Однажды влюбиться

Глава 1 Здорово, когда тебя любят

– Лотти! – голос, полный неподдельной радости, разрезал шум утреннего города.

Шарлотта подняла голову, задержавшись на ступеньках перед входом в Академию искусств. На фоне высокого фасада с витражами и позолоченными дверями показался он – Лукас Морель, тот самый, чьё имя было для неё давно синонимом слова друг.

Он бежал к ней, не заботясь о взглядах прохожих. Всё лето он скучал. Скучал до боли, до бессонницы, до отсчёта дней, как школьник перед выпускным.

И вот она – в светлом платье, с ветром в волосах, с той самой улыбкой, которую он так отчётливо помнил.

– Лукас! – она засмеялась, искренне и звонко. В этом смехе было тепло их многолетней дружбы.

Они обнялись прямо на лестнице, забыв обо всём. Привычное, родное движение – словно не было этих месяцев разлуки.

Академия давно привыкла к их паре – не влюблённой, а дружеской, крепкой, будто выточенной из одного куска судьбы. Их история началась в первый же день – в те самые абсурдные, волнующие часы вступительных экзаменов.

Тогда Шарлотта была напуганной девушкой, с глазами, полными слёз и отчаяния. Она стояла в холле, цепляясь за ремешок портфеля и беззвучно шепча: «Я забыла… Я всё забыла…»

К ней подошёл незнакомец с лёгкой улыбкой и сдержанной уверенностью.

– Привет. Что-то случилось? – спросил он мягко.

Она всхлипнула, утирая слёзы ладонью:

– Я… я забыла дома все свои работы. Все эскизы. Мне больше нечего сдавать.

Он посмотрел на неё внимательно, но не с жалостью – с решением.

– И всего-то? – сказал он с такой искренней простотой, будто она потеряла не шанс на поступление, а носовой платок. – У меня куча набросков. Разной одежды, стилей – на любой вкус. Хочешь – бери. Делай с ними что угодно. Главное – успей войти в аудиторию.

Шарлотта посмотрела на него с изумлением и лёгкой подозрительностью. Но он уже держал перед ней папку – толстую, потёртую, полную жизни. Она раскрыла её – и ахнула. В каждом наброске чувствовался талант. Она выбрала несколько, дрожащими пальцами поблагодарила – и побежала.

Только услышав заветные слова:

– Мисс Шарлотта Грейсон, добро пожаловать в Академию искусств,

– она позволила себе выдохнуть. Грудь вздымалась от облегчения, руки ещё дрожали, а сердце гулко билось в висках. Она поступила.

Но вместе с этим пришло осознание:

Она не спросила его имя.

Того мальчишки с добрыми глазами и уверенной улыбкой, того, кто протянул ей руку, когда весь мир, казалось, рухнул.

Оглушённая эмоциями, Шарлотта выбежала в коридор, надеясь – молилась – что он будет там. Но коридор был пуст. Только солнечные пятна на мраморном полу и приглушённые шаги где-то вдалеке. Он исчез. Как внезапно появился, так же внезапно и растворился.

Но в первый учебный день, когда студенты только начинали привыкать к расписанию и аудиториям, она обернулась – и увидела его.

Он стоял у окна, листая блокнот, точно такой же, как в тот день. Уголки его губ были приподняты в лёгкой, почти узнаваемой улыбке.

– Ты? – выдохнула она.

Он поднял взгляд, и в его глазах сразу вспыхнуло тепло.

– Мы снова встретились, – сказал он, как будто так и должно было быть.

Так Шарлотта узнала, что они поступили на один и тот же курс. С тех пор они были неразлучны.

– Как ты провела лето? Где ты была? – Лукас буквально выпалил, едва они с Шарлоттой оказались вдвоём. – Я всё время пытался до тебя дозвониться.

Шарлотта тяжело выдохнула и с улыбкой закатила глаза.

– Ох, Лукас… этим летом все вокруг будто сошли с ума.

Она откинула прядь волос за ухо и заговорила, чуть потягивая слова – будто всё это было и смешно, и утомительно одновременно:

– Сначала родители решили, что срочно обязаны провести со мной семейный отпуск, потом – бабушка с дедушкой Грейсоны. А напоследок бабушка Виктория вообще увезла меня в долгий круиз. Всё лето – за границей. В разных странах, разных часовых поясах… как в калейдоскопе.

Она прикусила губу и нахмурилась с детским возмущением.

– Ни секунды покоя. Серьёзно. Я просто мечтала хоть на пару дней остаться одна.

Лукас вскинул бровь, слегка удивлённый.

– И что же это на всех вдруг нашло? – спросил он, искоса глядя на неё.

Шарлотта пожала плечами, но голос её стал мягче, почти нежным.

– Вот и я не понимала. А потом бабушка Виктория села рядом на палубе и, глядя на закат, сказала: "Ты заканчиваешь Академию, взрослеешь. Скоро у тебя будет работа, проекты, взрослая жизнь… А у меня больше не будет шанса быть рядом столько времени."

Она замолчала, глядя куда-то поверх его плеча – в далёкое, прошедшее лето.

Лукас покачал головой, но в его взгляде не было ни иронии, ни насмешки. Только искренность.

– На самом деле, Лотти… Это ведь здорово. Здорово, что тебя так любят.

Глава 2 Новости в Академии

– Ну а ты, Лукас? – спросила Шарлотта, искоса взглянув на него и лукаво подмигнув. – Как провёл лето? Может, наконец встретил девушку своей мечты?

Он застыл на мгновение. Челюсть слегка напряглась, а улыбка, такая лёгкая и привычная, вдруг померкла.

Он встретил её давным-давно.

И сейчас она стояла прямо перед ним – с сияющими глазами, весёлыми ямочками на щеках и голосом, в котором всегда прятался солнечный свет.

Но он, как всегда, проглотил правду.

– Нет, – коротко ответил он, и взгляд его словно замер на её лице.

– А ты?

Шарлотта вдруг смутилась. Щёки тронулись лёгким румянцем, и она на секунду опустила глаза. Не догадываясь о его истинных чувствах, она продолжила:

– Когда мы с бабушкой Викторией были в круизе, я… встретила одного мужчину.

Голос её стал тише, как будто она боялась разрушить память о том летнем моменте.

– Он тоже путешествовал с бабушкой. Мы никогда не разговаривали, даже не были представлены друг другу. Но он всё время выглядел таким печальным… словно внутри него бушевал шторм, о котором никто не знал. Он почти ни с кем не общался, кроме своей бабушки. Даже персонал старался держаться на расстоянии.

Лукас внимательно слушал, будто в его груди сжалась тонкая струна.

– Ты знаешь, кто он? – спросил он как можно спокойнее, сдерживая волнение, что поднималось к горлу.

Шарлотта покачала головой и печально улыбнулась:

– Понятия не имею. – Её смех был мягким и грустным одновременно. – Но его взгляд… он до сих пор передо мной. Стоит мне закрыть глаза – и я снова вижу его. Такой тихий, глубокий, полный каких-то не высказанных слов.

На секунду в коридоре повисла тишина. Лукас чувствовал, как его сердце сжалось и упало вниз. Но в ту же секунду его накрыло облегчение.

Она не знает, кто он. Она не знает, и это даёт шанс.

Он глубоко вдохнул, расправил плечи, вернув привычное выражение лица – лёгкое, дружелюбное, с оттенком иронии.

– А ты знаешь последние новости в Академии? – неожиданно сменил он тему.

Шарлотта вскинула брови, настороженно глядя на него:

– Нет… А что случилось?

Лукас быстро оглянулся по сторонам, а затем, схватив Шарлотту за руку, мягко потянул её за ближайшую колонну. Мраморный холод опоры контрастировал с теплом его пальцев. Он наклонился ближе, и голос его зазвучал заговорщицким шёпотом:

– Директор Мелани Гриффин в этом году передала пост… своему сыну.

Шарлотта замерла, её глаза округлились от удивления.

– Что? Но… Это ведь мистер Гриффин построил Академию специально для неё. Она жила этой работой, обожала студентов, преподавание… Она же сама говорила, что стены Академии – её дом. Почему она вдруг…

Она не договорила. Слова застряли где-то между тревогой и недоумением.

