Разреженная атмосфера

Введение

Пустынный и мрачный ландшафт простирался до самого горизонта. Легкий ветер катил по иссушенной земле сухие ветки, клубы пыли и редкие клочки прошлогодней травы. Кругом валялись камни, обугленные скелеты, покореженные остовы автомобилей и автобусов, а вдали виднелся расколовшийся корпус рухнувшего когда-то «Боинга-747». Огромное красное солнце висело в небе, заливая этот безжизненный мир багровыми лучами. Разреженная атмосфера с трудом пропускала кислород, и редкие живые существа таились в тени развалин. Атмосферное давление уменьшилось до двух третей от прежнего, и только самые выносливые организмы могли здесь выжить.

По пересеченной местности катился железный шар, белый и гладкий, диаметром около метра. На его корпусе значилось имя – «Колобок». Он двигался уверенно, сканируя территорию сенсорами, бесшумно анализируя каждый сантиметр пространства. Встроенный динамик негромко бурчал что-то на неразборчивом техническом языке, словно робот вел диалог сам с собой. Хотя иногда проскальзывали нотки какой-то мелодии. Вдруг он зафиксировал движение. Сенсоры немедленно активировали защитный режим, просчитывая оптимальный способ самообороны. Но прежде чем применять оружие, следовало распознать противника.

Из-за груды металлолома выскочило существо – да-страус. На первый взгляд он напоминал обычного страуса, но в его облике было что-то пугающее. Грубая чешуйчатая кожа, серый окрас с багровыми пятнами, а вместо мягких перьев – острые, как ножи, пластины. Его мощный клюв мог пробить даже бронированную пластину, а лапы с длинными когтями легко вспарывали металл, словно бумагу. Длинный хвост с костяными шипами хищно подрагивал. Это был один из самых опасных мутантов пустоши – он охотился на все движущееся, а его агрессивность делала его смертельной угрозой.

Робот коротко свистнул, будто удивленно фыркнул. Однако он не собирался атаковать. Вместо этого «Колобок» решил сыграть в игру. Он резко развернулся и стремительно покатился прочь, лавируя между заброшенными зданиями, перевернутыми машинами и бетонными обломками. Да-страус ринулся за ним, его хищный взгляд горел азартом охоты. Он был голоден и не собирался упускать свою добычу. Робот же, весело пища, нарочно выбирал более сложные маршруты, загоняя противника в узкие коридоры руин и заставляя его изматываться.

Вдруг робот юркнул в раскрытую дверь покосившегося рейсового автобуса. Внутри он моментально закрутился между кресел, а за ним с лязгом ворвался да-страус. Его острые перья царапали металлические поручни, когти скрежетали по полу, а клюв с силой вонзался в сиденья, пробивая их насквозь. Но «Колобок» ловко ускользал, не позволяя себя поймать. Тогда страус издал яростный крик и бросился к другой двери, но робот уже вылетел наружу.

Охваченный бешенством, мутант возобновил погоню. Он скакал через рвы, бетонные блоки и разбросанные автомобили, с хрипом выдыхая горячий воздух. Робот, стремительно увеличивая скорость, достиг предела – 150 километров в час. Однако страус не отставал… пока не начал задыхаться. Разреженная атмосфера давала о себе знать, и хищник с трудом хватал воздух. Его шаги замедлились, а вскоре он разразился злым, пронзительным воплем, стоя среди руин.

Тем временем «Колобок» приблизился к некогда величественному городу. Нью-Йорк. В прошлом мегаполис, а теперь – кладбище цивилизации. Небоскребы либо рухнули, либо зияли скелетами своих оплавленных каркасов. Улицы были забиты ржавыми автомобилями, окна зданий – пустыми глазницами, сквозь которые ветер гнал прах и пыль. Миллионы человеческих скелетов лежали прямо на дорогах, в автобусах, в квартирах, замерзшие в вечной тишине.

Робот проскользнул мимо здания полицейского участка. Внутри одной из разбитых машин он зафиксировал движение. Сенсоры проанализировали кости и оставшиеся следы – кро-крысы. Мутировавшие потомки обычных крыс, они стали в десятки раз крупнее. Некоторые достигали размеров взрослого человека, хотя в большинстве были чуть больше крупной собаки. Их интеллект развился, и они научились охотиться стаями, устраивать засады. Опасные, жестокие, ненасытные – они были настоящим кошмаром для всех, кто еще оставался в этом мире.

Но робот не остановился. Он катился дальше, сквозь мертвые улицы, туда, где его ждала его миссия. «Колобок» – это промышленное изделие фирмы «Тесла-Роботикс», которая выпускала роботов различного назначения, но в большей степени для обороны и охраны. «Колобок» – это робот шарообразной формы, предназначенный для охраны космодромов, где стояли ракеты «Старшип», или зданий, в которых сотрудники «Спейс-Х» творили различные чудеса, или других закрытых учреждений, в которых секретов было больше звезд на небе. Робот был нашпигован огнестрельным и газовым оружием, электрошокерами, системами ловушек, датчиками и сенсорами разного калибра и назначения. Поэтому со своими обязанностями роботы справлялись успешно.

Только этот «Колобок» был особенным. У него было нечто похожее на эмоции и самостоятельный интеллект, который делал его похожим на человека. Он мог удивляться, радоваться, злиться, возможно, это стало побочным действием от обновленной программы. Те, кто обслуживал его, замечали это, однако не торопились сообщить начальству, что робот имеет отклонения или он – уникален. Его корпус слегка отличался от других: белоснежная поверхность имела плавные изгибы, а на передней панели находился датчик, напоминающий глаз, который слегка мерцал, будто реагируя на происходящее. Иногда его движения казались спонтанными, словно он мог задумываться о чем-то своем.

«Колобка» поставили на охрану огромного научно-исследовательского и производственного комплекса New Materials and Energy. И он охранял, пока не произошла глобальная катастрофа, изменившая весь мир. Он защищал от любой попытки захватить ресурс, который имел огромное значение, пока не иссякли батареи, а зарядиться было уже негде. Комплекс превратился в руины, коридоры покрылись пылью и ржавчиной, оборудование было разрушено, а на стенах проступили следы давних боев. Но было место, в которое подступиться практически невозможно, и только робот знал доступ туда.

Спустя много лет он «очнулся» в новом месте и узнал, что теперь его обязанность – охранять город Гигантус. Его батареи были полны энергии, а часть систем перепрограммирована. И он патрулировал как внутри купола, так и снаружи много лет, пока не пришел сам хозяин, которого оперативная память распознала как Данциг Кролл, вице-министр обороны США, и не приказал доставить из хранилища New Materials and Energy емкость с особым материалом. У «Колобка» был доступ к хранилищу, он знал все коды и пароли, система безопасности New Materials and Energy распозновала его как часть охранного блока. Поэтому могла пропустить куда угодно.

Робот свистнул, как бы принимая приказ, чем удивил Кролла – тот не видел, чтобы роботы могли выражать эмоции. Однако он махнул рукой, и «Колобок» выкатил за пределы Гигантуса. Его навигационные датчики сразу определили координаты, и он устремился в Нью-Йорк.

