Сердце Леона. Пленница острова

1 Вивиан

– Не дергайся, – раздается рядом тихий незнакомый голос. А следом у виска чувствую обжигающий холод металла.

Короткого мгновения хватает, чтобы понять – это дуло пистолета. Краем глаза замечаю сбоку высокую мужскую фигуру, но не могу повернуться, чтоб рассмотреть его как следует.

– И не шуми, – добавляет незнакомец, посмевший пробраться к нам на территорию.

А ведь у папы самая лучшая охранная система. Он всегда говорил, что здесь я в безопасности.

Коротко киваю – насколько позволяет поза. Зачем? Ну зачем я решила, что прогуляться по саду перед сном – хорошая идея?

Следом приходит новый страх – что если этот мужчина пришел за отцом? Он его?..

– Будешь вести себя тихо, никто не пострадает, – добавляет незнакомец, словно услышав мои мысли.

Вокруг горла стягивается петля ужаса, и дышать получается через раз. Я стою, боясь пошевелиться и не зная, чего ждать от наемника.

Я не сомневаюсь, что это именно он. Такое уже было несколько лет назад – у отца обширный бизнес, и насколько я поняла – не всегда законный. Хотя мне уже скоро девятнадцать, я по-прежнему мало что знаю о его делах. Только догадки.

– Тебя здесь быть не должно, – добавляет мужчина таким тоном, словно он отлично знает мой распорядок дня.

И ведь он прав! Обычно я ложусь спать около десяти, но сегодня все пошло не по плану. Я не могла уснуть, и чтобы хоть немного унять странную тревогу в груди, решила прогуляться в саду, чтобы подышать воздухом.

– Отпустите, – тихо прошу, сжимая пальцы в кулак так, что ногти больно впиваются в ладонь. Это отрезвляет и помогает не осесть на землю от удушливого страха.

Мужчина неуловимо перемещается мне за спину, а я судорожно бегаю взглядом по сторонам.

Мы стоим у летней беседки, которая просматриваться на камерах. Охранники давно должны были заметить движение в саду и появиться. И доберманы – где они?

Помимо новейшей системы безопасности у нас было три натренированных бойцовских пса.

Но никого нет. Лишь звенящая тишина. Словно нас не видят, не знают о том, что на территорию проник посторонний.

Вечерняя прохлада забирается под просторную кофту, отчего я вздрагиваю. Мужчина прижимается ближе, а я напрягаюсь, ожидая его действий. Даже не видя его, я ощущаю каждой клеточкой, что это – хищник.

Дикий и опасный. Слишком опасный – иначе бы не оказался здесь под покровом ночи.

– Вы здесь из-за папы? – тихо спрашиваю, надеясь наладить контакт с наемником. Однажды я прочитала, что если оказался в заложниках, то нужно дать понять, что ты – не просто безликая жертва, а человек. Живой. Со своей историей и близкими людьми.

Мужчина не отвечает, молча перекидывает мои волосы, собранные в хвост, на одно плечо, оголяя шею.

Я мгновенно напрягаюсь. Даже в очень жаркую погоду я нашу максимально закрытую одежду. По одной простой причине – никто не должен видеть моего тела. Ни за что.

Поэтому и сейчас на мне кофта с высоким горлом. Но мне кажется, что я словно обнажена под пристальным взглядом незнакомца.

Кожу покалывает, а вдоль спины прокатывается ледяная волна.

Дуло пистолета чуть сильнее вдавливается мне в висок. Совсем немного, но этого хватает, чтобы паника перешла на новый уровень.

– Пожалуйста, уходите, – прошу, не надеясь на ответ.

Слышу тихий смешок, а затем чувствую прикосновение пальцев к шее. Да, через ткань кофты, но даже вот так меня словно обжигает.

Внутри все взрывается от той опасности, что я ощущаю. Щупальца страха скручиваются вокруг тела, давят, лишая воли и способности ясно мыслить.

Охрана у моего отца тоже своеобразная – военные, со спецподготовкой. И порой их взгляды меня пугают. Но сейчас все это меркнет перед тем, что я чувствую.

– Не бойся, Вивиан, – тихо произносит мужчина.

У него низкий, хрипловатый голос, с едва уловимой вибрацией, которая волной проходит по моему телу.

Пистолет пропадает, но буквально тут же мне на шею ложится крупная ладонь. Я дергаюсь в страхе, боясь, что он просто напросто задушит меня.

– Стой смирно, – приказывает он.

И мое тело слушается. Мгновенно. Безотчетно. Настолько, что даже сердце замедляет свой ритм, подчиняясь требованию наемника.

– Красивый цветок вырос у Алана, – задумчиво протягивает он.

Услышав имя отца, я едва заметно вздрагиваю.

– Не трогайте папу, – шепчу онемевшими губами. – Пожалуйста.

Меня все сильнее охватывает ужас – секунды идут, а никто не приходит. Как будто никто из охраны не видит того, что творится. Или же их просто нет?

Последняя мысль ледяной волной окатывает меня с головы до пят.

Хватка на шее становится чуть крепче. Я испуганно охаю и, не отдавая себе отчета, вцепляюсь в руку мужчины.

– Слишком поздно, Вивиан, – доносится до меня тихий шепот. А затем я чувствую, как пальцы пробираются под ворот кофты и нажимают на шею.

Перед глазами начинает темнеть. Последняя мысль, что если я потеряю сознание, то он сможет увидеть меня без одежды, а этого нельзя допустить.

2 Леон

– Думаешь, это все-таки он? – в который раз спрашивает Дино, моя правая рука и главный помощник в организации.

Знает ведь, что я не люблю такое, и все равно продолжает. Значит, не просто так.

Отрываю взгляд от отчета, который перечитал уже сотню раз.

– Ты видишь другие варианты? – мрачно уточняю. – Я уверен, что Алан Моро держит моего брата у себя.

Дино косится на бумаги, а я чувствую, что не просто так.

– Говори, – нетерпеливо бросаю. – Что еще?

– Ты уверен, что Нико не уехал куда-то… хм… по делам?

Глухое раздражение ворочается за ребрами. Черт подери, я уверен! Мой брат-близнец не подставил бы меня накануне крупной сделки. Не сейчас, когда Аарон Берг запустил долгожданный проект по обучению спецподразделения.

– Ты как себе это представляешь? – смотрю на Дино.

– Ну знаешь, он вообще-то был странный в последнее время, – пожимает он плечами. – Не заметил?

Напрягаю память, пытаясь выцепить хоть какую-то делать. Но нет. Нико всегда был своеобразным. Потому и выбрал себе специализацию психотерапевта, а потом еще и в гипнологи подался. Это помимо того, что он состоял в Morso Mortale и являлся одним из самых опасных наемников нашего клана. Разве что со мной он был на равных. Но мы с братом предпочитали разные методы работы с заказами – он обожал усыплять жертв, убалтывать, вводя тех в гипноз. Порой я поражался его изобретательности. Но в этот раз я был уверен – Нико не мог сам пропасть.

– Нет, – отрезаю. – Мой брат у Алана. Есть чертовы улики. Я был в его доме, убедился, что в подвале кто-то есть.

– И не проверил лично? – искренне недоумевает Дино. – Ты?

– У меня была иная задача, – уклончиво отвечаю, не желая признаваться, что до последнего не верил в причастность Моро.

Я проник в его дом, чтобы найти доказательства, что Алан как раз не при чем. Мы с ним сотрудничаем не один год. Он тот самый, скрытый в тени владелец даркнета. Хозяин паутины, опутавшей весь цифровой мир. Один из немногих, кто пользуется моим уважением.

Я был уверен, что все не так, что кто-то тупо постарался подставить Алана, чтобы столкнуть нас лбами.

Но на деле вышло иначе.

Мне стоило немалых трудов не пойти на поводу у эмоций. Успокаивало лишь одно – я чувствовал, что Нико жив и относительно в порядке. Наша связь близнецов порой выдавала странные фокусы. Особенно после того, как я оттолкнул брата и попал под молнию вместо него.

