На пыльных тропах Граолора

ПРОЛОГ

“…Потом Солнечная Церковь сделала все, чтобы стереть его имя из истории.

Но имя Иладара, в отличии от его сестры, было издавна известно жителям Граолора. Бог сумерек уступил Миледи Тысячи Имен силу первозданной тьмы, оставив себе власть над смертью. Краткий час, когда алый рассвет вот-вот забрезжит на горизонте – есть момент пика его силы. Исследуя саму сущность смерти, Иладар сумел найти способ удержать душу смертных в Граолоре навсегда – так были созданы вампиры.

– Вампиры – это зло, иначе быть не может!

Минул век, а он все еще помнил перекошенное от гнева личико Агнесс, в тот момент совсем не Светлоликой. Еще бы, ведь он посягнул на ее святую святых – возможность даровать жизнь. Свет людских душ давал силы верховной богине, и уступать эту силу кому-то еще она не собиралась. Не помогло ни заступничество сестры, ни заверения, что сущность вампира – лишь инструмент в руках людей, и он создавал их лишь во благо, ни клятвы, что он не помышлял посягать на долю Лучезарной. Принцесса солнца не желала ничего ни слушать, ни слышать. Его бросили в темницу, построенную богами для богов, она отрезала его от веры его последователей, где он был обречен медленно умирать, теряя силы без этой подпитки. Гнев Агнесс затронул и его последователей: на солнечном свете кровь вампиров закипала, причиняя им боль, сковывая, ослабляя. Опасность для них стало представлять и золото – металл, содержащий в себе частичку солнца, и лиственница – солнечное дерево, как говорили о нем смертные. Тогда вампиры вышли на охоту. Используя единственное чудо, которое успел даровать им Иладар – кровавую магию, они начали истреблять последователей Светлоликой, мстя за своего бога и за причинённую им самим боль. Война была долгой, немногие вампиры выжили в ней, а кто уцелел – укрылись в самых темных уголках Граолора, спасая свои нежизни. Но творение сумеречного ученого не погибло. Годами вампиры зализывали раны и тайно набирали новых последователей. Лишенные поддержки создателя, преданные миром, в который пришли не по своей воле, ненавидимые за сам факт своего существования, отвергнутые и озлобленные, они ждали, когда солнце скроется за горизонтом. Ждали, когда наступит час перед рассветом…”

Седой рассказчик

ГЛАВА 1: НАЧАЛО ДОЛГОГО ПУТИ

“Тьма всегда была для него желанной и приветливой,

местом и временем, когда он мог побыть наедине с собой и своими мыслями.

– Твоя душа разрывается от ненависти,

хотел бы ты, чтобы я помогла тебе? –

раздался в ночи ласковый, почти материнский голос.

Вытерев слезы, мальчик кивнул, и ночь укутала его заботливым покрывалом…”

Летопись Мангустов

– Ваше Высочество? Ваше Высочество, время вставать.

Дверь покоев наследного принца королевства Франковии, одного из крупнейших государств Граолора, называющего себя первой морской державой, отворилась. В проеме стоял чопорный мужчина во фраке, с моноклем на левом глазу и небольшими тонкими усиками – церемониймейстер Константин.

Роберт не спал, он взглянул на вошедшего Константина взглядом алых глаз из-под упавшей челки.

– Пора вставать, Ваше Высочество, – повторил Константин, подходя к большой кровати, на которой лежал накрытый одеялом принц.

– Можно я никуда не пойду? – мрачно спросил Роберт, в прочем, уже зная ответ.

– Вы же помните, какой сегодня день, Ваше Высочество? – все тем же учтивым тоном ответил ему церемониймейстер.

– Да-да, помню, отвернись.

– Не беспокойтесь, Ваше Высочество, мне уже доводилось видеть ваш недуг… – договорить ему не дали.

– Ты прекрасно знаешь, что я не болен, Константин.

– Конечно, Ваше Высочество, прошу прощения за эту досадную оговорку. Я буду ждать вас за дверью. Я должен проследить, чтобы ваша подготовка к сегодняшнему мероприятию прошла безукоризненно, Ваше Высочество.

– Ваше Высочество, – передразнил Роберт Константина, когда за ним захлопнулась дверь.

Этот день действительно был для принца очень важным. День его свадьбы. Да еще и невесту подобрали ему под стать. Принцесса из далекой Виракии – страны наг, наполовину людей и змей на вторую половину. Этот брак был сугубо политическим, Франковии было необходимо наладить прочные взаимоотношения со страной с другого континента. Сами супруги сегодня впервые встретятся у алтаря, и Роберт увидит свою будущую жену.

Зеркала в комнате принца не было. Он лично выкинул все, что могло давать хоть какое-то отражение и некоторые считали это странным. Все же принц был красив, по крайней мере, служанки были в этом свято уверены. Кожа уникального голубого оттенка – результат смешения крови человека и темного эльфа. Смоляно-черные волосы вместе с алыми глазами, унаследованными Робертом от матери, смотрелись на его лице особенно выразительно. Бороды и усов принц не носил и всегда ходил гладко выбритым. Когда-то он и самому себе нравился, но причина отсутствия любых зеркал в его покоях крылась в его правой руке, на которую он сейчас смотрел с отвращением, быстро натягивая рубашку и камзол.

– Харрашевы топи. – выругался принц, надежно пряча свое внешнее несовершенство под одеждой.

К Константину он вышел при полном параде, расшитый золотыми нитями черный камзол с такими же штанами сидел идеально по подтянутой фигуре. Белый воротник рубашки красиво облегал шею, выделяясь на общем фоне. Высокие сапоги в тон всего костюма и расшитая драгоценными узорами перчатка на правой кисти дополняли образ.

– Неплохо-неплохо, – покивал церемониймейстер, увидев своего принца, – однако ваш наряд следует доработать, пройдемте за мной, после этого ваша матушка будет ждать вас в гостинной на завтрак.

К неудовольствию наследного принца, готовили к свадьбе его больше получаса, а серьезных изменений в костюм так и не внесли. Лишь добавились несколько деталей, содержащих драгоценные камни да перчатка сменила свой цвет на белый, с неизменными золотыми узорами, вот и вся разница.

Стол в малой гостиной ломился от угощений и яств, там было все, начиная с яичниц и икры и заканчивая фантастическими блюдами, вроде жареных щупалец кальмара – несмотря на жестокую конкуренцию на море, торговля с Островной Иолистой велась исправно, не зря говорят, деньги выше политики. Королева Олиссандра – чистокровная темная эльфийка, поднялась со своего стула, чтобы тепло обнять и поприветствовать сына. Закончив с любезностями, они заняли места напротив друг друга.

– Как ты, Роберт? Что чувствуешь?

– Не знаю, мама. – наследный принц был на удивление мрачен. – Я совершенно не знаю ту девушку, с которой мне назначено сегодня связать всю свою жизнь. А если она мне не понравится? Или мы не сможем жить с ней вместе?

– Ты не обязан проводить с ней все свое время, – пожала плечами Олиссандра, – по сути, вся твоя обязанность после первой брачной ночи – это иногда появляться с ней на людях. Ты ведь понимаешь всю важность этого брака для твоего отца и страны?

– Да. – Роберт твердо посмотрел в глаза матери. – Я не подведу его.

