Сергей Давыдов. Вселяющие страх
Сергей Давыдов
(Капитан ветров)
Роман
Вселяющие страх
Часть I
Страхи которые спали
"Тили-тиди бом, закрой глаза скорее,
Кто-то ходит за окном и стучится в двери.
Тиди-тиди бом, кричит ночная птица,
Он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится.
Он идёт, он уже близко!
Тили-тиди бом, ты слышишь кто-то рядом,
Притаился за углом и бросает взглядом.
Тили-тили бом, всё скроет ночь немая,
За тобой крадётся он и вот-вот поймает.
Он идёт, он уже близко!"
Детская страшилка-колыбельная.
Глава I
Забытый кошмар
1
Всё началось, после уроков, когда мама взяла мне в спортивных товарах новые кеды, сказав, что мои старые приводят её в ужас. Особенно мои рисунки, которые она замучилась с них выводить и просила одевать новые в школе, а ещё не играть на нервах у учителей и вожатых. А я уже думал, как буду гонять в них во дворе мяч. А те, в которых я бегал на улице пришли в такое состояние, что если бы я ударил ногой по мячу, они бы просто развалились.
Я вышел в новых кедах во двор и все ребята только на них и глядели.
– В таких даже мяч гонять жалко… – с дружеской завистью заметил Павлик Найдёнов, который учился в шестом классе и был во дворе главным заводилой. – Хочешь, я тебе ножик за них свой отдам?
– Фиг, – отказался я. – К тому же у тебя ноги больше моих.
– Да я влезу!
– Знаю, как ты влезешь!
Павлик открыл рот, подыскивая слово, которое убедит меня поменять новенькие кеды на ножик. Знаю я его ножик! У Павлика лезвие одно сломано после того, как он ковырял им между плитами.
– А хочешь… – начал уговаривать Павлик.
– Я их никому не дам! – отрезал я.
– Жадюга! – обиделись мои братья Тим и Данька.
– Сегодня я ношу, завтра вы, – успокил братьев я, – а остальным фиг!
– Мальчики, домой сейчас же, наказание вы моё! – высунулась из окна мама. – Я вам только на пять минут выйти разрешила, мусор выбросить.
– Слушай Владь, – раздался сзади голос Костика, – я забыл, кому из них отдавать жвачку? Тимке, Дане или Серёне?
– Отдай кому хочешь, – язвительно сказал Павлик, бросив на меня обиженный взгляд, – они близнецы, их фиг различишь!
– Мальчики!
– Да идём мы, мам!
– Я их тоже всё время путаю… – признался Лёнчик.
Нас путали не только ребята, но и учителя. Мы с Тимой и Даней были настолько похожи, что нас иногда путала даже мама, особенно когда мы прибегали домой промокшие и грязные после возни в какой-нибудь луже…
– А я их нет! – гордо сказал Владик Сакурин.
Сзади раздались шаги.
– Пацаны, вот, баблгам, – сказал Костик, нагоняя нас.
– Спасибо! – обрадовался Даня.
Костик разделил жовку со всеми ребятами и мы с Тимой и Даней вернулись домой, делать уроки. Я ушёл на балкон и стал учить ботанику, сидя с учебником на коленях. Мы с удовольствием жевали жвачку и разглядывали вкладыши с черепашками-ниндзя и покемонами.
– Опять вы берёте в рот всякую гадость! – нравоучительно сказала мама. – А на обед вас не дозовёшься! Все дети, как дети, только вы с вывертами…
Мама была недружилюбно настроена к жвачке из-за того, что однажды мы с Тимом и Даней из-за неё подрались. И дрались не только из-за жовки, но и из-за игрушек, или из-за того, кто будет носить белые кроссовки с огоньками…
– Вот оно поколение пэпси! – сокрушалась меж тем мама. – А есть нормальную еду вас не заставишь…
Она проворчала что-то насчёт современных детей. И что на уме у нас лишь жвачка, улица и всякие опасные игры, и что нас не загонишь домой, чтобы хотя бы поели. Из мамы вышел пар и она ушла.
Внизу ребята гоняли мяч. Был октябрь, но на улице тепло и родители долго не могли загнать нас домой.
– Они играют, а мы мучайся! – с завистью заметили Тим и Даня. Они сидели рядом и тоже читали. Наши ноги переплелись, потому, что на балконе не хватало места из-за сваленного здесь хлама.
Закусив губу, я смотрел в окно, совсем позабыв про учебник. Павлик ловко уворачивался от ребят, ведя мяч к воротам.
Вместо меня на воротах стоял Сашка Жариков, который ловить мячи не умел и наши из-за этого проигрывали.
– Серёня! Вьюжанин! – звали меня ребята. – Выходи, мы же проиграем!
– Выйду, как же! – грустно отвечал я. – Меня мама фиг отпустит.
Мама в это время была дома и сказала, что пока мы не выучим уроки, она нас не выпустит гулять. Так, что бежать во двор не имело смысла.
– Серёнька, выходи, продуем же! – крикнул Владька, и в его голосе прозвучало такое отчаяние, что я не выдержал.
Владька ведь был моим лучшим другом и мы почти всегда были вместе, даже жили в одном доме и ходили друг к другу играть. Я натянул джинсы, кеды, нахлобучил кепку на голову и через люк в оранжерее выбрался на крышу и по гремучей ржавой лестнице спустился вниз и вылетел во двор.
– Серёня, мама сейчас придёт! – попытались урезонить меня Тим и Данька, высовываясь из окна. – Ща нам такое будет!
– У! – нетерпеливо махнул я рукой и встал к воротам.
– Иди ворон лови, вратарь! – презрительно сказал Саше Влад. – Серёня, – умоляюще обратился он ко мне, – ты уж не пропусти мячи, а? А то продуем…
– Угу! – решительно сказал я, и встал на ворота.
Сашка обиженно засопел и полез на забор, где сидели ещё трое ребят.
– Серёнька, мы с тобой! – выбежали на улицу Тима и Даня.
Я улыбнулся и помахал братьям. Игра началась и я поймал мяч…
2
Матч мы всё же продули, правда не так провально. Остальные мячи я поймал, хоть рассадил локоль и порвал джинсы. Поглядев на дыру в джинсе, из которой выглядывала коленка, я со вздохом вообразил, что на это скажет мама…
Владик сказал, что мне ещё повезло и мою коленку не видела его старшая сеструха, которая сейчас в отряде, и убежал попить.
Мы уже собрались играть второй кон, только уже в одни ворота, но кто-то так дал по мячу, что он улетел прямо в крапиву.
– Серёня, иди доставай! – крикнул мне Павлик.
– Сам доставай! – ощетинился я. – Я по нему даже не ударил!
– Давайте скинимся пацаны! – примирительно предложил Тим.
– Чи-чи-ко!
– Чи-чи-ко!
– Кто пойдёт за мячом? – выбежал из подъезда Владик.
– Кто проиграет, тот и пойдёт! – насупленно объявил Павлик Найдёнов.
– Чи-чи-ко!
Драма продолжалась минут десять. Мы скидывались, совсем забыв про игру и даже чуть не подрались, но наконец проиграл Павлик и тот, обиженно пфыкнув, полез в злющую радиоактивную крапиву.
Игра началась сначала.
– Кто-то обещал выучить уроки, – раздался рядом укоризненный мами голос.
– Ну и правильно кто-то обещал… – невинным голосом сказал я, заслоняя дырку на джинсе. – И выучу!
– Где же ты учишь? Кто разрешал выходить на улицу? Да ещё без куртки!
– Ну мама! Ребятам-то надо было помочь!
– Ты на себя посмотри, футболист! Марш домой!
– У-у-у!
– Тёть Регин, можно Серёня с нами ещё поиграет? – догнал нас Влад. Он взял меня за руку и потянул к ребятам.
– Нет Владя, – отрезала моя мама, – ты-то уроки уже выучил, а этого субчика я целый день не могу заставить с улицы уйти. И вас тоже! – и она повернулась к топтавшимся рядом Тиму и Дане. – Живо учить уроки!
И опустив голову, я поплёлся домой. Сзади сопели братья.
– Ладно пацаны, мы попозже выйдем, после мультиков, – оборачиваясь, сказали я, Тим и Данька собравшимся во дворе ребятам. Братишки взяли меня за руки и мы пошли вместе. Вроде и не так грустно.