Тем вечером, когда проник в дом Моро, я узнал, что он не только косвенно причастен к пропаже Нико. Он его и организовал. И это стало ударом для меня. Чтобы удержать контроль и не подставить жизнь брата под удар, я вынужден был отступить. Теперь предстояло решить, как быть с Моро, чем ответить и как вытащить Нико.

– Ладно, допустим, ты прав. Но воевать с Аланом сейчас равносильно самоубийству. Ты ведь понимаешь?

К сожалению, тут Дино прав. Morso Mortale – одна из самых крупных организаций. Наши наемники пользуются огромным спросом именно потому, что каждый из них уникален. А главное – всегда выполняет заказ. До самого конца.

За всю историю существования не было ни одной осечки. И в этом заслуга каждого руководителя.

Когда-то им был мой дед, затем отец, Неро Морте. После – это место стало моим. Брат не захотел и отошел в сторону, заявив, что слишком любит свободу. А я стал преемником отца, продолжив традиции клана.

А буквально накануне пропажи брата мы подписали крупный контракт не только с Аароном, но и с Моро.

Десять из моих наемников должны вскоре улететь, чтобы совершить быстрый, но очень кровавый переворот в одной небольшой стране. На кону не только деньги, но и международная репутация Morso Mortale. Сейчас к нам обращаются и политики, и просто богатые люди, когда им нужно решить проблемы тихо и без следов.

Каждый готов заплатить высокий ценник за наши услуги – потому что у нас не бывает провалов.

Переворачиваю правую ладонь вверх, провожу пальцами по небольшому шраму на коже. В детстве мы с братом поклялись на крови, что всегда будем вместе. Что наши пути не разойдутся.

И вот теперь я уже две недели не могу его найти.

– Значит, будем действовать не в лоб, – принимаю окончательное решение.

Дино настораживается. Он знает мои методы.

– Сам выносишь приговор? – напряженно спрашивает друг. Знает, что спорные случаи мы рассматриваем на Совете организации. У меня как у главы всегда есть право вето. Однако обычно раскола не бывает, потому что любой глава всегда и во всем ставит превыше всего интересы клана.

Так было и так будет всегда. Каждый из нас дал клятву. Мы – одна семья. Мафия, повязанная кровью друг с другом. Рожденные, чтобы нести смерть, воплощать в жизнь приговор и отправлять душу на тот свет.

Мы – укус смерти, который невозможно предотвратить.

– Сам, – подтверждаю догадки помощника.

Тот хмурится. Нервничает. Но мне плевать. Нико – моя плоть и кровь. Он часть меня. Я не оставлю его в плену того, кто посмел покуситься на мою семью.

– Если ты уберешь Моро даже после завершения сделки, новый владелец паутины может оказаться не столь надежным и лояльным.

– Надежным? – тихо уточняю я. Дино замолкает, поняв мой посыл. Поднимает руки в капитулирующем жесте.

– Ты главный, тебе решать, Леон. Но прежде чем выносить приговор, подумай трижды. А лучше еще раз проверь. Я не вижу выгоды для Моро рушить многолетние взаимоотношения с нами.

На это я лишь тихо фыркаю, потому что причину-то я знаю. И она тупая до невозможности.

Нико позволил себе подкатывать яйца к жене Алана, а он в этом плане слегка неадекватен. Мне подобное непонятно – что за странная одержимость женщиной? Но Моро всегда держал жену под чрезмерной опекой.

Того, что я услышал в доме Алана тем вечером, достаточно, чтобы убедиться – мой брат пропал не просто так.

– Паола. Дело в ней.

Дино недоумевающе хмурится. Проходит мгновение, и на его лице проступает удивление, а следом шок.

– Нико совсем без тормозов? – искренне не понимает он. – Хотя не отвечай, я и так знаю. Он пробовал на ней свои фокусы?

– Надеюсь, что нет.

Раздается нетерпеливый стук в дверь, и почти тут же в кабинет влетает Алессио – один из новобранцев Morso Mortale. Пока у него испытательный срок, и его функция не только тренироваться и обучаться, но и подрабатывать в главном офисе.

– Я не вовремя?– неуверенно спрашивает парень, глядя то на меня, то на Дино.

Я лишь приподнимаю брови, и новобранец бледнеет. С дисциплиной у него явно туго. Бросаю короткий взгляд на помощника – тот понимает меня без слов и едва заметно кивает.

– Что у тебя такого важного? – спрашиваю, и Алессио отмирает. Подходит ближе и кладет передо мной белый конверт.

– Доставили срочной почтой. С пометкой передать лично в руки.

Мы с Дино переглядываемся. Учитывая, что наш остров находится на приличном расстоянии от материка, здесь есть определенные трудности с бумажной почтой. В век цифровых технологий это не приносит проблем. А выбраться на большую землю не составляет труда – в нашем авиапарке достаточно вертолетов и самолетов. В этом смысле техническое оснащение у нас одно из лучших в мире.

Поэтому такие вот подарочки бывают редко.

Молча натягиваю черные кожаные перчатки – меры предосторожности никогда не бывают лишними. Распечатываю конверт и мне хватает одного мгновения, чтобы понять, что там. Стискиваю зубы, переживая волны боли, захлестывающую с головой. Дино ловит мой взгляд, и в который раз понимает без слов.

– Готовь вертолет к вечеру, – бросаю Алессио. Тот мгновенно испаряется из кабинета. А я сосредотачиваюсь на помощнике. – Алан заплатит.

В груди клокочет бессильная ярость. Пока я думал, что успею вытащить брата, он…

– Еще рано убирать его, – предостерегающе произносит Росси, настороженно глядя на меня. Наверняка подозревает, что сейчас творится у меня внутри.

– Его жизнь мне не нужна. Я хочу, чтобы его ломало, – мрачно цежу. – Чтобы он прошел через ад. И для этого я заберу у Моро самое ценное.

Резко поднявшись из-за стола, я покидаю кабинет, уже представляя, как навещу виллу Алана. Дом, проникнуть в который не может никто, кроме меня – потому что я и устанавливал охранную систему. И только мне известны коды доступа ко всем камерам.

Я знаю, что Моро одержим не только своей женой. Вивиан – цветок, который он оберегает еще строже и тщательнее.

Про дочь Алана известно мало – раньше меня это не интересовало. Но теперь я знаю, куда ударить бывшего партнера так, чтобы он захлебнулся отчаянием и валялся у меня в ногах, вымаливая пощады для своей дочери. И у меня для этого все готово.

3 Вивиан

Открыв глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь. Пара секунд, и приходит осознание, что я дома, в своей спальне.

Резко поднимаюсь с постели. Судорожно оглядываюсь по сторонам, но в комнате никого. Судя по тому что через плотные портьеры пробивается солнечный свет, уже утро.

Я сползаю с кровати, иду к окну. Дергаю шторы и тут же морщусь от того, какое яркое солнце.

Озадаченно осматриваюсь, ища признаки того, что здесь кто-то был. Я же помню, что вчера вечером пошла в сад, и…

Одна только мысль о том незнакомце вызывает неконтролируемую дрожь в теле. Ноги слабеют, и я присаживаюсь обратно на постель.

Рассеянно обвожу взглядом свою спальню. Здесь все сделано так, что я могла бы сутками никуда не выходить.

Шкаф, письменный стол, мольберт для рисования, стеллаж со всем, что может понадобиться – от карандашей до красок. Удобное уютное кресло, в котором я часто провожу время с книжкой.

Вроде бы все так же, как было раньше – мило, уютно в мягких пастельных тонах. Но меня не покидает ощущение, что здесь витает след чужака.

Как я оказалась в своей комнате? Он меня сюда принес? Его никто не заметил?

Рука сама тянется к шее, расстегиваю ворот кофты, в которой я вчера была.

Только в этот момент осознаю, что раз я одета, как на прогулку, значит, мужчина меня не тронул, не раздевал и не видел того, что я скрываю.

