться. И, в конце концов, отдать назад плеер. Неужели, так суждено, что ни одна их встреча не обойдется без происшествий? Луи уже думал, что потерял ускорившийся силуэт из виду, но тут его владелица шустро поднялась по скрипучим ступеням и скрылась за белоснежной дверью одного из небольших домиков. Луи прибавил шагу и, последовав ее примеру, поднялся по ступеням. Громкий стук в дверь прозвучал в унисон с биением юношеского сердца в груди, что намеревалось выпрыгнуть и завалиться на скрипучий порог семьи Браун. Луи переживал, что выглядит очень навязчивым, но что-то внутри него придавало ему смелости в его решении.

Практически незамедлительно, дверь открылась. Перед замявшимся Луи на пороге предстала худощавая высокая женщина с темными, вьющимися волосами чуть ниже середины плеча. Ее глаза – копия глаз сбежавшей с поля девушки.

– Добрый вечер, чем я могу помочь? – дружелюбно поинтересовалась она, вытирая руки о мягкий, ворсистый халат цвета первого весеннего грома.

От того, чтобы последовать наверх за дочерью ее прервал стук во входную дверь.

– Здравствуйте, я к… вашей дочери? Дело в том, что я ее случайно напугал… разозлил… в общем, она убежала, разрешите мне извиниться перед ней? Просто поговорить, – умолял Луи, выставив в свою защиту ладони перед грудью. – Мне надо ей кое-что вернуть. Пожалуйста.

Миссис Браун нахмурила аккуратные, тонкие брови от речи стоявшего перед ней молодого парня. Ее очень удивило, что Марго даже не поздоровалась, когда вернулась от терапевта. Да и то, что она от кого-то убегала в ужасе, вовсе ей было не свойственно. Как правило, девушка сама кого угодно могла довести до ужаса.

Буквально через мгновение женщину осенило, что это могла быть вовсе не Марго. Поэтому, ничего не объяснив Луи, она резко развернулась на пятках и бегом направилась по лестнице наверх. С каждой новой ступенью грудь все больше наполнялась страхом. Луи недоумевающе проводил ее взглядом, совершенно не понимая, что происходит с этой семьей. Но, несмотря на то, что внутрь его никто не приглашал, решил двигаться за женщиной. Элизабет сразу же, как ступила на паркет на втором этаже, услышала шум льющейся воды из ванной.

– Марго? Ты в порядке? – крикнула она, когда подорвалась к двери чуть ли не вплотную. В ответ только шумный напор воды из крана. – Марго? – уже насторожившись, позвала вновь женщина. Но снова ответа не последовало. Поэтому, немного заикаясь, она решила позвать дочь иначе: – Сара?

Снова ничего. Тишина. Паника окутала ее с ног до головы, ужас затрепетал в сердце от представления того, что могло сейчас происходить за этой дверью. Женщина дернула за ручку, но дверь не поддалась. Щеколда. Сара закрылась изнутри на щеколду. Она так еще никогда не делала и, как объясняла миссис Спаркс по ночам, когда Сару завозили на носилках через экстренный вход в больницу:

– Это ее крик о помощи. Сара хотела, чтобы ее нашли.

Но не сейчас. В этот раз она хотела уйти незаметно для всех. За спиной Элизабет показался запыхавшийся Луи. Его глаза бегали от стоявшей в ужасе миссис Браун, не в силах нормально излагать речь, до белоснежной закрытой двери.

– Господь! – закричала женщина. А потом обратилась к напуганному ее состоянием парню: – Сделай же что-нибудь! Она себя убьет!

После этой реплики Луи словно врос в деревянный паркет с корнями не в силах пошевелиться. Женщина уже начинала плакать, не переставая выкрикивать имя дочери и стучать кулаками. Луи ничего не оставалось, как попробовать выбить дверь. Громкий удар ногой шумно разошелся по всему коридору. Дверь только немного пошевелилась под силой Луи. Но парень не сдавался, он пробовал снова и снова, пока со всей силы не выбил ее чуть ли не вместе с косяком. В этот же миг двум напуганным людям открылась наводящая ужас картина: выкинутые за пределы ванны ослабленные руки, с которых на до того чистый кафель падали мелкие алые капли, и кудрявая, мокрая макушка лишь торчали из-за белой стенки. Сильный напор шумно льющейся ледяной воды отскакивал от до последней нитки намоченных джинс Сары. Миссис Браун на согнутых коленях выпустила из горла истошный крик ужаса и кинулась к своей дочери. Луи просто застыл в проеме двери, не веря, что перед ним сейчас лежит та самая улыбающаяся девушка, что только и успевала выпускать шутку за шуткой в его сторону. Парень с трудом достал телефон, чтобы набрать экстренную помощь. В его блестящих глазах еще читалась надежда на спасение, но первый пункт из личного дневника Сары снова приобрел свой смысл.

Смысл жизни в спасении.

В спасении других или себя?

Не поймёшь, пока на самосохранении

Другие на произвол судьбы не оставят тебя.

6 – Emily Wells – Becomes The Color

Марго ненавидела запах лекарств, что вновь витал по палате и забивался ей глубоко в нос. Напоминания о не самых приятных моментах ее жизни. Ведь больница – это не только место для оказания первой помощи, это место, где Марго каждый раз приходила в сознание, в ослабленном и оскверненном ею же теле, причины чего она была не в силах вспомнить.

Руки Марго, слабые, лишенные последних сил, снова были перемотаны плотными бинтами. Девушка чувствовала себя вновь использованной. Марго боялась представить, что в один день, когда Сара вновь овладеет телом и разумом, заберет их обеих с Марго на тот свет.

Пациент с расстройством множественной личности не обязан проходить лечение в психиатрическом отделении до тех пор, пока не вредит себе и окружающим. Сара явно не подходила под этот критерий, но Элизабет всячески, финансово и молебно, поддерживала мнение врачей в клинике, что Марго не нуждается в диспансеризации. Поэтому после каждого подобного инцидента ее выписывали, снова и снова, но под рекомендацией строгого контроля.

Рядом с койкой в обшитом бежевым велюром кресле беспокойно сидела Элизабет. Она выглядела сонно и заплакано, что неудивительно после такой ночи.

– Доброе утро, Марго, – тихо пролепетала она и мягко, но устало улыбнулась.

Нежная рука Элизабет накрыла правую ладонь дочери и робко ее погладила. Марго поздоровалась. Первое слово после стольких часов молчания далось ей нелегко.

– Я рада, что ты очнулась, – сказала Элизабет. С ее глаз скатилась горькая одинокая слеза. – Если бы не Луи, то неизвестно, смогла бы я еще когда-нибудь поговорить с тобой.

– Луи? – слегка нахмурилась Марго, не понимая, о ком говорит ее мать.

– Твой друг, я полагаю? – больше спрашивая, чем утверждая, ответила миссис Браун. – Когда ты вернулась… точнее, когда Сара вернулась домой, я не сразу сориентировалась, чтобы проверить, действительно ли это не ты. Я даже понятия не имела, что она будет в таком подавленном состоянии и сможет вновь наложить на себя руки… – женщина вдруг замолчала, так как картины минувшего вечера вновь всплыли на поверхность в ее голове. Элизабет уловила заинтересованный взгляд и решила продолжить, как только набралась сил. – Этот добрый парень постучал в дверь, он был обеспокоен твоим поведением и подумал, что не стоит оставлять тебя одну. Если бы не он…

Она не сумела сдержать всю боль внутри и, когда ее голос сломался, заплакала, закрыв поникшее лицо руками.

– Луи… – повторила больше сама себе под нос Марго, наконец понимая, о ком идет речь.

За все их встречи они так и не успели познакомиться. Марго помнила, как они попрощались, но Луи ее одернул в попытках отдать плеер. А дальше только белый потолок больничной палаты и вновь обмотанные бинтами запястья, где не осталось чистого места, на которое можно было бы взглянуть без надвигающейся к горлу тошноты.

– Миссис Браун? – вдруг раздался звонкий, контрастный женский голос со стороны выхода. Это была высокая медсестра в белом рабочем одеянии. – Разрешите провести миссис Спаркс беседу с мисс Марго?

Конечно, внеплановой беседы с терапевтом было не избежать после очередного несчастного случая. Когда Элизабет покинула палату, незамедлительно вошла Миссис Спаркс. На ней был накинут белый стерильный халат, а привычный взгляду полуседой пучок все также покачивался при каждом ее коротком шаге. Сердце Марго забилось еще быстрее в такт с колыханием пучка на макушке.

– Как ты себя чувствуешь? – в первую очередь поинтересовалась женщина, усевшись в мягкое, немного теплое после долгих проведенных в нем часов миссис Браун, кресло.

– Как и всегда, когда окажусь на больничной койке – не комильфо.

Миссис Спаркс помотала головой и опустила взгляд на свой картонный планшет, который она придерживала на коленях морщинистыми руками. В этих листах была закреплена история болезни Марго.

– Что было последним, что ты запомнила, прежде чем оказаться здесь?

Марго пробежалась взглядом по мебели вокруг в попытках собрать свои воспоминания воедино.

– Я прогуливалась после вашего сеанса, встретила знакомого по пути. С ним мы немного поиграли в футбол. А потом попрощались. Дальше провал.

– И, как ты думаешь, что из этих событий могло повлиять на твое сознание? На твои чувства? Будь со мной честной, ведь ты понимаешь, что это все нужно не мне, а тебе.

Марго решила поведать ей о том, как Луи больно схватил ее за руку в попытке вернуть плеер.

– Я даже немного испугалась, – добавила она, – ведь так же меня в юности хватал мой отец… Я даже не знаю, почему я это вспомнила. Почему это в моей голове? Отец любил меня.

Марго замолчала и крепко сжала сухие, покусанные губы. Миссис Спаркс уловила ту грань диссоциации пациентки и поспешила запечатлеть это в виде букв на своем листке.

– Случалось с тобой подобное? Что от одного неправильного касания происходил провал в памяти?

– Нет. Но было что-то похожее. Чувствовала головную боль. И ощущение, словно моя душа выходит из тела, но у Сары не получалось вытеснить меня из сознания.

– Как думаешь, почему на этот раз она все же сделала это?

Терапевт взглянула на Марго в ожидании ответа, который, как она была уверена, девушка прекрасно знала.

– Я не удержала ее. Точнее, не сделала ничего, чтобы ее вновь удержать. Я была очень расслаблена и в тот вечер так и не выпила кофе, хотя даже купила его, – призналась Марго. Миссис Спаркс ожидала услышать именно это и, помотав легонько головой, вновь опустила серьёзный взор на свой планшет. – Скажите, – вдруг продолжила Марго с более озадаченным выражением лица, – а Луи знает, что я больна?

– Луи – тот самый товарищ, который спас тебя? – спросила миссис Спаркс. Марго кивнула. – Не беспокойся, я провела с ним беседу исключительно на основе твоей попытки причинения себе вреда. Про Сару он не знает.

Марго облегченно выдохнула, давая волю углекислому газу из ее легких смешаться с воздухом, пропитанным запахом лекарств и больничных препаратов.

– Что ж, – подытожила миссис Спаркс и вскинула брови, – вечером тебя должны отправить домой, как только за тобой заедет твоя мама. Я выпишу тебе успокоительные и антибиотики. Продолжительность приема укажу в рецепте. И еще – не забывай, что я все еще жду тебя в среду на прием.

После этого врач встала, поправила свободной рукой свой белый халат, и, цокая мелкими каблуками кожаных туфель, направилась к выходу.

Изначальный план лечения был расписан терапевтом и разделен на несколько отдельных пунктов, которые, по мнению миссис Спаркс, должны в конечном итоге привести к слиянию обеих личностей в одну цельную и здоровую идентичность. На протяжении полугода Марго проходила различные обследования, чувствуя себя подопытной мышью, ведь на личной практике миссис Спаркс впервые столкнулась с пациентом с синдромом множественной личности. И с желанием получить грант за свое исследование и добиться ожидаемого результата от терапии с Марго, женщина с искренним интересом и трепетным отношением к проблеме занималась со своей пациенткой.

Марго с самого детства страдала от головных болей и пробелов в памяти, но никто не придавал этому большого значения. До одного дня, когда после уроков Марго собралась с девчонками из команды потренироваться перед предстоящей игрой. Определенный инцидент, который напугал не только футболисток, но и саму Марго, стал ключевым для посещений кабинета миссис Спаркс. После первого визита психотерапевтического кабинета девушка не разговаривала о случившемся ни с кем, даже с матерью. Она не помнила, что произошло с ней на школьном стадионе в тот день, что ее, несомненно, пугало. Но составленная со слов очевидцев история дала миссис Спаркс понять, что перед ней не просто трудный подросток, а очень интересный, редкий случай.

Принятие Марго своего диагноза прошло на удивление легко. Девушка была готова услышать, что это не просто провалы в памяти, а что-то серьезное. Не соврать, но поставленный диагноз ее даже немного повеселил:

– Зато можно что-то натворить и спихнуть все на то, что это сделала не я, а моя вторая личность! Вот круто!

Но с Сарой все было не так просто. Миссис Спаркс не забывала, что Сара – всего лишь субличность Марго, и что ее воспоминания состоят из ее собственных и общих воспоминаний. Девушка, по ее словам, слышала и видела многое из того, что слышит и видит Марго. Но участвовать и управлять ситуацией у нее не всегда получалось, даже когда сильно хотелось взять власть над светом. Но все же, определенную часть времени Сара тоже спала. До тех пор, пока ее не звала сама Марго. Нет, не просьбами и словами, а вовсе неосознанно. Миссис Спаркс подытожила в одном из анамнезов, что сознание Марго расщепилось и создало субличность, которая стала звать себя Сара, после травмирующих событий из детства. И Сара существовала для того, чтобы забирать всю боль у Марго. Прошлую, настоящую и будущую. Марго, по прошествии полугода терапии, отказывалась говорить про свое детство, уверяя своего врача, что оно у нее было просто прекрасное. Этап установления контакта с обеими субличностями проходил успешно, но до этапа принятия ситуации и сублимации прошлого было пока далеко. Ведь, как объясняла терапевт Элизабет, для Марго очень важно обрести осознание, что травмирующие события произошли именно с ней, а не с Сарой. Что их прожила именно Марго. И что в Саре она больше не нуждается.

Я чувствовала себя лишней в этом мире,

Наполненном гнилью и злобой людской.

Теперь ищу способ попрощаться с жизнью,

Чтоб навеки обрести души покой.

Весь день Луи не находил себе места. Ночью он так и не смог заснуть, так как события минувшего вечера оставили весомый осадок в его сознании. Родителям пришлось соврать, что он стал свидетелем школьной драки, чтобы не получить от них негодование и претензии по поводу того, что их сын связался не с той компанией. До полуночи он был вынужден сидеть на больничной лавке на пару с миссис Спаркс, отвечая на интересующие ее вопросы. Луи, как очевидец, рассказал ей о том, как резко поменялась в лице его знакомая, затем как она рванула прочь, что аж сам Луи был вынужден погнаться за ней. А потом дом Браун, выбитая белая дверь и это ослабленное тело в ванне…

Именно поэтому сейчас, плетясь ватными ногами на тренировку, он пропускал зевок за зевком. Время близилось к ужину, когда Луи бросил свою сумку на деревянную лавочку в раздевалке его команды. Луи опалил всех находящихся в помещении парней своим томным, уставшим взглядом и тихо поздоровался. Джош стоял у своего шкафчика, натягивая на себя красную толстовку с его фамилией на спине, и завязал диалог с находящимся рядом рыжеволосым парнем – Диланом Брейном, – который значился в команде как вратарь.

– Уже слышал о Браун?

Луи, натягивая на себя красные шорты, ухом уловил знакомую фамилию. За ночь он услышал ее уже столько раз, что давно запомнил наизусть.

– Та девчонка из параллели, вылетевшая из девчачьей команды? А че такое? – грубым от рождения голосом спросил Дилан.

– Снова обдолбалась, походу. Сегодня ночью ее увезли в больницу. У меня там тетя работает. Говорят, снова суициднуться хотела, – завлекающе ответил ему Джош, вскинув густые брови.

– У таких как она всегда так. Не предугадаешь дозу, моргнуть не успеешь, как уже на том свете, – укладывая в свою сумку уличные кроссовки, рассмеялся Дилан.

Луи сжал челюсти от злости, но еле как держал себя в руках, чтобы не вмешаться в разговор.

– И не говори, – выдал тому капитан команды, уже двигаясь к выходу на поле. – Ходят слухи, что она и правда больная какая-то.

– Вы бы сначала узнали, как все было на самом деле, а потом уже обсуждали, – все же не вытерпел и вставил свое слово Луи.

Он закипал от внутренней злости, но так и не перевел взгляд от шнуровки бутс на двух уже возмущенных парней.

– А мы тебя, вроде, и не спрашивали, Ансворт, – ответил Джош и повернулся в его сторону.

– У Марго вы тоже не спрашивали, как все было, – все также напряженно ответил ему Луи, продолжая завязывать из шнурков тугой бантик.

– А нам с нариками общаться и не надо, чтобы знать правду. Ты бы так шнурки завязывал, как языком мел.

– А лучше играл бы так, – добавил Дилан и рассмеялся в унисон с Джошем, отдавая ему звонкую пять.

У Луи окончательно отпало желание выходить на поле. Даже несмотря на его цель сыграть в финале в эту субботу и на желание стать капитаном команды. Сам не зная почему, Луи снял с себя сменную обувь и приготовился обувать обратно затоптанные конверсы. Незамедлительно Луи покинул душное и пропитанное потом помещение, вдыхая свежий, уже холодный ноябрьский воздух.

– С таким успехом можешь не возвращаться, Ансворт, – гаркнул ему в спину Джош.

Слова ударились о захлопнувшуюся дверь раздевалки, так и не долетев до ушей Луи. Но косая ухмылка бесследно исчезла с лица капитана, когда на плечо ему легла такая знакомая хватка руки.

– Отстань от парня, Кларк, – прозвучал голос тренера из-за спины. Все находившиеся в раздевалке ребята в один миг стали тише воды и ниже травы. – Он уже давно не питает надежду разделить с тобой пьедестал.

– Я прошу прощения, тренер, – виновато произнес в пустоту Джош. – Но простителен ли Ансворту прогул тренировки? В субботу матч!

Мистер Хеммингс не успел и ответить капитану своей команды, как слева раздался голос Дилана:

– Ты переживаешь за то, что мы без него продуем матч или за то, что он себя покажет перед скаутами лучше тебя?

Но рыжеволосый парень тут же пожалел о своих словах, как только острый взгляд капитана пронзил его, как клинок.

Луи же не переставал думать о других словах Дилана. О том, что однажды Марго выгнали из женской футбольной команды. Только пока неизвестно, правда это была или очередная ложь? Обида на то, что в этом мире существуют люди, распускающие недостоверные слухи, поселилась в большом сердце парня. И, засунув белые наушники в замерзшие уши, Луи продолжил свой путь по сухому асфальту.

Люди накидывают на себя доброты бремя,

Надеясь скрыть все дерьмо души наивно.

Но ведь проведенное в гараже время

Не делает людей машиной.

7 – Hut – So Another Girl

– Мисс Браун, ваша мать еще не подъехала, – сообщила женщина за стойкой в светлом больничном холле.

Марго, накинув на себя теплую джинсовку и застегнув на талии черную поясную сумку, была готова покинуть больницу.

– Не беспокойтесь, я просто хочу подышать свежим воздухом. Заодно подожду ее на улице, – ответила она и, получив от девушки за стойкой полный подозрений взор, вышла навстречу прохладному ветру.

Всего сутки Марго не была на улице, а вдыхала уличный воздух с такой усладой, словно не делала этого годами. Перевязанные новыми бинтами руки забрались в теплые карманы джинсовой куртки, чтобы не замерзнуть в ожидании. Слабость почти покинула тело Марго, но все еще мешала ей ровно стоять на длинных стройных ногах.

Город уже давно накинул на себя темную шаль наступающей ночи, открывая всем жителям Байткастера свое звездное, завораживающее небо. Марго запрокинула голову и посмотрела на яркие созвездия. Голова немного закружилась но Марго проигнорировала недомогания, продолжая наслаждаться видом.

Через минуту девушка отвлеклась на глухие приближающиеся шаги со стороны дороги. К ней шагал Луи, будучи одетым в футбольную форму. На одном плече висела тяжелая на вид спортивная сумка, а в другой руке был зажат крафтовый пакет. Марго очень удивилась.

– Луи, верно? – широко улыбнувшись, спросила она, как только между ними осталось около двух метров.

– Да, а ты Марго? – спросил в ответ Луи.

Луи не ожидал увидеть девушку этим вечером. В его планах было передать ей презент через стойку регистратуры, но судьба решила его удивить. Оба они ощущали себя неловко после произошедшего и осознания того, что узнали имена друг друга из чужих уст.

На удивление Луи, девушка выглядела довольно счастливой, словно буквально сутки назад не лежала в ванне в алой, мутной воде.

– Вот и познакомились, – отогнав лишние мысли, выдал Луи и поспешил передать крафтовый пакет в руки Марго. – Это тебе.

– Это что, мандаринки? – миловидно усмехнулась Марго, как только увидела содержимое пакета.

Держать пакет в руках девушка еще не могла, так как его тяжесть сразу же отдавалась в ранах неприятной болью. Поэтому, поставив его около своих ног, Марго поблагодарила парня.

– Боже, я не знаю, как правильно навещать людей в больницах, но в фильмах я видел, как все берут с собой мандаринки. Это обычай такой, да? – с глупой улыбкой спросил Луи, тем самым вызывая у Марго очередной смешок.

– Типа того. Цитрусы для иммунитета полезны.

– Буду знать, – улыбнулся Луи и почувствовал неудобство наступившей тишины между ними.

Луи не знал, была ли Марго действительно рада тому, что он повлиял на ее жизнь. Если быть точным, то предотвратил попытку уйти из этой самой жизни.

– Прости, что ненароком сделала тебя участником всего случившегося, – вдруг хрипло произнесла Марго. – Наверное, я принесла некие неудобства в твою жизнь. Я знаю, что у тебя сейчас забот и так немало.

– Перестань. Я то в порядке. У меня еще целая неделя до финала. А вот ты… – но тут Луи замолк, потому что поздно понял, что неверно сформулировал ответ.

– Спасибо, Луи, – лишь тепло ответила девушка, не выпуская рук из теплых карманов и отдавая остатки тепла из своего организма холодному воздуху.

Яркие огни из прозрачных окон позади Марго освещали ее темные кудри контурным светом, что немного мешало Луи рассмотреть выражение ее лица. Но парень ясно увидел невесомую, полную благодарности улыбку. На душе мигом стало намного легче.

– Будет ли уместно, если я все же спрошу, зачем ты это сделала? – осторожно задал вопрос Луи, искоса следя за реакцией Марго.

Та, в свою очередь, сжала губы в тонкую линию и просто, недолго думая, ответила:

– Я не уверена, что могу сказать тебе правду.

Луи неуверенно сглотнул. Он понял, что не должен был такое спрашивать. Ведь очевидно, что не каждый будет делиться своими настолько личными мыслями с буквально первым встречным. А Луи таким и являлся.

Тут к клинике подъехала машина, озаряя яркими вытянутыми фарами двух ребят. Элизабет посигналила, поторапливая Марго.

– Оу, это за тобой, – произнес очевидную вещь Луи, переводя взор с темной машины на закопошившуюся Марго, что уже хватала в руки оставленный у ног пакет. – Давай, я помогу тебе донести.

– Добрый вечер, Луи, – произнесла с теплой улыбкой женщина, сидя за рулем своего не самого нового мерседеса, когда парень открыл для Марго переднюю дверь. – Садись, мы тебя подвезем.

– Спасибо, не стоит, я как раз хотел сегодня прогуляться пешком, – вежливо отказал Луи и положил пакет на колени девушке.

– Как знаешь, мы всегда будем рады видеть тебя в нашем доме, – ответила ему миссис Браун и кокетливо помахала рукой.

Луи широко улыбнулся такой любезности, попрощался в ответ и захлопнул дверь. Машина тронулась с места, заставляя Луи лишь взглядом провожать ее во тьму. На самом деле парень не планировал прогулку на ночь глядя, он просто не сумел бы сидеть в одной машине с этой семьей после случившегося. Еще не время, чтобы вести с ними беседы. И тем более, произошедшее – это вовсе не повод так сближаться с семьей Браун.

– Смотрю, Луи тебя навестил, – произнесла женщина, не выпуская из своих теплых рук руль. Марго на эту реплику немного улыбнулась и ослабленными руками пододвинула к себе еще ближе шуршащий пакет. – Почему ты меня с ним раньше не познакомила?

