Принцип девятого узла

Глава 1

Свет фонарей отбрасывал мягкие медовые отблески на мостовую. Время было не позднее, около семи вечера, а прилежащие улицы заполнялись отдыхающими довольно медленно. В клубе уже была слышна музыка, но до планируемого начала ежегодного праздника в честь изобилия и процветания Четвёртого и Пятого поясов оставалось ешё полчаса.

Изначальная идея мероприятия – отдать дань богам, чьи силы стали основополагающими при формировании наших поясов. Первый пояс был в разной степени наделен силами Афины и Ареса, Второй – силами Асклепия, Третий – силами Гефеста, а Четвёртый и Пятый пояс силами Деметры и Диониса соответственно. Но сейчас это как будто превратилось в соревнования, кто организует лучший вечер по абсолютно любому случаю.

Да, были и общие праздники, целью которых являлось сплотить жителей всех поясов, но довольно часто мы разделялись – первые три пояса ощущались как что-то серьёзное, волевое, требующее силы и напряжения, а последние два как что-то располагающее к отдыху, расслаблению, связи с землёй и телом из самых благих соображений.

Пожалуй, надо отдать должное, отдыхать так, как это делают жители Пятого пояса, не умеет никто. И именно поэтому, я просто не смогла отпустить свою младшую сестру сюда одну.

Мы с моей подругой Эби и сами не прочь провести вечер в клубе или в компании новых знакомых, но, когда внутри включается режим старшей сестры, остается одно – оберегать ее от пьяных и дерзких ухажеров. По крайней мере сегодня, поскольку Лив только неделю назад исполнилось восемнадцать лет, и это её первый официальный поход в подобное заведение. Её первая взрослая ночь.

Сам клуб располагался в южной части Пятого пояса недалеко от фонтана с красным вином. Витражи и резные арки с вьющимися виноградными лозами уже делали его произведением искусства, но сегодня он был украшен особенно ярко: гирлянды из лунных цветов, парящие свечи, блёстки и прожекторы, которые добавляли главному входу важности.

– Девочки, нам пора идти, – Ливия отвлеклась от оживленной беседы со своими подругами и широко улыбнулась, предвкушая насыщенный день. Подбежала ко мне, сжала мою ладонь и крепко обняла. – Давай, как только зайдём внутрь, разойдёмся: я – с девочками, а ты с Эби? Всё будет отлично, обещаю.

– Хорошо, Лив, – я нежно ответила ей на объятия и слегка погладила по макушке. – Но помни, чуть что мы – твоя группа поддержки, дадим отпор любому, кто попробует тебе помешать насладиться вечером.

Она закатила глаза, но улыбка только шире разлилась на её лице.

– Да-да, помню, люблю вас, – Лив, не дожидаясь ответа, умчалась вместе с подругами вперед.

Я, глубоко вздохнув, проводила её взглядом. Мысли о том, что что-то может пойти не так, меня не покидали.

Людей вокруг становилось всё больше. Музыка уже гремела, агрессивно выходя за пределы клуба «Сфир».

– Понимаю, что сегодня нам будет не до веселья, мой страж, но давай отбросим твои кошмары и предрассудки куда подальше, – Эби неожиданно пихнула меня локтем. – Я захватила с собой твою любимую настойку по моему самому оригинальному рецепту.

Я расплылась в улыбке, чуть пошатнувшись от липового пинка Эби. Поправила шёлковое небесно-голубое платье и убрала прядь волос за ухо.

– Так, плюс пять баллов тебе за внимательность и готовность к вечеринке, но я пока воздержусь, – я скопировала её удивленное выражение лица и в голос рассмеялась.

Эби театрально всплеснула руками и вскинула брови, но уголки её губ дрогнули в довольной усмешке. С ней всегда становилось легче дышать.

Спустя пару минут непринуждённой болтовни мы всё-таки отправились ко входу в клуб. Внутри запах был слишком сладкий. Хотя всё началось совсем недавно, пространство вокруг уже напиталось жаром тел, гулом голосов, запахом алкоголя и смесью духов.

Я встала на небольшую возвышенность у стены «Сфира», чтобы одновременно видеть и сцену, и бар, и Лив. В прошлый раз здесь была стойка с разноцветными светящимися нитями-браслетами, чтобы каждый из присутствующих мог продемонстрировать свои намерения на предстоящий вечер, но сегодня почему-то её не было.

Эби отошла к бару, чтобы узнать специальное меню на праздник и заодно пофлиртовать с барменом. Её рыжие волосы были уложены просто идеально, а нежно-зеленое платье в пол подчёркивало точеную фигуру. Как и всегда она с уверенностью приковывала взгляды окружающих. Но яркие веснушки делали её образ настолько миловидным, что ни один мужчина сразу не догадывался о ее стальном и своенравном характере.

На сцену вышел молодой парень, лет двадцати пяти, и захватил всё внимание публики. Он держал микрофон легко, как продолжение руки, а голос у него был цепкий, обволакивающий.

– Мои дорогие дамы и господа… – его речь была как игра.

Он улыбался, бросал взгляды в зал, и каждый жест словно говорил: «Я здесь хозяин». Толпа откликалась мгновенно – смехом, свистом, аплодисментами.

– Сегодняшний вечер изобилия и удовольствия я хочу, чтобы все получили то, за чем сюда пришли. Хладнокровие, сдержанность и разум оставьте при себе или, на худой конец, первым трем поясам, – он демонстративно повернул голову и кивнул в сторону парня, который стоял внизу рядом с выходом на сцену. Получив от того одобрительную ухмылку, выступающий продолжил: – Как бы мы не работали, отдых – превыше всего, а отключение головы – главный импульс наслаждения. Развлекайтесь, но помните: нет значит нет, а получив согласие, не медлите.

Зал одобрительно загудел. Звук нарастающих аплодисментов послышался раньше, чем я смогла полностью осознать его короткую, но, видимо, животрепещущую речь.

Парень на сцене вернул микрофон на стойку, широко улыбнулся в зал и отправил десяток воздушных поцелуев. Рукава его белой рубашки уже были закатаны до локтей, а верхние три пуговицы, кажется, не застегивались никогда. Волосы были взъерошены, как будто он только проснулся или же незадолго до выступления страстно целовался с самой привлекательной девушкой этого клуба.

– Знаешь, кто это? Мы видели его столько раз, но до сих пор не знаем даже имени, – я кивнула в сторону сцены и аккуратно сложила руки перед собой, обращаясь к Эби, которая только что подошла с двумя бокалами коктейля.

– Имени не знаю, но бармен сказал, что сын Телимонов снова зажигает, хотя этот клуб даже не принадлежит их семье, он просто чувствует себя здесь хозяином.

– Эбигейл Теренна, я слышу нотку презрения в твоем голосе, – на моем лице появилась довольная ухмылка.

Я взяла бокал, протянутый Эби.

– В нем явно что-то есть. Он вполне мог бы составить мне конкуренцию в харизматичности, но ставлю на то, что он всё равно проиграет, – Эби сделала пару глотков, отставила бокал и со свойственной ей грацией поправила волосы.

Я сделала то же самое, не убирая улыбку с лица. Эби всегда была душой компании и ни один вечер не обходился без ее потрясающих шуток и невероятно вкусных настоек или любого другого творения из трав, будь то чай или эфирные масла. Но когда рядом появлялся кто-то, демонстративно перенимающий внимание, она меняла тактику и все свои ответы превращала в игривый сарказм.

