Цена Души

Глава 1 : Две золотых.

1714 год от создания Стимкорвус.

Он смотрел на серый дым, что проплывал по небу, практически полностью перекрывая лучи солнца. Отсутствие света ещё больше ухудшало окружающую его картину. Старое кладбище было его домом, и как бы ужасно это ни звучало, здесь он чувствовал себя в безопасности и покое.

Дым, что покрыл почти всё вокруг, шёл от десятка плавильных печей, которые стояли в пятистах метрах от кладбища. Там плавили металл, а точнее — пытались выживать и изготавливать хоть какую-то полезную продукцию для города. Когда-то эти мощные печи снабжали лучшим на всём континенте углём, и дым от них не опускался пеплом по всей округе, а улетал прочь, в небо.

Когда-то это был великий город Растблок — индустриальный гигант в Империи Стимкорвус. В печах и цехах Растблока производили огромное количество вещей: от простых лопат до сложных металлических деталей для механических големов. Каждый день оттуда выезжали сотни механических повозок, груженных продукцией местных заводов.

А сейчас всё это в прошлом. Пятьдесят лет назад по приказу Совета Семи русло местной реки Дахьи было перенаправлено в центр империи. Сотни лучших магов на службе Совета появились в городе и общими усилиями сотворили чудо: с помощью огромных разрушительных взрывов они направили реку в сторону столицы империи Корвус-Прима. В осушенном русле была построена монструозная плотина из металла и наполнена магической энергией. Её высота пугала — более ста метров на пике. С тех пор на вершине плотины постоянно дежурит десяток магов Совета, которые следят за магическим состоянием конструкции, и батальон имперских солдат, что охраняют её от мирных жителей.

«Совет Семи выступил против природы и улучшил жизнь многим людям в центре Империи!». Так гласил один из заголовков газет тех времён, но никто не писал о том, что Совет уничтожил жизнь в Растблоке. После случившегося люди начали покидать город сотнями, тысячами. Город умирал. Понемногу останавливалось производство, вода, так необходимая в цехах по обработке металла, стала дефицитом. Плавильные печи замерли из-за нехватки воды. За пятьдесят лет Растблок из индустриального гиганта превратился в мёртвый город, покрытый пеплом. Со временем его начали населять люди, неугодные Империи: те, кто выступал против Совета Семи, преступники, воры. Город наполнили изгои и те, кто оказался не нужен цивилизованному миру.

Ксандер сидел у порога дома смотрителя кладбища. Высокий и худой парень с длинными чёрными волосами, сальными и немытыми, они тяжело свисали с его головы и почти всегда скрывали глаза и лоб. Он поднял голову и посмотрел в сторону единственного куста сирени, растущего на кладбище. Кожа его лица была пугающе бледной, впалые щёки и мертвецкий взгляд чёрных глаз пугали даже взрослого человека, заставляя задуматься: а не мертвец ли перед ним? Было видно, что он плохо питается, но его тело не казалось слабым — сказывалось то, что он копал могилы столько, сколько себя помнил.

Он не знал своих родителей. Единственное, что ему рассказал Ральф, смотритель кладбища, это то, что он купил его за две золотые монеты у некроманта, который приезжал в город в поисках мёртвых душ. Да, совсем младенцем Ксандер был куплен за две золотые монеты, без имени и без истории своего появления. Его жена Ева много лет не могла забеременеть, и так кстати появился этот некромант. Имя ему дал Ральф, просто прочитав его с ближайшей могилы. Каково это — быть названным именем с могильной плиты, мёртвым именем?

В младенчестве за ним ухаживала жена Ральфа. Нельзя сказать, что она была доброй матерью, — безэмоциональная женщина давала только необходимое для ребёнка, без излишеств. Сказывалось то, что он был не родным, у неё не было особого желания воспитывать приёмного, но помощник был нужен, и чем быстрее, тем лучше. Когда Ксандеру было семь лет, Ева пропала. В тот день Ральф и Ева сильно поругались, и она ушла. Спустя несколько дней Ральф пытался её искать, но всё было бесполезно. Она ушла ночью, без свидетелей и в неизвестном направлении. Ксандер никогда больше не спрашивал Ральфа о ней, да и смотритель не любил этой темы.

С семи лет Ксандер начал помогать смотрителю с работой. Местные дети частенько его дразнили. Их пугал его вид: Ксандер всегда был бледным, и даже доктор, иногда заходивший на кладбище по своим делам, не мог объяснить причину такой кожи, советуя Ральфу сходить с ребёнком к хорошему магу. Почти каждый день Ксандер видел трупы, всегда разные и удивительные, и со временем он перестал их бояться, воспринимая как что-то обыденное и простое. Он выучил наизусть порядок захоронения, все традиции и обязательные процедуры.

Традиции погребения в Империи Стимкорвус.