– Потому что я сама с ним нормально познакомилась только сейчас, – ответила Марго, провожая вечерние пейзажи за окном, и тем самым удивила свою мать. – Долгая история, не бери в голову.

Элизабет в ответ пожала плечами, принялась тихо подпевать песне, что играла по радио, и остановила машину на красном светофоре.

Все эти дни до приема у терапевта Элизабет не выпускала Марго из дома и удрученно поила кофе. Страх, что разумом дочери вновь может овладеть Сара, снова наполнил мысли женщины. И сейчас Марго была вынуждена все свое свободное время проводить в комнате, иногда спускаясь за перекусом на кухню, а иногда нависая всем телом над все еще чистым дневником. В голову все никак не могли прийти подходящие строчки для послания Саре. Марго хотела отталкиваться от ее песен, но все забывала забрать плеер у Луи, поэтому приходилось расшатывать собственные извилины.

Вечером вторника во входную дверь позвонили. Элизабет, которая сама не так давно вернулась с работы, пропустила внутрь запыхавшихся Майкла и Ника, что, как только узнали о недавнем происшествии, сразу же побежали навестить свою старую подругу.

В тот момент, когда друзья ворвались в комнату к Марго, она как раз сидела перед своим личным дневником.

– Здарова, бро, – ввалился в комнату первым Майкл и, распахнув широко руки для долгих объятий, поспешил к не ожидавшей гостей Марго.

Девушка очень обрадовалась, когда увидела своих друзей. Оба еще холодных после улицы парня с двух сторон облепили ее.

– Как ты? – оторвался от подруги Ник и, исказив лицо в заботливую гримасу, поинтересовался ее состоянием. Но потом лицезрел перемотанные белоснежными бинтами руки Марго. – Черт, так ты не таблеток наглоталась, а вены себе перерезала?

– Что? Какие таблетки? Откуда вы вообще знаете? – Марго недоумевала и встала со своего скрипучего стула.

Два капитана “Белых Клыков” переглянулись, мимикой советуясь, рассказывать подруге правду или нет.

– Мы услышали от Джоша, что ты наглоталась каких-то пилюль и чуть коньки не отбросила, – вдруг выдал Майкл, но тут же получил подзатыльник от Ника.

– Джош? – скривилась Марго. – Откуда он этого вообще набрался?

– Да этот мудак вечно несет какую-то чушь, – ответил ей Майкл. – И вообще, ты сказала, что твой переходный возраст уже давно прошел, когда ты делала это по глупости. Сейчас-то что?

Марго сглотнула. Подходящий ответ не появлялся в голове. А говорить правду она своим друзьям не могла. Ведь, какими бы они близкими не были, такая информация как психическое расстройство могла их отпугнуть. А оставаться одной из-за слухов, что моментально пойдут по ушам всех школьников, Марго никак не хотелось.

– Я сглупила, это все из-за одного парня. Безответная любовь, все дела, – неожиданно даже для самой себя произнесла Марго.

– Парни не достойны, чтобы из-за них резали вены, – выдвинул недовольство в сторону мужского пола Ник. – Теперь ты обязана сказать, кто он. Я не оставлю его хладнокровие незамеченным.

– Ради всего святого, успокойся, – попросила своего друга Марго. – Мы с ним все равно не пара, а я, как видишь, живая! Нет причин для такой агрессии.

– Ну смотри, – ответил Ник и поднял указательный палец вверх, – ты нам как сестра, если что, мы тебя в обиду никогда не дадим, да, Майкл?

– Марго, когда я сказал, что у тебя ПМС, я, походу, сглазил. Ты действительно превращаешься в типичную девочку, – вдруг произнес Майкл и поднял со стола распахнутый на первой странице личный дневник, тем самым переводя тему и оставляя Ника без ответа.

Марго, как только увидела, что нетронутый блокнот попал в руки постороннему, поспешила забрать его.

– Ты вечно хватаешь в руки все, что связано с девушками, – ответила другу Марго и все же заполучила свой дневник обратно.

Ник тут же рассмеялся от шутки в сторону Майкла.

– В отличие от вас, у меня хотя бы были девушки, – закатив глаза, парировал Майкл и скрестил свои крепкие руки на груди, на что Марго и Ник недовольно замычали в ответ.

– Вообще-то, у меня тоже были серьезные отношения с парнями, – соврала Марго.

– И ты даже нам, своим лучшим друзьям, не сказала? – возмутился Николас.

– В этом нет ничего такого, – растерялась Марго и перевела взгляд на письменный стол, освещенный яркой лампой.

Ее длинные руки заметно затряслись, поэтому девушка положила дневник обратно на поверхность стола и засунула ладони в карманы домашних штанов. Два друга довольно загудели в ответ, одаряя Марго своими похотливыми взглядами.

Еще целый вечер друзья смеялись над историями друг друга, не давая Марго причин для грусти. Больная девушка даже не чувствовала себя той, кем являлась долгие годы, так как находилась в старой доброй компании.

Будучи еще полноценной ученицей средней школы Байткастера, Марго проводила все свободное время с этими двумя шумными, неугомонными парнями. Они всегда держались неразлучно втроем и никогда не посещали какие-либо вечеринки или прочие мероприятия друг без друга. Но, как оказалось, любую крепкую дружбу может разбить внезапно ворвавшаяся в тело одного из них болезнь. Из-за перевода Марго на домашнее обучение они стали проводить намного меньше времени старой компанией. Майкл больше сблизился с Ником, оставляя Марго на втором плане. Девушка прекрасно понимала, что не является центром их жизни. Она не держала никакой обиды на своих друзей и просто смирилась со своим состоянием, дважды в неделю видясь с ними перед или после приема у терапевта. Какая-никакая, но связь между ними оставалась, и все трое были этому безумно рады.

Говорят, друг познаётся в беде.

Поймёшь это, когда пропадёшь во тьме

Я, вот, тону в ней, словно в воде,

Но закрываю друзьям глаза, чтоб не потерять их.

После того, как два парня покинули дом семьи Браун, Марго села обратно за свой письменный стол и взяла в руки черную гелевую ручку. На прежде пустых страницах начали появляться аккуратные буквы, перерастающие в значимые для Марго фразы.

8 – Placebo – Ashtray Heart

С самого утра того дня, когда Марго собиралась на прием к терапевту, лил сильный дождь. Под вечер трава цвета глаз кудрявой девушки сверкала от влаги. А маленькие капли на травинках походили на отблески в глазах Марго, когда она смотрела на миссис Спаркс. Настольная лампа отражалась в ее устремленных на жесты женщины очах, придавая ее взгляду еще больше заинтересованности. Терапевт водила окольцованным пальцем по написанным ею же пару дней назад строчкам, чтобы освежить разум и вспомнить подробности минувшего вечера. Того самого вечера, когда Марго чуть не лишилась жизни.

– Как успехи в общении с Сарой? Как ее песни? – не отводя взора от своих записей спросила женщина.

Взгляд Марго помутнел.

– Ну… – просто промычала она и попала в тупик своих мыслей. Миссис Спаркс взглянула на свою пациентку через припущенные к носу очки, все еще не поднимая седой головы. – Я оставила плеер у своего товарища. А дневник… я написала ей.

– Плеер не у тебя? – Женщина насторожилась. – Я не думаю, что она появится в ближайшее время. Конечно, если смену эго не спровоцировать посторонними чувствами.

– Я надеюсь.

Марго робким взглядом окинула свои перемотанные свежими бинтами руки. Очередные раны долго будут заживать.

– Для Сары будет стрессом вновь проснуться в этом теле, – оповестила пострадавшую девушку доктор и покусанным, уже почти сточенным карандашом указала в сторону Марго, – потому что мы все понимаем, что этот поступок был совершен целенаправленно. Прежде, чем она снова увидит своими глазами этот мир, позаботься о своем послании для нее.

– Поверьте, я дам ей повод задуматься, – словесно гарантировала Марго.

– Я тебе верю.

– Я даже жду, когда она прочитает это. Как думаете, стоит ли мне вернуть привычную дозу кофеина? Или не мешать ей?

– Рано или поздно она все равно даст о себе знать. Если и пройдут даже недели, для нее это будет неощутимо. Это как спать, не видя сны. Ты закрыл глаза, – ответила миссис Спаркс, нахмурив брови и помогая жестами своей речи, – наступила тьма, а потом, мгновенно, как вспышка – новый день. И не важно, что ты уснул 16 ноября, а проснулся 30 января. Это для нее неощутимо. Для нее это как длинный, но в тоже время до безумия короткий сон. Как и для тебя, Марго.

– То есть?

– То есть действуй, как сама посчитаешь комфортным для себя. Сейчас это твоя жизнь.

До начала матча оставалось два дня. Луи устал вытирать рукавом спортивной черной кофты пот со лба. Но этот итог не доставлял ему труда, так как парень заметил прогресс в своем деле. Сегодня они всей командой вышли на пробежку под наставничеством Джоша, а после того, как все полумертвые и измотанные завалились в раздевалку, тренер отпустил всех по домам, набираться сил перед утренней тренировкой. Но Луи не спешил покидать территорию школы. Как только он остался наедине с собой в раздевалке, то решил потренироваться. Он перекидывал мокрый от прошедшего дождя мяч с ноги на ногу, отбивая своими протоптанными бутсами ритм с каждым ударом. Стадион снова пустовал в этот вечер. Одна луна, что уже возвышалась в темном, давящем сверху на землю небе, составляла парню свою бесполезную компанию. С каждым днем вечера становились все прохладнее, с каждым выдохом организм отдавал все больше тепла в виде клубов пара в воздух.

Луи был вынужден тренироваться в одиночку, так как Марго была запрещена физическая нагрузка, тем более, ее мать настояла на том, чтобы Марго проводила дома как можно больше времени, дабы избежать повтора трагедии. Такими темпами можно было ее просто запереть на всю оставшуюся жизнь в комнате.

Свяжите мне руки, солнца лишите,

Заприте одиноко в комнате, мол, любя.

Обезопасить от греха меня хотите?

Но ведь не убежать мне от самой себя.

Наушники крепко держались в ушах Луи даже при беге трусцой по сырой траве. Парень не мог заставить себя перестать переслушивать песни незнакомой исполнительницы с прекрасным, завораживающим голосом, но пользовался случаем, прежде, чем вернуть его владелице. Тексты песен были похожи на крик о помощи, которую Луи хотел дать автору, лишь бы не слышать больше подобной грусти и фраз отчаяния в каждой строке.

– Хэй, – сквозь музыку расслышал Луи и перевел взгляд с круглого мяча на источник звука, попутно вытаскивая из ушей наушники.

Парень сразу же увидел на возвышенности около трибун знакомый силуэт с кудрявыми локонами. Марго выглядела этим вечером очень счастливо, что сразу же стало приятной новостью для Луи. Марго легкой, ленивой походкой зашагала навстречу к своему новому знакомому, чтобы поздороваться и поинтересоваться успехами.

– Прекрасный вечер сегодня, не правда ли? – поздоровалась Марго, как только подошла ближе.

– Ты сегодня без кофе? – ответил вопросом на вопрос Луи и с улыбкой нахмурил брови. – Изменяешь традициям?

– Меня уже тошнит от кофе, если честно, – состроив наигранное недовольство, произнесла Марго и вытащила из кармана своей джинсовой куртки руки, ненароком предоставляя вниманию Луи торчащие из-под рукавов белоснежные бинты.

– А как твое самочувствие вообще? – настроив голос на заботливый лад, спросил Луи и поднял с травы противно холодный и мокрый мяч.

– Куда легче, спасибо. Раны еще не затянулись, конечно, но не ощущаю дискомфорта. А как твои успехи перед матчем?

– Как видишь, ничего особо не меняется. Но мне очень помогли твои консультации, – рассмеялся Луи до морщинок около глаз. Парень так часто смеялся, что на тонкой коже у края глаз остались милые отметины. – А ты разве не должна была сидеть дома?

– Должна. Я ходила… – Марго вдруг запнулась, не в силах быстро и четко дать ответ своему товарищу. Не хотелось оповещать его раньше времени о том, что она посещает психотерапевта. – По делам. Решила раньше освободиться, чтобы прогуляться пешком до дома. А то мама ни в какую не хочет отпускать меня одну после всего, что произошло.

– Оу. Надеюсь, что тебе не влетит.

Два подростка стояли посреди зеленого поля в тишине раскинувшегося вечера. Было забавно, что каждая их встреча проходила именно на этом месте, когда Луи был облачен в спортивную форму, а Марго перелезала через железные прутья забора со стаканчиком кофе. Конечно, сегодняшний вечер проходил без запаха кофеина, но сути это не меняло. Луи даже задумался, будут ли они видеться после того, как он сыграет в финале? Но вопрос был в другом. Будет ли он вообще играть в финале?

– Джош скинул нам список игроков. Представляешь, там даже есть я…

– Так это здорово!

– Я как игрок на скамье запасных, – пожав плечами, закончил фразу Луи и бросил немного расстроенный взгляд на Марго.

– Ну, стоит попотеть, я думаю.

– Я и так весь потный, – рассмеялся Луи и смахнул рукавом очередные капли со лба.

Он от души неплохо поскакал на стадионе до прихода Марго.

– А я то думаю, чем так несет, – пошутила Марго и рассмеялась в унисон с Луи.

– Поэтому я продолжу тренироваться, чтобы вонять еще больше, – усмехнулся напоследок парень и подкинул в воздухе свой мяч, мгновенно сосредоточившись на последующем ударе.

Мяч улетел в сторону ворот, и футболист тут же поспешил за ним. Но Марго решила его опередить. Несмотря на то, что врачи запретили ей бег и прочие физические нагрузки, Марго была бы не Марго, если бы не увела мяч у Луи.

– Эй, будь осторожнее, тебе же нельзя, – нахмурив брови, попросил Луи и остановился на полпути.

Взор голубых глаз внимательно следил за бегущей по полю Марго. Она то пинала мяч, то подкидывала его в воздухе мыском замученных от времени кед. Но в этот раз лидировал Луи. Парень увел мяч у девушки и с широкой улыбкой побежал навстречу ветру. Марго кинулась со всех сил за ним, чтобы забрать завоеванный ранее предмет обратно. Но девушка даже не заметила, как начали краснеть ее бинты на запястьях. От резких движений раны немного раскрылись, а выступившая кровь начала впитываться в белоснежную ткань. Луи понял, что происходит что-то неладное и тут же подбежал к Марго, забыв про катившийся в свободном движении мяч.

– Тебе не больно?

Марго опустила взгляд на пострадавшее ранее место и немного испуганно вдохнула прохладный воздух в легкие.

– Все хорошо, – она попыталась успокоить товарища, но все не отводила напуганный взгляд от своих бледных рук.

– Все, никакой игры, мисс, – патетично произнес Луи, но капля заботы все же выплеснулась наружу.

– Я не думала, что все настолько серьезно.

– Никакого тебе футбола. Важно, чтобы ты скорее поправилась.

– Я не думаю, что это сильно повлияет на наши с тобой планы. Я верю в то, что у тебя все получится и без меня. Но мне придется остаться с тобой до конца, я же пообещала, как ты сказал, – успокаивающе ответила Марго и подарила Луи свою мягкую улыбку.

Парень со спокойствием выдохнул. А Марго было приятно находиться где-либо, лишь бы не дома.

– Только при одном условии, что тебе не составит это никакого труда, – попросил Луи.

– Конечно. Завтра в это же время и увидимся тут.

– Финальная подготовка перед финальной игрой, так сказать, – усмехнулся Луи, но вновь перевел свой взор на руки девушки. – Надеюсь, что они скоро затянутся.

На другом конце стадиона послышались мужские голоса, сразу отвлекая Луи и Марго от рассматривания окровавленных бинтов. Это были Майкл, Ник и Дэвид, еще один парень из их команды. Три футболиста сразу же узнали стоявших в нескольких метрах от них ребят. Майкл очень удивился, увидев свою подругу рядом с противником.

– Хэй, Браун! – он крикнул и поднял ладони вверх в знак приветствия. – Не думал, что ты тусуешься с этим лузером. Ансворт, – затем крик был посвящен парню, – даже не думай, ее не привлекают такие как ты.

Ник и Майкл тут же рассмеялись и дали друг другу пять. Но Марго такая речь не понравилась.

– Грейзер, следи за языком.

– Марго, не нужно, – тихо сказал Луи, как только понял, что девушка не собирается заканчивать громкий диалог.

– Что не нужно? Никто кроме меня не умеет затыкать его, – возмущенно сказала Марго, а затем вновь повернулась в сторону своих друзей. – Не разочаровывайте меня.

– Это ты нас разочаровываешь, Марго. Надеюсь, ты не взяла роль наставника для этого неудачника?

Но в этот раз Марго промолчала. Луи нервно мялся на месте наготове остановить нарастающую ссору.

– Все знают, что это самый знаменитый минетный ротик, – решил подметить Ник.

После очередной фразы неугомонных друзей Марго все же похоронила свое молчание.

– Иди ты к черту, Бертон. Вместе с Грейзером.

– Он на тебя плохо влияет, подруга, – все еще выкрикивал через метры между ними Майкл. Он подкинул в руках свой футбольный мяч, чтобы начать играть с парнями.

Но Марго решила закончить на своем послании и, несмотря на недовольные лица друзей, продолжить заниматься с Луи. Когда Марго повернула свое красное от злости лицо на парня, то лицезрела расстроенную физиономию.

– Это все неправда, что они говорят, – убеждающе, но тихо сказал Луи.

– Я и не думала верить в это. Я слишком долго знаю Ника. Он очень хорош на такие слова, – обнадеживающе ответила Марго.

– Я… я и не целовался-то ни разу, – продолжил убеждать девушку Луи, но так и не понял, что Марго действительно не взяла для себя ни слова из уст своих друзей.

– Правда? Не целовался? – подняв свои густые темные брови, спросила девушка.

На ее лице появилась маленькая улыбка.

– Ну да, – развел руками Луи, уже пожалев о том, что ляпнул. – И это не повод для твоих дальнейших насмешек.

– Я не собиралась смеяться, – ответила Марго, но все же рассмеялась. – Я тоже не целовалась ни разу.

Луи был первым, кому Марго не постеснялась сказать правду.

– Да? – настала очередь смеяться Луи, и звонкий смех донесся до покрасневших от холода ушей Марго.

– Хэй, ничего смешного. Ты сам такой же!

– Значит, мы два неудачника.

– Не обобщай, – подняв указательный палец в воздух, парировала девушка и уже забыла о недавнем неприятном диалоге со своими друзьями, что во всю уже пинали мяч по второй половине поля. – Просто неудачник и двойной неудачник.

– Я, значит, двойной неудачник? – возмутился Луи с широкой улыбкой на лице.

– Да, ты, значит, двойной неудачник.

– А ты кофейный неудачник.

– Тогда ты персиковый неудачник.

– А ты, значит, длинный кудрявый кофейный неудачник.

– Что мне нравится, так это то, что ты не обижаешься на мои глупые шутки, – закончила борьбу неудачников Марго.

– Твои шутки вовсе не глупые. Наоборот, мне даже нравится твой юмор.

– Мама говорит, что я веду себя, как мальчишка, с такими шутками.

– Ого, на мой взгляд, они наоборот красят тебя, как девушку. Знаешь, как говорят в фильмах, девушки с юмором всегда всем нравятся!

Луи ощутил какой-то приятный трепет, с которым не был раньше знаком. Марго опустила взгляд на мыски стоптанных кед, чтобы скрыть от Луи свое внезапное стеснение. Марго не привыкла слышать подобные вещи от парней, многие видели в ней что-то близкое и дружественное, а не женственное и красивое. От наглой и язвительной девушки почти не осталось и следа. Но Марго вовремя взяла себя в руки, не привыкшая размокать, как булка хлеба в теплом молоке от комплиментов, и перевела стрелки на собеседника.

– Приятно. Ты тоже ничего так шутишь.

– Значит, ты длинный кудрявый кофейный, хорошо шутящий неудачник.

К сожалению, Марго не удалось ответить своему товарищу на возобновленное перебрасывание титулами неудачников, так как мысли тут же выбило прилетевшим в голову футбольным мячом с соседней части зеленого поля. Удар раздался звоном в ушах. Майкл, что закинул руки за голову в нескрываемом сожалении громко засвистел.

– Бро, не вини по старой дружбе. Я целился тому лузеру в голову.

Но Марго ничего не ответила. Удар был схож со слабой замашкой ее отца, когда тот в пьяном состоянии снова не находил, обо что почесать кулаки и пользовался беззащитными женой и дочерью.

Луи кинулся к девушке, что присела на колени и схватилась за голову в попытках устранить свист в ушах. Подбежали Майкл и Ник, они стояли рядом, но осторожничали. Сара не понимала, почему ей так больно. Как же она была не рада снова очнуться в этом теле, ведь в последний раз она уходила с надеждой больше никогда не проснуться. Сердце готово было вырваться от страха из груди, лишь бы не увидеть перед собой обезглавленного монстра ночи, когда она поднимет голову. И, набравшись храбрости, она подняла свою кудрявую макушку и заметила перед собой только одного парня, того самого, что в прошлый раз схватил ее за запястье и отобрал плеер. Один из тех призраков ночи. Позади стояли еще два призрака, словно в его тени.

Ошарашенный взор зеленых глаз быстро прошелся по худощавому телу испуганного не меньше Луи. Они снова друг напротив друга на том же самом футбольном поле. Дежавю вперемешку со страхом. Но на этот раз Луи выглядел иначе, чем в их прошлую встречу: возбужденный взгляд сменили искренние переживания в отблесках глаз, грубой хватки на запястье не было, только аккуратная ладонь заботливо уместилась на плече девушки без намека на грубость. Сару словно парализовало. Она сидела, не двигаясь, все также пронзая напуганным взглядом незнакомца перед ней. В поврежденной голове плавал всего один вопрос: этот ли парень ее ударил?

– С тобой все в порядке? – донесся до покрасневших ушей Сары вопрос из уст Луи.

Слова мягко поддались слуху, немного успокаивая девушку.

– Я н-не знаю, – с трудом, монотонно ответила Сара.

– Этот придурок не больно ударил?

– К-какой придурок?

Ей стало ясно, что этот парень к боли в голове не имел никакого отношения.

– Ну, Майкл, твой друг? – больше спрашивая, чем утверждая, парировал Луи.

Майкл, стоя позади, лишь закатил глаза и сложил руки на груди.

Луи же недоумевал, почему Марго отвечала ему так сухо и странно. Сначала она смотрела своими добрыми зелеными глазами на парня, даже немного отвечала на флирт, а сейчас подобно брошенному испуганному котенку сверлила его немым взглядом. Вот сейчас от наглой и язвительной девушки точно не осталось и следа.

– Тебя проводить?

Предложение Луи привело Сару в ступор. Но она была вынуждена отказаться, недоумевая, отчего этот парень был к ней так добр. В кудрявой голове уже давно выработалось представление о том, что при контакте люди желают принести ей только вред. Чтобы не поймать подвох, Сара встала на ноги с мокрой травы, от которой на коленях черных джинс остались влажные пятна, и решила отправиться домой. Сейчас все вокруг было до жути странным для ее соображения.

– Ты… Ты домой? – спросил у уже развернувшейся в сторону выхода со стадиона девушки Луи.

Его взгляд еще не покидала нота переживания.

– Да.

Сара была немногословна, не было сил даже напоследок повернуть голову в сторону футболиста.

Была вероятность, что этот парень являлся для ее альтер-эго кем-то близким, но Сара не была готова сделать вид, что имеет какое-то отношение к живущей вместе с ней в одном теле личности. То, что, этот футболист обидится на Марго, не имело для Сары никакого значения. Девушка предпочла поспешить домой и вновь закрыться ото всех в чертогах комнаты, где, на что она надеялась, никто не потревожил бы ее до следующего раза, когда она сможет уснуть.

Девушка, как только атмосфера прохладной улицы сменилась на теплый уют дома, без лишнего шума закрыла входную дверь и без желания контактировать с матерью поспешила на носочках наверх, в свою комнату. Но, к счастью, дома никого не было. Миссис Браун, как стало понятно позже, еще отсутствовала в этот вечер.

Повседневный, приводящий Сару в ужас беспорядок открылся расстроенным глазам. Как же ей надоело каждый раз убирать за другими. Длинные, перемотанные уже грязными красными бинтами руки потянулись схватить всю валяющуюся одежду и сложить по местам. Сара трясущимися руками складывала ее в аккуратную стопку. Затем она задвинула стул ровно в центр стола, ни сантиметром левее или правее. Щель, разделяющая письменный стол и стену, с грохотом исчезла, когда Сара ее задвинула. Никаких промежутков между предметами. Никаких расстояний между ними быть не должно. Кровать – впритык к стене, тумба – впритык к кровати. Никаких щелей. Никаких щелей. Пока Сара не навела в комнате свой порядок, тремор не ушел.

