Сильвер

Olivia Levez

Silver

Copyright © Olivia Levez, 2024

This edition is published by arrangement with Darley Anderson Children’s Book Agency Ltd and The Van Lear Agency

© О. М. Обвинцева, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука^®

* * *

Нечто наблюдает за мной яркими глазами-бусинками. Оно наклоняет голову, показывает мордочку и свистит. Высокая нота, повторяющаяся раз за разом. Два коротких звука, затем переливчатая трель. Его насест усыпан огненными ягодами. Я посылаю в него искру, и оно подпрыгивает. Нахожу в памяти подходящее слово: «Дерево». На дереве сидит пищуха. Птица.

Я сижу на корточках на чужой земле. Под моими пальцами – шипы, перемежающиеся с маленькими комочками. Шишки. Иголки. Я встаю и оглядываюсь, разминаю сначала одну ногу, потом другую. Корабль исчез. Никаких капсул, никаких станций обновления Защиты, никаких Воспитательных комнат. Никаких коридоров с вечно проецирующими стенами.

Я иду к скоплению деревьев. Каждая ветка прогибается под белой сверкающей субстанцией. Этот мир ярок, но не настолько ярок, как Харибда.

Черный воздух. Что-то дымится. Здесь почва поднимается вверх, к опушке. В ней прорезаны глубокие рытвины, дым исходит именно от них. Темный, горький. Три борозды – горящие шрамы на вершине холма. Эти отметины, оставленные посадочными опорами, – единственный признак того, что здесь когда-то была Харибда. Значит, это и вправду случилось. Меня выбрали и высадили на Землю.

Когда мне сказали, что я выиграла Отбор, часть меня не могла поверить, что это правда – что я Первый Пионер. У меня даже не было времени на то, чтобы в последний раз прогуляться по кораблю, который я называла домом всю свою жизнь. Из зала Отбора меня сразу увели к порталу транспортировки. Боты-надзиратели не дали мне даже оглянуться. И вот теперь я здесь.

Мне кажется, будто в воздухе застыло ожидание. Что-то приземлилось на мое запястье. Перо? Небо до краев заполнено хлопьями, они слепляются вместе, кружатся. Я вытягиваю руки. На них приземляется еще несколько пушинок, и они сразу же исчезают, оставляя маленькие мокрые пятнышки. Моя кожа серебрится от их прикосновения. Я смотрю на искрящуюся массу и сканирую наши уроки человеческого языка: «Снег». Здесь, возле земли, он более плотный, мягкий и сверкает как бриллианты. Я опускаю в него голые ноги. Вскрикиваю от шока: холодно.

И все же времени на размышления нет. Пора начинать. Я быстро бегу, следуя цепочкам следов – глубоким вмятинам и бороздкам в снегу. Золотистый холм, синие тени и множество существ с припудренными спинами. «Овцы». Когда я к ним приближаюсь, они продолжают неторопливо двигаться, стряхивать снежную пыль, пощипывать растения с искрящимися снежными шапочками.

Мою кожу покалывает. За мной наблюдают.

Создание смотрит на меня в упор. Я вижу в его глазах отражение леса. Над его бровями растут ветви деревьев.

«Доверять нельзя, – думаю я. – Эти создания опасны».

Так мы стоим вдвоем неподвижно и смотрим друг на друга. Его уши дергаются. Глаза – черная жидкость, и внутри их я – серебристая, мерцающая. Оно продолжает смотреть на меня. Моя кожа сверкает. Этого достаточно. Создание мчится прочь. Только мелькает хвост.

Я следую за ним, но оно петляет среди деревьев, проводит меня сквозь лес, выводит из него. Теперь я его потеряла. Вижу камни, а по другую сторону от камней…

Я смотрю вниз – на человеческое поселение. Здания, сгруппированные в четком порядке, ряд за рядом. Землеходы ползают, как жуки, по своим нехитрым дорогам. Не думала, что их будет так много.

Будучи примитивной формой жизни, люди существуют в группах, называющихся семьями. Они едят ртом и испражняются. Ты должна стать как они, войти к ним в доверие. Тебе понятна твоя задача? Что ты должна сделать?

Каждое здание забито кучкующимися людьми. Я представляю, какая от них исходит вонь, их надоедливую толкотню, и меня передергивает.

* * *

Чувствую внезапный порыв ветра. Я поворачиваюсь – и вижу, как озаряется вершина холма. Значит, корабль не оставил меня.

И теперь я наблюдаю за тем, как снежинки меняют направление, облака расходятся. И хотя Харибда замаскирована, я знаю, что она здесь, что это мой корабль. Я закрываю глаза и поднимаю руки, чтобы обновить Защиту, заново наладить контакт. Энергетический поток, световой луч с корабля перенесет информацию, которую я уже успела собрать. В обмен он подзарядит мою кожу, сделает меня сильной и полной энергии для того, чтобы успешно справиться с миссией. Харибда невидимкой будет висеть в небе на протяжении всего моего присутствия на Земле, используя свои маскировочные мощности. Люди ничего не увидят, кроме привычного неба и звезд. Мой народ всегда будет где-то рядом.

Добро пожаловать, Первый Пионер. Еще раз поздравляем тебя с тем, что выбрали именно тебя.

С появлением голоса Основателей луч обновления Защиты становится ярче. Теперь их слова звучат внутри моей головы, под самой кожей.

Я склоняю голову.

Как ты знаешь, мы отобрали только самых лучших, самых сильных и самых преданных нашей великой миссии. Беспощадность, целеустремленность, покорность – вот качества, которые должны быть у Первого Пионера.

Вначале голос Основателей состоит из двенадцати голосов, затем из трех, а потом сливается в один – не имеющий возраста, идеальный, прекрасный.

Я опускаюсь на колени и протягиваю руки в благодарности:

– Спасибо, о Харибда, вы не пожалеете…

Тихо. Мы никогда не сожалеем о наших решениях. – Пауза. – Нас впечатлила демонстрация твоих способностей во время Отбора. Несмотря на неудачный инцидент в конце, ты все равно смогла продемонстрировать великую силу, ловкость и мощь. Ты всегда сияла ярче других кадетов, даже в Воспитательных комнатах. – Пауза. – Именно поэтому мы решили поверить, что момент проявления слабости на самом деле был умной тактикой, необходимой для того, чтобы перехитрить своего оппонента, обнажая его собственную слабость, его страх.

Все еще не могу поверить, как я, допустив эту ошибку, смогла одержать победу. Я не могу признать, что это была никакая не тактика, а кое-что гораздо хуже. Но я никогда не повторю ту же самую ошибку. Никогда.

Однако учти, Первый Пионер: мы будем очень внимательно за тобой наблюдать. Ты знаешь, это был не первый раз, когда ты нарушила Мантру. Нам нужно, чтобы наш Первый Пионер проложил путь для нашего народа.

Я поднимаю голову. Я докажу им, что они сделали правильный выбор, что я готова для выполнения этой миссии, что я способна преодолеть собственные слабости. Я не разочарую Основателей. Я готовилась к этому всю свою жизнь. К возможности найти новый дом для Харибды.

Ты, Первый Пионер, останешься здесь до тех пор, пока мы не соберем достаточно информации для того, чтобы приступить к следующему этапу нашего плана. Однако учти: у нас не так много времени. Мы уже достаточно ждали того, чтобы достичь нашей новой земли.

Ты научишься вселяться в людей. Внедришься в жилище человека. Переймешь его личность. Проверишь, насколько они жизнеспособны, чтобы вместить нас. Воспользуйся своими силами. Помни свои уроки. Только так мы получим достаточно знаний для колонизации.

– Я понимаю, о Основатели. И я с этим справлюсь.

Ты избранная. Ты Первый Пионер. Ты проложишь путь для проекта «Ультима».

