Требуется жадная и незамужняя
Лена Валевская
Требуется жадная и незамужняя
Глава первая. Мне вручают то, что не нужно, и забирают то, что дорого
У мужчины был длинный крючковатый нос и просто огромные, навыкате глаза. Казалось, стоит слегка хлопнуть его по спине, и придется, с извинениями отряхивая пылинки, протягивать ему выпавшие на асфальт глазные яблоки.
Да-а… Не красавец. Далеко не красавец.
– Девушки, а кто из вас не замужем? – с таким вопросом этот не красавец подкатил к нам с подругой, когда мы спокойно прогуливались по главному парку нашего города.
Вот так оно и бывает. Идешь себе, никого не трогаешь, и тут… вот это.
Светка скривила губы, оценивающе разглядывая крючконосого типа. Она у нас, конечно, замужем, но к мужскому вниманию относилась со всей охотой любвеобильной девушки. И внешность источника этого внимания её, как правило, не сильно волновала. Чуть красивее обезьяны, и сойдет. Ведь в мужчине что главное? Правильно, кошелек. А остальное можно и потерпеть.
Вот и незнакомец выглядел обладателем не просто кошелька, а целого сундука, набитого сокровищами. Спрятанного где-то в недрах огромного дворца или замка на собственном необитаемом острове.
Или чем ещё может владеть человек в средневековом сюртуке и такого аристократичного вида, словно он даже не потомок древнего и давно растворившегося в прошлом нашей страны, а целый представитель вполне себе здравствующего едва ли не княжеского рода.
Или же просто-напросто отличный уличный актер в маскарадном костюме.
– А вы с какой целью интересуетесь? – кокетливо трепыхнув наращёнными ресничками, промурлыкала Светка на всякий случай.
Город у нас большой, туристов хватает, вдруг да попадется среди них самый настоящий принц или, на худой конец, олигарх, пусть и с причудами.
– У нас акция! – тут же охотно пояснил не красавец. – Кто не замужем, дарим подарок!
Всё стало на свои места. Не потомок и не актер, а обычный промоутер в сценическом костюме. Из тех, кто втюхивает всем попавшимся, хотят они того или не хотят, листовки, визитки или такие вот акционные «подарки». Помню, как-то раз отловил меня подобный безумно счастливый от столь чудесной встречи благодетель, когда я шла себе спокойно с работы домой и никого не трогала. Отловил и как давай одаривать!
– Вот вам совершенно бесплатно набор суперножей! Вы такая везучая, такая везучая! Только вам! Только сейчас! А вот ещё суперпупер утюг, и тоже совершенно бесплатно! – ставил он на руки оторопевшей от такого аттракциона щедрости мне коробку за коробкой.
Что там ещё перечислял сияющий от счастья «благодетель», я уже не помню, наверно, хорошие вещи. Не знаю, в коробки я так и не заглянула, было ли там вообще хоть что-то. Потому что, когда все «бесплатные» вещи перекочевали из его рук в мои, мужчина с той же счастливой улыбкой озвучил цену за них.
Я потянула Светку за руку, но она лишь отмахнулась.
В её глазах горела алчность. Подарки подруга любила. Даже очень.
– Я не замужем, мне подарок! – нагло соврала она.
Промоутер обрадовался и тут же вручил ей подарок – какую-то круглую подвеску на серебристой цепочке, которую он достал из маленькой белой коробочки.
Светка жадно вцепилась в цепочку и потянула на себя. Промоутер почему-то не спешил отпускать свой подарок. Перетягивание подвески выглядело так, словно мужчина всё ещё не решил, точно ли желает отдавать её именно этой, пусть и красивой, но слишком уж охочей до халявы шатенке.
– Куа ну лир? – произнес он, глядя Светке в глаза.
– Что? – не поняла подруга. Впрочем, как и я. Что это за странная фраза? Название фирмы? А почему тогда с вопросительной интонацией? Или наш промоутер всё же немного иностранец?
На лице мужчины отразилось разочарование.
– Вы замужем, – покачал головой он. – Увы, увы. Под этот критерий вы не подходите. Я не могу вручить вам подарок.
– Блин, откуда вы узнали? – расстроилась Светка, неохотно отпуская цепочку. – Я даже кольцо не ношу!
Я выдохнула. Отлично. Проблема решилась сама собой, и мне не надо утаскивать Светку от потенциального мошенника.
– Но подруга-то у меня точно без мужика! – внезапно выдала Светка. И для убедительности толкнула меня вперед, к промоутеру.
До сих пор замечавший только усиленно строящую глазки шатенку, мужчина обратил, наконец, внимание на вторую, русоволосую девушку самой обычной наружности, стоящую рядом с ней.
Впрочем, вполне себе нормальная ситуация, когда на фоне яркой подруги скромная серенькая я словно окутывалась пологом невидимости.
Что меня вполне устраивало.
– Да не нужен мне никакой подарок, – попыталась откреститься я от сомнительных щедростей неизвестной фирмы.
– Девушка не желает подарок, – промоутер, кажется, расстроился куда больше Светки. Выглядело это так, будто он и хотел бы одарить совершенно незнакомую ему незамужнюю меня, да вот только правила акции не позволяют.
Словно ему не всё равно, кому всучивать товар его работодателя.
Ну, и актер!
– По правилам акции, нужна незамужняя и та, которая хочет получить подарок и ничего за него не платить. Насильно или по принуждению не получится, увы, – произнес он, склонил голову, прощаясь с нами, и отошел в сторону.
Светка откровенно злилась.
– Не нужен тебе, возьми для меня! – шипела она. – Тебе жалко, что ли?
– Свет, зачем тебе эта подвеска? – пыталась вразумить я подругу. – Ничего нормального тебе на улице дарить не станут. Даже в рамках акции. Даже за красивые глаза. И заметь, никаких правил, кроме незамужности и желания получить халявную подвеску, он нам не назвал. И коробочки у него всего две. То есть всего пара подвесок. Что это за акция такая?
– Вот именно! Всего две осталось! Он уже все раздарил. А если ты ещё немного поупрямишься, он и эти отдаст. Какой-нибудь другой, более расторопной и умной девушке.
Словно подтверждая Светкины слова, промоутер уже подходил к очередной прохожей женщине.
– Ну, и пусть, – не хотела сдаваться я. – Свет, странная какая-то акция. Я ему не верю.
– Сама ты странная, – психанула подруга. – Вот всегда ты так! Сама скучная и мне помочь не хочешь! А мне подвеска, между прочим, понравилась! Миленькая! И не похожа на дешёвую бижутерию!
– Я просто не верю, что какие-то люди будут просто так раздаривать на улице хорошие и тем более ценные вещи, – смутилась я.
Напор подруги заставил меня усомниться, правильно ли я поступаю. Ну, что, в самом деле, плохого, если возьму эту дурацкую подвеску? Не себе же. Любимой подруге.
А если промоутер и потребует за свой «бесплатный» товар деньги по примеру его коллеги из моего прошлого – так всегда можно вежливо отказаться и вернуть «подарок» обратно. Как я и поступила несколько лет назад.
– Ну, Женька! – взмолилась Светка. – Ну, тебе чего, жалко? Я хочу эту подвеску! Я же не виновата, что у них такие дурацкие правила насчет штампа в паспорте? Ну, возьми для меня, а?
– Ладно, – сдалась я. – Возьму. Если ещё не поздно.
Я проводила взглядом молодую женщину, к которой подходил промоутер после нас.
В руках мужчины по-прежнему оставалось две коробочки.
– Наверно, тоже замужем, – догадалась я. – Интересно, как он определяет? Паспорт не спрашивает. И какая ему разница, есть муж или нет? Или он себе так девушку ищет? А правила акции придумал для конспирации. Ладно, была не была.