Точно, Лив. Вот вам и старшая сестра года – засмотрелась на горячего полураздетого парня, вместо того чтобы приглядывать за сестрой. Я подхватила Эби за руку, и мы, огибая танцующих, размеренно направились к Лив и ее подругам.

По пути взгляд снова зацепился за парня со сцены. Он отобрал барабанные палочки у ударника и начал умело отбивать всем известную мелодию. Было видно, что его серьезный друг, над которым он подтрунивал со сцены, здесь явно присматривает за ним, а не веселится, хотя теперь его широкая улыбка не сходила с лица. Кажется, тот был рад видеть своего друга настолько счастливым.

Неожиданно всего в паре шагов от нас вспыхнула потасовка. Воздух загустел, словно сам клуб задержал дыхание. Я машинально схватила юбку, чтобы не запутаться в ткани, и ускорила шаг к Лив. Двое мужчин, явно за сорок, сцепились в яростной перебранке. Их слова были сбивчивыми, но каждое брошенное «убью» или «заткнись» звучало как удар по барабанным перепонкам.

Музыка приглушилась. В наступившей тишине до боли ясно зазвенели угрозы и рычание. Охранники двинулись к ним, люди вокруг начали пятиться, но прежде чем я успела облегчённо выдохнуть, один из мужчин вырвал из-за пояса оружие и выстрелил. В моменте я увидела, как кто-то пытался выбить пистолет из его рук, но в результате стрелок промахнулся.

Но этот короткий вздох облегчения быстро превратился в мой худший кошмар. Он не выстрелил мимо или в воздух, он задел… Лив.

Её тело дёрнулось, и на светлом платье, словно распускающийся цветок, начала проступать алая роза. Мои ноги налились свинцом, сердце сжалось в кулак.

Началась давка, мужчины, затеявшие этот конфликт, быстро скрылись, толпа, которая еще минуту назад здесь затанцовывала свои ноги, хаотично с криками удалялась из клуба на улицу.

Я ринулась к Лив. Подруги поддержали ее за руки и осторожно спустили вниз на прохладный пол. Места вокруг уже было достаточно, чтобы аккуратно сесть, не уткнувшись в чье-нибудь тело. Я рухнула рядом, колени хрустнули о пол, но я не чувствовала боли. Всё моё внимание было приковано к её рукам, дрожащим, тщетно пытающимся зажать рану. Кровь уже пропитывала ткань. Глаза Лив наполнились слезами, губы побледнели.

– Нет, нет, только не это… – слова сорвались с моих губ так тихо, что я сама их едва расслышала.

Эби вызвала врачей и службу порядка. Она тоже еле сдерживала панику, но для проявления слабости не было времени.

– Милая, я здесь, всё будет хорошо, слышишь. Сейчас приедут врачи и окажут всю необходимую помощь. Ты будешь жить, Ливия, ты будешь жить! – я еле сдерживалась от того, чтобы не зарыдать: губы тряслись, тело парализовало. Словно прямо сейчас мне делают полостную операцию, после которой я не проснусь.

– Бри, я тебя люблю, и родителей люблю, передай им, что я их очень-очень люблю, – Лив протараторила это тихо, прерывисто и еле дыша. – Мне до смерти больно, Бри.

Она опустила руку со своей раны и медленно закрыла глаза.

– Ну уж нет, Ливия, ты скажешь им это сама! – я подхватила сестру под плечи и аккуратно приподняла ее спину, чтобы облокотить на себя и обнять. – Пожалуйста… Лив, я сделаю всё, чтобы ты выжила, посмотри на меня, Лив, ради меня, ради мамы и папы, ты нам нужна.

Я уже не сдерживала слёз. Горло саднило от сдавленных рыданий. Внутри будто распарывали раскалённым ножом – такая же резкая, обжигающая боль, словно это меня прострелили.

Врачей всё не было, я постаралась зажать рану своей рукой, но до конца не понимала, что я могу сделать, чтобы помочь. Я могла ожидать любой исход сегодняшнего вечера – драку, перебор с алкоголем, падения и дезориентацию в пространстве, флирт, поцелуи или уединенная ночь, но это…

По телу прошла дрожь. Суматоха вокруг всё нарастала, а меня распирало от ожидания и колющего ощущения безысходности.

– Ливия Сареван, очнись, у тебя еще вся жизнь впереди! – я не оставляла попыток снова увидеть огонек в ее глазах.

В моменте бусина из ангелита на моей шее стала обжигающей, словно на грудь мне только что вылилили стакан кипятка. Я вскрикнула и чуть отпрянула назад, но резко остановилась, увидев широко распахнутые глаза Лив. Клянусь, я увидела в них белую искорку, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

– Лив! – я едва не задохнулась от облегчения.

Она закашлялась, прижала ладонь к губам, попыталась подняться. Эби подхватила её с другой стороны, удерживая.

Краем глаза я заметила, как тот самый серьезный друг ведет врачей к нам. Всё вот-вот должно было закончиться. Врачи аккуратно подняли её и перенесли на носилки, Ливия уже была в сознании и могла выдавить из себя пару связных предложений.

– Я могу поехать с вами? Я её сестра, мне нужно быть уверенной, что она в порядке.

Я торопливо поднялась за врачами и поспешила к выходу. Врачи одобрительно кивнули, не теряя времени на разговоры.

Но слова Лив, сорвавшиеся между кашлем и стоном, пронзили меня до глубины:

– Нет, у меня нет сестры… Миа, Кейт, позвоните, пожалуйста, моим родителям, они… должны знать, что произошло, – Лив говорила отрывисто и в пол тона тише, чем обычно. В ее голосе отчетливо слышалась тревога и непонимание происходящего. Глаза стали ясными, но боль, которая сейчас пронизывала каждый участок ее тела, было невозможно не заметить.

Я встала как вкопанная от услышанного. Всё произошло слишком мгновенно, я даже не успела осмыслить и среагировать. Лив быстро погрузили в спецтранспорт и уже начали оказывать необходимую помощь, как двери закрылись, и машина умчалась вперед по улице.

Еще пару минут я стояла погруженная в свои мысли, беспомощно сжимая в руках холодную бусину. В клубе остались только работники, улицы вокруг почти опустели. Все либо отправились по домам, либо устремились в соседний клуб, который находился буквально в десяти минутах ходьбы отсюда.

Гирлянды и фонари вокруг светили всё так же ярко, как и в самом начале праздника. Казалось бы, всё только начинается…

Эби обняла меня за плечи, её ладонь легла поверх моей. Я склонила голову к ней, но лицо моё уже не выражало ничего – будто маска из камня.

– Нет сестры… что это вообще было? Почему она сначала отключилась, а потом резко проснулась в полной ясности? Я рада, что она очнулась, но ее слова… Может это шок? Почему ангелит нагрелся и обжег меня? Я даже не догадывалась о такой его способности. Почему служба порядка не приехала? У них что, такое каждый день случается? Почему охрана клуба не проверила всех на запрещенные вещи? Носить с собой оружие незаконно во всех поясах! – меня понесло, я проговорила всё это быстро, на одном дыхании.

Плакать я уже не могла, мысли рассредоточились. Обрывки воспоминаний о сегодняшнем вечере перемешались, препятствуя тому, чтобы я дала здравую оценку происходящему. Я обернулась, чтобы предъявить охранникам клуба за их профессионализм, а точнее, за его отсутствие, но двери здания изнутри захлопнулись у меня на глазах.

– Ну замечательно, – вскрикнула я, резко взмахнув руками и сделав пару неуверенных шагов вперед.