Я закрываю глаза – обновление Защиты усиливается. Ледяной заряд луча сжимает меня, наполняет энергией мою кожу, делает меня сильной. Немного кусается, но я не против. Для меня его сияние – словно тепло одобрения Основателей.

Как и всех остальных кадетов на корабле, меня вырастили специально для этого. Наша кожа, сильно отличающаяся от кожи людей, наделена специальными свойствами: изменять форму, метать искры, исцелять саму себя, увеличивать скорость, выносливость и силу. Без обновления Защиты мы ослабнем и потеряем все эти дары, наши способности. И что еще хуже, мы не сможем передавать информацию нашим Основателям, не сможем поддерживать контакт с нашими лидерами. Наша служба и есть наша награда.

Моя харибдианская кожа мерцает, луч Защиты проходит по горлу, рукам и ногам, усиливая ее естественное серебристое сияние.

Мантра будет оберегать тебя наряду с Защитой. Ты должна регулярно возвращаться на это место, место нашей посадки, чтобы обновлять Защиту и передавать информацию. – Пауза. – Ты готова приступить к этой миссии, дитя? Понимаешь ли ты, какие опасности тебя ждут? Что люди коварны, что они попытаются забраться тебе под кожу? Если ты им позволишь, уже они вселятся в тебя, а не наоборот.

– Я понимаю, Основатели.

Ты готова?

– Я готова.

Произнеси слова.

– Я сильная, я под Защитой, я беспощадна.

Тебе поручена миссия чрезвычайной важности, дитя. Не подведи нас. Либо ты добьешься успеха. – Пауза. – Либо нет.

Луч обновления Защиты пылает белым. Моя кожа натягивается, и я вскрикиваю. На какой-то момент становится слишком холодно, слишком напряженно, слишком давяще. Короткая вспышка чего-то ранее мне незнакомого. Но потом ощущение рассеивается.

Мы верим в тебя, Первый Пионер.

Облака снова затягивают небо. Мой корабль исчезает.

* * *

Я слышу крики и ускользаю обратно под прикрытие деревьев. Неподалеку чья-то фигура топает вперед сквозь снег.

– О боже, Финч, это ужасная идея.

«Человек». Сквозь ветви я вижу, что он совсем не похож на меня, даже когда я меняю форму своей кожи, чтобы под него мимикрировать. На Харибде мы всё делали не так. Результаты наших тренировок были далеки от реальности: наши головы получались слишком вытянутыми, а брови – слишком высоко посаженными. Этот человек выглядит ярко. Он шуршит, выдыхает дым и туман.

– Финч? Ну серьезно, я возвращаюсь обратно. Позвони мне, хорошо?

Я смотрю, как оно идет обратно к дорожке, ведущей к человеческому поселению. Приходит другой человек. Мужского пола. Этот разводит руки в стороны и задирает голову к звездам и снегу.

– Как красиво, – говорит он.

Достает что-то из футляра, ставит на землю. Я опускаюсь на четвереньки за деревом и наблюдаю. Он возится с трубой, прижимает к ней глаз и наклоняет. Похоже, это прибор для наблюдений. С помощью него изучает небо.

Снежинки мечутся и кружатся. Ломается ветка, парень поворачивается. И тут я вспоминаю, кто я и что мне нужно сделать. Я быстро маскируюсь, использую свою кожу для того, чтобы слиться с окружением, молясь, чтобы та не мерцала. Человек морщит лицо, вглядывается в деревья, среди которых стою я.

– Кто здесь?

Мы пристально вглядываемся друг в друга.

– Дипа? Это ты?

Он не должен меня разглядеть. Но тут я осознаю, что слишком поздно: снег уже осел на моих плечах, придавая мне форму.

Человек делает шаг назад:

– Что ты такое?

Ой-ой. Неужели меня так быстро раскрыли? Этот парень не может меня обнаружить, я должна сосредоточить все внимание на поддержании маскировки. Однако теперь моя кожа мерцает и сверкает, я становлюсь серебристым мерцанием. Такое всегда происходит, когда я испытываю сильные эмоции. Запрещенная слабость. Кожа всегда меня выдавала. Мы встречаемся взглядами, его глаза широко раскрыты, темные и озадаченные. Мне нужно двигаться. Он меня увидел. Я посылаю в него искры, и он вскрикивает – дикий звук.

Он торопливо собирает свои приспособления и убегает. Только белый порошок летит во все стороны. Я стряхиваю снег с плеч и гонюсь за ним. Я не должна его упустить. Не могу позволить ему сбежать после того, как он увидел мою истинную форму. Он устал, но продолжает мчаться вперед. Я следую по его следам – быстро и бесшумно.

Он быстр, но я быстрее. Я стремительно бегу по заснеженным холмикам, легкая и текучая. У меня больше не получается поддерживать маскировку. Скорость заставляет меня мерцать. Он запинается, оглядывается, глаза широко раскрыты, всматриваются. Я представляю голос Основателей: «Вот этот! Вселись в мальчишку!»

Я мчусь по зигзагообразной дорожке его следов, сломанных веток и рассыпавшихся иголок. Я следую за звуком его криков, возни, за паром от его дыхания. Мы достигаем проволочной стены, в которой запутались обрывки овечьей шерсти. На ней висит знак: «Карьер! Не приближайтесь!»

Я направляю в парня искры, он вскрикивает, переваливается через проволоку, роняет рюкзак. В этот раз он не останавливается, чтобы подобрать его. Я перепрыгиваю через сломанный забор, овцы молчаливо смотрят. В вечернем свете их глаза сияют зеленым; они выбрались из своего загона и теперь двигаются на край холма. Я прислушиваюсь к звукам, пытаясь понять, куда исчез парень, но не слышу ничего, кроме снежной тишины.

Я поднимаю его упавший рюкзак. Подхожу к краю обрыва. Вижу следы и борозды там, где он, должно быть, скатился вниз. Я не слышала, чтобы он кричал. Закидываю его рюкзак себе на плечо.

Этот человек сломан. В отличие от харибдианцев они не восстанавливаются.

Я спускаюсь за ним вниз.

* * *

Держись подальше от людей. Они коварны. Не дай им заразить тебя. Не пускай их под кожу. Прикосновения ведут к агонии, чувства – к страданиям.

Отрывок из Мантры, Основатель-12, Харибда

Парень лежит на выступе. Он весь укутан, снег смягчил его приземление. Я скатываюсь вниз, опускаюсь перед ним на четвереньки. Его веки закрыты и обрамлены маленькими припорошенными снегом волосинками. Я наклоняюсь ближе, прислушиваюсь, стараюсь никак его не касаться.

Они грязные, уродливые. Будь осторожна, они могут заразить тебя. Они коварны, но их можно использовать.

Он неподвижен. Может, он сломался до такой степени, что я уже ничего не могу сделать? Я наблюдаю, как снег уже начинает покрывать его, он остывает. Стоит ли мне сделать это сейчас? Или сбросить его вниз? Или просто оставить?

Внезапный вздох. Его ресницы подрагивают.

Он просыпается.

Я задерживаю дыхание и отшатываюсь. Но он снова замирает. Я вижу, как его губы синеют.

Рядом с ним лежит его экранчик – блестит в снегу. Я держу над ним запястье, пока он не загорается светом изнутри. Я провожу по нему пальцем – на уроках на корабле нам показывали, что люди именно так с ним обращаются, – и теперь вижу внутри картинки: пара человек и еще одно создание. «Собака». Я убираю экранчик в рюкзак и снова смотрю на парня.

Скоро мне нужно будет сделать выбор. Но не здесь, на открытом пространстве. Я смотрю на свои ладони. Он укутан в черную куртку. Мне не придется прикасаться к нему. Я беру его за бока, взваливаю себе на плечо. Его голова повисает. Так я несу его, как мешок, сквозь завывания вьюги и ветра обратно на вершину скалы. Он легкий. С него спадает шапка.