Каждый чертов раз одно и то же. Почему нельзя проявить к себе хоть немного уважения и не гадить в этих четырех стенах? Очень жаль, что Сара не имела возможности лично сказать об этом Марго. Да и вряд ли Сара бы смогла нормально, без заикания, пообщаться с ней.

В кармане еще влажных джинс зазвенел телефон. На ярком экране телефона, который принадлежал Марго, высветилось имя «мама». Сара неуверенно сглотнула, но решила ответить на вызов.

– Марго, ты где, твою мать? Я тебя уже двадцать минут жду у клиники. А миссис Спаркс сказала, что ты ушла час назад! – кричала в трубку Элизабет. На фоне слышалась музыка, что сочилась из магнитолы. Вероятно, женщина возвращалась после длительного ожидания домой. – Еще раз если ты уйдешь одна, то…

Но Сара скинула звонок. Телефон непоколебимо остался лежать в руке, а ее обескураженный взгляд переместился на перемотанные запястья. Чувство отвращения к себе возросло. Нужно было срочно сменить бинты, чтобы не занести инфекции и не испачкать что-нибудь в комнате кровью. Умирать от заражения крови ей не хотелось. Она еще в своем уме, чтобы выбрать для этого более легкий способ.

Сара потянулась открыть ящик письменного стола, чтобы достать оттуда упаковку бинтов, но заметила широко распахнутый на поверхности стола блокнот. На белоснежных страницах ютился чей-то курсивный почерк. Сара отложила в сторону мысли о марлевых бинтах и осмелилась прочесть:

«Это первый раз, когда я обращаюсь к тебе. Ну что, привет, Сара?»

Девушка сглотнула и продолжила водить взглядом по аккуратно выведенным буквам, что устремлялись в целые фразы.

«Меня зовут Марго. Тот самый человек, чье тело ты носишь сейчас. Тот самый человек, которому ты причиняешь боль, пытаясь причинить ее себе.»

От таких слов на Сару накинулась дрожь.

«Я не знаю, есть ли у тебя друзья в этом мире, на который ты так обижена, но я хочу попытаться стать одним из них. Пожалуйста, только не молчи в ответ. С уважением, Марго.»

На этом письмо заканчивалось. Сара еще около минуты неподвижно стояла у деревянного стола при свете тусклой лампы, заглушая внутренний страх и учащенное сердцебиение. Это было очень ново для нее – общаться с самой собой. Было странно наконец осознать, что совершенно иной человек, Марго, живет в одном с ней теле, видит этими же глазами мир, а потом еще и пишет ей.

Сара уже привыкла, что к ней все, кроме матери и миссис Спаркс, обращались по этому имени. Но самой обращаться к Марго было для нее очень необычно.

– Марго, – попробовала впервые на вкус это имя Сара и в недоумении замотала кудрявой головой из стороны в сторону.

Девушка впервые в жизни почувствовала стыд. Стыд перед Марго. Своим посланием она все же задела чувства Сары. И девушка поняла, что вместе с этим телом и глазами Марго носит еще и перерезанные в мясо руки. Она сумела удержать в себе подходящие слезы. Она никогда не размышляла о том, что чувствуют другие люди, как они живут. Сара тратила все свое время на то, что терзала себя мыслями о самобичевании, о том, какие все вокруг плохие. Но никогда не думала, что она не одна несчастна на этой планете. А тем более, что она сама так же причиняет боль другим, из-за чего становится не лучше, чем ее отец.

Именно после этих раздумий Сара села писать ответ.

9 – Chinawoman – Party Girl

Мир жесток,

Он провоцирует ненависть к себе.

Пускает по телу ток,

Желание уйти навсегда, оказаться вне.

Хватаясь кровавыми руками за одежду,

Я не хочу верить в добро.

Я потеряла последнюю нить надежды,

Я один человек в этом мире. Вот и все.

Луи вновь вернулся домой поздно и совершенно без настроения. Ведь оно осталось лежать на мокрой протоптанной кроссовками траве, под витающими в холодном воздухе брошенными фразами. Послезавтра должен состояться финал, да и Марго вела себя очень странно. Луи даже допускал мысль, что девушка была не искренна в своих действиях. Словно те обещания потренироваться с ним перед финалом были брошены сгоряча. Теперь они остались непоколебимо висеть в воздухе над стадионом. Луи будет тяжело без поддержки. Ведь Марго стала единственным человеком, кто поверил в его успехи.

Никогда в жизни у Луи не получалось с кем-то сблизиться. Единственным человеком, который хоть как-то интересовался его жизнью, была сестра – Мелисса. И от осознания этого улыбка не до ушей расстилалась по лицу.

Парень вынул из ушей белые наушники, что снова не сумел вернуть Марго, и принялся разуваться.

– Ты сегодня быстро, – выглянув из кухни, произнесла Мелисса.

Ее длинные волосы сегодня были убраны в домашний пучок на макушке головы, но некоторые тонкие пряди выбивались и путались в огромных серьгах-кольцах в ее ушах.

– Я очень устал. Чем ближе районный матч, тем меньше у меня остается сил, – поделился Луи, пока снимал свой второй кроссовок.

– Снова этот плеер? – уже повышенным тоном спросила девушка и вышла из-за угла, когда увидела положенный Луи на тумбу предмет. – Ты который раз говоришь, что это не твое, но постоянно с ним ходишь.

– Я действительно забываю отдать, – ответил парень и закатил глаза.

– Или, – сменив акцент на более заигрывающий, продолжила Мелисса, – этот плеер принадлежит какой-то красавице? И ты просто «случайно» забываешь его вернуть, чтобы почаще с ней видеться?

Мелисса возвысилась над пыхтящим Луи, оперлась на стену и свела руки крестом на груди. Возможно, в чем-то девушка даже была права. Заплутав в своих мыслях, Луи и не заметил, как Мелисса взяла с тумбы плеер и засунула в карманы своих пижамных штанов.

– Луи, ты сегодня успел на ужин, – вдруг раздался из кухни голос матери, отвлекающий двух родственников от диалога. – Сегодня любимая всеми мясная запеканка.

– От одного слова на тошноту пробивает, – прошептал под нос Луи и поспешил умываться.

Никто в этом доме не любил мясную запеканку миссис Джейд, но все, мотая головой, как болванчики, молча ее поедали.

Мелисса же перед ужином поспешила в свою комнату. Яркий экран ноутбука кинул свет на округлое лицо девушки, которая, прикусив нижнюю губу, торопливо открывала сайт школы. Это было идеальное место, где можно публично делиться своими мыслями, общаться со школьниками, знакомиться, обсуждать последние сплетни, а также размещать объявления о потерях и находках.

С хитрой ухмылкой на лице девушка закинула в сеть фотографии плеера и поспешила опубликовать, не забыв добавить подпись: «Найден музыкальный плеер с наушниками. На задней части две царапины. Содержание плейлистов очень странное, у вашей Сары сомнительный вкус. Хозяину просьба отписаться мне на почтовый ящик. И, да, слишком много наигранной обиды на мир в этих песнях. Без обид, С.Б..»

– Отправить, – прокомментировала свои действия Мелисса и, убедившись, что пост загрузился, поспешила на семейный ужин к своей семье.

– Марго! – разнесся приглушенный крик с первого этажа.

Сара от неожиданности подпрыгнула на кровати. Сердце вновь приготовилось убегать в пятки. Тут без предварительного стука в дверь в комнату вошла миссис Браун с не самым доброжелательным выражением лица.

– И как ты мне это все объяснишь?

Женщина запыхалась, поставила руки на бедра и принялась ожидать ответа от своей дочери. Но Сара лишь молча вылупилась, не в силах сообразить, как себя повести в этой ситуации. К произошедшему она не имела никакого отношения. Но, к счастью, Элизабет вовремя приметила, что дочь ведет себя не так, как обычно. Марго бы не сидела смирно на краю кровати в скованной позе, что-то хаотично вырисовывая на листках бумаги, а подпрыгнула бы на разборки. А этот порядок в комнате? Марго явно бы не приложила к этому свою руку.

– Сара? – осторожно, недоверчиво к своим предположениям, спросила женщина.

– Да?

Ответ заставил ее ужаснуться. Элизабет боялась вновь произнести это имя вслух. Но этого уже было не избежать. Сара вновь завладела разумом ее дочери. Очередная ночь будет без сна, лишь бы девушка не причинила вреда своему телу. Лишь бы она не убила ее дочь Марго.

– Ты… ты ужинала? – собралась с мыслями Элизабет и слегка трясущимся голосом поинтересовалась иной вещью, лишь бы увести диалог в нейтральное русло.

Она прекрасно понимала, что любая агрессия в сторону Сары может повлиять на ее психику и привести к негативным последствиям.

– Я н-не голодная, спасибо, – вновь заикаясь, ответила она.

Сара ненавидела в себе дефекты речи. Казалось, было намного быстрее и проще перечислить те вещи, которые ей в себе нравились.

– Если что, на плите есть спагетти, а в духовке курица, – оповестила Элизабет, уже собираясь закрыть за собой дверь, но ее взгляд остановился на рисунке в руках дочери. – Ты снова рисуешь этот кошмар?

Сара в ответ лишь нахмурила брови и закрыла руками очередной сюжет к новой песне. Она испытала огромное желание, чтобы женщина скорее оставила ее вновь одну. Элизабет еще долго не могла собраться с силами, чтобы покинуть комнату, но все же закрыла за собой входную дверь. Нежные, миниатюрные руки затряслись от мыслей о плохом. Она уже перестала верить в то, что эта девушка может прожить хотя бы один вечер без самоувечья.

Сара, потеряв еще минуту назад витающее над головой вдохновение, вновь легла в уютные просторы мягкой кровати и открыла ноутбук. Школьный сайт кишел свежими сплетнями и новостями. Среди них девушка старалась отыскать ежедневную рубрику “Школьные таланты”. Ведь каждый день под одноименным хештегом от имени школы выкладывались посты от разных учеников. Кто-то делился своим новым рисунком, кто-то показывал свои стихи или рассказы. Намного реже в этой рубрике появлялись песни. Но тем не менее, Сара уповала на нее. Ведь впереди ежегодный песенный конкурс, и Саре хотелось заранее познакомиться с творчеством потенциальных участников. Она ни разу не посещала это школьное мероприятие, но с огромным интересом оценивала всех участников именно на сайте. Это было смело – вот так делиться со всеми своими песнями. Но Сара так и не поменяла мнения о том, что ее творчество – это навсегда очень интимная, личная вещь.

Очередные слухи о какой-то школьнице, снова обсуждение итоговых работ, никому не сдавшийся районный матч, объявление о найденном плеере… стоп. Сара в недоумении округлила глаза и приподнялась на локтях. Некая Мелисса Ансворт шестнадцать минут назад выложила две фотографии с точно таким же плеером, что приобрела себе Сара. А написанный под фотографиями текст вовсе привел девушку в ужас. Грудь наполнило стыдом и страхом вперемешку. “С.Б.”

Это были ее инициалы, которыми девушка подписывала каждую записанную песню. Самый большой страх Сары – что кто-то услышит ее мысли, которые она запечатала в тексты этих песен. И вот последняя, такая хрупкая надежда на то, что плеер больше не попадет в чужие руки, рухнула вдребезги на пол. Ее острые осколки полоснули горло, внутри все сразу запершило. Разбитую веру было уже не склеить даже суперклеем, который лежит в верхнем ящике комода в прихожей, не замотать скотчем, забытым на антресолях. Остается выбор: полоснуть самым острым осколком горло еще глубже или принять ситуацию и стыдливо смести осколки в совок?

10 – Charmer And The Snake – The Velveteers

Наступил тот самый день накануне финального районного матча, где должен был сыграть за команду «Красных Драконов» Луи. Время на экране немного побитого от неаккуратности телефона перевалило за десять вечера, но Марго все еще не появилась на стадионе. Парень стоял в левой части поля, потирая от прохлады ладони, и ждал. Потому что Марго обещала прийти.

Морозный ветерок не щадил оголенные лодыжки Луи, от чего вдоль тела прошлись неприятные мурашки, заставляющие парня дрожать. То ли от холода, то ли от неуверенности. В себе или своих мыслях? Круглый, потасканный мяч непоколебимо ютился в мелких зеленых травинках у ног футболиста, который так и не сдвинулся с места, чтобы его пнуть. Потому что Луи ждал. Яркий свет прожекторов слепил глаза ожидающего чуда парня, которые уже слезились от холодного ветра. В грудь закралось такое до боли знакомое предчувствие очередной неудачи, после которой он навсегда забудет вход на школьный стадион. Самое ужасное, что у Луи не было даже номера Марго, чтобы позвонить и спросить, в чем дело. Все, что он знал о девушке – это ее адрес, предпочтения в кофе, юморе и друзьях. Поэтому Луи почти смирился с тем, что все накроется, и скамья запасных будет преданно служить ему на протяжении всей игры. Но парень даже представить себе не мог, что Марго не бросала обещания на ветер, что она не забыла, а просто оказалась запертой в собственном теле под влиянием Сары. В свое время, Сара весь очередной тусклый от происшествий день проводила в комнате, укутавшись в одеяло. Почти каждые пять минут она обновляла пост о найденном плеере. Девушка хотела, чтобы нашелся другой владелец, и все это оказалось простым совпадением, тем самым остужая чувства в груди Сары. Очень странно, что он сначала находился в руках того парня со стадиона, а затем о находке сообщила совершенно иная девушка. Но Сара не могла себя пересилить, чтобы написать ей. Страх, что незнакомка будет смеяться над ней, сковал Сару, становясь той самой непробиваемой стеной, которая мешала ей быть немного смелее в своих поступках. И так каждый раз в абсолютно любой ситуации. Страх что-то сказать или сделать заставлял жалеть о своих невыполненных действиях. Сара не знала, что хуже: жалеть, что ты это сделал и испытал неудачу или жалеть, что так и не решился попробовать?

Я держу свою руку на курке пистолета,

Висок приготовлен к удару давно.

Ведь словлю сожаление о том, что не сделала,

А если нажму, то уже все равно.

Ненависть к самой себе вновь нахлынула на Сару. Она устала быть трусихой, над которой все издевались и насмехались в школе. Так хотелось просто с кем-нибудь поговорить. Высказать то, что каждый вечер противно разъедало душу сильнее, чем ацетон.

Девушка не знала, как поступить в этой ситуации. Ждать до последнего, что кто-то сделает это – напишет – за нее, либо действовать? Аналогичная мысль крутилась в то же время и в голове голубоглазого парня, что уже окончательно замерз стоять на футбольном поле в ожидании. Зачем возлагать все надежды на кого-то другого, если ты сам управляешь своей жизнью? Ты сам строишь ее по кирпичикам, сам следишь за тем, чтобы они не развалились. Ведь из таких маленьких кирпичиков и создаются сначала здания, а затем и целые города. Именно поэтому Луи решил, что сможет выйти завтра на поле без чьей-либо поддержки и показать коллегам по команде, что он достоин играть с ними. Парень прицелился в центр ворот и сделал свой первый удар от злости, разливающейся по жилам.

Сара же все сидела на мягкой, иногда поскрипывающей кровати, пытаясь прекратить борьбу мыслей в своей кудрявой голове. Одна мысль все же агитировала подняться, чтобы взять со стола ежедневник и недавно заточенный карандаш. Сара села писать Марго о том, что ее беспокоит и гложет изнутри. В любом случае, реакции Марго она увидеть не сможет, но будет убеждена в том, что хоть кто-то услышит ее мысли и переживания, что хоть кто-то попытается ее понять.

11 – Billie Eilish – Bad Guy

– Эм, Сара? – тихонько позвала и показалась из-за двери миссис Браун.

Женщина выглядела очень измученно за все эти дни, пока Сара правила светом. К счастью, она вела себя спокойнее, чем в прошлые разы, когда все заканчивалось госпитализацией. Девушка проводила все свое время за ноутбуком или игрой на гитаре, иногда притрагиваясь к обеду. Элизабет лишний раз боялась дотронуться до своей дочери, только бы она в ярости не бросилась вон. Ее одиночество разделяло чувство, когда ты боишься даже дышать в собственном доме, контролируешь громкость собственных шагов. Чувство, когда громче собственных мыслей только биение сердца.

– Нужно собираться к врачу, – с трудом оповестила свою дочь Элизабет, прекрасно зная, как она терпеть не может походы к терапевту.

Но миссис Спаркс имела огромное желание вновь после длительного отсутствия Сары с ней встретиться. Юная девушка еще больше закуталась в одеяло, не желая покидать свою спальню. Прошлый раз в кабинете закончился тем, что она в истерике выбежала на улицу и бросилась под машину. Сара ненавидела, когда в ее голову кто-то пытался залезть. Так как все ее мысли, цели и желания уже давно были разложены по полочкам. Любое вмешательство миссис Спаркс вело к туману в голове, путанице в мыслях, к появлению сумбурных воспоминаний: словно ты заточен от привычного тебе мира за толстым непробиваемым стеклом. Ты стучишь по нему кулаками со всех сил, но никто не слышит тебя. Никто не знает тебя. Никто не видит тебя. Тебя вообще не существует.

– Сара, ты же понимаешь, что давно не беседовала с миссис Спаркс? Или ты нацелена всю оставшуюся жизнь провести в этом одеяле?

– Я согласна н-на од-деяло, – заикаясь, монотонно ответила Сара и не отводила напуганных глаз от женщины, что непоколебимо стояла около двери.

– Вот скажи мне, что ты хочешь? – в надежде услышать любое из желаний спросила Элизабет.

– Чтобы вы от меня отстали.

Угрюмый взгляд опустился на белоснежные, слегка потертые от времени, подушки. Миссис Браун уже была готова вызвать доктора на дом, как Сара продолжила:

– Один раз. – Большие глаза женщины наполнились надеждой. – И вы меня оставите в по-по-покое?

– Обещаю, – солгала женщина.

Но Сара была намного хитрее, чем ее мать могла себе предположить. Девушка запомнила, что в фойе клиники стоял старенький автомат с шоколадками и кофе. Сара уже устала от самой себя и была готова заснуть глубоко в сознании. Тем более с такими требованиями матери. Сама она не до конца понимала, как отдавать власть Марго, поэтому решила обратиться за помощью… к автомату с кофе, а не к миссис Спаркс. Возможность приготовить кофе была и дома, но тогда шансы быть пойманной Элизабет с поличным возрастали в разы.

Приемы у психотерапевта – самое нудное, что происходило в ее жизни. Седая женщина пыталась внушить Саре, что саморазрушение – не решение ситуации. Сара не принимала ее слова, так как была уверена в том, что эта женщина даже близко понятия не имеет, как тяжело прошли ее подростковые годы. Что саморазрушение – единственный способ избавиться от постоянных навязчивых мыслей, ужасающих видений из прошлого и головных болей.

Черное авто Элизабет притормозило около входа в светлое здание. Уличные фонари уже зажглись, когда Сара вошла внутрь. Девушка не спешила доставать из кармана пропускную карту и убедилась, что мать все еще паркуется. Вместо карты Сара достала из кармана забытую мелочь, выбрала напиток в виде двойного эспрессо и закинула по очереди деньги в монетоприемник. Монеты звонко ударялись друг о друга внутри автомата, затем напиток начал литься в подставленный стакан. Кудрявая макушка вертелась из стороны в сторону, чтобы следить за появлением миссис Браун, а сердце в груди билось в бешеном ритме, что каждый удар становился громче, чем звук кофейной струи.

– Марго… Сара! – прозвучал с эхом недовольный голос со стороны входа.

Элизабет вошла внутрь, чтобы отвести свою дочь в кабинет, но застала ее около кофейного автомата. Женщина сразу же поняла, что Сара схитрила, лишь бы не попасть на ненавистный прием к доктору. Резкий, неприятный запах кофеина тут же забился в небольшой нос Сары. Какой-то ком подкатил к горлу, вызывая чуть ли не рвотный рефлекс. Снова толстое стекло. Туман. И темнота.

– Сара, быстро отойди оттуда! – донеслось до ушей Марго.

Девушка очнулась около кофейного автомата. Последнее, что она помнила – это Луи, футбол, стычка с Майклом и Ником, а затем… очередной провал в памяти. Марго пришла в себя от писка кофейного аппарата, что громко оповещал о готовности напитка. Туман в голове окончательно рассеялся после того, как миниатюрная рука матери упала на ее плечо, разворачивая девушку в пол-оборота.

– Сара, все в порядке?

– Мам? – недоумевающе спросила Марго, глядя матери в глаза. Женщина заметила, как изменилось выражение лица ее дочери, как стали на два тона розовей ее щеки, и пораженно выдохнула всей грудью, уводя взгляд прочь и отпуская плечо. – Что случилось? Какой сегодня день?

– Ничего. Просто Сара только что ушла от своих обязанностей…

– Боже… Как долго меня не было? – громче спросила Марго, улавливая внутренний страх.

Похожее чувство она испытывала в школе, когда забывала ставить на утро будильник и открывала глаза от света полуденного солнца. Страх проспать.

– Сегодня суббота, восемь вечера. В чем дело? У тебя прием с миссис Спаркс.

Марго схватилась за голову, понимая, что уже опаздывает не то, что на тренировку к Луи, а на сам матч. Она почувствовала себя самым ужасным человеком в мире, хотя в этом опоздании не было ее вины. Но Луи это не объяснишь. Поэтому Марго бросилась к выходу, оставляя свою мать в недоумении около кофейного автомата, и крикнула напоследок, прежде чем раствориться в темноте холодного вечера:

– Буду поздно, прости меня! Прости!

Марго бежала очень долго, лишь бы скорее добраться до центра. Она всячески избегала дворами и закоулками преследующий ее автомобиль матери, пока та не сбилась с пути и не уехала в другом направлении.

Первый тайм был в самом разгаре. Шумный стадион не переставал гудеть, сотни людей с разных городов округи, что пришли поболеть за свои любимые команды или просто провести досуг, кричали и свистели в унисон с комментариями диктора из всех динамиков стадиона. Луи просто сидел на скамье запасных и, потирая потные ладони, он ждал, когда кто-нибудь из его команды получит травму или оступится, чтобы на смену на поле вызвали его. Обычно это случается один раз из десяти случаев. Но Луи не терял веру. Обида на Марго была актером первого плана в груди, тем самым смещая все переживания на фон. Полные надежды глаза то и дело ненароком останавливались на входе на стадион, лишь бы заметить знакомые кудрявые волосы. Луи был обижен, но он все еще ждал.

Марго ворвалась на стадион, чтобы скорее взглянуть на играющие команды. Белоснежные бинты под рукавами черной куртки вновь приняли алый оттенок, но Марго игнорировала этот недуг. Она тщательно обошла взглядом каждого из людей, что носились по освещенному прожекторами зеленому покрову. Но взгляд не мог отыскать знакомое телосложение и русую макушку. Марго уже испугалась, что Луи не допустили до финала, но она вовремя вспомнила о скамье запасных. Марго побежала туда сквозь толпу людей, неуклюже всех расталкивая в стороны. Она не знала, почему так сильно переживала за своего товарища, но продолжала его искать.

Знакомые лица Майкла и Ника на трибунах излучали непонимание и удивление при виде потерянной в толпе подруги. И тут знакомый профиль мельком попал в ее поле зрения. Это был Луи. В своей футбольной красной форме с гербом школы он сидел на той самой злополучной скамье и выглядел явно встревоженным в этот момент. Парень заметно переживал. Марго остановила свой взгляд на нем и продолжила уже спокойнее двигаться, пока не вжалась в до безумия холодное металлическое перекрытие ладонями. Между Марго и Луи оставался разделяющий их металлический забор.

– Луи!

Луи, как только услышал знакомый слегка хриплый голос за спиной, резко развернулся. Сердце словно остановилось в этот момент. Марго стояла перед ним с красными от мороза щеками, не в силах отдышаться, крепкой хваткой вцепившись в разделяющий их забор. Луи, сам того не контролируя, робко улыбнулся. Что-то тяжелое, напрягающее ранее, покинуло его грудь и испарилось в воздухе вместе с криками болеющих фанатов.

– Ты пришла, – мягко и тихо произнес сам себе под нос Луи.

– Я же обещала, – также тихо, что было слышно только им двоим, ответила Марго и широко, искренне улыбнулась.