– Бри, это похоже на один из твоих кошмаров. Прости, надо было послушать тебя и не идти никуда сегодня, – Эби подстроилась под мой шаг, и мы неспешно пошли в сторону перехода в Четвертый пояс.

До главных путей было достаточно далеко, чтобы идти пешком, поэтому мы выбрали пойти через лес, условно нейтральную территорию.

В обычные дни за проходами следят строго: нужно иметь пропуска, чтобы выйти за пределы поясов. Получить их, конечно, достаточно легко, если преследуешь какую-то цель, но хаотично пересекать проходы туда-сюда не поощряется. А так как сегодня был праздничный день, все проходы были открыты и неконтролируемы. На нейтральных же территориях надзора не предусматривалось вовсе.

Фонари, расставленные на редком расстоянии друг от друга, едва пробивались сквозь густые кроны деревьев. Бледный электрический свет падал пятнами на тропу, выхватывая куски земли и корявые корни, а между стволами клубилась вязкая тьма. Обычно одно это зрелище заставляло моё сердце колотиться в бешеном ритме.

Я ненавидела темноту. Ненавидела тот липкий холод, который прятался в ней. Ненавидела каждой клеточкой своего тела чувствовать – кто-то стоит за спиной, дышит, наблюдает. Ненавидела ощущать себя слабой, беспомощной, маленькой и наивной, вокруг которой завороженно вьются отголоски кошмаров.

Но теперь… страх словно вырвали из меня вместе с криком, который так и застрял в горле, когда Ливия упала. Я шагала по тропинке, не чувствуя земли под ногами, словно двигаясь на автопилоте, пустая изнутри. Руки безвольно висели, дыхание было ровным. Слишком ровным. Неестественным. В груди – пустота, в голове – белый шум. Я стала похожа на куклу, которой заранее задали движение: идти вперёд и не останавливаться.

– Нет, подобных кошмаров я даже предвидеть не могла. Это что-то за гранью, – выдохнула я, не столько обращаясь к Эби, сколько пытаясь убедить саму себя, что это всё не наяву.

– Бри, с Лив всё будет в порядке. Мы навестим ее завтра, сделаем отвар на скорейшее выздоровление и повсюду намажем лучшими эфирными маслами. Я за ночь придумаю что-то более сильное и действенное.

– Она могла забыть меня?

– Нет, Бри, – голос Эби дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Не могла, по крайней мере, не по своему желанию.

– Я не понимаю, как это могло произойти, Эби. Если ангелит как-то был связан с мамой и ее силами… вдруг произошедшее резкое пробуждение – это ее способность, которая передалась мне?

– Возможно, тебе уже сколько… двадцать три? А мы до сих пор ничего не знаем о твоем происхождении. Может пришло время?

– Фу, – я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. – Ты говоришь, как в дешёвых фильмах.

Эби скорчила смешную гримасу, её брови взлетели вверх, и на мгновение я действительно позволила себе искренне улыбнуться.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но мои веснушки говорят, что всё с Лив будет хорошо. Я им верю. Даже если что-то случилось с ее памятью, во-первых, мы все всё помним, во-вторых, главное, что она будет здорова.

– Ты как никогда права.

– Я всегда права, Бреанна, – гордо заявила она и тут же рассмеялась, увидев, как я нахмурилась.

Мы остановились, чтобы обняться и выдохнуть. Лив сейчас действительно в надежных руках. Родителям я сообщила, они ждут меня дома. Завтра мы все вместе навестим Ливию, и всё станет более-менее ясно.

Мы уже прошли половину пути. Медленный шаг и теплый разговор с Эби постепенно немного разгрузили мои мысли.

Но вдруг фонари начали мерцать. Свет мигнул раз, другой, и я резко подняла голову. Казалось, будто кто-то невидимый щёлкал выключателем.

– Что это… за фигня? – я осмотрелась по сторонам. Свет стал совсем приглушенным, наши силуэты еще можно было разглядеть, но что находилось буквально в метре от нас – уже нет, лес утонул в серой дымке.

Послышался странный неразборчивый шепот. Словно кто-то из потустороннего мира пришел за нашими душами. Меня мгновенно пробрал озноб. Я стиснула зубы, чтобы не закричать.

– Ну вот это вечерочек, конечно. Давай больше никогда не будем веселиться? – Эби вскинула брови и подошла ближе ко мне. Теперь мы стояли спиной друг к другу, чтобы увеличить шансы на то, чтобы вернуться домой целыми и невредимыми.

– Мы явно забудем об этом обещании, как только всё закончится, поэтому давай, – я улыбнулась Эби в ответ, мы тихо рассмеялись.

Смешок прозвучал слишком резко, истерично, будто смех и страх слились в одно. И странным образом это придало сил: если беда всё равно пришла, то встречать её лучше так, чем с пустыми глазами.

Я присела и на ощупь схватила то, что оказалось под рукой: камень средней тяжести и сухую ветку. Лучше, чем ничего. Краем глаза заметила, что Эби сделала то же самое – только у неё арсенал оказался богаче. Она рывком достала из сумочки свёрток с травами и несколько мешочков с порошками из них. Обычно мы добавляли их в чай или использовали для ритуалов, но иногда, в самых отчаянных случаях, они помогали справляться с духами.

Шепот стал ближе и громче, будто проникал под самые глубокие слои кожи. Туман впереди начал шевелиться, и из него постепенно проявились силуэты: полупрозрачные дымчатые твари с узкими кошачьими глазами и кривыми когтистыми пальцами. От одного их вида по телу пробежала дрожь, сердце на миг пропустило удар, и я почти уверилась, что схожу с ума. Они двигались рывками, с дёрганой, пугающей пластикой, будто испытывали нас, ждали удобного момента, чтобы броситься.

Я что-то читала о них. Они выглядят как те существа, которые питаются страхом – чем больше человек боится, тем плотнее становится их тело. Поодиночке они почти безобидны, но в стае превращаются в смертоносную силу. Да, они меньше, чем мы, но их сильно больше. Что им от нас нужно?

Горло пересохло, и на секунду захотелось просто зажмуриться, позволить им сделать своё. Но злость вытеснила слабость. В моих кошмарах я всегда отступала. Всегда проигрывала. А сейчас… сейчас так хотелось врезать. Хоть раз.

Та самая отчаянность и душераздирающая темнота из моих снов фоном заполнила окружающее пространство. Существа были уже совсем близко.

Я шагнула вперёд и метнула камень. Он со свистом вонзился в одного из них, и в ту же секунду лес наполнился пронзительным скрежетом и топотом тысяч крошечных лап. Эби, сжав зубы, резко распылила над приближающимися силуэтами свой порошок. Те вздрогнули, часть тут же растворилась в воздухе, другие отшатнулись, но стая только сгущалась. Трав у Эби явно не хватало, чтобы справиться со всеми.

Что-то когтистое рвануло меня за ногу. Я не удержалась и рухнула на землю, воздух вышибло из лёгких. Острая боль полоснула по спине, и я завопила, вырываясь. Нога дёрнулась сама собой и, к моему удивлению, отбросила тварь прочь. Она отлетела метра на два, увлекая за собой ещё нескольких. Маленькие, всего до колена ростом, но ощутимо крепкие – страх придал им силу.

– Бри, сюда! – выкрикнула Эби.

Она опустилась на колени, прижала ладони к земле и быстро зашептала что-то непонятное. Почва у наших ног дрогнула и поползла вверх, превращаясь в неровный, но прочный щит. Все близлежащие камни и ветки уже достигли наших ног, чтобы мы могли обороняться.

– Эй, фэлидхи, катитесь к чёрту! – раздался чужой голос.