Я достигаю пещеры, низкой и укромной. Внутри повсюду валяются остатки – корки апельсина, твердые и закручивающиеся. Поддеваемые ветром шуршащие пакеты: «Лидл», «Моррисонс», «Уайтроуз»[1]. Яркие упаковки со странными словами: «Космические конфетки», «Треккер», «Кислые змейки»[2].

Я кладу человека на пол пещеры. Опустошаю его сумку. Поглаживаю его вещи, прижимаю к лицу. Снова его экран. Бутылка, наполненная жидкостью. Глубоко вдыхаю. Ничем не пахнет. Я выглядываю наружу, смотрю на необыкновенные вращения снега, поворачиваюсь обратно к парню. Он дрожит.

Его лицо, брови, волосы покрыты корочкой из снежных звезд. Над его глазом есть отметина – возникла на месте, на которое он упал, – фиолетовый полумесяц. Его веки дрогнули один раз, но не открылись. Я наблюдаю за тем, как он дышит.

«Вселись в него. Сейчас, пока он спит».

Вот она, прекрасная возможность. Я еще не вошла в поселение, а уже отыскала человека. Харибда будет под впечатлением. Мне только и осталось, что подойти ближе, обернуть вокруг него свою кожу и потерять вещественность. Когда я окажусь внутри, его воспоминания, его тело станут моими. Я покопаюсь в его сознании, поищу информацию. Отведу мое новое тело обратно в его человеческий дом, чтобы собрать еще больше сведений. Докажу Основателям, которые выбрали меня для этой миссии, что я достойна их доверия.

Я сделаю это сейчас.

Я наклоняюсь вперед. Его запах усиливается – сильный и странный.

– Кто ты?

Я вздрагиваю.

Парень открыл глаза и теперь смотрит на меня. Он сумел приподняться на локте. Я быстро маскируюсь. Неловко дергаюсь, и моя кожа мерцает серебром.

– Ты человек?

Он пытается придвинуться ближе, вглядывается во мрак. Его зрачки расширяются от страха. Я вижу в их отражении, что я мерцаю и моя вещественная форма мерцает, мне трудно замаскироваться снова.

Я не могу этого сделать. Не могу в него вселиться.

Я колеблюсь. И минуты промедления достаточно. Парень поднимается и убегает.

«Он болен и слаб, – думаю я. – Нам нужен кто-то посильнее. Что, если он умрет, пока я буду внутри его?» – вот что я говорю самой себе. Пытаюсь поверить, что это правда.

Я иду по следам парня между деревьями, вниз, в сторону поселения. Потом наконец вижу его самого, как он размахивает руками у дороги. Рядом с ним останавливается землеход, водитель открывает дверь и подзывает его. Помогает ему забраться на заднее сиденье, они уезжают, и только после этого я перестаю прятаться за деревом.

Я представляю голос Основателей, эхом повторяющий Мантру: «Не пускай их себе под кожу. Прикосновения ведут к агонии, чувства – к страданиям».

Неужели именно это я и сделала? Это ли они имели в виду?

Однако я была осторожна и касалась его только через его укрывала. Я в безопасности. В этот раз я не нарушила Мантру.

Ранее

Первая волна предназначена для тестирования. Вторая волна – для того, чтобы вселиться. Таков великий план Харибды.

Отрывок из Мантры, Основатель-12, Харибда

Доброе утро, Кадет-39.

Я выхожу из своей капсулы сна и встаю лицом к порталу.

Поздравляем. Настал особый день. Сегодня День Отбора.

Двери раздвигаются. Я иду на станцию обновления Защиты проверить, насколько заряжена моя кожа. На стенах-проекциях мелькают изображения: сегодня там плавают рыбы, сияющие как драгоценные камни. Пузырьки света в мире цвета. Когда я прохожу мимо, они бросаются в разные стороны, уклоняются друг от друга – яркие, идеальные, никогда не касающиеся, движущиеся как одно целое. Когда я была ребенком из Воспитательных комнат, я любила выбирать одну рыбку и следить за ней, так и наблюдала, пока мои глаза не начинало жечь от усталости, представляя, каково это – жить в такой цветной среде. Я стою под лучом обновления Защиты, закрываю глаза, ожидая, пока меня просканируют и наполнят силой.

Уровень энергии высокий. Вы полностью под Защитой.

Количество претендентов – два. Это финальный тест на звание Первого Пионера.

Моя рука мерцает. Я жду, пока моя кожа вернется в нормальное состояние. Я должна быть спокойной, мне нужно прикладывать усилия, чтобы лучше держать себя под контролем. Теперь, когда осталось победить только одного кадета, у меня появился настоящий шанс. Все, ради чего я работала, все долгие годы упорных тренировок свелись к одному: остался только наш поединок.

Пройдите в зал Отбора.

До сих пор ни одного кадета не пускали в зал Отбора, никто еще не сумел пройти настолько далеко. Возможно, Кадет-10 уже там, оценивает обстановку. Моя бывшая партнерша по тренировкам, запретный друг. А теперь конкурент. Снова слетает искра.

«Не думай об этом». Я должна оставаться сосредоточенной.

Я произношу Мантру, чтобы успокоиться: «Мы избранные. Мы дети Харибды».

Пройдите в зал Отбора, – снова раздается ровный голос. – Если вы одержите победу над вашим соперником, вас выберут в качестве того, кто покинет корабль. Вы отправитесь на Найденную Землю.

Мой разум заполняет пробел, недосказанный Основателями: «А если вы потерпите поражение, вас сбросят в Воронку».

Я сильная. Я достойная. Я дитя Харибды.

Я выхожу в коридор, который теперь переполнен другими кадетами, потоком хлынувшими в зал Отбора, чтобы посмотреть сегодняшнее мероприятие. Все они из моей категории – кандидаты, которых я победила во время Отбора. Все оценки и тесты свелись к одному, последнему кадету, над которым я должна одержать верх.

Они болтают друг с другом.

– Представь, каково это – быть избранным. Говорят, Земля – единственная оставшаяся жизнеспособная планета…

– Люди проще других форм жизни. Скорее всего, они почти не будут сопротивляться. В отличие от неудачных попыток на других планетах…

– А ведь они медлительные, грузные.

– Подожди, пока мы в них вселимся. Благодаря нашим способностям они станут быстрее.

– Они должны быть благодарны.

Смех.

Он прерывается, стоит им меня увидеть. Кадеты расходятся, пропуская меня вперед. Склоняют головы, демонстрируя уважение.

Мы следуем по изгибу коридора, покидая наш сектор и направляясь в зал Отбора, расположенный в самом сердце корабля. Моя кожа снова искрится. «Сохраняй спокойствие. Сосредоточься».

Другие кадеты усиленно старались с трансформациями, готовясь так к этому особенному дню. Мы переглядываемся друг с другом. Вот Кадет-9 с раздвоенным подбородком. Кадет-43 – с попыткой отрастить брови. Кто-то даже сформировал волосы, которые теперь сияют и завиваются на затылке, заправленные за идеальные уши. Этот кадет мог бы почти сойти за человека. Они подвергают кожу трансформациям, отрабатывая навыки, которые могут им понадобиться на Земле, когда мы ее наконец-то колонизируем. Это важный шаг к пониманию новой формы жизни. Именно этим занимались наши предшественники, разведчики: трансформациями, имитированием, подражанием людям с целью собрать первостепенную информацию – ту самую, на основе которой мы изучали наших будущих хозяев и жизнь на Земле. Эта информация теперь отображается на стенах-проекциях, мимо которых мы сейчас проходим, – показывает нам наш новый мир. Остался последний шаг к выполнению проекта «Ультима», и его сделает кадет, который сегодня одержит победу: вселение в людей – завершающий этап успешной колонизации.