В городе его поджидали тоже разного рода опасности, прежде всего, расставленные кем-то противотанковые мины. Возможно, здесь шла война, и мины были эффективным оружием враждующих сторон. Их остатки покрывали улицы: кое-где виднелись воронки от взрывов, куски металла и вывороченный асфальт. На них подрывались не только бронетранспортеры или обычные машины, но и роботы – «Колобок» видел их ржавеющие шасси и фрагменты корпусов, разбросанные взрывами. Временами из руин торчали скелетированные останки погибших людей, а из щелей и трещин выглядывали мутировавшие крысы, ожидая, когда можно будет снова поживиться падалью.

Он двигался осторожно, сканируя пространство на наличие угроз. Его сенсоры улавливали колебания воздуха, мельчайшие всплески тепла и движения на большом расстоянии. Нью-Йорк был мертвым, но все еще таил множество опасностей, и «Колобок» это прекрасно знал.

Перед входом в здание он увидел странную сеть, которая перекрывала дорогу. Робот не помнил, чтобы эта штука была раньше здесь, хотя допускал, что, защищаясь, люди могли сделать сеть из крепких углеродных нитей, чтобы враг не смог проникнуть внутрь. Оценив толщину и прочность волокон, «Колобок» решил, что нужно применить циркульную пилу. Из его корпуса выдвинулся манипулятор, на который второй манипулятор насадил диск с острыми краями.

Загудел мотор, и пила вгрызлась в сеть, разрывая прочные нити с хрустом и искрами. Волокна, оказавшись под натиском вращающегося лезвия, лопались одно за другим, словно туго натянутые струны. При этом робот напевал какую-то мелодию, чем-то похожую на композиции из репертуара The Beatles.

Уже проделав проход, его датчики зафиксировали движение, и он успел увидеть, как на него стремительно спускается гигантское насекомое – гига-паук. Существо было размером с небольшую машину, покрытое толстыми волосками, напоминающими провода. Его восемь глаз вспыхнули в темноте, а массивные челюсти, сочащиеся ядовитой слизью, раскрылись, готовясь сомкнуться на добыче. Длинные мохнатые конечности стремительно несли его вниз, точно капкан, готовый захлопнуться.

Но хищник не успел схватить шар своими мохнатыми членами, как из «Колобка» выдвинулся крупнокалиберный пулемет. Очередь свинцовых жал прошила жирное тело твари, разрывая плоть и разбрызгивая голубую, вязкую кровь. Паук дико затрясся в конвульсиях, затем безжизненно рухнул прямо на робота.

Голубая жидкость залила его корпус, но, ругаясь на странном языке, «Колобок» выкатился к проходу, одновременно дезинфицирующей жидкостью смывая кровь с корпуса. Он любил чистоту и соблюдал гигиену, поэтому его автоматическая система мгновенно активировала очистительные форсунки, разбрызгивая раствор, устраняющий следы паучьего яда и чужеродные бактерии.

Внутри здания было темно и прохладно. Всё перевернуто, разбросано, возможно, здесь были пираты, которые искали ценные вещи. Но они не могли добраться до хорошо защищенной камеры, в которой хранилась ёмкость с особым ресурсом. Это камера была как неприступная крепость, и поэтому спустя столько лет никто так и не смог разрушить её. Хотя, судя по следам, такие попытки предпринимались, и все заканчивались безуспешно.

Робот подкатил к этому устройству. Он вставил свои разъемы в приборную панель и стал вводить код, который был ему известен давно. На панели замигали лампочки, послышался голос управляющего компьютера:

– Пароль принят. Защита отключена. Можете извлекать магнитостат с антивеществом.

Через несколько секунд агрегат развинтил щитки, обнажив пространство, где хранилась «бутыль». «Колобок» свистнул:

– Вот и прекрасно! – и манипулятором извлек контейнер, поместил его внутрь себя и, развернувшись, покатил обратно. «Колобок» был счастлив, если, конечно, можно так описать его эмоции. Он расправился с врагом и выполнил задание. Теперь он напевал ритмичную мелодию из репертуара The Rolling Stones, считая, что заслужил право отпраздновать победу.

Но радость оказалась преждевременной. Как только он выкатился на улицу, Нью-Йорк доказал, что далеко не мертв. Город загудел звуками двигателей. Откуда-то из-за развалин послышался оглушительный рёв. Гул становился всё ближе, пока на дорогу не вылетела группа мотоциклистов. Десять человек, высокие, широкоплечие, облачённые в кожаные утеплённые куртки, кислородные маски, усиленные бронепластинами, с оружием в руках. Это были городские пираты – банды мародёров, контролирующие руины мегаполиса.

Трое из них держали базуки:

– M72 LAW – компактный, но смертельно опасный гранатомёт;

– RPG-7 – старая советская модель, но всё ещё убойная;

– Carl Gustav M3 – шведское оружие с высокой точностью.

Похоже, они использовали датчики движения, так что «Колобка» засекли сразу же.

– Это робот! – заорал один из них, лысый, с татуировкой в виде змеи, оплетающей его шею. Его кислородная маска была расколота, но он, похоже, не обращал на это внимания.

– Хорошая штука! – сказал второй, мужчина с длинной седой бородой, меховой накидкой и металлическим протезом вместо левой руки. В его глазах горел жадный огонь.

– Надо поймать! – зарычал третий, массивный, как бык, с тяжелыми цепями на груди и боевым топором за спиной.

В этом мире робот – это не просто машина. Это оружие, ресурс, статус. Они не могли позволить ему ускользнуть. Но «Колобок» не собирался сдаваться.

– Эй, уроды! Поймайте меня, если сможете! – раздалось из его синтезатора голоса. Ему нравилось дразниться. – Такие взрослые дяди, а по интеллекту – младенцы! Нет, вы просто амёбы! Труля-ля!

Пираты остолбенели на секунду. Они возмутились, но не столько тем, что робот сопротивляется, а тем, что он дерзко заговорил. Машины не должны так общаться с людьми!

– Ах ты, железная консерва! – заорал один из них, взревев от ярости, и выкрутил газ.

Погоня началась!

«Колобок» расчитал маршрут по Третьему Авеню. Дорога была в руинах – испещрена трещинами, завалена перевёрнутыми автомобилями, среди которых лежали ржавые скелеты людей. Некогда величественные небоскрёбы по сторонам зияли дырами и трещинами, словно гигантские гниющие кости.

Робот рванул с места, мгновенно разгоняясь. Ба-бах! Граната разорвалась в нескольких метрах, поднимая в воздух каскад битого стекла и обломков асфальта.

Пираты на мотоциклах не отставали, их колёса взвизгивали, прыгая по разрушенной дороге. Они неслись с нечеловеческой скоростью, уверенно лавируя между препятствиями.

«Колобок» ускорился, мгновенно преодолевая отметку в 150 километров в час, его ресурс позволял достигать 200, правда, механизмы перегревалоись вплоть до разрушения.

Но один из пиратов вывел RPG-7 и прицелился. Выстрел! Ракета с ревом понеслась в цель.

В последний момент «Колобок» резко развернулся вбок, и снаряд ударил в старый рекламный билборд, взорвав его тысячами металлических обломков. Дождь из острых кусков металла рухнул на пиратов, и один из них, не успев увернуться, врезался в бетонную колонну, разлетаясь вместе с мотоциклом в облаке искр и металла.

– Промазал! Промазал, чепушилла! – задорно орал робот, делая прыжок над автобусом.