Лукас пожал плечами, нахмурившись:

– Я тоже не понимаю. Но слышал, что миссис Гриффин собрала свои вещи и переехала из семейного особняка. Представляешь? Бросила старый дом и уехала жить в отдельный коттедж на Аллее Магнолий.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее:

– Ты ведь живёшь там. Может, слышала что-то?

Шарлотта нахмурилась, задумчиво покачивая головой.

– Нет… Ничего. Ни слухов, ни разговоров.

Она прикусила губу, в её взгляде появилась тень беспокойства.

– Это странно, Лукас. Что-то в этом всём не складывается.

Лукас уже собирался что-то сказать, но в этот момент над Академией разнёсся протяжный звонок – сигнал к общему собранию. Его хрустальный перезвон прорезал воздух и тотчас растворился в нарастающем гуле голосов. Коридоры ожили: студенты стекались в Большой зал, приветствуя друг друга после долгой разлуки. Кто-то махал рукой, кто-то спешил обнять, чьи-то шаги отдавались эхом по мраморному полу.

Шарлотта и Лукас обменялись взглядом – молчаливым, но полным смысла. Потом двинулись вслед за потоком.

На сцену вышла Алиса Крейг. Её строгая фигура, как всегда, приковала к себе внимание. Она постучала по микрофону костяшками пальцев, и в зале моментально наступила тишина – напряжённая и ожидательная.

Мисс Крейг занимала должность заместителя директора уже несколько лет и преподавала историю искусств с таким острым взглядом и аналитическим умом, что студенты невольно вздрагивали, если замечали её в аудитории. Её репутация была почти легендарной: никакая деталь, никакая небрежность не ускользала от её взгляда. Именно она чаще всего вызывала студентов «на ковёр».

И всё же… рядом с ней директор Мелани Гриффин всегда казалась воплощением мягкости и теплоты. Шарлотта вспоминала, как та умела ободрить даже неудачника, как дарила улыбку каждому и превращала посещение директорского кабинета не в наказание, а в дружескую беседу. Её уход казался неожиданным, почти несправедливым.

"Неужели нельзя было подождать всего один год?" – с досадой подумала Шарлотта. Её сердце сжалось. Она так мечтала спокойно закончить последний курс. Теперь же всё казалось не таким… прежним. Что если новый директор окажется суровым? Безразличным? Или хуже – равнодушным к искусству, к их мечтам?

Шарлотта опустила глаза, сжав пальцы.

"Кто он? Почему так внезапно?.."

Глава 3 Новый директор

Мисс Крейг прочистила горло, как будто собиралась сказать что-то в привычной своей манере – чётко, строго и сдержанно. Но когда она подняла глаза и улыбнулась, зал словно замер. Её улыбка… она казалась почти невозможной. Те, кто учился в Академии не первый год, с трудом могли припомнить хотя бы один случай, когда лицо Алисы Крейг озаряла подобная мягкость. Да и внешний вид сегодня был непривычным: волосы, обычно убранные в тугой пучок, свободно спадали на плечи, строгий костюм будто уступил место чуть более женственному силуэту, а выражение лица утратило свою привычную сталь.

Но настоящий шок наступил, когда она заговорила.

– Мои дорогие студенты, – начала она голосом, от которого вдруг потеплело в груди. – Академия искусств от всей души рада приветствовать вас в этот особенный день. Для кого-то он станет первым шагом в мир вдохновения, цвета и движения. А кто-то уже стоит на пороге финального этапа своей академической истории. Но независимо от того, где вы на этом пути – каждый из вас невероятно важен для нас.

Наступила тишина. Зал не ответил привычными аплодисментами. В рядах студентов царило замешательство – будто все одновременно пытались понять, не пригрезилось ли им услышанное. Шарлотта даже обернулась на Лукаса, и он в ответ едва заметно пожал плечами.

"Что с ней случилось?" – проносилось в мыслях у каждого.

Первыми пришли в себя преподаватели. Кто-то начал аплодировать, и вскоре хлопки разрослись, распространившись по залу, словно волна. Студенты, словно очнувшись от наваждения, подхватили их с опозданием – сначала нерешительно, потом с возрастающей уверенностью.

Заметив, что аплодисменты всё же прокатились по залу, мисс Крейг одарила студентов ещё более тёплой, почти сияющей улыбкой. Глядя на неё сейчас, было сложно поверить, что перед ними стоит всё та же неприступная Алиса Крейг, чьи каблуки по коридорам Академии гремели как военный марш.

– В этом году в нашей Академии произошли некоторые перемены, – продолжила она, делая едва заметную паузу. – По личным обстоятельствам директор Мелани Гриффин решила передать свой пост. И теперь у нас новый руководитель. Я с гордостью представляю вам… Джулиана Гриффина.

Она обернулась в сторону занавеса и, мягко кивнув, пригласила:

– Директор Гриффин, прошу вас.

Зал затаил дыхание. Наступила такая тишина, что можно было бы услышать, как сердце стучит у сидящих в первых рядах.

Из-за кулис показалась высокая мужская фигура. Он шёл уверенно, но без показной важности. Тёмные волосы были небрежно, но стильно уложены, строгий костюм подчёркивал широкие плечи и прямую осанку. Когда он вышел на середину сцены и остановился, луч света выхватил черты его лица – благородные, правильные, почти нереальные. Словно сошёл с обложки какого-то модного журнала. Или с портрета эпохи романтизма.

Женская часть зала ахнула.

– Боже, он красавчик…

– Скажите, он точно директор, а не новый студент?

– Я бы за такого хоть завтра вышла замуж – зашептали в первых рядах.

Но одна из студенток стояла в полном безмолвии. Шарлотта Грейсон замерла, словно тело её онемело, а душа отлетела куда-то.

Не может быть… Это он. Это же он!

Единственная мысль, звенящая в её голове, пронзила её с такой ясностью, что всё вокруг исчезло. Это был тот самый мужчина из круиза. Мужчина, чьё молчание было тяжелее слов. Мужчина, чей печальный взгляд она не могла вычеркнуть из памяти всё лето. Теперь он стоял перед ней. Здесь. Сейчас.

Слова, звучащие из его уст, не доходили до её сознания. Его голос будто плыл сквозь туман, а её сердце колотилось как сумасшедшее. И вот – в какой-то момент – он посмотрел в зал. И их взгляды встретились. Мгновение. Короткое, как вспышка. Но в нём было что-то… будто он тоже узнал её.

Что-то промелькнуло в его глазах – еле уловимое, зыбкое… И тут:

– Лотти! – прошептал Лукас, толкнув её в плечо. – Ты в порядке?

Она вздрогнула, будто очнулась ото сна.

– Да… – выдохнула она. Но глаза всё ещё не могли оторваться от фигуры на сцене.

Глава 4 Крутй парень

– Ты как будто привидение увидела, – не унимался Лукас, вглядываясь в её побледневшее лицо.

Шарлотта чуть заметно вздрогнула, но уже через секунду справилась с собой. Сердце по-прежнему стучало в груди слишком громко, но снаружи – только спокойствие и безмятежность. Ей нельзя было сказать, нельзя выдать себя. Он не должен знать. Никто не должен знать.

Как рассказать ему, что новый директор – тот самый мужчина из круиза? Тот, о котором она думала каждую ночь, чей образ не давал ей покоя даже на рассвете? Тот, чья печаль оказалась для неё красивее любого счастья?

Нет. Это останется тайной. Её личной мечтой. Иллюзией, которая растает, стоит только приблизиться.

Она изогнула губы в лёгкой, беззаботной улыбке – настолько убедительно, что, казалось, сама почти поверила в неё.

– Я просто задумалась, что могло случиться с миссис Гриффин, – сказала она ровным голосом, словно речь действительно шла о смене руководства, а не о землетрясении в её душе.

Лукас пожал плечами.

– Девчонки… – подумал он с внутренней усмешкой. – Такие любопытные, такие непредсказуемые.