Кадеты за мной выстраиваются в шеренгу так, будто это я их веду. Они хотят быть мной. Повсюду бурлит энергия, другие тоже не могут сдержать искрения. Остаток пути до зала Отбора я прохожу, ощущая прилив гордости.

«Я сильная. Я достойная. Я дитя Харибды».

Некоторым кадетам сложно поддерживать форму. Лицо Кадета-12 вытягивается и сжимается, а уши съеживаются и исчезают. Пальцы Кадета-7 выглядят как почки. Он мерцает, пытаясь вернуть их обратно. Признак напряжения.

Я смотрю вниз, на мои идеальные пальцы, и сжимаю их. Я даже имитировала вены. Они сияют серебром, разветвляясь под моей кожей, как корни и деревья на Земле. Изящное дополнение. Надеюсь, Основатели будут довольны. Заметят, насколько пристальное внимание я уделяю деталям. Вся моя усиленная подготовка, все дополнительные часы занятий вели к этому моменту. Так же усиленно, как я, тренировался только еще один кадет. Это мой шанс показать себя, сделать так, чтобы Основатели мною гордились. Ощутить воздух Земли на моей коже.

И покинуть этот корабль навсегда.

При мысли о такой возможности я почти начинаю мерцать, однако мне удается сохранить самообладание.

«Не показывай страх. Не показывай слабость».

Мы проходим мимо Воспитательных комнат, там за малышами следят Мониторы – посылают в них искры, если они начинают хныкать или поднимают ручки, желая, чтобы к ним прикоснулись. На корабле нет места потаканию и физическому контакту, как и на Земле. Прикосновения и близость запрещены. Симпатия делает нас слабыми. Это самое главное правило Мантры.

Выживают только сильнейшие.

Эти комнаты теперь пусты. Я на своем печальном опыте знаю, что всем кадетам вход туда запрещен.

Дальше мы проходим Учебные комнаты. Всплывает воспоминание, как мы с другими малышами повторяли: «А – ананас, б – бык, с – стул». Изучали жизнь на Земле, чтобы когда-нибудь обрести там лучшую жизнь.

Уже не в первый раз задумываюсь, куда делись все новые малыши. Разве они не должны быть здесь, со всеми? Особенно в такой день?

Я отмахиваюсь от этой мысли: кто я такая, чтобы задавать вопросы?

Стены-проекции рябят изображениями рыб, другой прыгающей фауны; пышной растительности и цветов в изобилии. Напоминание о том, что мы потеряли, что Шипастые отобрали у нас, когда они украли нашу планету и изгнали нас, отправив наш народ в вековой поиск нового дома. И все это мы заново обретем на Земле.

Когда мы наконец поднимаемся в зал Отбора, звучит наш гимн «Песнь Харибды», мы тоже начинаем подпевать:

Мы продолжаем петь, выходя на арену, и не прекращаем, даже когда чувствуем ее присутствие. Гул Воронки.

Чувствуя вихрь энергии, которая дает силу нашему кораблю, всему нашему существованию, концентрироваться становится гораздо сложнее. Я наблюдаю за лицами других кадетов – они видят ее в первый раз. И не могут отвести взгляд, на их лицах застыл благоговейный ужас.

Она красива. Присмотревшись внимательнее, в ее глубинах можно увидеть все цвета Вселенной. На Воронку можно смотреть весь день, и ни один оттенок не повторится.

На таком близком расстоянии слышно и ее стремительное движение – низкий, ужасный, но завораживающий звук. Это звук завываний ветра; в ее вое заключена ярость, которую мы все испытываем со времен Великого предательства; ее сила напоминает нам, кем мы были раньше и кем мы станем снова, когда обретем новый дом.

Однажды, много лун назад, я ощутила ее на собственной коже, пробравшись к ней через секретную точку доступа в заброшенной части корабля.

Моя кожа мерцает, когда я вспоминаю, что почувствовала тогда. Я была в восторге. И в ужасе.

Финальная нота гимна растягивается. Кожу покалывает. Я никогда не перестану испытывать радостное волнение от того, что я кадет, который служит своему кораблю.

Когда во время Великого предательства Шипастые разграбили и украли нашу родную и любимую планету Харибда, наши храбрые Основатели, самые умные инженеры своего поколения, построили этот корабль, чтобы спасти нашу расу, благодаря чему нам удалось сбежать по небу.

Каждый из них загрузил свой разум в Основателя-12 – главный компьютер, управляющий кораблем, который стал новой Харибдой. Потеряв вещественную форму, Основатели слились в одно сознание. Они пожертвовали своими телами и кожей, чтобы управлять кораблем и дать энергию Воронке. Отобрав самых лучших из генофонда выживших, они создали новое поколение харибдианцев, которых обучили быть пионерами и найти для нас среди звезд новый дом. Мы обязаны отыскать новую планету, чтобы жертва Основателей не была напрасной.

С тех пор как наш народ сбежал с Харибды, прошло сто лет, и все попытки колонизировать другие планеты провалились. Пока не была найдена Земля. Разведчики первой волны доказали, что на Земле есть подходящая биосфера, что люди просты и доверчивы – в них будет легко вселиться. Однако в предыдущие попытки было потеряно немало рекрутов. Мы не сдадимся. Нас выбрали из всего генофонда. Мы натренированы и готовы и не упустим наш великий шанс.

Первая волна предназначена для тестирования. Вторая будет вселяться в людей.

Все зависит от кадета, который станет Первым Пионером. От того, что произойдет сегодня. Сейчас.

Трибуны с местами для зрителей поднимаются до самого верха этого великого зала, изгибаясь вокруг Воронки, которая находится посреди помещения.

Голос Основателей слышен в каждом уголке зала, и шепот кадетов стихает по мере того, как они занимают свои места.

Пришло время финального испытания. Оно дает двум нашим самым лучшим кадетам возможность доказать свою силу. Решающий поединок, заканчивающий Отбор. Мы все хотим увидеть, чему вы научились, как сильно вы выросли.

Кадеты искрами показывают свое одобрение. Я замечаю, что зал неполон.

Когда я была помладше, на борту корабля было много других: разведчики, кадеты, малыши. Интересно, что со всеми ними случилось? Однако я доверяю моим Основателям. Я знаю: на то должна быть веская причина. Возможно, они не продемонстрировали те навыки, которыми обладаю я. Я снова чувствую прилив гордости.

Воронка сдвигается, и из ее глубин появляется платформа. Она зависает над Воронкой. Платформа Отбора, на которой я скоро буду бороться за заветный титул Первого Пионера. Вся моя жизнь шла к этому моменту.

Ранее

Опускается дымка, и на платформе появляется двенадцать вертикальных камней. Приземистых, высоких, громоздких.

Меня передергивает. Они похожи на людей разных форм, некрасивые, недоделанные. Но, конечно же, это всего лишь голограммы, созданные Основателями. Это все часть испытания. Тот, кто отправится на Землю, должен побывать в разных средах.

Соперники, займите места за камнями.

Я встаю на платформу и занимаю место, чтобы начать. Кадет-10 делает то же самое на противоположной стороне. Замечаю, что ее глаза прикрыты веками, как у людей. Какое изящное дополнение. Ее рот растягивается – улыбка. А она хороша. И она должна быть такой. Харибда любит игры, и эта самая смертельная из всех. Потому что в конце финальной битвы проигравший будет принесен в жертву Воронке.

Вполне закономерно, что в борьбе за самую главную награду поражение ведет к самому страшному наказанию. Это первая схватка не на жизнь, а на смерть. Прямое свидетельство нашего успеха, подтверждение его Харибдой. Нас осталось двое, последние претенденты уже успели убедиться в нашей силе в предыдущих раундах. Теперь мы должны доказать ее перед Воронкой.