Парень со сцены разбил бутылку с прозрачной жидкостью перед нашим земельным щитом, а затем, не раздумывая, поднес зажженную зажигалку. Яркое оранжевое пламя вспыхнуло и обволокло золотистым светом пространство в радиусе пары метров от нас.

Существа зашептали так громко, насколько это было возможно. Появившееся зарево их явно отпугнуло. Стая начала двигаться хаотично и разбежалась в разные стороны. Парень со сцены зарядил в удаляющихся фэлидх из арбалета, а его друг, сняв пистолет с предохранителя, сделал несколько точных выстрелов в существ, которые стремительно двинулись в нашу сторону.

А у него откуда огнестрельное оружие? Выглядел чересчур презентабельно для наших мест. Неужели охранник этого светлого? Может, парень со сцены как-то связан с управлением? Телимон… фамилия в миг показалась мне до смерти знакомой.

Видимо, из-за внешнего гула я даже не заметила, как парни приблизились к нам. Зато сейчас появилось время разглядеть их поближе.

– Ого, как вы ловко с ними, – выдохнула Эби и, несмотря на всю усталость, кокетливо улыбнулась. – Я уж думала, сегодняшний день совсем ничего красивого от нас не оставит.

Щит из земли дрогнул, распался и осел обратно в почву. Камни и ветки вернулись на свои места, будто ничего и не было. Эби снова стала спокойной, и природа отозвалась на её дыхание. Я смотрела на это и не могла не восхищаться: то, как земля чувствовала её, всегда завораживало.

Свет фонарей восстановился, мягко пролился на тропу. И только теперь я позволила себе заметить, что руки дрожат, а дыхание сбилось так, будто я пробежала целый марафон.

– Это наша работа, – серьезный друг еле заметно кивнул и подошел ко мне. – Ты как? Тебе нужна помощь?

В его глазах читалась нотка заинтересованности, но тело при этом держалось довольно отстраненно. Он не делал лишних движений и терпеливо ждал моего ответа.

Он производил впечатление человека, привыкшего к власти над собой и окружающими. Высокий, с крепким, мускулистым телом, двигался так, будто каждая мышца подчинялась чёткой команде. Прямой, уверенный взгляд – глубокий, насыщенного карего цвета – мгновенно фиксировал внимание собеседника. Его темные, почти черные, волосы были чуть взъерошены. Лицо словно выточено из камня: строгие скулы, прямой нос, чуть поджатые губы. Поло подчеркивало его бицепсы и широкую спину. Физическая подготовка явно была его основным делом. На правой руке я заметила тату в виде змеи, которая обвивает предплечье, а на левой – символ Первого пояса, щит с перекрещенными копьем и пером.

– Спасибо. В порядке, – я поджала губы и еще раз осторожно осмотрелась. – Кто вы? Как вы нас нашли?

– Я Дамиан Аркайос, правая рука главы Первого пояса, Эсхила Талмира. – Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто отточенным для приказов. – Это Пирр Телимон, друг и спарринг-партнёр.

– Пирр, с двумя «р», люблю в конце легкое игривое рычание… особенно от девушек, – Пирр отсалютовал нам небрежным движением, демонстрируя широкую и наглую улыбку.

Он был полной противоположностью Дамиану. Его движения ощущались легче, игривее. Всё выглядело так, будто только он владел ситуацией.

Пирр казался тем человеком, чья внешность сочетала в себе юность и внутреннюю уверенность. Его волосы – светло-русые, густые и слегка вьющиеся – непослушными прядями спадали на лоб, придавая образу лёгкую небрежность. Лицо с мягкими, ещё не до конца огрубевшими чертами: высокий лоб, прямой нос и губы с естественной, чуть насмешливой линией. Голубо-зелёные глаза под густыми бровями казались внимательными и немного дерзкими, словно он всегда смотрел на мир под своим углом.

– Обычно Эсхил отправляет меня следить за порядком в других поясах, – спокойно продолжил Дамиан, будто и не заметил выходки Пирра. – Сегодняшний день не исключение. Просто присматривал за этим вольным гулякой. – Он демонстративно пихнул Пирра плечом. – Шепот фэлидх слышен за несколько километров. Но, честно, с ними вживую я столкнулся первый раз. Они приходят, когда что-то происходит на нематериальном уровне, особенно на уровне узлов. Этим уже не занимается служба порядка, поэтому нас подготавливают к встречам с похожими существами.

– Ну тебя! Мог бы просто сказать, что мы переживали за их состояние и хотели быть уверенными, что они дойдут до дома целыми и невредимыми, – Пирр зарядил ему легкий подзатыльник и сразу сделал несколько больших шагов назад, как озорной младший брат, заранее готовый к ответке.

Дамиан не дал ему уйти: резко перехватил, зажал голову между локтем и корпусом и принялся тереть костяшками его макушку. Со стороны это больше напоминало семейную возню, чем серьёзный разговор.

– Это правда, мы переживали, – Дамиан отпустил Пирра, и его ухмылка сменилась на краткую сочувствующую улыбку. – Но в твоей формулировке, Пирр, это звучало как-то по-сталкерски.

Я больше не могла сдерживать себя. Смех вырвался неожиданно легко, сбивая накопившееся напряжение. Всё казалось до безумия странным.

Воздух становился холоднее, резкий ветер зашуршал кронами. Где-то вдали слышался глухой рокот волн. Я резко встряхнула руки и подпрыгнула на месте – словно тело само искало способ сбросить остатки ужаса. Все уставились на меня.

– Я Бреанна Сареван, это моя подруга, Эбигейл Теренна, – я кивком указала в ее сторону. Эби радостно помахала рукой. – Благодарим за то, что вы были рядом, но сейчас нам пора. Мы чрезвычайно вымотались и хотим поскорее дойти до дома.

– Эй, а это ведь ты выступал на сцене? – Эби склонила голову к Пирру, голос прозвучал с оттенком сарказма и усталости. – Хорошая речь… жаль, что ты всё сглазил.

– Даже не говори, – он обворожительно улыбнулся. – Сам в шоке от такой оплошности, милая Эбигейл.

На секунду показалось, что мы разделились. Эби подошла к Пирру, продолжая этот небольшой светский разговор. Застегнула его рубашку на верхние три пуговицы и настойчиво похлопала по груди. Они нашли общий язык буквально с первой минуты.

– Бреанна, я понимаю, что вечер сегодня нелегкий. Желаю твоей сестре скорейшего выздоровления, но я не могу не сказать… – Дамиан подошел ко мне ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Заглянул в мои глаза, словно спрашивая разрешения, провел рукой по своим волосам и еле заметно поправил часы на руке. – Фэлидхи пришли, так как почувствовали в тебе силу и опасность. Они выходят наружу только когда кто-то проворачивает махинации с узлами. Я думаю, что слухи уже донеслись до глав поясов, и завтра тебя вызовут на заседание Совета. Ты ведь на самом деле не из Четвертого пояса?

Дамиан кивком указал на мою левую руку, где был выбит колос, обвитый виноградной лозой.

– Я не думаю, что хочу обсуждать это с тобой, – холодно ответила я. – Если вызовут, я пойду. Мне нечего скрывать. Главное, чтобы моя семья и Эби были в порядке.

– Хорошо, я понимаю. Но, Бреанна, я не хочу вам навредить. Просто завтра будь готова, что это может произойти.

Я кивнула, сделала пару шагов к Эби и взяла ее за руку.

– Нам пора.

Эби обняла на прощание Пирра, который уже светился от переизбытка эмоций, а затем пошла за мной.