Мама загнала меня в душ, а потом, когда я сидел с братьями на балконе, долго меня отчитывала за моё непослушание.
Потом она всё-таки отпустила нас. Пришёл пионервожатый Илья Громов и объявил, что у нас в отряде дежурство и мы можем доучить уроки там.
Мама согласилась.
– Только глаз с них не спускай, Илюш, – предупредила она. – Они могут такое учудить, что не обрадуешься. Особенно этот.
И она указала на меня.
– А чё я сразу? – обиделся я. – Чуть что, сразу я! Начудить каждый может!
В отряде мы убрались, проверили, как занимаются ребята и принялись доучивать уроки. Тут-то я и не выдержал и стал машинально разрисовывать свои новые кеды ручкой, которой я писал в тетрадке.
Научил меня разрисовывать кеды мой лучший друг Владик, с которым мы сидели за одной партой у окна. Разрисовывали свои кеды и кроссовки многие мальчишки. Во дворах это считалось очень модно. А когда кеды увидела забежавшая в отряд проверить, как мы занимаемся мама, она взялась за сердце.
– Опять! – простонала она и закатила глаза. – Ты самый невыносимый мальчишка на свете! Я из-за твоих выходок…
И обозвав меня своим наказанием, прочитала мне лекцию о том, как должен всести себя приличный мальчик, которому уже одиннадцать лет!
– Одиннадцать с хвостиком! – поправил я маму.
– Я тебе сейчас такой хвостик покажу! – одёрнула меня мама.
– Мам, так все мальчишки делают! – запротестовал я.
– Все мальчишки топиться пойдут, – язвительно сказала мама, – ты тоже?
– М-м-м… – протянул я и пожевал губу.
Топиться я не стану. Больше всего на свете я боялся утонуть.
– Раз ты портишь обувь, – твёрдым голосом сказала мама, – я её у тебя заберу. Ходи босиком!
И она сняла с меня кеды и унесла. Я пошевелил пальцами на ногах. Я знал, там, дома она будет отстировать мои кеды, пока не выведет все чернила.
– Серёня, пошли в зал! – окликнул меня прибежавший Влад. – У нас сейчас джиу-джицу начинается!
– Владька! – обрадовался я, спыгнул с подоконника.
– Сакурин, Вьюжанин, на одну минутку! – вошла в зал воспитательница и младшая вожатая в школе Катя.
Мы подошли, предчувствуя нехорошее.
– Кто вчера стрелял из рогатки? – строгим голосом спросила нас Катя. – Только честно.
– Никто, – уклончиво дёрнул плечом я.
– Значит никто? – ядовито ответила Катька. – А вот Ксюша сказала, что это кто-то из вас двоих.
– Да она ябеда! – негодующе воскликнул я.
Влад пихнул меня ногой.
– Откуда она знает кто? – негодующе вскинулся Влад. – У нас нет рогаток.
– Это у вас-то нет рогаток?
– Ну-у-у-у…
– Это они, Катя! – вбежала в зал ябеда Ксюха Гордеева. – Я видела! Один из рогатки стрелял, а другой девчонок дразнил!
– Кто же из них? – растерялась Катя.
– Не знаю… Они, когда издали… ну, очень похожи!
Мы рассмеялись. Нам это часто говорили. Мы с Владькой были похожи друг на друга, так что люди, которые нас не знали, принимали за братьев.
– Ладно, потом разберёмся, – нетерпеливо сказала Катя. – Ребята! Строимся!
Ребята обрадованно гомоня, пошли строиться. У нас были занятия по джиу-джицу, которые я никогда не пропускал.
– Катя, я здесь! – вбежала в зал запыхавшаяся Владькина старшая сестра Лизавета. – Где это чудовище?!
– Кто? – растерядась Катя и машинально глянула на меня.
– Владислав, вот кто! Он меня в лужу толкнул, паразит!
Ребята в строю засмеялись.
Владик спрятался за меня. Старшую сестру он побаивался. Катька насилу её успокоила. Лизавета показала Владу кулак и вошла в зал.
– Тим! Дань! – крикнул я в дверь пионерской комнаты. – Пошли на занятия.
– Сакурина, проводи разминку! – велела Лизавете Катя.
– Есть! – откликнулась Лиза.
Лиза вышла на середину зала и началась разминка…
А потом, после тренировки началось дежурство. Мы с Владом играли в морской бой. В отряде был ещё один, электронный, с настоящим перископом, но сейчас он был сломан и Лёнчик его чинил у себя дома.
– Носовой торпедный товьсь! – увлечённо кричал я. – Пли! Первая торпеда пошла!
– Ахтунг! Ахтунг! – кричал Влад. – Дие машине фанцурюк!
Я пускал торпеды по Владькиным кораблям и потопил их все, после чего мы даже чуть не отлупили друг друга, споря о попаданиях.
– Что не поделили? – вошла на шум командор отряда Таня Аргонова.
– Да ничего, – невинным голосом сказали мы с Владом.
– Полы вымыли?
– Ага.
– Идите тогда гулять.
Из отряда мы вышли повеселевшими. Ребята собрались в "Энергетик" на детский сеанс. Я нашёл свои старые кроссовки, в которых занимался фехтованием, чтобы не ходить босиком. Здорово было гулять, когда солнце во всё небо, а ветер поднимал в вышину воздушные змеи. Омрачало веселье лишь то, что уроки, которые мы сделали, надо завтра ещё ответить, ведь завтра четверг и с утра надо быть в школе.
– Серёнька, давай на роликах? – предложил Влад, который, занеся портфель домой, первым вышел на улицу.
– Угу! – согласился я. – Сейчас… – и крикнул в окно. – Тим! Кинь мне мои старые ролики!
– Ты же сам позавчера говорил, что они сломаны! – выглянул в окно удивлённый Тим.
– Давай быстрей, пока мама не видит!
– А ты куда?
– Да мы с Владюшкой по проспекту покатаемся, – сказал я, щурясь от бьющих в глаза солнечных лучей. – Будем взрослым на нервы действовать!
Тим кинул мне ролики. Домой заходить я побаивался, чтобы не попасть маме под горячую руку из-за разрисованных кед. Я одел ролики и мы с Владом, держась за руки, помчались на проспект.
На двоих сжевали одну резинку и поехали с горки к дальней высотке.
3
Но просто кататься було не интересно. Мы подождали, пока подлетит аэробус, прицепились к нему сзади, и, когда он взлетел, мы понеслись с сумасшедшей скоростью. Свистел ветер. Мы визжали от восторга, а из заднего окна на нас удивлённо и с восторгом смотрели девочка и два ноябрёнка.
И всё бы хорошо, если бы это не увидела завуч, которая возвращалась из школы домой. Она обещала нажаловаться родитеялм и вожатым в школе.
Мы дали дёру, а в одном из дворов за нами погнались какие-то мальчишки, обстреливая песком и плиточками.
– Во втяпались! – взбудораженно крикнул я.
– Это ещё что-о-о! – возбуждённо воскликнул Владик. – Меня вчера сеструха поймала, когда я в лужу лазал! И тёрла меня мочалкой в ванной…
– Ребята, окружай их! – победно кричали преследовавшие нас мальчишки.
Мы ездили по дворам, пугая бабок на скамейках, а за нами с ором бежала ватага мальчишек. Но вскоре и нам, и им это наскучило и погоня закончилась.
С танцплощадки до нас долетала музыка:
"Спит придорожная трава,
Спит там, где мчатся к океану
По рельсам поезда.
Траве то снятся острова
И удивительные страны.
О-о!"
А у детской поликлиники на нас накричала тётка, за то, что, сбивая каштаны, мы угодили палкой в окно.
А с танцплощадки всё слышалась эта весёлая песня:
"Зачем не знаю. О-о!
Зачем не знаю, ей снятся острова.
Зачем не знаю. О-о!
Зачем не знаю, ей снятся острова!"
– Ня-ня-ня! – передразнили мы тётку и дали дёру.
И не заметили, как очутились на окраине. Впереди простирался заросший сорняками пустырь.
– Слушай, – сказал Влад, – помнишь мы видели тёмный дом, где по легенде ведьма живёт?
– Ну? – отстранённо спросил я. – Чё, туда полезем?
– А чё? Давай посмотрим, там ведьма живёт, или нет?
– Это про которую ребята говорят, будто она на пылесосе летает?