От того, что мне нужно сражаться, демонстрировать свои навыки в присутствии этой закручивающейся энергетической массы, все мои чувства обострены. Я не должна показывать страх – страх того, что я упаду в нее, если потеряю баланс, страх ее бурлящей засасывающей силы. Когда я прыгаю, мне нужно смотреть, куда я приземляюсь, не оборачиваться к Воронке, игнорировать ее гул. Я должна быть осторожной. Один неверный шаг – и меня затянет в ее глубины. Я должна фокусироваться на своем оппоненте. И ее силы я знаю лучше, чем кто-либо еще.

Кадеты, наблюдающие за происходящим с трибун, затихают.

Да начнется состязание!

Когда я слышу указание Основателей, моя кожа шипит и потрескивает.

Я стою рядом с высоким камнем, загнутым, как палец. Это тест на скрытность, поэтому я маскирую кожу таким образом, чтобы она приняла его вид – рябой, жесткий. Если бы он был настоящим, он был бы холодным на ощупь. Я знаю это с занятий. Люди делали круги из вертикальных камней. Внутри этих кругов они почитали свое яркое солнце. Почитать – молиться, ликовать, любить.

Ряды зрителей исчезают на заднем плане – я фокусируюсь на задаче. Опускаюсь на корточки перед камнем. Правила скрытности просты: тишина, маскировка, элемент неожиданности. Будь невидимой для своего врага. Воспользуйся любой известной тебе тактикой, чтобы напасть на него. Кто выживет – тот победит.

Вспышка. Кадет-10 обнаружила себя. Я вижу, как мерцают контуры ее тела: она сидит на корточках рядом с самым приземистым камнем. Ее выдал страх. А может быть, это всего лишь тактика и она намеренно меня заманивает?

Дымка закручивается спиралями и оседает. Создается впечатление, будто соперница дышит вместе с камнем. Дыхание – одно из свойств организма людей. И я тоже должна буду это делать, если мне доведется вселиться в одного из них.

Под нами бурлит Воронка, неустанно пульсирующая колонна. Она голодна. Ее нужно накормить.

«Сфокусируйся. Не думай о Воронке. Думай о своем оппоненте».

Еще больше ярких частиц сверкают и тают. Я покидаю защиту своего камня и направляю туда искры. И промахиваюсь. Я выдала свое местоположение. Основатели все увидели. Однако потом…

Там. Рядом с вертикальным камнем я вижу серебристую дрожь сидящего на корточках кадета. Она целится в меня первая. Слабая попытка, небольшое мерцание. Я отражаю его локтем. Возвращаю разряд обратно, он обрушивается на ее плечи и голову внезапной россыпью искр. Это больно. Я вижу это по ее глазам: они сначала вспыхивают, потом становятся темнее.

Лазерный порез застает меня врасплох – коварный резкий удар, который рассекает мою щеку, чудом не задевая глаза. Я с трудом удерживаюсь на ногах. Поднимаю голову вверх. Кадет-10 наблюдает за мной, глаза горят, губы изгибаются. Она лишь изобразила слабость.

«Будь сильной. Не падай. Ты не должна показывать Основателям свою слабость».

Я расправляю плечи, заставляю себя напасть на нее. Отправляю серию небольших, но точных разрядов в сторону верхней и нижней части торса. Кадет-10 даже не дергается. Ее ответный удар приходится на мою руку. Я кричу от боли. Воронка позади нас гудит громче, словно догадываясь, что я слабею.

Ее молния прорезает мою кожу. Я вижу, как она расходится, края шипят и закручиваются. Еще один удар – и я упаду в Воронку. Выживет только сильнейший. Я сжимаю и разжимаю руки.

«Посмотри ей в глаза. Не дай никому увидеть твой страх».

На противоположной стороне платформы моя соперница стоит в позе триумфатора: руки подняты к зрителям, спина – к Воронке. Остальные кадеты встали, стреляют искрами в сторону крыши Харибды. Кадет-10 думает, что победа уже за ней.

Когда она поворачивается, набирая энергию для луча, Воронка вспыхивает. Я знаю, что близится финальный удар, на который уйдет вся ее сила. Эффектная концовка. Она не сможет сопротивляться.

Гул Воронки звучит в моей голове, вибрирует под кожей. Ее цвета вращаются перед глазами.

Если я проиграю, такова моя судьба – быть скормленной Воронке и вечность вращаться внутри ее. Наивысший акт служения нашему кораблю. И наивысшее наказание.

«Подумай обо всем, что тебе придется потерять, обо всем, ради чего стоит победить: зелено-голубой планете Земля, ее рыбах, и птицах, и цветах; о чести быть той, кто найдет дом для своего народа».

Я вкладываю всю свою оставшуюся силу в яркий разряд. Идеальный укол, которого она не ожидает. Соперница опускает руки. Спотыкается, падает, цепляется руками за край платформы.

На ее лице шок. И вдруг я вижу перед собой не Кадета-10, моего последнего оппонента, а малыша, которым она когда-то была, в капсуле, расположенной над моей в Воспитательных комнатах.

Сила Воронки уже начинает тянуться к ней.

Толпа кадетов наклоняется вперед, они наблюдают. Я чувствую смотрящие на нас невидимые глаза Основателей.

Я поднимаюсь, готовясь заявить о своей победе, и встаю над ней, свисающей с платформы. Мы смотрим друг другу в глаза.

Проблеск серебра.

Ей страшно.

Хватит одной, последней искры. Я сжимаю пальцы, чувствую приток энергии. Осталось достаточно. В самый раз.

Кадет-10 наблюдает за мной, ждет, что я буду делать. Ее глаза – два бездонных океана.

Всего лишь одна искра.

Я поднимаю руку для удара.

Но вместо этого я вижу, как моя рука тянется, чтобы сжать ее руку.

«Что я делаю?» Я быстро ее отдергиваю и опускаю. Делаю шаг назад от моей соперницы.

Пальцы Кадета-10 сжимают край платформы. Она собирает все оставшиеся силы, чтобы вскарабкаться наверх, в безопасность.

Она пошатывается и встает.

Мы смотрим друг на друга. Я медленно поворачиваюсь к зрителям и поднимаю руки в победном жесте.

Но никто не радуется за меня. Все затихли; только гудит Воронка. Она закручивается сильнее, быстрее. Она голодна. Ей нужно, чтобы ее покормили.

Время бежит. Трибуны замерли. Мои конечности кажутся чужими и тяжелыми, словно они больше не мои.

Что я наделала?

Не так это должно было закончиться.

Я не смогла себя остановить. Я почти выиграла – победа была в пределах досягаемости, и я ее упустила. Чтобы спасти Кадета-10.

Теперь я не смогу победить. То, что я сделала, хуже поражения. Я нарушила Мантру столькими способами. Лучше бы я потерпела неудачу в сражении, сама упала бы в Воронку, чем это.

Кадет-10 гневно смотрит на меня с платформы неподалеку, ненавидит. Я украла ее славу – из-за того, что спасла ее. Возможно, нас обеих сбросят вниз за мое непослушание.

Потом по залу разносится голос Основателей:

Финальный результат определен. Другого выбора нет. Правила нельзя изменить. Отойди от края, Кадет-39.

Я повинуюсь в трансе. Не знаю, что сейчас случится. Не могу контролировать свое мерцание.

Ты снова показала свою слабость. Ты взяла на себя дерзость спасти свою соперницу. Ты протянула ей руку, показала сострадание. – Голос Основателей пропитан отвращением. – Почему так, Кадет-39? Ты знаешь, что контакт запрещен. Ты знаешь правила.

Я сжимаю руки, чтобы они не мерцали. Заставляю себя поднять голову. Я смотрю на Кадета-10, которая упала на колени и трясется. Мой последний шанс. Может быть, я все еще смогу спасти нас обеих.