– Вот и славно. – тон Олиссандры смягчился. – Тогда позволь дать тебе совет. Не обижай жену. Постарайся ужиться с ней, если вы не полюбите друг друга, то хотя бы останетесь добрыми друзьями. Так ты избежишь ненужных сплетен, лишних ссор или, не накликай Заточенный, яда в бокале.

– Мама?

Королева хихикнула и отвела взгляд от удивленного сына, прикрывая рот веером. Она редко выражалась и еще реже, когда ее кто-то слышал.

– Тебе пора, сын мой. Гости вот-вот должны прибыть.

Тронный зал поражал своим великолепием. Причудливые золотые узоры на мраморных колоннах, сверкающие в рассеянном солнечном свете, льющемся из высоких стрельчатых окон, притягивали даже искушенный взгляд. Множество картин, изображающих доблесть военного флота Франковии, висели на стенах и украшали собой расшитые шторы. Там же висели флаги и гербы герцогств, входивших в состав королевства, а также флаги особо отличившихся флотов, которые были пожалованы им самим королем.

Роберт сидел на троне, по правую руку от своего отца – Вильгельма Второго, законного короля Франковии. Разговор с матерью не принес ему ясности и красноглазый полуэльф нервничал. Сама Олиссандра сидела на таком же троне по левую руку от мужа, а слева от нее на троне поменьше, расположилась старшая сестра принца – Элеонора Грейстил. В зале присутствовали не все представители королевской семьи. По древнему обычаю, в приграничных герцогствах всегда должен был оставаться кто-то из семьи Грейстилов. В прочем, соблюдался обычай весьма условно. Так, в родном для Роберта Южном герцогстве, осталась его младшая сестра Ангелика, чем была очень недовольна. На востоке, рядом с границей между Франковией и королевством гномов, держал свой флаг младший брат самого короля Вильгельма – Виктор. А на севере там, где соединялись территории Франковии и Аргол-Лорна, находился муж Элеоноры, после свадьбы взявший фамилию жены.

– Его Величество, король Аэлмар Огнегривый, властитель Виракии и законный властелин восточной части Южной Цепи! Его законная супруга Беттиет Огнегривая, Брилиант Виракии! И их дочь, Гелата Огнегривая, Алмаз Виракии! Со свитой! – со всем присущим ситуации пафосом провозгласил герольд, и двери тронного зала торжественно распахнулись. С тихим шуршанием скользящей по полу чешуи в зал степенно вошла процессия гостей из-за океана. Чета Огнегривых полностью оправдывала свое название – волосы, словно вплывших в залу наг, были огненно-рыжими.

Пока короли обменивались любезностями, внимание Роберта привлекли двое. Первой была сама Гелата – та, с которой сегодня он навечно свяжет свою судьбу, и к встрече с которой его готовили уже не первый год. Нага действительно оправдывала звание Алмаза Виракии: её ярко зелёные глаза выразительно смотрелись на покрытом лёгкими веснушками лице, обрамленном копной рыжих волос. Платье голубых и зеленых тонов, спускающееся в пол, прикрывая хвост, безупречно дополняло образ. Две пары рук – отличительная особенность этой расы смотрелись удивительно органично, и придавали особый шарм, что в прочем можно было сказать и про всех остальных змеелюдей. Однако гораздо больше притягивал внимание загадочный спутник Гелаты.

Это совершенно точно не был наг или гном, так как передвигался на двух ногах и был ростом примерно с принцессу, но однозначно определить принадлежность к иным расам или даже пол этого существа не представлялось возможным. Лицо его закрывала металлическая маска с тёмными провалами на месте глаз, волосы скрывал капюшон, из-под которого был виден терновый венок, прикрепленный к маске и явно приносящий боль своему носителю. По тонким шипам струилась густая кровь, несколько раз алые ручейки выбегали из темных глазниц, странным образом впитываясь в маску, но это, казалось, совсем не беспокоило непонятного незнакомца, следующего за принцессой.

Костюм этого существа имел серые, зеленые и красные цвета, причём красный был больше от крови, которая текла из многочисленных порезов, оставленных все теми же терновыми шипами, устрашающим узором покрывающими одежду. Особенно много их было в районе кистей и голеней, но, что странно, ни одна алая капля не упала на пол за все время церемониального приветствия: костюм гостя исправно впитывал в себя всю кровь. Отдельного внимания заслуживала шпага, висящая на поясе существа, её эфес был выполнен в неизменном терновом стиле, да и на рукояти были те же вездесущие шипы, которые, должно быть, совсем не облегчали хват.

Таинственный спутник вёл себя словно телохранитель, всегда находясь рядом с Гелатой и цепким взглядом пустых глазниц осматривая помещение. Его взор скрытых за маской глаз пробирал до костей.

– Позвольте вам представить, – вырвал Роберта из созерцания голос отца, – Мой сын – Роберт Грейстил, наследный принц Франковии, Южный Герцог и Властитель Грозовых Пиков. Я надеюсь, его брачные узы с вашей прелестной дочерью, укрепят наши и без того дружественные отношения с Виракией и всем Дивным Союзом.

Роберт встал и учтиво поклонился королю и его дочери. Несколько секунд они с Гелатой рассматривали друг друга, а потом девушка опустила глаза в пол.

– Для меня честь познакомиться с вами, Ваше Высочество, – тихо произнесла она нежным голосом.

– Разумеется, досточтимый Вильгельм, Дивный Союз тоже возлагает большие надежды на эту свадьбу. – монаршие особы продолжили непринужденный разговор.

– Мы очень рады наконец воочию лицезреть вашего уважаемого сына. – Аэлмэр буквально лучился радостью. – И раз уж мы все имели честь быть представлены друг другу, давайте же не будем затягивать с главным торжеством.

Король Франковии кивнул, соглашаясь со своим заокеанским коллегой.

– В таком случае, Константин! – из-за трона вышел чопорный церемониймейстер.

– К вашим услугам, Ваше Величество.

– Да начнется праздник!

– Слушаюсь, Ваше Величество! – Константин обернулся, дал шепотом несколько указаний слугам, и они тут же кинулись их исполнять, спустя несколько минут все уже было готово к торжеству. Слуги внесли длинные столы, перед самым большим троном – троном короля, водрузили алтарь Лумия – бога любви, из дверей за троном появились менестрели, и в зале зазвучала музыка.

Гости заняли положенные им места. Во главе стола сидели Король Вильгельм и его жена Олиссандра, по правую руку разместились родители невесты и Константин, сама Гелата стояла вместе с Робертом перед алтарем, держась за руки.

Роберт волновался, с самого детства его готовили к тому, что его брак будет по расчету, и он уже думал, что свыкся с этой мыслью. Но все-таки свадьба застала его врасплох. Жениться на едва знакомой девушке, с которой встретился не далее получаса назад было тем, что ему еще никогда не доводилось испытывать, и скорее всего, никогда не доведется впредь. Отец, конечно, говорил, что наги очень заинтересованы в том, чтобы выгодно выдать замуж свою дочь, и полуэльф думал, что сможет себя к этому подготовить, однако этот день все равно ощущался, словно ушат ледяной воды, вылитой на голову.

И вот сейчас, он стоял напротив своей невесты, пока жрец пафосно и распевно зачитывал молитву, взывая к милости покровителя свадеб. Красные глаза пересеклись с зелеными. Нравилась ли ему нага? Роберт не знал. Внешне она была красива, милое, почти кукольное личико, обрамленное каскадом рыжих волос, притягивало взгляд, но стоило копнуть чуть дальше – начиналась пропасть неизвестности.