Пальцы поглаживают кожу, и меня охватывает фантомное ощущение – будто крепкая мужская рука снова на моей шее.

Хватка хищника, который позволил себе играть с жертвой.

Что он сделал? Нажал на какую-то точку? Почему я отключилась, и больше ничего не помню?

Мысли вереницей сменяют друг друга, порождая все новые вопросы.

Вот только ответов нет.

Немного успокоившись, я иду в ванную и, умывшись, спускаюсь вниз. Не знаю, что со мной сделал тот наемник, но я так поздно никогда не вставала – наоборот, всегда просыпалась довольно рано.

– Я уж думала, ты и не спустишься, – замечает мама, когда я заглядываю в гостиную.

Она выглядит собранной и, кажется, собирается уходить.

– Завтрак я проспала, да? – вздыхаю, поняв, что не успела. – А папа?

– Ушел в кабинет. Собирался уезжать, – отвечает она и, отложив планшет на диван, поднимается на ноги.

Ее близость как и всегда успокаивает и дарит ощущение правильности. Я очень люблю отца, но с мамой у меня куда более прочная связь.

– Ты сегодня бледная, Вив. Плохо себя чувствуешь?

– Все хорошо, – натянуто улыбаюсь – Но я хочу увидеть папу.

Взгляд матери становится более пристальным.

– Поделишься? – мягко уточняет она.

– Чуть позже.

Обнимаю ее и, поцеловав в щеку, ухожу из гостиной, направляясь в кабинет отца. Место, которое в нашем доме считается неприкосновенным.

В эту комнату можно заходить, только если он позволит. Таковы наши правила.

Осторожно стучу в дверь. Несколько мгновений сомневаюсь, а затем все же нажимаю на ручку двери и захожу, не дождавшись, пока отец откроет сам.

– Вивиан? – он стоит всего в паре шагов, явно собираясь мне навстречу.

– Привет, пап. Я должна тебе кое-что рассказать – торопливо говорю, боясь, что он отмахнется или уедет.

Отец хмурится, улавливая мою нервозность. Коротко кивает и отступает в сторону, давая мне возможность пройти в кабинет.

Меня слегка потряхивает. Всю свою жизнь я провела под бдительной охраной. С того дня, когда случилось несчастье, разделившее мою жизнь на до и после рядом со мной постоянно была охрана. А я сама едва ли выбиралась куда-то за территорию родительской виллы.

Даже мое обучение было организовано дистанционно. И лишь изредка ко мне приезжали нужные репетиторы и преподаватели.

– Ты выглядишь уставшей, – замечает отец, садясь на широкий кожаный диван и кивая мне, чтобы я устраивалась рядом.

Медленно подхожу и рассматриваю стеклянный шкаф, в котором папа хранит всякие редкие штуки. Как он их часто называет в шутку – артефакты.

– Вивиан?

Потираю ладони друг о друга и ежусь от того, что мне вдруг кажется абсолютной идиотской фраза, которую я заготовила.

– Мне кажется, вчера к нам в дом пробрался наемник.

Выдыхаю, ожидая реакции папы. Но он лишь слегка приподнимает бровь, а я тут же чувствую себя какой-то глупой дурочкой.

– Почему ты так решила? – мягко спрашивает он.

– Я видела. Вчера. В саду, – отрывисто бросаю и снова накрываю шею ладонью. Замечаю, как меняется взгляд отца – в нем больше серьезности и внимания.

– Поясни, – коротко просит он.

– Я не могла уснуть. Обычно ложусь спать раньше, но вчера не вышло. Чтобы успокоиться, я пошла погулять в сад.

– Зная, что в это время собак спускают с поводков? – вздыхает он, глядя на меня с осуждением.

Да, он много раз говорил, что те бойцовские псы, которые специально привезены и натренированы на охрану территории, не подходят для игр. И когда охрана спускает их побегать на ночь, лучше там не показываться.

– Я… – замолкаю, теребя край кофты. – Пап, вчера не было собак. Я их не слышала. А потом появился он.

– Кто?

– Не знаю. Мужчина. Кажется, он был в черном. Появился бесшумно и приставил пистолет к моей голове.

Чувствую, как меня снова начинает трясти. Отец придвигается ближе и мягко тянет на себя.

– Вивиан, что было дальше?

– Он сказал, чтобы я не двигалась. Пообещал, что если я буду слушаться, то никто не пострадает. А когда я попросила его уйти, то…

Руки отца напрягаются. Его объятия становятся жестче, наливаются силой.

– Что он сделал? – спрашивает он с мрачной решительностью.

– Положил ладонь мне на шею, и после этого я потеряла сознание, а проснулась уже в своей спальне.

Папа молчит довольно долго. Я даже начинаю думать, что он и не ответит ничего.

– Где ты его видела? Как далеко от ворот?

– Возле летней беседки. Той, что поменьше.

Отец отпускает меня и вынуждает посмотреть ему в глаза.

– Вивиан, там везде стоят камеры. За вчера никого постороннего не было зафиксировано. Иначе я бы знал.

– Но я видела… – беспомощно выдыхаю. – Пап, клянусь, что это было! Я не придумываю!

Он поднимает ладонь, призывая к тишине. И я тут же осекаюсь, не договорив. Мне даже в голову не приходило, что папа может поставить мои слова под сомнения.

– Сейчас мы все узнаем, – мягко произносит он. – Система безопасности нашей вилле, одна из новейших. И человек, который ее устанавливал – лучший специалист в этой области. Поверь, если что-то произошло – мы об этом узнаем.

Киваю, и, обхватив себя за плечи, наблюдаю, как отец достает мобильный.

Он встает с дивана и несколькими короткими фразами задает все вопросы начальнику службы безопасности.

– Примерно после десяти вечера. Да, проверь прямо сейчас, – с нажимом повторяет папа. Бросает на меня взгляд, а меня не покидает странное ощущение. И еще до того, как слышу ответ отца, я уже знаю, что именно он скажет.

– Вивиан, на камерах ничего не зафиксировано. Охрана проверила трижды, – доносится до меня его голос.

А я снова прокручиваю в голове вчерашний вечер. Голос незнакомца, как он держал меня, что говорил.

– Я не придумываю, – отчаянно шепчу. Поднимаю взгляд на папу, а у самой глаза печет от слез.

– Хорошо, – неожиданно соглашается он. – Я приглашу того, кто установил нашу систему безопасности. Если был сбой, мы об этом узнаем.

Не передать словами, как много для меня значат его слова. Поднимаюсь с дивана и шагаю к отцу. Тот мгнвеонно притягивает к себе и обнимает. Аккуратно, с осторожностью поглаживая по спине.

Закрытая одежда нужна не только потому, что я прячу свое тело. Но и в том числе из-за повышенной чувствительности.

– Все в порядке, Вив. Ты дома. Здесь никто не причинит тебе вреда.

– А тебе? – спрашиваю и, отстранившись, смотрю папе в лицо. – У тебя какие-то проблемы в бизнесе, да?

Как и всегда, отец прячет все эмоции подальше. Он бывает разным – серьезным, суровым, холодным. Пару раз я видела его жестким и даже жестоким.

Но каждый раз, когда я задавала вопросы о его работе, он всегда закрывался, надевая ту самую маску, что на нем и сейчас.

– Никаких, милая, – мягко произносит он, но глаза остаются серьезными. – Вы в безопасности.

В кабинет заглядывает мама, и тема сама собой заканчивается. Родители уезжают, а я весь день брожу по дому, то и дело оглядываясь.

В какой-то момент всерьез начинаю допускать мысль, что мне показалось. Что это был лишь сон. Пусть и красочный.

Я настолько поглощена этими мыслям, что даже на холсте сегодня выходит что-то мрачное. Тьма, среди которой затаился он. Незнакомец, чьего лица я не видела.

Спустившись на ужин, узнаю, что мамы еще нет, а к отцу приехал кто-то из партнеров.

Я знаю правила – когда к нам домой приезжают чужие, я не должна находиться на первом этаже.