– Я хотела, чтобы битва продолжилась дольше. Чтобы она не закончилась слишком быстро. Мне было чему еще научить Кадета-10, о Харибда. Только сейчас я понимаю, что совершила ошибку. Этого больше не повторится. Я извлекла урок. Я готова выполнить свои обязательства. Вы не пожалеете, что выбрали…

Хватит. – Пауза. – Мы внимательно за тобой наблюдали, Кадет-39, считывали твою информацию. В битве ты продемонстрировала скорость, выносливость и силу. Мы верим, ты показала важный навык, необходимый для нашей особенной миссии.

Слова Основателей доходят до меня как во сне. Они говорят именно то, что я всю жизнь хотела услышать. В них весь смысл. В них моя судьба.

Они действительно готовы закрыть глаза на мою ошибку? Я не смею надеяться.

Всю нашу жизнь Мантра учила нас повиноваться Основателям. А я ослушалась их на виду у всех. Не могут же они после этого наградить меня их высочайшим признанием.

Подними руки и встань лицом к твоему народу, для которого ты только что выиграла самый великий приз из существующих. Поздравляем, Первый Пионер. Ты отправишься на Землю.

Меня переполняет радость. Основатели простили меня, несмотря на то что я показала слабость, а ведь должна была показать благодарность; доказать, как никогда прежде, что я достойна.

Однако прежде, чем я полностью успеваю осознать свою победу, я вижу, как к торсу моей соперницы взмывают потоки энергии и, быстро вращаясь, связывают ее. Харибда визжит в триумфе и с ужасающей быстротой сбивает Кадета-10 с платформы вниз, в самое сердце Воронки.

Она кричит, пытаясь схватиться за край. На секунду кажется, что у нее все получится. А потом ее затягивает, закручивает в поток, она сливается с ним, меняет форму. У Кадета-10 нет никаких шансов, она не может сопротивляться такой силе.

Я подбегаю к краю, но ее лицо, искаженное воем, уже стало сливаться с воем Воронки. Я последний раз смотрю в ее горящие глаза, а потом ее уносит прочь.

* * *

Воспоминание мигает и бледнеет. Круг моих мыслей замыкается.

Как и в зале Отбора, я с большой вероятностью упустила свой шанс, позволив парню сбежать. Со мной что-то не так, я отличаюсь от других. Я всегда пыталась это что-то спрятать, подавить, затолкать глубоко внутрь. Эта потребность налаживать контакт, протягивать руку…

Но не стоит об этом думать. Харибда узнает. Они всегда все знают.

Я никогда не была похожа на них, на других кадетов. Говорят, что даже в Воспитательных комнатах я плакала больше всех. Что я кричала и не могла остановиться. Кого я так громко звала?

Ты хотела, чтобы тебя накрыли Защитой, – объясняли мне Мониторы. – Ты хотела ощутить силу.

«Ты сияешь так ярко. Ни у кого нет таких ярких искр. Как тебе это удается?» В голосе кадетов всегда звучали нотки зависти. Как я могла им объяснить то, чего я всегда боялась: что моя энергия исходит не из силы, а из ужаснейшей слабости?

И все же я выиграла Отбор. Среди всех для этой миссии выбрали именно меня. Но когда я в следующий раз обновлю Защиту, Харибда все увидит. Как я уже успела их подвести. Они спросят, почему я не вселилась в мальчишку, почему я его отпустила.

Я просто смотрела на него, когда он лежал.

Но я тогда думала, что, если вселюсь в него сейчас, его может забрать смерть. А я оказалась бы запертой в его теле.

Я встаю, искрами убираю с себя снег. Я сильная. Я избранная. Я докажу, что я достойна и что я не ослушалась Мантры. Я расскажу им, что я наблюдала, собирала информацию. Проверяла, жизнеспособный ли из него получится хозяин.

Я покажу Харибде, что они сделали хороший выбор. Я не повторю той же ошибки.

Я вселюсь в следующего, кого встречу.

* * *

– Гав.

Звук в отдалении. Я сажусь на четвереньки в снегу. Прислушиваюсь: это собака.

На вершине холма мерцает огонек. Снова и снова. И вот он останавливается на некотором расстоянии от меня. Ненадолго замирает, потом раздается другой звук. Звук медленно карабкающегося человека. С тех пор как парень убежал, сюда больше никто не приходил. «Снег их отпугнул», – думаю я и прячусь за деревьями.

– Пеппер! Боже, я опять ее потеряла.

Язык отличается от того, на котором люди говорили вчера. Однако на Харибде мы выучили все языки людей.

Шуршит одежда, потом слышно, как кто-то принюхивается, тяжело дышит. Собака бросается к просвету между деревьями. Останавливается.

– Пеп-пер!

Собака уставилась на меня, виляет хвостом. Глаза яркие, как луна. Вокруг ее шеи повязан ремешок. Если я поймаю эту собаку, то мне достанется и человек.

Я протягиваю руку. Она пятится, рычит.

Я рычу в ответ.

Осторожно опускаюсь на четвереньки. Медленно.

Так близко. Я почти могу ее коснуться.

– Черт, а-а-а-а!

Человек поскальзывается и сползает вниз, прямо в пространство между мной и собакой. Девушка. Я маскируюсь, сливаюсь с окружением, смотрю и слушаю. Бледное лицо, темные волосы. Водит повсюду фонариком. Скоро она подойдет поближе, и тогда я вселюсь в нее. Я весь день ждала, пока придет новый человек, и наконец вот он – мой шанс.

Она зовет собаку, прерывисто дыша. Раз за разом подносит ладонь к глазам. Я наблюдаю за ней, вслушиваюсь в ее слова.

– Пеппер? Пеппер! – И потом: – Глазам своим не верю!

Морда собаки выглядит так, будто она смеется. Она крутится и пританцовывает на склоне холма, в конце концов сворачивает на тропинку, ведущую вдоль карьера. Бежит вниз сквозь теснящиеся деревья – туда, где живут люди.

– Постой! – Теперь она говорит на языке парня.

Я готовлюсь к прыжку.

– Кто здесь? Ау? – Она поворачивается в мою сторону, но теперь, благодаря тому что снег прекратился, она не видит меня за маскировкой. Однако знает, что я здесь. Прищуривается.

«Сделай это сейчас, вселись в нее».

– Вы не… вы не видели собаку? Большую такую, светлую, с желтоватым оттенком?

Я не выхожу из-за деревьев, продолжаю выжидать.

– На самом деле она не моя, я просто за ней слежу. Она – как это по-английски – сущий кошмар.

Я меняю положение в темноте.

– Есть здесь кто? – спрашивает она снова и снова. В ее голосе чувствуется напряжение.

И тогда я с громким треском выбираюсь из своего укрытия, кожа теряет маскировку, готовясь к новому процессу. Она видит мою истинную форму, взвизгивает и пятится к занесенным снегом ступеням, которые ведут к поселению.

«Не смотри ей в глаза».

Моя кожа шипит, развертывается.

Я теряю вещественность, становлюсь серебристым мерцанием.

Моя кожа оборачивается вокруг нее, подстраиваясь, прилаживаясь к новому телу.

Она прочесывает и сканирует информацию, заново закрепляется.

Я вижу дверь – фиолетовую, в царапинах. Изображения пони. Я касаюсь ручки, давлю на нее. Не заперта. Дверь немного сопротивляется, но потом я распахиваю ее и оказываюсь внутри.

* * *

Плотно. Твердо. Тяжело.

Я сжимаю и разжимаю новые пальцы, поднимаю и опускаю руки. Каждое действие требует усилий. Я раскрываю рот, прощупываю языком холодное покалывание зубов.

«Ты дитя Харибды. Ты сильная».

Я вдыхаю воздух, он холодный.