– Ну да! Туда ни один мальчишка ещё не совался!
– Поехали!
Мы свернули на улицу и вскоре очутились у дома. Обычная мозаичная девятиэтажка, только говорят, здесь жила ведьма, которая летала по-ночам на пылесосе, а на первом этаже повесился когда-то человек… Вокруг дома бушевал увядающий бурьян. Отвалившуюся мозаику девчонки использовали в своих девчоночьих играх. Дом всегда выглядел заброшенным и мы не помнили, чтобы здесь играли дети или сидели у подъезда бабки.
– А вдруг ведьма вылетит? – невольно вздрогнул Влад.
Мы сняли ролики и обошли этот мрачный дом. Солнце било в облицованную плиткой стену. Было жутко, особеннно если думать о привидениях. А ведь в каждом доме нет да и водится хоть одно привидение.
– Не, сейчас она не вылетит, – поглядев на безжизненные тёмные окна, не очень уверенно сказал я. – Надо ночью сюда приходить. Когда темно, она и вылетит на пылесосе, и в него засасывает непослушных детей!
– А ты её видел? – пихнул меня Влад.
– У-у, – помотал я головой. – Витька видел, когда гулял здесь… А ещё говорят вон в том окне висельника видели. Ну, человека, который повесился у себя в квартире. А ещё здесь чудовище живёт… В той надстройке на крыше.
Мы обошли дом вокруг, но ничего странного не нашли. Только на стене растеклись брызги гудрона, похожие на неприятное лицо.
– Здесь крышу гудроном заливали, – пояснил я Владу, – а один из рабочих случайно опрокинул бочку вот и появилось это… будто лицо. Его Дядькой Гудроном все зовут, и боятся… Будто это живое лицо, и смотрит так жутко…
– А меня сеструха старшая просто достала, – вспомнил Влад. Мы пошли вокруг дома, держась за руки, – пугает и пугает! Я ложусь спать а она как из-под кровати хвать меня за ногу! Вчера ложусь спать, свесил ногу, и тут меня как схватят за неё! Ну я думаю: опять сеструха! Я чё-то говорю ей, а она молчит, а ногу будто холодом свело! Я ей говорю: отцепись! А она молчит… И тут в комнату она входит! И тут жеэто меня отпустило. А там, под кроватью что-то зашевелилось и хихикнуло. Заглянул под кровать, а там никого… Что это было?
– А меня тоже вчера что-то напугало, – вспомнил уже я. – Лежу я, географию читаю, и тут вижу, что-то чёрное в углу, над кроватью… и оно шевелится! И вдруг прыг на подушку! И по подушке ползёт ко мне! Я его учебником хвать! А оно под кровать свистнуло… Я за ним. А тут вдруг в ванной как польётся вода! И в коридоре что-то завозилось. Я туда… Ничего нет. Захожу в комнату, а моя книга как взвоет и откроется! И там оно было…
– Ну как ты мог её потерять?! – раздался недалеко, во дворе девчоночий голос.
– Не знаю! – отозвался девочке унылый, даже чуть плакивый голос малыша.
– Вот ищи её теперь! – рассержано воскликнула девочку.
– А ещё, говорят я растеряха! – фыркнул я. – Что я вечно теряю перчатки!
– Перчатки терять опасно… – глубокомысленно ответил Владик. – Слышал байку про Перчатку-убийцу?
– Не-е-ет… – замотал головой я.
– Ну, короче, если ты потерял перчатку и не смог её найти, – глубокомысленннно и наставительно ответил Владька, – выброси и вторую. Им нельзя быть по одной… А если осталась одна, она начинает накапливать отрицательную энергию, и превращают её в нечистую силу! Она становится одержимой силами зла. И тогда она ночью придёт к тебе и задушит!
Я невольно вздрогнул. Одна такая перчатка до сих пор лежала в нашем с братишками шкафу. Её сестрицу я потерял ещё прошлой зимой…
– И никогда не поднимай чужую, потерянную! – убеждал меня Владик. – Я слышал про мальчика, который нашёл чью-то потерянную перчатку, положил её на батарею, а ночью она ожила и задушила мальчика!
Мы свернули за угол. Я оглянулся и снова увидел неприятное лицо из разлитого гудрона, которое пристально смотрело на нас сверху.
– Смотрит, будто живое… – закусил губу я, и побежал догонять Влада.
Я глянул на дом и мне вдруг почудилось в окне чьё-то белое лицо.
– Ты чего, Серёнька? – окликнул меня Влад.
– Ничего… – с сомнением в голосе, протянул я. – Почудилось…
И тут вздрогнул. С обломков стекла разбитого окна лестничной площадки капала кровь, а из темноты что-то вздохнуло и зашуршало.
– Как, залезем в дом? – снова окликнул меня Влад.
– Ну его в болото, – вздрогнул я от накатившей волны страха, – поехали Владька мультики смотреть!
Мы ещё раз оглянулись на дом, надели роликовые коньки и укатили смотреть мультики. Во двор я выбежал через час и побежал гонять мяч. Но игра не задалась: я поранил ногу и ушёл в медпункт. Там мне перевязали моё боевое ранение. Я побежал по улице, шлёпая по лужам.
– Вьюжанин, привет, чё делаешь? – выбежала из подъезда Светка Загремухина, которую все дразнили Крапивой за вредный характер.
– Гуляю, – уклончиво ответил я.
Светка вытащила из кармана мелки и стала рисовать принцессу.
– Что у тебя с ногой? – спросила с беспокойством Крапива. Она ходила у нас в отряде сандружинницей.
– Ничего, заживёт, – небрежно махнул рукой я.
– Ну и игры у вас, мальчишки! – с досадой проговорила Светка.
Я сбегал попить пока мама куда-то уходила и мы стали рисовать вместе.
– Света! – позвала Загремухину мама.
– Бегу! – откликнулась Светка. – До завтра!
И я опять остался один в сгущающихся сумерках осеннего вечера.
4
Вечерние тени ползли по двору, словно чьи-то огромные руки. Начинало холодать, а в кроссовках хлюпало, потому, что я шлёпал в них по лужам. Я шёл по улице. Надо было доучить уроки. Завтра наверняка вызовут к доске…
На улице почему-то никого не было. Исчезли бабки на скамейках у подъезда и даже не видать парней с гитарами, которые орали под окнами.
Но тут я явственно ощутил затылком чей-то холодный взгляд и услышал отдающие эхом шаги. Я оглядывался, но никого не замечал. Я шёл и снова появлялось чувство, будто кто-то за мной следил и слышались шаги.
И так раз десять, а то и двенадцать.
Я уже забрался на холм, за которым виднелся мой дом и вдруг услышал противный скрежет и зловещий смех.
– Кто здесь? – нервно крикнул я. – Чего тебе от меня надо?!
– Твоих кошмаров мальчик! – ответили мне и кто-то снова засмеялся.
Я обернулся и внутри всё похолодело. Тело покрылось муражками. Это был мой самый главный страх после боязни утонуть.
– Нет! – выдавил я из себя. – Ты же остался в детском саду!
– Я нашёл дорогу назад! – глумливым голосом ответили мне и меня пронзил страх. На бетонке, между домами стоял Фредди Крюгер, заслоняя солнце и отбрасывая на меня длинную тень. В драном свитере в зелёно-красную полоску. На голове коричневая шляпа, на руке страшная перчатка с ножами.
Он преследовал меня в кошмарах, после того, как я посмотрел один раз фильм с ним, но когда меня приняли в ноябрята он вдруг исчез.
Как видно ненадолго…
– Я тебя затащу в кошмар! – сказал Фредди, надвигаясь на меня.
Я упал, и отполз к балкону. В балкон било солнце и окна сверкали.
Фредди захохотал, сверкнули ножи на его перчатке и я понял, что мне настал конец. Мой кошмар явился за мней из чёрной бездны страхов…
Но что же его отпугивало всё это время? Рука машинально дотронулась до пионерской звёздочки. На неё скакнул солнечный зайчик и тут же звезданул призрака из моих кошмаров прямо в глаз.
– Ах ты негодный мальчишка! – с болью провыл Фредди Крюгер, хватаясь за глаз своей страшной рукой.
– Ага! – победно воскликнул я и снова пустил солнечный зайчик.
– Что ж ты делаешь, хулиган! – разъярённо взвыл Фредди.
– Что, не нравится, пугало горелое?! – торжествующе рассмеялся я.
