Восход, закат и ясный день БАРская жизнь
Биполярная судьба
Моя душа больна,
Во мне живет она – такая странная черта.
Я поднимаюсь до небес,
Весельем мой наполнен лес,
Магнитом тянет всех мужчин,
Моя болезнь дает мне чин.
Я словно королева,
Желанная мечта Адама – Ева,
Купаюсь во внимании,
В очередной накрывшей мании.
Потом врачи, больница, словно темница,
Страх, одиночество, разбитость, дно,
Но спасает лишь одно –
Таблеток горсть, стремленье жить,
Депрессию свою затмить,
Познать всю радость бытия
И превратить всю жизнь в события.
Не знаю, за что это мне досталось.
Наверное, не зря сегодня здесь осталась.
Мой голос, говорящий изнутри:
«По венам нежно лезвием пройди»,
Не может он меня сбороть,
Предпочитаю я лекарств вколоть.
Борюсь до самого конца,
Не хочу я видеть так рано Творца.
Ирина Гобиси. 11.05.2025
Знакомьтесь, это Я
Мне тридцать шесть лет. Последние три года я кардинально поменяла свой образ жизни. Это не было спонтанным решением, скорее, зрелым плодом долгих размышлений и внутреннего поиска.
Первое – я исключила алкоголь в любом виде и количестве. Самый крепкий напиток, который я позволяю себе на празднике, – это безалкогольное шампанское или безалкогольное пиво.
Во-вторых, я приучила себя ложиться спать в 22:00 и просыпаться в 7:00. Это правило нарушаю не чаще двух-трех раз в год: на Новый год или когда нужно срочно лететь по делам.
В-третьих, я свела общение с людьми к минимуму, чтобы избежать неприятных ситуаций и лишних переживаний.
В-четвертых, самое важное – я начала принимать нейролептик кветиапин. И принимаю его ежедневно, словно поддерживая хрупкий баланс. Иногда, в моменты просветления, когда реальность кажется более приветливой, я осторожно снижаю дозу, надеясь удержать шаткое равновесие. Но стоит лишь тени сомнения коснуться моего сознания, стоит состоянию ухудшиться, я вновь возвращаюсь к прежней дозировке.
Я стала воспринимать реальность менее насыщенно. Таблетки притупили мои чувства. Поначалу казалось, что жизнь стала пресной и скучной, словно я превратилась в бабушку. Мои ровесники наслаждаются жизнью, посещают клубы, вечеринки, собираются большими компаниями, а у меня режим пенсионерки. Почему я сделала такой выбор? Что заставило меня изменить свой образ жизни?
Три года назад двери психиатрической больницы вновь сомкнулись за мной и прозвучал приговор – биполярное расстройство.
Полтора месяца, заточенные в стенах лечебницы, растянулись в бесконечную, давящую вечность. Когда я наконец вышла на свободу, меня словно раздавили, оставив лишь пепел былой надежды. Казалось, жизнь, как феникс, не восстанет из руин. Снова начинать с чистого листа? Искать новую работу, зная, что к прежней дороге мне путь заказан из-за клейма диагноза? Второй брак выпил меня до дна, оставив лишь выжженную землю. Жить с этим человеком, который методично, день за днем, пожирал мою личность, больше не было сил. Единственное, что вдохнуло в меня жизнь и вернуло к облику обычного человека, – это мои дети. Страх, леденящий душу, что они останутся в этом мире без меня, несчастные и беззащитные, терзал меня. Мысль о том, что самый дорогой человек, их мама, не сможет поддержать их в трудную минуту или разделить радость побед, была невыносима. Да и просто, чтобы мама была рядом… это бесценно для каждого. Эта мысль стала моим компасом, указывающим путь к нормальной жизни! Жить, как все. Наполнять каждый день радостью!
Первые два месяца после выписки из больницы, в которую я угодила уже второй раз, я провела в неустанных поисках информации о своей болезни – чего не делала после первого опыта госпитализации. И у меня словно открылись новые горизонты понимания. Диагноз стал ключом, отворившим двери к ответам на мучившие меня вопросы. До этого я не могла понять, почему жизнь кажется такой сложной, почему так много раздумий и сомнений терзают душу, почему мое восприятие мира настолько остро и болезненно. Благодарю судьбу за то, что живу в эпоху компьютерных технологий, когда Интернет и форумы становятся спасительной нитью, связывающей с миром.
Выйдя за стены больницы, я ощутила, как маятник качнулся в другую сторону: мания уступила место депрессии, хотя тогда я еще не осознавала этого. Мне казалось, что все кончено. Я заклеймена как психически нездоровая, все вокруг знают об этом, и мне больше нет места в мире нормальных людей. До того, как диагноз прочно обосновался в моей жизни, я с головой погружалась в изучение Второй мировой войны, просматривая множество фильмов и перечитывая горы литературы. И с каждым разом меня охватывал ужас от той нечеловеческой жестокости, на которую способны люди. Меня преследовал кошмар о том, что таких, как я, больных, просто истребляли, словно ненужный, второсортный материал, обреченный воспроизводить «испорченные» гены. Мысль о наследственности моего заболевания не давала покоя. Мне казалось, что и моим детям тоже не будет места в этом здоровом, «нормальном» обществе. И лишь осознание того, что я родилась не в то время, что существуют медикаменты, способные подарить мне долгие годы ремиссии, приносило слабое утешение.