За все время своего присутствия, девушка не проронила ни слова, да и смотрела в основном в пол, и Роберт не мог понять, что за существо перед ним. А смогут ли они завести детей? Здравый смысл подсказывал принцу, что особу королевских кровей явно воспитывали должным образом, чтобы не ударить в грязь лицом в браке, и все же принц нервничал. Одно дело холодный расчет, но когда та, с кем тебе предстоит провести всю оставшуюся жизнь стоит вот тут, прямо перед тобой, а жрец дочитывает последние слова клятвы, разум отходит на второй план.

– Роберт Грейстил, клянешься ли ты ныне, присно и во веки веков, связать свою душу с душой Гелаты Огнегривой? Клянешься ли ты хранить верность своему выбору и всегда быть достойным мужем?

Облизав пересохшие губы, Роберт выдохнул:

– Клянусь!

– Гелата Огнегривая, клянешься ли ты ныне, присно и во веки веков, связать свою душу с душой Роберта Грейстила? Клянешься ли ты хранить верность своему выбору и всегда быть достойной женой?

– Клянусь. – голос Гелаты даже не дрожал, она сказала это ни секунды не сомневаясь, как будто выбирала, что она будет на завтрак.

– Да скрепит Лумий эту клятву! – провозгласил жрец.

Над молодоженами разлилось красное свечение, которое спустя секунду сформировалась в алую ленту, обвившую запястья Роберта и Гелаты. Повисев так еще секунду, лента вспыхнула и пропала, оставив на запястьях полуэльфа и наги красные полосы, шириной в пару сантиметров, с именем суженного.

– Лумий принял клятву! И да падет гнев Мары Чернорукой на преступившего ее! – торжественно объявил жрец, и поклонившись монаршим особам, покинул тронный зал.

Сердце принца билось быстрее обычного. Вроде ничего не произошло, чтобы он сразу почувствовал себя уже не мальчиком, но мужем, но все же, алая полоса на запястье приятно грела, передавая это умиротворяющее тепло душе принца. Гелата же не проявила никаких эмоций, продолжая стоять и смотреть то в пол, то на новоиспеченного мужа.

Зал взорвался аплодисментами, молодоженов поздравляли, желали долгой и счастливой жизни, множества детей и прочих благ, пока король Франковии не призвал к тишине.

– Я с великой гордостью, благословляю ныне женившихся, – начал было Вильгельм, но был внезапно прерван звоном разбившегося стекла.

Один из витражей в тронном зале разлетелся осколками, и внутрь влетела тварь, похожая на прямоходящую летучую мышь. Серая кожа, словно натянутая на скелет, гротескные крылья, едва ли способные поднять ее в воздух и пронзительно багровые глаза предстали взорам собравшихся в зале придворных. Издав душераздирающий вой, тварь бросилась к Роберту и Гелате…

***

Едва видимый серп стареющей двойной луны неспешно удалился за горизонт. Рассветный луч от поднимающегося с востока солнца пробрался сквозь узкую бойницу и упал точно на закрытый глаз спящего парня. Глаз открылся.

– Харрашево окно… – помянув недобрым словом того, кто придумал сделать дыру в стене с восточной стороны, Рыба потянулся, и недовольно фыркнув, пружинисто спрыгнул с кровати. Простой соломенный топчан, небольшой стол со стулом возле, бадья с водой для умывания, вот и все нехитрое убранство каменной комнаты, в которой Рыба жил. Умывшись, и протерев карие глаза, он взъерошил короткие каштановые волосы и принялся за разминку.

Сделав несколько нехитрых упражнений, чтобы разогнать кровь и дать проснуться мышцам, парень глубоко вдохнул, и медленно выдохнув, направился к стулу с одеждой. Одежда его не блистала роскошью, простая льняная рубаха, холщовые штаны, сапоги из не самой лучшей кожи, такую одежду обычно носят охотники. Простой композитный лук, лежащий на столе, а также самый обычный разделочный нож, который всегда висел у него на поясе могли лишь усилить это впечатление. Но охотником Рыба не был, он был Мангустом.

Такой путь избрала для него Великая Ночь, и сколько себя помнил он шел проложенной ею дорогой ни разу не усомнившись в его истинности. За что и получил в награду тот невзрачный стилет, что сейчас лежал на столе, рядом с луком и тарджетом. Поколебавшись секунду, Рыба взял стилет со стола, в голове тут же пронеслись неприятные воспоминания, а в ушах тревожно застучал метроном. Мотнув головой, парень засунул его поглубже в сапог, и голова прояснилась. Нет, к этому испытанию богини он пока не готов. Хватит с него и того, что он уже преодолел за двадцать лет своей жизни. Потерять семью в ужасном пожаре, выжить и не остаться калекой после изнурительных тренировок Братства Мангустов, выдержать три Испытания Тьмой ради этого дня. Дня, когда он станет настоящим мангустом, встанет в один ряд с названными братьями и сестрами. Но до церемонии посвящения у него еще было время, которое он хотел провести в своем любимом месте в убежище.

Мерно накатывающие тёмные волны с грохотом разбивались о неприветливый серый утес, вокруг которого, завывая, бесновался леденящий до костей ветер. Рыба сидел на жестком каменном полу коридора, который заканчивался пропастью. Под ногами холодные воды с яростью вгрызались в камень, так же, как и тринадцать лет назад, когда его учили плавать, просто столкнув с этого утеса вниз навстречу, как ему тогда казалось, собственной смерти. Наличие магической брони в семь лет, когда ты летишь с тридцатиметровой высоты в воду, слабо утешает. Тогда Рыба думал, что от него просто хотели избавиться. Но он выжил, выжил, как и другие ученики мангустов, выжил и выдержал все испытания, что преподнесло ему это убежище, вырубленное прямо в скале над океаном, такое же недружелюбное, как волны вокруг него. В это время в Сосцене сезон дождей и океан кажется еще более мрачным, чем обычно, но Рыба уже привык, и вид перекатывающихся волн приносил ему чувство умиротворения и безопасности.

Медленно и бесшумно за спину Рыбе прокралась девушка и резко занесла ногу, стараясь спихнуть парня в пропасть. Рыба молниеносно подался в сторону, подхватил девушку за ногу и дернул вперед, сбрасывая в океан. Уже в полете она извернулась, демонстрируя змеиную гибкость, и в последний момент ухватилась за руку парня. Так они и замерли над пропастью: висящая на протянутой руке девушка и парень, держащий ее и не торопящийся ни стряхивать вниз, ни вытаскивать обратно. Длинные перламутровые волосы затрепетали, перед Рыбой, алые глаза смотрели прямо на него, не отводя взгляда.

– Стареешь, Ви, – улыбнулся Рыба, – или, может быть, я уже привык к твоим штучкам? – с этими словами юноша одним рывком вытащил девушку назад.

– Возможно, Рыба, возможно, – беззаботно ответила Виверна, с улыбкой глядя в давно знакомое ехидное лицо, откровенно южной, загорелой наружности. Считала ли она Рыбу красивым? Возможно. Она точно отмечала его атлетичную фигуру, когда он оставлял её позади на тренировках, и редко отказывала себе в удовольствии щёлкнуть того по слегка горбатому носу, когда делала это сама. Вряд ли ей думалось о чем-то большем, ученики-мангусты обычно более заняты собственным выживанием.

– Если бы ты не привык за всё время нашего знакомства, мы бы сейчас не разговаривали. Пошли, церемония посвящения начинается.