– Ну погоди же! – угрожающе прохрипел Крюгер. – Мы ещё с тобой встретимся, в твоём ночном кошмаре!
И он нырнул в колодец.
Я постоял на месте, глядя, куда он исчез, с благодарностью потрогал спасшую меня звёздочку и побежал домой.
– Вьюжанин! – меня догнал наш учитель английского Фёдор Степанович.
– Здрасьте! – проронил я и моё сердце вдруг неприятно стукнуло. Английский-то я не учил ещё.
– Ты английский выучил?
– Выучил, – соврал я.
– Смотри, завтра спрошу. Это не солнечные зайчиками в глаза стрелять.
Я ахнул, сердце захолодело, но тут меня позвала мама и я ушёл домой.
Глава II
Закоулок страха
1
Глухая чёрная полночь накрыла дворы. Тьму спящих улиц еле рассеивал свет фонарей и редких окон. Тишину нарушали лишь жрчавшая по трубам вода, гул водонапорки, звон разбившегося стекла. А ещё кто-то катался в лифте.
Я задремал и мне приснился странный сон. Будто я глубоко нырнул в наше озеро и очутился на дне. Меня окружила зелёная муть. Сверху, не доставая дна струились солнечные лучи и я всё глубже и глубже погружался в бездну…
И тут я отчётливо увидел на дне нашу школу. Окна школы горели, отбрасывая отсветы на илистое дно. А за окнами что-то происходило, но в зелёной водяной мути нельзя было понять что…
Всюду из ила торчали покрышки, какие-то железяки и другой мусор.
И тогда я увидел нашего нового тренера по плаванию. Он был зелёным, глаза жёлтые, а рот, полный острых зубов растянут в широкой улыбке. Он стоял у входа в школу и манил меня за собой.
У меня сердце ёкнуло от испуга и удивления. Я завертелся по сторонам.
Темень, царившая на дне этого озера накрыла меня. Я вскочил на кровати и услышал скрежет за дверью. Как-будто кто-то водил по ней ножами…
Проснувшись на следующее утро раньше всех, я побежал на улицу. На улице было солнечно, но по-осеннему зябко. Трава серебрилась инеем. Утром подмораживало. Ночи были холодные.
Я влез в траву и ногам сразу стало мокро.
Зябко поёжившись, я прошёл мимо молодых ёлок и горевшей на солнце белой стены дома, выбрался на бетонку и побежал по улице.
Ветер колыхал засыхающий бурьян и носил осенние листочки.
Я пошёл по улице и остановился на берегу нашего озера.
Вода сверкала но солнце, бликуя на плитах. И тут в зелёной мути появились крыши затопленных домов и какая-то школа. И что-то поплыло ко мне из глубины. Испуганно отпрянув от воды, я успел увидеть, как сверкнули жёлтые глаза, но тут же исчезли.
"Это он был на дне! – догадался я и вздрогнул. – Он мне снился…"
Я посмотрел на воду, но никаких домов и школы там уже не было. Я развернулся, чтобы бежать во двор и тут же на кого-то налетел.
– Ой, извините! – прошепитал я. Это был Игорь Викторович, наш новый тренер по плаванию, которого направил к нам осоавиахим. – Вам очень больно?
– Не очень, – успокаивающе улыбнулся Игорь Викторович. – Ну ты и носишься!
– Я не нарочно… – виновато вздохнул я, рассматривая свои кроссовки.
– Не забыл о соревнованиях? – напомнил Игорь Викторович.
– Не забыл, – кивнул я. – Готовлюсь.
И тут я заметил странность. С левой стороны олимпийки тренера капала вода.
– Ладно, иди пока гулять, – сказал тренер. – Встретимся в школе.
– Угу, – безрадостно кивнул я.
Я пошёл по берегу домой. Тренер остался у воды. Оглянувшись на него издали, я вздрогнул. Что бы не прикидывалось тренером по плаванию, но оно коснулось ногой воды и медленно растаяло, искрясь и колебаясь в воздухе…
2
С озером было не всё чисто и его дно было странным местом. Была легенда, говорившая, что, на месте озера была будто целая улица. И мальчишки, которые ныряли на глубину, уверяли, чо видели под водой дома и школу. Но никто в нашем дворе ещё не не видел что на самом деле было на его дне…
Бросив тревожный взгляд на озеро, я свернул на другую улицу и зашагал мимо школы к девятиэтажке. Я обошёл девятиэтажку вокруг и побежал домой.
– А, это ты, Серёня, – обрадованно сказал Тим. Они с Даней не спали, а сидели за столом и готовились к школе. – Нам уже пора на занятия.
– Знаю, – понурился я. – Тим, ты мой галстук не видел?
– Ищи сам, ты вчера больше всех бесился.
– Вредный!
– Кто бы говорил!
Сделав зарядку, мы стали собираться в школу. Я достал из-за дивана портфель, но тут же бросил его и стал искать пионерский галстук. Нашёл я его на шкафу, отряхнул от пыли и повязал перед зеркалом.
– А может ну её, эту школу? – с надеждой спросил я братьев. – Или давай слопаем мороженное и горло простудим?
– Ага, чтоб потом керосин пить? – фыркнул Тим, бросая взгляд на часы у себя на запястии и сунул мне кроссовки. – Мамка такое нам устроит!
С братом я спорить не стал, только вздохнул.
Быстро закинув портфели за спину, мы побежали что есть духу во двор, чтоб поскорее встретиться с ребятами.
Уроки я мог вообще прогулять, если бы не братья.
– Идём, небось учителя не съедят! – подбадривали меня Тим и Данька и за руки потянули меня в школу.
– Айда наперегонки! – крикнул я братьям и помчался, размахивая портфелем, от чего девчонки шарахнулись в сторону и наступили в лужу.
Мы бежали в школу и я на кого-то налетел.
– Вьюжанин, если бегаешь, то хотя бы смотри куда! – простонала Таня, неся портфель, в котором были наверное наши контрольные тетрадки.
– Ага! – сказал я, и побежал дальше.
Мы носились по бетонке, кидаясь грязной тряпкой.
Танька ушла на занятия раньше нас. Весь день мы, после школы в отряде будем одни и если бы не уроки, было бы просто зашибенски!
– Не-не-не! – дразнил я девчонок, несясь по бетонке к озеру мимо сверкавших плиткой белых домов и обогнал ребят, оставил позади даже быстроногого Антошку Климова.
– Вьюжанин, а ну вернись! – рассержено крикнула мне вслед Светка, которую я едва не сбил с ног. – Тань, он опять толкается!
– Размечталась! – довольный, крикнул я, мчась к двери нашего класса.
Ударил звонок, я припустил сильнее, и сбил с ног нашу училку.
3
Таня заявила, что я ангела выведу из себя, что она сыта по горло моим поведением, а я боялся, что училка меня прибьёт меловой тряпкой. Таня это могла и дети её побаивались. Но она просто влепила двойку по поваедению. Не видя ничего перед собой от обиды, я плюхнулся за свою парту.
– Ах вот ты где! – подбежала ко мне Светка. – Вот я тебе задам!
И треснула меня по голове портфелем.
– Ну ты, вредина! – возмущённо закричал я и огрел её пеналом.
– Сам дурак! – мстительно пропыхтела Светка.
– Ща как вделаю! – угрожающе крикнул я.
Это происходило очень часто с тех пор, как меня и Влада рассадили и на его место села Светка. Светка часто выводила меня из себя в школе и пока училка вышла из класса, мы успели с ней сцепиться.
Вчера тоже сцепились, когда она пнула меня ногой. Я дёрнул её за косичку, а это увидала Таня и выгнала нас из класса. Я был рад, что весь урок не придётся писать в тетрадке и можно посидеть на окне и посмотреть новые сотки, вкладыши от жвачек и машинку.
Светка же готова была заплакать. Ну ещё бы, ведь ей не терпелось получить пятрку, а её из класса выгнали!
Я насмешливо посмотрел на шмыгающую носом девочку.
Меня выгоняли из класса наверное раз пять. Один раз водили к директору, и один раз к завучу за то, что сидел на подоконнике ногами в окно. Мне это было знакомо, а вот Светку выгоняли только дважды…
– Шухер, училка идёт! – вбежал в класс Антончик.
– Вьюжанин! – раздался Танькин голос. – Загремухина!