Раньше мне никогда и не хотелось его нарушать. Но второй день подряд со мной творится что-то странное. Поддавшись порыву, я иду к кабинету отца. Не успеваю завернуть за угол, как слышу голоса.

Один из них принадлежит папе, а вот второй…

– Конечно, Алан, я все проверю. Уже завтра у тебя будет полный отчет о состоянии системы.

Мои ноги прирастают к полу. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

Это ведь он был в саду, он держал меня за горло. Он угрожал мне пистолетом.

– Надеюсь на тебя, Леон, – говорит отец, но я с трудом разбираю его слова. Уши закладывает, а внутри зарождается дрожь.

– Ты ведь знаешь, что моя семья – самое дорогое, что у меня есть.

Шаги приближаются, и я должна успеть сбежать, но не могу пошевелиться. Не могу сделать даже шаг, чтобы хотя бы отступить в тень арки.

Рвано хватаю ртом воздух, пытаясь избавиться от ощущения крепкой руки на шее.

А затем я вижу его, и мир теряет краски.

4 Вивиан

Не знаю, как мне удается удержаться на ногах и в сознании. Кажется, что все пространство схлопывается, превращается в упругий шар, внутри которого – мы трое.

Вижу, что папа обращается ко мне. Не слышу, но понимаю, скорее, интуитивно.

Вроде, он зовет меня по имени, но я не могу разобрать ни слова.

– Вивиан?

Меня приводит в чувства прикосновение отца. Его руки удерживают меня за плечи, становясь опорой и тем самым якорем, который не дает уплыть в пучину страха.

– Я хотела с тобой поговорить, – бормочу, стараясь не смотреть на мужчину, стоящего рядом.

Я бы многое отдала, чтобы забыть его образ, но он отпечатался – буквально за мгновение. Навсегда.

Высокий. Темноволосый. В ослепительно белой рубашке, которая плотно облегает его крепкое тело, в темных брюках.

Если бы я не знала, кто он, могла бы поверить, что он – один из богатых партнеров отца.

Взрослый. С хищным взглядом, который продирает тебя до самого нутра всего лишь за доли секунды.

Он словно сканер – знает, о чем ты думаешь. Хотя не произнес ни слова, не задал ни единого вопроса.

Он просто стоит рядом, а мне кажется, что вокруг нас закручивается воронка его опасной давящей ауры.

Беспомощно смотрю на отца, но тот словно и не чувствует угрозы.

– Мы собирались поужинать, – говорит он. – Мой друг – Леон Морте составит нам компанию. Мама не сказала тебе?

Бросаю короткий взгляд на того, кто еще вера держал меня за горло. Сглатываю и будто заново чувствую его близость.

– Нет, – отвечаю, а у самой внутри от страха сердце с ума сходит. Вцеплюсь в руки отца, надеясь передать ему все, что хотела бы рассказать.

Но я боюсь. Боюсь произнести хоть слово вслух рядом с Леоном. Мне кажется, он мгновенно приведет в исполнение свой жуткий приговор, который читался без слов в его присутствии вчера.

– Подожду в столовой, – наконец, произносит Морте, и в его светло-серых глазах мелькает нечто такое, предупреждающее. Словно он понял и прочитал все мои мысли.

Едва только мы остаемся одни, как я, развернувшись, хватаю папу за локоть и яростно шепчу:

– Это он! Он был вчера в нашем саду!

Я уверена, что отец поверит, что не усомнится в моих словах. Однако вместо этого я слышу:

– Вив, ты сама сказала, что не видела его лица.

– Но я слышала голос! Это точно был он!

Папа хмурится и мягко освобождает свою руку, а затем приобнимает меня и добавляет:

– Леон точно не мог быть здесь вчера. Он живет на отдельном острове, который находится достаточно далеко. Это раз. И второе – он друг семьи и никогда бы не заявился сюда вот так, под покровом ночи.

Отталкиваю отца и с надеждой вглядываюсь в его лицо.

– Пап, я точно знаю – это был он. У меня было такое же чувство, как сейчас! Клянусь! Пожалуйста, прогони его. Он может тебе навредить, раз вот так проник к нам и…

Замолкаю, едва только папа кладет палец мне на губы.

– Я тебя услышал, дочь. И я подумаю, что с этим можно сделать.

– Но как же… – беспомощно смотрю на него.

– Сейчас мы пойдем на ужин, и ты будешь вести себя как подобает. Не позорь меня, Вивиан.

Его голос становится строгим. Он редко разговаривал со мной вот так. Но если начинал, то я знала – поблажек не будет.

– Я ему не верю, – шепчу упрямо.

– Я разберусь. Мне-то ты веришь?

Хочется возразить, но я не смею. Киваю, и взгляд отца смягчается.

– У Леона есть брат-близнец. Если это он вчера был, я узнаю и разберусь. Тебе не о чем волноваться, милая. Идем.

Его слова шокируют меня. Я на автомате следую за ним в столовую, где нас ждет не только гость, но и мама.

– Вивиан, а я заходила к тебе, – говорит она. – Ты уже знакома с Леоном?

– Вроде того, – выдавливаю и с огромным трудом перевожу взгляд на мужчину. Он выглядит абсолютно спокойным и даже безмятежным. Несмотря на то, что я ощущаю исходящую от него опасность, сейчас он едва заметно улыбается, почти дружелюбно.

Только его прозрачные серые глаза выдают в нем хищника, который следит за своей добычей.

Натянуто улыбаюсь и занимаю место за столом. Отец садится во главе, мама рядом. Леон – от нее справа, почти напротив меня. И это сильно нервничает.

В голове крутится один вопрос – это правда был его брат? Близнецы ведь сильно похожи. Могла бы я спутать их?

– Как дела на острове? – спрашивает мама, как только Маиза, наша домработница, приносит еду.

– Все так же, – спокойно отвечает Морте. – Все согласно плану.

– Я слышала, что у двух последних штормов были последствия?

Наш гость усмехается и снисходительно отвечает:

– Не больше, чем было запланировано, Паола. На острове все коммуникации рассчитаны с запасом и учетом всех возможных стихийных бедствий.

Кошусь на отца, но тот как будто заинтересован только в своем стейке.

Сталкиваюсь взглядом с мамой, и она поясняет:

– Леон живет на острове, который расположен у южного побережья. Отдельный мир под управлением мистера Морте.

Я слышу в ее голосе усмешку, и практически тут же папа реагирует – бросает цепкий взгляд на нее, затем на гостя. Словно убеждается, что поводов для беспокойства нет.

Сколько себя помню, отец всегда очень ревниво относится к маме. Куда бы они не ходили, она всегда привлекает много внимания, и это его раздражает. Но вместе с тем вызывает у него гордость – это я как-то подслушала их приватных разговор.

– Наверное, это не очень удобно, – осторожно говорю, пытаясь представить, как это – жить вдали от цивилизации.

– Почему же? – Леон смотрит мне прямо в глаза. При этом поворачивает в руке бокал вина, хотя я не заметила, чтобы он сделал хотя бы глоток. – Напротив, там довольно уединенно и спокойно. Нет привычной суеты мегаполиса. Закрытая территория, красивые виды. Все, чтобы можно было наслаждаться жизнью.

Он вроде говорит нормальные обычные вещи, но мне кажется, что за каждым словом стоит нечто большее. Словно Леон играет в какую-то свою игру.

А еще мне чудится в его голосе намек на мое затворничество.

– Вивиан тоже любит тишину и покой, – замечает мама. – Она очень домашний ребенок.

Бросаю на нее недовольный взгляд. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы ко мне относились как к маленькой. От постоянной опеки я зачастую уставала, хотя и понимала причины подобного.

Хотя в целом мама была права – я любила одиночество, ценила уединение и тишину. Но Морте как будто ненавязчиво высмеял это.

– В таком случае ей бы понравилось у меня в гостях, – неожиданно заявляет Леон.

Я испуганно смотрю на мужчину, затем на отца. Тот едва заметно хмурится.