Уверенным шагом я направилась к промоутеру.
– Я передумала. Можно мне вашу подвеску?
– Вы точно хотите подарок? – уточнил мужчина, с сомнением глядя на меня. Догадка, что он ищет себе свободную от уз брака девушку, уже не стала казаться мне столь глупой. Светка явно нравилась ему больше. – Уверены?
Я покосилась на подругу, которая стояла в сторонке и усиленно делала вид, что она ни при чём, так, просто за компанию с подружкой.
– Да, – ответила я.
Белая коробочка раскрылась, и мне на ладонь легла подвеска – округлый камень зелёного цвета, обрамлённый серебристым ободом, переходящим в длинную витую цепочку.
И правда, выглядит красиво и вовсе не как дешёвая бижутерия. Хотя, что я понимаю в украшениях? У меня самой только золотые серёжки, доставшиеся от мамы, и которые я ношу, не снимая и не меняя на что-то другое, и золотое же колечко, ждущее своего выгула уже пятый год в дальнем углу шкафа.
Не люблю я украшения, что уж тут говорить.
– Вам нравится подарок?
Я вздрогнула. Не знаю, почему, но эта фраза промоутера была произнесена иначе, чем всё то, что говорил этот человек раньше. Будто в действительности он сказал нечто совсем другое, а услышала я вот это.
«Куа ну лир?» – всплыло почему-то в голове.
– Нравится, – не стала отрицать. Подвеска и вправду была хороша. И, может быть, даже я захотела бы её себе.
Но уговор есть уговор. Отдам Светке, как и собиралась.
– Да, вы не замужем, – обрадовался мужик. И протянул вторую коробочку. – На самом деле, подарка два. И вот этот, второй, самый главный в нашей акции. Без него вы не уйдёте!
С тем, что без подарка мы не уйдём, я уже смирилась, заметив, как алчно сверкнули глаза подруги при виде второй коробочки.
«Бери!» – одними губами потребовала она, лишая меня последнего шанса избежать неизбежного. Пришлось забрать и этот, второй и также совершенно ненужный мне подарок, опустив подвеску в карман джинсов.
Вторая коробочка отличалась от первой, она была побольше и словно обернута золотой парчой. И находилась в ней вовсе не вторая подвеска, как мы предполагали.
Там было зеркальце.
Овальное, в простой серебристой оправе. Надо будет подколоть Светку и напомнить ей мои слова о том, что ничего хорошего ей на улице не подарят. Дешёвое украшение, пусть и выглядящее, как драгоценный камень в серебре, да ничем не примечательное зеркало – вот и вся щедрость неизвестной фирмы.
– Скажите, а какая цель вашей акции? – спохватилась я, беря в руки зеркало.
– Сейчас узнаете, – ответил промоутер в тот момент, когда на меня взглянуло моё сероглазое отражение.
Светкин испуганный крик подсказал – что-то пошло совсем не так, как мы ожидали. Зеркало и моё отражение в нём помутнели и словно подёрнулись дымкой.
Как и мои руки.
Я подняла взгляд от зеркала и тоже закричала.
Парк пропадал. Исчезал. Таял. А на его месте проступало нечто совсем другое.
Больше всего это походило на холл какого-нибудь большого старинного дома. Огромное помещение с потолком в несколько моих ростов, мрачное, если бы не заливающий его свет из окна, занимающего половину стены.
Когда холл проявился полностью, растворилась окутывавшая зеркало и меня дымка.
Как и само зеркало, которого больше не было в моих руках.
Неизменным оставалось только одно. То есть, один. Крючконосый промоутер продолжал стоять передо мной, как ни в чём не бывало.
– Что происходит?! – крикнула я в ужасе.
– Вы больше не в своем мире, – спокойно отозвался крючконосый.
Я заметалась. Не в своем мире? Ещё раз. Не в своем мире?!! Я бросилась к окну. Разумеется, никакого парка и растерянной Светки, потерявшей подругу, за окном не оказалось. Это не стены материализовались вокруг двух людей посреди парка. Это меня перенесло неизвестно куда!
– Советую вам успокоиться, – послышался за спиной голос крючконосого. – Истерика ничем не поможет. И чем быстрее вы осознаете…
Я резко развернулась.
– Осознаю что? Свое похищение?
– Я бы предпочёл другое слово. Шанс.
– Шанс? Вы о чём?
– Шанс обрести свое счастье.
Я не верила своим ушам. Да он не просто похититель. Этот тип ненормальный!
– А камень лори можете оставить себе. Всё равно он потом достанется вам.
– Камень? – не переключилась я. Какой камень, я ещё от «не в своем мире» не отошла!
– Первый подарок, – напомнил крючконосый.
Подвеска, в отличие от зеркала, никуда не исчезла. Лежала преспокойно в кармане джинсов, куда я её и положила. Теперь же она сверкала в моей ладони, отражая солнечный свет, льющийся из окна. А я начала подозревать, что это не просто украшение, и именно из-за неё я влипла в какую-то непонятную историю.
– У него много интересных свойств, – продолжал, между тем, похититель. – Именно благодаря камню лори я смог определить, связаны ли вы узами брака в своем мире или нет.
– Что за бред… – мой голос охрип от негодования. – Как может какой-то камень…
– В нём особая магия, – пояснил крючконосый спокойно. – Той, что не имеет своего партнера, камень дарует способность понимать язык нашего мира. Чтобы вам было проще в нём адаптироваться. Поэтому, позволив прикоснуться к артефакту, я произносил фразу на моем родном языке. И если мне отвечали правильно, это означало, что я нашел нужную девушку. Вашей речью я овладел тем же способом, благодаря камню лори. И сейчас, к слову, мы с вами общаемся на языке моего мира.
– То есть вы тоже без – как вы выразились? – партнера! – сделала я вывод. И тут же ахнула. – Так вы и правда искали свободную девушку для себя! Серьёзно?
– Не для себя, – покачал головой крючконосый. – Для моего хозяина. Анасару необходимо жениться, и мне было поручено найти ему невесту.
Абсурдность ситуации вызвала у меня нервный смех.
– В другом мире?!
– Главное, чтобы она не была связана узами брака, – кивнул он.
– То есть вашему хозяину всё равно, на ком жениться, лишь бы незамужняя? Ему реально без разницы, с кем жить и спать? – поразилась я неразборчивости некоторых.
– Вы должны кое-что узнать про нашего анасара, и тогда всё поймете. Видите ли, мой хозяин, как бы это сказать помягче, некрасив. Даже наоборот. И ни одна девушка нашего мира за него выйти замуж никогда не согласится. Уже одно то, что ему почти тридцать пять лет, а он до сих пор холост, говорит о многом. И это при его-то титуле! Был бы он богат, как король, может, и нашлась бы какая сердобольная или небрезгливая дама, но, увы.
Я смотрела на худого нескладного типа с длинным крючком носа и большими выпуклыми глазами непонятного желтоватого оттенка. Если своего хозяина даже этот редкостный не красавец считает уродом, то как же выглядит этот пресловутый Анасар? Боюсь даже представить…
– Вот для этой цели нам и требовалась незамужняя и жадная, готовая ради денег заключить подобный брак. И желательно, чтобы она не пользовалась особым спросом даже в своем мире. Страшненькая девушка, как правило, охотнее идет на брак по расчёту.
– Что? – охнула я. Да этот тип просто кладезь комплиментов для противоположного пола!
– Согласитесь, в вашем возрасте и не замужем – значит, желающих не нашлось.
Вот тут он ударил по больному.