– Уже?.. Вобла, даже не верится. – пробормотал парень. – Казалось бы, еще вчера мы едва знали друг друга. А сегодня мы станем полноценными членами семьи.

– Пойдем, хватит философствовать, – ткнула кулаком Рыбу в плечо Ви, незаметно вытирая подступившие к глазам слезы. Важность для них грядущего события пробирала до мурашек.

Истребитель наблюдал за тем, как в зал заходят его ученики. Семеро. Ровно половина из последнего набора дожила до конца обучения. Но во всех, кто смог выдержать эти испытания, старый мангуст был уверен. Свежая кровь даст новые силы братству, новые исполнители, больше прибыли в казну. Кто знает, может в этот год Миледи уделит им внимание?

Рыба, Виверна и пятеро остальных учеников зашли в просторный зал, стены и потолок которого тонули в полумраке. Стульев или какой-либо мебели не было, лишь небольшое возвышение, с которого сейчас на них смотрели их глава и пара его приближенных. Среди соседей Рыбы пронеслись шепотки. Истребителя видели редко даже опытные и высокопоставленные члены Братства. С учениками он общался и того реже, проведя для них всего пару тренировок, которые, в прочем, юные мангусты запомнили на всю жизнь.

– Я искренне рад, что вы дожили до этого момента, – с легкой усмешкой в голосе начал старый наемник, высокий и поджарый мужчина преклонных лет, с сединой в длинной копне волос и такой же длинной бороде, сила души которого внушала трепет и уважение.

– Вы достойно закончили свое обучение, и как и предыдущим поколениям, вам будет предоставлен выбор: остаться на службе братства, выполняя заказы, или отправиться зарабатывать себе на хлеб своими навыками, отдавая братству десятую часть дохода каждый месяц. И, как вы должны помнить, если Миледи призовет нас для исполнения Контракта с Ночью, вы обязаны будете явиться сюда, в нашу твердыню, где бы вы ни были, и какие бы союзы не заключали. Впрочем, довольно формальностей, все это вы уже знаете.

Истребитель протянул руки вверх и продолжил уже совсем другим тоном.

– Начнем же то, ради чего мы здесь собрались. Да будет тьма благосклонна к нам!

– Да будет тьма благосклонна к нам! – хором повторили ученики.

– Великая Ночь, к тебе я взываю, в час, когда на небе новая луна! В час твоей силы! В час твоей власти! Прими нас в свои материнские объятья, выложи звездами наши пути. Пусть те, кто полноправно вступает на твой путь получат твое покровительство! Да будет тьма благосклонна к нам!

– Да будет тьма благосклонна к нам! – хором вторили ему стоящие за его спиной

– Да будет тьма благосклонна к нам!!! – прогремел весь зал в едином порыве.

Тьма сгустилась в зале, факелы погасли, и каждый из присутствующих мог поклясться, что услышал легкий смешок. На спинах учеников появились рисунки и ожили, пришли в движение. Встал в боевую стойку на левой лопатке Рыбы мангуст – символ Братства. Распахнул крылья грозовой дракон, чей ветвистый разряд протянулся от спины прямо до левого запястья Виверны. Остальные участники церемонии замерли, кто-то заново, кто-то впервые, ощущая миг единения со своими покровителями.

– Мангуст! Хайр проклятый, тебя избрал мангуст! – Еле слышно прошептала Рыбе Ви.

Это мгновение, когда ласковая длань Миледи коснулась их, сверкнуло, как молния летней ночью, и вот тьма уже рассеялась, а новые, теперь уже полноценные мангусты, возбужденно зашептались, делясь впечатлениями.

– Тишина! – зычным голосом призвал к порядку Истребитель. – Поздравляю вас, юные мангусты, отныне и навеки, вы одни из нас! – на этих словах зал утонул в аплодисментах.

ГЛАВА 2: К ДАЛЕКИМ ГОРИЗОНТАМ

“И молвил отрок:

– Я желаю искупить те непростительные

грехи, что терновыми шипами терзают

души этого грешного мира!

И приняла она клятву его и сказала:

– Тогда тебе придется нести бремя тех шипов,

помни, ты поклялся.

И дала ему ветвь тернового куста.

И проросла та ветвь шпагой, шипами терновыми

покрытой, и имя было тому клинку – Искупление…”

Эристийская легенда

Не теряя ни секунды, Роберт закрыл собой жену, меч вылетел из пристегнутых к поясу богато украшенных ножен и уже был готов вспороть горло нарушителю, как тот внезапно замер, не добежав до молодоженов пару шагов, пронзенный шпагой того самого спутника принцессы. Эфес оружия впитал кровь, вытекшую из ладони, пронзенной шипами эфеса, а терновые шипы на клинке жадно поглотили кровь чудовища, и оно рухнуло на пол.

– Спасибо, Конденандо – проронила Гелата. Странный спутник принцессы молча поклонился и убрал шпагу в ножны.

Поднятую было панику, быстро успокоили король и королевская стража, оперативно занявшая позиции для защиты высокородных особ, присутствующих в зале. Но все эти приготовления оказались напрасны: ветер безмятежно развевал красные шелковые шторы на разбитом окне, никто больше не стремился ворваться на торжество и устроить кровавую резню, тело чудовища лежало, не шевелясь, и не подавало признаков жизни.

– Вампир! – пронесся по залу испуганный шепот. Кто-то из гостей помянул Харраша, а кто-то, кому изменили нервы – Заточенного.

Гул в зале снова начал нарастать. Слуги быстро убрали тело, но страх, поселившийся в душах гостей, убрать было не так просто. Страшная сказка, которой многих из них пугали в детстве оживала прямо на их глазах. Сегодня по их души пришло чудовище из древних легенд, а кто придет завтра? Нервный ропот становился все громче, пока слово не взял Вильгельм.

– Господа, нет повода для паники. Наша доблестная стража всегда готова обеспечить вашу безопасность. Беспокоиться не о чем, вернемся же за стол и поднимем кубки в честь моего сына!

– Но ведь это был вампир! Их не видели уже как больше десяти веков, и вдруг такая тварь врывается прямо на королевскую свадьбу? Вы можете уверенно сказать, что на крыше замка их не ждет еще целая стая?

– Абсолютно, почтенный граф, – поддержал Вильгельма Аэлмэр, обращаясь к подавшему голос. – Как вы сами изволили выразиться, этих тварей не видели больше десяти веков, нет никакой вероятности, что они внезапно ожили.

– Должно быть, нашелся кто-то столь дерзкий, что осмелился смастерить этот ужасный костюм, чтобы взять нас на испуг. – подала голос Олиссандра, дипломатично встав на сторону мужа.

Оба короля очень обрадовались такой находчивости королевы и против мнения трех царственных особ возражать уже никто не стал. К чему терзать себя бессмысленными переживаниями, когда рядом есть кувшин, почти до верху заполненный первоклассным алкоголем. Гул и волнения постепенно сходили на нет и вскоре в зале вновь зазвучала веселая музыка, громкие разговоры придворных мужей и тихий смех их дам.

Празднование продолжалось до глубокой ночи. Рекой лилось вино, приглашенные менестрели вовсю развлекали гостей и правящую чету. После третьего кубка, Роберт, наконец, успокоился и перестал терзать себя мыслями о скоропостижной женитьбе, в конце концов, его супруга обладала поистине ослепительной красотой. На завтрашний день принцу нужно было возвращаться в Южное герцогство, которое отец выделил ему, чтобы наследник престола учился управлять людьми, и жена неплохо скрасит ему быт в отдалении от столицы.