«Они дышат. Они едят. И ты тоже должна».

Я вдыхаю и выдыхаю. Ее грудь поднимается, опускается. Я чувствую себя неправильной и тяжелой. Этот сжатый объем слишком удушающий, слишком удушающий. Я делаю более глубокие вдохи. Так лучше.

Ее сознание толкается и сопротивляется. Как много мыслей! Голова переполнена!

Как же она боится.

Я отталкиваю ее разум на задворки сознания, чтобы было проще просматривать файлы ее памяти.

Я прощупываю ее: мысли, слова, хаос. Она рассказывает мне все, что нужно, чтобы стать ею. Она говорит мне свое имя, показывает свою жизнь. Я один за другим снимаю слои времени, слои идентичности.

«Меня зовут Сильвия Ковальская. Мне девятнадцать. Я изучаю языки. Мне нравится путешествовать, я побывала во многих местах».

Прекрасно. Именно это мне и надо, чтобы удовлетворить Харибду.

«Я из польского города Закопане. Я приехала в Англию в рамках проекта „Лапы“. Студенты языковых курсов в обмен на проживание приглядывают за питомцами хозяев дома, гуляют с ними, кормят их».

Я проталкиваюсь дальше. Сильвия пытается сопротивляться, но я слишком сильная, слишком сосредоточена на цели. Вскоре она перестает упираться, уходит обратно на задворки.

«Мой любимый цвет – зеленый, мой любимый город – Осло. Я впервые поцеловалась рядом с дворцом Дожей, в Венеции. Его звали Нико, у него была синяя челка, его дыхание пахло лимонами».

Кусочки сознания Сильвии давят и дергаются. Они проталкиваются в мою голову, их слишком много.

Что-то не так. Передо мной встает стена, высокая и твердая. Теперь Сильвия сопротивляется. Я надавливаю сильнее, чувствую, как блоки поддаются.

«Больше всего я люблю своего дедушку. Он живет ради своего сада и ради меня. Он смеялся, когда я сказала ему, что уезжаю; он плакал, когда я первый раз вернулась домой…»

Я узнаю, что мне нравятся лошади и видеоигры, грозы и тосты с арахисовой пастой, лисы, ярко-синий цвет и польские пончики с голубикой, запах дождя на горячем асфальте, парень с голубой челкой, а еще девочка по имени Магдалена.

Я хочу съездить в Антарктиду и научиться танцевать лимбо, сделать тату с лисой и выучить рифф[3] «Black Dog»[4], спрягать английские глаголы, стать юристом, водить трактор, гулять с девочкой по имени Магдалена.

Я ищу информацию, которая будет полезна для ориентирования в этом странном мире.

Что-то не так. Настойчиво проталкивается одна конкретная мысль. Она что-то потеряла.

Желтоватое. Тяжело дышащее. Смеющееся.

Собаку. Чтобы стать этим человеком, мне сначала нужно найти собаку.

* * *

Тебе будет оказана честь, ты получишь этот мир в свое полное распоряжение.

Отрывок из Мантры, Основатель-12, Харибда

– Гав!

Собака ждет меня на окраине леса, в самом низу ступеней. Я произвожу поиск имени: «Пеппер». Стоит мне подойти ближе, как она поворачивается и мчится прочь, к мерцающим огням человеческого поселения.

Она несется через дорогу, и я мгновенно следую за ней.

Землеход ревет. Я сканирую языковой файл Силь-вии: «Машина».

– Эй, какого черта ты тут вытворяешь? Ты…

Я поворачиваюсь. Человеческое лицо – красное, влажное, извергающее слова. Его транспортное средство с трудом тормозит на мокром снегу. Я мчусь за собакой. Вблизи все громко спешит и ярко мигает. Строения, огни, слова:

«В Рождество работаем до 19:30!

Хо-хо-хо! Счастливого Рождества!

До Рождества осталось 7 дней – упакуй свои подарки здесь!»

Я двигаюсь вперед по улице, вздрагивая каждый раз, когда кто-то из людей оказывается возле меня. Я быстро дышу. Все слишком близко, слишком сильно давит.

– Ты в порядке, дорогая?

Ко мне приближается лицо с круглыми глазами и шевелящимся ртом. Это красноносая женская особь, закутанная в овечью шерсть. Я ускоряюсь. Тело Сильвии становится менее тяжелым, более моим. Я теперь лучше понимаю, как люди двигаются, как они устроены.

Снег на земле тает. По обе стороны улицы со стеклянных фасадов в глаза бросаются все новые кричащие слова: «Shoes R Us», «Teen Style», «Phones As U Go». Я бормочу их себе под нос. Люди всех цветов, форм и размеров издают звуки: кряхтение, громкий смех, слова и крики. Глаза, руки, рты, зубы. Большие окна магазинов заполнены твердыми, неподвижными людьми. Еще больше зданий, еще больше слов: «Четкий взгляд», «Ноготки от Натс», «Eye Browze», «Мир творчества». Повторение этих слов меня успокаивает.

– Эй, красавица, не хочешь согреться?

Еще один мужчина – краснолицый, пугающий. Он тянет ко мне руки, и я отшатываюсь. Мне не нравится то, как его глаза скользят по мне. Я убеждаюсь, что на нас никто не смотрит, и посылаю в него искры. Человек падает на спину. Раздается звук бьющегося стекла.

– Мое пиво! Ах ты…

Я продолжаю следовать за собакой, пробираюсь через улицу, бегу, уворачиваюсь от людей, двухколесников, колясок с детьми, фонарей. Сильвия здесь уже была. Я узнаю названия: «Дворец Абдула», «Рыбное место», «Мальдип Плаза». Мы близко друг к другу – и я, и собака это чувствуем. Становится тише.

– Гав-в! – говорит собака.

Она знает эту улицу. Тянет меня к зданию, присоединенному к ряду других таких же. Это дом с двумя окнами в крыше. Сбоку есть сад. В саду растет высокое дерево с ветвями, царапающими крышу. Собака скребется лапой в переднюю дверь, оглядывается и смотрит на меня.

Я нахожу ключ в кармане Сильвии. Вставляю его в дверь и поворачиваю.

«Меня зовут Сильвия, я новая няня для вашей собаки».

«Силь-ви-я». Я практикую правильное произношение своего нового имени.

Дверь открывается. Я вхожу внутрь, и на меня со всех сторон наступают запахи: вонь человеческой кожи и пота, дыхание собаки, масла для тела. Я думаю о своем корабле, его успокаивающих коридорах и воздухе, не пахнущим ничем. Закрываю нос и рот рукой.

Я смотрю на собаку, а собака смотрит на меня. Мы дома.

* * *

– Что ты делаешь на моей кровати?

На меня в упор смотрит юное создание. Глаза цвета овечьего навоза, волосы цвета увядшего папоротника. Оно разбудило меня. Я резко сажусь, но готова бежать.

– Не двигайся, а то стрелять буду.

В дверном проеме стоит девочка. Сжимает в руке оружие – пистолет.

– Только. Попробуй. Шелохнуться.

Я оцениваю ее оружие. Пластиковое. Сделано в Китае. Уровень угрозы – нулевой.

Она покрепче сжимает пистолет и медленно приближается ко мне. На ее одежде нарисованы ракеты.

– Я так и думала, – говорит она ровным голосом. Она что-то нажимает на своем «Юниорском космошокере», и раздается звук: «У-а-а-а-а-а-у-а-у-а-у-а, у-а-а-а-а-а-у-а-у-а-у-а!» Танцуют синие, зеленые, красные огоньки. – Ты шпионка, посланная сюда, чтобы разрушить мою семью! Я буду их защищать. Я буду их защищать. Я буду их защищать.

Я встаю с кровати, пытаюсь упорядочить мысли. Мне нужно вести себя как они. Сделать так, чтобы они меня приняли. Действовать так, как действовала бы Сильвия.