Он снова повернулся к сцене, где директор продолжал говорить. Шарлотта тоже смотрела туда, но её мысли были далеко – в шуме волн, под тёплым светом заходящего солнца, там, где впервые увидела его… и где, возможно, потеряла свой покой.

Когда последние слова приветствий и напутствий стихли, зал наполнился шумом шагов и голосов. Студенты начали расходиться по своим аудиториям, оживлённо обсуждая перемены и перешёптываясь о новом директоре. Но Шарлотта старалась держаться особняком. Она будто растворялась в толпе, надеясь стать невидимой, слиться с шумным потоком, который уносил её прочь от сцены и… от него.

Она не смела обернуться, но всё внутри напряжённо звенело – будто чей-то взгляд упорно искал её среди сотен лиц. Глупости. Это просто нервы. Всего лишь совпадение. И всё же… Кто бы мог подумать, что они снова встретятся – так внезапно, так близко и… в такой неподходящий момент.

Уже подойдя к своей аудитории, она ощутила лёгкое прикосновение к локтю. Это был Лукас.

– Давай после занятий сходим в ресторан, – предложил он, глядя ей прямо в глаза. – Я угощаю.

Она моргнула, стараясь прогнать наваждение, и одарила его улыбкой.

– Конечно. Я с радостью, – ответила Шарлотта, чуть крепче сжав ремешок сумки.

На самом деле она была готова пойти куда угодно – лишь бы выйти из этих стен, которые сегодня казались слишком тесными, слишком наполненными воспоминаниями, вопросами и новым, пугающим предчувствием. Ей нужно было пространство. Тишина. Время, чтобы осознать, что её недавнее прошлое вдруг стало её настоящим…

Аудитория наполнилась шелестом тетрадей, шепотом и скрипом стульев – студенты рассаживались по привычным местам, ожидая появления преподавателя. Но вместо него в дверях возникла стройная фигура в элегантном брючном костюме. Миссис Джина Моррисон – куратор группы, вошла с лёгкой улыбкой и поднятой рукой, привлекая внимание.

– Надеюсь, вы по мне скучали? – произнесла она, обвела взглядом аудиторию и игриво приподняла бровь.

В ответ раздался дружный гул одобрения. Студенты действительно её обожали – Джина Моррисон умела держать дисциплину, но при этом всегда была на стороне студентов, искренне помогала, поддерживала, а иногда и спасала из самых невообразимых ситуаций.

– Вы уже успели увидеть нашего нового директора, мистера Гриффина, – продолжила она. – Так вот, по его решению, в первый день занятий… вы не будете учиться.

В аудитории пробежал удивлённый ропот, а миссис Моррисон выдержала паузу, сдерживая лукавую улыбку.

– Сегодня вам предстоит лишь изучить расписание, которое я уже отправила вам в общий чат. Также вам нужно выбрать темы дипломных проектов и кураторов. После этого вы свободны. Но…

Она сделала ещё одну паузу, теперь уже с театральной серьёзностью. Студенты затаили дыхание.

– …но завтра – я вас всех жду в полной боевой готовности. Новый учебный год ждёт нас!

Аудитория буквально взорвалась восторгом. Аплодисменты, радостные восклицания, оживлённые обсуждения – лето закончилось, но начало этого года обещало быть ярким.

– Директор Гриффин не только красавчик, но ещё и крутой парень! – с восхищением сказала Изабелла, устраиваясь поудобнее на своём месте.

По рядам прошёл одобрительный смех, и многие девушки закивали, смеясь и переглядываясь. А Шарлотта в этот момент почувствовала, как внутри что-то сжалось. Горячая волна, похожая на укол ревности, прошлась по её груди.

Изабелла Райт. Яркая, уверенная, привыкшая, что все взгляды принадлежат ей. Таких, как она, замечают сразу. Таких любят.

Шарлотта тряхнула головой, будто стараясь стряхнуть наваждение. О чём ты думаешь?

Но внутри уже шевелилось беспокойство. Её сердце, не спрашивая разрешения, отзывалось на каждое его упоминание.

Глава 5 Что он в ней нашел

Темы дипломных работ появились в общем чате, и вместе с ними – список доступных научных руководителей. Телефоны в руках студентов замелькали, пальцы лихорадочно скользили по экранам. Шарлотта, нахмурившись, уже судорожно прокручивала перечень тем, не замечая шума и гомона вокруг.

Ну же… Где ты… – бормотала она про себя, перескакивая с одной строчки на другую.

Её сердце забилось быстрее, когда взгляд наконец выхватил нужную формулировку. Вот она! Тема идеально подходила под коллекцию, которую Шарлотта вынашивала в мыслях всё лето. Словно кто-то заглянул к ней в душу и вынес на экран её творческое видение.

Она облегчённо выдохнула, сдерживая улыбку, и тут же вписала своё имя напротив заветной строки. Радость, восторг, лёгкое возбуждение – всё смешалось внутри, но длилось это недолго.

Кураторы! – вдруг осенило её, и она метнулась к другому списку. Её пальцы вновь забегали по экрану, но на этот раз всё происходило медленнее. Сердце ёкнуло, когда она добралась до конца перечня.

Имя, которое осталось без единой подписи, выделялось будто жирным шрифтом.

Мисс Алиса Крейг.

Шарлотта застыла, будто ледяной поток окатил её с головы до ног. Мисс Крейг. Женщина с холодным взглядом, железной дисциплиной и манерой внушать страх даже одним молчаливым присутствием. Нет. Только не она. Это же… катастрофа.

Но список был пуст. Других вариантов просто не осталось. Все преподаватели уже были разобраны. Всё, что оставалось – это тяжело вздохнуть и смириться.

Она глубоко вдохнула, стараясь скрыть нарастающее волнение, и медленно вписала своё имя в графу под фамилией, которая отныне будет сопровождать её в течение всего учебного года.

– Выхода нет, – подумала Шарлотта, чувствуя, как что-то тяжёлое опускается в груди. – Придётся справляться. Пусть даже это будет год с мисс Крейг.

Её размышления прервал голос Лукаса – тихий, но наполненный искренностью.

– Сочувствую, – сказал он, наклоняясь ближе. – Хочешь, я с тобой поменяюсь? Я ведь знаю, как ты вынашивала свою дипломную коллекцию… А мисс Крейг только и будет делать, что вставлять палки в колёса.

Шарлотта посмотрела на него с теплотой. Его забота была для неё как тёплый плед в холодный день.

– Спасибо тебе за это, правда, – сказала она, ласково улыбаясь. – Но не стоит. Я справлюсь. Ты и так мне всё время помогаешь… Я горжусь, что у меня есть такой друг, как ты.

Лукас с трудом сдержал тяжёлый вздох. Слово "друг" будто вонзилось в грудь. Всего лишь друг… Интересно, сможет ли она когда-нибудь взглянуть на него иначе? Как на мужчину, а не на надёжное дружеское плечо.

Но он быстро прогнал мрачные мысли и, привычно натянув улыбку, отступил на шаг:

– Ну что, в ресторан? Отметим первый день учебного года, – стараясь звучать беззаботно, предложил он.

Шарлотта, хоть и мечтала уединиться, переварить бурю эмоций и наконец остаться наедине с мыслями, не смогла отказать Лукасу. Он действительно был для неё важен. Самый близкий человек – пусть и не совсем в том смысле, в каком он мечтал.

– Конечно, – ответила она, вставая со своего места. – С радостью.

Они весело болтая покидали аудиторию, их смех сливался с общим гулом голосов. Никто не обращал на них особого внимания… почти никто.

Синтия Берг стояла у стены, прижав к груди планшет с расписанием, и сжав губы до побелевших полосок. Она опустила взгляд, но глаза её пылали – не от стыда, а от ярости и щемящей зависти.

Сегодня утром она потратила два часа перед зеркалом: подобрала идеальное платье – лёгкое, но сдержанно элегантное, уложила волосы в модную небрежную волну, наложила макияж с точностью до мазка. Всё ради него. Ради Лукаса.

Но он… он даже не взглянул в её сторону. Словно её просто не существовало.

А вот на неё – на Шарлотту – смотрел так, будто весь свет сосредоточился в одной точке. Будто только она имела значение.