– Стойте, мы вас проводим, – Дамиан окликнул нас, не оставив права выбора.

– Мы будем очень хорошей компанией, – добавил Пирр.

– Нет, мы уже почти дошли, – я покачала головой. – Спасибо вам за помощь, но здесь мы сами.

– Тогда возьмите хотя бы это. Они из серебра, ими можно и отпугнуть, и убить… если потребуется.

Пирр и Дамиан вытащили из своих карманов фонари и протянули их нам. Мы поблагодарили и в ускоренном темпе зашагали к переходу в Четвертый пояс. Наши дома находились совсем недалеко от границы. Совсем скоро мы будем в безопасности.

Глава 2

– В голове не укладывается, – мой голос сорвался, и я ощутила, как по телу пробежала дрожь, противная, липкая, будто кто-то провёл мокрой тряпкой по коже. – Почему всё это происходит с нашей Лив?

Мы только что вернулись домой после визита в больницу, где навещали Ливию. После звона больничных ламп и писка аппаратов, воцарившаяся тишина ещё какое-то время давила на уши.

– Но ведь врачи сказали, что операция прошла успешно, Ливия идёт на поправку, а волноваться нечего, – тихо, почти шёпотом напомнила мама.

– Да, но… – я уткнулась в подушку и сжала её, словно та могла спрятать меня от настигающей внутренней бури. – Но она так меня и не узнала.

Папа подошёл ближе и опустился на корточки рядом, глядя снизу вверх, будто хотел достучаться до моего взгляда, который я упрямо прятала в диван.

– Родная, Лив всё также любит тебя. Пускай сейчас не умом, но сердце… сердце помнит абсолютно всё, – папа с нежностью сжал мою ладонь, а его голос звучал так успокаивающе, что все тревожные мысли плавно начали отступать на второй план.

Я кивнула, не в силах ответить.

– Помните… – я сделала глубокий вдох и выдох. – Как она потеряла Чепу, своего плюшевого мишку? Плакала ночами, звала его по имени во сне… А потом…

– Потом ты его нашла, – с улыбкой сказала мама, наконец оживляя свой голос.

– Не просто нашла, – поправила я. – Я придумала Чепе целую легенду о том, что он всё это время путешествовал, проходил испытания, чтобы стать героем… специально для неё и защищать, когда потребуется.

– Ты тогда была совсем крохой, девочка с фонариком и спасательной миссией, – папа по-доброму рассмеялся. – Тебе было девять?

– Да… Я тогда не спала всю ночь, стирала, сушила, после того как нашла его измазанным в грязи под соседской яблоней, а потом шила ему плащ из старого зелёного лоскута. Помните?

– Помним, – одновременно сказали мама и папа.

– Лив была в восторге, а позже она и сама начала придумывать для него кучу новых приключений, – выдохнула я. – Она верила в него, как в настоящего защитника. И с тех пор всё, что я хотела, чтобы она никогда не переставала верить.

Чепа стал ее талисманом. А моим… стали её улыбка и яркие от счастья глаза.

Уголки маминых губ дернулись, формируя легкую улыбку. Было видно, что она хочет поддержать меня, но не находила подходящих слов. Словно она придумывала гениальный план по тому, как можно всё вернуть на свои места, но с каждой секундой находилось всё больше и больше противоречий.

Обычно мама всегда легко находила объяснения, но сейчас и ее, и меня накрыла обездвиживающая волна переживаний.

– Память обязательно восстановится, – наконец проговорила мама, смотря строго перед собой.

– Но почему только меня? – моё тело сжалось, а дышать становилось всё труднее, будто кто-то перекрыл мне кислород. – Я думаю, это как-то связано с моей биологической мамой.

На мгновение воцарилась тяжёлая, почти вязкая тишина. Мама мотнула головой и съежилась, робко обнимая себя за плечи, по её щеке аккуратно скатилась слеза.

– Бреанна, мы ничего об этом не знаем. Если в ситуации действительно замешаны твои кровные родственники, они оказали нам медвежью услугу. Мы почти потеряли Ливию и каждый день живем в страхе, что твои кошмары могут и тебя у нас забрать. Я не знаю, какие у них были причины на то, чтобы так оставить тебя и не ввести хотя бы нас в курс дела, но они сделали свой выбор. Мы с твоим папой не хотим, чтобы ты начала в этом утопать. Ты нужна Ливии. Не твоё прошлое и не их тайны, а ты, здесь и сейчас, – на последней фразе голос мамы неестественно обострился и лезвием прошелся по мне.

Я молчала. Папа тихо провёл рукой по моей спине.

Мне было четырнадцать лет, когда они рассказали о том, что нашли меня в коляске около дома совсем одну: без дополнительных вещей, записки или каких-либо опознавательных знаков. А позже, под уложенным матрасом нашлось ожерелье из ангелита, часть которого я ношу до сих пор.

Тогда я сразу для себя решила, что кровных родителей для меня не существует, есть только те, кто сейчас со мной, кто был рядом каждый этап взросления, кто плакал и радовался вместе со мной, давал наставления, делал горячий чай, чтобы выслушать мои истории из школы, и посещал каждый мой праздник.

Помимо этого, я даже представить не могу, чего им стоило сделать мне отметку Четвертого пояса. Обычно всем малышам ставят ее сразу после появления на свет, буквально в первый месяц жизни, но у меня не было ничего.

Скрывать свои способности, тайно переделывать отметки о принадлежности к поясам или выдавать себя за другого человека – незаконно. Если бы я начала расспрашивать или искать, я бы навлекла беду не только на себя, но и на Лив, родителей.

Я не могла себе этого позволить, поэтому в моей голове даже не мелькнуло мысли о том, чтобы как-то найти своих биологических родителей или узнать о своем происхождении.

– Мы не знаем, кто они были, – тихо сказал папа. – Но мы знаем, кем ты стала, Бри, нашей самой прелестной и потрясающей дочерью.

– Мне просто иногда кажется, – прошептала я, – что они оставили меня с какой-то целью. И всё, что сейчас происходит и происходило – это как пазл, который просто невозможно собрать. Но если я начну… вдруг это навредит всем нам?

– Бреанна, – в глазах мамы отразилась тревога, – ты всегда об этом думала?

– Да, я боюсь за вас, потому и не искала. Просто надеюсь, что мои сны только кажутся вещими. Мне не нужны никакие способности, если они могут навредить моей семье.

– Даже если в этих снах или способностях есть что-то большее, помни, что ты не одна, – папа взял меня и маму за руку. – И, если наступит день, когда тебе придётся собрать этот пазл, мы будем рядом.

Наш разговор прервал звонок в дверь. Я начала перебирать все возможные варианты о том, кто бы это мог быть, пока папа шел по коридору.

Из-за стены послышался мужской поставленный голос:

– Добрый день, меня зовут Марв Тирвальд. У меня официальное приглашение на заседание Совета пяти глав для Бреанны Сареван в связи с недавним инцидентом. Явка строго обязательна.

Марв… имя неожиданно щёлкнуло в памяти. Я медленно выглянула из-за плеча отца и замерла.

– Мы учились вместе, да? – я уставилась на парня у порога. Он был выше, чем я его помнила, в серой форме с алым гербом Первого Пояса на груди. Серебристо-белые волосы чуть взъерошились от ветра, мягко спадали на глаза, почти касаясь ресниц. В нём было что-то новое… холодная сдержанность, отточенные движения, уверенность. Но стоило ему улыбнуться, и этот образ дал трещину. Передо мной снова мелькнул тот самый Марв, который когда-то скакал через скамейки на переменах и замешивал отвары на спор.