– Если, конечно, выяснится, что в системе правда был сбой, – добавляет наш гость. – Могу предложить свой дом в качестве безопасного места.

Замечаю, как приглядываться родители.

– Обсудим это позже, – отвечает отец, но я четко слышу в его голосе сталь. Это успокаивает – есть надежда, что ему не придет в голову посылать меня на остров к этому пугающему мужчине.

Тема разговор сменяется, но я успеваю заметить, как напряженно мама посмотрела в ответ на папу. Словно хотела что-то добавить, но не стала.

Ужин проходит в целом довольно мирно. И если не брать во внимание, что меня сильно нервирует присутствие Леона, то придраться не к чему. Он ведет себя абсолютно не вызывающе. Даже в мою сторону смотрит лишь изредка, и то, когда речь заходит непосредственно обо мне.

Вообще у нас в доме не принято принимать гостей. Такое случается крайне редко. Невообразимо редко. В том числе потому что папа одержим безопасностью, и все свои встречи устраивает где-то за пределами виллы.

Поэтому тот факт, что Морте сидит с нами за одним столом говорит о многом.

Значит, отец ему доверяет, и сильно.

Я пытаюсь принять эту мысль, но не могу отделаться от ощущения, что всё не так, как кажется.

Что-то во взгляде Леона дает понять – я не ошиблась. Это он был тем вечером в нашем саду.

Но зачем? Если он друг и партнер отца, то для чего пробрался на территорию к нам? Или это был все же его брат-близнец?

Из-за своих мыслей я рассеяна, и несколько раз теряю нить разговора.

– Вивиан, детка, с тобой всё хорошо? – тихо спрашивает мама, пока Маиза расставляет тарелки с десертами.

Натянуто улыбаюсь и, покосившись на Морте, говорю:

– Голова заболела. Я, пожалуй, сегодня пас. Пойду отдохну.

Мама вглядывается в мое лицо, отец – тоже.

– Зайду к тебе попозже, – говорит он.

– Доброго вечера, – вежливо произношу и покидаю столовую. Мне кажется, что до самых дверей спину жжет от чужого внимания. И я даже не сомневаюсь, что это Леон.

Только в своей спальне я перевожу дыхание и, кое-как добравшись до кресла, опускаясь в него, дрожа всем телом.

Странная неуместная реакция на чужого мужчину сбивает с толку. Каждый его взгляд вызывает мурашки по телу. У меня никак не выходит отделаться от этого чувства, даже сейчас – он будто видит меня. Хотя я точно одна в комнате.

От этого морозит, и чтобы избавиться от неверного состояния, я отправляюсь принять ванну с любимой лавандовой пеной. Она всегда помогает успокоиться и расслабиться.

И у меня почти выходит. Получается, если не перестать думать о странном наемнике, то хотя бы подождать решения отца. Все-таки он опытный и знающий мужчина, он столько лет защищал нас с мамой, я должна ему верить.

Выбравшись из ванной, я впервые за долгое время подхожу к зеркалу, висящему на одной из стен. Мельком оглядываю свое обнаженное тело.

Ничего не изменилось. Понимаю, что иного ждать глупо, и все же…

Вздохнув, кутаюсь в пушистый халат. А затем смутная тревога вновь зарождается где-то в груди.

Я знаю, что ко мне в комнату не придет никто кроме родителей. Даже прислуга в нашем доме обучена, что посещать мою спальню можно, лишь когда меня здесь нет.

Но поддавшись странному порыву, я переодеваюсь здесь, в ванной. Хорошо, что водолазку и леггинсы прихватила с собой.

Подсушив волосы полотенцем, я возвращаюсь в спальню. Пока принимала ванну, за окном стемнело, а я оставила горящим только один бра на стене.

Меня окутывает мягкий полумрак. Но едва я делаю пару шагов, как остро чувствую чужое присутствие.

За спиной. И знакомый голос шепчет:

– Не дергайся, Вивиан.

5 Вивиан

Все повторяется. И ощущения, и голос. И чувство, что за спиной притаился хищник. Воздух пропитывается опасностью, становясь плотнее. Я жду, что вот-вот почувствую прикосновение металла к виску, но ничего подобного не просходит – лишь мгновения ожидания растягиваются в бесконечность.

– Вы… Зачем?

Мужчина приближается. Оказывается стоящим еще ближе – даже через ткань водолазки я чувствую жар его тела. Он обжигает, но вместе с тем вызывает ледяную волну страха.

Мысли в голове мечутся с бешеной скоростью. Что делать? Позвать на помощь? Предупредить отца? Получается, брат его гостя попал сюда? Может как раз Леон и помог ему? Тогда получается…

– А как ты думаешь? – звучит насмешливый вопрос.

И первое же прикосновение к плечу заставляет дернуться, но крепкая хватка на горле удерживает меня на месте.

Мужчина действует бесшумно – словно тень. Я не успеваю за ним.

– Вы пришли за мной? Хотите меня убить?

Мне требуется вся моя смелость, чтобы задать эти два вопроса. Дрожит не только мой голос – все тело. Я чувствую слабость, но вместе с тем внутри дикое напряжение. Опасность будоражит, разгоняя кровь, провоцируя выработку адреналина.

Чувствую, как горячее дыхание касается моего лица. Мужчина смещается вправо. Я слегка поворачиваю голову, но в полумраке комнаты не могу разобрать – кто он. Тот самый Леон или же его брат. Даже близнецы должны чем-то различаться.

– Не убить, – наконец, отвечает он.

Первое, что я испытываю – облегчение. Следом приходит понимание, что этот человек не оказался бы здесь просто так. Значит, ему что-то от меня надо.

Догадка, мелькающая в голове, заставляет задрожать еще сильнее.

Мне почти девятнадцать, и я имею представление об отношениях между мужчиной и женщиной. Пусть у меня и не было никогда влюбленности – ведь я живу, практически не покидая виллу. Пусть я не знала, что это такое – увлечься кем-то.

Но я не настолько наивна, чтобы не догадаться – ему нужно мое тело.

– Лучше убейте, – шепчу, а у самой глаза жжет от слез.

Насилие – то, чего я боюсь больше смерти. Мое тело давно носит клеймо, от которого не избавиться. Но я предпочту смерть тому, что мне уготовит жестокий наемник.

Слышу тихий смешок. Воздух вибрирует от напряжения между нами, от того, что здесь и сейчас я зависима и нахожусь полностью во власти незнакомца, который с легкостью дважды пробрался в наш дом.

– Твой отец забрал кое-что мое, – наконец, соизволил он прояснить ситуацию. – Кое-что очень ценное, Вивиан.

– Папа? Он… Я поговорю с ним, и он всё отдаст, – шепчу запальчиво. – Только не трогайте никого.

Ладонь на моей шее чуть сжимается – я не успеваю испугаться сильнее, как хватка тут же слабеет. Даже наоборот – пальцы наемника пробираются под ворот и мягко поглаживают кожу.

Я не понимаю этой перемены. Что он задумал? Усыпляет бдительность? Все-таки убьет меня? Может, Леон появился в нашем доме не просто так? Что если они с братом заодно?

– Твой отец забрал жизнь, которая ему не принадлежит, – жестким тоном заявляет мужчина, снова сжимая мою шею. Не больно, но давая понять, кто хозяин положения. – Будет справедливо забрать в ответ его.

– Нет! – тут же кричу.

На деле, конечно, выходит лишь сдавленный хрип. Мужчина прижимается ко мне плотнее, и кажется, будто мы с ним сливаемся в одно целое. Чувствую, как его вторая ладонь ложится мне на живот. Медленно ползет вверх, доводя меня практически до обморочного состояния.

– Нет? – обманчиво мягко спрашивает он, мгновенно преображаясь.

Я не успеваю за этими переменами. В голове бьется только одна мысль – папа в опасности. Я всегда верила, что он сможет справиться со всем. И мама всегда говорила, что наш папа – самый сильный и могущественный. Что для него нет преград или проблем, которые он не сможет решить.

Я никогда в этом не сомневалась, но теперь, видя, как второй раз подряд в нашем доме оказывается чужак, я боюсь.