Синтия невольно вцепилась пальцами в планшет. "Что он в ней нашёл?" – клокотало внутри. – "Она же не любит его. Она только пользуется его вниманием, а сама мечтает о других. Почему он этого не видит?"

Глаза предательски защипало. Слёзы обиды подступили к векам, и она быстро моргнула, не позволяя им упасть. Ещё не хватало расплакаться посреди коридора.

Каждый год, каждая осень – и одна и та же надежда: возможно, за лето Лукас остынет к Шарлотте, возможно, наконец увидит тех, кто рядом, кто по-настоящему ждёт его взгляда…

Но нет. Чуда снова не произошло.

И в душе Синтии зазвучал горький рефрен одиночества.

Глава 6 Девушка с корабля

Джулиан медленно закрыл за собой дверь кабинета и оперся о прохладную деревянную панель, будто пытаясь таким образом вернуть себе дыхание. Его лицо было бледным, а в висках пульсировала тревога. Он прошёл к окну, расстегнул воротник рубашки и уставился в пространство.

– У меня галлюцинации?.. – прошептал он в пустоту. – Или… это действительно была она?

Он прикрыл глаза. Перед ним сразу всплыл образ – тёплый, живой, волнующий до дрожи: вечер на палубе круизного лайнера, лёгкий ветер треплет шелковистые волосы цвета тёмного шоколада. Она стояла, опершись на перила, и смотрела вдаль, словно её мысли были где-то за горизонтом. Потом их взгляды встретились. Первый раз. Неожиданно. И – поразительно – она не отвела глаз.

С того самого мгновения что-то изменилось. Он ловил её взгляд снова и снова. Она была прекрасна. Но дело было даже не в красоте. В ней было что-то… неприступное, уязвимое и притягательное. Неизъяснимое.

Для Джулиана никогда не было проблемой подойти к девушке, завести разговор, вызвать улыбку. Но тогда… в том круизе… он был другим. Сломанным.

Мать – несокрушимая, сильная, уважаемая женщина – внезапно собрала чемоданы и переехала в другой дом. Отец замкнулся. А он, их сын, остался между ними – потерянный, сбитый с толку, с сотнями вопросов без ответов. Ни мать, ни отец не объяснили, что произошло. Только тишина.

Бабушка, единственный человек, чувствующий его душу, вырвала его из этой тьмы, купив билеты на круиз. Она хотела, чтобы он отвлёкся, нашёл в себе силы жить дальше.

И вот, находясь в этом эмоциональном шторме, он увидел её. Девушку, которая была как тихий остров среди бурных волн. Он хотел подойти. Несколько раз. Даже делал шаг – и каждый раз отступал. Что он мог ей дать тогда, если не мог даже разобраться в себе? О чём говорить с ней, когда внутри – боль и пустота?

Сойдя с корабля, он корил себя. Он прокручивал в голове те короткие взгляды, её лёгкую улыбку, в которой будто смешались ожидание и… разочарование. Он хотел найти её. Но жизнь не дала времени.

Мать внезапно огорошила его новостью – она уходит с поста, и он должен стать директором Академии. Всё закружилось: переезд, документы, собрания, ответственность… А с образом той девушки он мысленно прощался, как с несбыточной мечтой.

И вот сегодня…

Она была здесь. В этом зале. Среди студентов. Настоящая. Такая же.

Нет, даже ещё прекраснее.

Он тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.

Внезапный стук в дверь вырвал Джулиана из размышлений, как резкий порыв ветра гасит дрожащую свечу.

– Войдите, – отозвался он, немного хрипло, не сразу возвращаясь в реальность.

Дверь мягко отворилась, и в кабинет вошла мисс Алиса Крейг. На её губах сияла выверенная улыбка, а в глазах плескалась слишком показательная уверенность.

– Мистер Гриффин, – прозвучало мелодично и слишком вкрадчиво. – Я принесла учебный план с поправками, на которые вы указали. Пожалуйста, проверьте и, если всё в порядке, подпишите.

Джулиан молча взял бумаги, скользнул взглядом по тексту, а затем поднял глаза на женщину.

– Мисс Крейг, вам не стоит лично приносить каждый документ. В конце концов, мы не просто так держим секретарей. В следующий раз передайте через Ника.

Слова прозвучали вежливо, но твёрдо. Алиса замерла на секунду, как будто не ожидала отказа – затем слегка вскинула подбородок, и её улыбка стала холоднее.

– Мне нисколечко не сложно. Я всё равно проходила мимо, – ответила она с безразличием, за которым, как Джулиан знал, скрывалась уязвлённая гордость.

Он наблюдал за ней спокойно. Ему было известно, какой женщиной она слыла при прежнем руководстве – жёсткая, требовательная, не терпящая слабостей. Но с его появлением всё изменилось: строгие платья сменила элегантная мягкость, прическа стала чуть легче, макияж – заметнее. Её голос стал почти мурлыкающим, а поведение – неуместно ласковым. Он не нуждался в намёках, чтобы всё понять.

– Кстати, мистер Гриффин, – внезапно продолжила Алиса, словно ловя момент, – сегодня весь педагогический состав идёт в ресторан, чтобы отметить начало учебного года. Вы с нами?

Джулиан отложил бумаги, чуть приподняв бровь. Он искал вежливую форму отказа, но Алиса, уловив это, торопливо добавила:

– Не отказывайтесь. Лучше всего люди раскрываются в неформальной обстановке. А вы ведь теперь наш капитан, стоит познакомиться с командой ближе, не так ли?

Он провёл рукой по волосам, как всегда делал в минуты внутренней борьбы. Она была права – хочешь или нет, а руководить коллективом без доверия невозможно. А доверие начинается с простого человеческого общения.

– Хорошо, – коротко сказал он. – Спущусь через десять минут.

– Отлично! – воскликнула Алиса, не сдержав торжества в голосе.

Она вышла, и с её уходом в кабинете снова стало тихо. Джулиан медленно повернулся к окну. Он посмотрел вдаль, будто надеясь, что среди деревьев ему вновь привидится образ той самой девушки с корабля… той, чьё появление сегодня выбило землю из-под ног.

"Что ты делаешь со мной…", – пронеслось у него в голове.

Глава 7 В ресторане

Шарлотта и Лукас устроились за уютным столиком в уголке ресторана, где мягкий свет ламп залипал в бокалах, а диванчики словно обнимали плечи – так тихо и по-домашнему стало вдруг на душе. Сделав заказ, Шарлотта позволила себе впервые за весь день расслабиться. Сняла с плеч тяжесть, которую невидимо несла с самого утра.

– Спасибо, Лукас, что вытащил меня, – с тёплой улыбкой сказала она, – я буду скучать по вот таким… ленивым, беззаботным дням.

Лукас нахмурился.

– Ты говоришь так, будто прощаешься со мной.

Шарлотта посмотрела на него с нежностью, с тем особенным светом в глазах, который был у неё только для него.

– Конечно, нет, – мягко произнесла она. – Ты – единственный человек, который знает меня лучше всех. Я не хочу тебя терять. Просто… Я понимаю, что однажды у тебя будет своя семья, жена. А там… кто знает, как она отнесётся к нашей дружбе. – Она засмеялась, чуть неловко, будто хотела спрятать за этим смехом внезапную боль.

Лукас опустил взгляд. Он хотел сказать ей многое. Всё, что копилось в сердце. Слова уже были у самых губ, он почти их произнёс…

Но тут в зале раздался гул голосов. Их внимание поневоле отвлёк шум входящей компании.

Шарлотта застыла. Он заметил, как из её щёк стремительно уходит цвет. Проследив за её взглядом, Лукас увидел: в ресторан вошли преподаватели. Среди них – он. Новый директор. Джулиан Гриффин. А рядом с ним, словно тень, которая не знала покоя, – мисс Крейг. Она говорила с ним слишком весело, смеялась слишком звонко, склонившись ближе, чем позволял бы этикет. Всё её поведение кричало о желании завладеть его вниманием.

Шарлотта почувствовала, как внутри всё сжалось. Будто в горле вдруг вырос ком, и стало трудно дышать. Тошнота подступила к горлу, едва она отвела взгляд.