Мы отпустили друг друга и сели на разные парты отдышаться.
– А всё равно ты дурак! – окликнула меня Светка.
– Вот как вделаю, ворона невоспитанная! – отмахнулся я от девочки и залез на подоконник.
Светка сидела, приткнувшись ко мне и облизывала испачканный чернилами палец. Я засмеялся: у Светки был синий язык.
– Ве-е-е! – передразнила меня Светка.
– Отстань, Крапива, – вступился за меня Влад. – Серёньке и без тебя тошно!
– А вдвоём вы балуетесь! – огрызнулась Светка Крапива.
Я вздохнул. Танька почему-то решила, что мы слишком много балуемся вдвоём, рассадили нас на время и со мной сидела за одной партой эта вредина.
Наконец все ребята вбежали в клас. Таня встала у доски и начался урок.
4
Занятия сегодня пролетели на удивление быстро. Нам задали домашку только по арифметике, потому, что завтра будет контрошка и училка велела нам к ней готовиться. Я позанимался дома, но потом побежал на улицу…
– Тебя скоро ждать? – озабоченно спросила мама.
Она протирала подоконник после нашей игры.
– Вечером буду, в семь, – ответил я и слез по пожарной лестнице во двор.
Я дошёл до озера и встал на поросшей мхом бетонной плите набережной.
Зелёная озёрная вода сверкала на солнце, бросая блики на бетонные плиты и дома нашей улицы. Тростник в канавах по обе стороны бетонки тихо шелестел. Из леса тянуло запахами хвои и еловой смолы.
Кажется, лето никуда и не уходило. Везде ещё буйствовала зелень. Все эти две недели было солнечно и можно было ходить без курток.
Я зашагал в школу, в бассейн.
Играла где-то у малышей весёлая музыка:
"В каждом маленьком ребёнке
И в мальчишке, и в девчонке
Есть по двести грамм взрывчатки
Или даже полкило…"
"А это правда?" – как-то я спросил в первом классе Таню.
"В тебе Вьюжанин её тыща мегатонн!" – ехидно сказала тогда Таня, которая не знала, как утихомирить меня и в первый раз в жизни назвала меня бедствием всей улицы и своим наказанием…
У школы меня нагнали ребята из моего класса и мы вместе отправились в бассейн.
– Серёня, давай, кто глубже донырнёт? – предложил Влад, когда мы устали брызгаться и поплыли на середину бассейна.
– Угу! – кивнул я и тут же нырнул, взмахнув ногами у поверхности.
Вдруг пахнущая хлоркой прозрачная вода стала зелёной и завоняла болотом, а подо мной возник наш тренер по плаванию и откуда ни возьмись выплыли три девчонки. Они улыбались и манили меня к себе, на дно.
Я заорал, выдохнув почти весь воздух и отчаянно работая руками и ногами устремился на поверхность. Кто-то потянул меня за ногу назад, на дно и я машинально дал ногой в лицо тому, кто меня схватил.
Внизу кто-то вскрикнул и хватка разжалась.
Я вынырнул на поверхность и вдохнув воздуха, поплыл к бортику.
– Серёня, где ты ныряешь? – подплыл ко мне встревоженный Владик. – У нас уже кончились занятия по плаванию…
Влад вылез и уселся рядом со мной.
– Я чуть не утонул… – нервным голосом выдавил я из себя, осматриваясь по сторонам.
Вода в бассейне снова была нормальной, светило в окна тусклое осеннее солнце, а то, что меня напугало растворилось в воде…
– Серёня, ты чего? – настороженно тронул меня за коленку Влад.
– Владька, – повернулся я к другу. – Я на дне видел нашего тренера по плаванию и троих девочек!
– Игоря Викторовича? – удивлённо и с тревогой переспросил Влад. – А как он сюда попал? Здесь же только мы с ребятами…
– Значит не одни… – выдохнул я, рассматривая свои ноги. – Я точно знаю, здесь, на дне кто-то был. Он меня за ногу схватил…
И я рассказал, что со мной случилось.
– Да, – озабоченно заметил Владик. – Я и не знал, что ты боишься воды…
– Я сам не знаю почему боюсь, – виновато сказал я и встал на ноги. – Это всё началось из-за мамы. Она меня, Тиму и Даньку водяным пугала. Ну, что если мы будем долго купаться, он схватит за ногу и утащит на дно…
И в этот миг мне то ли почудилось, то ли это было по правде, но из воды высунулась зелёная рука. Она погрозила мне пальцем и исчезла в воде…
5
Вода была спокойна, но я знал, что там что-то обитало. И это что-то приняв облик тренера и девочек, пыталось меня утопить и здорово напугало. И мы вышли на улицу, зашагали по озёрной плотине. И всю дорогу из каждой лужи на меня смотрели жёлтые сомьи глаза…
– А пошли с ребятами мяч погоняем? – предложил Владик.
– Угу, – помедлив, согласился я.
Мы влезли на скрипучий ржавый забор, чтобы срезать до наших дворов и не попасться Владькиной старшей сестре.
– Лезем вниз, – решительно сказал я.
– Я не могу… – тихим и виноватым голосом произнёс Влад.
– Владь, ты чего? – удивился я.
– Там, внизу всюду крапива… – сглотнул Владик.
Я огляделся кругом и ахнул. Внизу росла густая высокая крапива. Она была настолько выская, а листья настолько большими, что даже я вздрогнул от испуга, а ведь я крапивы почти не боялся.
Владька поджал ноги. Слезать в эти жгучие заросли у него не хватало духа, а мне пришло в голову, что такая крапива растёт на кладбищах…
– Владь, давай слезать, а то мы здесь до вечера просилим! – решительно сказал я, повернувшись к другу.
– Я боюсь… – тихо ответил Влад.
– Владя, да подумаешь крапива! – воскликнул я, желая ободрить друга. – Это же ерунда, не то, что эта жуть из-под воды…
Я осёкся и посмотрел на воду озера. Мне на миг почудилось, что из воды снова высунулась зелёная рука и поманила меня.
Зажмурившись и открыв глаза, я посмотрел на то место, где из воды высунулась рука, но она пропала. По глади озера бежала рябь.
"Они меня утопить хотят! – с тревогой думал я, глядя на озеро. – Всё, больше не пойду в бассейн. Они нарочно в воде ждут, чтоб утащить на дно!"
Владька страдальчески вздохнул и мы начали спускаться. Я лез первый и то и дело шипел. Крапива кусала меня даже сквозь одежду!
– Мальчишки, айда с нами в вышибалы! – свистнули нам девчонки.
Но едва мы слезли и повернулись, чтобы начать пробираться через крапивный бурьян, как кладбищенская крапива исчезла, словно её и не было…
6
На улице начало темнеть и мы с ребятами унесли мяч. Мы пробирались задними дворами и там я порвал джинсы и поранил ногу о железку. Заскочив в медпункт, перевязать ногу, я побежал к вожатым узнать расписание занятий.
– Ванька, я забыл, что завтра по русскому? – спросил я командира знамённой группы Ваню Спицына, который был вожатым нашего класса.
– Безударные гласные, – сказал вместо него Сашка Жариков. – Урок нужно слушать, а не в облаках витать.
– Значит завтра у нас урок у этой ведьмы? – огорчённо простонал я.
– А ты чего хотел? – фыркнул командир барабанщиков рыжий и веснушчатый Кирька Смирнов. – Учителя все ведьмы. Или вампиры.
– Да, – согласился я. – Хуже учителей нет никого…
– У нас же все уроки Танька ведёт!
– Таньке завтра не до нас…
– А хотите настоящую ведьму увидеть? – заговорщески понизив голос, вдруг спросил Ваня Спицын. – Самую всамделешнюю ведьму!
– Какую ведьму? – встрепенулся Витя Лагунов.
– Темнота! Это самая главная ведьма нашего города! Здесь, в конце улицы, где длинные дома, есть одна старая девятиэтажка. Вот там она и живёт.
– Это та, что живёт под крышей?
– Она!
– Пошли!
Мы зашагали между длинными мозаичными восьмиэтажками в сторону мёртвого дома. Солнце светило прямо в окна и они горели золотом. Из окон слышались радиопередачи и музыка. Ребята разговорились о ведьмах и привидениях, а меня прямо передёрнуло от непонятной тревоги и ногам сделалось холодно, хоть я одел тёплые кросовки с огоньками.