Ее изумрудные глаза, цвет которых был едва различим из-за расширенных зрачков, сверкнули при свете прожекторов. Марго все еще чувствовала себя неудобно перед брошенным ею товарищем, но Луи уже не выглядел покинуто, как минутой ранее. Его теплая, как майский вечер, улыбка помогала Марго не концентрироваться на внутренних переживаниях, а вспомнить про ее цель – помочь Луи отменно сыграть.

– Куда ты пропала? – немного грубо спросил Луи и наконец встал с нагретого им места, чтобы подойти ближе к девушке.

– Я еще не придумала отмазку, – честно сообщила Марго, перекрикивая расшумевшихся людей вокруг. Только что кто-то забил гол. – Но я обещаю поведать тебе правдивую причину, как только придет время.

– И когда это время придет?

– Этого я сама не знаю, но, пожалуйста, не держи на меня обиды. Я правда рада тебя поддерживать, рада, что ты сейчас стоишь тут, – искренне пролепетала она.

Луи, казалось, поборол все оккупировавшие его голову неприятные мысли, от чего-то ему хотелось верить стоявшей перед ним девушке. Искренне, как никогда и никому ранее. Обида окончательно испарилась в темном небе вместе с теплыми словами, вылетающими из розовых тонких губ Марго.

– И я рад, что ты стоишь тут. Но я правда был зол на тебя, – признался футболист и показал Марго свою широкую, немного кривую улыбку. – Но, так и быть, ты прощена.

Марго засмеялась в ответ.

– О, персиковый повелитель толчка, благодарю Вас за Вашу милостивость.

Не успел Луи ответить за ироничное высказывание подруги, как для всех алых от холода ушей прозвучал гулкий свисток. Его издал легкой походкой бродивший по полю судья. В его длинной руке показалась красная, как его замерзший нос, карточка. Но Луи и Марго не уследили за тем, кому она была предназначена.

– Это не Джош, случайно? – нахмурив свои толстые, темные брови, спросила Марго, следя за подпрыгивающим на одной ноге в их сторону парнем.

Как узналось позднее, Джош повредил ногу из-за встрявшего на его пути соперника. Парня из “Орлов-Чемпионов” в зеленой футболке удалили с поля, а Джоша отправили на скамью запасных. И все это буквально за пятнадцать минут до конца тайма. А это означало, что настало то самое время, которого Луи так трепетно ждал. Его выход на поле.

– Черт, Марго, я боюсь, – признался Луи и затрясся, как кролик в клетке.

Он протянул свои холодные руки Марго. Девушка крепко сжала мужские ладони в своих, обжигая тонкую бледную кожу своим теплом и поддержкой. Кожа рук Луи казалась ей такой грубой, но в то же время словно бархатной. Это был первый раз, когда они так откровенно коснулись друг друга. Ощущение чужих ладоней в своих казалось обоим утрированным, для Луи – обжигающим, для Марго – леденящим нутро.

– Луи, успокойся. Обещай, что ты сейчас выйдешь на поле. Отпустишь весь свой страх. Отпустишь все свои личные переживания. Надерешь всем до последнего задницы и забьешь злосчастный гол!

Благодаря воодушевляющим словам Марго Луи действительно на мгновение поверил в себя и свои силы. Как раньше. Девушка напоследок еще крепче сжала ладони футболиста в своих, затем отпустила их и позволила Луи пойти и показать себя.

– Спасибо тебе, – прошептал Луи, прежде, чем развернуться и ускакать на подготовку перед выходом на заполненное уже запотевшими игроками поле.

Его теплая, нежная улыбка долетела до взволнованной Марго, словно воздушный и невесомый поцелуй. Марго подняла сжатую в кулак ладонь в воздух в знак поддержки и, стиснув губы в одну сплошную полоску, продолжила следить за происходящим на поле. Раздался голос диктора.

– Замена игрока “Красных драконов” под номером 11. На поле выходит запасной игрок под номером 7.

До конца второго, последнего тайма оставалось немного. Счет у обеих команд был равный. 1:1. Волнение в груди нарастало с каждой утекающей минутой. Марго заметила, как Луи иногда поглядывал на нее совершенно нечитаемым взглядом, но все же выполнял свои обязанности нападающего. Шесть минут до конца тайма. Какой-то игрок из команды противников в зеленой футболке попал в ворота, мимо рук Дилана, и забил очередной гол. 2:1 в пользу команды “Орлов-Чемпионов”, лучшей команды из соседнего городка. Марго грызла ногти и переживала. Шесть минут, чтобы отыграться и выйти в лидеры – практически невозможно. Они либо сравняют счет и получат пенальти, либо проиграют. Марго нервно выдохнула, не в силах держать свои руки на месте. Она ими трогала все вокруг: почесывала плечи, перебирала складки ткани на куртке пальцами словно струны, снова грызла свои ногти. Телефон в кармане джинс разрывался, но ей было плевать. Марго следила за игрой и больше всех болела не за команду красных. Даже не за команду зеленых. Она болела за Луи. Марго верила, что этот парень сможет добиться своей цели – показать своим товарищам, что он достоин оставаться в команде. И именно эта вера ощущалась с каждым ударом сердца в груди Луи и высоко держала его руки, которые он готов был опустить.

Четыре минуты до конца. Только Луи все еще неровно дышал в ожидании чего-то грандиозного. За проведенные на поле минуты – ни успеха, ни поражения. Ничего. Снова удар от центра. Мяч хаотично летал от ноги к ноги. Две минуты. Марго была готова упасть. Колени уже начали дрожать от волнения. 2:2. Пенальти было не избежать. Именно с этой мыслью Марго облокотилась о железный забор и скрыла уже поникшее лицо в холодных ладонях, теряя из виду своего друга.

Холод уже не ощущался кожей, наоборот, пот уже не мог впитываться в полностью влажную спортивную форму и скапливался на бледном лице и тонкой коже. Как в каком-то прекрасном сне, Луи выбрался вперед, легким ударом ноги отнял мяч из-под зеленого бутса. Сердце в груди с каждым ударом перебирало ускользающее мгновение, словно зерно: так трепетно и тщательно. Луи не слышал гул болельщиков с трибун, не видел бегущих за ним игроков, в поле его зрения только натянутая сетка, которую активно защищал темноволосый парень в зеленой футболке. А в голове лишь такой знакомый, хриплый женский голос: “Стопу во время удара нужно держать прямо, а ты ее выворачиваешь…”. Один удар, и мяч, пронзая осенний воздух, попал в ловушку. Он прошелся по правому верхнему краю сетки и, ловко обдурив вратаря, скользнул мимо его ладоней. Гол! Трибуны взревели в унисон, табличка счета с протяжным звоном сменила счет – 3:2. Красные ликовали. Большинство ребят с облегчением ухватились за лицо своими потными, грязными от травы и грунта ладонями. Лишь один человек, шею которого обрамлял красный ворот, не улыбался, потирая пострадавшую ногу.

Громкие, внезапные визги людей заставили Марго вернуться в реальность и подпрыгнуть на месте. Все взгляды были устремлены на поле. Кто-то ликовал, кто-то грустно сводил губы. Девушка перевела внимание с болельщиков на поле. Сердце забилось быстрее. Диктор оповестил об окончании матча. Не об окончании тайма, а именно матча. Марго уже не слышала и не видела происходящего вокруг, взгляд искал в толпе бегущих по полю людей Луи. И нашел. Парень сидел на коленях, недалеко от разделительной линии, и держался за голову. Выражение лица было нечитаемо, но тут к нему подбежали игроки его команды и начали… подбрасывать в воздухе? Марго обомлела, совершенно не понимая, что произошло, и взглянула на табло. 3:2 в пользу «Красных Драконов». Самый облегченный, последний выдох. Она закрыла глаза и положила руку на грудь, словно этим могла успокоить ликующее внутри сердце. Команда Луи выиграла. Но Марго не могла понять одного – почему остальные игроки подбрасывали именно Луи? Неужели он…

– Да! – ликующий, томный голос диктора добрался до ушей Марго, – решающий, победный гол команде “Красных Драконов” принес игрок под номером 7. В самые последние минуты до конца. Вы уже чувствуете этот запах победы?

Марго раскрыла рот. Именно до этого момента она не осознавала, насколько верила в Луи. Неужели, именно он принес победу своей команде? Она была удивлена, но точно не была шокирована этим. Искренняя, безумная улыбка тут же появилась на покрасневшем от волнения лице. Марго испытывала неимоверную гордость за своего товарища. Он смог. Он действительно смог.

Некоторые вещи кажутся нам безумными,

Заставляя сердце в страхе полыхать.

«Ты не сможешь», – кричат в спину самые умные,

Заставляя бросить надежду и лечь погибать.

12 – Plumb – Invisible

– Ну, что, Ансворт, пойдешь с нами? По пиву выпьем за победу, – впервые в жизни предложил Дилан, незатейливо улыбаясь во все лицо.

После долгожданного награждения парни праздновали победу в своей раздевалке, то сжимая друга друга в горделивых объятиях, то подкидывая до потолка с потрескавшейся от времени штукатуркой. Луи впервые не чувствовал себя не в своей тарелке, находясь с ребятами из команды в одной раздевалке. Все было как-то ново для него, слишком много внимания и похвалы в свою сторону от людей, которые привыкли только задевать его по делу и без.

– Наверное, я откажусь, – смущенно ответил Луи, получив наполненный гордостью хлопок ладонью по плечу.

– Да не переживай, мы предлагаем тебе мирно и весело посидеть в каком-нибудь баре, – оповестил Дилан, показывая свою рыжую макушку, пока натягивал на себя прогулочную темную толстовку.

Но Луи стушевался и снова попробовал увильнуть от предложения.

– У меня правда другие дела, не обессудьте.

Было непривычно общаться с ребятами на дружеский лад. Луи даже боялся ненароком сказать что-нибудь неуместное. Однако парни понимающе пожали плечами, но не заканчивали выкрикивать победные возгласы и похвалы насчёт последнего удара Луи. Померещилось, что даже на лице Джоша проскользнула безобидная ухмылка.

– Ну что, драконы! – завопил тренер Хеммингс, торжественно войдя в широкие двери раздевалки. – Не подвели!

Он по-хозяйски широким шагом отмерил раздевалку, то и дело похлопывая парней по плечу или шуточно ударяя в грудь кулаком, еле сдерживая на лице эмоцию счастья. И тут остановился возле невысокого русоволосого мальчика и по-доброму заглянул в его голубые глаза.

– Следующая цель – капитанская повязка, да, Ансворт? – пошутил мужчина и гулко засмеялся.

Позади что-то с грохотом упало на пол. Тренер повернул голову на шум и встретился взглядом с полураздетым Джошем, вросшим в пол рядом с упавшей к ногам спортивной сумкой.

– Прошу прощения, – сменил акцент мистер Хеммингс, – позабыл о том, что в нашей команде с недавних пор авторитаризм.

Он похлопал Луи по плечу и с усмешкой, без цели кого-либо задеть из столь родных ему ребят, пошел праздновать победу.

Тем временем Марго покорно ждала Луи на выходе. Курносый нос прятался от пощипывающего ледяного ветра под воротником куртки, а глаза считали уже засиявшие на небе звезды. Майкл и Ник, как обычно вместе, спешили к выходу, но остановились около Марго.

– Бро, как твоя голова? – поинтересовался Майкл, напоминая Марго про удар мячом.

– О тебе не болит.

– Да ладно тебе, я же не специально, – ответил нахмурившейся подруге Майкл и поспешил ее приобнять. Марго не стала сопротивляться, но не спешила обнимать друга в ответ. – Или ты злишься из-за лузера? Ой, из-за Луи.

Майкл незаметно для Марго подмигнул стоявшему рядом Нику и нахально улыбнулся.

– Нет, Майкл, я не понимаю твоего отношения к нему. Луи ничего не сделал тебе, чтобы ты так к нему относился. Я тебя не узнаю, – развернувшись лицом Майклу, выдала Марго и скинула с плеча тяжелую мужскую руку.

– Это я тебя не узнаю. Мы раньше только так угарали все вместе над красными. А сейчас ты то пошлешь меня ни с того ни с сего, то вновь рада видеть.

– Просто время сейчас такое и… – немного ослабла Марго и, снова не зная, что сказать, опустила свои глаза на мыски белых кед.

– Вот, пошли с нами, выпьем кофе, а, может, чего покрепче, и ты про это время нам подробнее расскажешь, – снисходительно предложил Майкл и вновь закинул свою руку на плечи подруги, тем самым подталкивая в сторону калитки.

– Простите, чуваки, но не сегодня. Я тороплюсь домой к маме, так что откажусь.

Марго ловко покинула объятия друга и, подняв руки вверх в знак защиты, попятилась обратно, к двери спортзала.

– Мы тебя любим, бро, – произнес Ник и шутливо толкнул плечом Марго.

– Хоть ты и говно редкостное, Браун, – кинул Майкл, – но Ник прав. Мы тебя любим. И ты всегда будешь нашим третьим мушкетером.

Марго любила в Майкле то, что он не умел обижаться. Майкл мог поворчать, мог послать куда подальше, но никогда не обижался. Именно это в последние месяцы не давало их дружбе разрушиться.

– Я тоже вас люблю, парни.

Ребята улыбнулись друг другу напоследок, помахали, и Майкл с Ником скрылись в темноте позднего вечера, снова оставляя Марго наедине с ожиданием. Она оборачивалась на каждый скрип открывающейся двери, одаряя внимательным взглядом каждого выходящего из спортзала. Из всех знакомых и незнакомых ей физиономий, Марго искала улыбку Луи. И тут, как по команде, она ее увидела. Луи вышел из помещения, озаряя все вокруг своим солнечным настроением. Его мокрая челка неуклюже свисала на лоб, а тяжелая сумка, что парень удерживал на плече, заставляла его немного покачиваться при ходьбе из стороны в сторону.

– Ты видела это? – воодушевленно и громко спросил Луи, как только подошел к искренне улыбающейся девушке. – Я сам этого не ожидал, а знаешь… знаешь, почему я смог? Я вспомнил о том, что ты в меня веришь. Я как ударил… – не прекращал эмоционально описывать свои ощущения во время удара Луи, помогая словам сумбурными жестами, а Марго его внимательно слушала. – Я поставил стопу ровно, прицелился в ворота и на выдохе ударил. Получилось, представляешь? Получилось!

Марго не переставала радоваться за своего товарища. Луи еще никогда не представал перед ней в таком счастливом настроении, с такими бурными эмоциями, что уже не помещались внутри. Она удивленно следила за обилием мимики и жестов друга и только успевала, что кивать в ответ. Но Луи вдруг прервал свои восторженные речи и на мгновение задумался.

– Вот и конец. Наверное, мы с тобой уже не увидимся? – спросил он и заметно изменился в лице.

Голос его стал намного тише и мягче, во взгляд просочилась капля грусти, руки покорно ухватились за ремень сумки.

– Не думаю. Я почти каждый день прохожу через стадион, так что…

– А как насчет… хммм. Сходить куда-нибудь? Выпить по молочному коктейлю? – вдруг предложил Луи в надежде на положительный ответ.

В секундах молчания он поджал губы.

– Это типа свидание? – с довольной ухмылкой на лице спросила Марго.

– Это типа выпить по молочному коктейлю, – с тем же выражением лица ответил ей Луи.

Марго пропустила милый смешок и подстать самой себе иронично ответила:

– Ну раз это не свидание, то мне стоит подумать над твоим предложением.

И она действительно подумала. Марго смахнула уведомления о пропущенных вызовах и бросила своей матери сообщение с содержанием, что будет поздно. После этого она снова подняла взор на взволнованного в ожидании ответа Луи, улыбнулась и обыденно сказала:

– Чур, я буду клубничный.

Луи засветился от радости.

– А я возьму шоколадный!

Марго и Луи решили пойти в заведение неподалеку, где круглыми сутками готовы были подать посетителям и молочные коктейли, и кофе, и мороженое, а также кучу других сладких прихотей и фастфуда. Снаружи кафе выглядело неприметно. Но внутри: слишком много ярких, теплых оттенков, неоновых вывесок и попсовой музыки, что приглушенно сочилась из слегка хрипящего радиоприемника. Несмотря на интерьер, обслуживание здесь было неплохое. Поэтому этим вечером в заведении было достаточно многолюдно и шумно, что и неудивительно после матча. Из свободных мест оставался столик у двери в туалет. Пожав плечами, Луи уже был готов выходить из кафе, но Марго его остановила. Девушка ловко проскочила мимо толпящихся у бара людей, позаимствовала у соседнего от туалета столика цветочную перегородку и придвинула ее к единственному свободному столу, тем самым спасая его от неперестающей открываться дверью в туалет. Марго победно заняла свободный стул, одним взглядом пригласила Луи наконец составить ей компанию и принялась вытягивать из толпы запыхавшегося официанта.

– Нил, – выкрикнула Марго, глядя на бейджик одного из сотрудников, – можно сделать заказ?

Белобрысый худощавый парень в белом фартуке втянул шею в плечи, поправил воротник белой рубашки и, уворачиваясь от активно жестикулирующих за соседним столиком посетителей, поспешил на зов. Луи занял соседний стул из красной искусственной кожи, что потрескалась от долгой эксплуатации.

– И как у тебя все так ловко всегда получается? – удивленно спросил у своей подруги Луи.

– Мне казалось, что ты уже привык.

Нил подошел к двум ребятам, аскетично поздоровался и положил меню на стол.

– Добрый вечер, меня зовут Томас, просто у меня сегодня первый рабочий день, мне дали чужой бейдж.

– Хорошо, Томас. Если Вы не против, мы сразу сделаем заказ, – начала Марго, даже не глядя в меню. – Будьте добры, два молочных коктейля. Клубничный и…?

– Шоколадный, – продолжил Луи, так и не сумев перехватить инициативу в свои руки.

– Клубничный и шоколадный.

Официант замешкался, стройными пальцами что-то долго набирая на экране своего смартфона. Поиграв бровями, он надул щеки и поспешил ответить:

– Прошу прощения, я все еще немного волнуюсь, не могу привыкнуть к приложению заведения. Давайте проверим ваш заказ: один молочный коктейль со вкусом клубники, один молочный коктейль со вкусом шоколада. Может, что-то еще?

– Нет, спасибо. Все верно! – ответила ему Марго, поставила локти на стол и опустила подбородок на свои ладони. – Вы так не переживайте. Вы очень милый, у вас обязательно все получится. А еще вы прикольно дергаете бровями.

Осунувшиеся щеки Томаса окрасились в розовый, а на лице появилась сдавленная, но искренняя улыбка. Луи почувствовал, как неприятно внизу живота закрутился узел.

– Я даже не знаю, чем я восхищаюсь в тебе больше, – начал Луи, снимая с себя оковы ревности, как только застеснявшийся официант растворился в толпе, – твоему умению быстро находить решения или твоему обаянию.

– А зачем выбирать? Восхищайся мной полностью, – игриво и одновременно звонко ответила Марго, не переставая скручивать из салфетки лебедя.

Белая, аккуратно сложенная в узнаваемую форму салфетка легким щелчком двух пальцев перелетела на сторону Луи. Марго потянулась снять верхнюю одежду.

– Твои руки снова… – только и произнес Луи.

Марго сразу поняла, о чем идет речь. Ее бинты вновь пропитались свежей кровью. Запах железа проник в широкие ноздри, освежая ум девушки.

– Это не так важно, я просто переволновалась, – соврала Марго, лишь бы не оповещать Луи о том, как она торопилась, чтобы успеть на матч.

Поэтому она просто спрятала руки под стол и мило улыбнулась. Луи попытался улыбнуться в ответ, но все еще не мог отойти от увиденного. К горлу подступил неприятный ком, поэтому парень поспешил сменить тему.

– Кстати, меня интересует один вопрос, – начал словно невзначай Луи. – Тебя правда выгнали из девчачьей команды?

– Откуда ты знаешь?

– Да так, слухи. Я уже запутался в том, что правда, а что нет.

– Да, меня выгнали, – неожиданно призналась Марго.

На самом деле Луи не ожидал такого ответа, но понимающе кивнул.

– А что ты такого натворила? Ты же играешь потрясающе.

Перед ребятами поставили поднос с двумя длинными стаканами, из которых торчали цветастые трубочки, воткнутые в молочную пенку на поверхности. Марго улыбнулась Томасу и снова вернулась во внимание Луи.

– Да так, – нервно ответила она, хаотично забегав глазами по предметам вокруг. – Повредила однажды ногу, а потом и вовсе перевелась на домашнее обучение. Совершенно нет времени на это сейчас.

– Сейчас все в порядке? С ногой, – попивая свой шоколадный коктейль, спросил Луи и из-под бровей взглянул на Марго.

– Да, уже все срослось, – нервно перебирая в руках свою трубочку, ответила девушка.

Ее желание скорее сменить тему было услышано, и периферийный взор уловил приближающиеся к ним силуэты.

– Браун, не ожидал, что снова променяешь своих друзей на этого лузера в красных шортах, – раздался знакомый голос.

Майкл встал около стола и скрестил руки. Марго не осмелилась взглянуть на друга, испытывая чувство стыда. Было бы странно в этот вечер не встретить Майкла и Ника именно здесь, о чем она вообще думала. Выражение лица Майкла было похоже на горючую смесь из злости и обиды, которая вот-вот готова была взорваться. Марго крепко сжала зубы и, вдохнув побольше воздуха, подняла голову, чтобы взглянуть на появившегося из ниоткуда друга. После наблюдения за прошедшим матчем, парни решили провести вечер в этом же заведении с еще некоторыми парнями из команды, но в один момент, после звона колокольчиков на стеклянной входной двери, увидели Марго и Луи вместе. Майкл не смог себя пересилить и, схватив за предплечье Ника, двинулся в сторону этих двух, что мирно, не предвещая испорченного вечера, уже попивали свои молочные коктейли.

– Приятно познакомиться, мама Марго, – Ник протянул наигранно руку Луи, которую тот в недоумении проигнорировал. – Это к вам она так опаздывала?

– Ник, – отрывисто произнесла Марго.

– Мы тебя поняли, Браун, – сквозь зубы процедил Майкл. – Я то думал, что наша дружба все такая же крепкая, без лжи, без… – парень взглядом, полным отвращения, взглянул сверху вниз на Луи, – без всякого дерьма, что врывается в наши отношения.

– Майкл! – уже громче позвала Марго и немного подскочила на своем месте, отодвигая от себя стол, из-за чего содержимое коктейлей слегка вылилось через края и стало покачиваться внутри прозрачных стаканов из стороны в сторону. – Давай обсудим это в другой раз в другом месте?

– А что, мамочки своей стесняешься? – нагло спросил Ник и состроил голос невинного ребенка.

Его рука бесстыдно потянулась за недопитым шоколадным коктейлем Луи. Луи был вынужден не встревать в нарастающую ссору и терпеть издевательства, чтобы не испортить Марго вечер окончательно.

– Вот ты мастер поднасрать, Ник.

– Мы же тебе ясным языком сказали, – Ник обратился к смирно сидящему на своем месте Луи, – не лезь к нашей подруге, у тебя не получится с ней замутить.

Майкл на фоне негромко рассмеялся, тем самым больше давя на состояние Луи. Но тут терпение последнего лопнуло, и, сжав кулаки, Луи отрапортовал Нику:

– И это я – мамочка? Перестань заталкивать Марго под свою юбку. Она сама решает, с кем проводить свои вечера.

Луи сам удивился своей внезапной резкости. Сердце заколотилось с невероятно мелким интервалом, непривычная порция адреналина хлынула в кровь. Кажется, такие фразы вовсе не порадовали двух подошедших парней. Никто из сидящих в зале людей не обращал внимания на стычку подростков в конце зала. Казалось, из-за стоящего гомона и сочащейся из радио музыки ребята едва слышали друг друга.

– Слышь. Один гол за все время забил, теперь крутым себя ощущаешь? Нееет, – протянул в ответ Ник и поставил недопитый коктейль на столик, а затем оперся о него ладонью и навис над Луи огромной грудью. – Ты ошибаешься. Ты как всегда неудачником был, так им и останешься.

– А тебе про это Джош напел ласково на ухо во время ваших утех?

Луи сам испугался того, что сказал. По глазам Ника было видно, что драки не миновать.

– Запомни это мгновение, красотка, – тихо, будто готовясь напасть, промурчал в сторону Луи Николас и сжал кулаки, – ведь скоро из-за всплывшего синяка придется смотреть одним глазом.

– Ты меня достал, – настала очередь Марго отвечать.