– Я с превеликой радостью благословляю ныне женившихся, – снова взял слово уже порядком подвыпивший Вильгельм, желая закончить тост, который был столь возмутительно прерван. – Пусть Свет Лучезарной ведет их на пыльных тропах Граолора, и пусть Мара зорко следит за их супружеской верностью.

Сорвав аплодисменты, Вильгельм поднял руку, и дождавшись, пока поздравительные выкрики стихнут продолжил:

– Так пожелаем же молодоженам всего прекрасного в этом мире и проводим же их торжественно в спальню!

Одобрительный гул бывших уже изрядно навеселе дворян был ему ответом. Под громкие поздравления и пожелания всех возможных благ Роберта и Гелату на руках унесли к выходу из зала.

– Думаю, тебе не стоит больше сегодня пить, мой царственный муж, – деликатно произнесла королева, наклонившись к Вильгельму. – Это может плохо сказаться на твоем здоровье.

– Не говори глупостей! – вальяжно отмахнулся король, – мой единственный сын женился, должен же я отпраздновать это!

Королева ничего не ответила, лишь вздохнула, поморщившись, и наколола на специальную вилку еще один гриб.

Оказавшись перед тяжелыми дубовыми дверями собственной спальни, Роберт наконец выдохнул. Толпа осталась там, за дверьми шумного зала, здесь они были бы только вдвоем, если бы странный спутник принцессы, действующий принцу на нервы большую часть вечера, снова бы не следовал за ней. Лицо Гелаты не выражало никаких эмоций. Разве что дыхание было чуть учащенным из-за выпитого алкоголя. Глаза все так же были опущены в пол.

Довольно улыбнувшись, Роберт открыл двери, пропуская жену. К его немалому удивлению, Конденандо решил последовать за ней, когда левая рука принца остановила его.

– Куда это ты собрался? – алые глаза принца нехорошо сверкнули, клинок с тихим шелестом на пару сантиметров вылез из ножен.

Это странное существо нервировало полуэльфа, он так и не смог точно определить его расу. Когда Конденандо пронзил вампира, рукав его камзола открыл белую кожу запястья, и принц откинул варианты орка и темного эльфа. Но вопрос эльф ли перед ним или человек так и остался без ответа. Еще и это странное прозвище – Конденандо, это слово было явно из языка, на котором говорили древние Эристийцы, но его перевода Роберт не знал. Что больше всего напрягало принца, так это то, что Терновый рыцарь, как окрестил его про себя полуэльф, ни на шаг не отставал от его жены и сейчас решил последовать за ней даже в спальню. Такого принц терпеть не собирался.

Конденандо поднял темные провалы глазниц маски на принца и впервые после прихода на свадьбу заговорил:

– Я клялся перед Марой Чернорукой служить и защищать мою госпожу, – голос его был тихим и бесцветным, словно ветер шуршал листьями по мостовой. – И я несу свою епитимью, ибо таковым было её слово.

– Это мои личные покои, – зло прошипел Роберт, стискивая плечо своего оппонента, – Во всем замке лишь покои моего отца более безопасны, чем они, твоя служба и защита не понадобится этой леди этой ночью! – отчеканил принц, глядя прямо в темноту.

Конденандо скинул его руку и уже собрался ещё что-то сказать, как его остановил тихий голос Гелаты:

– Не надо, Конденандо, мой муж прав, твои услуги действительно не понадобятся мне этой ночью, останься у входа.

Конденандо лишь почтительно поклонился и произнеся только: «Mea culpa» -застыл безмолвной статуей рядом с проходом. Нервно передернув плечами, принц позволил мечу упасть обратно в ножны и зашел в спальню, хлопнув дверью.

– Что это за существо? – недовольно спросил он у Гелаты.

– Этого никто не знает, мой принц – покорно ответила девушка, продолжая упорно смотреть в пол. – Он просто однажды появился во дворце и заявил, что служит Маре Чернорукой, во имя искупления грехов Граолора, и что его богиня повелела ему служить мне. А когда его попытались вышвырнуть из тронного зала, он обнажил оружие. Однако не успели стражники отца изрубить его на куски, за его спиной распахнулись черные крылья, а над ним появился такой же черный глаз, символ Кары и Правосудия. Это посчитали явлением богини наяву, и с тех пор он неотрывно следует за мной, выполняя любой мой приказ, и охраняя от всего, что могло причинить бы мне вред. Он хороший воин, увы, я не знаю, кто он, но чувствую, что он хороший.

Всю эту тираду Гелата произнесла абсолютно безэмоцинальным голосом, продолжая смотреть в пол. Роберта это удивило. Он подошел к своей новоиспеченной жене и взял ее пальцами за подбородок, поднимая ее голову и заставляя взглянуть себе в глаза. Алый взгляд пересекся с изумрудным. Лицо принцессы все еще ничего не выражало.

– Почему ты не смотришь мне в глаза, когда говоришь? – удивленно спросил принц.

– Разве вы не знаете, мой принц? – в голосе наги наконец-то появилась какая-то эмоция, кроме равнодушия. – Женщинам наг не позволено поднимать голову в присутствии мужчин, считается, что это выражение протеста. Нага не может перечить воле мужчин и должна лишь беспрекословно подчиняться.

– И кто меня за язык дернул? – Роберт мысленно дал себе затрещину, видимо количество выпитого сказывалось на его умственных способностях, и он забыл то, что так старательно в него вдалбливали учителя.

– Во-первых, прекрати обращаться ко мне на вы, – строго отрезал принц уже вслух, – Мы муж и жена, и во Франковии действуют другие законы. Обращайся ко мне по имени.

– Как пожелае…шь, Р-роберт, – эти слова явно дались девушке нелегко, было видно, что она не привыкла к такому стилю общения.

Они немного помолчали, Роберт обдумывал, чтобы еще сказать, как вдруг, нага начала раздеваться.

– Постой, что ты делаешь? – остановил ее Роберт.

– То, что полагается в брачную ночь? – вновь послышалось удивление в голосе Гелаты, – или вы…ты не желаешь этого?

Роберт усадил жену на широкую кровать, укрытую медвежьими шкурами и сам сел рядом, глядя ей в глаза.

– Погоди, я хочу, чтобы ты еще рассказала мне об обычаях наг, почему у ваших женщин такие странные титулы? – доверительно проговорил полуэльф, – И как же так вышло, что ваши женщины в таких условиях, когда совсем рядом живут эльфы, славящиеся своими порядками?

– Кретин, нашел что спросить, ты же и сам знаешь, – снова мысленно обругал себя принц, – ты бы еще историю становления их государства спросил в брачную-то ночь!

Но увы, вино, обстановка и поведение его жены, отличающееся от всего привычного сейчас и наяву, а не в лекциях и книгах, настолько сбивали с толку, что придумать, как более достойно продолжить разговор, Роберт не сумел. К его очередному удивлению, Гелата больше никоим образом не проявила эмоций и покладисто принялась за рассказ.