Конечно, до Светки мне не допрыгнуть. Это она у нас красавица и с харизмой, от которой мужики в штабеля укладываются. И уж ей-то никто сомнительных «комплиментов» бы делать не стал. Но и я замуж никогда не рвалась. В моем случае не особо презентабельная внешность играла мне на руку. Но всё же иногда так хотелось быть привлекательной и ловить восхищённые взгляды мужчин!
– Как видите, я с вами откровенен.
Я проглотила обиду.
– Допустим, да. Я далеко не красотка. Но с чего вы взяли, будто я жадная и за деньги готова с кем угодно? Откуда вообще такие выводы?
Промоутер, а точнее, сводник междумирного масштаба, улыбнулся.
– Вы согласились принять от незнакомого человека то, за что не надо платить. Это жадность. Получить то, что вам не принадлежит, и ничего не отдать взамен. А это значит, что за блага, по-настоящему ценные блага, вы согласитесь на многое. Даже выйти замуж за противного вам человека.
Убийственная логика. К тому же, он просчитался.
– Я брала подвеску не для себя. А для подруги. Вы же видели, что изначально я её брать не хотела. Так что я не подхожу под ваш критерий жадности. Отправляйте меня обратно домой.
И я уставилась на него в ожидании, что этот сводник немедленно рассыплется в извинениях, переместит меня обратно в мой мир и отправится за новой, куда больше годящейся ему жертвой.
Но вместо этого он заявил:
– Это невозможно.
– В смысле?
Я ослышалась? Внутри меня полыхнуло огнем нехорошего предчувствия.
– Вернуть вас я не могу, – покачал головой «промоутер». – Это был одноразовый амулет переноса.
– Вы врете, – тут же подловила его я. – Он работал как минимум два раза. Ведь попали же вы как-то в наш мир?
– Это я и называю – одноразовый. Он работает по принципу «туда и обратно». Я переместился к вам и потом перенесся обратно – я и тот, кого я прихватил с собой. Потом амулет исчезает из реальности. И таких амулетов больше нет. Так что вы в нашем мире навсегда. А ваш мир и ваша прежняя жизнь больше вам не доступны.
Глава вторая. Стандарты красоты
Не доступны. Мой мир и моя жизнь.
Я потеряла их навсегда.
Мне хотелось орать, бить и крушить всё вокруг, но вместо этого я стояла и тупо смотрела на этого похитителя чужих жизней.
Вот как так вышло? Я всего лишь хотела помочь подруге… Даже нет, не так. Я не хотела. Мне пришлось, потому что перечить Светке мне удается далеко не всегда, и то по мелочам. И теперь она там, в нашем родном мире, живет себе дальше прежней, привычной жизнью, а я по её милости попала… А куда, кстати, попала?
– Расстроились? – сочувственно поинтересовался крючконосый.
– Нет, блин, обрадовалась, – грубо отозвалась я.
Грубости я себе, как правило, не позволяю. Даже когда сильно хочется послать кого-нибудь подальше. Но тут нервы уже не выдерживали.
– Поверьте, всё не так плохо. Наш мир вам понравится. А ваш будущий муж не самый бедный человек. Вы ни в чём не будете нуждаться.
Да мне и у себя дома как-то неплохо жилось. Да, я не могла похвастаться собственной жилплощадью, перебиваясь съёмными квартирами. Пока что в мои двадцать шесть лет не получалось скопить даже на первый взнос по ипотеке… Да и сама ипотека, честно говоря, казалась чем-то недостижимым с моей зарплатой продавщицы супермаркета. Как говорится, ни кола, ни двора, ни котёнка, ни ребёнка. Родителей и тех не стало ещё лет пять назад.
И тут я едва не разрыдалась, захлёстнутая волной жалости к себе и горьким осознанием того, что в том мире мне нечего было по-настоящему терять.
– Хорошо, – сглотнув горький ком в горле и расправив плечи, сказала я. – Ведите жениха. Будет знакомиться.
Посмотрим, а вдруг и в самом деле моя судьба – здесь?
Крючконосый обрадовался и тут же унёсся куда-то по лестнице наверх.
А я огляделась уже повнимательнее.
Если не удастся вернуться, то моим новым домом, кажется, станет это место. И мне хотелось понять, куда же меня занесло.
Холл выглядел богатым. Стены отделаны деревом приятного шоколадного оттенка. Не знаю, как здесь, а у нас дерево – недешёвое удовольствие. Весь пол застилал ковёр с толстым ворсом и каким-то кофейно-молочным цветочным узором. Под потолком обреталось настоящее чудовище – гигантская люстра с таким количеством горящих свечей, что она напоминала алтарь фантастического парящего храма. Вот интересно, как они их меняют и зажигают? И не опасна ли такая люстра с открытым, по сути, огнём, с точки зрения противопожарной безопасности?
А ещё в холле были растения. Много растений: высокие, низкие, вьющиеся и стоячие, они росли вдоль стен в белых горшках, превращая холл в подобие сада. А там, где не было напольных горшков, растения свисали из маленьких кашпо, хаотично прикрепленных к темным деревянным решеткам, зафиксированным прямо на стенах.
Ого, тут кто-то любит природу? Пожалуй, мы найдем общий язык.
Роскошная лестница, по которой радостно убежал «промоутер», находилась на другом конце холла от меня и окна. И по ней уже спускались два человека. Крючконосый, имени которого я так и не услышала, и ещё один.
Я впилась взглядом в того, кто, судя по всему, должен был стать моим мужем. Если я соглашусь, конечно.
Это был худощавый мужчина примерно среднего роста, в белой рубашке с кружевом по распахнутому треугольником вороту и чёрных штанах, заправленных в высокие сапоги. По плечам аккуратно стекали волосы цвета воронова крыла.
Напряженно и с затаенной тревогой я ждала, когда он приблизится настолько, чтобы можно было разглядеть его лицо. Если там глаза, выпученные ещё сильнее, чем у «промоутера», или нос свисает до подбородка, или…
Дофантазировать я не успела.
Жених остановился напротив меня, рядом с ним вытянулся в струнку крючконосый.
Он действительно не был красавцем в том виде, в каком любят преподносить нам мужскую красоту и привлекательность глянцевые журналы и телевидение. И, слава Богу! Никогда не любила всю эту гипертрофированную смазливость или навязанные идеалы.
Анасар был… вполне себе нормальным мужчиной. Даже симпатичным.
Зелёные глаза смотрели на меня с той же настороженностью и волнением от встречи с неизвестной кандидаткой в жены. Значит, не всё ему равно, с кем жить, и Анасар тоже нервничал, опасаясь, кого привел ему крючконосый.
А ещё я вдруг поняла, что он в моем вкусе.
До сих пор я не рвалась замуж из-за собственных убеждений. Кто-то скажет, будто у меня завышенные требования. Подруги посмеивались, что в ожидании принца на белом коне я помру старой девой. Но правда была в том, что я ждала вовсе не принца.
Я ждала своего мужчину.
Но так его и не встретила.
До сегодняшнего дня.
Как выяснилось, его просто не было в моем родном мире. И пришлось переместиться в другой, чтобы, наконец, увидеть того единственного мужчину, с которым я была бы согласна связать себя узами брака.
– Анасар, – склонился в поклоне крючконосый. – Позвольте представить Вам невесту. Анасарана… – он замялся, тоже сообразив, что так и не удосужился познакомиться с той, кого против воли притащил в свой мир. – Имя? – шепотом спросил он меня.
– Женя, – растерянно, в легкой прострации, произнесла я. И тут же спохватилась. – Ой, Евгения Яблокова.
– Женя-Евгения Яблокова! – торжественно договорил крючконосый.
– Можно просто Женя, – зачарованно произнесла я, всё ещё не веря, что встретила своего мужчину.
Спасибо тебе, Светка, огромное спасибо!