– А я знаю, где они все собираются, – внушительно заметил Кирька Смирнов, и пояснил, – вся нечисть, все наши страхи.
– И где же?
– В самом тёмном и глубоком подвале, – зловеще сказал Кирик. – Там адская жара от труб и дьявольский холод! И сыро, как в болоте. Там темно и страшно, даже крысы и тараканы не бегают. По нему можно долго идти и никуда не прийти. Ещё говорят там живёт настоящий чёрт. От того и дом мёртвый и в нём живёт всякая нечистая сила… И вот там стоит разбитый телевизор, и все страхи там сидят и мультики смотрят. Они там круглый год сидят, пока их кто-нибудь не позовёт. Но есть дни, когда они покидают тёмный подвал и ничем их не возьмёшь!
– Кто же зовёт их? – искренне удивился я.
– Те, кто боится, – многозначительно ответил Кирилл.
Сами того не заметив, мы дошли до стоявшей с незапамятных времён среди разросшихся сорняков заброшенной бойлерной со слепыми, мутными окнами, с замшелой крышей и ржавыми трубами. Она была облицована белой плиткой и та тускло золотилась на вечернем солнце.
Мы остановились и молча поглядели на неё. Нас ещё днём подмывало пойти сюда и залезть в бойлерную. А бойлерная будто смотрела на нас.
А над нами навис мёртвый дом. Это была старая усыпанная голубой и белой мозаикой девятиэтажка. Она вся утопала в бурьяне и казалась давно заброшенной. Окна были подслеповатые. Над крышей скрипели телевизионные антенны. Двор весь зарос сорняками, асфальт потрескался и зарос мхом, его огораживала ржавая сетка забора. Калитка чуть поскрипывала на ветру.
– В этом доме повесился человек, – таинственно зашептал Ваня. – Вон окно его квартиры, видите? С тех пор в этот дом никто не заходит. Говорят, его призрак всё ещё там. И кто туда зайдёт, потеряет рассудок…
– Смотрится жутко, – заметил Серёня Зуев, глядя на дом, площадку перед намертво закрытой дверью, и ржавые газовые трубы на стене.
– Да, – сказал я, рассматривая дом. Он тёмной громадой выделялся на фоне зелени, синего неба и тусклого света угасаюшего дня. Лучи заката падали на дом и бойлерную, и плитка блестела янтарём.
– А что за дядька был? – заинтригованно спросил Ваню Витя Лагунов.
– Говорят, он раньше работал в этой бойлерной, – тихим, потусторонним голосом сказал Ваня Спицын. – У него сын был. Потом с мальчишкой что-то случилось и дядька повесился. Иногда видят, как он болтается на люстре…
– А мы здесь были вчера, – заметил Влад. – Да Серёнь?
– Да, – подтвердил я. – И Дядьку Гудрона видели на стене.
– Но никто не лазал в сам дом, – загадочно улыбнулся Кирик.
– Вот в этом доме и живут наши страхи! – убеждённо заметил Ваня Спицын.
Мы прошли бойлерную и остановились перед домом, где жила ведьма.
– Ведьма живёт в какой-то из квартир, – не очень уверенно пояснил Ваня, закусив губу. – А под крышей обитает жуткое чудовище. Оно каждую ночь вылезает из верхнего окна. Говорят оно всех, кто жил в доме счавкало…
– Какое чудовище? – насторожился Серёня Зуев.
– Ребята рассказывали, – загадочно отозвася Ваня. – Будто оно появляется каждую ночь и летает над нашими улицами. А ведьма, говорят, вылетает вон из того окна на работающем пылесосе и затягивает в него непослушных детей…
Мы подошли к заржавелой калитке.
– Можем сейчас залезем? – задумался Гурька. – Как вы, пацаны?
– Рано, – резонно заметил Витя. – Ведьмы только ночью гулять выходят.
Мальчик поёжился и посмотрел в синее вечернее небо.
– Витюх, чего ты испугался? – насмешливо спросил друга Ваня.
– Да я такое про этот дом слышал! – вздрогнул Витька. – Мы же не полезем к ней в дом, да ребята? – с надеждой спросил нас друг. – Она ещё чудище на нас наспустит, а оно нас слопает…
– Может она и сейчас там, наблюдает за нами… – задумался я.
– Наблюдает?
– А чего ей там делать?
– Ну, ждёт чтобы на улицу выйти, – пояснил я. – Сейчас же вечер.
– Это же байка, – с насмешливой ноткой возразил Влад, бросая взгляд на девятый этаж, – малышню пугать, чтоб ночью не гуляла.
– А может все здешние байки чистая правда? – не отступался я. – Вот ты в привидений веришь?
– Ну верю… – нехотя отозвался Влад, кинув взгляд на вечернюю сайву и пустынные дворы. – Вот только ни одного пока не видел…
И услыхав шорох в траве, испуганно глянул на бойлерную. Она утопала в высокой сорной траве, как раз напротив зловещего дома.
– Здесь есть ещё одно жуткое место, – заметил Ваня Спицын. – Видите окна такие с копотью, на третьем этаже? Это из-за пожара. В одной квартире жил дядька. Так вот он был пьяницей и сгорел.
– Чё, прям заживо?
– А ты как думал! Конечно заживо… Говорят, в день трагедии из окон этой квартиры валит дым и вырывается огонь. И слышатся его крики…
Мы все посмотрели на окна и нам стало жутко.
– Эту улицу называют Закоулком страха, – таинственно сказал Ваня. – Вот из-за них. А ещё на улице, на которой сейчас стоит электроподстанция, была старая будка. Тоже вся в мозаике, как дом. Так вот там жил дворник. А потом он бесследно исчез и будка пропала… Но, говорят он всё ещё бродит по улицам и подстерегает ночных прохожих с кровавой лопатой…
Вдруг на столбе неожиданно заиграло радио.
– А слабо сюда прийти ночью? – пихнул я Влада. – Или боишься?
– Мне? – оскорблённо хмыкнул Владик. – Да я хоть в самую жуткую полночь могу сюда залезть!
– Ладно пацаны, айда мультики смотреть, – предложил Антон Климов, бросив последний взгляд на зловещую лужайку и бойлерную в зарослях травы.
– Ага, после мультиков встретимся, – решил Серёня. – Может слазаем…
Мы бросили последний взгляд на бойлерную и дом, где жила ведьма и другая жуть, и зашагали по лужам, в сумерки пустынной вечерней улицы.
Глава III
Улица страшных снов
1
Улицу заливали косые красноватые лучи заходящего солнца. Но вот оно скрылось за высотками, и когда мы дошли до электроподстанции на холме, где собирались по вечерам, начало темнеть. Всюду раздавались вечерние звуки.
Нам было немного боязно идти по тихой улице мимо черневших у обочины деревьев и тёмных расплывчатых силуэтов домов. В темноте таилась жуть, а на асфальте плясали тени, жившие будто своей жизнью.
– Кирочка! – послышался голос Кирькиной мамы.
– Иду, мам! – откликнулся Кирилл.
Мы пошли его провожать. И так проводили всех ребят, чтоб не было так боязно идти по пустынным улицам. Влад жил на нашей лестничной клетке и мы прощались обычно стоя в тамбуре. Но тут раздался чей-то визг…
– Владислав, ты где так поздно шлялся?! – набросилась на Владьку его старшая сестра Лизавета, едва мы вошли во двор. – Немедленно домой!
Влад помахал мне и ушёл в подъезд, а я сел на трубу ждать маму.
– Серёня, где ты был? – окликнули меня Тима и Даня.
Они спрыгнули с лазалки и пошли ко мне.
– Мы тебя по всем улицам ищем! – ревниво заявил Даня.
– Мы с ребятами у того дома были, – ответил я. – Где живёт ведьма.
Тим сел на ржавую качелю. Мы с Данькой принялись его раскачивать.
– Владик, мальчики вернулись! – раздался у подъезда мамин голос.
– Ваши ноги ещё не стали от беготни? – из подъезда вышел папа. Он вернулся с атомной электростанции, на которой работал днём.
Дома мы пробыли недолго. Недоделав уроки, мы тайком от родителей вылезли на крышу и спустились по скрипучей ржавой лестнице вниз. Даня не удержался и свалился вниз. Тим вскрикнул и ухватился за меня.
– Тихо! – зашипел я на братьев. – А то мама услышит! Будет нам!