Оставшиеся в бешенстве закричали, размахивая оружием:

– Ах, ты, футбольный мяч! Мы тебе покажем!..

«Колобок» продолжал нестись вперёд. Он свернул в боковой переулок, надеясь запутать противников среди завалов. Но пираты не сдавались. Они разделились, часть пошла в объезд, загоняя робота в ловушку. Они хорошо разбирались в местности. Только и у робота была карта, по которой он производил вычисления. К сожалению, GPS не функционировала и поэтому приходилось использовать другие возможности в навигации.

– Ну что ж, придётся сыграть пожёстче… – пробормотал «Колобок», его сенсоры зафиксировали наиболее уязвимые места преследователей. Погоня только начиналась.

Робот выпустил полупрозрачные липкие сети, которые мгновенно облепили двоих мотоциклистов. Ловушки сработали мгновенно: волокна обвили тела, сцепились с колесами и механизмами байков, блокируя управление. Оба пирата отчаянно пытались вырваться, но их мотоциклы, словно попавшие в паутину насекомые, завибрировали в хаотичных рывках и со скрежетом полетели в стороны. Один, потеряв равновесие, врезался в кирпичную стену здания, вспыхнув вместе с топливным баком в огненном шаре. Второй влетел в груду металлических балок, и его тело застряло среди острых прутьев, а байк, продолжая крутиться, вызывал искры, пока не раздался глухой взрыв. Запах горелой плоти смешался с химическим гарью, а куски брони и одежды разлетелись по мостовой.

– Ха-ха-ха, придурки! – «Колобок» разразился громким механическим смехом, который эхом разнесся по пустынным улицам. Он включил динамики на полную мощность, дразня выживших преследователей. Остальные пираты мгновенно поняли, что их стало меньше, и злоба только усилилась. Они усилили огонь, трассирующие пули прочерчивали воздух красными линиями, гильзы с гулким звоном сыпались на потрескавшийся асфальт. Но робот, несмотря на шквальный обстрел, продолжал маневрировать, используя свою скорость и ловкость. Бронепластины, изготовленные из композитного сплава, выдерживали попадания – пули лишь срикошетили, оставляя царапины. Ракеты, запускаемые из переносных гранатометов, взрывались позади, поднимая в воздух бетонные обломки и клубы пыли.

«Колобок» мог бы без проблем уничтожить своих врагов, но решил, что небольшая игра сделает погоню интереснее. Он включил энергичную ритмичную музыку и синхронизировал движения с её тактом. Шар молниеносно уворачивался, делал резкие повороты, перепрыгивал через разбитые машины, использовал разрушенные здания как укрытия, взлетал по обломкам, словно по рампе, а затем снова уходил в спринт. Позади него рушились фасады зданий, на улицах возникали новые завалы, взрывами переворачивало автомобили. Дороги Нью-Йорка, казавшиеся мертвыми, теперь пылали битвой.

– Мы тебя раздавим в пресс-станке! – рявкнул один из пиратов, зло стиснув зубы. Он был шокирован таким издевательством.

– Эй, придурки! Не отставайте! – отозвался робот, намеренно снижая скорость, чтобы ещё больше взбесить их.

Третий Авеню, по которому «Колобок» рассчитал маршрут, представлял собой коридор хаоса. Высокие здания, стоявшие по обе стороны, были изуродованы временем, взрывами и беспорядками прошлых лет. Асфальт был покрыт глубокими трещинами, местами зияли провалы, ведущие в тоннели метро. Перевернутые автобусы, ржавые грузовики, каркасы такси создавали импровизированные баррикады. На фасадах всё ещё оставались выцветшие граффити, призывавшие к сопротивлению или предупреждавшие о неизвестных опасностях. Город был наполнен призраками прошлого, но сейчас он вновь ожил, став ареной смертельной гонки.

Но удача не могла длиться вечно. Один из пиратов, обладавший завидной выдержкой, не тратил патроны впустую. Он достал Carl Gustav M3 – шведский гранатомет, который с лёгкостью пробивал броню и отлично работал против движущихся целей. Он зарядил самонаводящуюся гранату с магнитным взрывателем, внимательно поймал «Колобка» в прицел и выстрелил.

Граната летела быстро. В момент, когда робот перепрыгивал через громадную трещину, образовавшуюся на месте разрушенного туннеля метро, снаряд настиг его и с глухим хлопком врезался в корпус. Вспышка взрыва озарила улицу. Хотя броня выдержала удар, магнитный импульс моментально отключил всю кибернетическую систему. Навигация зависла, моторы перестали получать команды, внутренние алгоритмы перешли в бесконечный цикл ошибок. Мертвый шар упал вниз, исчезая во тьме подземелья.

Пираты подъехали к краю разлома, остановились, настороженно вглядываясь вниз. Из глубины поднимался гнилостный запах метро – влажный, насыщенный сыростью и чем-то опасным. Тьма подземелья скрывала тайные угрозы, которые разум говорил не трогать. «Ну что, будем забирать?» – спросил один, сжимая в руках автомат.

– Ты идиот? Там гига-пауки и кро-крысы, – ответил второй, мрачно усмехнувшись.

Они знали, что метро теперь принадлежало другим существам. Гигантские пауки, ростом с быка, с покрытыми слизью жвалами и крепкими лапами, легко передвигались по туннелям, используя сети, чтобы охотиться. Их слюна разъедала металл, а мышцы могли разорвать человека за считанные секунды. Здешние кро-крысы – кошмарные мутанты, размером с небольшую собаку, с раздутыми мышцами и жуткими красными глазами – нападали стаями. Их мощные челюсти могли перекусить кость за одно мгновение. И свидетельство тому – тысячи перегложенных скелетов на асфальте.

– Ах, чёрт с ним! – выругался главарь, сплюнув на землю. Рисковать не хотелось. Он махнул рукой, и вся банда, развернув мотоциклы, исчезла в пыли, отправившись искать новую добычу.

А внизу, между старыми вагонами электропоезда, неподвижно лежал «Колобок». Его системы оставались в полной темноте, отключённые после удара. Но внутри него, скрытый в прочном корпусе, находился магнитостат с антивеществом – самым ценным ресурсом, который когда-либо создавал человек. И пока энергия была в аккумуляторах, антивещество находилось под надежной защитой.

Странная энергетика антивещества ощущалась всеми живыми существами. Гигантские пауки, обычно безжалостные хищники, не осмеливались приблизиться. Кро-крысы осторожно принюхивались, но в ужасе отползали прочь. Какая-то неведомая сила заставляла всех держаться подальше.

Метро погрузилось в безмолвие. И в этом безмолвии робот остался в одиночестве, забытый, с незавершённой миссией, в ожидании того, что однажды его снова разбудят.

Глава 1: Остатки мира

Кро-крыса выглянула из-за покосившейся двери, ее массивное тело едва не застряло в узком проходе. Это была огромная тварь, весом под сорок пять килограммов, с исполинскими зубами, способными перекусить кость, металл или древко копья. На лапах – когти, напомнившие бы мне стальные лезвия, блестящие от остатков чьей-то недавней плоти. Шерсть короткая, грязновато-серая, покрытая проплешинами, а длинный змеиный хвост с шершавыми, как наждак, наростами болтался за спиной, словно мертвый груз. Ее злобные красные глаза были похожи на два крохотных раскаленных уголька. Они двигались беспокойно, обшаривая темное пространство впереди.