– Лотти… – Лукас подался вперёд, его голос был обеспокоен. – Что с тобой?

Шарлотта глубоко вдохнула, словно стараясь успокоить вихрь чувств внутри, и натянула на лицо лёгкую, почти беспечную улыбку.

– Просто… не ожидала, что преподаватели тоже сюда заглянут, – бросила она небрежно, словно говорила о чём-то пустяковом.

Но Лукас знал её слишком хорошо. Он видел – по тому, как она сжала пальцы, как застыли плечи, как дрогнули ресницы. Он почувствовал: она что-то недоговаривает. Между ними впервые повисла тень молчания, тонкая, как трещина на стекле. И всё же он не стал настаивать. Доверие – это терпение. Он просто молча остался рядом, как всегда.

А Шарлотта всё смотрела в сторону, туда, где зашли преподаватели. Её взгляд неотрывно ловил фигуру Джулиана Гриффина. Он стоял в окружении коллег, сдержанно улыбаясь, пока мисс Крейг вновь нависала над ним своей нарочито дружелюбной внимательностью.

Внезапно, будто почувствовав её пристальный взгляд, Джулиан обернулся. Их глаза встретились. Мгновение. И весь мир исчез. В этих двух взглядах – тысячи невысказанных слов, воспоминаний, сожалений и непонятых чувств.

На его лице промелькнула какая-то тень – неуловимая. Но он быстро спрятал эмоции, словно надев маску. Повернулся к Алисе, ответил ей что-то сдержанным голосом. И через секунду они все скрылись в отдельном зале, оставив за собой лишь смутный шлейф голосов.

Шарлотта отвела взгляд. В груди будто что-то сжалось – и не отпускало.

Лукас внимательно следил за каждым её движением, за каждым взглядом, за каждым мельчайшим жестом.

– Лотти, – мягко начал он, стараясь не спугнуть хрупкий момент. – С тобой что-то происходит. Я вижу. Ты будто стала… дальше. Если захочешь поговорить – я рядом. Всегда.

Шарлотта посмотрела на него. Её глаза были влажными, и в них плескалась усталость. Лукас был тем, кто всегда держал её за руку в бурю, тем, кто знал, когда молчать, а когда обнять. Он был родным. Не по крови, но куда ближе, чем кто-либо.

Иногда, особенно в моменты тишины, она спрашивала себя: почему не может полюбить его? Почему сердце упрямо молчит, когда рядом мужчина, о котором мечтает каждая? Он – идеальный: добрый, чуткий, понимающий с полуслова. Но у её сердца был свой тайный язык – и оно не отзывалось.

– Спасибо тебе, Лукас… – тихо прошептала она, сжимая его ладонь. В её голосе звучала искренняя нежность, но и неизбежная печаль.

Он, словно почувствовав границу, которую не мог переступить, мягко улыбнулся и решил не давить. Вместо этого он легко сжал её руку и сменил тему, будто подхватывая упавшую чашу, чтобы не дать ей разбиться.

– Эй, а расскажи лучше, какую коллекцию ты придумала для диплома? – проговорил он с воодушевлением. – Я же видел, как ты лихорадочно искала тему. Значит, идея точно родилась.

Шарлотта прикусила губу и кивнула.

Глава 8 Мечты и реальность

Шарлотта задумчиво откинулась на спинку дивана, её пальцы лениво перебирали край салфетки, а взгляд будто скользнул в прошлое, за горизонт, туда, где море встречается с небом.

– Это будет мой шедевр, – прошептала она, и голос её звучал мягко, почти трепетно. – "Затишье после шторма"… Я придумала её в том круизе.

Лукас замер, не перебивая. Он видел, как в глазах Шарлотты рождается что-то большее, чем просто дипломная идея. Это было откровение. Настоящее вдохновение.

– Помню ту ночь – продолжала она, уже будто не разговаривая с ним, а рассказывая самой себе. – Шторм разыгрался всерьёз. Волны били в борт, ветер выворачивал всё наизнанку… А потом наступила тишина. Глубокая, почти священная. Ветер стих, море стало гладким, как зеркало. Луна вынырнула из облаков, и вся вода словно застыл в золотом свете. Я стояла тогда одна на палубе и не могла дышать от этой красоты. Именно тогда я поняла, какой должна быть моя коллекция.

Она закрыла глаза, словно снова оказалась там, на борту корабля.

– Это будет история о внутренней буре, – продолжила Шарлотта. – О девушке, которую шторм разорвал изнутри: боль, страх, одиночество… но потом наступает затишье. Не потому что всё прошло – а потому что она стала сильнее. Одежда будет отражать этот путь. Первая часть коллекции – тёмная, драматичная: ткани с необработанными краями, грубые силуэты, мокрый эффект, будто одежда пропитана дождём. Много серых, угольных, синевато-стальных оттенков, как небо перед бурей.

Она ожила, рассказывая. Её руки стали двигаться в воздухе, будто уже рисовали эскизы.

– А потом… вторая часть. Свет. Гармония. Всё становится легче. Прозрачные ткани, мягкие переливы, игра света и воздуха. Платья будут струиться, как вода. Цвета – утренние: жемчужный, лавандовый, пепельно-розовый. Это не просто мода. Это – путь души.

Она замолчала, вдохнув полной грудью, словно и правда только что вернулась из шторма. Лукас смотрел на неё, заворожённый. Он никогда не видел её такой: одновременно ранимой и невероятно сильной.

– Лотти… – тихо произнёс Лукас, едва слышно, почти с благоговением. – Это невероятно.

Он смотрел на неё, будто увидел в первый раз. – Я всегда знал, что ты талантливый дизайнер, но то, что ты сейчас рассказала… это не просто коллекция, это искусство. Живое. Настоящее. Теперь я буду сгорать от нетерпения, пока ты не покажешь эскизы.

Шарлотта улыбнулась, немного смущённо, но в её глазах вспыхнула тёплая искра.

Он услышал её. Он понял. А для неё это значило многое.

– Ну а ты? – спросила она с мягкой улыбкой, играя пальцами с краем своей чашки. – Какая у тебя идея?

Лукас отвёл взгляд и слегка почесал затылок, будто мальчишка, которого застали врасплох.

– Ты не поверишь… – с легкой неловкостью пробормотал он, – но у меня пока нет ни одной. Пусто.

– Не может быть! – воскликнула Шарлотта с искренним удивлением, выпрямляясь. – Лукас, ты же всегда фонтанировал идеями! Я была уверена, что у тебя уже и эскизы готовы, и ткани подобраны, и концепция проработана до деталей.

Он виновато пожал плечами.

– Видимо, лето выжгло во мне всё вдохновение.

Шарлотта на секунду задумалась, потом её лицо озарилось ласковой улыбкой.

– Хочешь, я помогу тебе?

Он поднял на неё взгляд. Тёплый, благодарный, полный чего-то, что она, возможно, так и не хотела замечать.

– Серьёзно? – спросил он.

– Конечно, – мягко ответила она. – Вдохновение не всегда приходит вовремя. Но, знаешь, иногда оно просто ждёт, чтобы кто-то помог его разбудить.

Он нежно взял её за руку – движение было почти невесомым, но в нём скрывалась сила тёплой привязанности. Его взгляд остановился на ней – тёмные глаза, полные благодарности. Шарлотта на мгновение позволила себе утонуть в этом взгляде.

Но вдруг воздух прорезал громкий смех – звонкий, немного приторный, раздавшийся из соседнего зала. Шарлотта вздрогнула, словно её выдернули из сладкой грёзы. Она моргнула, и мечта о будущей коллекции, о волнах, тишине и шелковых силуэтах растворилась в настойчивой реальности.

– Преподаватели, кажется, разгулялись не на шутку… – натянуто улыбнулась она, стараясь сохранить лёгкость в голосе.

Но сердце снова болезненно кольнуло, когда в её воображении всплыл образ Алисы Крейг, склоняющейся к Джулиану, прикасающейся к его плечу, шепчущей что-то с притворной естественностью.

Шарлотта резко поднялась.

– Извини, мне нужно в туалет, – тихо бросила она Лукасy, не дав ему ничего ответить, и поспешно скрылась за дверью дамской комнаты.