Девочка делает еще один шаг вперед, каждая ее фраза как удар кулаком:

– Никому нельзя входить в мою комнату. Кроме Финча. И иногда мамочки. Я иногда захожу к Финчу, когда не надо бы, но он об этом не знает.

«Можно было бы выбраться через окно, – думаю я. – Убежать обратно к тому месту на холме, куда приземлялся корабль».

Я отмахиваюсь от этой мысли и шепчу слова Мантры для успокоения: «Я могущественная. Я безжалостная. Я сильная». Я должна оставаться здесь до тех пор, пока не выполню свою миссию.

– Разумеется, я могу спустить на тебя мою собаку. Она прогонит тебя отсюда. Она, вообще-то, очень большая. Только спит пока что.

– Я Сильвия, – представляюсь я, ища глазами собаку. – Мне девятнадцать лет. Я путешествую, чтобы увидеть мир.

– Я буду за тобой следить очень внимательно. – Девочка подходит еще ближе ко мне, пыхтит. А потом уносится прочь из комнаты.

Я слышу топот ее ног по лестнице. Снизу доносятся голоса.

Подхожу к двери. В доме стало больше людей, я могу различить их слова.

– Иди приляг, выглядишь ужасно. Правда, скажи Тому, что случилось. И что ты сегодня не сможешь выйти на работу. Или я за тебя скажу.

В ответ приглушенное бормотание. Голоса повышаются, становятся все громче и громче. Хлопает дверь.

– Все хорошо, Дудлс. Нет, я не кричала. Я говорила громче, чтобы быть услышанной. Есть разница.

Пауза, потом:

– В смысле, на твоей кровати какая-то девушка?

«Меня зовут Сильвия. Мне девятнадцать лет. Я путешествую, чтобы увидеть мир».

Я повторяю слова про себя, выходя на лестницу.

– Эй, есть там кто?

Снизу вверх, задрав головы, на меня смотрят девочка и женщина. Рот женщины раскрыт в широкое «о».

– Я же тебе говорила! – шипит девочка.

– Боже мой, ты, наверное, собачья няня! Прости, пожалуйста, я забыла, что ты сегодня приезжаешь к нам. Дудлс, поставь чайник. И прекрати гримасничать. – Женщина говорит очень быстро и улыбается. – Прости, что нас не было дома, но я рада, что ты тут уже немного обустроилась. Будешь чай? Может, тебе что-то надо? Прости, я даже не помню, как тебя зовут.

– Она очень странная, и ее зовут Сильвер, – кричит девочка с кухни.

– Дудлс-с-с! – Женщина буквально шипит это имя. – Боюсь, она у нас слишком прямолинейная. Я Стелла, мать этого монстра. Ты к нам приехала издалека? Ну же, спускайся.

Я спускаюсь по лестнице и стараюсь держаться подальше от ее излишне подвижных рук. У человека по имени Стелла волосы цвета старых роз, темные у корней. Она носит длинную юбку, которая вся звенит из-за бусин и колокольчиков.

– Проходи, Сильвер. Какое милое имя.

«Меня зовут Сильвия», – хочу сказать я. Девчонка все перепутала. Но потом останавливаю себя. У меня никогда раньше не было своего имени. Сильвер. Я пробую звучание этого имени на языке.

– С нашего разговора в «Зуме» как будто прошла целая вечность. Совсем из головы вылетело, что ты приезжаешь сегодня.

На кухне из аппарата под названием «чайник» поднимаются облачка пара. Когда Стелла двигается, ее юбка издает мелодичные звуки.

– Мне она не нравится, мама. Сделай так, чтобы она ушла.

– Тихо, Дудлс. Помнишь, что тебе мисс Джексон говорила про грубость? – Стелла открывает дверь холодильника. Цокает.

– Что она делала в моей кровати? – громко спрашивает девочка.

– Дора Элис Мэттьюс! Еще одно замечание, и… – Стелла тянется к моей руке, но я уклоняюсь. «Прикасаться – агония, чувствовать – испытывать боль». – Прости, пожалуйста. Она иногда бывает чересчур прямолинейной.

Пауза. Стелла снова отходит к чайнику, звеня юбкой. За ее спиной девочка по имени Дудлс, или Дора, смотрит на меня в упор, а потом показывает язык так, чтобы Стелла не увидела. Я показываю ей в ответ.

Стелла ставит передо мной дымящуюся чашку.

– Так, надо, пожалуй, отодвинуть эти рабочие тетради… Пеппер тебя утомила? Боюсь, она у нас очень активная. Мы взяли ее маленьким щенком, и нас никто не предупредил, что она вырастет до размеров осла.

Я с недоумением смотрю на поднимающийся от чашки пар.

– Ты пьешь травяной? Молока у нас нет. Это имбирь с женьшенем. А может, и ромашка с медом: они у нас тут все перепутаны.

Тут я понимаю, что должна принять это внутрь. Они так кормятся. Людям столько всего нужно. Они слишком зависимы. На корабле единственным источником нашего питания является луч обновления Защиты. Основатели обеспечивают нас всем необходимым. Я беру сосуд, смотрю на бледную жидкость, поднимающийся пар. Стелла нюхает травяные пакетики и начинает раскладывать их по кучкам. Я подношу чашку ко рту. Заставляю горло Сильвии проглотить жидкость. Горячая. Я кашляю и выплевываю остальное. Не понимаю, почему люди пьют то, что причиняет боль.

Глаза Дудлс округляются.

– Вкусный чай, – говорю я.

Стелла отворачивается от сортировки чая и садится рядом с нами.

– А ведь хорошая идея – жилье в обмен на уход за собакой. Ты не против брать на себя готовку иногда? Конечно, я не хочу тебя пере… Немного неловкая ситуация. У меня никогда не было домработницы или кого-то в этом духе. Эм. Хорошо. Давай посидим и пройдемся по списку. Боюсь, что дом не в лучшем состоянии. С тех пор как мой муж… Ну, в общем, сейчас тут только я и дети, у меня попросту не хватает на все времени. Но ты правда можешь сильно мне помочь: от Пеппер столько хлопот… Извини, наверное, не стоило мне это тебе говорить, да? Не хотелось бы отбить у тебя желание помогать еще до того, как ты приступила!

Я и не догадывалась, что люди могут вместить столько слов в такой короткий промежуток времени. Пытаюсь придумать, что ей ответить.

Стелла наклоняется вперед, а я вжимаюсь в спинку стула.

– О’кей. Кажется, я слишком много говорю. Как насчет тебя? Откуда ты приехала? Я помню, что тебе нравится путешествовать…

Я обращаюсь за помощью к сознанию Сильвии, вижу людей в саду, как они едят и улыбаются. Я знаю, что они ее семья. Ко мне приходят слова.

– У меня есть два брата – Александр и Давид, – говорю я. Кажется, так надо. – Они живут в Польше с моим дедушкой. Я приехала сюда, чтобы путешествовать и подтянуть мой английский.

Стелла кивает:

– Ну разумеется, какая все-таки замечательная идея, правда? Каждый извлекает свою пользу. У тебя есть где жить – своя комната, а нам есть кому поручить заботу о Пеппер. Я сейчас так занята преподаванием и организацией моей первой выставки, что рада любой помощи. Теперь я дам тебе время, чтобы обустроиться. Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни.

Новый звук заставляет нас обеих поднять головы.

В раме дверного проема стоит парень.

– Ее зовут Сильвер, она невероятно странная и будет жить с нами, – информирует его Дудлс.

– Дудлс. Я говорила тебе быть повежливее, – говорит Стелла, потом поворачивается к парню. – Финч, познакомься с нашей новой собачьей няней – Сильвер. Сильвер, это мой сын – Финч.