Эти создания, выведенные генетиками прошлого, ощущали жертву на расстоянии двух километров – словно акулы, учуявшие каплю крови в океане. Но двигались они куда быстрее: скорость гепарда позволяла им догнать любую цель. Гепарды, конечно, давно вымерли, а вот кро-крысы процветали в новом мире, где исчезновение трети атмосферы оставило человечество балансировать на грани выживания.

Сейчас крыса замерла, словно изучая обстановку. Ее острые уши непрерывно шевелились, улавливая мельчайший шорох. Она знала, что я где-то рядом, чувствовала мой запах, но не видела. Ее хвост нервно поддергивался как бы в такт какой-то музыки.

Я не боялась. Разум кро-крыс, пусть и на двадцать процентов приближен к человеческому, был недостаточно развит, чтобы оценить мои навыки. Но осторожности мне не занимать – я знала, что их интеллект достаточно велик для расчетов и стратегии. Кро-крысы не живут стаями, каждое из этих существ – одиночка, каннибал, готовый съесть себе подобного ради выживания.

Здание, в котором я находилась, некогда было величественным небоскребом в Нью-Йорке. Теперь это рухнувший гигант из бетона и стали, кишащий паутиной и трещинами. Лифт шахты зияли пустотой, сквозь выбитые окна гуляли горячие, отравленные ветры. Полуразрушенные стены угрожающе скрипели, а свет, пробивающийся сквозь дыры в потолке, придавал всему оттенок заброшенности. Более тридцати лет здесь не было ни одного человека.

Солнце в этом мире обжигало беспощадно, словно гигантский пылающий глаз. Его лучи больше не фильтровались плотной атмосферой, а радиация причиняла ожоги мгновенно. Мой защитный костюм был покрыт тусклым, пыльным налетом, но всё ещё справлялся со своей задачей. В руках я сжимала катану – безупречный клинок, способный разрубить и плоть, и сталь.

Крыса услышала мое движение. Она мгновенно сорвалась с места, бросившись на меня, словно выпущенная из катапульты стрела. Я уклонилась в последний момент, взмахнув катаной. Лезвие с легкостью отсекло хвост монстра. Хлестнула густая черная кровь, оставляя вязкие брызги на полу. Кро-крыса взвизгнула так, что в ушах зазвенело, но не отступила. Напротив, её глаза стали еще ярче, словно в них полыхнуло настоящее пламя.

Монстр взлетел к потолку, цепляясь когтями за остатки металлических балок. Я видела, как его мускулистое тело двигалось вверх с пугающей ловкостью. Через мгновение он спрыгнул на меня сверху, зубы щелкнули в миллиметре от моего лица. Но я успела сделать выпад: катана вошла в брюхо твари с едва слышным шипением, словно в масло.

Кровь – густая, черная и липкая – обрушилась на меня каскадом. Её резкий запах мгновенно наполнил воздух, забивая легкие. Кро-крыса упала на пол, судорожно дергая лапами, испуская хриплый, душераздирающий звук. Ее глаза, эти алые, полные ненависти огоньки, постепенно начали угасать. Казалось, что жизнь уходит из них, как гаснущий свет лампочки. Её тело содрогнулось в последний раз, а затем застыло.

Я стояла над поверженной тварью, держа катану, покрытую кровью, плотно сжатой в руках. Мои дыхание было частым, но не от страха – от предвкушения следующей схватки. Ведь в этом мире никто не может чувствовать себя в безопасности.

Мясо кро-крысы было жёстким и практически несъедобным, с резким, отталкивающим запахом. Но выбирать не приходилось. Сейчас люди ели всё, что можно было прожевать и переварить. Большинство животных давно исчезли, погибнув во время глобального массового вымирания, вызванного климатическими изменениями и потерей трети атмосферы. Оставшиеся виды стали крайне редкими или опасными. Растительность тоже изменилась: теперь лишь лишайники и грибы покрывали опустевшую землю. Многие из них были ядовиты, но людям удалось выработать химические методы их обработки, чтобы извлекать из токсичной массы хоть что-то питательное.

Я вздохнула, чувствуя усталость и тревогу, и склонилась над массивной тушей убитой крысы. Время поджимало. Кровь, растёкшаяся лужей вокруг, уже привлекала хищников, которых на этой опустошённой планете хватало. Протерев катану найденной на полу тряпкой, я вложила клинок в ножны и извлекла кривой нож с зазубренным лезвием. Это был мой инструмент для разделки, и я принялась за работу, подавляя отвращение.

Шкура кро-крысы тяжело поддавалась, плотная, пропитанная жиром, она пахла горелой резиной и тухлой плотью одновременно. Но мои руки работали быстро, с механической точностью. Я отделяла мясо полосами, стараясь избегать частей, где могли скрываться паразиты. Потроха, особенно желудок, кишки и печень, я оставила нетронутыми – они были рассадником всевозможной мерзости. Легкие крысы, раздувшиеся и серо-зеленые, выглядели так, будто их поглотила гниль.

Мясо, напротив, отделялось от костей легко. Острый нож скользил по хребту твари, извлекая сочные куски, которые ещё можно было приготовить. Я собрала около десяти килограммов, запаковав всё в старый целлофан, найденный здесь же, в здании. После этого, протерев нож и перчатки пожелтевшими газетами, которые валялись на полу, я невольно взглянула на заголовки, сохранившие хроники конца старого мира:

"Звезда несёт смерть!"

"Сверхновая угрожает жизни на Земле!"

"Правительство строит купола, где смогут выжить люди!"

"Массовые волнения в Лос-Анджелесе, Нью-Йорке и Сан-Диего!"

Фотографии на страницах показывали панические толпы, заполненные улицы городов, пожарные машины и солдат, окружавших разграбленные магазины. На одном снимке виднелись руины, залитые огнём – это были последние дни цивилизации, какой её знали мои предки.

Я отбросила окровавленные тряпки и обрывки газет, вытащила фляжку с дезинфицирующей жидкостью и тщательно обработала перчатки, смывая остатки крови. Нужно было уходить, и как можно быстрее.

Снаружи Нью-Йорк был мёртв. Некогда величественные небоскрёбы теперь стояли, как скелеты гигантских животных. Их стеклянные окна давно превратились в осколки, которые покрывали потрескавшийся асфальт улиц. Ржавые остовы машин, покосившиеся светофоры, мусор и песок – вот что осталось от мегаполиса. Ветер, насыщенный радиоактивной пылью, носил обрывки пластика и старых рекламных баннеров, которые теперь выглядели как насмешка.

Мои родители когда-то жили здесь, но меня тогда ещё не было. Я родилась спустя двенадцать лет после катастрофы, когда человечество разделилось: одни переселились в защищённые города под куполами, другие выживали в примитивных убежищах. Под куполами жили богатые и влиятельные, они сохранили свои жизни и ресурсы. В убежищах же прозябали бедные, борясь за существование. А между этими зонами царила пустота, населённая мутировавшими животными и пиратами, которые на электромобилях бороздили пустынные земли.