Я кивнула папе, как бы показывая, что всё под контролем, и он может возвращаться в комнату.

– Бреанна, я даже и подумать не мог, что это будешь именно ты! Думал какая-то тезка, – Марв широко улыбнулся, показав свои белоснежные зубы, и усердно закивал.

– Значит после школы ты всё-таки поступил в Первый пояс?

– Да. Было непросто, но оно того стоило.

Его появление меня действительно приятно удивило, но было бы куда лучше, если бы мы встретились на встрече выпускников, а не при таких обстоятельствах.

Я выдавила из себя приветливый смешок, пытаясь показать свою заинтересованность, но моё недовольное лицо явно сказало само за себя.

– Я очень рада, что у тебя получилось. Во сколько нам нужно быть там?

– Само заседание назначено на вечер, но по распоряжению Дамиана я должен отвезти тебя в еще одно место.

Я демонстративно скрестила на руки на груди, почувствовав, как всё тело напряглось.

– Это безопасно… это не какой-нибудь лес, – Марв поспешил исправить неловкий момент.

– Какое место?

– Библиотека, – немного смущённо сказал Марв. – Больше сказать не могу. Он сам всё объяснит.

Полные губы с естественным, чуть тёплым оттенком придавали его лицу живость, смягчая холодность взгляда.

– Библиотека? С какой кстати? Он хочет мне сказку прочитать? Или устроить экскурсию перед допросом?

– Бреанна, – вмешалась мама, – мы не можем отпустить тебя одну. Это явно приглашение не на дружелюбное чаепитие.

Она подошла ближе и обняла меня за плечи.

– Привет, Марв, как твоя учеба?

– Всё отлично, миссис Сареван, спасибо. Я вас уверяю, всё под контролем. Я прослежу, чтобы всё прошло максимально гладко, а ваша дочь вернулась в целости и сохранности.

Я понимала, что это звучит абсурдно. Они его едва знают, чтобы довериться, да и я, если честно, не испытываю к нему особой симпатии. Очень хотелось возразить, что мне не нужна защита, я сама спокойно доберусь. Пусть и мнимая, но для родителей это хоть какая-то гарантия безопасности.

– Да, мам, пап, всё будет хорошо, вернусь вечером, – я старалась говорить спокойно. – Не думаю, что там что-то серьезное, просто опишу всё, как было.

Я крепко обняла маму, а затем папу. Их руки задержались на моей спине чуть дольше, чем обычно, как будто они не просто провожали меня, а прощались. Я пыталась найти в их глазах поддержку, но видела лишь отчаяние. Пусть они и надеялись, что я вернусь вечером, но мы все знали, что этого может и не произойти.

Закинув пару вещей в сумочку, я вышла на улицу, где меня уже ждал Марв.

– Поскольку в Четвертом и Пятом поясах проезд на частных машинах запрещен, до границы доедем на этом красавчике, – он кивнул в сторону чёрного фаэтона с серебряной отделкой. – А затем пересядем на обычную машину, хорошо?

Я одобрительно кивнула. Отчасти я до сих пор не понимаю это правило с транспортом. В Пятом поясе он запрещен из-за излишней вольности жителей, всё-таки фонтаны с безлимитным вином делают свое дело. А у нас в поясе почти везде раскинулись поля, любая машина и ее выхлопы портят не только воздух, но и вид.

Я села в фаэтон, предвкушая не самое приятное времяпрепровождение, благо ехать нам относительно недолго.

Марв, сидя напротив меня, уткнулся в какую-то старую потёртую книгу. В моменте ее переплет мне оказался знакомым.

– Ты читаешь «Стражей над линией»? – я прищурилась.

– Угу, – не отрываясь от страницы, кивнул он. – Иногда в таких историях больше правды, чем в официальных докладах. Особенно, если ты работаешь с людьми вроде Дамиана.

– Что ты имеешь в виду?

– Дамиан скуп на эмоции. Только ему не говори, – Марв наконец поднял взгляд, уголки его губ едва заметно дрогнули. – Мне, как человеку из Четвертого пояса, где главные ценности – это семья, земля, коллективность, поначалу было довольно трудно. Но из-за того, что я неимоверно хотел стать частью Первого пояса, пришлось закрыть на это глаза, научиться молчать и не задавать лишних вопросов.

– Мне он показался благородным, пусть и закрытым… и чуть странным.

– Это на него Пирр так влияет.

– Ты с Пирром тоже знаком?

– А как же! Он наша звезда. С нами не работает, но всегда рядом.

– Я так понимаю, наоборот, работы прибавляет? – я в голос рассмеялась, заметив его ехидный взгляд.

– Не то слово, но без него было бы невыносимо скучно.

– А кем ты работаешь у Дамиана?

– Я его ассистент. Пишу отчеты, перебираю бумажки, езжу по поручениям в другие пояса. Если он правая рука Эсхила, то я его правая рука.

– Ну прям круговорот рук в природе, – хмыкнула я. – Надо бы тоже чей-то стать.

– Пирр бы эту шутку оценил, предлагаю его кандидатуру.

Я невольно улыбнулась. На удивление поездка проходила весьма сносно, даже было время похихикать. Лёгкая, почти забытая теплота разлилась в груди. Дышать стало легче.

– А что у них за отношения? Они такие разные.

– Я не особо в курсе их истории знакомства, но как-то Дамиан дежурил при официальной делегации в Пятом поясе, где Пирр, естественно, устроил подпольную «вечеринку». В числе приглашённых оказались две дочери советников – вино, танцы, маски. В итоге Дамиан нашёл Пирра, спящего в фонтане, и вытащил его, пока это не дошло до охраны. Возможно, как-то так они и познакомились. Пирр ещё иногда представляется именем Дамиана, когда встречается с девушками, оставляя и его номер телефона. Столько неловких историй было, – он неожиданно затих. – Наверное, я не в праве это рассказывать. Уверен, Пирр сам расскажет всё в подробностях, если вы пересечетесь, он любит это вспоминать. Можешь постепенно готовиться к пересадке, мы уже приближаемся к границе Пятого и Первого пояса.

Я прикусила губу и отвернулась к окну. Ветер тянулся за фаэтоном, цветы гнулись под его тяжестью, а во мне всё неожиданно замолчало: слишком много эмоций, чтобы дать им проявиться.

***

девять лет назад

Кабинет Эсхила всегда давил тишиной. Окна под потолок пропускали холодный свет, от которого каменные стены казались ещё суровее. Эсхил сидел за широким столом, не делая ни одного лишнего движения. Вокруг его грозной фигуры были разложены карты, аккуратно подшитые отчёты и несколько запечатанных конвертов В его позе ощущалась застывшая власть – словно всё вокруг существовало лишь для того, чтобы он мог окинуть взглядом и оценить, стоит ли это его внимания.

– Дамиан, ты делаешь успехи. Думаю, пора тебе посетить наше закрытое мероприятие в эти выходные, – Эсхил говорил сухо, без жестов и эмоций. Его взгляд словно проходил сквозь молодого парня. Никогда нельзя было точно сказать о чём он думает. – В качестве смотрителя за порядком, чтобы не просочились посторонние, и гостя.

В глазах Дамиана засверкали искорки. Мог бы он подпрыгнуть и прописать воздуху несколько ударов, он бы это сделал. Он мог бы даже завизжать от восторга, но собственные принципы не позволяли ему сделать этого… поэтому он просто коротко кивнул.