– Женщины в стране наг – это украшение. Украшение королевства, украшение семьи, украшение мужчины. – Нага рассказывала спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся. – Поэтому, женщины королевской семьи носят титулы драгоценных камней: Королева – брильянт, ее старшая дочь – алмаз, что должна удачно выйти замуж и стать брильянтом. Младшие дочери носят титулы Изумруд, Рубин, Сапфир, Аметист и дальше, в зависимости от количества дочерей. Женщины в Виракии не имеют власти, даже влияние королевы заканчивается за пределами маленькой группы ее личных фрейлин, даже стража дворца имеет право проигнорировать её приказ. Нага – полезная функция в политике и украшение своего отца, мужа и брата. Нас воспитывают в полном подчинении мужчинам, учат готовить, шить, ухаживать за своей внешностью, воспитывать дочерей так же, как воспитывали нас самих. Своих сыновей матери почти не видят, их воспитывают отцы. Цель жизни наги – сделать прекрасного мужчину еще более прекрасным своей красотой рядом.

Нага хотела продолжить рассказ, но наткнувшись на взгляд принца замолчала.

–Что-то не так ваше…Роберт…ох простите…прости, мне не привычно разговаривать с мужчиной столь фамильярно.

– Нет-нет, все в порядке, продолжай! – поспешил успокоить жену принц, уже успевший трижды проклясть себя с упоминанием Хайра Проклятого, за то, что вообще начал этот разговор.

По сути, ничего нового он не узнал. Все эти вещи, пусть и отдавали дикостью для жителя Франковии, уже были ему известны с уроков его великолепных наставников. Однако Роберт заметил, или может ему показалось, что Гелата не просто рассказывала ему прописные истины, но и хотела выговорится, а потому он не стал ее прерывать и девушка продолжила.

–А что касается нашего соседства с Нилленлуном, Южная Цепь не настолько большая, как Великий Хребет, но эти горы коварны и преодолеть их – сложное и опасное испытание. Так что наша граница с эльфами куда как меньше, чем у темных представителей этой расы. К тому же традиции наг очень древние и поколениями передавались из семьи в семью, от отца к сыну. Безусловно, эльфы пытались это исправить, тогда, когда еще были распространены по Граолору. Думаю, ты знаешь, что было дальше, мужчины имеют больше власти, чем женщины во многих странах, пусть она и не так абсолютна, как в Виракии, но они совершенно не хотят терять ее. Тогда чуть не дошло до войны, мой далекий предок даже настаивал на исключении светлых эльфов из Дивного Союза, но темные были против. Тогда ситуация чудом разрешилась миром, и эльфы оставили попытки просветить остальные расы. Они с тех пор редко покидают Нилленлун, больше сосредоточившись на собственном развитии. Такова философия долгоживущих. Из-за соседства и куда более протяженной границы темные эльфы частично переняли устои светлых, но в других странах теперь их встретишь редко, а в Виракии их вообще почти не бывает. Даже в официальных посольствах они вынуждены порой ловить на себе странные взгляды других рас…

– Прошу прощения! – нага залилась краской, – Должно быть, я утомила вас такой длинной историей!

– Все в порядке. – Роберт обнял жену за плечи. – И я же просил обращаться ко мне на ты.

– Да, конечно, – совсем тихо ответила Гелата.

Роберт осторожно покачал жену в своих объятьях, и, дождавшись взгляда в глаза, спросил:

– Я нравлюсь тебе?

На лице наги отразилось недоумение:

– Я-я не знаю…мы никогда не выбираем мужей, нам приходится жить с теми, на кого укажет отец. Я…я думаю, могло быть и хуже, чем выйти замуж за…тебя…прости… – нага снова поникла.

– Не переживай об этом, – Роберт заключил лицо Гелаты в ладони и запечатлел поцелуй на ее губах, – Теперь ты законная принцесса Франковии! Ты больше не просто украшение своего мужа и имеешь не меньшую власть, чем я. Мы знакомы всего несколько часов, но, думаю, судьба не зря свела нас вместе. Ты привыкнешь, и тебе понравится быть моей женой!

– Я… – на глазах Гелаты блестели слезы, – я постараюсь…

Роберт нежно провел кончиками пальцев по слегка шершавой коже жены. Осторожно расстегнул застежки платья. Пальчики Гелаты сначала робко и неуверенно, но потом все более смело прошлись по шее полуэльфа, пригладили черные волосы, спустились ниже. Роберт аккуратно избавил жену от одежды, нежно касаясь оголенной кожи, стараясь ничем не напугать и не испортить впечатление от замужества. Гелата, смущаясь, сняла с мужа брюки и камзол, но когда она взялась за полы рубашки, под которой было голое тело принца, намереваясь ее снять, левая рука Роберта легла поверх ее рук, останавливая.

– Не надо, – попросил полуэльф, – думаю, пока тебе не стоит этого видеть.

Нага не поняла, что он имел ввиду, но не стала возражать. Роберт прижал жену к себе, и дальше это было дело только их двоих…

***

– Да проложит звёздами твой путь Великая Ночь, – сказала Ви на прощание Рыбе, когда тот в последний раз обернулся, чтобы попрощаться и на долгое время покинуть обитель Братства, в котором прошла вся его жизнь.

– Ты все же решила остаться? – взгляды парня и девушки пересеклись.

– Это место – мой дом – пожала плечами Ви, отбросив прядь волос назад с темно-фиолетовой кожи плеча.

– Я слишком привыкла к такой жизни, да и она меня устраивает больше, чем постоянная суета в поисках денег.

– Ты знаешь цель моего пути, я буду больше полезен Братству, если смогу закончить Академию – развёл руками Рыба.

– Знаю – так что вали отсюда побыстрее, пока я не расплакалась – проворчала Ви, скрестив руки на груди.

Рыба усмехнулся, и махнув рукой на прощание вышел под палящее солнце Сосцена – редкое явление посреди бесконечных дождей в это время – и отправился в путь, больше не оглядываясь.

Южное солнце нещадно пекло, даже ветер, трепавший короткие волосы был горячим. В этой телеге Рыбе предстояло провести две недели, пока извозчик вёз его через весь Сосцен в Эристу. Денег на то, чтобы нанять перевозчика дальше не хватило. В Эристе придётся найти работу, чтобы заработать на дорогу в Аргол-Лорн. Брать заказы не хотелось. От воспоминаний даже сейчас Рыбу порой передергивало. Уже в который раз он пожалел, что не отложил больше денег на эту поездку. Что ж поделать, магический дар он обнаружил только в последние полгода обучения, а хорошее снаряжение, которым молодые мангусты начинали обеспечивать себя сами, как только выполняли свой первый заказ, тоже денег стоило.

Рыба растянулся на деревянной лавке в телеге перевозчика, подложил под голову плащ и закрыл глаза. Эти две недели обещали быть долгими.

ГЛАВА 3: ДЕВУШКА С КРЫЛЬЯМИ

“Замок полыхал. Золотое пламя жадно лизало его стены,

оплавляя камень, искажая ранее величественный

образ.

А сверху на замок падал белоснежный дракон.

Символ ЕЁ поражения…”

Хроники Белого Замка.

Расческа с длинными частыми зубчиками скользила по темным перьям, тщательно вычищая пух и мелкие отмершие перышки. Весенняя линька закончилась и Тесса удовлетворенно вычищала все лишнее, что накопилось еще зимой, ощущая долгожданную легкость и свободу. Наконец-то ее крылья не будут чесаться по ночам, и она не будет больше находить белый пух везде по дому дедушки, в том числе и в еде! Тесса довольно улыбнулась, отложила расческу и как следует потянулась, расправляя крылья. Солнце просвечивало сквозь темно-коричневые перья и звало девушку в небо.