Я понимала, что надо что-то сказать, но вместо этого стояла и молчала.
Не произнес ни слова и Анасар.
– Прошу прощения, – снова невесть за что извинился крючконосый. – В её мире все такие. Но вы же понимаете, красавицы нарасхват и вправе выбирать себе пару. К тому же… её подруга была ещё страшнее…
Что? В смысле, страшнее? Это он точно о Светке?
– Но та девушка, как ни странно, уже имела спутника жизни, – добавил крючконосый виновато.
А я никак не могла переварить новость о том, что красавица Светка, оказывается, ещё страшнее некрасивой меня…
Но ведь он и про своего Анасара уверял, что тот редкостный уродец… Или…
До меня начинала доходить абсурдность ситуации.
Похоже, в наших мирах совершенно противоположные взгляды на внешность. И этот тип с жёлтыми глазами навыкате искренне считает себя эталоном красоты. А модельного вида Свету – безобразной.
А я…
Вот тут было впору горько рассмеяться. Стоило попасть в совершенно иной мир с иными канонами красоты, чтобы и здесь оказаться не более чем середнячком.
Обидно.
– Меня всё устраивает, – вдруг заговорил Анасар и улыбнулся. – Если анасарана Женя придерживается того же мнения.
От улыбки его лицо стало ещё привлекательнее. И это его-то тут считают уродом? Хотя… Это и к лучшему, поскольку этот потрясающий мужчина достался мне!
– Меня тоже всё устраивает! – поспешно заверила я, пока Анасар не передумал жениться. И смущенно спросила. – А какое ваше полное имя, Анасар? А то меня представили, а вас мне – нет.
А ещё меня смущало, что меня крючконосый называл словом, похожим на имя своего хозяина. Что это за «анасарана»? Или тут так принято обозначать невесту?
– Ты не сказал ей, к кому ведешь? – удивленно спросил Анасар у крючконосого. – Она даже не знает, куда попала?
Крючконосый суетливо склонился.
– Прошу прощения, Анасар. Всё вышло слишком быстро. Я поторопился, обрадовавшись, что она согласилась на брак, и не уделил должного внимания введению её в курс дела.
– Вы согласились на брак, ничего не зная? – нахмурился Анасар.
– Я согласилась познакомиться, а не на брак, – поправила я. – Для меня тоже всё вышло слишком быстро. И я ещё ничего не решила.
Пусть не думает, что я такая вся готовая кинуться на каждого встречного. Меня и так ситуация достаточно напрягала. Особенно это: «нам требуется жадная и незамужняя». Вот уж меркантильной я себя никогда не считала. И не хочу, чтобы будущий муж решил, будто я готова на любой брак ради денег.
Интересно, Анасар в курсе, как именно искал ему невесту его исполнитель?
– Тогда позвольте представиться, – склонил голову мужчина. – Я Анасар Ле Ён, а находимся мы в моем поместье «Чернолесье».
– Анасар Ле Ён, – повторила я, смакуя это необычное имя. Интересно, что из этого имя, а что фамилия? В этом мире ведь в ходу родовые имена?
– Как моя невеста, а впоследствии жена, можете обращаться ко мне просто Ле Ён. Анасар – это титул владельца поместья, по нему обращаются только слуги и посторонние люди.
Так вот оно что! То-то мне показалось странным, что крючконосый называет своего хозяина по имени. А это, выходит, титул!
– А что из этого родовое имя? – всё же задала я интересующий вопрос.
– Ле. Вы тоже войдете в семью под этим именем. А теперь прошу меня простить, я вынужден откланяться. Все свои вопросы адресуйте моему помощнику Жу Далю, он поможет вам устроиться и освоиться.
Пока Ле Ён возвращался всё по той же лестнице к своим делам, я мысленно примеряла фамилию будущего мужа.
Ле Евгения. Нет, не звучит. Евгения Ле? Ле Женя? Бр… ну что за невезуха! Вроде, наконец, встретила мужчину своей мечты, так фамилия мне совершенно не идет.
– Пойдемте, анасарана Женя, – позвал меня крючконосый Жу Даль и повел по холлу к скрытой среди растений двери.
Мы шли по длинному коридору с той же богатой деревянной отделкой и небольшими люстрами под потолком.
Несколько раз мимо нас проскакивали девушки в зелёных длинных платьях с белыми воротничками и оборками. Пробегая по своим делам, они на миг замирали, с любопытством на мордашках моргая на меня, но после грозного шика Жу Даля быстро уносились прочь. Лицами они сильно напоминали помощника анасара, словно родственницы: те же жёлтые, разного оттенка, выпуклые глаза, те же длинные носы крючком. Значит, именно так и выглядят люди этого мира, а хозяин поместья в их глазах кажется уродцем. Словно он совсем иной. Будто принадлежит другой расе.
Или, как и я, из другого мира.
– Служанки, – скривился крючконосый, показывая своё отношение к девушкам. – После свадьбы будут и вашими тоже.
Понимаю, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут, но всё-таки… Тот факт, что мне будет кто-то прислуживать, напрягал.
Коридор тем временем упёрся в массивную резную дверь. Жу Даль толкнул её и пригласил меня зайти внутрь.
– Это ваша комната. После свадьбы она тоже останется за вами, если вам так будет угодно.
Затем он поклонился и ушёл.
Что ж.
Я зашла внутрь и замерла.
И от восторга забыла, как дышать.
Комната была шикарная. В самом деле, без преувеличения. Большая, с высоким лепным потолком и огромной кроватью посередине. Множество затейливых бра всё с теми же зажжёнными свечами и стены, занавешенные светло-зелёной тканью, которая собиралась в складчатые завитки. Изумрудные шторы обрамляли огромное, во всю стену, окно. И множество растений на окне и по стенам.
Кровать требовала особого внимания. Это, не побоюсь такого слова, чудовище на изогнутых ножках занимало нехилую территорию, и всё же терялось на просторах комнаты. Мне казалось, что на её поверхности могла бы расположиться целая квартира. Зато какая экономия на стирке простыней! Поспал в одном месте, откатился, и ты опять на чистом. И так несколько раз.
У одной из стен, напротив окна, притаилось ещё одно чудище – массивный трёхстворчатый шкаф из дерева красивого золотистого оттенка. На средней створке сверкнуло отражённым светом овальное зеркало в полный рост.
Я сбросила с плеч рюкзачок, плюхнулась на зелёное покрывало и упала на спину, раскинув руки. Вот это я понимаю! Вот это жизнь! И я ещё сомневалась, остаться в этом мире или всё-таки найти способ вернуться в свой, где меня ждёт съёмная однушка размером с коробку от холодильника, несколько кредитов и ненавистная работа? Серьёзно?
И тут мне стало не по себе. Что-то я раньше не замечала за собой влечения к богатству и роскоши. А желания продаться подороже считала низкими и гадкими. Может, я и в самом деле та, кто им нужен – меркантильная особа, готовая ради денег и красивой жизни выскочить замуж за любого подвернувшегося олигарха? Но тут я вспомнила зеленоглазого симпатягу и успокоилась. Нет, собственное поместье и куча слуг – лишь приятное приложение к мужику, который мне в первый раз в жизни реально понравился.
В конце концов, если это действительно мой шанс изменить жизнь к лучшему, то я буду последней дурой, если его упущу.
Я услышала робкий стук в дверь и тут же вскочила на ноги.
– Входите!
В комнату просочилась девушка в зелёном платье с белым воротничком. С такими же глазами навыкате и носом-крючком, как и все тут. Служанка, надо полагать. Она поклонилась мне и произнесла:
– Прошу прощения, анасарана. Анасар приглашает вас на ужин и поручил мне подготовить вас.