Никто не ожидал этого. Арктур – древний страж в созвездии Волопаса, на протяжении миллиардов лет медленно остывавший красный гигант – вдруг вспыхнул. Не постепенно, не предсказуемо – но взрывом, чьё яростное пламя раскололо ночное небо, будто сама ткань космоса разорвалась. Это случилось через 36,7 лет после вспышки, потому что свет и ударная волна сверхновой двигались со скоростью света. Люди увидели это сначала как новую "звезду" – невероятно яркую точку, сиявшую днем и затмевавшую Луну ночью. В течение нескольких дней человечество наблюдало зарево, не подозревая, что за ним несется невидимая смерть.

Люди выходили на балконы, на поля, в парки – с детьми, с камерами, с неверием. Кто-то шептал, что это знамение. Кто-то – что это чудо. Они не знали, что видят могильный свет.

А потом пришло второе дыхание взрыва – ударная волна из релятивистских частиц и жгущего гамма-излучения. Это началось утром. Спутники начали отключаться. Ионосфера – ломаться, как стекло под кувалдой. Секунда за секундой космос становился слишком близким, слишком агрессивным. Солнце всё ещё светило, но больше не согревало как раньше.

Гамма-излучение, прорываясь сквозь стертую атмосферу, прошило планету, как холодный скальпель. Озоновый слой схлопнулся – испарился, будто никогда его и не было. Треть воздуха, некогда удерживаемого гравитацией и магнитным полем, была унесена в космос. Давление упало. Воздух стал резким, разреженным, как в горах.

Без атмосферы солнечная радиация стала убийственной. Кожа жглась на солнце через стекло. Прогулка без защиты – приговор. Озоновые дыры увеличились до размеров континентов, вызывая ожоги и разрушая экосистему. Температура поднялась на десятки градусов в одних регионах и упала ниже нуля в других. Климатическая машина Земли дала сбой: океаны начали выкипать, превращаясь в соляные пустыни, оставляя после себя гейзеры токсичных паров. Реки пересохли, леса выгорели, а животные массово вымерли. Птицы исчезали. Планктон вываривался в морях. Миграции закончились. Стая исчезла как явление.

Радиация проникала повсюду, убивая мелких насекомых и разрушая пищевые цепочки. Вскоре Земля превратилась в пустыню, где редкие лишайники и грибы стали единственной растительностью. Хищные животные, такие как кро-крысы, мутировали, выживая в условиях экстремальной радиации.

Холод наступил, когда накопившиеся атмосферные выбросы начали блокировать солнечный свет. Земля начала напоминать планету на грани полного замерзания. Люди, которые не успели переселиться в купола, погибли от радиации, голода или холода.

Я оглядела серые, пустынные улицы Нью-Йорка. Это был мир, где жизнь цеплялась за остатки надежды. Мы, выжившие, знали: ради продолжения рода мы должны научиться бороться за каждую секунду.

Запах крови разносился по улицам словно сигнал к пиршеству, и другие хищники уже двигались ко мне. Вдалеке раздавались низкие утробные рыки и громкое царапанье по металлу – кто-то карабкался через обломки зданий. Тени мелькали за разбитыми окнами и под развалинами, словно весь город ожил, только чтобы меня настичь. Время играло против меня.

Я побежала, ловко перепрыгивая через бордюры, оббегая проржавевшие автобусы и искорёженные остовы машин. Капюшон моего защитного костюма отражал убийственные солнечные лучи, а маска на лице позволяла дышать в разреженной атмосфере. Через специальные противопыльные очки мир выглядел приглушённым, защищённым от ярких бликов радиационного солнца. Всё вокруг казалось серым и монохромным, только на горизонте колебался раскалённый воздух, будто город сам пылал.

За моей спиной раздавался жуткий, истошный вой. Это кро-крысы. Они чуяли не только останки своего сородича, но и добытое мной мясо, которое я несла в рюкзаке. Их злобный гул разрастался, как лавина, и приближался всё быстрее.

Мой единственный шанс спастись – добраться до багги, лёгкого транспорта на электромоторе. В мире, где двигатели внутреннего сгорания больше не функционировали из-за нехватки кислорода, электродвигатели стали незаменимыми. Мой багги был оборудован мощным мотором на 15 кВт, позволяя развивать скорость до 70 км/ч даже по разбитым улицам и заваленной местности.

Я видела багги вдалеке, но кро-крысы тоже приближались. Вдохнув глубже, я вытащила револьвер. Это был семизарядный «Таурус» .357 калибра Магнум – мощное оружие, которое я берегла для критических случаев. Холодная рукоять успокаивала нервы, но я знала: нужно быть точной, у меня нет права на промах.

Первый выстрел раскатился эхом среди мёртвых небоскрёбов. Отдача была жёсткой, словно удар молотка в руку, но пуля легко пробила броню из плотной шёрстки и рёбра ближайшей крысы. Она взорвалась изнутри, разлетевшись на части. Кровь и ошмётки хищника брызнули в стороны, покрывая землю чёрными пятнами.

Я поймала следующую кро-крысу в прицел, задержала дыхание и нажала на спуск. Стрельба из Магнума требовала концентрации, и каждый выстрел ощущался, как грохот грома в голове. Вторая цель рухнула, визжа, пуля прошла через череп и разорвала её на куски.

Но кро-крысы были быстры. Выпустив все семь пуль, я сумела уложить только пять хищников – ещё двое увернулись, рыская боками, словно умело предсказывая мои движения.

Времени на перезарядку не было. Я отбросила револьвер в кобуру, прыгнула в багги, и сразу завела мотор. Гул электродвигателя раздался, как мелодия спасения, и под колёсами взметнулись обломки, камни и песок. Машина сорвалась с места, унося меня прочь по разрушенным улицам Нью-Йорка.

Кро-крысы не отставали. Я видела их в зеркале заднего вида: их тела стремительно мелькали между остовами машин, когти выбивали искры из обломков. Они мчались, подпрыгивая и меняя траекторию на полной скорости, как кошмары наяву. Уши их прижаты к головам, хвосты, как хлысты, хлестали воздух.

Мой багги подпрыгивал на трещинах в асфальте и провалах мостовых. Ветер рвал мне капюшон, но скорость была единственным, что спасало от острых зубов кро-крыс. Они взвыли, разъярённые потерей сородичей, их голоса звучали как адская симфония.

Небоскрёбы, как мрачные стражи, замыкали горизонт. Они поднимались в небо, треснувшие, покрытые ржавчиной и выцветшей краской. Между ними виднелись узкие проходы, покрытые песком, мусором и осколками стекла. Я нажимала на педаль газа до упора, чувствуя, как вибрация от двигателя отзывается в спине.

Кро-крысы не сдавались. Они мчались за мной, словно фантомы. Один из них прыгнул на крышу автобуса и побежал по ней, используя высоту для атаки. Другой нёсся вдоль, сокращая дистанцию. Они были быстры, но мой багги был быстрее.

Впереди виднелась развилка. Я крутанула руль вправо, занося машину на песке, и резко свернула в боковой проход между зданий. Улицы, словно лабиринт, должны были помочь мне сбросить погоню. Но я знала, что победа – временная. В этом мире кро-крысы всегда найдут свою цель.

Кро-крыса с обрубленным хвостом, видимо, решила, что моя жизнь всё ещё достойна её зубов. Она карабкалась по багги, пока не оказалась рядом с моим плечом. Её пасть, полная острых, как ножи, зубов, уже замахнулась на рывок. Я левой рукой рывком извлекла катану, держа руль правой, и взмахнула клинком. Лезвие прошло через мягкое брюхо твари, словно через кусок ткани, и из раны фонтаном хлынула горячая, вязкая кровь, смешанная с внутренностями. Её кишки выпали прямо на меня, обжигая своим теплом и зловонием.