Она соскочила со своего места и налетела на Ника. Он не шелохнулся и с наглой улыбкой принял толчок женских рук в грудь. Луи тоже поднялся на ноги, готовый, случись что, вступиться за Марго. В это время официант “Нил”, который Томас, появился словно из ниоткуда, пролез между Марго и Ником и поспешил разрядить нарастающую ссору.

– Господа, если вы продолжите себя так вести, то я буду вынужден позвать охрану.

– Все-все-все, – наигранно подняв руки в воздух, парировал Ник. – Мы уже уходим.

Два парня из команды «Острых Клыков» бросили свои неоднозначные, острые взгляды на Марго и Луи и поспешили к своим товарищам, что все это время следили за их недружелюбной беседой за большим столом у окна. Марго все еще стояла, тяжело дышала и сжимала от злости кулаки. Луи попытался подойти ближе к подруге.

– Прости, это из-за меня такая заварушка? – тихо спросил парень, как только коснулся предплечья Марго холодной после молочного коктейля ладонью.

Луи ощутил, как тяжело дышит Марго, пока его рука то вздымалась, то опускалась вместе с женским плечом.

– Не бери в голову. Мои друзья – порой, те еще засранцы. Это я должна извиниться, что тебя это затронуло.

– Все хорошо, не хочешь пройтись? – предложил Луи, нежным голосом лаская слух Марго.

Марго же, не глядя в сторону смеющейся неподалеку компании ребят, накинула на себя черную куртку и вместе с Луи, расталкивая толпу очереди к бару, устремилась к выходу. Под звон колокольчиков ребята покинули помещение.

Холодный ветер, неприятно морозя, обдувал нежную кожу шеи Марго, не прикрытую воротником. Время давно перевалило за полночь, но в этот вечер девушке было абсолютно плевать на то, что она получит кучу нравоучений и, возможно, домашний арест от матери после ее последних выходок. Луи тоже не особо торопился домой, легкой ленивой походкой идя по темной улице нога в ногу со своей новой подругой. Скорее, единственной. Шаги отлетали негромким эхом между домами, окна в которых ежеминутно угасали по очереди. Лишь уличные фонари, что каждую ночь служили единственным источником света в Байткастере, освещали путь двум бродящим по безлюдным улочкам подросткам. Марго уже остыла после минувшего конфликта со своими старыми друзьями и уже во весь голос хохотала над очередной шуткой Луи. Тот же шагал по узкому бордюру, широко улыбаясь и хохоча, пока Марго нерасторопно шла рядом, по левую руку от него. Их беседа была настолько теплой, что уличный холод практически не ощущался.

– Чур, провожать меня не надо, – вдруг попросила Марго. На нахмурившиеся в недоумении брови Луи она продолжила: – Не хочу, чтобы мама увидела, с кем я сегодня была. Не хочу для тебя лишних проблем.

Луи переубедить Марго так и не смог. И всю оставшуюся дорогу до своего дома старался замедлить шаг, чтобы как можно дольше наслаждаться компанией кудрявой девушки.

– И чем ты будешь заниматься теперь? – спросила Марго, когда они стояли напротив подъездной двери.

– Хммм, – многозначно ответил Луи, затем, изобразив задумчивость, сузил глаза и нахмурил брови, – наверное, продолжу быть Луи Ансвортом. А ты?

– Вот это да, а я, наверное, продолжу быть Марго Браун, – парировала она и рассмеялась.

Марго встала напротив Луи, а это означало, что настала пора прощаться на этот вечер.

– Ну, что, увидимся еще? – напоследок спросил Луи и поджал губы в сплошную линию.

От чего-то парень чувствовал себя неловко.

– Обязательно. Доброй ночи, Луи, – пожелала Марго и сделала два неуверенных шага назад.

– Доброй ночи, Марго, – ответил своим тихим, слегка осевшим голосом парень.

Ночное пожелание будто сорвалось с мужских губ и, подхваченное легким ветерком, мягко ощутилось как нежное поглаживание на замерзшей румяной щеке Марго. Скулы Марго непроизвольно ослабли от неосязаемого прикосновения. От чего-то Луи не хотелось уходить. Но с диким трепетом в сердце он бросил свой прощальный, растерянный взгляд подруге и поднялся к входной двери в подъезд. Марго все это время непоколебимо стояла на тротуаре, будто готова была вот-вот пустить в него свои корни, и внимательно провожала друга до двери, прежде чем отправиться домой, дальше по по пустым холодным улицам Байткастера. Луи ощущал себя маленьким мальчиком, чье лицо не покидала влюбленная улыбка. Около минуты парень стоял в тишине дома, прислонившись замерзшей спиной о дверь. Что-то приятное поселилось внизу живота и теплом распространялось по всему худощавому телу парня. Наверняка, сегодня он заснет с улыбкой на лице.

Когда Марго вошла в дом, она обнаружила, что мать уже давно спит. Женщина с включенным светом уснула прямо в гостиной. Множество бессонных ночей дали о себе знать, поэтому она не сумела дождаться загулявшую дочь и отключилась прямо в кресле с пультом в руке. Марго тихонько накинула на нее теплый плед и вынула из рук пульт от телевизора, затем нажатием одной кнопки погрузила комнату во тьму. Как только Марго поднялась в свою комнату, то в первую очередь поспешила проверить личный дневник. Неясное чувство заликовало в груди, когда на прежде пустых страницах она обнаружила чей-то невиданный ранее почерк. Это была Сара. Усевшись поудобнее на деревянном стуле, Марго принялась читать под светом настольной лампы послание.

«Соглашусь, это очень ново и странно для меня – общаться со своим соседом по телу и разуму, которого я никогда не видела. Привет, Марго.»

Марго тепло улыбнулась.

«Не знаю, хорошая ли это идея – отвечать тебе. Но я надеюсь, что мне нечего от тебя скрывать. Пожалуйста, почаще убирайся в комнате. С уважением, Сара.»

Эти слова заставили Марго не только смутиться, но и усмехнуться. Видимо, нескончаемый беспорядок был не по нраву ее второму эго. Но на удивление запись на этом не заканчивалась. Почерк уже выглядел немного иначе, словно человек писал это в другой день.

«Я не знаю, зачем пишу это. Но я думаю, что ты в курсе пропажи моего плеера. Я также допускаю мысль, что ты слышала его содержимое. Если да, то ты прекрасно поймешь, почему я так расстроена. Если ты зайдешь на школьный сайт, то увидишь объявление о найденном плеере. Я буду немного счастливей, если ты его заберешь. Не хочу скрывать это от тебя, но я жуткая трусиха и слабачка. Наверное, этим я очень отличаюсь от тебя? Я сейчас сижу на кровати, где ты постоянно спишь, вижу эти неотстирывающиеся капли крови и понимаю, насколько я слабая морально. Прости, что приношу тебе неудобства, что порчу твою жизнь своим существованием. Я привыкла, что всегда порчу людям жизнь, так что мне не сложно это говорить. Ты никогда не поймешь, почему я совершаю все эти самоистязания. Прости за каждое пробуждение от боли. Я не эгоистка. Мне просто больно. Прости. С уважением, Сара.»

Вот дальше следовали абсолютно чистые листы дневника. Марго тяжело сглотнула. Она была уверена, что вышенаписанные слова очень тяжело дались Саре, и Марго была этим просто потрясена. Она вывела Сару не просто на разговор, а на открытый диалог.

«Доброго времени суток, Сара», – написала в ответ Марго слегка трясущейся рукой. Сточенный тупой карандаш шустро успевал отражать мысли девушки на чистом листе. – «Спасибо, что не оставила меня одну и осмелилась ответить. Я горжусь тобой. Пожалуйста, не беспокойся за свой плеер, я никому не дам услышать твои мысли. Потому что больше всего я хочу, чтобы ты стала хотя бы чуточку счастливее. На самом деле, это я обронила плеер. Тот парень на стадионе, если ты помнишь, нашел его, но все никак не мог отдать. Пожалуйста, не бойся его. Не причиняй ему боль. Он безобидный, но до жути нелепый и неуверенный. Но это не делает его менее хорошим и забавным.»

13 – Fontaines D.C. – Here’s The Thing

Несколько дней Марго находилась под домашним арестом. После очередных своих выходок, а именно:

– Пропущенный прием у миссис Спаркс, за который мне пришлось заплатить, – начала перечислять Элизабет, – игнорирование звонков, позднее возвращение домой не пойми откуда, и я еще молчу про то, как ты заставила меня тебя по всему городу на машине искать…

И арест этот не походил на прошлые, например, когда Элизабет застукала Марго пьяной после школьной вечеринки и на день отобрала у нее компьютер и телефон и заперла в комнате. Сейчас же Марго грозила такая изоляция от внешнего мира, что Элизабет договорилась даже об онлайн-приемах миссис Спаркс по видеосвязи. Миссис Браун даже была вынуждена взять пару выходных за свой счет, чтобы дочери не удалось ее вновь облапошить. К великому счастью Марго смогла объясниться перед матерью и уговорила оставить ей ноутбук и телефон после одной такой онлайн-сессии, чтобы, как она выразилась, “не повеситься на струне гитары от скуки”. Именно за ним она и проводила вечер на не заправляющейся уже несколько дней кровати. Марго потягивала из своей немытой кружки крепкий и слегка остывший кофе. Его влажный пар забивался прямо в небольшой нос, не мешая усталому взгляду бороздить просторы школьного сайта, чья лента была наполнена новыми слухами и объявлениями. Она же обещала Саре, что заберет ее плеер, что казалось практически нереальным в рамках домашнего ареста.

Для Марго было удивительно, как много было в школе болтливых людей. Из-за нескончаемого потока сплетен не удавалось отыскать нужное объявление в ленте. Но вскоре пристальный взор остановился на картинке с белым плеером, что как две капли воды был похож на плеер Сары. Удивлял тот факт, что его разместила некая “Мелисса Ансворт”. Марго открыла профиль девушки на школьном сайте и перешла по оставленной ссылке на фейсбук. Фамилия казалась Марго слишком знакомой, но на аватарке прогрузилось неизвестное ранее для нее миловидное лицо девочки-подростка. Несмотря на обилие макияжа и фотошоп, девушка являлась то ли девятиклассницей, то ли на класс младше самой Марго. Сообщения были открыты всем пользователям, поэтому Марго без сомнений кликнула на диалог и шустро начала печатать, отложив кружку с недопитым напитком в сторону.

Отправитель: “Марго Браун”

«Привет. Извини за беспокойство, но, как я полагаю, мой потерянный плеер находится сейчас у тебя? Буду признательна, если ты мне его вернешь :)»

Естественно, девушка ответила не моментально, но все же значок онлайна не заставил долго ждать. Мелисса находилась в тревожном предвкушении долгожданного момента, когда она сможет увидеть ту самую девушку, которая украла сердце ее брата. Удивлению не было предела, когда она увидела сообщение от Марго Браун, которая, по слухам, вылетела из школы и футбольной команды из-за новостей о ее наркозависимости. Мысли в голове сошлись в одно: Луи слушает песни о безответной любви, которую испытывает к нему Марго. Значит, Марго их поет о Луи. Конечно, девушка не выпускала из крепких рук надежду, что не Луи в нее влюблен, а именно наоборот. И, естественно, дабы защитить своего брата от лишних проблем и несуразных связей, Мелисса решила что-то предпринять.

Отправитель: “Мелисса Ансворт”

«Привет.... Песни в твоем плеере – твоё исполнение?»

Марго напряглась. Пальцы невесомо водили по клавиатуре, словно выискивали нужное сочетание для последующего ответа. Разумеется, что почти любой, кто нашел бы плеер, поинтересовался бы его содержимым.

Отправитель: Марго Браун

«Нет, это плеер моей подруги. Так как насчет вернуть его?»

Отправитель: Мелисса Ансворт

«Подруги? Или друга? Например – Луи?»

Марго насупилась в недоумении, но следом в кудрявой голове все прогрузилось и встало на свои места. Вот почему фамилия казалась ей такой знакомой. Мелисса – родственница Луи Ансворта. И, скорее всего, его сестра. Это и объясняло, почему после Луи плеер оказался именно у нее. Кстати, о Луи. Давно они с ним не общались, именно с того дня, когда попрощались на морозе возле его дома.

Отправитель: Марго Браун

«Прости, но ты уходишь от ответа.»

Отправитель: Мелисса Ансворт

«Я не из тех людей, кто не возвращает найденные вещи. Было бы нелогично тебе отказать после того, как я разместила объявление. Так и быть, плеер я тебе верну, но только за вознаграждение.»

Марго вскинулась от того, какая эта девушка оказалась наглая – совершенная противоположность своему брату. Мелисса же, заметив, что Марго не выходит на откровение, решила настоять на своем мнении. Она подумала, раз плеер оказался так важен для Марго, то она наверняка согласилась бы выполнить любую просьбу. Насколько эгоистичной она бы ни была.

Отправитель: Марго Браун

«Эта вещь очень дорога моей подруге, поэтому проси, что угодно. В пределах разумного.»

Отправитель: Мелисса Ансворт

«В пределах разумного, говоришь? Не могла бы ты прекратить общение с моим братом Луи, раз так хочешь вернуть этот плеер прежде, чем содержимое одного “забвения” разлетится по всему школьному сайту? Знаешь, всякие Placebo и Reamonn меня мало, чем заинтересовали, но вот этот плейлист и его песенки, записанные на дешевый петличный микрофон… Это будет хайп!»

Девушка самодовольно улыбнулась и принялась ждать самое волнительное сообщение от Марго. Конечно же, от такой просьбы Марго чуть не подавилась через смех абсурда уже остывшим кофе. Прокашлявшись, она в очередной раз прошлась удивленным взглядом по написанному девушкой тексту. Это было очень странно. И Марго не могла понять одного: что в их общении с Луи ее так задело, что она поставила такие невозмутимые ультиматумы?

– Мелисса Ансворт, добро пожаловать в мусорную корзину к Майклу и Нику.

Если девушка не заберет для Сары плеер, то последствия могут быть необратимые. Но при этом она должна будет порвать только начавшуюся дружбу с единственным интересным и порядочным человеком, а также очень хорошим парнем – Луи. И тем самым бросить свои обещания для него на ветер.

Выбор давался Марго с трудом. Ведь она уже так полюбила эти традиционные походы через стадион со стаканчиком кофе и встречи на поле со вспотевшим, широко улыбающимся Луи.

Марго задумалась. Обеспечить Сару плеером можно, только забрав плеер. А общаться с Луи можно и в тайне от Мелиссы. Тем более, когда она заберет плеер, то и его содержимое больше никто не сможет услышать. Собрав весь сумбур в своей кудрявой голове в окончательную мысль, Марго принялась писать ответ. Два слова, так тяжело поддающиеся написанию рукам.

Отправитель: Марго Браун

«Я согласна.»

Мелисса, получив то, что хотела, назначила Марго встречу этим вечером. Времени у Марго было до полуночи. Мелисса откинула назад свои светло-русые волосы и, в последний раз взглянув на сообщения круглыми, ярко накрашенными глазами, продолжила заниматься бытовым делами. Марго же, в свою очередь, до сих пор не могла прийти в себя. Почему она должна жертвовать дружбой, либо даже своей жизнью, лишь бы кому-то угодить? И правда, может, это и было ее забвение?

Жить нужно для себя, – говорят кругом,

Но при этом спешат раздать советы,

Как тебе нужно жить, чтоб не быть дураком.

Решай: жить под маской или нарушать запреты?

14 – Fleurie – Love and War

После минувшего матча Луи уже устал стрелять, как из лука, отказами в сторону своих коллег по команде. Парень не ожидал, что все так поменяется после одного забитого, решающего гола. Как раз этим вечером Джош и Дилан позвали Луи внепланово потренироваться на стадионе. Стрела отказа разбила на мелкие осколки очередное предложение. Предложения до сих пор наводили на парня большое удивление с непривычки. Но все эти сообщения, к сожалению, не приносили столько радости, как любая весточка от Марго. Но к еще большему сожалению, этих весточек давно не было. Луи прошерстил предложенные аккаунты в фейсбуке в надежде найти знакомый профиль, обыскал всех учеников на сайте, лишь бы отыскать хоть немного похожий на нее ник, но, увы. Все его попытки оказались напрасны. Луи уловил себя на том, что очень часто думает о кудрявой девушке. И ни одна мысль не обходилась без приятно разливающегося внизу живота чувства, похожего на несогласованный никем танец бабочек. Кажется, Луи впервые влюбился. По крайней мере, в фильмах и сериалах чувство любви описывали именно так. Но с Марго они давно не виделись, и, казалось, что уже ни один молочный коктейль не мог спасти их общение. Луи так и не нашел подходящего момента, чтобы взять у Марго номер телефона, а теперь сходил без нее с ума. Ведь их объединяла одна цель – помочь Луи сыграть в финале. И когда эта цель стала достигнута, то стремиться уже оказалось не к чему.

Все казалось до жути грустным и необратимым, пока Луи не вспомнил про плеер, который так и не вернул Марго. Он ошарашено подпрыгнул на кровати. И все бы хорошо, но парень забыл, где его в последний раз видел. Запустив пальцы в волосы цвета мокрой ржи, Луи приуныл. Его взгляд нахмурился, а извилины мозга напряженно пытались восстановить последние события жизни до мельчайших подробностей. Будет очень неприятно, если парень посеял где-то не принадлежащий ему предмет. И вряд ли Марго оценила бы такой поступок. Поэтому убежать от ответственности ему точно не удастся.

Стрелка настенных часов стремительно намеревалась перешагнуть за девять вечера, когда Марго написала Мелиссе на почту, что уже выдвигается. Но входная дверь в комнату, что поддалась легкой руке Элизабет, открылась во внутрь. Женщина поспешила проверить состояние своей дочери с чашечкой крепкого кофе в руках. От неожиданности Марго подпрыгнула на месте, чуть не роняя из рук свой ярко освещающий уставшее лицо телефон, словно ее уже застукали за побегом. Взор зеленых глаз мгновенно переместился на взволнованную, не менее уставшую женщину. Хоть она и не работала все эти дни, но достаточно загружала свою голову различными мыслями, выкуривая одиноко в тихой кухне по несколько сигарет за раз. Кофеварка, что ютилась на одной из деревянных резных тумб в кухне, не прекращала свои рабочие часы, так как женщина на пару с дочерью выпивала по три, а то и четыре чашки кофе в сутки, чтобы взбодрить мысли. К сожалению, ни сигареты, ни кофеин ей в этом не помогали. Казалось, волнение в материнском сердце не потушит ни одна из отвлекающих или расслабляющих привычек.

– Кофе? – тихим, нежным, будто лепестки садовых роз, голосом предложила Элизабет и посмотрела на Марго.

– Не откажусь, спасибо.

Марго проводила взглядом наполненную напитком кружку из рук матери до стола. Когда та с приглушенным звуком была поставлена на деревянный письменный стол, Элизабет продолжила:

– Готова к завтрашнему приему?

– Ну, у меня нет выбора, – усмехнулась Марго.

Элизабет пропустила теплую ухмылку в ответ и опустила взгляд.

– Надеюсь, ты понимаешь, что так всем будет лучше. В первую очередь тебе.

– Мне не будет лучше, если я до старости буду спиваться кофе и просиживать дыру задницей в своей кровати, – самоиронично парировала Марго и поспешила ухватиться ладонями за горячую кружку.

– Ты так и не обосновала свой поступок, – намекая на минувшую ночь, которую ее дочь провела с Луи, сказала женщина. – Конечно, я понимаю, что ты взрослеешь, что тебе уже хочется веселиться и общаться с мальчиками, но стоит об этом говорить мне.

Тон женщины стал более грубым, лепестки роз превратились в сухоцвет. Аккуратные, темные брови на лице изогнулись, вызывая на бледном лбу морщинки.

– Боже, мама, я с детства делю горшок только с мальчиками. И ты только сейчас об этом заговорила, серьезно? – возразила в ответ Марго и раскинула руки в стороны.

На экране телефона мелькнуло уведомление от Мелиссы, где простыми словами было сказано, что девушка вышла на место встречи. В уме Марго дала себе по лбу, так как ее планы нарушил внезапный визит матери, которая, как казалось, была заинтересована в нарастающей недомолвке и не собиралась уходить.

– Не отвлекайся, когда разговариваешь с матерью, – пригрозила женщина и потянулась забрать гаджет, но Марго вовремя отдернула руку.

– Я не отвлекаюсь. Я уже не маленькая. Почему все вечно сводится к ссорам?

– Я не намеренно это делаю, милая, – расслабившись, ответила Элизабет и вновь натянула физиономию огорчения. – Я просто переживаю за тебя.

– Переживать и ограждать от обычной подростковой жизни – разные вещи, мама!

– Жить обычной подростковой жизнью и быть подростком с расстройством личности – тоже разные вещи!

Женщина так быстро ответила, что сама не задумалась над тем, насколько слова прозвучали грубо из ее уст. Марго сглотнула от того, как сердце в груди неприятно ёкнуло. Она сама прекрасно понимала, что ее жизнь далека от типичной подростковой. Что жить и наслаждаться жизнью ей мешала Сара. Ведь с образованием второго, пассивного эго дни Марго потеряли яркие краски. Испытываемые чувства помутнели, словно спрятались за заляпанным стеклом. Воспоминания стали размыты. Марго порой было сложно вспомнить, чем она занималась десять минут назад, а коллекционировать яркие моменты жизни – тем более. Их отношения с матерью и друзьями заметно скатывались к фундаменту с вершины строящегося годами небоскреба из доверия, любви и гармонии.

В затылке заметно запульсировала боль. Марго прильнула к кружке с кофеином.

– Прости, это не очень хорошо с моей стороны, – сглотнув неприятный ком, поспешила добавить Элизабет, но все продолжала топтаться на месте, из-за чего ворсинки мягкого ковра приятно щекотали ее чувствительные стопы. – Я наоборот хочу помочь. Может, я что-то неправильно делаю, я просто уже так устала от всего, что происходит, Марго. Я тоже живу свою первую жизнь и иногда совершаю ошибки.

– Я верю, мам. Я тоже устала. Очень, – тихим, хриплым голосом ответила Марго и вытянула перемотанные свежими бинтами руки в сторону матери, приглашая в примирительные теплые объятия.

Элизабет незамедлительно прижала макушку дочери к своей груди. Ее аккуратная рука медленно и с заботой бродила между шелковистыми кудрями и поглаживала затылок, невесомо забирая пульсирующую боль себе. Марго уткнулась в теплое тело матери и сразу почувствовала всю любовь, что от него исходила. Медленно, но пульсация в затылке стала проходить, вернулась ясность сознания.

– Я люблю тебя, Марго.

– А я тебя люблю, мам, – полушепотом ответила девушка и почувствовала, как медленные, заботливые поглаживания прекратились.

Элизабет осторожно отстранилась от дочери, мягко улыбнулась ей и решила оставить ее на этот вечер отдыхать.

– Доброй ночи. Если что, знай, что всегда можешь мне довериться, – произнесла напоследок женщина, развернулась к двери, отчего в ее зеленых глазах заиграли искорки от настольной лампы, и поспешила покинуть комнату.

– Обязательно. Доброй ночи.

Марго вновь осталась одна. Поглаживания до сих пор невесомо ощущались на поверхности кожи головы, что вводило девушку в некий транс. Но из-за необходимой встречи с Мелиссой она была обязана покинуть свое нагретое место и поспешить одеваться. Конечно же, накинув на себя джинсовую куртку потеплее, Марго проверила через открытое окно, горит ли на нижнем этаже в доме свет. К счастью, на зеленой лужайке не отражались яркие, теплые огни от домашних ламп сквозь прозрачные стекла. Поэтому Марго принялась перелезать через подоконник. Путь был не самый легкий, но достаточно привычный. Пройдя по выступам в стене, держась за кайму холодной скользкой черепицы, она спрыгнула на крышу гаража, а затем почувствовала под ногами своих стоптанных кед мокрую после прошедшего дождя траву. Телефон вновь завибрировал.

Отправитель: Мелисса Ансворт

«Я на месте. Ты где? Или передумала?»

Отправитель: Марго Браун

«Я не передумала, уже иду.»

Отправив сообщение, Марго в последний раз взглянула в темные окна дома и побежала навстречу ветру, к школе. Город уже готовился ко сну. Последние машины, освещая яркими фарами все кругом, скорее спешили по назначенным маршрутам и издавали на улицах единственный шум от шин по сырому асфальту.

Когда Марго прибежала к главному входу на территорию школы, то сразу лицезрела мнущуюся на холоде русоволосую девушку. Она выпускала теплые клубы пара на мороз и оглядывалась по сторонам. Мелисса не сразу заметила, как Марго к ней подошла, и это ее немного напугало. Девушка была на полголовы ниже Марго. Голубые глаза – копия глаз Луи, а волосы были такие длинные, лоснящиеся, закрученные в идеальные локоны – полная противоположность волосам Марго.