День не задался с самого начала. Вскочив со скамьи, девушка споткнулась о корзинку, в которую последние полчаса заботливо сметала вычесываемые пух и перья, и растянулась на дощатом полу, помянув демонов. Старательно собираемый пух, конечно же разлетелся по всему дому, заставив Тессу оглушительно чихать. Недовольно ворча, крылатая поднялась на ноги и прищурилась от солнечного света. Еще минуту назад светило дарило исключительно положительные эмоции и ласкало кожу яркими лучиками, а сейчас его свет уже начинал казаться чересчур ярким. Повинуясь желанию Тессы, воздух в доме пришел в движение, миниатюрный ураганчик аккуратно собрал разбросанные пух и перья и сложил в корзинку, которую девушка уже успела поставить на место. Еще раз чихнув, Тесса недовольно тряхнула крыльями и развернулась к выходу, как из него донеслись старческие шаги.

– Что тут случилось, внученька? – в проходе подслеповато щурился седой старик.

– Я споткнулась, дедушка Рональд – с недовольной миной констатировала очевидное девушка. И отмахнувшись от стариковских оханий, подобрала корзинку, чмокнула дедушку в щеку и со словами:

– Я к дедушке Вейлису – попыталась выпорхнуть из дома.

Крыло зацепило за какую-то острую щепку в дверном косяке, кровь не пошла, но девушка от неожиданности выронила корзинку. Пух разлетелся по всей полянке, на которой стоял дом отшельника Рональда. Тессу снова пробрал чих. Спрятавшееся было глухое раздражение снова начало подниматься из глубины души. Тесса попыталась взглянуть на царапину, но, как назло, она находилась на корне крыла. После нескольких безуспешных попыток свернуть себе шею весьма экзотичным способом, девушка не выдержала, и снова чихнув, подняла ураган, вымевший все перья подальше от дома. После чего снова помянула дьяволов, Хайра, Харраша, самого Заточенного, распахнула крылья и взмыла в небо, навстречу уже откровенно раздражающему солнцу. Внутри Тессы медленно кипела злость. Солнце казалось нестерпимо ярким и безжалостно пекло макушку. Налетевший на высоте ветер дул, разумеется, в противоположную сторону, постоянно норовя опрокинуть девушку с крыльями. Горы казались нестерпимо далекими и, словно издеваясь, играли бликами на снежных шапках, пуская нахальных зайчиков в карие глаза.

Путь девушки лежал как раз к этим горам. Там, на одном из просторных плато, прижавшись к утесу, стояла довольно старая хижина, припорошенная снегом. Приземлившись рядом с ней, Тесса бодро встряхнула крыльями, лежащий вокруг снег существенно снижал окружающую температуру, но после достаточно душного воздуха внизу это было самое то.

– Дедушка Вейлис! – радостно крикнула девушка, открывая ветхую дверь. – Я пришла!

 Изнутри дома послышался шорох. Особо не стесняясь Тесса прошла в глубь, когда ей навстречу вышел мужчина в годах, одетый в видавший виды, но все еще великолепно сидящий на нем камзол с прикрепленным к нему плащом из белоснежных перьев. Белый цвет выгодно подчеркивал седую бороду и волосы, а золотистые глаза выглядели совсем молодо и смотрели на девушку улыбаясь.

С восторженным воплем – «Дедушка!» – Тесса бросилась в его объятья и с удовольствием зарылась лицом в белые перья плаща. На удивление, они никогда не вызывали у нее желания расчихаться.

– Здравствуй Тесса, здравствуй – Вейлис с усмешкой погладил ее по волосам, пришла учиться или просто проведать старика?

– Конечно учиться! – азартно воскликнула Тесса. – Ты обещал показать мне новые руны!

– Ну, раз обещал – добродушно рассмеялся старик. – Тогда ступай во двор, я сейчас подойду.

Когда жизнерадостная девушка выпорхнула из дверного проема, Вейлис со вздохом поправил плащ. Старость накладывала свои ограничения, но боль не тревожила его уже много лет, лишь порой фантомные ощущения беспокоили старика. Он не спешил идти вслед за ученицей, наоборот, повернувшись туда, откуда она прилетела, он прищурил глаза и задумался.

Ветхие деревянные стены не были ему преградой, как, в прочем, и горы. То, о чем он думал, все равно нельзя было увидеть, лишь почувствовать, и он чувствовал. Что-то грядет. Там вдали, в деревне на опушке леса, в нескольких сотнях шагов от сторожки старого Рональда что-то происходит. Что именно, Вейлис не знал. Но ощущения ему не нравились…

– Ты сегодня какой-то очень задумчивый, дедушка. – отметила Тесса, в очередной раз разбив лезвием ветра небрежно созданный из снега манекен, – ты обещал показать новые руны, а сам только стоишь и куда-то смотришь и о чем-то думаешь, – недовольно уперла она руки в бока.

– Хм…похоже, тренировку сегодня придется закончить раньше. – невпопад ответил старик. – И думаю, новых рун я тебе уже не покажу…

И пока Тесса не успела возмутиться, продолжил.

– Ты уже хорошо освоила простейшие заклинания ветра, серпы, торнадо, толчок – это все самая верхушка айсберга, – размеренно говорил Вейлис лекторским тоном, – пора бы тебе изучить что-то более продвинутое. Обычно, на таком уровне уже начинают осваивать полет, но у тебя есть крылья. А убеждения о том, что лучше иметь полет для подстраховки, чем не иметь его тебя вряд ли заинтересуют – хмыкнул он.

– Поэтому, ты не покажешь мне новых рун? – смущено ответила Тесса?

– Смотри, – старик демонстративно сложил руки на груди. Никаких рун он не чертил, но воздух вокруг него пришел в движение. Сначала неспешно, потом все быстрее и поднимаясь все выше вокруг Вейлиса поднимался небольшой ураган. Полностью скрыв человеческую фигуру, он начал раздаваться вширь, пока абсолютно невредимая девушка не оказалась внутри него. Стоя посреди неожиданной снежной бури, она удивленно смотрела в золотистые глаза дедушки, который так и не сделал ни единого движения руками.

– Харраш Бесчестный… – тихо прошептала девушка, ее глаза сияли от восторга и любопытства, она восторженно разглядывала хлопья снега, несущиеся вихрем вокруг них. Тесса уже хотела накинуться на дедушку с расспросами и требованием немедленно научить ее, как старик Вейлис вдруг резко посерьезнел, в пару мгновений заставил снег улечься, как ни в чем ни бывало, и обратился к внучке:

– Лети домой, девочка, ты нужна Рональду, на сегодня занятие закончено! – голос старика был обеспокоенным.

– Что случилось? – собралась было засыпать дедушку вопросами Тесса, но он перебил.

– Лети! Скорее! Старику нужна твоя помощь.

И Тесса взлетела. Беспокойство дедушки ее заразило, с каждым взмахом крыла, с каждым пройденным километром оно все росло. В сердце поселилось нехорошее предчувствие, только бы не опоздать!

Прилетела Тесса уже поздним вечером и поняла, что все же не успела. Место, в котором она выросла было окутано оранжевым заревом пламени, в котором метались неясные тени. Тесса медленно приземлилась перед развалинами своей родной деревни. Вид, который распростерся перед ее глазами, представлял собой картину полного разрушения. Улицы, раньше суетливые и наполненные жизнью, теперь были лишь немыми свидетелями пепла и обломков.