В её руках свисало очередное зелёное платье.
Кажется, хозяин поместья просто помешан на этом цвете. Он не только на служанках, потенциальную невесту тоже хотят в него обрядить.
– Спасибо, – сказала я. – Оставь, я переоденусь.
Служанка смутилась.
– Но я должна вам помочь!
Вот ещё бы одеваться мне не помогали!
Выпроводив служанку, я спохватилась. А вдруг здесь такие сложные платья, что без чужой помощи не обойтись? Тут же аристократия с каким-то явно средневековым налётом, ну мало ли? В моём мире ещё лет сто назад дамам дворян и богачей без служанок было не обойтись даже в таком простом деле, как банально одеться.
Я поспешно развернула платье и вздохнула с облегчением. Ничего сложного. Длинное, в пол, с завышенной талией и рукавами-фонариками, лёгкое и невесомое, оно напоминало наряды пушкинских времён моего мира. Я ещё со школы нежно любила этот стиль и мечтала когда-нибудь его примерить…
Платье село почти идеально, лишь в груди мне польстили, а в целом с размером угадали.
Покрутившись перед зеркалом, я радостно заулыбалась. Хороша! Подумав, я вынула из рюкзачка блеск для губ. Пусть он и почти бесцветный, но губы с ним заиграли. Впервые захотелось накрасить и ресницы, но вот туши у меня никогда не водилось. Зато в рюкзаке нашлась расчёска и заколка, при помощи которых я придала своим растрёпанным волосам хоть какой-то вид приличной причёски. Что ж, теперь можно и на ужин.
И тут я поняла, что к нарядному платью у меня в наличии имеются только кроссовки. Надо срочно позвать ту служанку!
Под дверью уже топтался крючконосый.
– Прошу вас, анасарана, идёмте за мной, – поклонился он.
– Как? – нахмурилась я. – Мне не принесли обувь!
Он кивнул на пол перед дверью, где я увидела туфельки-балетки в тон к платью.
– В комнатах не принято ходить в обуви, – пояснил Жу Даль.
Я смущённо натянула балетки на ноги. Ещё подумает, что я привыкла расхаживать по своей квартире в грязной уличной обуви.
– Свадебное платье уже готово, осталось подогнать его под ваши размеры, – сказал, между тем, Жу Даль. – После ужина я пришлю служанку, она всё сделает.
– После ужина? – удивилась я, выпрямляясь. – Может, лучше отложить до завтра?
– Завтра уже сама свадьба, – огорошил Жу Даль.
– Завтра? – икнула я. – В смысле, завтра? Как завтра?! К чему такая спешка?
А вот это неожиданно.
– Понимаете, – извиняющимся голосом пояснил Жу Даль. – Поспешность никак не связана с самим анасаром. Тут дело в короле. Точнее, в его указах. По законам нашего мира, любой аристократ обязан вступить в брак и произвести на свет первенца до наступления его тридцатипятилетия. Иначе всё его имущество отходит в казну короля. Анасару почти тридцать пять.
– Что за дурацкие законы, – вырвалось у меня.
Наличие в этом мире ещё и короля уже не удивляло. На Земле тоже аристократия водилась в основном при власти монархов.
– Советую вам такие слова о законах или короле не произносить, – нахмурился крючконосый. – Знаете ли, у нас за такое могут наказать. И, поверьте, наказание вам не понравится.
Понятно, свобода слова тут не приветствуется. И тут до меня дошла одна очень важная, хоть и вскользь произнесенная часть фразы.
Произвести на свет первенца.
– Постойте! – опешила я. – Так мне что, придётся рожать уже в этом году?
Глава третья. Беги, Женя, беги
Не так я представляла себе семейную жизнь.
Нет, разумеется, детей я хотела. Обязательно. Какая же семья без ребёночка? Но не сразу, а когда-нибудь потом. Разве пары сначала не живут годик-другой-третий для себя?
– Тридцать пять анасару исполнится через пятьдесят три дня. Никто не вынудит вас совершить невозможное. Достаточно самого наличия беременности. Король понимает ситуацию анасара Ле Ёна и не станет торопить его с рождением ребёнка. Так что у вас будет пятьдесят дней до того момента, как надо будет объявить о беременности.
Вот спасибочки. Обрадовал.
Пятьдесят дней. Меньше двух месяцев на счастливую семейную жизнь без всяких токсикозов, тошноты по утрам и растущего живота.
– Эм, – пробормотала я. – Всё-таки это очень быстро для меня.
– Но разве анасарана не хочет детей? – изумился Жу Даль. – В вашем-то возрасте?!
И этот туда же.
«Женька, о чём ты думаешь? Часики-то тикают!» – уговаривала доброжелательная подруга. – «Пока дождешься своего принца, даже всех коней разберут. И останешься одна. Без детей, мужа и стакана воды в старости».
«Заведу себе сорок кошек, – усмехнулась я тогда в ответ. – И приобрету скверный характер. Или что там ещё полагается старым девам по статусу?»
Светка, выскочившая замуж по залету, никак не могла взять в толк, что лучше уж остаться старой девой, чем выходить замуж ради замужества. Ну, а дети… в конце концов, не всем дано иметь потомство, а те, кто считает, будто каждая женщина непременно должна рожать, пусть идут лесом.
Жу Даль, видимо, тоже был из той породы мужчин, которые свято верят, будто женщина спит и видит, как бы побыстрее родить, и желательно не один десяток орущих карапузов.
– Когда-нибудь обязательно, – уклончиво сказала я, не желая спорить с очередным упёртым мужланом. – Но меня смущает, что свадьба назначена так быстро. А приготовления к торжеству? А гости?
– Всё уже готово. Условием анасара было привести невесту к определённому дню. А гостей не будет. Только слуги.
– То есть это как? – У меня в голове всё ещё не укладывалось происходящее. – Вообще никаких гостей? Ладно, с моей стороны никого, даже если бы были родственники, вы уже не сможете притащить их из моего мира. Но со стороны жениха-то должен быть хоть кто-то? Родственники там всякие, друзья?
– Живых родственников у анасара не осталось. А что касается друзей, анасар живет уединённо. Друзей не жалует. Да и не так-то просто приехать в наше поместье. Вокруг густой лес, а в это время так и вовсе непроходимый.
Я представила толпу «неживых» родственников, призрачной стеной обступивших «счастливых» от такого тесного общения жениха с невестой, и содрогнулась. А анасар-то, оказывается, интроверт и затворник! В этом мы с ним явно похожи, как и любовью к зеленым насаждениям. Будь у меня собственное поместье на природе, я бы тоже не жаловала гостей и сама бы не вылезала из него годами.
«У тебя скоро будет это поместье», – прошептал восторженный внутренний голос. – «Уже завтра».
Да, и всё же… всё же…
Ну, не могу я на следующий же день выскочить замуж за человека, с которым знакома всего пару минут!
– Так, где мы ужинаем?! – рявкнула я.
В местную столовую я почти бежала.
– Анасарана, постойте…. В чём дело? – пыхтел позади меня Жу Даль.
С конечной точкой нашего путешествия по поместью я не ошиблась, благо, направление крючконосый, удивленный сменой моего настроения, показал быстро. Обеденная зала нашлась в конце коридора за массивной двустворчатой дверью. Я влетела в помещение и увидела Ле Ёна во главе длинного, заставленного блюдами, стола.
– Анасар, я хочу с вами поговорить!
Он приподнял одну бровь, спокойно глядя на меня.
– Насколько я поняла, у нас есть полтора месяца! – с ходу выпалила я. – Давайте не будем торопиться со свадьбой! Надо сначала пообщаться, привыкнуть друг к другу, присмотреться! Ну, нельзя же так: только познакомились – и сразу в ЗАГС… ой, простите, под венец.