– Привет, – смущенно поздоровалась Марго, как только подошла максимально близко к темному силуэту.

– Привет, – недоверчиво среагировала Мелисса и шустро оглянула девушку с ног до головы.

Ее лицо явно не выражало восторга. Тем более выглядывающие из-под закатанных рукавов джинсовой куртки бинты заставляли Мелиссу сглатывать от неприятного образовавшегося ощущения в желудке. Она уже представила, как Марго делала с собой это, но девушка поспешила перебить ее раздумья.

– Ну, где плеер?

– Так боишься, что я его не взяла? Мне главное, чтобы наш уговор оставался в силе.

– Не беспокойся об этом.

– Я беспокоюсь. О своем брате.

Мелисса полезла в карман кожаной куртки, достала оттуда плеер и протянула Марго с намотанными вокруг него белыми наушниками. Марго еще раз глянула в хитрые глаза девушки и также с недоверием, осторожно приняла предмет в свои руки.

– Никаких связей с моим братом, да? – сузив свои большие глаза, напоследок спросила девушка и ткнула длинным пальцем с накрашенным ярким лаком ногтем в грудь Марго.

– Никаких связей, – подняв собственные руки вверх в знак защиты, отрапортовала Марго и уже собралась уходить.

Будет не очень приятно, если мать решит еще раз проведать ее перед сном.

– Я ведь знаю, кто ты, – как на зло, продолжила Мелисса.

– И? – подняв одну бровь вверх, спросила невозмутимо Марго, уже стоя вполоборота к девушке.

Марго уже привыкла, что много, кто считал ее наркоманкой после ухода из школы, и была готова услышать именно это.

– Больная на голову.

Слова Мелиссы словно сцепили тело Марго холодными цепями. Казалось бы, откуда она узнала об этом? Ведь Марго не говорила такие вещи даже своим близким друзьям – Майклу и Нику. Но последующие слова Мелиссы тут же скинули все оковы с груди, придавая сил ей облегченно выдохнуть:

– Только больной на голову человек может писать такие тексты. Я шучу, это очень трогательные песни, – хохотнула Мелисса и этим самым стала уже незаметно раздражать вторую девушку. – Окей. Надеюсь, ты сдержишь свое обещание, и нам не предстоит больше встретиться вновь.

– И тебе всего хорошего, – попрощалась Марго, сдерживая в себе всю нарастающую агрессию к девушке.

Мелисса, махнув своими светлыми локонами под тусклым, оранжевым светом фонаря, развернулась и отправилась легкой походкой домой. Марго пришлось немного подождать, пока девушка уйдет подальше, чтобы не поравняться с ней. Еще раз вздохнув, она посмотрела на плеер, пролистала плейлисты, чтобы убедиться, что все на месте, и пошла домой.

Ближе к ночи входная дверь хлопнула. Довольная своим корыстным поступком, Мелисса зашла в теплый, родной дом. Но широкая улыбка тут же слезла с миловидного лица девушки, когда на пороге она встретила куда-то спешащего брата.

– А ну, стоять, – командным, громким голосом завопила девушка и поставила руки на талии. – Куда собрался?

– Вообще-то, я на тренировку с ребятами, – не поднимая головы и не отвлекая взгляда от шнурования своих кроссовок, ответил Луи.

– С каких пор эти придурки тебя куда-то зовут? Сдается мне, что ты темнишь, братишка.

– Тебе кажется, – быстро и монотонно ответил Луи и, шустро чмокнув сестру в щечку, устремился на выход.

На самом деле Луи не искрился от желания погонять мяч на поле со своими товарищами по команде, но мысли о том, что он сможет встретить на стадионе Марго, лидировали над всеми другими мыслями. Только к огромному сожалению, увидеть кудрявую макушку в этот вечер ему было не суждено. Выйди Луи минуты три назад из дома, он бы пересекся на перекрестке двух соседствующих улиц с Марго. Девушка же на всех парах спешила домой и не подозревала о том, что в этот же момент на другой стороне улицы своей краткой походкой направлялся на стадион Луи.

Марго, как только преодолела светлый подоконник своей комнаты, мокрой, тяжелой подошвой ступила на чистый до этого паркет. Она нащупала в темноте выключатель и полезла в ящик стола за дневником с целью поделиться с Сарой своим счастьем. Точнее, их общим счастьем.

«Привет, Сара. Когда ты это прочитаешь, я бы хотела, чтобы ты улыбнулась. А знаешь, почему? Потому что плеер у меня. Можешь открыть ящик в столе и убедиться. Конечно, мне нелегко удалось его забрать. Даже жертвуя некими своими принципами, но я обещала тебе. Надеюсь, ты счастлива, как и обещала. С любовью, Марго.»

Марго, сидя в абсолютной ночной тишине, улыбнулась сама себе. За себя и за Сару. Все страшные мысли можно было откинуть, так как причин для агрессии и самобичевания у Сары стало на одну меньше. Осталось только убедиться в этом после очередной смены эго. Но Марго надеялась, что этот момент настанет еще не скоро, хотя помутнения разума и провалы в краткосрочной памяти с каждым днем все учащались.

Когда Луи пришел на стадион, то только и думал о том, скорее бы появилась Марго. Луи на морозе поправлял свою неуложенную челку, что свисала на лоб, и то и дело поглядывал за пределы поля. Он практически не отводил взгляда от тех согнутых прутьев в заборе, через которые Марго всегда и посещала стадион. Настрой на игру так и не появился. Джош заметил, что их партнер вовсе не увлечен игрой, поэтому решил подбежать поближе, позволяя холодному ветру обдувать напряженное лицо, и поинтересоваться, в чем дело.

– Хэй, – громко крикнул Джош Кларк, – чувак, где твоя энергия? Где твои амбиции? Или все, в финале сыграл и сдулся?

Джош проговорил все это с иронией, но без цели задеть словами своего товарища. Луи, как только увидел подбежавшего парня, вскинул брови в удивлении.

– Нет-нет, нисколько не сдулся, – хихикнув, но вновь бросив робкий взгляд на согнутые прутья забора, ответил Луи. – Просто чувствую себя не очень сегодня. Все в порядке.

– Не очень? А чего пришел? Чувак, побереги свои силы, они пригодятся тебе в следующих играх, – заразно веселым тоном проговорил капитан команды и похлопал Луи по плечу.

Парень неуверенно рассмеялся такому жесту и слегка прогнулся под тяжелой рукой Джоша.

– Кстати, видел, как на матче вы с этой, как ее… – щелкая пальцами в попытках вспомнить, Джош кинул нахмуренный взгляд на коротко стриженный газон под ногами, – Браун, вот. Видел, как вы с Браун за руки держались.

Парень игриво поводил бровями и с улыбкой толкнул плечом плечо Луи. Тот впал в краску, как только услышал эти слова из уст Джоша. Мало того, что он действительно видел тот момент, когда Марго пыталась подбодрить Луи перед выходом на поле, так сейчас он еще намеревался залезть с этим и в без того беспокойную душу. Моментально покрасневшие щеки не остались незамеченными для Джоша.

– Это было в знак поддержки, не более, – неуверенно ответил Луи и, водя растерянный взгляд по пейзажу вокруг, надеялся сменить тему.

Джош только покрутил на пальце мяч и, развернувшись, бросил в ответ с ухмылкой:

– Смотри, Ансворт. Не приведет к добру это общение.

Луи проигнорировал его слова. Закатив глаза, он принялся ждать подачу уже убежавшего с мячом Джоша, напоследок глянув на согнутые прутья забора.

15 – Reamonn – Tonight

Вечер субботы выдался достаточно теплым, без лишних осенних осадков. Но согревала Марго не погода, а новость от матери о том, что прием у миссис Спаркс действительно будет проводиться у миссис Спаркс, а не как в прошлый раз – на дому перед веб-камерой. Это было отличной возможностью подышать свежим воздухом, но мать вновь настояла на том, что сама привезет на прием дочь и отвезет обратно домой. Но Марго была бы не Марго, если бы не договорилась со своим терапевтом закончить пораньше очередной сеанс. Ее лживые, но так легко входящие в уши доктора слова о том, что матери нужно будет помочь дома с бытовыми делами, положительно сказались на ее желании прогуляться на свежем воздухе. Когда Марго покинула кабинет миссис Спаркс, время еще не успело подкатить и к восьми вечера. Она никогда ранее в такое время еще не выходила из больницы.

Холодное солнце успело полностью скрыться за горизонтом и оставило после себя в заметно потемневшем небе свои нежные краски в виде расписных облаков, припорошенных сверху яркими звездами. Марго щурилась от ярких уличных фонарей и полной грудью вдыхала прохладный воздух. Ее ладони уместились в карманах зауженных джинс, а ровное лицо примеряло на себе все оттенки оранжевого. Захватив по дороге стаканчик с кофе недалеко от школы, Марго поспешила пересечь территорию учебного заведения своим привычным путем. Кто-то мог подумать, что сама Марго их согнула для большего удобства от собственной лени, но нет. Этот проход вел со стадиона прямиком к огромному яблоневому саду. Ученики школы так любили даровые плоды, что перелезать через забор посчитали уже устаревшей привычкой. Вот так и образовались эти согнутые прутья. К тому же, в противном случае Марго приходилось бы делать крюк через огромную территорию школы, чтобы попасть домой. Такой короткий путь точно сберегал минут пять быстрой ходьбы.

В этот прекрасный вечер на зеленом покрове вновь летал мяч от одной всем известной команды к другой. «Красные Драконы» против «Острых Клыков». Все так традиционно и привычно согревало душу кудрявой девушки, пока она, грея ладони о свой стаканчик с кофе, прищуренным взглядом непроизвольно искала среди одетых в красное одеяние один лишь силуэт. Вот и Луи. Все такой же беззаботный, вымотанный после длительных тренировок. Ощущение, словно они у него никогда не заканчивались, и парень половину жизни проводил на школьном стадионе. На самом деле, судьбой было предписано проводить тренировки в те же дни, когда Марго посещала терапевта.

Луи не сразу заметил появившуюся из ниоткуда Марго. Но, когда взгляд голубых глаз остановился на пронзающем зеленых напротив, то долгожданная улыбка наконец решила навестить покрасневшее от прохладного ветра лицо парня. Марго незамедлительно улыбнулась в ответ. Луи сообщил товарищам по команде, что делает перерыв, и побежал к той, от появления которой дыхание сбилось, а сердце бешено застучало в грудной клетке. Луи, когда подбежал, постарался сделать самый невозмутимый и обыденный вид, чтобы не вызывать у Марго подозрений.

– Традиция встречаться на стадионе с кофе возобновляется? – вместо приветствия проговорила своим хриплым, добрым голосом Марго.

– Я скучал по этому, – ответил Луи и тут же понадеялся, что девушка не воспримет слова очень буквально.

Марго все также непоколебимо улыбалась. Луи почесал влажный от пота затылок и все никак не мог взять себя в руки для последующего диалога со своей новой подругой.

– Да, очень эстетичные встречи, что-то в этом есть творческое, – согласилась Марго.

– Я уже подумал, что тебе неприятна моя компания. Ты пропала.

– Нет, не думай. Очередной домашний арест, – начала Марго, уже почесывая кудрявую макушку. – Наверное, мой арест затянется надолго, так как я снова ушла с приема раньше, чтобы прогуляться, а не ехать в машине с мамой.

– Приема? – словил недоумение Луи и нахмурил брови.

Марго сразу же замешкалась. Она настолько доверилась Луи, что неосознанно расслабилась и ляпнула лишнего. В ответ Марго лишь невнятно что-то промычала.

– Ты заболела?

– Да, – резко ответила она, отмечая задумчивое и обеспокоенное выражение лица Луи. – Простудилась, когда гуляла с тобой.

– Ох, тебе сейчас лучше?

Луи заметил и оценил взглядом здоровое состояние девушки.

– Да, я как раз выписывалась.

– Не слишком позднее время для выписки? – вновь недоумевал Луи.

– Эээ, у меня тетя – врач. Чтобы бесплатно и без очереди, она принимает меня в конце своего рабочего дня, – снова умело соврала Марго.

– Везет тебе. Наверное, она тебе справки просто так выписывала в школу, чтобы можно было прогулять занятия? – уже с улыбкой спросил Луи и сбросил все непонимание.

– Да, было такое, – усмехнулась в ответ Марго и облегченно выдохнула. Настало время быстро сменить тему, лишь бы не вызвать у Луи новый поток вопросов. – А ты как дни проводишь?

– Как видишь, тренируюсь, – самодовольно ответил футболист и указал взором на зеленое поле. – После финала ребята постоянно зовут меня тренить. Знаешь, это так непривычно, я еще не успел смириться со сменой их отношения ко мне.

– Надеюсь, что ты прекрасно понимаешь, кто тебе друг, а кто нет. Они поступили лицемерно. Как бы грубо это не прозвучало, но ты понадобился им тогда, когда оказался полезным в общем деле, – немного грустно, но уверенно произнесла Марго, постоянно отслеживая реакцию Луи на каждое последующее слово.

Луи же моментально убрал свою улыбку с лица, но не почувствовал обиды. Парень сам прекрасно понимал, что с людьми в команде не стоило иметь ничего общего кроме игр и тренировок. Поэтому он сжал губы в одну узкую полоску и кивнул.

– У меня никогда не было стоящего друга, Марго, – поделился осевшим голосом Луи и переместил расстроенный от своей же судьбы взгляд на девушку рядом. – Даже в детстве, прикинь? До сих пор перед глазами пленочный снимок с моего шестого дня рождения, где за столом с тортом сидим только я и моя сестра. Потому что никто не пришел.

– Значит не пришло еще то время.

– Я устал его ждать.

– Если хочешь чего-то сильно, то зачем ждать? Все в твоих руках, я верю в тебя. Смотри, – свободную от кофе руку Марго положила на плечо Луи, – ты уже имеешь какое-то место в команде, потому что взял себя в руки.

– Это очень странно, – парировал Луи и рассмеялся.

– Но так оно и есть. Когда мы ждем, то время тянется долго, а то, нужное, не приходит. Стоит только перестать ждать, как тут…

– Марго, ты дашь мне свой номер? – перебив душевную речь девушки, уверенно спросил Луи.

Голос парня задрожал на последнем слоге, но это не повлияло на всю уверенность сказанного. Марго застыла с открытым ртом, не успев договорить. Просьба Луи не показалась ей странной.

– Оу, конечно, – вдруг немногословно ответила кудрявая девушка и наконец сомкнула пухлые губы. – Если тебе понадобятся слова поддержки или помощь, можешь звонить в любой момент.

Марго немного замешкалась, но написала для Луи свой номер телефона. С каждой цифрой, появляющейся от движения пальцем на экране, восторг внутри Луи разгорался ярким пламенем все сильнее и сильнее. Парень был горд собой, что в этот раз не упустил момент.

Луи, чтобы проверить достоверность номера, кинул Марго сообщение.

Отправитель: неизвестный номер

«Кофеман-кудряш. хх»

Марго широко улыбнулась, держа в теплой ладони свой гаджет. Но тут внимание перешло на три пропущенных вызова от матери, что должны были прозвучать буквально три минуты назад, если бы телефон не находился в беззвучном режиме.

– Прости, мне стоит поспешить домой. Вот же черт, я снова облажалась перед мамой, – хмурясь, выругалась под свой нос Марго от осознания, что продления ареста ей было не избежать. – Теперь у меня есть твой номер, так что не пропадем.

Помахав друг другу, они разошлись по разные стороны, но не убирали с лиц заразительно счастливые улыбки. Джош сумел разглядеть радость на лице своего товарища и закатил глаза. Парень задумался над тем, каким будет влияние Марго на Луи. Быть может, ее приход в жизнь футболиста отвлечет его от назойливых мыслей о соседстве по капитанству с Джошем? Вот только никто не подозревал, что Марго не тянула Луи вниз, а наоборот, вытягивала его наверх. Если бы не Марго, то вряд ли Луи бы сейчас вообще состоял в «Красных Драконах».

Луи не мог перестать улыбаться на протяжении целого вечера. Одна женская улыбка бодрила лучше, чем кофе с энергетиком. Он вернулся домой после девяти часов. Парень не мог оторваться от телефона и быстро строчил сообщения для Марго. Даже за поздним ужином, когда практически все члены семьи, кроме младших сестры и брата, собрались за столом, Луи не переставал пялиться в телефон своими полными счастья глазами.

– Луи, ты сегодня чересчур сияешь, прямо как хайлайтер Мелиссы, – не оставила незамеченным состояние сына миссис Джейд Ансворт и потянулась через небольшой стол положить Луи порцию овощного салата в голубую тарелку.

Мелисса с недоверием метала взгляд от матери к брату, не отвлекаясь от приема пищи.

– Просто хорошее настроение, – смущенно отмахнулся Луи и снова взглянул на засветившийся экран своего мобильника.

Очередная искренняя улыбка промелькнула открыто перед взглядом Мелиссы. Но тут Джейд случайно вывалила содержимое салатницы мимо тарелки и попала прямо на домашние штаны Луи. Масло, которым были заправлены овощи, моментально впиталось в ткань.

– Ну, мам, – протянул Луи и поспешил встать со стула. Предмет со скрипом проскользнул деревянными ножками по паркету. – Все хорошо. Я просто переоденусь.

Пока Джейд сетовала на свою неаккуратность и требовала Луи срочно засыпать содой пятно на штанах, парень шустро покинул кухню и поспешил наверх, чтобы надеть чистую одежду. Мелисса, воспользовались моментом, включила на максимальный режим свое любопытство и, пока никто из членов семьи не отошел от мелкого несчастного случая, потянулась к телефону своего брата. Огромный, злостный выдох последовал из ее ноздрей, как только на экране мобильного она заметила сообщение от Марго. Взгляд девушки наполнился злостью, а грудь ощущением несправедливости. Потому что нехорошо нарушать обещания и договор. Тогда и Мелисса вынуждена не выполнить свой. Неужели, Марго такая дура, что не сумела додуматься, что содержимое плеера можно перекинуть на другой компьютер? Мелисса оказалась намного хитрей и наглей, чем Марго могла себе представить.

Поблагодарив за вкусный ужин мать, девушка поспешила в свою комнату. Чувство скорой мести закипало внутри, а руки скорее тянулись включить ноутбук. Открыв с самодовольной улыбкой школьный сайт, девушка сделала самый необдуманный, но полный возмездия шаг – сбросила все песни из плейлиста в один пост под хештегом “Школьные таланты”, подписав автором песен Марго Браун.

Я встречаю разных людей каждый день.

Кто-то добр, кто-то гнил, кто-то зол.

И как только судьбе не лень

Так кидать мою жизнь им на произвол.

16 – Placebo – Blind

Впервые в жизни Луи ворвался в девичью комнату, что находилась по ту сторону стены его собственной, без стука, словно бушующий ветер в один до того тихий ноябрьский день. Лицо парня уже не олицетворяло штиль, легкий теплый ветерок, нежели буквально минуту назад; Луи словно шторм, а брови, как тучи, в возмущении и неистовой злобе сведенные к переносице, доносили до от неожиданности вскочившей с места Мелиссы всю хмурость и серость. Девушке не пришлось даже думать, что стало причиной такого настроя ее брата. Она не успела и слова сказать в свое оправдание, как парень тут же заткнул ее. С другой стороны, девушка оправдывать свой поступок даже не думала, ведь просто-напросто выполнила обещанное.

– Тебе нечем заняться? Откуда у тебя содержимое моего плеера? Это ты его стащила? – завалил вопросами свою сестру Луи, не сбавляя тон и не делая паузы для поочередных ответов.

К удивлению, Мелисса даже не думала сентиментально опускать взор в пол, надувать губы или же в слезах ползать перед ним на коленях и при всем этом многочисленно извиняться. Она, в свою очередь, лишь прыснула от смеха, глядя на покрасневшего от ярости брата. Звонкий смех сестры был неожиданным и сокрушающим, словно удар под колени, отчего Луи почувствовал, как по соседству со злостью поселилась никем не жданная неловкость.

– Ты… – на выдохе, уже сбавляя тон, вновь начал Луи, но затерялся в своих же мыслях. Он сел на край незаправленной кровати, прогибая под тяжелым телом воздушный матрац. – Ты зачем это сделала? Ты украла у меня плеер?

Наигранно утерев воображаемую слезу, Мелисса кинула статичный, полный уверенности в себе взор на брата, что продолжал сверлить деревянный ламинат возле ног.

– Как ты смеешь обвинять собственную сестру в краже? Я просто нашла его на нашем крыльце, разве это преступление?

– Преступление – выкладывать содержимое на всеобщее обозрение, – вновь накидывая тон продолжил Луи и ткнул пальцем в яркий экран ноутбука.

– Красивые песни, душевные, – не менее спокойно, чем ранее, продолжила девушка, – почему бы не показать их всем? Эта девушка должна сказать мне спасибо, я только продвигаю ее творчество. Бесплатно, прошу заметить.

– В промоутеры заделалась? Кто тебя просил?

– Слишком много вопросов, братец, – выставив свою миниатюрную ладонь вперед, от чего на тонком запястье зазвенели многочисленные украшения, Мелисса дала парню передышку. – Ну, посиди, успокойся.

Луи и правда не помешало бы успокоиться. Его большая грудь то вздымалась, то вновь опускалась от тяжелого дыхания. Немного остыв, словно вода в до того закипевшем чайнике, Луи позволил сестре сесть рядом.

– Отдай плеер мне, – потребовал Луи.

– Я бы с радостью, но он уже не у меня.

Луи потупил взгляд и захлопал глазами в ответ.

– Чего ты так смотришь? – огрызнулась Мелисса. А затем спокойнее продолжила: – У Марго он. Приятно поболтали с ней за чашечкой кофе, когда я относила ей плеер! В отличии от тебя, между прочим!

– В отличии от меня? – Луи округлил свои глаза до размера идеальной сферы. – Круто ты стрелки перевела на меня, сестричка. Значит, теперь я злодей, а ты сделала добрый поступок?

– Я и плеер вернула, и творчество ее продвинула! Вместо того, чтобы бурчать, сам сядь и посмотри!

Мелисса, чтобы окончательно убедить брата в правоте своих действий, незамедлительно начала листать страницу школьного сайта к недавним новостям. Луи надеялся, что действия сестры оправдают ее слова, но, дойдя до комментариев, парень пуще прежнего вздулся от злобы. Люди, что уже успели за такой короткий срок прослушать содержимое песен, язвительно усмехались над ними на весь школьный сайт. Пост стремительно перекидывался из аккаунта в аккаунт, что позволяло все большему количеству людей нажимать на воспроизведение и поддерживать не самую мягкую критику и насмешки. Много кто из старшеклассников узнал в авторе “ту самую девушку, которую выперли из женской команды” и “которую перевели на экстерн из-за употребления наркотиков”. Луи в безысходности закрыл глаза холодными ладонями и заскулил.

– Ой…

– Удаляй, – сквозь зубы грубо потребовал Луи. – Удаляй сейчас же.

На блестящей коже девушки от такого тона брата даже появились незначительные мурашки. И без того большие глаза округлились и устремились на все еще закрывающего ладонями лицо Луи. Мелисса прикусила нижнюю губу и впервые заметно занервничала. Даже если она удалит свою запись, то будет уже поздно. Песни вовсю летали по сайту уже и без ее помощи.

– Я же не думала, что их выставят на смех, – мягким, тихим, но пропитанным осознанной виной голосом оповестила брата Мелисса.

– Не думала? – наигранно усмехнувшись, передразнил ее Луи, когда удосужился бросить свои ладони к коленям, а взгляд устремить на сконфуженное лицо девушки. – Ты вообще когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сделать? Ты вообще слушала текст? Это очень личные моменты, о которых не должны знать кто попало.

– Луи, это слишком, – поймав обиду от слов своего брата, уведомила его девушка.

– Без согласия автора публиковать песни – вот это слишком, Мелисса, – продолжил Луи.

С одной стороны, не его же проблемы, даже не его песни, к чему такая суматоха в груди? Но с другой стороны, это все могло задеть чувства одного важного для него человека. Да, Марго стала для Луи больше, чем приятельницей, даже об этом не подозревая.

Луи замолчал, ведь уже сказанного было достаточно, чтобы девушка приняла свой неудачный фортель и в спешке полезла удалять пост. Конечно, этим уже ситуацию было не исправить, но Луи не опускал руки. Уже усевшись в своей погруженной во тьму комнате, Луи упорно нажимал курсором мыши на каждый найденный комментарий, на каждый новый пост, чтобы отправить жалобу.