Там, в тишине, она остановилась перед зеркалом. Из отражения на неё смотрела девушка с бледным лицом и потухшими глазами. Казалось, вся её сила, вся внутренняя устойчивость, на которой она всегда держалась, треснула.

– Что ты делаешь со мной, Джулиан… – прошептала она еле слышно, опираясь ладонями о раковину.

Глава 9 Столкновение

Шарлотта глубоко вдохнула, словно собирая всю свою волю в кулак, и резко распахнула дверь дамской комнаты. Её пальцы дрожали, но взгляд был решителен. Она уже сделала шаг, как вдруг неожиданно столкнулась с чем-то твёрдым и тёплым.

Датчик движения только успел включить свет, когда её тело врезалось в мужскую грудь. Свет осветил коридор, и Шарлотта застыла. Сердце громко стучало в висках. Она медленно подняла глаза – и едва не лишилась дыхания.

Перед ней стоял Джулиан Гриффин.

Краска мгновенно залила её лицо, словно пламя коснулось щёк.

– Простите… директор Гриффин… – едва слышно прошептала она, пытаясь сделать шаг в сторону. Но ноги не слушались. Они будто налились свинцом, предательски отказываясь двигаться.

Джулиан не сказал ни слова. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, изучая, вглядываясь. Затем он протянул руку и мягко коснулся её лба.

– Не ушиблась? – тихо спросил он, голос был глубоким и чуть хриплым.

Это простое прикосновение словно пронзило Шарлотту разрядом тока. Всё вокруг померкло – остались только его пальцы, его глаза, этот короткий, почти нереальный миг.

Она заставила себя поднять на него взгляд. Глубокий, напряжённый, незнакомый. Словно он видел её насквозь.

– Всё в порядке… – выдохнула она, почти беззвучно, и в следующее мгновение развернулась и почти бегом кинулась прочь.

Он остался стоять на месте. Молчаливый, напряжённый. Взгляд цеплялся за её спину, исчезающую в коридоре. При других обстоятельствах он бы догнал её. Остановил. Заговорил. Но вокруг было много ненужных глаз. И всё же сердце билось слишком быстро, слишком шумно, как в тот самый день на палубе круизного корабля.

Она была здесь. Он её нашёл. Живая, настоящая.

И не одна.

Его взгляд потемнел. Кто тот парень, что был с ней? Что между ними? Почему это так важно? Он знал ответ, даже если не хотел признавать.

Но теперь, когда она рядом, он не позволит ей исчезнуть вновь.

Джулиан вернулся к столу, где весело гудела компания преподавателей, и с лёгким разочарованием скользнул взглядом по залу. Столик у окна, где всего минуту назад сидела она, теперь пустовал. Она… Он даже имени её не знает.

Присев на своё место, он сдержанно вздохнул. Присутствие этих людей тяготило. Они были ему чужими. Он не пил – не потому что не хотелось, а потому что не доверял этой среде. Он мог позволить себе расслабиться лишь рядом с родными и друзьями, теми, кто знал его настоящего, без титулов и должностей. Здесь же всё казалось чужим, шумным и ненастоящим.

Из сумрака зала к нему решительно направлялась Алиса Крейг, слегка подвыпившая, с потеплевшими от вина глазами. Её походка была неуверенной, но намерения – слишком прозрачны.

«Навязчивая особа», – мысленно отметил Джулиан.

– Мистер Гриффин, вы такой напряжённый, – проворковала она, небрежно опускаясь рядом и наклоняясь ближе.

Он посмотрел на неё холодно, но без грубости.

– В ресторане присутствуют наши студенты, – произнёс он ровным голосом, в котором сквозила сталь. – Мы должны подавать им пример.

Алиса хмыкнула, пригубив свой бокал:

– Вы о Шарлотте и Лукасе? – она рассмеялась, пытаясь придать голосу лёгкость. – Эти двое – вечная головная боль Академии. Безумно талантливые, но дисциплина… поведение… просто беда.

Она сделала паузу.

– Ваша мама, мадам Мелани, слишком их баловала. Особенно Шарлотту. Та была её любимицей. Директор закрывала глаза на все проделки. Но вы ведь другой, правда? Вам пора навести порядок.

Джулиан прищурился. Слова Алисы резанули слух, но не из-за её осуждения – из-за того, как легко она произнесла имя, которое теперь билось в его голове, будто затянутая в сердце нота.

Шарлотта.

Он повторил про себя это имя, будто пробовал на вкус.

– Шарлотта и Лукас… они пара? – спросил он как бы вскользь, натягивая маску безразличия. Но влюблённую женщину не так-то просто обмануть.

Алиса заметила, как в его голосе что-то дрогнуло, как затеплился отблеск эмоций в его глазах. В груди зашевелилось неприятное чувство. Он ни разу не взглянул на неё за весь вечер. Но стоило упомянуть Шарлотту – и он потерял покой.

Вот она, её соперница.

– Я не могу утверждать точно, – сладко протянула она, чуть склонив голову. – Всегда говорили, что они просто друзья. Но кто знает? Может, этим летом что-то и изменилось?

В её голосе звенела ядовитая надежда.

Глаза Джулиана потемнели.

Значит, её зовут Шарлотта. Теперь оставался лишь один вопрос – кто для неё Лукас? Он должен узнать это. И знал, где искать ответы.

Глава 10 По секрету бабушке

– Лотти, ты сегодня сама не своя, – обеспокоенно выдохнул Лукас, внимательно вглядываясь в её лицо. – Что происходит? Когда ты вернулась за столик, на тебе лица не было. А потом ты потащила меня из ресторана, будто мы от кого-то спасались.

Мысли Шарлотты метались, сталкиваясь друг с другом в хаосе паники. Как объяснить ему своё поведение, не выдав истинную причину? Она отвела взгляд, проглотила ком в горле.

– Извини, – тихо проговорила она. – Мама написала, что у неё поднялась температура. Я… испугалась. Срочно захотела домой.

Ей было горько от собственной лжи. Приписывать болезнь матери – последнее дело, но иного выхода не было. Не сейчас.

– Может, мне поехать с тобой? – с тревогой предложил Лукас, уже делая движение в её сторону.

– Нет, правда, не стоит, – мягко, но уверенно остановила его Шарлотта. – Бабушка Виктория у нас сейчас, мы с ней вместе позаботимся о маме. Всё будет хорошо.

Лукас кивнул, хоть и не без сомнения в глазах.

– Хорошо… но если что – сразу звони.

– До завтра, Лукас. Прости, что так вышло. В следующий раз – обещаю – я проведу с тобой больше времени, – сказала она, выдавив улыбку, за которой прятался шторм.

Она села в машину, закрыла дверь и глубоко вздохнула, прежде чем завести мотор. Дом. Ей нужно было домой. Чтобы наконец разобраться с тем, что творилось у неё внутри.

Шарлотта медленно въехала во двор, фары машины на секунду осветили величественные колонны фамильного поместья, и сердце предательски дрогнуло. Она так хотела тишины, укрытия, чтобы спрятаться от самой себя, от мыслей, от чужих глаз. Осторожно прикрыв за собой дверцу машины, она почти бесшумно ступала по гравию, как призрак, надеясь проскользнуть в дом незамеченной. Но, похоже, звёзды сегодня не были на её стороне.

– Шарли, куда это ты так пробираешься? – раздался знакомый, добрый голос с веранды, где в кресле-качалке, укрытая пледом, сидела бабушка Виктория с книгой в руках.

Шарлотта едва заметно скривилась, закатила глаза и с силой выдохнула. Она обожала бабушку. Её голос был как тёплое молоко в холодный вечер, как безопасный угол, где можно было отдохнуть от мира. Но сейчас ей хотелось молчания, не слов. Тем более не расспросов.

– Привет, бабушка… Я просто… – начала она, пытаясь изобразить легкость в голосе и улыбке.

Но бабушка Виктория видела ее насквозь. Сколько бы Шарлотта ни пыталась натянуть маску, глаза выдавали всё. И бабушка знала – сейчас сердце её внучки не на месте.