Быть первым в школе, на тренировках, в бою. Вот, к чему стремился Дамиан с девяти лет. Сначала он ходил в школу при храме Ареса, потом активно демонстрировал свои физические навыки, затем делал всё возможное, чтобы выделиться на соревнованиях.

Его заметил Эсхил в шестнадцать лет. Тогда он выиграл состязание, где, казалось, победа достанется сыну одного из старших воинов. Дамиан не просто победил – он вышел на арену и показал всё, чему учился долгие годы. После этого Эсхил предложил учиться боевому искусству непосредственно у лучших воинов Первого пояса. Тогда Дамиан всерьёз ухватился за эту возможность. Тренировался несколько раз на дню, посещал все лекции, занятия, выставки, учения, чтобы ничего не упустить.

Эсхил был поражён такой тягой и инициативностью, что стал ради интереса посвящать Дамиана в обыденные дела Совета. Эсхил чуть язык не проглотил, когда Дамиан отчеканил все тактические приёмы его главнокомандующего и заявил об ошибках. И не просто заявил, но и предложил другие варианты развития событий. С тех пор Эсхил назвал его своим ассистентом. Но сильно это не афишировал. Всё-таки «несовершеннолетний гений боевых искусств» звучало скорее как насмешка, а не соответствие действительности. Дамиан же продолжал: наращивал мышцы, закалял дух, учился глушить эмоции и изучал карты боёв. Всё ради того, чтобы однажды официально действовать по поручению ни кого-либо, а самого главы Первого пояса.

И когда Эсхил позвал его в свой кабинет, чтобы отдать распоряжение о предстоящем задании, стало понятно лишь одно. Дамиан заручился доверием Эсхила, и теперь тот готов официального признать его своим помощником.

Взгляд Эсхила задержался на юноше чуть дольше, чем обычно. Он видел перед собой не только способного ученика и талантливого воина. Перед его мысленным взором стоял другой мальчик – его сын, Приам. Тот же упрямый блеск в глазах, та же неукротимая тяга к совершенству. Приам покинул Первый пояс одиннадцать лет назад, отправился странствовать, искать новые земли и знания… И с тех пор – ни писем, ни вестей. Пустота, которую невозможно заполнить.

В Дамиане он иногда ловил его черты. И эта непрошеная схожесть заставляла сердце сжиматься от боли, хотя лицо оставалось непроницаемым.

– Не подведи меня, – сказал Эсхил. Это звучало как приказ, но на самом деле было признанием.

Дамиан услышал за сухостью слов то, ради чего жил все эти годы. Его глухо охватил восторг – настоящий, разрывающий изнутри. Он не дрогнул, только крепче сжал кулак за спиной и выпрямил спину.

– Не подведу, – ответил он твёрдо.

И в этот миг он понял: его заметили. Теперь он не просто воин из школы при храме. Теперь он – человек, которому доверяет сам Эсхил.

Амбар, выбранный для вечера, никак не напоминал о своём прошлом назначении. Снаружи он выглядел как обычное промышленное строение – массивные металлические ворота, ровная серая сталь, строгие линии без излишеств. Но стоило войти внутрь, и пространство менялось.

Потолки уходили высоко вверх, перекрытия скрывались за чёрными панелями с вмонтированными светильниками. Свет падал мягко, ровными кругами освещая зону у столиков, а в углу возвышалась сцена, где музыканты настраивали инструменты. Живой звук здесь был частью традиции – никакой фонограммы, только скрипки, саксофоны и рояль. Стены амбара преобразили декоративными вставками из дерева и стекла, а пол устилала гладкая плитка, на которой отражались силуэты гостей.

В зале царила особая, напряжённо-торжественная атмосфера. Длинные ряды высоких коктейльных столиков с белоснежными скатертями ломились от закусок и дорогого алкоголя. По залу двигались официанты в чёрных костюмах, словно невидимая армия, бесшумно поднося бокалы и подправляя сервировку.

Здесь собралась элита Первого пояса – люди, привыкшие командовать и распоряжаться ресурсами. Мужчины в дорогих смокингах и костюмах, многие с галстуками, некоторые позволили себе более свободный стиль, но в пределах безупречной элегантности. Женщины блистали вечерними платьями: кто-то выбрал классический чёрный, кто-то – глубокие изумрудные или сапфировые оттенки, ткань струилась, мерцала при свете ламп. Украшения сверкали на шее и запястьях, драгоценности подчёркивали статус не хуже деловых связей.

Здесь были спонсоры военных состязаний, владельцы крупнейших производств и предприятий, представители влиятельных семей. И, конечно, приближённые Эсхила – те, кто следил за порядком в поясе, его стратеги, военные советники и доверенные лица.

Но особым пятном в этой картине выглядели Фейлос Телимон с семьёй. Глава Пятого пояса прибыл со своей супругой и двумя сыновьями. Их появление вызвало невольный шёпот среди гостей. Их костюмы и наряды были не менее дорогими, но отличались – в них не было сдержанной строгости Первого пояса. Слишком яркие акценты в тканях, слишком показательные украшения. Их манера держаться – уверенная, почти вызывающая, – сразу выделялась на фоне холодной и выверенной собранности элиты Первого. Казалось, они старались вписаться, но при этом нарочно демонстрировали, что им нечего стесняться.

Дамиан стоял у входа, невольно разглядывая всё это. Сердце колотилось от ощущения, что его допустили к тому, о чём он раньше мог только мечтать. Для всех остальных это был очередной вечер с деловыми беседами и политическими намёками. Для него же – шаг в новый мир, где он впервые окажется не просто наблюдателем, а участником.

Праздник постепенно набирал обороты. Живой звук разливался по залу мягким фоном, перемежаясь с лёгким гулом голосов и звонким смехом. Возле столиков велись негромкие, но серьёзные беседы – кто-то обсуждал последние политические решения, кто-то договаривался о поставках, а рядом уже обсуждали возможные союзы семей. В воздухе витал аромат дорогого вина, смешанный с запахом свежих цветов, которыми украсили зал.

Дамиан, как и полагалось, держался настороже. Его задача была не развлекаться, а следить за порядком: он обходил помещение, скользя взглядом по лицам, ловя малейшие отклонения от выверенного ритма вечера.

Его внимание привлёк молодой парень, который сидел прямо на широком подоконнике, вытянув длинные ноги и держа почти пустой бокал вина. Щёки его порозовели, улыбка сияла – он уже явно был навеселе. Вокруг него собрались три девушки в вечерних платьях – все из тех, на чьи семьи смотрели с уважением и осторожностью. Дочери спонсоров и влиятельных предпринимателей слушали его с живым интересом, заливаясь смехом в ответ на каждую шутку.

– …и вот он падает прямо в фонтан! – закончил парень очередную историю, махнув рукой так, что немного вина расплескалось через край. Девушки прыснули, прикрываясь ладонями.

Дамиан сжал челюсти, подошёл ближе и негромко, но твёрдо произнёс:

– Парень, ты не на ярмарке. Слезь.

Тот скосил глаза, ухмыльнулся и фыркнул:

– А ты что, сторожевой пёс? Всегда на страже приличий?

Он сделал вид, что собирается остаться на месте, но под взглядом Дамиана всё же лениво сполз с подоконника, будто одолжение делает. Девушки прыснули снова – уже не столько от его шутки, сколько от этого демонстративного вызова.

– Ладно, ладно, – протянул он, поправляя воротник. – Не кипятись.

И, бросив на него дерзкий взгляд, растворился в толпе.