Ле Ён удивленно взглянул на Жу Даля. Тот в ответ только развел руками, бледнея и ужасаясь моему поведению. Ну, а что вы хотели? Я предупреждала, что не та, кто ему был нужен, и просила вернуть меня домой. Не вернули, так дайте хотя бы попривыкнуть к новому положению и жизни. Я ведь не отказываюсь выходить замуж. Просто прошу отсрочки.
Вздохнув, анасар медленно поднялся из-за стола. Я ждала ответа, но он молчал. Соглашается? Или будет уговаривать? Но вместо ответа анасар просто двинулся в мою сторону.
Он приближался, и с каждым его шагом во мне нарастало странное волнение. Почему-то стали покалывать кончики пальцев. Взгляд Ле Ёна уперся мне прямо в глаза и, казалось, в самую душу. Какие это были глаза! Они словно светились изнутри. В них хотелось смотреть и смотреть, словно в зелёные водовороты зачарованного озера. И туда, в это озеро, затягивало мою душу…
И почему я поначалу посчитала его обыкновенным, хоть и симпатичным мужчиной? Этот местный аристократ заставлял моё сердечко колотиться как сумасшедшее, а мозг – отключиться и забыть обо всём на свете. «Ах, Боже, какой мужчина!» – хотелось пропеть мне, но вместо этого тело охватила сильная тревога. Вот, в самом деле, будто не будущий законный муж приближается, а дикий и опасный зверь.
Тревога и влечение. Безумная смесь противоречивых и сильных чувств тотчас взвихрилась внутри меня и вдруг осела, превращаясь в сладкий туман.
На чём мы остановились?.. Что я хотела ему сказать? Зачем я пришла… не помню… Не важно…
Очнулась я в одно мгновение. Только что в голове было пусто, как в холодильнике после нашествия гостей, и вот я уже лежу в темноте и смотрю в потолок.
Где-то внутри, внизу живота, засела тупая несильная боль. И вообще, тело ощущалось как-то странно, словно ночью вместо сна я вдруг решила увлечься спортом и усиленно тренировалась, чего за мной не наблюдалось с детства.
Что за ерунда?
Я села в постели, пытаясь разглядеть хоть что-то. В темноте сложно было понять, моя это комната или нет. Через огромное окно просачивался приглушенный лунный свет волшебного голубого оттенка, будто ночное светило заслонили цветным фильтром. Неясные длинные тени вытянулись от окна через всю комнату, выдавая, что комната всё-таки чужая, поскольку за моим окном высоких деревьев не было. Я резко развернулась, глядя на кровать. И побледнела.
На соседней половинке постели разметался черноволосый мужчина. Он лежал на животе, согнув в колене одну ногу и закинув руку на подушку у головы. Одеяло скромненько скомкалось у него под боком, оставляя на обозрение красивое… всё.
Теперь стало ясно, отчего саднило и болело тело…
Я сглотнула, понимая, что своего первого раза даже не заметила. Но как это произошло? Меня опоили? Околдовали? Если в этом мире есть амулеты переноса и волшебные штучки, служащие лакмусовыми бумажками для выявления незамужних, значит, тут водится колдовство. Магия. Следовательно, я вполне могла испытать на себе воздействие какого-нибудь заклинания. Потому что вот так легко лечь в постель к малознакомому мужчине было не в моем характере. Собственно, это одна из причин, почему я до сих пор оставалась одна. Было время, когда я всё же пыталась устроить свою личную жизнь. И даже бегала на свидания. Но то ли мужчины вокруг предпочитали действовать по принципу «Пришел, увидел, завалил в постель», то ли мне просто такие попадались, но до второго свидания обычно не дотягивал ни один.
«Да у тебя на лице написано, что ты у нас девственница со стажем и дашь только после третьего года законного брака», – выдала мне как-то Светка. – «В наше время такие не интересны и не нужны. Невинность нынче не в моде». И рассказала, как один её знакомый, с которым она пыталась меня свести, после первого же свидания выдал: «Ну, и что я с ней буду делать?»
Действительно, что? Он же только для тесного горизонтального общения готов был заводить отношения. А иначе зачем время тратить?
Но я так не могла. Не знаю, то ли характер такой, то ли строгое воспитание, когда в голову молодой девушке вдалбливалось, что до свадьбы ни-ни, но я к своим двадцати шести годам так ни разу и не легла в постель ни к одному мужчине.
А сегодня, выходит, всё случилось? Вот так, внезапно, без моего согласия и даже без воспоминаний?
Хотя последнее, быть может, и милосерднее. Не помня о произошедшем, можно сделать вид, что ничего не было.
Я смотрела на безмятежно спящего мужчину и медленно отползала по кровати. Хотелось плакать, биться в истерике, забить насильника ногами. А в голове вдруг начали проступать образы. Они словно выплывали из тумана, и в пору было выть от злости и бессилия.
Вот я стою напротив зеленоглазого обольстителя.
– Ты согласна на свадьбу завтра, – произносит он бархатным вибрирующим голосом.
– Согласна… – слышу я себя, хотя согласной до этого мгновения точно не была.
Вот я вижу отрывки какого-то праздника, потому что балом или пиршеством назвать это мероприятие, где, кроме жениха, невесты и нескольких слуг, не было никого, язык не поворачивается.
«Дорогая, давай не будем делать пышную свадьбу. Зачем нам это? Быстренько распишемся, посидим в тесном семейном кругу и хватит. Какие родственники? Я же сказал – в тесном!». Вот примерно так и выглядела моя свадьба, ради которой меня выдернули из родного мира.
Значит, мы всё-таки поженились. И вот этот мужчина – мой законный муж. Законный по традициям этого мира, потому что здесь явно не было даже ЗАГСа. Но всё же это была свадьба, самая настоящая. Я помню какие-то ритуальные слова и дядьку в длинных алых одеяниях, который произносил их перед нами. Помню красную нить, одним концом которой обвязали палец Ле Ёна, а другим – мой.
– Чудовище… – беззвучно прошептала я, мечтая задушить этого гада. – Настоящее чудовище…
Беззвучно, чтобы не разбудить, чтобы не проснулся и не возобновил свое мерзкое колдовство, лишающее воли беззащитную девушку и заставляющее её делать всё, что ему вздумается.
Бежать!
Я сползла с кровати и тихонько, на цыпочках, прокралась к окну. Оно начиналось от самого пола и тянулось до потолка, заменяя собой целую стену комнаты. И оказалось наглухо закрытым. Ни форточки, ни створок. Как же они проветривают комнату? И как мне сбежать?
Осторожно ступая босыми ногами по прохладному полу, я двинулась в сторону двери. С тоской посмотрела на одеяло, в которое во сне вцепился пальцами анасар. Нет, не рискну, вдруг он проснется, пока я буду стягивать одеяло с кровати? А оно сильно бы пригодилось, как минимум прикрыть обнаженные прелести, а как максимум – согреться на ночном воздухе за пределами здания.
Рыться в шкафу хозяина спальни я побоялась – а вдруг его створки предательски заскрипят, выдавая беглянку?
Дверь из комнаты, к счастью, оказалась покладистой, отворилась без единого звука. Я прислушалась. Тишина и темнота. Люстры, если в этом коридоре были такие же, как в других помещениях, со свечами, на ночь погасили все до единой.
Пришлось совершать побег на ощупь. Аккуратно закрыв за собой дверь, я нашла пальцами стену. В какую сторону идти? Потыкавшись в разных направлениях, я с облегчением убедилась, что плутать не придется. Комната анасара Ле находилась в тупике коридора. Уже легче.