Тело крысы обмякло и свалилось с багги, ударившись о пыльную дорогу. Вторая кро-крыса, бежавшая за машиной, замерла на секунду, но потом её инстинкты взяли верх. Она бросилась к туше мёртвой сородичи и начала разрывать её плоть, грызя рёбра и вытягивая куски мяса. Каннибализм был привычным делом для этих существ. Остальные, учуяв свежую кровь и падаль, присоединились к пиру, забыв обо мне. Их визг и хруст костей слились с глухим шумом багги, пока я удалялась.

Я вела багги через разрушенные улицы Нью-Йорка, лавируя между искорёженным металлом машин, полузасыпанными песком переулками и обломками зданий. Никто меня не преследовал, но я знала: город не так мёртв, как кажется. В его тени всё ещё скрывались выжившие. Люди, такие как я, бродили в поисках еды, топлива или других ресурсов. Они были осторожны, избегая внимания как хищников, так и таких же бродяг.

Руины Нью-Йорка, казалось, дышали своим собственным ритмом. Где-то вдали слышались звуки шорохов – это могли быть остатки строительных конструкций, скрипевших под ветром, или тихие шаги. Старые дома, как угрюмые стражи, смотрели выбитыми окнами, а их разломанные лестницы вели в никуда. Бездомные птицы, размером с ладонь, кружили над открытыми крышами, выискивая добычу.

Но мне уже было достаточно приключений на сегодня. Я выехала за пределы города.

Слева от меня, на горизонте, сверкал зеркальной гладью гигантский купол – Гигантус, символ роскоши и спасения для избранных. Этот мегаполис укрывал под собой целый мир: дома, небоскрёбы, аккуратно выстроенные кварталы. Там были парки с зелёными деревьями, зеркальные бассейны, поля для гольфа, оранжереи, в которых выращивали овощи и фрукты. В центре высился массивный небоскрёб, откуда управляли жизнью купольного города. Воздух внутри был насыщен кислородом, поддерживалось стабильное атмосферное давление, температура всегда оставалась комфортной.

В Гигантусе жили те, кто мог себе это позволить: миллиардеры, звёзды, политики и их обслуживающий персонал. Ещё за десятилетие до катастрофы тысячи богатых людей переселились сюда, чтобы никогда больше не сталкиваться с внешним миром. Теперь их города стали островками цивилизации посреди пустыни.

Но за блеском купола скрывались ужасающие картины. Прямо перед внешними стенами лежали тысячи обугленных и разложившихся останков. Когда катастрофа накрыла Землю, тысячи людей пытались прорваться в город, но охрана Гигантуса была безжалостной. Пытающихся проникнуть расстреливали из снайперских винтовок, сжигали из огнемётов, подрывали на минах. У подножья стен сохранились воронки от снарядов, а рядом – останки простых людей, отчаянно пытавшихся спастись.

Никто из этих несчастных не приблизился даже к воротам города. Гигантус отгородился от остального мира насмерть, превратив себя в крепость, где роскошь сочеталась с кровью тех, кто остался снаружи.

Гигантус был далеко не единственным. По всему миру построили около тысячи таких городов. Парижский купол укрывал Елисейские поля и Лувр, Лондонский – кварталы вокруг Вестминстера. Токийский купол раскинулся над старым районом Сибуя, а Мумбайский охватывал целый остров, откуда убрали все старые трущобы.

Эти города стали островками нового мира, закрытого и отгороженного. Внутри велась спокойная жизнь: дети играли в садах, роботы заботились о быте, а их жители изолировались от жестокой реальности. Снаружи же их окружали мёртвые земли, пустоши и разрушенные города, где те, кто не успел или не смог заплатить за место в раю, боролись за жизнь в мире, который им больше не принадлежал.

Бедняки, которым не нашлось места в куполах, спасались там, где могли. Они укрепляли подземные помещения: старые туннели метро превращались в целые подземные города, а огромные ангары заброшенных военных баз становились убежищами. Здесь пытались поддерживать стабильный состав воздуха и давления. Взломанные фильтры, вентиляторы и насосы, которые уже давно выработали свой ресурс, чинили подручными средствами.

Еда выращивалась в оранжереях, где мутировавшие растения давали скудный урожай. Почву обогащали искусственными добавками, а воду добывали из-под земли, прокладывая хрупкие пластиковые трубы через руины. Но без энергии всё это было обречено. Солнечные батареи, произведённые десятилетия назад, выработали свой ресурс, и люди из последних сил продлевали их жизнь: меняли модули, использовали найденные запчасти, покрывали панели самодельными покрытиями для защиты от радиации.

Любая работающая деталь теперь стоила жизни. Такие, как я, – охотники за металлом и техникой – рыскали по заброшенным городам. Мы врывались в мёртвые магазины, склады и дома, разбирали старую электронику, вытаскивали платы, медь, даже батарейки. Иногда это превращалось в настоящую борьбу, если на трофеи претендовали другие выжившие.

Кро-крысы были одним из первых генетических экспериментов учёных. Их создали, чтобы строить купола. Эти существа изначально были умными рабочими, выполняя задачи с почти человеческой точностью. Они прокладывали трубы, возводили стены, даже прокладывали электрические сети. Но затем что-то пошло не так: их интеллект вышел из-под контроля. Они осознали себя и решили, что больше не хотят служить людям.

Став хищниками, кро-крысы быстро заняли доминирующую позицию в опустевшем мире. Они легко адаптировались к разряжённой атмосфере, охотясь на всё живое: животных, людей, даже себе подобных. Эти существа стали символом человеческой ошибки – чудовищ, которые мы сами породили.

Но кро-крысы были лишь частью проблемы. В попытках спасти человечество учёные вывели множество других существ, которые со временем стали угрозой:

Зэто-собаки – умные, сильные хищники. У богатых они служили охранниками, но сбежавшие особи образовали стаи и превратились в убийц.

Гига-пауки – гигантские пауки, шившие невероятно прочные сети. Теперь они заполонили северные регионы, делая их непроходимыми.

Да-страусы – агрессивные бегуны, способные развивать огромную скорость. Они нападали на всё, что двигалось.

Эти создания изначально были инструментами для выживания, но мир, в котором они оказались, превратил их в смертельно опасных хищников. Те, кто жил под куполами, были от них в безопасности. А мы, оставшиеся снаружи, вынуждены были ежедневно бороться за свою жизнь.

Солнце садилось за горизонт, бросая длинные, кривые тени. В разряжённой атмосфере оно выглядело пугающе огромным, его цвет изменился до ярко-оранжевого, а затем – до кроваво-красного. Лучи пронзали воздух, окрашивая его багровыми и пурпурными тонами.

Небо казалось пылающим. Осколки облаков, больше похожие на дым, чем на водяной пар, растягивались в рваные полосы, словно раны на теле планеты. Дальний горизонт горел, словно последняя вспышка умирающей жизни, а тонкие нити пыли и песка поднимались ветром, растворяясь в багровом свечении.