«Лол, тот случай, когда слава на пустом месте не сработала. Ждем, когда она закончит как Курт Кобейн.»

«Включите это на моих похоронах.»

«Нужно взять врачам на заметку: когда рассказываете о вреде наркотиков, вместо картинок поврежденного мозга вставляйте тексты этих песен XD»

Луи удрученно продолжал подавать жалобы на каждый неприятный отклик, прикусывая нижнюю губу чуть ли не до крови. В голубом взгляде, отражающим зеркально все эти усмешки, читалась обида. Где-то в районе сердца, а, может, ближе к желудку, начинался тревожный бунт. Как же Луи боялся набрать номер Марго. Отложив дела, он с минуту продолжал в тишине пялиться на открытый контакт, но не осмеливался нажать на вызов. Почему он так боялся? Ведь не Луи был виноват в этом.

Марго сидела в своей комнате и удрученно пыталась выдавить из своей головы всевозможные темы для общения с Сарой. Конечно, полноценным общением это было сложно назвать, так как со стороны все это смахивало лишь на театр одного актера. Все мышцы лица были крайне напряжены под гнетом мыслей, а карандаш, который девушка шустро крутила между длинных пальцев, только отвлекал ее внимание. Если бы она находилась в одном из кадров мультика, то над ее кудрявой головой засветилась бы лампочка, появившаяся на пару с внезапно восторженным выражением лица. Едва коснулся стержень чистого листа дневника, пластом брошенного на поверхности стола, тут же раздалась надоедающая трель телефона где-то со стороны кровати. Марго, зло цокнув и откинув карандаш в сторону, поспешила скорее принять вызов. Удивлению не было предела, когда на ярком экране смартфона высветилась фотография ее школьного друга Майкла. Неужели парень так быстро принял свою неправоту? В прошлый раз ему понадобилась неделя. Бьем рекорды? С самым невозмутимым выражением лица Марго приняла вызов. Но не успела она и как можно менее заинтересованно поздороваться, наигранно, конечно, как Майкл закидал ее непонятными ей вопросами.

– Браун, что за фигня? – возмущенно бросил в трубку парень. – Тебе совсем заняться на экстерне нечем? Ты в курсе, что твои шедевры уже половина школы страстно обсуждает?

Ее глаза наполнились непониманием и тупо устремились в стену.

– Ты о чем вообще? – тихим, словно раньше времени пораженным голосом поинтересовалась Марго.

– Не прикидывайся дурочкой, уже поздно. Если раньше ты имела совесть от своего лучшего друга скрывать свои вокальные способности и душевные переживания, то уже поздно.

Прозвучавший ответ конкретно ввел девушку в ступор. Она словно приросла к холодному паркету обнаженными стопами. Нахмурив брови, Марго удосужилась лишь вопросительно, совершенно недоумевающе передразнить Майкла:

– Вокальные что? Душевные переживания?

– Марго, – выдохнув в динамик телефона, Майкл сменил тон на более спокойный и мнительный, – я просто хочу узнать, почему ты со мной не делилась? Мы же всегда плечом к плечу, с самого детства. Ладно Нику, он придурок. Но мне?

Через динамики в ухо просачивалась вся обида, исходящая из голоса друга.

– Майкл, я правда не понимаю.

– Слушай, я просто хочу, чтобы ты знала, что бы между нами не происходило, я всегда буду считать тебя своей лучшей подругой. Пожалуйста, не скрывай от меня впредь ничего. Все эти тексты с подробным описанием попыток суицида, воздействием на организм передоза… Марго, я так переживаю теперь. Я приму любые твои замашки, любые твои проблемы. Даже ту ссору в забегаловке. Прости меня.

Слишком громкая тишина. Взгляд зеленых глаз наконец сдвинулся с мертвой точки и забегал по стенам. Желудок испытал тревожные позывы. Страх окутал тощее, длинное тело девушки. Все слова Майкла моментально сошлись воедино в до этого пустой голове. Вокальные способности, душевные переживания – не это ли описание содержимого плейлиста, которым грозилась Мелисса пару дней назад? Неужели девушка оказалась не так глупа, как подумала Марго.

– Майкл! – бросила в трубку Марго. – Ты слышал эти песни?!

– Всего пару, – тут же ответил ей друг. – Я сразу позвонил тебе, чтобы лично узнать, что за фигня происходит. Почему ты мне не говорила?!

– Чувак, поверь мне, здесь все намного сложнее, чем кажется. Я правда не готова сейчас все это обсуждать. И, да, я не держу на тебя обиды. И, поверь, я всегда тебе все рассказывала, всегда доверяла все свои проблемы, но эти песни… они… они не совсем мои. Переживания тоже.

– Теперь я ни черта не понимаю, – грустно усмехнулся Майкл на том конце провода.

– Ник тоже уже в курсе?

– Он мне это и скинул.

– Черт, и ему еще объяснять придется, – выругалась себе под нос Марго.

– Не думаю, – неожиданно виновато подал голос Майкл. – Боюсь, он тебя слушать не станет.

– Почему?

– Он такой скандал закатил. Клянусь, я таким его не помню. Как девчонка разорался, даже ты так себя не ведешь. Сказал, что ты… ну, в общем…

– Боже, твою мать, не темни, говори уже, как есть. Хуже все равно уже некуда, – прозвучал в трубку разочарованный голос Марго.

Силы стремительно покидали ее тело, девушка присела на подоконник и прислонила кудрявую голову к запотевшему стеклу. В крохотной голове всплыли картинки, что описывал Майкл. Действительно, было трудно представить Ника в истерике. Обычно он только язвил или, максимум, рычал и краснел от злости.

– Короче, он таким дерьмом тебя полил, что ты фальшивка, что всю жизнь водила нас за нос, только прикидывалась подругой, а сама, мол, живешь совершенно другой жизнью, нежели той, которую ты нам представляла с самого начала.

Майкл все это пробурчал словно на одном вдохе, так неуверенно, но шустро. Его толстые брови от обиды сместились к носу, словно все эти слова были направлены не в сторону Марго, а в сторону него самого. Ведь за столько лет они успели стать чуть ли не одним целым.

– Я не смог его переубедить, но я пытался, правда. Ник все равно считает тебя кидалой.

– Тебе не за что извиняться, чувак, – вдруг ожил женский голос на другом конце провода.

– Хочешь, я приеду? – тепло, осторожно спросил Майкл, словно любая громкая нота могла причинить Марго боль.

Ведь в этот момент Майкл прокручивал в голове картинки перебинтованных запястий подруги и тексты тех песен. Все, наконец, сложилось в одно целое. Майкл больше не верил в байки подруги о том, что саморазрушение пришло в ее жизнь после громкого и больного расставания. Но Майклу не хотелось именно сейчас поднимать на поверхность еще и эту тему, поэтому он молчал. Молчал и всячески избегал любых провокаций со своей стороны.

– Не стоит, я в норме, – уверила друга Марго, но эти слова из ее уст прозвучали неправдоподобно.

– Если что, я всегда на связи.

Майкл был тем самым человеком, что всегда стоял на своем, но в этой ситуации надавливать не стал.

– Спасибо.

– Не стоит, я твой друг, это моя обязанность – быть рядом, – подбадривающе усмехаясь, проговорил Майкл, но, похоже, улыбку на лице Марго можно было и не ждать.

Знал бы только он, что грусть Марго возникла вовсе не из-за того, что думают люди, не из-за того, что наговорил Ник. Причиной являлся страх, что обо всем может узнать Сара. Марго даже не пыталась искать все эти комментарии и посты, когда открыла ноутбук. В первую очередь она потянулась к входящим сообщениям. На удивление, их было в три раза больше, чем в самые обыкновенные будние дни. Конечно, причину такого роста она прекрасно понимала благодаря Майклу. Но какого было удивление Марго, когда среди всех сообщений она не нашла ни одного личного оскорбления. Среди отправителей находились только хорошие знакомые, с кем она имела возможность часто проводить время вместе. Каждое сообщение было наполнено непониманием и шоком. Даже Ник удосужился лично высказать свое удивление Марго. Конечно, всю грязь он лицемерно решил оставить между ними с Майклом. Такое сообщение вызвало на лице девушки лишь кривую ухмылку, показывающую яркому экрану обиду на друга. На удивление, не было ни одного сообщения от Луи. Возможно, парень просто был не в курсе, либо находился под гнетом сестры. Писать Мелиссе свои возмущения она точно не собиралась. Это было бы неправильно, верно? Они чуть ли не на крови договорились, что она передает Марго плеер, а Марго, в свою очередь, заканчивает общение с Луи. Конечно же, обвести вокруг пальца девушку не удалось. Все обернулось крахом в виде гуляющего по всему школьному сайту “Забвения Сары”. Марго оставалось только вздыхать от своей же глупости, держать негодование от наглости Мелиссы глубоко внутри себя и просто ждать, когда об этом инциденте все позабудут.

17 – Sébastien Schuller – Weeping Willow

Вечер следующего дня обещал быть жарким. Но не из-за того, что ноябрьские деньки баловали жителей Байткастера внезапным теплом, словно в запоздавшее бабье лето, нет. Просто обязательная тренировка двух школьных команд перед очередной переформировкой давала повод попотеть каждому игроку, что в белых футболках, что в красных. Было решено поставить на острие ножа команду, хуже всего показавшую себя в футбольном сезоне, из-за чего Луи Ансворт, не скрыть, был на взводе. Ведь если их команду обойдет злой рок, то в посленовогодней встряске на стадионе у Луи появится шанс стать вторым капитаном «Красных Драконов». От одной лишь мысли голубые глаза вновь начинали гореть ярким пламенем.

Но их горячий огонь вовсе не помогал парню согреться, поэтому он трусцой пересекал в ширину зеленое поле. В громкоговоритель тренер объявил перерыв, в честь чего Луи сбавил темп и утер тыльной стороной холодной ладони пот с лица. Джош и Дилан, расплывшись в довольной улыбке, уже приближались к нападающему парню. Луи был вынужден улыбнуться в ответ, но все еще не восстановил силы и сбитое дыхание. Чем крупнее и ближе становились эти два лица, тем быстрее у Луи начинало биться сердце.

– Ну, Ансворт, готов попотеть? – на удивление жизнерадостно произнес свою фирменную фразу Джош и хлопнул нападающего по сутулой спине.

– Еще как готов, нужно же отстаивать честь команды, – ответил незамедлительно Луи.

– Непросто, наверное, отстаивать честь команды и честь задницы совместно? – решил пошутить Дилан, за что получил моментальный подзатыльник сильной рукой капитана.

Джош, как по сигналу изменился в лице, убирая от ребят свою фирменную заразную улыбку. Было заметно, что парень не желал больше даже в шутку задевать Луи.

– Кстати, раз на то пошло, – уяснив, что никто ни на кого не в обиде, продолжил Джош, – как там у твоей новой подружки дела? Навела она суеты вчера.

Луи сделал вид, словно не понял, про кого именно заводит речь капитан команды.

– Ты же видал, какую суматоху она устроила? – подхватил второй парень и уже приготовился выливать весь словесный понос, но очередной подзатыльник Джоша, как всегда, сорвал стоп-кран.

– Просто песни, – заметно нервничая, ответил Луи, – что все так зацепились за это? Словно нет больше других вещей, куда интересней?

– А ты чего защищаешь ее? – сверля подозрительным взглядом парня напротив, поинтересовался Джош.

Уголок губ его сдвинулся в улыбке, вызывая на краю глаз миниатюрные морщинки.

– Я не защищаю, просто не понимаю.

– А чего тут не понимать? – громко спросил Дилан, что даже Джош был не в силах его заткнуть. – Она больная, режется, торчит, а потом выливает это все в песни. Окей, выброс эмоций, все дела. Но зачем на общее обозрение выставлять? Чего она ожидала? Похвалы? Ох, Марго, какие душевные тексты пишешь, жизненные, – уже передразнивал рыжий парень, – продолжай в том же духе! Этого она ожидала? Я, конечно, в шоке с твоей подружки, я бы к такой и близко не подошел.

После такого знатного эмоционального выброса со стороны Дилана оба других парня немного приоткрыли рты, но не сразу ответили на реплику.

– Вот говорите: «держись от нее подальше», а помогать ей кто будет? – иронично произнес Луи, грустно усмехнулся и, оставив парней без шанса на ответ, направился в сторону ворот.

Было решено после этой мучительно долгой тренировки все же выйти в свет и вывести Марго на диалог. Элизабет, конечно, не ожидала увидеть на пороге именно Луи после недолгого звонка в дверь. Спустя секунду немого взгляда в его застенчивые глаза, она широко улыбнулась и радушно поздоровалась.

– Марго дома? – спросил Луи у все еще улыбающейся женщины.

– Да, но нужно ее немного подождать, – энергично закивала миссис Браун, от чего ее собранные на скорую руку темные кудрявые волосы немного выбились из пучка. – Чаю, кофе?

– Не откажусь от чая, – согласился Луи и по велению женщины прошел внутрь дома.

Тяжелая спортивная сумка с грохотом приземлилась в коридоре у входа, пока Луи кряхтел в попытках снять с себя туго зашнурованные кроссовки. Он был уже второй раз в доме Браун, но оглядывал своим любопытным взором все так, словно вовсе не бывал тут ранее. Интерьер конкретно отличался от интерьера в доме Луи: не было никаких гипсовых розеток; потолки не натяжные, а, скорее всего, из обычного окрашенного гипсокартона; однотонные старые обои; мебель без резных узоров, без цели бросаться гостям в глаза. Грубо говоря – обычный дом среднестатистических англичан. Но, несмотря на это, в доме царили уют и чистота.

Пока хозяйка дома удрученно носилась по кухне в поисках самого лучшего чая для нежданного гостя, Луи короткими, медленными шагами мерил гостиную и рассматривал настенные семейные фото. Взгляд со всем вниманием останавливался на каждом снимке. Вот Марго лет десять на вид, а по обе руки от нее стоят, как предположил парень, родители. Миссис Браун он узнал тут же, хоть на фото женщина была на десяток лет моложе. Интересно, что за пять-шесть лет могло так повлиять на ее внешний вид? А с другой стороны красовался статный, высокий мужчина. У Марго были его глаза и уши. Отец семейства не показывал объективу камеры свою улыбку ни на одном из снимков, чему Луи удивился. Но вот, когда на фото появлялась Марго уже приближенного к настоящему времени возраста, ее отца Луи заметить ни на одном из снимков уже не смог. Вопросительно мотнув плечами самому себе, Луи обернулся на шум из кухни. С все еще довольной улыбкой миссис Браун шагала в сторону дивана с серебристым подносом, на котором красовались две кружки ягодного, что определил Луи по запаху, чая, а также третья кружка, которую чуть ли не до краев наполнял черный, словно уголь, кофе.

– Надеюсь, ты пьешь черный чай? А то я даже не успела поинтересоваться.

Поднос глухо приземлился на кофейный столик цвета темного дерева, керамические чашки звонко задребезжали.

– Вы прямо угадали, – неуверенно, но с коротким смешком произнес Луи.

– Отлично. Тогда к вкусному чаю я обязательно принесу попробовать мои фирменные домашние печенья.

Не медля, миссис Браун поспешила на кухню за выпечкой, указав Луи подождать буквально минуточку. Как только женская фигура вновь скрылась в пределах соседней комнаты, за спиной парня послышались приближающиеся шаги. Обернувшись, Луи увидел спускающуюся по лестнице Марго. Девушка только вышла из душа, что можно было сказать по легко обвивающему ее тело полотенцу. Махровая ткань обнимала небольшую, еще влажную, с незначительными каплями грудь и скрывала обнаженное тело от чужих глаз от бюста до колен. Марго опустила голову так, что ее мокрые кудри, с которых все еще периодически капала вода, закрывали весь обзор, поэтому она не сразу заметила в гостиной полуночного гостя, пока не столкнулась с ним чуть ли не лицом к лицу. За все это время Луи позабыл о том, где находился, и что мать Марго уже вовсю удивленно пялилась на него. Открыв в очевидно читаемом восторге рот, Луи своим завороженным взглядом провожал девушку вниз по лестнице, как в замедленной съемке, ступень за ступенью. Но, естественно, очень неуместно было бесстыдно пялиться на глазах у матери на ее же полуобнаженную дочь.

Марго взаимно не ожидала такой встречи и заметно растерялась, когда их взгляды столкнулись. Также открыв рот, но не в силах произнести ни слова, Марго остановилась посреди гостиной. От брошенной к ногам неловкости по телу прошлись мурашки, девушка обняла свои влажные плечи руками в попытках прикрыться перед приятелем.

– Привет? – вопросительно спросила Марго, все еще скованная такой неожиданностью.

Она еле оторвалась от пола, чтобы стянуть с кресла пушистый бежевый плед и накрыться им сверху, дабы избавить всех в этой комнате от неловкости из-за своего откровенного внешнего вида.

– Привет, – поздоровался Луи, все же найдя в своем рту язык, но еще не найдя совесть, чтобы отлепить взгляд от Марго.

– Приятная и неожиданная встреча, – продолжила девушка, укрылась и, все же оттаяв, улыбнулась.

Марго немного замялась, так как не сумела по лицу Луи считать, что сейчас происходило у него в голове: неизвестно, он пришел обвинять Марго или же пришел с хорошими побуждениями. Но где-то там, под взъерошенными волосами цвета мокрой ржи, под тонкой кожей головы происходило… абсолютно ничего. Луи совсем сбился со своих мыслей, когда лицезрел причину нескончаемого трепета в груди в одном лишь махровом полотенце. Элизабет поняла, что ребятам лучше остаться наедине, оставила тарелку с печеньями на подносе и поспешила скрыться за стенами гостиной с отговоркой проверить в духовке ужин, которого, естественно, там не было.

– Как ты? – немного погодя, спросил Луи.

– Я в порядке. Ты же… ты же знаешь про плеер? – неловко спросила Марго.

Между ними ощущалась невесомая напряженность. Ведь никто из них пока не понимал как жить внутри этой ситуации. Но, кажется, Луи понял, что именно имела ввиду Марго, и незамедлительно побаловал ее откровенным ответом:

– Я не просто знаю, я на все эти комментарии отправил жалобы и заставил сестру удалить пост. Мне так неловко перед тобой за нее, честное слово.

– Оу, – только и произнесла в ответ Марго. – Спасибо?

– Да было бы за что. Главное, чтобы тебя это все не задело. Ведь не задело? – с огромной надеждой, глядя из-под ресниц, спросил Луи.

– Вроде нет. Почти. Все хорошо.

– Главное, не опускай руки. Ты все равно в школе не учишься, чего тебе до их мнения. Пару дней, и все про это забудут, – уже заметно расслабившись, продолжил Луи. – Главное, что ты сама знаешь, что не являешься, как они говорят, наркоманкой и душевнобольной. Ведь так? Не являешься?

Марго явно занервничала, заводя Луи в тупик. Все было намного сложнее. Но Луи было еще очень рано об этом узнать.

– Марго? Ведь так? – уловил молчание в ответ Луи и явно насторожился.

– Да, так.

– Ну вот, – внутри себя успокоился он и немногословно ответил. – Но после случившегося я просто обязан узнать, так как был втянут во все это, что это за песни?

Его голос был достаточно тихим, но не настолько, чтобы Марго не смогла услышать. От мягкого тона Луи по обнаженной спине пробежались кратко мурашки, проникая внутрь через позвоночник чуть ли не до мозга костей.

– Я обещала тебе поведать всю историю – я сдержу это слово. Просто сейчас не время, – решилась произнести Марго, но голос в конце немного дрогнул.

Луи вновь получил порцию обещаний, которыми девушка кормила его со дня знакомства. Он ухмыльнулся и немного прыснул от смеха, ведь в глубине души знал, что услышит эти слова вновь. Но желание пробить стену между ними было сильнее него. Вовсе не из любопытства, просто Луи хотел стать для Марго другом. Возможно, даже больше. Но это желание еще расплывчато плавало в чертогах его разума.

– За какие грехи ты на мою голову свалилась? Вся такая загадочная, водящая меня вокруг да около за нос, словно издеваясь, – произнес Луи, не убирая своей ироничной ухмылки. – Я просто хочу быть тебе другом, я просто хочу заслужить твое доверие, что я делаю не так?

– Луи, все не так легко, как кажется. Именно этого я и боюсь, что, если ты узнаешь всю правду, то наоборот отвернешься, наплевав и на доверие, и на дружбу.

– Ты меня интригуешь. Неужели, правда настолько страшна? – спросил Луи, и сердце его заметно ёкнуло.

В его понимании за этими словами, как за высоким колючим забором, могло прятаться что-то страшное, похуже, чем в сплетнях школьников.

– Не оставайся тут только из любопытства.

– Мной не это правит. Я просто хочу подружиться, Марго. Я хочу быть твоим другом. И что бы там ни было, я обещаю не давать заднюю. Обещаю.

– Придет время и я тебе поведаю, Луи.

– Но я хочу…

– Ансворт, – неожиданно резко повысила голос Марго, – не будь эгоистом. Не норови нагло и без приглашения лезть мне в душу.

– Но…

– Если ты не хочешь навредить, тогда просто уйди, – не меняла тон Марго.

– Марго, я не… я не лезу в душу, я просто хочу подружиться, – запинаясь, начиная неуверенно мямлить, продолжил стоять на своем Луи.

– Господи, Ансворт, я уже пять раз услышала о “подружиться”, но, к твоему сведению, настоящие друзья себя так не ведут.

– А как себя ведут друзья? Бьют мячом в голову? Или налетают с оскорблениями в кафе?

Луи язвил, сам того не желая, припоминая отношения Марго с Ником и Майклом.

Взгляд Марго наполнился разочарованием и злостью. Ноздри вздулись, пытаясь захватить весь свободный кислород в комнате. Она заметно расстроилась и даже почти заплакала, что было вовсе на нее не похоже.

– Если ты не прекратишь, я буду вынуждена попросить тебя покинуть дом.

– Охренеть поговорили, – только и выплюнул Луи и приготовился развернуться к выходу.

Каждая частичка его тела еще надеялась, что Марго сейчас скажет: “стой, подожди!”, но Марго молча смотрела в спину. Даже когда Луи уже распиливал взглядом входную дверь, Марго молчала вслед. И Луи ушел, оставив на пороге крохотный осколок от треснувшего в груди сердца. Холодный ветер бил по вспотевшему лбу и ударял в ошарашенные глаза. Луи схватился за грудь, внутри словно работала мясорубка, перемалывая хрящи и мясо. Но на деле это были лишь перемолотые злость и боль. И злился Луи только на себя, однажды позволившему сердечным чувствам поселиться в его сердце.

Марго и так переживала не самые приятные моменты жизни, ее кудрявая голова разрывалась от различных событий, мыслей, а тут еще и Луи свалился на голову. Да-да, это кто еще кому свалился. От столь откровенных слов, что разлетались по светлой гостиной этим вечером, у Марго сводило живот от неприязни к сложившейся ситуации. Но не бежать же ей теперь в одном полотенце по морозным, ноябрьским улицам, крича различные извинения и просьбы вернуться. И Луи не возвращаться же теперь после проявленного девушкой желания, чтобы он покинул ее дом. Вот и стояли теперь оба, пиля задумчивыми взглядами на каменных лицах, кто почву под ногами, кто ламинат с несколькими каплями воды на нем.

18 – Halsey – Nightmare

Этим вечером Луи пытался утопить в себе чувства с помощью сигарет, что нагло умыкнул у отца. Луи готов был признать, что впервые в жизни его так сильно задели чьи-то слова. В сравнении, прошлые недомолвки в команде были цветочками. Именно поэтому он открыл окно в своей комнате и, усевшись статично на холодный подоконник, чиркнул зажигалкой во тьме. Парень не смог признаться себе, что бесстыдно влюбился в эту кудрявую кофеманку с первого взгляда.

А Марго изъявила желание залить раздражение и обиду из-за очередной ссоры алкоголем. Именно поэтому она пробралась темной ночью на цыпочках в гостиную и, привыкая глазами к темноте, бороздила взглядом просторы скудного домашнего алко-бара. Элизабет никогда не пила перед Марго. Приходя домой после работы, она дожидалась, когда ее дочь поднимется в свою комнату и заснет, лишь тогда открывала подаренный кем-то из родственников коньяк или оставшуюся еще с дня рождения бутылку вина и в компании четырех стен под одинокое тиканье настенных часов запивала всю боль и усталость. Марго знала об этом, но предпочитала молчать. Так как считала, что ее собственная вина, ее болезнь оставили огромный отпечаток на выборе матери.