Касаясь кончиками пальцев стены, я зашагала в темноте, невольно ускоряясь. Вроде, в коридорах у них тут ничего не наставлено, как тумбочка или вешалка в моей съёмной квартире, значит, не споткнусь. Я уже почти бежала, как вдруг впереди завиднелся тусклый свет. Теперь я кралась, подозревая, что там меня поджидает какой-нибудь слуга с подсвечником в руке. Но свет был рассеянный, холодный. И лился, как оказалось, из окна. Такого же огромного, как все окна в этом поместье. И из этого я, наконец, смогла увидеть источник голубоватого сияния.
Это была луна. И она действительно была голубой, красивого мягкого лазурного оттенка, и словно светилась сама, погружая этот мир в какое-то мистическое, призрачное волшебство.
А ещё она была огромна. Привычных мне лун понадобилось бы штук десять, чтобы закрыть диск единственного местного ночного спутника.
Эх, всё же стоило попасть в чужой мир, чтобы увидеть такую красоту!
Тряхнув головой, я продолжила свой побег.
Окно оказалось тем самым, на фоне которого я впервые увидела анасара. Значит, я нахожусь на втором этаже, а вниз уходит лестница, в холл, где я оказалась после перемещения из парка. Ура, ещё немного, и я выберусь из этого проклятого особняка. Холл тоже заливал мягкий лунный свет из второго окна. Ещё вчера я стояла у него и ждала встречи со своей «может быть» судьбой.
Угу, дождалась. Спасибо, больше не надо мне такого счастья. Где же тут дверь наружу? Выходят ведь они как-то из дома? Так, эту я помню, за ней начинался коридор, ведущий к выделенной мне комнате. Туда нам не надо. Да что же такое? Я металась вдоль стен, пытаясь найти выход. И никак не находила. Растения в горшках дразнили густыми тенями, в которых могло прятаться всё что угодно. И не только двери. Хотелось выть от отчаяния. Свобода так близка, но оставалась недоступной.
А почему я так уверена, что этот холл – эдакая прихожая особняка? Из-за того, что переместились мы с крючконосым именно сюда? С тем же успехом он мог открыть свой портал в столовую. Или спальню. Да куда угодно!
Выход! Да где же ты? Из коридора в мою спальню его точно не было, я помню. Возвращаться на второй этаж? Искать там? А что, вдруг в этом мире так положено – делать крыльцо на высоте крыши?
Стало заметно холоднее. По полу пополз прохладный ветерок и прижался к ногам. Тоже, видно, замерз и хотел согреться. Послышался шелест. Я замерла. Сердце вспомнило, что пора бояться, и забилось о грудную клетку в попытках сбежать самостоятельно, уже без меня.
Опять зашелестело, а меня обдало… ветром? Словно где-то в особняке открыли огромное окно. Я медленно развернулась к единственному окну в холле и поняла – что-то изменилось.
Я слышала всё, что происходило за ним. Шумели кроны деревьев. Угукнула ночная птица.
Словно зачарованная, я подошла к окну.
Но его не оказалось. Стекло или тот материал, который заменял его в этом мире, исчезло. На его месте был проем во всю стену.
Так вот он, выход!
Я шагнула в траву. И бросилась бежать.
Невероятных размеров ночное светило неплохо заменяло фонари и было куда эффективнее их. В неярком голубоватом свете я видела каждую травинку, каждый камешек. Впрочем, это не спасало от болезненных ощущений, когда босые ноги ступали по гравию дорожки.
Я обернулась, гадая, видно ли меня из особняка. И бросилась под защиту кустов. Пора было подумать, куда именно бежать. А не вслепую безумно нестись, куда глаза глядят. Вокруг меня был сад. Насколько я могла понять, его кровеносными сосудами пронизывали нити дорожек. Чуть в стороне, под развесистым деревом, я увидела скамейку, укрытую – не верю своим глазам! – каким-то одеялом. Ноги сами понесли меня к скамейке. Руки схватили мягкую теплую ткань и обернули её вокруг замерзшего тела.
Утром кто-то не досчитается жены и пледа в саду.
Я огляделась. Потом закрыла глаза и попыталась вспомнить. Что я видела из окна своей комнаты? Сад, а за ним лес. Нужен ли нам лес? Там темно и страшно. Но в нём легко затеряться. И там, если что, можно найти еду. Хотя бы ягоды.
«Густой лес, а в это время так и вовсе непроходимый», – некстати вспомнились слова помощника анасара.
Что значит, непроходимый? В саду сухо, значит, не в дождях и, как следствие, непролазной грязи дело. Или в лесу трава по пояс, не прорвёшься?
– Как будто у меня есть выбор, – проворчала я, кутаясь в плед. – Прорвемся. Выберемся из леса, найдем людей, а там, глядишь и местных магов. Не один же такой амулет на весь мир, в самом деле…
Самый короткий путь по прямой. Я прикинула, где находится лес, и двинулась прямо к нему.
О том, что сад кончился, и начался тот самый непролазный лес, стало понятно, когда ухоженные яблоньки-липки и коротко подстриженный газон сменились кустами и деревьями беспризорного вида. И никакого забора, сигнализирующего о границах владений. Серьёзно? Совсем никакого? Впрочем, для меня это хорошая новость. Не представляю, как бы я штурмовала высоченный забор. Да и невысокий, честно говоря, тоже.
Я оглянулась. Сияющий в лазурном лунном свете сад. Посмотрела вперёд. Мрачный лес с корявыми чёрными деревьями. Стало жутковато. Тут и забора не надо, всё ясно.
Чем сильнее я углублялась в лес, тем темнее и страшнее в нем становилось. Возникла паническая мысль: а не вернуться ли обратно? Да, этот Ле Ён – сволочь и насильник, но не убийца же. А тут такое чувство, словно за каждым деревом тебя ждет маньяк с ножом в руках. Или дикий голодный зверь.
Что-то где-то скрипнуло. Я в ужасе замерла. Даже дышать перестала, чтобы не выдать маньяку или лесному чудовищу, где нахожусь. Прислушалась. Шелест ветвей, так порадовавший меня в саду, теперь приводил к тихой панике. Это просто лес, мысленно уговаривала я себя. Всего лишь лес. Помнишь, в детстве ты ходила с родителями за грибами? Ну вот, это то же самое. Только в темноте. А то странное ощущение, будто кто-то смотрит на тебя кровожадными глазами – просто твое разыгравшееся воображение.
Несмотря на уговоры, чувство чужого взгляда не проходило. И в какой-то момент я даже начала понимать, откуда именно на меня смотрят. Вон из той чащи, где тьма сгустилась до смоляной черноты.
Я сделала шаг в сторону, собираясь обойти пугающую подозрительную чащу стороной. Прямой путь не всегда самый короткий. Но вполне может закончиться в желудке дикого зверя.
Стоило мне начать обходить чащу, как вдруг чаща зашевелилась.
И из-за тонущих во мгле стволов показалась тонкая и длинная нога огромного паука. А за ней медленно вылезла вторая. Сколько их там было ещё, оставалось только гадать. А над ними тёмно-серой массой выделялось длинное огромное тело, не имеющее с пауком ничего общего.
Я могла бы заорать. Это вполне нормально в такой ситуации. Но при виде того, что сейчас выползало из тьмы, горло словно парализовало. Как и всю меня целиком.
Так вот почему лес называют непроходимым.
Глава четвертая. Семейный скандал
– Анасарана, очнитесь! Очнитесь же!
Сознание возвращалось медленно и как бы нехотя. Что неудивительно после того, как нас с сознанием пытались сожрать. В тот момент сознание позорно бежало, бросив хозяйку на растерзание твари, а хозяйка…
Я открыла глаза, недоумевая, почему до сих пор жива. Быстро ощупала тело руками. Странно, не только жива, но и цела. Тварь меня даже не надкусила?