Боюсь, что это окажется не так.

Боюсь, что отец пострадает, что его не станет.

От одной только мысли об этом внутри все сжимается, и появляется боль.

– Пожалуйста, не убивайте его, – прошу, интуитивно чувствуя, что наемник не просто так оказался здесь.

– Мы можем договориться, – неожиданно легко соглашается он. – На что ты готова ради спасения отца?

– На все, – отвечаю, даже не задумавшись.

И это правда. Только что я тряслась от мысли, что незнакомый мужчина воспользуется моим телом, но сейчас ставки поднялись значительно выше. Даже если я не смогу пережить это, даже если потом перестану быть собой – плевать.

Мои родители – все, что у меня есть.

– Похвально, – усмехается мужчина. Его пальцы чертят замысловатые узоры у меня на животе, а я даже полноценно вдохнуть не могу. – В таком случае ты будешь не против погостить у меня какое-то время.

Его фраза царапает слух, заставляя напрячься. Но страх во мне слишком силен, и я упускаю промелькнувшую мысль.

– Как долго?

– Пока я не захочу тебя вернуть.

Я и так в ужасе от того, что происходит. Но понимание, что откажись я, и пострадает отец, толкает меня навстречу безумию.

– Я согласна, – выдыхаю, прикрыв глаза, чтобы не дать слезам пролиться.

Меньше всего мне хочется доставить удовольствие наемнику увидеть мою слабость.

Я, конечно, всегда росла под бдительным присмотром и охраной, у меня не было возможности научиться самообороне или просто стать сильнее.

После того, что случилось со мной пять лет назад, я вообще перестала надеяться, что когда-нибудь смогу жить нормальной жизнью.

И все же мне иррационально не хочется склонить голову и унижаться. Почему-то эта мысль кажется очень важной сейчас. Именно она помогает держаться в этот момент.

– Это правильное решение, Вивиан, – с явным одобрением в голосе произносит мужчина. Ласково поглаживает мой живот, задевая особенно чувствительные участки. Я вздрагиваю и дергаюсь, и тут же хватка на шее становится жестче.

– Долг крови можно покрыть только кровью. Ты ведь знаешь это?

Его слова пугают еще сильнее. Но помимо этого я вспоминаю, что когда-то подслушала эту фразу в разговоре отца с кем-то из его подчиненных.

– Вы же сказали, что не убьете, – малодушно хватаюсь за прошлые слова.

Ладонь с моей шеи пропадает, но буквально тут же я чувствую прикосновение к щеке. Ощущается странно, и лишь через пару мгновений я понимаю – это из-за кожаных перчаток.

– Не убью, – обещает наемник. – Пока.

Паника мгновенно вспыхивает с новой силой. Я и так вся в напряжении, но его игра доводит меня до состояния близкого к обмороку.

– Увидимся у меня дома, принцесса.

В тот же момент перед глазами встает племена, мгновенно превращаясь в темноту.

6 Вивиан

Впервые за долгое время, открыв глаза, я не понимаю, где нахожусь. Не узнаю потолок, на котором нет привычных вензелей по бокам и витиеватых цветков в углах.

Сонно моргаю несколько раз, прежде чем мозг окончательно просыпается.

Я вспоминаю вечер в спальне и визит того самого наемника.

Второй раз.

Его слова, угрозы, предложение спасти отца…

Приподнявшись на постели, я медленно оглядываюсь по сторонам. Комната, в которой я очнулась, выглядит куда скромнее моей. Скорее, даже проще.

Словно упор при оформлении был сделан на функциональность, а не на уют и красоту.

Всего лишь постель, шкаф, небольшая софа. И… все.

Несколько мгновений я моргаю, пытаясь уложить в голове новые факты, и только после этого испуганно проверяю одежду. Оказывается, я все в той же водолазке и леггинсах. Выдыхаю с облегчением – по крайней мере, меня никто не раздевал.

Снова оглядываю комнату, стараясь понять, что чувствую в этот момент – наверное, растерянность и страх. А еще в груди снова появляется странное предчувствие, смутная тревога, которую я не могу до конца распознать.

Медленно встав с постели, прохожу по мягкому ковру к окну. Однако как только я раздвигаю шторы, то вижу, что это не просто окно – это выход на балкон.

Но даже не это шокирует меня больше всего, а то, что я вижу море.

Бескрайнюю синюю гладь. До самого горизонта.

Ноги подкашиваются, и я хватаюсь за ручку двери, чтобы не осесть на пол.

– Где я? – срывается хриплый шепот.

Когда наемник, проникший в мою комнату, заявил, что я должна побыть у него в гостях, я подразумевала, что это будет в нашем городе. Ну или где-то в тайном месте.

Но мы… Далеко!

Чтобы оказаться у моря, нужно не просто проехать пару часов на машине. Нет, для этого нужно лететь на самолете.

Как он это провернул? Почему я ничего не помню? Сколько времени прошло?

Страх в очередной раз охватывает меня. Обнимаю себя за плечи в бесполезной попытке защититься и снова смотрю на море.

Лишь одно дает мне надежду, что это не напрасно – что с отцом все будет в порядке. Если, конечно, тот мужчина сдержит обещание.

Оглядываюсь на дверь. Я раздумываю всего несколько секунд, а затем все же решительно иду на выход. Я должна узнать, не напрасно ли согласилась на это безумие.

В коридоре замираю, смотрю по сторонам. Стиль интерьера не сильно отличается от того, что в комнате. Тоже довольно сдержанно и просто. Как будто по-мужски.

Пройдя всего несколько шагов, я вижу лестницу ведущую вниз. На каждой ступени притормаживаю, прислушиваясь к звукам – но в доме стоит звенящая тишина. Словно никто тут и не живет.

Мелькает шальная мысль, что меня поселили одну, и я смогу… А собственно куда я смогу сбежать? Если здесь море, то мы вполне можем быть на другом конце страны.

На первом этаже я по-прежнему никого не встречаю. Зато замечаю пару камер. Они маленькие, и я бы не обратила внимания, но похожие не так давно устанавливали у нас дома.

Значит, кто-то может видеть меня. Обходя первый этаж, я нахожу и гостиную – просторную, но опять же обставленную довольно лаконично и по-спартански. А затем – и кухню. Вместо столовой.

Именно там – за длинным прямоугольным столом я нахожу мужчину. Того самого гостя отца.

Леона Морте.

Он сидит в темно-красной рубашке с закатанными рукавами. Статный, с цепким взглядом из-под бровей. Пугающе опасный.

Застываю в дверях, не зная, как вести себя. Мой запал задавать вопросы мгновенно испаряется – стоит только мужчине на меня посмотреть.

Его прозрачно-серые глаза практически расстреливают в упор.

– Смелее, Вивиан, – усмехается он, откидываясь на спинку стула.

Он берет чашку, стоящую перед ним на столе, и медленно подносит к губам, при этом ни на секунду не отрывая от меня взгляда.

– Так это все же вы… – шепчу пораженно.

– Мне казалось, ты поняла это сразу, – равнодушно отвечает Леон. – Разве нет?

Вспоминаю, как именно он говорил со мной за столом в родительском доме. Как смотрел. И сейчас все видится иначе.

– Но папа сказал про брата близнеца… – бормочу растерянно.

Стоит мне это озвучить, как взгляд мужчины мгновенно меняется. Морте как будто превращается в другую версию себя.

– Брат, значит, – мрачно произносит он, глядя на меня в упор. Если в момент, когда я только его увидела, мне казалось, что хозяин дома расслаблен, то сейчас – кажется, что бросится на меня и растерзает.

– Я хочу прояснить кое-что, – говорю, остро чувствуя, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. А я просто обязана обезопасить родителей.

Всю жизнь мама и папа были рядом, помогали, поддерживали и заботились обо мне. Теперь моя очередь.

– Что именно?

– Вчера я согласилась на предложение оказаться у вас в гостях в обмен на безопасность моего отца.