– Милая, – мягко сказала она, закрывая книгу и вставая с кресла, – что-то случилось? Я ведь вижу, что ты сама не своя. Ты знаешь, можешь не рассказывать всё сразу… но если захочешь – я здесь. Все твои тайны я храню, как свои. Поговори со мной, девочка.

Эти слова кольнули особенно больно. Шарлотта сжала пальцы на ремне сумки и опустила взгляд. Глаза защипало. Её броня начинала трескаться.

– Бабушка… – прошептала Шарлотта, голос дрогнул. – Я сегодня встретила его.

Она опустилась на колени перед бабушкой и, словно в детстве, уткнулась лицом в её колени. Виктория мягко провела рукой по волосам внучки, ласково, с той терпеливой любовью, что не требует слов.

– Кого, милая? – с удивлением спросила она, склонившись ниже.

– Того мужчину… с корабля, – голос Шарлотты был почти не слышен. – Помнишь? Он всегда стоял у поручня, смотрел вдаль… такой грустный, такой… одинокий.

– Ты говоришь о Джулиане Гриффине? – переспросила Виктория, приподняв бровь.

Шарлотта резко подняла голову, глаза расширились.

– Ты знала, кто он?! Почему никогда не говорила?

– А ты разве спрашивала? – с улыбкой парировала бабушка. – Я всё видела, Шарли. Как ты украдкой на него смотрела. И как он – да-да, не спорь – следил за каждым твоим движением. Представь моё разочарование, когда вы так и не заговорили друг с другом. – Она рассмеялась тихим, добрым смехом.

– Бааабушка… – смущённо протянула Шарлотта и опустила глаза, покраснев.

– Милая, ну что ты. Ты уже взрослая женщина. Влюбляться – это не преступление. Так где же ты его встретила? – вернулась к сути Виктория.

Шарлотта села на пятки, выпрямилась и проговорила:

– Ты не поверишь. Он теперь директор нашей Академии. Мелани Гриффин передала ему пост. Миссис Гриффин… просто ушла.

– Ушла? – Виктория нахмурилась. – Мелани так любила Академию… она же в ней души не чаяла. Почему вдруг?

– Не знаю, бабушка. Говорят, она собрала вещи и переехала в отдельный особняк. Представь – он на нашей улице.

– Как странно, – пробормотала Виктория, задумчиво потерев ладони. – Джеффри и Мелани всегда были вместе, неразлучны. Их любовь… все ею восхищались. Что же произошло между ними?..

Глава 11 Разговор

Некоторое время царила тишина. Затем Виктория выпрямилась и, словно приняв решение, оживлённо сказала:

– Ладно, навещу-ка я завтра свою старую подругу.

– Кого? – удивилась Шарлотта, приподняв бровь.

– Наоми Гриффин, – с загадочной улыбкой ответила Виктория.

– Бабушку Джулиана?.. – переспросила Шарлотта, поражённая.

– Именно, – кивнула Виктория. – У нас с ней есть, о чём поговорить.

*****

Джулиан не стал задерживаться в ресторане. Подвыпившая мисс Крейг становилась всё навязчивей, и её притворная игривость вызывала у него только внутреннее отвращение. Он вежливо попрощался, сохранив в голосе ту отстранённую холодность, что всегда отпугивала непрошеных.

Дом встретил его тишиной. Гулкий, почти глухой. Отец, как и в последние месяцы, задерживался в корпорации. После ухода Мелани он будто потерял себя – замкнулся, ожесточился, растворился в бесконечных делах, только бы не возвращаться туда, где всё напоминало о ней.

Бабушка, как всегда в это время, отдыхала в своей комнате. Её дверь была прикрыта, за ней слышалось лёгкое потрескивание радиоприёмника – старинная привычка, доставшаяся ей ещё с юности.

Джулиан поднялся по лестнице, миновал галерею портретов, и, толкнув дверь, вошёл в кабинет. Просторная комната, некогда наполненная голосом матери и ароматом её любимого жасминового чая, теперь казалась чужой и безжизненной. В воздухе витала тишина, от которой хотелось сбежать. Он сел за стол, включил компьютер – и всё равно почувствовал, как боль оседает где-то под рёбрами.

Без неё этот дом опустел. Без её звонкого смеха, без лёгкого укора в голосе, без ласковых прикосновений к отцу, к нему… без её духа, всё стало другим. Холодным. Каменным.

Он медленно достал телефон. Пальцы дрогнули. Экран вспыхнул.

Контакт «Мама».

Он нажал вызов.

Мелани ответила почти мгновенно – будто держала телефон в руке, будто ждала именно этого звонка.

– Привет, милый. Ну как твой первый день на посту директора? – её голос звенел знакомой теплотой, но под этой лёгкой мелодией таилась усталая грусть, которой раньше не было.

– Здравствуй, мама, – мягко ответил он. – Я хочу с тобой увидеться. Поговорить.

На мгновение повисла тишина.

– Если ты хочешь говорить о своём отце, – голос Мелани стал резким, холодным, – то давай не будем терять время.

– Нет, не о папе, – спокойно, но твёрдо ответил он. – Я действительно нуждаюсь в твоей помощи.

– Что-то случилось в Академии? – встрепенулась она, голос дрогнул.

– Если ты так переживаешь за Академию, – устало бросил Джулиан, – возвращайся хоть завтра.

– Прости, прости, – поспешно проговорила она, – я просто… я ужасная эгоистка. Конечно, я помогу. Всё, что смогу.

– Тогда, может, встретимся завтра в городе? Где-нибудь спокойно пообедаем.

– Конечно, милый. Назначай время. – В её голосе снова прозвучала та материнская ласка, по которой он скучал. – Как там бабушка?

– Всё хорошо. Она держится. Но мы все… мы очень скучаем по тебе. Особенно папа. Он… совсем потерян. Ему тяжело.

– Я не хочу слышать о нём, – твёрдо перебила Мелани.

– Ладно, – коротко ответил Джулиан, – тогда до завтра. Спокойной ночи, мама.

– Спокойной ночи, Джулиан. Люблю тебя.

– И я тебя, мама.

Джулиан устало откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тяжесть дня наваливается на плечи. В груди было пусто – как будто вместе с вечерним светом из него ушло всё тепло. Он закрыл глаза, в надежде ненадолго спрятаться от мыслей.

Тихий стук в дверь вернул его в реальность.

– Джулиан, ты уже дома? – осторожно раздался голос бабушки Наоми.

– Да, бабушка. Заходи, – отозвался он, приподнимаясь и сдвигаясь на диване, чтобы уступить ей место. – Почему не отдыхаешь?

– Спустилась попить воды, – мягко улыбнулась она. – Увидела свет и решила заглянуть.

– Бабушка, – с укором, но ласково сказал он, – у нас в доме есть кому принести тебе воду.

Наоми с достоинством нахмурилась:

– Я ещё в состоянии сама налить себе стакан, не надо меня жалеть.

Джулиан рассмеялся и обнял её за плечи, притянув к себе с нежностью, которая согревала сильнее любого пледа.

– Ты самая молодая бабушка на свете. И самая любимая.

Он поцеловал её в щёку, и Наоми не сдержала улыбку.

– Вот озорник, – пробормотала она, вспоминая. – Ты в детстве всегда так ластился, когда хотел сладкого, а родители запрещали.

Имя родителей повисло в воздухе, и как по щелчку глаза Джулиана потемнели. Радость в них погасла. Наоми сразу это заметила.

– Ты говорил с Мелани? – спросила она осторожно.

Он кивнул, взгляд остановился на её лице.

– Да. Но стоит только упомянуть отца – и она сразу замыкается. Словно его не существует. – Он помолчал, затем взглянул прямо в глаза бабушке. – Ты точно не знаешь, что между ними произошло?

Глава 12 Надёжней сейфа

Наоми медленно покачала головой, будто и сама пыталась найти ответ, которого не знала.

– Нет, Джулиан… Я правда не знаю, – проговорила она тихо. – Они оба молчат. Словно договорились ничего не рассказывать. Я всё надеюсь, что однажды они сядут за стол и просто… поговорят. И всё вернётся на круги своя.