– Вы в порядке? – спросил Жу Даль. Он стоял рядом с кроватью, на которой я сидела. Комната была моей.
Я вспомнила, в каком виде совершала побег из поместья и спохватилась, но по-прежнему была укутана в плед.
– Почему меня не съели? – удивилась я.
– Кто вас должен был съесть? – удивился, в свою очередь, Жу Даль.
Я моргнула, глядя в его глаза. Он спокойно смотрел в ответ.
Странно. Они не в курсе про чудовище в их лесу? Или оно мне привиделось? Плед на мне, значит, я всё-таки сбегала. И добралась до леса. А дальше?
– Как я оказалась тут?
– Вас принес анасар Ле Ён. Утром он обнаружил, что вы исчезли, поднял на уши всё поместье. Вас нашли в лесу, в беспамятстве. Анасар принес вас обратно в дом.
– И где он сам? – тупо спросила я.
– Он подойдет попозже, анасарана. Он был с вами, но его позвали дела. Он скоро вернется.
Не то, чтобы я горела желанием его видеть, но раз уж меня вернули обратно в поместье, мне есть, что обсудить с его хозяином.
Жу Даль поклонился и направился к выходу.
Убегая, я назвала чудовищем того, кто стал моим мужем, не подозревая, что в лесу меня ждет чудовище пострашнее и самое настоящее.
Хотя, в отличие от твари в человеческом обличье, лесная не сделала мне ничего плохого. Вообще ничего.
И это не давало мне покоя.
– Что за чудовище живет в вашем лесу? – спросила я в спину Жу Далю.
Он замер. Медленно обернулся. На лице помощника анасара живо проявилось беспокойство.
– Вы всё-таки его встретили? – тоскливо спросил он. – Мы надеялись, что вы просто испугались леса. Но если это был он…
Жу Даль замолчал, и от этого почему-то стало не по себе.
– То что?! – потребовала я продолжения. – Жу Даль! Говорите! Что это за тварь? И почему она меня не сожрала?
– Видите ли, сейчас такое время года, – помедлив, сказал помощник. – И вам в каком-то роде повезло. Чуть раньше или чуть позже, и вас бы действительно… нет, не пугайтесь, не съели бы. Он не питается людьми. Но мог бы разорвать. Это время длится недолго, потом он уходит в спячку. Но пока он не спит, лес невозможно пройти… живым… Но есть несколько дней в этом периоде, когда его намерения меняются. Как бы вам сказать… – Жу Даль мялся, как невинная девица, которую втянули ну в очень взрослые разговоры. – Понимаете… Это как у любого зверя… это инстинкт. Знаете, для продолжения рода…
– Что-о-о? – опешила я. – Вы сейчас мне на размножение намекаете? А при чем тут чудовище и я? Или ему, как самке богомола, надо кого-то сожрать, чтобы выносить потомство? Так это чудовище ещё и самка? Так… стоп… не сходится… он же меня не сожрал!
– Это самец… – упавшим голосом проговорил помощник анасара. – И для продолжения рода ему нужна человеческая женщина. Самок, видите ли, у них нет. Мы знаем про точные сроки его, извините, гона, и не выпускаем женщин из поместья. Кто же знал, что вы зачем-то пойдете в лес…
И он полагает, что я в это поверю? Рассмеявшись, я решила уточнить:
– И как вы себе представляете… хм… процесс? Вы хоть видели его размеры и вид? Да там физиология другая.
Жу Даль развел руками.
– Понимаю, это сложно понять. Но такие случаи были в прежние времена. Люты жили в этом лесу издревле. Кажется, ещё до того, как тут построили поместье. И всегда один или, что реже, двое. Когда появляется второй, первый уходит. Куда, мы не знаем. Обычно жители поместья берегли своих женщин, но случалось, что в те самые несколько дней какая-нибудь девушка забредала в лес, и позже на свет появлялся маленький лют. Их старались сразу убивать… детей люта, не девушек… Но такого давно уже не было, – добавил он и многозначительно замолчал.
«До сегодняшнего дня», – красноречиво говорило его молчание.
Но меня больше волновало само наличие под боком чудовища, а не глупые суеверия чужого мира.
– Почему от него никто не избавляется? Собрали бы мужчин, загнали, – недоумевала я, смутно вспоминая, что когда-либо читала или слышала про охоту на опасных диких животных. – Убили бы, и в лесу сразу стало бы безопасно!
– А зачем? – так искренне удивился Жу Даль, что даже я засомневалась. И правда, зачем? Мы знаем его расписание и не лезем, когда нельзя. Идиллия, однако!
– Но ведь там даже забора нет… Вы не пускаете женщин, но что мешает ему самому взять и прийти… – Я не договорила, сама ужаснувшись такому варианту событий. Даже в окно посмотрела, словно паукообразная тварь уж носится за визжащими служанками по уже не столь аккуратному и ухоженному саду.
– О, нет, не беспокойтесь, анасарана, – поспешил заверить меня Жу Даль. – По периметру поместья расположены охранные амулеты. Они не пропустят никого, кто не является жителем поместья. Лют не пройдет.
Что ж, всё не так страшно. Живут же они с ним бок о бок с давних времен, привыкли. И мне нечего бояться.
В конце концов, он меня и вправду не тронул.
Разумеется, не по той причине, в какую пытался заставить меня поверить помощник анасара.
– А я? Я-то прошла ваши амулеты.
– Вы со вчерашнего дня жена хозяина поместья. На вас распространяется всё то же, что и на других обитателей. Выход из особняка вы уже опробовали. Я собирался рассказать вам, как выходить в сад, наутро, но вы разобрались сами.
В памяти всплыло внезапное исчезновение стекла в окне-стене холла. Так вот что это было!
– Но я не разобралась, – растерянно произнесла я. – Оно само как-то вышло.
– Тогда поясню. Вам просто нужно мысленно попросить… пожелать… в общем, магия особняка считывает намерение. Намерение выйти, зайти, зажечь люстры и так далее. Вы, видимо, ночью сильно хотели покинуть дом. И магия вас услышала.
– Так ваш хозяин – маг! – ахнула я, вспоминая колдовство подчинения, из-за которого я резко оказалась замужем.
– Что вы! Нет, конечно! – замахал руками Жу Даль. – Но он пользуется амулетами. Их у него немало, на разные случаи жизни.
Опять амулеты. Кругом одни амулеты. Хм… Кажется, у меня созрел один коварный план, как вернуть анасару должок…
Жу Даль ушел. Пришла служанка.
– Анасарана, доброе утро, – с поклоном сказала она. – Мое имя Ма. Я ваша личная служанка.
Девушка была типичной представительницей местных жителей, но я почти привыкла к их специфической внешности. И эта Ма показалась мне даже миленькой.
А вот она смотрела на меня странным взглядом. Ну да, я в этом мире, как и в своем, далеко не эталон красоты. И в глазах крючконосых, глазастых и темноволосых людей выгляжу как белая ворона.
– Здравствуй, Ма, – улыбнулась я.
– Я приготовила вам ванну, – сказала Ма самые чудесные слова за это утро.
Ванна! Я мечтала о ней с момента ночного пробуждения и осознания, что со мной сотворили. Смыть с себя чужое насилие. И падение на землю под ноги чудовища явно не добавило мне чистоты.
Ма порхнула к платяному шкафу и достала из него длинный зелёный халат. Протянула мне. Я скинула надоевший плед и оделась.
Недолгая прогулка по коридору поместья, пара поворотов – и мы оказались в роскошном санузле со светло-зелёными стенами из неопознаваемого материала. Совмещенном, словно мы не в богатом особняке, а в типичной однокомнатной �