Леон прищуривается. Его внимание причиняет дискомфорт, заставляет чувствовать себя неуютно. Даже воздух как будто становится на пару градусов холоднее.

Наверное, я могла бы сказать, что рядом с ним даже дыхание смерти и опасности чувствуется.

– Опасаешься, что я не сдержу слово? – уточняет он. А его серые глаза наливаются тьмой, выпускаю свинцовый холод.

– Именно, – отвечаю, и на одно это слово уходит вся моя смелость.

Пусть мы не стоим сейчас рядом, как накануне вечером, но кажется, что сейчас моя жизнь куда в большей опасности, чем вчера.

На лице мужчины появляется ухмылка – жестокая, ледяная. А в глазах читается приговор. И я понимаю – если он изменит решение, я вряд ли смогу что-то сделать. В чужом месте, одна, без связи и возможности позвонить отцу. А Леон уже продемонстрировал, что может пробраться куда угодно.

Хотя… Ведь папа доверяет ему, считает его достаточно надежным, раз пригласил к нам домой и посадил за стол.

– Не волнуйся, Вивиан, – произносит Морте, медленно поднимаясь из-за стола. – Я держу слово.

Он обходит стул, затем направляется ко мне – тут же срабатывает инстинкт, и я делаю шаг назад.

На лице мужчина отражается понимание, но он не останавливается. Наоборот, настигает меня в коридоре, куда я отступаю, не глядя.

Наши взгляды по-прежнему связаны. И чем ближе ко мне Леон, тем острее чувствуется его злость, даже, скорее, ярость.

Холодная, обжигающая. Будто я причинила ему вред. Задела за живое.

Упираюсь спиной в стену и тихо охаю. Бежать больше некуда. Морте мрачно смотрит, давит взглядом, а затем ставит ладони по обе стороны от моей головы, запирая в в ловушку.

Не сомневаюсь – дернись я, попробуй сбежать, он поймает. Причем сделает это играючи.

– Твой отец будет жить.

– Спасибо, – выдыхаю с облегчением, которое даже не пытаюсь скрыть.

Только ради этого стоило пережить леденящий душу страх.

– Он будет жить и платить. Каждый его день превратится в ад, – шепчет Морте, склоняясь все ниже. – Знаешь, почему?

Я с трудом сглатываю тугой ком в горле. Преждевременная радость растворяется словно ее и не было ничего.

– Почему?

– Он узнает, где ты и с кем. Будет знать, за что и чью вину ты оплачиваешь своей свободой.

Он говорит об этом так, что у меня мороз по коже пробегает. От него веет яростью, гневом и… смертью. Приговором, который уже вынесен.

– За что? – спрашиваю, беспомощно выдыхая. – Он же…

Я осекаюсь, как только Леон бьет кулаком в стену возле моей головы. Я тут же жмурюсь в испуге и жду, что следующий удар придется по мне. Но вместо этого слышу:

– За то, что моего брата больше нет. Благодаря твоему отцу.

7 Вивиан

Месть. Вот так просто? Все дело в этом?

Глаза Леона словно свинцовые тучи – темные, мрачные. Его взгляд давит, буквально полыхая яростью. Но помимо этого я могу разобрать в нем боль. Она тихо притаилась за всем этим обжигающим гневом.

Он потерял брата… Брата-близнеца. Я читала, что между детьми в этом случае бывает очень крепкая связь. И если мой отец действительно причастен к смерти брата Морте, то я обречена.

Меня никто не пощадит.

– Боишься, Вивиан? – неожиданно спрашивает Леон. Его голос звучит ниже, даже будто чуть мягче. Но я не обманываюсь – он в любой момент может превратиться в дикого зверя, который растерзает меня за считанные мгновения.

– А должна?

Стыдно, но мой голос дрожит. Меня не воспитывали бойцом, конечно, нет. Но когда мне было особенно трудно пять лет назад, отец часто повторял фразу, что я сильная, я – Моро. Я – его дочь.

Я плакала, но снова и снова твердила эту фразу – даже когда смотрела в зеркало, даже когда не могла видеть свое отражение. Когда считала, что останусь навсегда покалеченной.

И сейчас я просто не могу себе позволить опозорить имя отца. Я должна быть сильной. Ради него.

Леон тихо хмыкает, насмешливо даже как-то. Словно я спросила очевидную глупость.

– Ты убийца? – вырывается вопрос у меня, который, возможно, не стоило бы озвучивать.

Мужчина чуть прищуривается, отчего его взгляд становится еще более острым, а затем отстраняется и отступает на шаг. Я наконец вдыхаю полной грудью, почувствовав хоть немного личного пространства. Но тут же деревянею, когда Леон начинает медленно расстегивать пуговицы на рубашке.

Завороженно смотрю за тем, как он это делает. А в голове становится абсолютно пусто.

– Видишь это тату? – спрашивает Морте, сдвинув полы рубашки и открыв свое накачанное тело.

Мужчина явно в отличной физической форме. На его теле несколько татуировок, но он указывает пальцем на ту, что слева, чуть ниже ключицы.

Две буквы М.

Медленно киваю, поняв, что его действие было направлено на другое. И я восприняла посыл неверно.

– Morso Mortale, – продолжает он. – Знаешь, что это значит?

– Укус смерти, – шепчу, догадываясь, к чему он клонит.

– Именно. Я – сама смерть, Вивиан.

В его взгляде на несколько мгновений появляется темный пылающий огонь. Словно это – его предназначение. Будто для него нести смерть людям – не просто правильно, а естественно и логично.

Какой же глупый я задала вопросы… А папа? Он знал? Знал, что его друг – такой?

– Конечно, твой отец знал, – ухмыляется Леон, а я испуганно прикладываю пальцы к губам. Сама не заметила, как задала вопрос вслух.

– Больше того – он с радостью пользовался услугами наемников из моей организации.

– Организации? Это же…

– Да, – подтверждает он мою догадку. – Нас таких много, Вивиан. И каждый из нас несет смерть тому, кто приговорен.

Чего я ожидала, когда задавала вопрос? Наверное, мне хотелось, чтобы надежда на спасение осталась жить. Но после слов Морте она угасает.

У него ведь даже имя говорящее.

Смерть. Он – сама смерть. И учитывая, с какой легкостью этот мужчина проник с хорошо охраняемый дом, как избавился от охраны и собак – он не лжет.

– Леон, здесь…

В коридоре появляется незнакомый мужчина с необычным пепельным окрасом волос. Смотрит сначала на меня, затем на Морте.

– Я не вовремя? – тактично спрашивает он.

– Знакомься, Дино. Это гостья нашего острова. Вивиан Моро.

Теперь взгляд мужчины становится более тяжелым и как будто даже слегка недовольным. А я цепляюсь за оговорку Леона.

– Острова?!

На его лице снова появляется довольная ухмылка.

– Острова Палелла, – отвечает он на мой вопрос. – Остров Черепа.

– Но это же далеко!

– От твоего дома? Определенно. Но это не имеет значение, ведь к отцу ты больше не вернешься.

Беспомощно смотрю на Дино, но тот невозмутим и спокоен. Словно он не возмущен тем, что только что заявил Морте.

– Это безумие, – шепчу, ужасаясь своей участи. – Ты сказал, что это временно, что я побуду какое-то время в гостях.

– А ты уже передумала спасать жизнь своего папаши? – с явным пренебрежение спрашивает Леон. – Готова уступить ему свое место?

Каждое его слово пронизано холодом и цинизмом. А еще злостью. Клокочущей яростью, которая таится в глубине его серых глаз.

– Нет, – обреченно выдыхаю.

Морте, наконец, смотрит на Дино.

– Что ты хотел?

– Доменико ждет встречи с тобой, – сдержанно отвечает тот, даже не глядя в мою сторону. И в этот момент я остро чувствую истинное положение дел. Что я – лишь предмет в этом доме.

Леон вновь смотрит на меня, но теперь его взгляд неуловимо меняется – становится задумчивым, более спокойным. Словно шторм успокаивается, и наступает затишье.