Когда вечер подходил к концу, в зале воцарилась мягкая усталость. Музыканты сменили резвые мелодии на спокойные, официанты поспешно собирали пустые бокалы, а гости неторопливо расходились по группкам, заканчивая беседы. Дамиан стоял неподалёку от выхода, наблюдая, чтобы никто не задержался слишком сильно.

Неожиданно к нему подошёл Эсхил. Его голос звучал непривычно мягко:

– Всё прошло безукоризненно. Можешь выдохнуть, Дамиан. Вечер удался, порядок соблюдён. Теперь отдохни немного, час ещё точно будем здесь.

Дамиан кивнул, позволив себе чуть расслабиться. Он взял бокал и, двигаясь по залу, обменялся парой фраз с несколькими уважаемыми бизнесменами, которые представились первыми. Поначалу он чувствовал неловкость в этой роли – он не привык к светским беседам. Но постепенно втянулся, даже позволил себе коротко улыбнуться, когда речь зашла о поставках и старых партнёрских связях.

А потом, почувствовав, что воздух в зале стал душным, он вышел на улицу.

Снаружи было прохладно. Вечерний ветер качал развешенные гирлянды, освещавшие двор перед амбаром. В стороне возвышался старый памятник – каменный постамент с фигурой крылатого коня, символом удачи и свободы. Его мрамор уже начал темнеть от времени, но место считалось красивым и притягивало взгляд.

Именно там Дамиан заметил уже знакомый силуэт.

Тот самый парень с подоконника, взобравшись на постамент, сидел, раскинув руки, а рядом с ним – девушка в светлом платье. Они были слишком близко: её смех, его горячий шёпот и небрежный поцелуй на фоне застывшего коня казались нарочито вызывающими.

Дамиан резко подошёл, поднял голову вверх и негромко, но жёстко сказал:

– Слезай. Немедленно.

Девушка вздрогнула, отшатнулась, а парень с раздражением склонился к нему сверху:

– Тебе-то какое дело?

– Это ударит по её репутации, – отрезал Дамиан. – И по твоей тоже. Ты даже не понимаешь, как сейчас всё это выглядит.

Мгновение между ними повисла тишина, только ветер шумел в листве. Пирр зло выругался себе под нос, но всё же спрыгнул с постамента. Девушка смущённо поправила платье и поспешила вернуться в зал.

Утро Дамиана после этого изматывающего вечера началось с тренировки, как и любое другое. На арене Первого пояса всегда царила особая дисциплина: запах нагретого песка, ровные шаги воинов, утренний гул голосов, отдающих команды.

Дамиан тренировался с Киросом. Их клинки со звоном сталкивались, тяжелые удары чередовались с резкими выпадами, но всё это было привычно – размеренный ритм, отточенные движения. Они уже собирались перейти к серии финтов, когда вдруг Дамиан услышал знакомый, властный голос.

– Дамиан, Кирос, – произнёс Эсхил, появляясь на арене. Его шаги отдавались гулко по каменным плитам, и воины невольно выпрямлялись, продолжая бой, но уже чуть собраннее, чем прежде.

За ним кто-то шёл… Вчерашний парень с подоконника и памятника. Тот самый, который смеялся в лицо правилам, а теперь выглядел совершенно иначе: трезвый, собранный, с цепким взглядом.

– Познакомьтесь, – сказал Эсхил, и его голос не терпел ни паузы, ни возражения. – Это Пирр. Для тебя, Кирос, новый ученик. А для тебя, Дамиан, коллега и соперник, чтобы было интереснее.

И только когда Эсхил развернулся и пошёл дальше вдоль арены, Дамиан позволил себе моргнуть.

– Ты, – произнёс он с тихим изумлением, в котором сквозила злость.

– Я, – ухмыльнулся Пирр, прищурившись. – И на этот раз без подоконников и поцелуев, разочарован?

Дамиан уже собирался ответить, но вмешался Кирос. Он сложил руки на груди и холодно усмехнулся:

– Хватит слов. Встаньте друг против друга. Посмотрим, что вы умеете.

Дамиан машинально взял меч – тренировочный, с закруглённым лезвием, но всё равно тяжёлый, стальной. С детства он знал, как держать оружие, и был уверен, что любой новый противник не продержится долго.

Они заняли позиции. Пирр сначала стоял расслабленно, словно ему было скучно. Но в тот миг, когда Кирос отдал команду, он изменился. В лице появилась хищная сосредоточенность, плечи выпрямились, движения стали острыми.

Дамиан ринулся первым – быстрый выпад, резкий шаг вперёд. Но удар был отражён с неожиданной лёгкостью, и в следующее мгновение Пирр сделал молниеносный разворот, вынудив Дамиана отступить. Их клинки скрестились, звон стали разорвал воздух, и Дамиан понял: он ошибся.

Каждое движение Пирра было точным, будто он не просто тренировался, а жил в бою. Ловкость, лёгкость, невероятная скорость – он менял стойки так, что даже опытному глазу было трудно уследить. Дамиан стиснул зубы, усиливая натиск, но чем сильнее он давил, тем быстрее и гибче ускользал Пирр.

И вот, в какой-то момент, Дамиан сделал ошибку: слишком широко раскрыл защиту. Пирр тут же воспользовался этим. Быстрый финт – и его меч со звоном оказался у горла Дамиана.

Пирр отступил, чуть приподнял клинок в лёгком жесте победы и снова стал тем же самодовольным парнем, каким был вчера.

– Ну что, герой, – сказал он с усмешкой. – Видимо, теперь я должен сделать тебе замечание? Или оставим это на потом?

Дамиан сжал зубы, ярость вспыхнула в груди, но вместе с ней – и неожиданное уважение. В тот момент он не мог поверить в то, какую ошибку совершил. А ошибка была очевидна: он поддался иллюзии, поверил во внешнюю лёгкость и дерзость – и потерял сосредоточенность. Впервые Дамиан недооценил своего противника.

Глава 3

– Всё же странно, – вырвалось у меня, когда мы с Марвом вышли из машины и направились к ближайшему зданию. – Почему ты решил уйти из Четвертого пояса и поступить в Первый? Тут ведь всё совсем по-другому.

– Поэтому и решил, – Марв пожал плечами и поправил ворот рубашки.

Я растерянно кивнула, ожидая, что он расскажет что-то еще.

– Мои родители простые фермеры, врожденных способностей, которые бы передавались из поколения в поколения, у нас нет. Каждый раз, смотря на деятельность мужчин первых трех поясов, я восхищался и хотел быть как они. И поскольку не получилось родиться со способностями, я решил, что их нужно обрести самому. Первый пояс для меня самый настоящий авторитет, в основе которого лежит сила воли и дисциплина. Я хотел стать… – Марв замялся, – мужчиной, которого точно не обойдут стороной.

Мне захотелось обнять его, но я сдержала этот неуместный порыв. Мы не были близки в школьные годы: учились в параллельных классах и особо не пересекались, но сейчас, в процессе общения с ним, у меня складывалось впечатление, что мы знаем друг друга всю жизнь.

Перед нами возвышался дом – высокий особняк из светлого камня с серыми вкраплениями. Узкие окна тянулись в два, а местами и в три этажа. Сам дом стоял среди тщательно подстриженного газона с двумя раскидистыми платанами, которые отбрасывали тень на дорожку из белого камня.

Марв позвонил в дверь, буквально через несколько секунд она отворилась.

– О, вы уже приехали! – девушка лет тридцати пяти с темно-каштановыми волнистыми волосами, заколотыми шпилькой, смотрела на нас с легкой улыбкой. – Добро пожаловать, Бре