– Не услышит, – не очень уверенно сказал Тим.
– Что это? – насторожился Даня.
– Что? – встрепенулся я.
– Качеля скрипит…
– Ветер наверное…
Мы вышли во двор и замерли. Ржавая качеля, которая стояла под окнами со скрипом раскачивалась, будто кто-то на ней сидел.
И вдруг железяка замерла, будто невидимка остановил её, потом раздался мальчишечий смех, лёгкие шаги и всё стихло.
– Видели? – оторопело прошептал я, вцепившись в Тимку и Даню.
– Ага… – озабоченно промолвил Данька. – Кажется мы кого-то спугнули…
Я посмотрел на лес и мы зашагали по погружавшейся в сумрак улице.
Владька уже сидел на заборе и ждал нас.
– Ну что, родичи ничего не заметили? – спросил нас Влад, дружелюбно пихнув меня, когда мы выбрались с лужайки на пыльную дорогу.
– Да они телевизор смотрят, – снисходительно усмехаясь, ответил я. – А как тебя сеструха отпустила?
– Сбежал, – гордо ответил Влад.
– Идём за ребятами, – предложил Тим, бросая вгляд на окна, – они наверное ещё не спят…
– А завтра ещё контрошка, – вспомнил Влад.
– Забудишь тут! – отрывисто ответил Даня, кутаясь в куртку.
Тени деревьев, фонарных столбов и домов удлиннялись с каждой минутой, густея в надвигающихся на город и окрестности сумерках. На востоке над сайвой висела луна, и всё больше звёзд зажегалось в небе.
На улице становилось зябко.
На нашем пути попалась большая лужа. В ней отражался вышедший из-за туч серпик луны, мерцающий жёлтым сиянием над лесом.
– Идём к бойлерной, – предложил Тим.
И мы перешли на траву и уселись на ржавых ступеньках скрипученй лестниццы, которая вела на крышу бойлерной.
Позади нас за домами темнел лес, за лесом шумел проспект. Слева, за ёлками проглядывали дома. Лес стоял тихий, тёмный неприветливый.
– А может сами за ними зайдём? – подал я идею, болтая в воздухе ногами, иногда поглядывая на светящийся цыферблат электронных часов, ожидая когда появятся друзья. – Вдруг они вообще не выйдут?
– Не бойся, они придут, – успокоил меня Влад, положив мне руку на плечо.
На столбе загорелся фонарь, нехотя разгоняя тьму. Уже было довольно поздно гулять. Я упёр подбородок в колени и обхватил ноги руками.
В бурьяне что-то зашевелилось, раздался скрип ржавой качели. Я повернулся на звук и готов был поклясться, что вижу на качеле тёмную мальчищечью фигурку и чувствовал холодный взгляд из темноты…
2
Мальчишки прибежали когда на улице совсем стемнело. Над далёкими белыми высотками догорали отсветы заката, а солнце уже ушло, спустилось за чернеющий вдали лес. За лесом мерно гудела электростанция. Тёмная осенняя ночь вступала в свои законные права. Округа затихала, не лаяли даже собаки. А позади нас шуршала на ветру сухая трава, крапива и чернобыльник. Мы спрыгнули в траву и пошли вдоль заборов к пожарному пруду, влезли на забор.
Сидя на заборе и болтая ногами, мы травили байки о всякой нечисти. О чертях, водяных и привидениях…
– Один мальчик ночью боялся стука капель, – вспомнил байку Костя. – Кап-кап-кап! И вот он лежит в постели, дрожит от страха и слышит как капает вода. И сначала пошла посмотреть сестра. Ушла и не вернулась. И снова: кап-кап-кап! На следующую ночь ушёл и не вернулся папа. И опять: кап-кап-кап! За тем исчезла мама. Следующей ночью стук капель стал ещё страшнее! Тогда мальчик собрал всю свою смелость и пошёл на стук капель и увидел папу, маму и сестру. Они стояли в ванной и чинили кран, а из него: кап-кап-кап!
– В одном доме на стене кухни было красное пятно! – начал увлечённо рассказывать Влад. – Подходит к нему отец, а из пятна жуткий голос: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" Отец хотел стереть его, а из пятна вылезла рука и затянула его. На следующий день подошла к пятну мать, а пятно ей: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" Она хотела его стереть и её тоже затянуло. На другой день подходит к ней мальчик и пятно ему: "Хочу крови, хочу крови, хочу крови!" А мальчик ему рассмеялся и говорит: "А херши-колы не хочешь?"
– А я такую знаю, – начал я. – Жил один мальчик в старом доме. И как только он ложился спать, то видел на потолке жёлтое пятно. И с каждым днём оно становилось больше. А наверху чердак. Отец решил узнать, что там на чердаке… и не вернулся. А пятно увеличилось. На следующий день пошла мать… и тоже пропала. А пятно стало ещё больше и страшнее! На третий день пятно залило весь потолок и мальчик дрожа от страха, сам полез на чердак. Вокруг был таинственный полумрак… И тут он увидел, что на чердаке сидит котёнок и писает, а его родители стоят рядом и ругают котёнка!
– Мальчишки, вы чего тут? – раздался за нашими спинами девчоночий возглас и мы едва не слетели вниз от испуга.
У забора стояла Светка Загремухина. Девочка держала в руке букетик из осенних листьев и довольно улыбалась.
– Светка, зачем так пугать? – выдохнул я, убирая со лба волосы.
– И без тебя страшно! – насупился Даня, прижимаясь ко мне.
– Ну ты и вредина, – буркнул Владик и отвернулся от Светки. – Кинуть бы тебя за это в крапиву!
– А я крапивы не боюсь, – замотала головой Светка и ехидно улыбнулась.
– И я не боюсь крапивы, – решительно заявил я, серьёзно глядя в Светкины зелёные глаза, которые сузились в ехидные щёлочки. – Мы с Тимой и Данькой в крапиву нагишом заходили и ничего страшного! Даканьте лазали?
– Ага, – подтвердили Тим и Данька.
– А Владька боится крапивы! – ехидно хмыкнула Загремухина.
– Вот ещё! – обиженно насупился Владик.
– Боишься!
– Нет не боюсь!
– Нет нет!
– Нет да!
Они чуть не подрались.
– Тебя бы в крапиву! – обиженно фыркнул Владик, но тут же улыбнулся и у него на щеках появились ямочки. – Кинешь девочку в крапиву и она визжит!
Светка показала ему язык. Влад обещал оттаскать её за косичку, хотя он не обидел ни одной девочки, если конечно они сами его не доводили.
Загремухина надула губки и зашагала к себе домой.
– А я такую страшилку знаю, – заявил Витя Лагунов. – Сел как-то один человек новости посмотреть, каналы переключал и видит на одном программу: на чёрном экране голову, с каким-то неживым лицом. Будто мёртвым. Тут и началось! Телек всякие ужасы стал показывать под зловещую музыку. Человек хотел выключить телевизор, а он не выключается, хотел зажмуриться, а не выходит. Так и смотрел он всю эту жуть… Кто-то говорит, что в тот день телевещание было взломано, а кто-то, что это передача-фантом. Смотрел он, смотрел и тут снова голова та появилась и слово "конец" на экране засветилось. И телек сам потух. Еле-еле от ужаса из кресла встал, подходит к зеркалу и видит: превратился он в дряхлого деда, и понял, что пока он смотрел эту программу, вся жизнь его прошла. И тут на зеркале тоже появилось слово "конец", и он увидел на подоконнике Карлсона. Как из мультика, только жуткого, с винтом погнутым и ржавым. В руке у него большая банка. А в банке совсем не варение, а кровь! А в крови пальцы откушенные плавают и вырванные глаза! Подхватил Карлсон человека и унёс в потусторонний мир…
– И чё, панатри такая программа по телевизору есть? – ужаснулся я.
– Может и есть…
– А ты её видел?
– С ума сошёл?! Её ни в коем случае смотреть нельзя!
Мы спрыгнули с забора и залезли на карусель.
– А пошли за херши-колой? – предложил Тим, которому не сиделось на месте.
– Пошли, – согласились мы с мальчишками.
Ветер носил по улице осенние листья. Мы шли и пили газировку.
– Пацаны, вы тут? – прозвучал рядом Кирькин голос.
– Мы здесь, идите к забору! – отозвался я.
Мы обрадовались ребятам и зашагали навстречу.