– Зови Савиано сюда. У меня для него задание.

– Но он собирался… – Дино тут же осекается, едва только Морте бросает на него взгляд. – Понял.

Мы вновь остаемся одни. Я догадываюсь, что перемены в Леоне не просто так. Он что-то задумал. И я не уверена, что готова к его идеям.

– Я бы хотела позвонить родителям.

– Нет, – роняет он.

– Пожалуйста, – прошу, надеясь все же получить хоть какие-то поблажки. – Мама наверняка сходит с ума. Она же не знает, где я и почему пропала.

Морте намеренно молчит – чувствую, что его забавляет моя реакция. Он ею наслаждается.

Если я правильно понимаю, то для него вся эта ситуация – возмездие. Он наказывает отца через меня. А заодно и маму.

– Она же не виновата, – добавляю дрожащим голосом.

– Правда думаешь, что мне не плевать?

Он смотрит на меня безразлично, отстраненно. Все эмоции будто исчезли, а вместо них – лишь бездушный взгляд человека, способного с легкостью лишить жизни другого.

Я только в этот момент начинаю осознавать в полной мере, куда попала и что меня ждет.

Слышатся шаги, и в коридоре появляется двое мужчин. Один – Дино, а второй – высокий смуглый брюнет.

Мне он не нравится. Слишком отталкивающий, пронзительный взгляд. Такой, будто он – против всего мира. А еще у него иссиня черные глаза, которые выглядят ненормально.

– Доменико, – сухо кивает ему Морте. – Знакомься, Вивиан Моро. Твое новое задание.

Испуганно смотрю на Леона.

– Мой контракт сегодня истек, – раздраженно возражает тот. – Я пришел получить обещанное.

На короткий миг в глазах Морте мелькает предвкушение, а затем он бросает ленивый взгляд на своего подчиненного.

– Еще два месяца, Савиано. Или ты забыл, что испытательный срок не учитывается?

Тот едва ли реагирует как-то внешне, но взгляд неуловимо меняется. Становится агрессивным и пугающим.

– Задание в чем? – с правильной выдержкой спрашивает Доменико.

– Будешь следить, чтобы наша гостья не смогла покинуть остров.

Лишь на короткое мгновение в глазах Савиано мелькает откровенное недоумение, но тут же пропадает. Он сухо кивает, принимая к сведению указания босса.

– Иди к себе, Вивиан, – добавляю Морте, обращаясь уже ко мне.

– Но я…

– У меня дела, – жестко пресекает он мою попытку вернуться к разговору о маме. – Слушайся своего телохранителя. Ты ведь привыкла к постоянному присмотру.

В последней фразе мне чудится насмешка, которая больно задевает.

– Проводи гостью в ее спальню, – приказывает Морте уже Савиано. – Теперь она – твоя головная боль.

Я не знаю, что хуже – остаться рядом с Леоном или же с этим пугающим итальянцем, который явно ненавидит меня просто за то, что навязали ему в качестве задания.

Бросаю еще один взгляд на Морте, но он будто и не замечает меня. Уходит вместе с Дино дальше по коридору.

– Идем, – сухо роняет Доменико, отступая в сторону и пропуская меня вперед.

До самой комнаты мне кажется, что я иду рядом с диким тигром. Дрессированным, но от этого не менее опасным.

– Дальше я сама, – категорично заявляю, открыв дверь. В ответ получаю лишь взгляд полный равнодушия. А как только я захожу в спальню, тут же закрываю дверь.

Я растеряна и пока не понимаю, как дальше быть. Обхожу комнату, пытаясь разложить мысли по полочкам. Обычно мне это помогает, но в этот раз не срабатывает. Внутри – шторм. Мне страшно. За себя, за родителей. Боюсь представить, что устроит отец, когда поймет, что я пропала.

Сейчас мое опрометчивое согласие уже не кажется таким правильным. Может, стоило как-то потянуть время? Суметь предупредить папу, что его друг предал его?

Обвожу взглядом комнату и торможу на шкафу. Подойдя к нему, резко дергаю дверцу на себя, чтобы…

Шокировано смотрю на вещи, которых здесь столько, что нет сомнений – к моему появлению готовились заранее.

Дрожь снова охватывает меня. Я раздвигаю вешалки, рассматривая одежду, и внутри зарождается жгучее возмущение и злость.

То есть Леон рассчитывает, что я и на это соглашусь?!

8 Вивиан

Все внутри вспыхивает от злости, когда рассматриваю, что же мне приготовил Морте. Я словно какая-то шлюха, должна рассекать в полупрозрачных пеньюарах!

Даже не будь у меня уродства, от которого не избавиться, я бы ни за что не согласилась на это. Меня воспитывали не так!

Несколько минут я перебираю вешалки и убеждаюсь, что нормальной одежды в шкафу нет.

Так вот какую роль отвел меня Леон…

В этот момент я забываю о том, что еще недавно дрожала перед ним. Злость застит глаза, и я резко выбегаю из спальни. Всего пара шагов, и натыкаюсь взглядом на Савиано, который появляется будто из ниоткуда.

– Куда собралась? – холодно уточняет он, преграждая мне дорогу.

Оглядываюсь по сторонам, но никого рядом нет. И вся моя злость концентрируется на мужчине.

– Скажи своему хозяину, что мне нужна другая одежда!

Я едва успеваю закочнить фразу, как оказываюсь впечатанной в ближайшую стену, а на моей шее появляется крепкая мужская ладонь. Доменико в отличие от Морте не церемонится. Сдавливает так, что я начинаю задыхаться.

– Ты, кажется, плохо слушала, девочка, – цедит леденящим душу голосом. – Моя задача – не дать тебе сбежать с острова. Запрета на физический ущерб не было.

С каждым его словом мне становится все труднее дышать. Легкие горят от недостатка кислорода. Когда Савиано все же отпускает меня, то я сползаю на пол. Болючий кашель дерет горло. Кажется, я вот-вот выплюну свои же внутренности. А Доменико возвышается надо мной как ни в чем ни бывало.

Поднимаю на него глаза, поражаясь жестокости, которая живет в его взгляде.

– В следующий раз думай, прежде чем открывать рот.

Тру шею ладонью. Я в ужасе. Казалось бы, Морте и так напугал меня. Но его подручный сумел переплюнуть своего босса.

Кое-как поднимаюсь с пола и сбегаю обратно в спальню. Сейчас я, конечно, сама себе удивляюсь – откуда только взялась смелость, граничащая с безумием. Сейчас от нее остается только пепел.

Подхожу к окну – широкий подоконник позволяет удобно расположиться, чтобы наблюдать за тем, что творится снаружи.

Правда, ничего интересного там не происходит. А когда раздается стук в дверь, я дергаюсь и едва не падаю с подоконника.

– Можно? – спрашивает женщина, заглядывающая ко мне в спальню.

– Да, конечно, – растерянно киваю.

Дверь открывается сильнее, и незнакомка закатывает внутрь тележку с едой. Притормаживает возле кресла и после вопросительно смотрит.

– Это мне? – уточняю, спускаясь с подоконника.

– Хозяин просил напомнить, что будет вас ждать после ужина внизу.

– А вы здесь работаете?

Женщина кивает.

– Можете звать меня Пенелопа, – говорит она. – Так же вам надлежит переодеться в праздничное платье красного цвета.

– Надлежит? – переспрашиваю.

Она снова кивает.

– Посуду заберу чуть позже.

Оставшись одна я, вместо того чтобы сесть и поесть, снова иду к шкафу и проверяю. Действительно красное платье есть. Точнее, пародия на него. Потому что это скорее какая-то тряпочка, едва ли прикрывающая хотя бы самое важное.

Тут же отбрасываю ее обратно в шкаф и хлопаю дверью.

Злость вперемешку с беспомощностью горят во мне, переплетаются, создавая дикий коктейль.

Открыв крышку, вижу тарелку на тележке и понимаю, что даже еду мне подали, дав понять, что хозяин дома знает обо мне достаточно.