Сердце Тессы сжалось от горя и ужаса, когда она осознала масштабы катастрофы. Она обняла себя, пытаясь успокоить дрожащее тело. Жуткая тишина повисла в воздухе, только периодически прерываемая скрипом обломков и зловещим воем ветра.

– Дедушка! – В пораженном шоком сознании иголочной болью вспыхнула мысль, но не успела Тесса обернуться, как из темноты, появился старик Рональд. Несмотря на свой преклонный возраст, его глаза полнились решимостью, а при виде девушки в них промелькнули нежность и облегчение.

– Тесса, моя дорогая – прозвучал его старческий голос, слегка дрожащий от эмоций.

– Как я рад, что с тобой все в порядке и ты прилетела сейчас. Тебе нужно улетать отсюда как можно скорее. Деревни больше нет. Вампиры напали внезапно…

– Постой, что? – в глазах девушки отразился ужас – это же старая сказка, их не видели уже сотни лет!

– Увы, страшная сказка обернулась ужасной реальностью. – надтреснутым от боли голосом ответил Рональд. – Они пришли внезапно, напали в темноте, их целью не были золото или еда. Человеческие жизни. – старик говорил отрывисто, тяжело опирался на посох, на его теле не было серьезных ран, но он был очень измотан физически.

– Что такое, дедушка, тебя ранили? – Тесса подбежала к Рональду и подхватила его под руку.

– Все хорошо, внученька – устало улыбнулся старик.

– Вампиры мертвы. Они дорого заплатили за жизни наших соседей.

– Но… – в глазах девушки плескалась смесь облегчения и недоумения. – Зачем же мне тогда улетать?

Рональд тяжело вздохнул.

– Помнишь, я рассказывал тебе легенду о кровавом ангеле! Стой, не отвечай, знаю, что помнишь. И знаю, что ты не обязана им стать, но люди этого не поймут. Они простые крестьяне, их пугают даже мои знания в травничестве, а во мне нет ни капли магии! На тебя и так все время смотрели косо, и спасала тебя только моя опека. Сейчас люди напуганы, они не станут разбираться, можешь ли ты стать тварью, что погубит всю деревню. Нас с тобой поднимут на вилы. – грустно констатировал факт старый знахарь.

Тесса подняла взгляд, встретившись им со стариком. Ее карие глаза наполнились слезами, но она понимала, что Рональд прав. Она колебалась только мгновение, прежде чем решимость взяла верх над страхом.

– Но, дедушка, что же будет с тобой? Ты не можешь оставаться здесь в одиночестве… – прошептала она, сжимая и разжимая кулаки.

Старик улыбнулся, положив руку на дрожащее плечо Тессы.

– Моя задача была – защитить и вырастить тебя. Так я решил в ту ночь, когда нашел тебя. Нашей родной деревне уже причинено слишком много вреда, я простой знахарь и моих сил не хватит уберечь ее от еще большего зла. Но я знаю, что у тебя есть сила, чтобы выжить и преодолеть все трудности, что встанут на твоем пути. – Рональд ласково вытер слезы со щеки девушки.

Тесса опустила глаза и смиренно кивнула, собираясь с мыслями.

– Я буду помнить все, чему ты меня научил, дедушка. Спасибо тебе за всю твою заботу все эти годы.

Старик улыбнулся с гордостью и кратко обнял Тессу, с нежностью в голосе, он постарался подбодрить внучку на прощание:

– Ты сильная, Тесса. Лети, и пусть твое крыло несёт тебя в безопасное место. Я верю в тебя.

Тесса кивнула еще раз, понимая, что ее путь будет не близок. Она взмахнула крыльями и поднялась в воздух, оглядываясь на мир, который она оставляла позади. Она знала, что ее родная деревня всегда будет в ее сердце, но она улетала, готовая никогда не вернуться.

ГЛАВА 4: ПЕРЕПЛЕТАЮЩИЕСЯ СУДЬБЫ

“Ящер надсадно взревел и завалился набок.

Сэр Арес Всесовершенный взобрался на еще теплый труп

красного дракона и провозгласил:

– Это последний! Порочные дети ложной богини сгинули во веки веков!

Святое Братство стерло их с лица Граолора!..”

Хроники Белого Замка.

Фарэлинделе неспешно шагала под зелеными кронами лиственного леса, длинные и острые уши чутко улавливали звуки природы и эльфийке это нравилось. Она путешествовала уже не первый месяц и эти края, где она нашла себе временное пристанище, ей были по душе.

Ветер трепал огненно-рыжие волосы, пока эльфийка радостно разглядывала ярко-золотыми глазами птиц, которых не встретишь в ее родном Нилленлуне.

После нескольких часов прогулки по лесу Фарэлинделе наткнулась на маленькую деревушку. Её дома все были сплошь деревянные и выглядели уже сильно потрепанными временем. Тоже можно было сказать и о жителях. Это было место, которое никогда не видело драконов, магов и даже эльфов. Жители деревянных жилищ жили скромной и уединенной жизнью, отрезанные от внешнего мира густыми лесами.

Один из местных, охотник, судя по одежде, первым заметил появление Фары. Увидев ее странный внешний вид и одеяние, он быстро предположил, что она – потенциальная опасность для деревни. Спустя пару минут девушку встречала толпа неприветливо настроенных крестьян с вилами наперевес.

Фарэлинделе, чувствуя враждебность окружающих, была, мягко говоря, озадачена. Она осторожно вошла в деревню с поднятыми руками, улыбаясь самой милой (по ее мнению) своей улыбкой, стремясь убедить местных жителей, что она не представляет никакой угрозы.

– Я не желаю вам зла. – максимально миролюбиво произнесла она, продолжая держать руки ладонями к людям.

Но ее слова не возымели эффекта. Злобные кретьяне окружили ее, направив на нее вилы, мускулистый бородатый мужик в одежде кузнеца поигрывал тяжелым молотом, пара человек были вооружены полноценными копьями и облачены в какое-то подобие доспехов.

Это Фара успела подметить, пока лихорадочно соображала, как теперь выпутаться из сложившейся ситуации. Она могла бы с самого начала спалить их огненной магией, но не хотела поначалу лить кровь. Теперь же она не была уверена, что выживет, если попробует отбиться.

Размышления эльфийки прервало появление высокого человека в рясе, перед которым почтительно расступались простые крестьяне. Уже немолодое лицо духовника выражало крайнюю степень раздражения, словно его оторвали от обеда.

– Что эльфийка, еще и столь юная забыла в наших краях? – Голос был под стать лицу, сочился недовольством.

– Я – Фарэлинделе из эльфийского рода огненных магов Лэфаари, я…

– Магов?! – не дал ей договорить священник, недовольство на его лице сменила ярость.

–Агнесс Светлоликая, благослови сей день, когда епископ Эсдрас изловил в своей деревне нечестивое отродье презренной богини! Хватайте ее! На эшафот! Отправим Харрашеву еритичку прямым путем к ее ложному идолу!

– Но епископ, она же красивая… – робко подал голос какой-то белобрысый паренек из задних рядов.

Назвавшийся Эсдрасом человек повернулся на источник звука и ткнув пальцем в юношу торжественно произнес:

– Вот! Это проявление дьявольской сущности той, кого по ошибке считали богом. Так произойдет с каждым, кто имеет дело с магами, этот юнец уже попал под ее чары. Схватить девчонку! По