Я смотрела на это мёртвое небо через защитные очки. Его красота была зловещей и напоминала мне, что с каждой минутой мой кислород заканчивался. Мне нужно было спешить домой.

Глава 2: В убежище

Я добралась до дома, когда ночное небо уже полностью завладело горизонтом. Свет звезд стал ярче, чем когда-либо. Без толщи атмосферы, которая раньше размывала их блеск, теперь можно было увидеть бесчисленные скопления и галактики. Каждая звезда сияла, словно драгоценный камень на бархатной ткани небес. Прямо передо мной раскинулась спираль галактики Андромеды, а вдалеке мерцали ещё тысячи точек света. Их свет был прекрасен и холоден, как надгробие для погибшего человечества.

Для астрономов это время, без сомнения, стало бы золотым веком наблюдений. Никогда прежде Вселенная не открывалась взгляду столь безудержной красотой. Но для остального человечества это было трагическое время: прекрасный вид ночного неба напоминал о том, какой ценой нам досталось это зрелище.

Среди сияющих небесных огней ярче всего светила звезда Мицар в созвездии Большой Медведицы. Её холодное белое сияние было особенно четким, словно само небо решило сделать её путеводной звездой. Звезда находилась в 83 световых годах от Земли, и её блеск проникал прямо в душу.

Мама рассказывала, что назвала меня в честь этой звезды. Когда я родилась, её первое воспоминание после родовых мук – это вид Большой Медведицы за пределами окна старого убежища, где тогда ещё пытались выжить мои родители. Глядя на Мицар, она почувствовала покой, будто эта звезда даровала ей надежду на лучшее будущее. В честь этого небесного огня она дала мне имя, которое стало моим путеводным светом в этом опустошённом мире.

Наш защитный бункер располагался на месте бывшей ракетной базы. Это место раньше служило стартовой площадкой для «Минитменов» – стратегических баллистических ракет, предназначенных для глобального уничтожения. Теперь шахты, где когда-то стояли ракеты, стали жилыми уровнями, наполненными тихими голосами уцелевших.

База была оборудована всем, что могло обеспечить выживание. Термостаты давали тепло, а кислородные аппараты насыщали воздух в коридорах и отсеках. В одном из шахтных отсеков располагалась оранжерея. Там мы выращивали всё, что ещё можно было спасти от вымирающего мира: морковь, помидоры, чеснок. В искусственно созданном климате эти растения медленно, но верно давали урожай.

Еда была простой. Хлеб мы находили только в старых складах, если он был в запечатанных пакетах. Консервы, несмотря на истекшие сроки годности, были нашим спасением. Даже когда их содержимое начинало портиться, мы научились перерабатывать его, нейтрализуя токсины. Ботулизм уже не был для нас смертным приговором – у нас были свои методы борьбы с ним.

Но свежего мяса всё равно не хватало. Именно поэтому такие, как я, – охотники, отправлялись в вымершие города и заброшенные поселки. Эти походы были смертельно опасными. Мы сталкивались с хищниками вроде кро-крыс или зэто-собак, которые превращали охоту в игру на выживание. Иногда на пути встречались и пираты. Люди, потерявшие последние остатки человечности, они охотились не только за ресурсами, но и за жизнями.

Но самым страшным врагом были зондер-команды из купольных городов. Гигантус и другие мегаполисы под защитой куполов не терпели нашего существования. Мы, те, кто выживал за пределами их идеального мира, считались угрозой. Они посылали отряды, чтобы уничтожать нас так же, как хищных животных. Эти команды охотников очищали территорию огнемётами и снайперскими винтовками, не оставляя шансов на выживание. Они считали нас падальщиками и представляющими угрозу для их жизни.

Война между жителями куполов и бункеров продолжалась годами. Для нас они были врагами не менее опасными, чем монстры, которые бродили по пустошам. Мы знали, что они изолировались, чтобы спастись, но их страх перед нами делал нас мишенью. Тела тех, кто пытался приблизиться к их стенам, так и остались лежать за границей куполов.

Они боялись нас. Боялись того, что мы могли принести с собой – хаос, болезни или голод. И этот страх стал причиной безжалостной войны, которая оставляла нас без шансов на перемирие.

Когда я въехала в бункер, позади меня окончательно потемнело. Солнце скрывалось за горизонтом, и его последние лучи кроваво сияли в разреженной атмосфере. Вдали за небом всё ещё светились звёзды, холодные и равнодушные к страданиям людей. Звёзды были немыми свидетелями нашей трагедии.

Ночью воздух становился ледяным. Разреженная атмосфера больше не могла удерживать дневное тепло. Температура стремительно падала, и даже летом она могла достичь минус тридцати градусов. Тёплую одежду приходилось усиливать встроенными термоспиралями, которые питались от батареек. Они согревали тело, но ненадолго: батареи быстро разряжались, а их замена становилась всё труднее.

Я предпочитала возвращаться домой до темноты, чтобы избежать риска замерзнуть в пути. К тому же ночью хищники выходили на охоту. В темноте, когда человек становится медлительным и уязвимым, они проявляли особую агрессию.

Для защиты наше убежище окружили ловушками. Мы устанавливали простейшие мины, самодельные капканы и сигнализационные устройства. Они издавали звонкий треск, когда кто-то попадался, предупреждая нас об опасности.

Иногда в ловушки попадались дикие свиньи – это был приятный сюрприз, ведь их мясо могло стать редким пиршеством. Однако иногда на ловушки натыкались пираты. Эти банды мародеров охотились за нашими припасами и были не менее опасны, чем мутировавшие хищники.

Я заглушила мотор багги, спрыгнула на землю и подошла к стальной двери бункера. Глухо постучала три раза. Через несколько секунд в небольшом окошке показалось лицо охранника. Это был старик Яков, мой друг и наставник.

Он был худощавым, с изрезанным глубокими морщинами лицом и седыми остатками волос, которые торчали из-под грязной шапки. Его глаза, несмотря на возраст, оставались зоркими, а рука уверенно лежала на винтовке, готовая в любой момент выстрелить. Яков прожил долгую жизнь и видел, как мир разваливался на части. У него был хриплый голос, пропахший табаком, и резкие манеры, но он был надёжным защитником нашего убежища. Мало кто знал, что в прошлом он был из отряда «морскитх котиков». И моим учителем по выживанию. Благодаря ему я умела стрелять и фехтовать, и равным мне в этом в убежище не было.

Убедившись, что за мной никого нет, он кивнул и взялся за массивные рычаги. Дверь со скрежетом поднялась. Едва я вошла, он начал закручивать ручки, закрывая вход.

Внутри меня сразу окутал густой запах машинного масла, пота, металла и старого жира. Воздух был несвежим, тяжёлым. Фильтры справлялись плохо: они давно выработали свой ресурс, и замена деталей становилась всё более редкой удачей.

Горели тусклые плафоны. Электричество мы экономили, поэтому свет был приглушённым, создавая мрачную атмосферу. Вдалеке шумели машины: насосы выкачивали воду из-под земли, перерабатывающие устройства очищали воздух, а генераторы неустанно гнали электричество по проводам.

Жизнь здесь была выживанием в самом буквальном смысле. Но это было наше убежище – место, где даже в такой враждебной реальности теплилась надежда.

– Мицар, как успехи? – спросил Яков, небрежно поглаживая ствол своей винтовки. В его голосе чувствовалась смесь усталости и привычного скепсиса.