– Я тоже надеюсь, бабушка, – с грустью отозвался он.

В комнате повисла тишина. Мягкая, почти успокаивающая. Они просто сидели рядом, плечом к плечу, в этом редком мгновении уюта. Но Наоми первой нарушила молчание.

– Джулиан, ты сегодня какой-то… неспокойный. Что-то ещё случилось? – спросила она, внимательно глядя на внука.

Он выдохнул тяжело, как будто сдерживал всё это весь день.

– Случилось. – Он сделал паузу. – Помнишь наш круиз? Там была девушка… Мне показалось, она особенная. Но тогда я не подошёл к ней. Думал, что мы больше никогда не встретимся. А сегодня… я увидел её снова.

Он сам удивлялся своей откровенности, но с бабушкой у него всегда была особая связь. Она умела слушать так, что хотелось говорить.

– Она студентка Академии искусств.

– Ты узнал, как её зовут? – с лёгкой улыбкой спросила Наоми.

– Только имя. Шарлотта. Завтра узнаю её фамилию.

Наоми задумалась, а затем, словно припомнив что-то, тихо сказала:

– Шарлотта Грейсон.

Джулиан резко повернулся к ней:

– Ты знаешь её?!

– Лично – нет, – мягко ответила Наоми. – Но её бабушка, Виктория, моя давняя подруга. Мы ведь были с ней вместе в круизе. Помнишь, я часто задерживалась в ресторане и казино? Это мы с ней болтали до полуночи.

– Бабушка, – с усмешкой покачал головой Джулиан, – я чуть с ума не сошёл, пытаясь найти Шарлотту, а нужно было просто спросить тебя!

Улыбка Наоми медленно угасла. Она посмотрела на внука серьёзно, чуть нахмурившись.

– Джулиан, ты же понимаешь, что она – студентка, а ты теперь директор Академии… – её голос стал тише.

Слова зависли в воздухе, как капля дождя перед падением.

Лицо Джулиана помрачнело. Радость от неожиданной встречи с Шарлоттой постепенно тускнела, уступая место холодному осознанию. Он был слишком ошеломлён, чтобы подумать о последствиях.

– Я понимаю, бабушка, – прошептал он, опустив взгляд.

Наоми долго смотрела на внука, с любовью и тревогой, как умеют только бабушки.

– Вот и хорошо, Джулиан. Главное – не совершай ошибок, о которых потом будешь жалеть, – мягко сказала она и встала.

Тихо, почти неслышно, она вышла из кабинета, оставив его в полумраке собственных мыслей.

А Джулиан сидел, не двигаясь, словно мир вокруг застыл. Мысли тяжело клубились в голове, словно грозовые тучи. Всё стало слишком сложным. Но одно он знал точно: сердце уже сделало свой выбор.

******

Шарлотта проснулась от ласкового щекотания солнечных лучей, что робко касались её щёк, словно кто-то хотел разбудить её самым нежным прикосновением. Она потянулась, как кошка, укрытая шелковым одеялом утра, и с легкой улыбкой направилась в ванную. Сегодняшний день начинался с волнения в груди, будто бы в ней жило лёгкое крылышко бабочки.

В гардеробной она задержалась дольше обычного. Платья сменяли друг друга, цвета – от мягких пастельных до дерзких глубоких тонов – мелькали в её руках. Она хотела быть безупречной. Очаровательной. Прекрасной настолько, чтобы, если вдруг он – Джулиан – её увидит, не смог отвести взгляда.

Когда Шарлотта делала макияж, сердце подсказывало ей, как подчеркнуть глаза, как уложить локоны – всё ради того взгляда, который когда-то пронзил её на палубе круизного лайнера.

За завтраком она сидела молча, рассеянно вертя ложечку в чашке чая. Родители были, как всегда, поглощены своими делами – обсуждали деловые встречи, телефонные звонки и вечерние приёмы. А вот бабушка Виктория, как истинная хранительница тайн, наблюдала за внучкой с тёплой, почти заговорщической улыбкой.

– Мама, всё хорошо? – вдруг спросила Марта, уловив этот мягкий свет в глазах Виктории.

Виктория подняла брови с наигранным недоумением:

– Конечно, дорогая. А почему ты спрашиваешь?

– Ты как-то… загадочно улыбалась, – пояснила дочь, прищурившись.

Шарлотта едва заметно напряглась и метнула на бабушку изучающий взгляд. А та, как опытный стратег, сохранила невозмутимость.

– Я просто вспомнила, как болтала допоздна со своей старинной подругой на круизном лайнере. Сегодня вот собираюсь к ней в гости, – мирно ответила Виктория и отпила чай, будто бы ничего особенного не произошло.

Шарлотта с облегчением выдохнула. Ну конечно. Бабушка была мастерски тонкой. Её ни разу в жизни не уличили в неосторожности. Она держала тайны лучше, чем сейф.

Глава 13 Утро с Лукасом

– Генри, – обратилась Виктория к зятю, – напомни, когда твои родители приезжают? Я бы хотела увидеться с ними до своего отъезда.

– Через неделю. Но куда тебе спешить, мама? Останься подольше. Марта всегда выглядит в тысячу раз счастливее, когда ты рядом, – с улыбкой ответил он.

Виктория с нежностью посмотрела на зятя, а потом перевела взгляд на дочь. Сколько всего было в этих глазах: забота, воспоминания, любовь.

– Да, бабушка, – вдруг отозвалась Шарлотта, и в её голосе прозвучала искренняя мольба. – Оставайся дольше. Мне тебя очень не хватает…

Виктория уловила тот самый невидимый оттенок смысла, что был понятен только ей и Шарлотте. Внучка нуждалась в ней. Её сердце было неспокойно. А доверить его она могла только ей.

– Если ты просишь, Шарли, – мягко ответила бабушка, – как я могу устоять? Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю.

Марта притворно надула губы, делая вид, что обиделась:

– Больше, чем меня, мама?

Виктория засмеялась и, лукаво взглянув на дочь, ответила: – Вот будут у тебя внуки, тогда и поймёшь. Только тогда и сможешь честно ответить на этот вопрос.

Зазвучал смех. За столом вновь стало легко и тепло.

Внезапно, нарушив утреннюю безмятежность, в кармане Шарлотты завибрировал телефон. Она вздрогнула и, извлекая его, уже предчувствовала, от кого это сообщение. На экране высветилось короткое, но такое узнаваемое:

«Лотти, можешь меня подвезти? Моя машина в сервисе.» – Лукас.

Сердце кольнуло лёгкое чувство вины. Она ещё ни разу с утра не подумала о нём. О лучшем друге, который всегда был рядом – в радости, в печали, в растерянности, в смехе. Она быстро набрала ответ:

«Конечно, заеду!»

Телефон лег обратно в сумку, а на душе всё ещё скребло: как же так, Лотти, ведь он всегда рядом… А ты с головой в облаках и мыслях о мужчине, который даже не знает о том, что поселился в твоём сердце.

Она встала из-за стола, заправляя за ухо прядь волос.

– Мне пора. Нужно сделать небольшой крюк – заеду за Лукасом. У него снова проблемы с машиной, – проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

Марта прищурилась, уставившись на дочь испытующим взглядом, в котором смешались материнская тревога и настойчивая уверенность:

– Только ты одна не хочешь замечать очевидное, Шарлотта. Лукас уже не знает, что придумать, чтобы проводить с тобой хоть немного времени. Он влюблён в тебя – с головы до пят.

Слова прозвучали тихо, но с такой силой, что будто резанули воздух.

Шарлотта густо покраснела, едва не уронив салфетку из рук.

– Мама, не начинай… – проговорила она, опуская глаза.

Но Марта уже не могла остановиться.

– Лукас – настоящий мужчина. Заботливый, надёжный, добрый. Чего тебе ещё не хватает? – её голос стал почти умоляющим.

И вдруг, словно ножом по стеклу, раздался голос Виктории. Низкий, спокойный, но не терпящий возражений:

– Прекрати. Оставь Шарли в покое. Мы с отцом никогда не вмешивались в твои отношения, Марта. И ты не смей этого делать с дочерью. У каждого своё сердце и свой путь. Девочка сам