Часы все также тикали в тишине ночи, холодильник предательски загудел, напугав девушку. Марго, не обдумывая, схватила тару с коньяком и поспешила в свою комнату. Лунный свет холодом окрасил синие в тени ночи паркетные доски, создавая дорожку, по которой ступала босыми ногами Марго по пути к подоконнику. В соседских окнах уже погас свет, и лишь луна помогала уличным фонарям освещать улицу. Но для кого? Казалось, эта ночь была так спокойна и тиха, что на улице не шелохнулась ни одна ветка. Мир словно поставили на паузу. Прислонившись лбом о холодное, влажное стекло, Марго села на подоконник и пожелала под звуки отворяющейся крышки, чтобы ее чувства тоже кто-нибудь поставил на паузу. Крышка глухо упала на пол, Марго отпила несколько глотков обжигающего терпкого напитка. Запах спирта пробрался в ноздри, приводя в сознание девушки ясность. В такие моменты Марго всегда казалось, что с ней все в порядке. Она ощущала собственные руки, осознавала каждое прикосновение к себе. Она смотрела на свои длинные пальцы и думала: “Это я, это все я”. Она проводила ими по подоконнику и наконец чувствовала подушечками пальцев его холод так, будто это не происходит с кем-то другим. Приятная слабость скатилась вниз по ногам, в голову пробрались ранее забытые картинки. Вот Марго со стаканом кофе стоит на стадионе, наблюдает за матчем. Летящий мяч. Кофейное пятно на толстовке. Запутавшиеся в кармане наушники, плеер. Волосы цвета мокрой ржи, такие шелковистые, но спутанные в одну копну на макушке. Улыбка. Его заразительная и широкая улыбка. Марго схватилась за голову, не веря собственным воспоминаниям. Забывать дату, назначенные события или прошедший вечер было для нее уже несколько лет нормой. Но часто кто-то незванный, словно огромным ластиком, стирал из памяти яркие приятные картинки. И с каждым глотком алкоголя Марго удавалось восстанавливать их по кусочкам, словно разорванные снимки своего альбома.

Марго схватила личный дневник и задумалась, стоит ли писать о произошедшем Саре? Если вдруг Сара возьмет власть над светом неожиданно для всех, то эта ситуация будет для нее слишком болезненна без обоснований Марго. Но если все ученики вскоре, до появления Сары, забудут о песнях, и суматоха спадет, то как она отреагирует на записи в дневнике? Будет лишний повод для самобичевания и распаковки пачки лезвий, не более. Да и вырвать лист из дневника после заварухи будет подозрительно. Нотки спирта погасили спящую личность Сары полностью. Вот теперь Марго почувствовала настоящую себя и вместе с этим настоящее одиночество.

В зеленых глазах интерьер начинал плыть, слабость окутала мышцы. Марго тяжело, томно вздохнула, от чего на холодном окне остался дымный отпечаток. Марго потерла глаза и усмехнулась сама себе от появившихся идей. Смелость пришла к ней слишком быстро, ведь в голове крутилась мысль наконец излить свою душу и раскрыть правду, несмотря на предостережения терапевта. Именно поэтому Марго подняла с поверхности стола телефон, бегающим взглядом отыскала в телефонной книге контакт и позвонила единственному человеку, который не бросил ее на этом сложном этапе жизни. Она позвонила Майклу. После четырех коротких гудков на том конце провода раздался шорох, а затем уже и сонный, утомленный насыщенным днем мужской голос.

– Алло, Марго. – Майкл зевнул. – Я слушаю тебя.

– Мне хреново, – пьяно произнесла Марго и уткнулась горячим лбом в прозрачное стекло. – Приходи, пожалуйста.

– Дай мне пятнадцать минут, и я на месте, – не задумываясь, ответил Майкл.

Во время недолгого ожидания Марго успела приуныть. Но тут ее стеклянный взгляд с широчайшими зрачками бросился на недавние вызовы. А именно на номер Луи. Марго даже не думала звонить парню, потому что не представляла, что сказала бы ему. Но она и понять не успела, как открыла поле для нового сообщения. Тонкие пальцы медленно бродили по экранной клавиатуре, пока нестабильный взгляд метался по короткому тексту.

Отправитель: Марго Браун

«Извини меня»

Отправлено три минуты назад. Ответа нет. От ожидания Марго отвлек стук последовавшего в стекло камешка. Это был Майкл. Он стоял на темной лужайке под ярким лунным светом и одной рукой придерживал свой велосипед. Его темная макушка волшебно блистала, а также бликами переливалась бутылка то ли коньяка, то ли виски, которой он размахивал второй рукой.

– Только давай, как не в тот раз? – хмуря брови, пробурчала Марго, пока Майкл осторожно перелезал через подоконник, при этом пачкая кроссовками светлые стены комнаты. – Твою мать, ты говно кроссами давил что ли? Не испачкай ничего!

Майкл лишь тихо посмеялся, боясь разбудить миссис Браун, ведь ночью все звуки казались необычайно громче, нежели днем. Когда до горящих от повышенного градуса ушей Марго дошел топот тяжелой подошвы по деревянному покрытию, она всей душой выдохнула и закрыла окно. Майкл сел на кровать и стал разуваться.

– А что тебе в тот раз не понравилось? – все еще шепотом спросил он и поставил бутылку на деревянный стол в углу темного помещения.

– Ну, во-первых, – делая глоток из уполовиненной тары, стала перечислять Марго, – я была лишена мамой ноутбука и тусовок с вами на две недели, во-вторых, Ник сломал ногу!

– Ну зажила же, – повел плечами Майкл и надул губы, словно в падении из окна до беспамятства пьяного Ника не было ничего криминального.

– Ага, прекрасно помню выражение лица моей мамы, когда она проснулась от этих воплей из кустов.

– Да, это было смешно.

– Кстати, Ник ничего не говорил? – сменив тон на менее шутливый, спросила Марго и прилегла на свою никогда ею не заправляющуюся кровать.

Майкл лишь почесал затылок, а затем обыденно помотал головой. Силуэт парня был едва различим среди покрова ночи.

– А ты что, – начал Майкл и удосужился уместиться на кровати рядом с подругой, – все еще думаешь об этом?

– Вовсе нет, – выпалила на одном дыхании Марго и устремила свой неясный взор куда-то в подушку, затем передала бутылку в руки друга, – просто я уже устала терять все. Так хочется наоборот что-то наконец обрести.

Майкл совершенно не понимал, о чем именно твердила его подруга, и, заглатывая в себя янтарную жидкость, словно воду, продолжал слушать.

– Несколько лет назад случилось с моей жизнью кое-что.

Майкл передал, словно эстафету, бутылку Марго. Жидкость тут же перелилась со дна стеклянной тары прямо в горло. Девушка была уже достаточно пьяна, чтобы не обращать внимания на горьковатость спирта на языке.

– То, о чем я была вынуждена никому не говорить. Майкл, – вновь неуверенно позвала Марго. Ее ладонь потянулась куда-то в сторону друга и ухватилась за его тканевую штанину. – Пообещай мне, что не бросишь?

– Я уже обещал тебе. – Майкл накрыл ладонь подруги своей. Руки Марго под дружеской хваткой Майкла казались такими маленькими и защищенными. – И обещаю еще раз. Не брошу.

– Я больна, Майкл.

Затасканный, словно сотый, нет, тысячный зов о помощи, прозвучал в ночи голос Марго. С той привычной Майклу хрипотцой, но какой-то другой.

– Больна?

– У меня раздвоение личности. Я делю свое тело с другим человеком. Абсолютно другим, чужим и незнакомым мне человеком. С полной противоположностью мне.

После этих слов парень словно впал в ступор. Он ощутил, как по лодыжкам прошелся холодок, тем самым заставляя мурашки вскочить на бледной коже и пронестись табуном вдоль позвоночника. Майкл, недолго думая, сопоставил некоторые моменты их с Марго жизни с только что услышанным заявлением. Большинство их ссор – это побочные явления, если грубо выражаться, болезни Марго. И сама Марго в этом была не виновата.

– И… – запнулся на ровном слоге Майкл, – и кто он? Второй человек? Если его можно так назвать.

Марго удивилась спокойной реакции своего друга, наконец расслабляясь и спокойно отпуская все напряжение с нотками спирта.

– Ее зовут Сара. – Марго потянулась к своим не до конца зажившим запястьям. – И это – ее рук дело.

– Какой ужас. Я не знаю, что сказать.

– Она просто такая. Ты знаешь, почему образовывается вторая личность? – спросила Марго, и Майкл замотал в отрицании головой. – Когда человек уже не может переживать трудности, он создает себе, сам того не понимая, второе лико. И это лико, в один момент, берет власть над создателем и нагло вживается в плоть, становясь частью тела, частью разума этого человека. И самое страшное, что ты не можешь им управлять. Ты будто спишь, когда оно правит светом. А когда просыпаешься, то вместо воспоминаний лишь обрывки в памяти. И капельницы, и больницы.

Майкл продолжал сидеть с открытым от удивления ртом, периодически глотая коньяк с горла.

– И Сара – то самое лико, которое защищает меня от стрессовых ситуаций. По крайней мере так говорит миссис Спаркс, терапевт, которую я посещаю дважды в неделю.

– Поэтому тебя выгнали из команды?

– И именно поэтому перевели на экстерн.

– И ты теперь отдуваешься за двоих в этой жизни? Это же нечестно, – учуяв несправедливость ситуации, парировал Майкл и привстал с мягкой кровати. – Все эти слухи про тебя – итог действий Сары. Ты не заслужила это, Марго… Почему делает она, а получаешь ты?

– А я что поделаю? Я всю осознанную жизнь нахожусь будто за толстым непробиваемым стеклом. Я никого не слышу, меня никто не слышит. Иногда, ужиная за столом, я прихожу в ужас от осознания, что живу. Майкл, я иногда забываю, что живу! Как, по-твоему, я тогда могу быть ответственна за ее жизнь?

Марго и Сара. Как гром среди ясного неба для Майкла. И без того забитая мыслями голова, залитая к тому же алкоголем, начала немного болеть. Минутная тишина накрыла двух подростков посреди лунной и такой долгой по ощущениям ночи.

– А это лечится? – осмелился спросить Майкл.

– Не знаю. Я прохожу терапию, а там, как полностью изучат два моих эго-состояния, будут проводить процедуру слияния, – вздохнув, ответила Марго и вновь опустила взгляд вниз.

Вновь легкая апатия без стука ворвалась в душу, но теплая рука Майкла, что легла со всей любовью на плечо, отогнала ее прочь.

– А что это за процедура?

– Я понятия не имею, это обсуждали мама и миссис Спаркс, а я случайно подслушала, – поделилась Марго. – Как бы помещение двух отдельных разумов в один общий.

– Сделать вас с Сарой одним человеком? Вау, это звучит покруче чем в каком-нибудь сюжете киберпанка.

– Будь моя воля, я бы порвала этот сюжет и сожгла.

– В любом случае, Марго, знай, что я рядом.

Стелясь под всех, словно под узды

Испытывала я от этой жизни муку.

И души, что вокруг, мне доброты

Никогда не протягивали руку.

19 – The Doors – People Are Strange

Как это обычно бывало после подобного рода ночей, Марго раскрыла глаза и в первую очередь очень четко ощутила тяжесть в области желудка.

Судя по солнечному свету, что проникал через заляпанное ладонями окно в просторную, наполненную перегаром комнату, на дворе стояло позднее утро. Щуря смутный взор от ослепляющих лучей, Марго попробовала подняться с пола. Исходя из того, что она заснула сидя на паркете, оперевшись спиной о кровать, что, к слову, выглядела так, будто подверглась незваным оккупантам, девушка просто вырубилась посреди ночи. Случайно задев коленом высушенную, будто пустыня, бутылку, она попыталась встать. В комнате действительно стоял неприятный запах. Если это чувствовала сама Марго, то ее мать, если бы соизволила перед работой заскочить к дочери, поседела бы на месте. И не только от перегара: Марго, потупив взгляд, уставилась на свисающего в дьявольской позе с кровати Майкла – того самого оккупанта кровати – и на его произведение абстрактного искусства на полу в виде мутно-рыжей лужи. Несмотря на время, Марго поймала панику, ведь Майкл не находился на экстерне и, разумеется, в это время должен был быть давно в школе, грызть гранит науки или, как это в действительности происходило, пинать мячи вместо занятий. Во всех смыслах.

– Грейзер, – протянула Марго, игнорируя собственные позывы заняться искусством в тот же миг. Но Майкл никак не отреагировал на проснувшуюся подругу и продолжал мертво занимать чужое ложе. – Майкл, – уже применив руки, чтобы встряхнуть бренное тело, продолжила Марго.

Парень замычал, и Марго заметила, как из приоткрытого рта друга повисла слюна прямо на любимые голубые простыни. Такое зрелище содействовало содержимому бедного желудка подорваться к горлу. Скрыв кудрявую макушку за новыми дверями уборной, она оставила Майкла просыпаться в одиночку.

Футболист нехотя открыл сначала один глаз и, оценив обстановку вокруг, был вынужден подключить второй. Спустя несколько минут наваждения в застывшей позе Майкл понял, что находится у Марго в комнате. Но какого, собственно, черта, он тут забыл, когда за окном во всю солнце не щадило глаза прохожих, что уже спешили на обед?

– Маргооо, – изнеможденно прохрипел Майкл, не отрывая щеки от влажной простыни.

Горло резало от жажды. Из-за стены доносились рвотные позывы Марго. Майкл понял, что ему придется выкручиваться самому. Приняв вертикальное положение, он решил устроить обыск неприметной комнаты в надежде отыскать хотя бы пару капель воды. Чуть не наступив в неприятную на вид и запах лужу у кровати, Майкл добрался до столешницы за ополовиненной бутылкой воды. Опустошая чуть ли не одним смелым глотком спасительную жидкость, Майкл ненароком заметил открытый на исписанных страницах блокнот. Любопытство было на стороне дьявола, что, наверняка, приложил руку и к похмелью Майкла, поэтому школьник потянулся к притягивающему взор предмету. Два совершенно разных почерка словно беседовали друг с другом на одном листе. Очень странный диалог, скорее, странный способ общения. Будто два немых и глухих человека пытались без любых других современных способов общения обменяться своими переживаниями и мыслями. Но все сомнительные догадки тут же начисто смыло, когда среди текста парень обнаружил имена «Сара» и «Марго». Все встало на свои места. Значит, вчерашнее признание Марго – это правда, а не пьяный бред.

Майкл шустро перевернул страницу на исходную и отложил дневник на место, словно к нему и не притрагивалась чужая рука. Как раз после этой махинации в дверях показалась бледная, даже слегка зеленоватая Марго. Ее физиономия не принуждала радоваться жизни и новому дню, с чем Майкл полностью был солидарен.

– Как самочувствие? – с каплей иронии спросил он и улыбнулся кончиком губы.

Подарив самый разгневанный, но в то же время утомленный взор другу, Марго ответила:

– Как видишь – я блистаю, словно селебрити на вручении Грэмми.

Майкл лишь искренне усмехнулся такой реплике.

– Я бы тебе награду в виде золотого унитаза вручил, подруга. Выглядишь хреново.

– Спасибо, капитан очевидность, – поблагодарила девушка и прошла в самый эпицентр минувшей вечеринки. – Чур, свои старания в виде непереваренной кукурузы с какой-то еще неведомой херней будешь убирать сам.

Майкл незамедлительно поморщился, словно готов был создать точно такую же лужу вновь, но не ускользнул от обязанностей. Поэтому в первую очередь решил открыть окно, чтобы хоть как-то проветрить помещение, пока не все было потеряно.

– Ты что-нибудь помнишь? – поинтересовалась Марго и заглотнула таблетку, которую, по-видимому, успела отыскать на кухне. – А то я пытаюсь понять, пробелы в памяти связаны с тем, что мы перебрали, или с тем, что я – это я.

– До того момента, как ты предложила мне засосаться. А ты?

– Что? Мы целовались?! – громко возмутилась Марго, моментально впадая в краску.

– Нет, конечно же нет. Во-первых, – быстро успокоил девушку Майкл, – я тебя очень уважаю. Во-вторых, сразу после этого ты скатилась с бутылкой на пол и чуть ли не со слезами на глазах начала рассказывать про Ансворта.

– Про Ансворта?! – чуть не подавившись, вновь округлив зеленые глаза, спросила девушка. – А что именно я рассказывала о нем?

Марго не понимала, что ее пугало больше: предложение Майклу поцеловаться взасос или разговоры с ним о Луи.

– Да я не помню, если честно, – поделился Майкл и встал спиной к окну, оперевшись копчиком о подоконник, – что-то про футбол, про его навязчивость, а дальше смутно все. Вижу, спрашивать, помнишь ли ты то, что было после – бесперспективно?

– Ты прав. Я запомнила до того момента, как мы начали чуть ли не в слезах и соплях обниматься на кровати.

– Ууу, бро, – протянул Майкл, словно обнаружил какой-то не утешающий диагноз на лице подруги, – я в тот момент был, как стеклышко, трезвым еще, ну ты даёшь.

Марго лишь закатила глаза.

– Хорошо, что мама уехала на работу, так бы нам с тобой досталось. Нужно наводить порядок. И в комнате, и на лице. А то, боюсь, мнительная мама все же заподозрит что-то неладное.

– Да ладно тебе, я вообще вчера спать ушел в свою комнату, а ночью пропал, так еще и на учебу не пошел. Мои родители, наверняка, уже обзвонили все места первой помощи живым и мертвым, – обыденно произнес Майкл и сам себе усмехнулся.

– Ты это так просто говоришь, словно им не привыкать.

– Не только им, но и мне. Кстати, надо бы найти в этом ужасе свой телефон.

Поделившись отличной идеей для продолжения утра, Майкл поспешил перевернуть вверх дном кровать, что и так была не в самом прекрасном состоянии. Марго также отыскала свой телефон. Но три пропущенных звонка от Луи этой ночью с промежутком в десять-пятнадцать минут и два сообщения заставили ее сердце взволнованно заколотиться в груди.

Отправитель: Луи Ансворт

«Надеюсь, ты просто уснула, поэтому не отвечаешь. Я на тебя не злюсь, извини и ты меня.»

Отправитель: Луи Ансворт

«Надеюсь, твои сны самые спокойные и красивые. Еще раз прости.»

“Много надеешься, Ансворт”, – промелькнуло в кудрявой голове. Но Марго, словно никаких недомолвок и не происходило, двумя предложениями ответила:

Отправитель: Марго Браун

«Доброе утро, персиковый неудачник :) Надеюсь, что ты выспался.»

На этот раз Луи очень удивил Марго мгновенным ответом, тем самым вызывая на помятом лице едва заметную, но упорно ломящуюся наружу улыбку.

Отправитель: Луи Ансворт

«Доброе утро! Могло быть и лучше, но у меня занятие по математике с толстяком Хайдом… Удачного дня, кофейная неудачница! хх»

– Чего лыбишься, словно не блевала пять минут назад? – оторвал от экрана голос по левое плечо.

Майкл соизволил разглядеть, как в одно мгновение сменилось лицо его подруги на более жизнерадостное.

– Да так, пожелания хорошие с утра, – поделилась девушка и перевела горящий взгляд на Майкла. – А ты чего такой понурый?

– Мне сейчас всю блевотину убирать одному, чему радоваться?

– Сочувствую, – искренне ответила Марго и рассмеялась в унисон со своим лучшим другом.

20 – XXXTENTACION – Save me

А вот ночь Луи не прошла так же радужно, как у Марго. Парень в ступоре просидел четверть часа на холодном подоконнике, привыкая к давящей темноте. На душе было паршиво, а горло спирало от подходящих слез. Хотелось кричать, но Луи не понимал, почему. С ним действительно никогда не происходило подобного, и именно поэтому он ощущал себя так потерянно в данный момент. Одиноко сидел себе на подоконнике, свесив ноги на улицу с четвертого этажа, и не знал, куда податься. А сейчас эти шоколадные сигареты между тонкими пальцами трясущейся бледной руки, множество громадных браслетов на которой издавали тихий, но режущий уши звон, как только потресканные губы имели совесть выпустить через себя убивающий, но греющий легкие смог. Луи не понимал, кто придумал эту отговорку для людей, что имеют желание попробовать курить? Ты с такой надеждой, что тебе не понравится, чиркаешь зажигалкой и прижимаешь между теплыми, мягкими губами фильтр. Все еще надеешься, когда на окончании начинает сверкать огнем табак. Все еще надеешься, когда делаешь первую в своей жизни затяжку. Но твои надежды разбиваются о твердый паркет, когда ты ловишь себя на мысли, что это не так уж и плохо, и снова вдыхаешь медленно убивающий тебя смог.

Так парень и выдыхал с каждой последующей затяжкой плотный, невесомый дым, что тут же устремлялся ввысь, привлекая собой внимание, и растворялся в воздухе. Луи понравилось выдыхать дым. В груди создавалось ощущение, что он делает что-то красивое, что он не настолько безнадежен. Но Луи не понимал, что спасение нужно искать не в сигарете, а в себе самом.

Как только табак в свертке закончился, Луи, не жалея, двумя пальцами ловко пульнул окурок подальше от дома и, закинув голову назад, устремил взгляд в звездное небо. Погода сегодня не пожалела и отдала печальному взору добротное количество звезд. Голова кружилась, словно Луи не выкурил сигарету, а выпил бутылку вина.

– Как хорошо, – пролепетал сам себе парень полушепотом.

Голос его осел, поэтому первая часть предложения даже не была озвучена и безуспешно застряла в горле. В горле, в котором сейчас безумно першило. Такой горький привкус на языке после сигареты заставлял Луи сплюнуть всю эту гадость на зеленый газон, чтобы не ощущать образовавшуюся пепельницу во рту. Или это вовсе не сигарета на вкус такая противная, а жизнь?

Луи поморщился. Ноги все еще безмятежно свисали вниз, а руки отказывались держаться за оконные рамы. Даже если бы Луи подался вперед и упал, то ему было бы все равно. Лежал бы он там внизу на газоне в ломаной позе, все равно бы себе ничего не сломал. Ведь по ощущениям в груди хуже уже быть не могло. Первая влюбленность далась Луи тяжело. Хотелось вырвать свое сердце и выбросить его подальше, вслед за сигаретой, чтобы так не стонало. Но, к сожалению, все эти махинации невозможны, поэтому Луи остается только сидеть на холодном подоконнике, свесив ноги вниз, и пронзать своим хмурым взором безграничное темное небо. Если бы в этот миг до его голубых глаз сквозь сотни световых лет дошел взрыв сверхновой, выражение его лица осталось бы неизменным. Никакая умирающая звезда не сравнится с одним лишь уведомлением на экране смартфона. Опустив опечаленный взор на собственные штанины, через которые парень почувствовал вибрацию, Луи поспешил достать свой мобильный. В груди полыхала надежда, что это написала именно она. И как ликовала душа, когда имя отправителя заставило сердце парня биться в два раза чаще. Это была Марго.

Отправитель: Марго Браун

«Извини меня»

“Куда же я денусь”, – пронеслось в одурманенной дымом голове, но парень в этот же миг проскулил от ненависти к самому себе. Ведь он как щенок шел на поводу. Несмотря на то, что Марго выгнала его из дома и сделала больно, Луи настолько невольно привязался к ней, загадочной девушке со стаканом кофе на стадионе, что готов был унижаться, бегать за ней и вилять хвостом, как собачка. Но ради любви Луи был готов на это. Возможно, глупо было надеяться на что-то серьезное в его возрасте, но весенняя трель в груди посреди холодной зимы уже точно растопила его сердце.

Еще с десяток раз пробежавшись растерянным взглядом по двум словам на экране телефона, Луи решил позвонить лично. К огромному сожалению, парня сопровождали гудок за гудком. Они казались Луи мучительно долгими, словно длились вечность. В итоге из трех звонков ни один не оказался принятым Марго. Неизвестно, что сейчас с ней. Луи даже взбрело в голову бросить все и умчаться к дому семьи Браун в столь поздний час, наплевав на все принципы. Но что-то не давало ему материализовать свои безумные мысли. И к счастью, как подумал страдалец, ибо не стоило окончательно сходить с ума по этой кудрявой девушке. Поэтому Луи просто написал ей сообщения. Без надежды на скорый ответ, в последний раз взглянув на кишащее звездами небо, Луи поспешил закрыть окно и плюхнуться в холодные простыни. Перед тем, как позволить Морфею поглотить разум, Луи прокрутил на репите строчки одной запоминающейся песни из белого плеера.