– Только мясо кро-крысы, – призналась я. – Я ковырялась в офисе компании New Materials and Energy.

– И что? – Яков нахмурился, словно предчувствовал плохие новости.

– Не успела ничего найти, – вздохнула я. – Появилась кро-крыса, пришлось удирать. Но мне кажется, в бумагах можно найти коды доступа их лаборатории. Надо ещё раз туда съездить. Там слишком много документов об экспериментах с антиматерией… Без кодов просто не проникнуть в здание. Это крепость.

Яков грустно качнул головой. Его плечи опустились, и в глазах читалась горечь. Он провёл почти двадцать лет в бункере, переживая за судьбу мира. Но всё чаще ему казалось, что спасения не будет.

Потеря трети атмосферы обрекла Землю на медленное угасание. Давление резко упало, солнечная радиация разом усилилась, а погода превратилась в хаос. Для таких созданий, как кро-крысы, жизнь продолжалась: они приспособились к новым условиям. Но даже они не смогли бы выжить в долгосрочной перспективе. Земля становилась вторым Марсом – холодной, сухой и мёртвой.

В первые годы самолеты не могли подниматься выше 6-7 тысяч метров, так как снизилась подъемная сила крыла. Исчезновение зеленых массивов привело к кислородной недостаточности, и двигателям просто нечего было сжигать в своей утробе. Я помнила таблицу, где было написано: нормальное давлени над уровнем моря – 101,32 кПа стало 67,55, а на высоте 3 тысяч метров – уже 46,74 кПа, на Эвересте ниже 21 кПа, там без герметизации просто можно быстро умереть. Однако итак людям с хроническими заболеваниями, особенно астматикам и гипертоникам, стало значительно хуже.

Несмотря на это, некоторые учёные верили, что восстановление возможно. Под поверхностью планеты, на глубине более 500 километров, находятся огромные запасы воды. Если их добыть и позволить испариться, новая влага могла бы образовать плотные облака и вернуть атмосферу в состояние, пригодное для жизни.

Для добычи этих подземных вод требовались огромные энергетические ресурсы. Единственный реальный источник энергии в таком масштабе – это антиматерия. По нашим данным, инженеры из New Materials and Energy не только сумели создать её, но и где-то спрятали готовый килограмм.

Это количество казалось ничтожным на первый взгляд, но с учётом мощи антиматерии его хватило бы для запуска процессов, способных преобразить планету. Если бы мы нашли этот килограмм, то смогли бы дать человечеству шанс.

На поиски антиматерии охотились все: от выживших мародёров до пиратских банд. Но самой серьёзной угрозой были агенты из Гигантуса. Эти люди, экипированные лучшей техникой, тщательно прочёсывали заброшенные города и лаборатории в поисках ресурса. Хозяином этот города был Данцинг Кволл, весьма мерзская персона, хищник-паразит, для которого не существовало понятия совести, морали, стыда, милосердия. Фашист нового времени.

Его агенты действовали организованно и жестоко. Они обладали технологиями, которые мы могли только мечтать заполучить. Их транспорт был защищён от атак, а оружие было предназначено не только для обороны, но и для зачистки. Любой, кто становился им на пути, исчезал бесследно.

Гигантус рыскает по штатам не просто ради своей безопасности. Они искали антиматерию, чтобы получить власть над судьбой планеты. Обладая таким ресурсом, они могли диктовать условия всем остальным. И поэтому мы, обычные выжившие, понимали: либо мы найдём антиматерию первыми, либо станем рабами тех, кто её заполучит.

Я двигалась по полутемным коридорам нашего убежища, спускаясь вниз. Стены из бетона и металла казались неприступными, но время оставило на них свой след: ржавчина въелась в швы, капли окислов стекали вниз, а запах старой смазки наполнял воздух. Лампочки, моргая, едва освещали путь, и только мягкое гудение генераторов напоминало о том, что здесь еще теплится жизнь.

Было сухо, тепло, но ржавчина проникла во все металлические части, и борьба с ней не прекращалась. Люди уставали, но не сдавались. Навстречу мне попадались изможденные мужчины и женщины, их лица были серыми от усталости. Все работали, сменяясь через определенные интервалы: поддерживали работу насосов, которые тянули воду с глубины ста метров, и чинили солнечные панели, дававшие нам энергию. Воды и электричества было мало, но без них мы не прожили бы и нескольких дней.

Когда-то Нью-Йорк стоял у самого Атлантического океана, но теперь вместо воды простиралась бесконечная пустошь. Из-за разреженной атмосферы океан испарился, исчезнув в холодном вакууме космоса. Береговая линия больше не существовала – только высохшее морское дно, усыпанное скелетами рыб, китов и прочих морских существ. Здесь лежали и человеческие останки, ведь веками люди сбрасывали в воду свои отходы и тайны. Среди мусора встречались проржавевшие контейнеры, остовы кораблей, развороченные нефтяные платформы. Время и радиация превратили их в бесполезные артефакты прошлого.

Однако кое-где еще существовали «лужи» – остатки былого океана. Именно там разгоралась борьба за ресурсы между «ковчегами-Х» – огромными передвижными городами, созданными на базе бывших танкеров, сухогрузов и ледоколов. Эти исполины весили десятки тысяч тонн и передвигались на гусеницах или гигантских колесах, оставляя после себя глубокие следы. Они двигались медленно, по 5-10 километров в день, но их мощь внушала страх.

Одни «ковчеги» работали на дизеле, другие – на ядерных реакторах. Последние были самыми опасными, ведь они могли существовать без топлива годами. Внутри таких судов жили тысячи людей, и почти все они стали пиратами. Эти мобильные крепости были вооружены до зубов: ракеты, артиллерия, даже вертолеты – все, что можно было достать и починить. Они не просто искали ресурсы, они грабили, убивали и разрушали все, что попадалось на их пути.

Тяжелый низкий гул и дрожь земли означали одно – где-то неподалеку двигался «ковчег». Однажды я видела, как несколько таких судов направились к Гигантусу, одному из крупнейших укрепленных городов. Но город был готов. Из-под прозрачного купола поднялись орудия, раздался грохот взрывов. Снаряды крушили корпуса бывших сухогрузов и танкеров, разрывая их на куски. Обломки летели во все стороны, металлолом горел, распространяя вонь плавящегося железа. Пираты кричали, цепляясь за искореженные борта, но вскоре тонули в сухой пыли. Защитники Гигантуса смогли отбить атаку, залатали дыры в куполе и снова закрыли ворота. Оставшиеся «ковчеги» развернулись и ушли искать новую добычу.

Но не все города были так хорошо защищены. Меньшие поселения под куполами часто становились жертвами атак. Иногда «ковчеги» сражались друг с другом, разделяя добычу. Самыми страшными среди них считались бывший американский авианосец «Адмирал Нимиц» и русский боевой корабль «Петр Великий». Эти две передвижные крепости были не только самыми мощными на планете, но и самыми жестокими. Их экипажи не оставляли пленных, уничтожая всех, кто вставал у них на пути.

Мир умирал, и вместе с ним деградировало сознание людей. Бывшие чиновники, парикмахеры, сталевары, полицейские, врачи и учителя превратились в хищников. Они больше не жили в обществе – они выживали. У них не было морали, только цель – забрать у слабого то, что нужно �