– Тут крапива… – боязливо заметил Витя Лагунов.
– Да чё ты трусишь! – воскликнул я. – Будешь херши-колу?
– Кто тут ещё трусит!
– Ну чё, пошли к мёртвому дому?
– Пошли, – сказал Гурька Симаков, включая фонарик.
Вместе с ребятами мы шли к заброшенной бойлерной и по пути рассказывали друг другу всякие ужасы.
– Если тихой и тёмной ночью прийти к заброшенной бойлерной, – зловещим голосом рассказывал Влад, – то можно увидеть, как окна её горят таинственным сиянием! А ещё звучит тихая и жуткая музыка, и слыша её, кажется, будто завывает ветер.
– А ещё можно увидеть в окне дома девятилетнего мальчишку который что-то кричит в форточку, – подхватил Витя Лагунов, – а проходя мимо его квартиры тебя пробирает по коже мороз, когда дёргается дверная ручка. Ведь в той квартире давно никто не живёт. Но говорят: он всё ещё там!
Было жутковато идти по утонувшей в сумерках улице. Горели фонари, светились окна домов, но всё равно жутко. Никого не было, будто люди боялись сунуть нос на улицу, когда темнота скребётся в окна и поджидает за дверью…
– На верхнем этаже живёт ведьма, – рассказывал Кирилл, – а под крышей спит чудище. В окне первого этажа не раз видели петлю висельника. А как чудище появляется, то окна вспыхивают призрачным огнём.
А зловещий дом уже виднелся вдали.
Закоулок страха…
Ходить сюда и днём-то был было страшно. А уж ночью…
– Жуть, – приобнял меня и Влада за плечи Гурька и мы ещё ближе подошли к дому, – даже за турбу новую я в него ночью не заберусь!
– А я бы и днём сюда не сунулся! – содрогнулся Костик Раскатов, не спуская глаз с озаряемой лунным мерцанием зловещей бойлерной. – За пробками и транзисторами ладно, но лазать в дом, я не стану.
– А пролезть в дом всё равно надо, – задумчиво протянул я, запуская пятерню в волосы и убирая их со лба, чтоб не лезли в глаза. Но волосы всё равно густой каштановой шапкой спустились обратно. – Может он на самом деле пуст и мы только напрасно его боимся?
– А панатри, чего мы боимся? – воодушевлённо спросил Ваня Спицын. – Полезли в окно, посмотрим!
– Может утром сюда вернёмся? – с надеждой предложил Влад, оборачиваясь ко мне. – Ночью страшно, днём нечего и пытаться, застукают ещё, и родичам нашим скажут, а утром все взрослые спят!
Заброшенная бойлерная утопала в бурьяне из крапивы, чернобыльника и лебеды, темнели её выбитые окна. Она была тихой и зловещей…
– А ещё возле этой бойлерной гуляет огромный чёрный пёс, – сказал Кирик, с опаской поглядев на бойлерную. – Это тот дядька, который повесился.
Мне сделалось неуютно. Я вспомнил, как, проезжая мимо на велосипеде, вечером иногда видел какую-то чёрную собаку, которая гуляла по лужайке. Я зажмурился и отчаянно замотал головой, удивляясь, какая жуть лезет в голову…
– Серёнь, ты чего? – взял меня за руку Владик.
– Я ничего, – успокоил я друга.
– Ты тоже их видел? – прищурился Влалик.
– Угу, – неохотно ответил я. – Они по ночам всех пугают…
– А я просыпаюсь сегодня, – неуверенно начал Владик, – слышу шорох и стуки, гляжу, а на полу игрушки шевелятся, будто кто-то невидимый играет ими. Я будить Лизу, она меня по шее, за то, что спать не даю. А как она опять легла, так игрушки опять зашевелились!
Вдруг что-то упало и глухо грохнуло, разбилось и раздался чей-то хриплый и скрипучий смех. Мы окаменели от страха. Сейчас появятся призраки мёртвого дома, а может и чудовище. И схватят нас!
– Мотаем отсюда! – первым пришёл в себя Ваня Спицын.
Мы дали дёру от жуткого дома и очухались только на нашей улице.
– Завтра посмотрим, кто там живёт, – сказали мы с Тимом и Данькой ребятам, влезли через крышу в комнату и завалились на диван.
Комната погрузились в темноту.
В доме ещё не спали. Наши и Владькины родичи пили чай.
– Мальчики, вы бы хоть чай попили… – сказала нам мама садясь рядом и трогая меня за ногу. Мамины руки были мокрыми и холодными.
– Мам, я устал, – зевнув, ответил я. – Эта школа, эти уроки…
– А ты не заболел? – забеспокоилась мама. То, что я сказал, что устал её удивило и обеспокоило. Обычно она всё время жаловалась, как она устала от моей беготни и того, что я выкомариваю, и что меня никак не угомонишь.
– Нет мам, просто утомился в школе, – соврал я. О том, что мы с мальчишками ходили к мёртвому дому я благоразумно решил промолчать.
– Ещё бы! – дружелюбно фыркнула Владькина мама. – Днём они с моим Владькой в школе на головах стояли, играя на нервах у учителей и вожатых, а потом устали! Владька так набегался, что тут же уснул…
– Ладно, – сказала моя мама, – пойду этих гулён спать укладывать…
Я сладко потянулся и глядя на маму сонными глазами, улыбнулся.
– Ну ладно, я вас накрою, – улыбнулась мама, погладила по голове и поцеловав, накрыла нас с Тимом и Даней покрывалом. – Спите мальчики.
На границе сна и яви я вдруг услышал чей-то гадкий смешок и увидел, как какие-то фиолетовые мохнатые щупальца втянулись под кровать…
3
Разбудил меня скрежет. Я сел на диване и прислушался. Звук повторился и сон сдуло с меня прохладным ветерком. В закрытое окно кто-то скрёбсся. А жёлтые занавески колышатся, будто на таинственном ветру…
Нашарив в темноте кроссовки, я обулся и подошёл к окну.
Но за окном никого…
"Кто это скребётся?" – крикнул я, распахивая окно.
Но ответила мне лишь ночная тишина.
Я сбежал по гремящей лестнице вниз и спрыгнув на землю, побежал на лужайку и очутившись в высокой росистой траве я огляделся. Моя улица выглядела странно. Она казалась другой…
"Да это вообще не моя улица! – вдруг догадался я. – Вон проспект, вон высотки… Минутку… А где же наш городской пруд?"
Но пруд исчез и дома были другие. Тёмную ночь еле рассеивал тусклый свет луны и звёзд. Глухая тишина накрыла незнакомую спящую улицу.
Дома тёмными силуэтами высились на фоне ночного неба. Луна висела в небе и освещала старую бетонку, но дома оставались тёмными. Уличные фонари не горели, а столбы были деревянные.
Во дворе играли какие-то незнакомые дети.
А асфальт будто покрылся инием и ногам было холодно даже в кроссовках. Надо вернуться домой и одеться…
Я оглянулся и замер. Наш дом пропал. С удивлением я смотрел, как изменилась улица. Мне сделалось неуютно, даже страшно.
"Исчез… – озадаченно выдавил я из себя. – Чёрт, где это я?"
И тогда я увилел знак. На знаке было написано:
"Улица страшных снов"
Оставаться в этом странном месте я боялся и побежал на косогор. Добежав до пустыря, я влез в травяные заросли. У столба с погасшим фонарём я увидел мальчика. Мальчик был чуть старше меня и выше. Он стоял на краю пустыря и жалобно плакал, закрыв лицо ладонями. Мне стало жалко мальчишку. Вдруг его обидели хулиганы? Может те мальчики на лужайке…
"Мальчик, кто тебя обидел? – участливо спросил я заплаканного мальчишку, подходя к нему. – Ты мне скажи, я его быстро отколочу!"
Мальчик ничего не ответил и продолжал плакать. Я взял его за руки и посмотрев в лицо, едва не закричал от страха. На меня смотрел череп.
Мальчик был привидением…
И тут за его спиной из травы появилась зловещая тень. Я испугался, и будто врос в землю, а тень схватила мальчика и утянула в бурьян. Его жалобный крик уносился всё дальше на пустырь.
Силы вернулись ко мне и я побежал, не чуя ног, подальше от пустыря. Улица была темна и лишь ночные дети играли на лужайках. Но голоса их были невнятны и глухи. Я не мог разобрат