Могильная яма должна быть не меньше двух метров в глубину. Это делается для того, чтобы душа умершего не могла выйти на поверхность. Вообще, для умершего своей смертью хватает глубины в полтора метра. Но люди, что лишились жизни не по своей воле, зверски убитые или изнасилованные, становятся более озлоблёнными душами. У таких получается пробить слой земли меньше двух метров, и по этой причине принято хоронить всех на глубине не менее двух метров.

Гроб из металла обязательно нужно покрыть чёрной краской с добавлением пепла от сожжённой одежды умершего — запах сожжённой одежды поможет успокоиться душе. Также в гроб кладут кусочек Душелома. Это небольшой камень, который добывают по всему Стимкорвусу. Он не имеет огромной магической силы, но при захоронении полностью ломает связь души с миром живых, чтобы после смерти некроманты и другие маги не могли призвать душу ради личных целей или же для продажи. Да,души в империи имеют не малую ценность, есть многие кто готов отдать большие суммы за неупокоеную душу. Чаще всего это некроманты которые с помощью своих сил могут контролировать такие души и использовать для своей выгоды, говорят что они продают души Великим Семьям и Совету Семи. Сильные некроманты могут насильно помещать неупокоеную душу в материальные предметы, будь то меч или более сложный предмет. Совет Семи использует такие души для своих големов, огромные металлические роботы, каждая шестеренка и каждая деталь которых может двигаться благодаря душе внутри.

К одиннадцати годам местные дети придумали ему кличку Могильщик, которая привяжется к нему на всю жизнь.

С куста сирени, куда смотрел Ксандер, из травы что-то резко вылетело и побежало к нему — что-то серое и пушистое. Существо на огромной скорости врезалось в его запястье и замерло на ладони. Это была маленькая мышь. Она смотрела на него своими стеклянными глазками и пищала.

— Здравствуй, Сирень, ты снова прекрасно пахнешь, — Ксандер слегка улыбнулся. — Сегодня у меня для тебя немного зерна.

Он достал из кармана небольшой мешочек с семенами и высыпал их на ладонь рядом с мышью. Сирень — так он прозвал мышку — была его единственным другом во всём городе. Он редко выходил за ограду кладбища. Ральф говорил, что своим видом он пугает людей, да и сам Ксандер не особо любил выходить в город. Косые взгляды пугали, и казалось, что каждый готов воткнуть ему нож в спину за то, что он выглядит не как все.

— Скоро должен вернуться Ральф, надеюсь, он смог закупить все материалы. — Если нет, то завтра он отправит Ксандера в город докупать остатки, а ему не очень хотелось снова выходить за ограду.

Сирень возмущённо пискнула, словно понимая мысли Ксандера. Снова уткнувшись мордочкой в его ладонь, она с аппетитом продолжила поглощать зерно.

Он огляделся по сторонам. Хоть это место и было ужасным, он любил его: эти заброшенные металлические памятники, некоторые из которых уже покрыты ржавчиной; новые могилы, ведь смерть, как ни крути, ещё никто не смог обмануть; запах сирени; этот старый домик, который, казалось, скоро рухнет. Всё это было для него родным и незаменимым. Сегодня ему шестнадцать лет, и он был рад, что встретил свой день рождения здесь. Хоть это и примерная дата, но третье сентября он выбрал себе сам.

Резкий скрип прервал его мысли: металлическая калитка на кладбище распахнулась. В проёме стоял доктор Ротгрин. Его глаза были встревожены и смотрели прямо на Ксандера, хотя обычно доктор отводил взгляд, когда их глаза пересекались.

— Ральф умер. — После этих слов затихло всё: Сирень больше не пищала, ветер перестал звучать, окружающий мир замер.

Глава 2 : Купчая.

— Мужики на площади сказали, что в какой-то момент он начал шататься и схватился за край стола, — Ротгрин сидел напротив Ксандера и смотрел на его поникшую голову. — Скорее всего, его подвело сердце. Сейчас точнее я сказать не могу.

Ротгрин и Ксандер сидели за обеденным столом в домике смотрителя. Вдоль дальней от входа стены стояли несколько новых памятников, хранившихся на случай непредвиденных обстоятельств. У входа находился рабочий инвентарь: пара лопат, лом и небрежно брошенные перчатки. Состояние хижины не радовало глаз: чувствовалась нехватка женской руки в помещении. По углам были разбросаны какие-то тряпки, видно, что они были уже без надобности, но лежали там, будто были важной частью интерьера. Зато обе кровати около печи были заправлены, но это заслуга Ксандера — по утрам Ева заставляла его заправлять все кровати в доме. Привычка до сих пор сохранилась, и каждое его утро начиналось с наведения порядка на койках.

— Ты меня слушаешь? — доктор опустил голову, чтобы попытаться взглянуть в глаза мальчика. Вечно мешала его длинная чёлка. — Если ты захочешь, я могу сделать вскрытие тела и сказать точную причину смерти до того, как его похоронят. Он был моим хорошим знакомым, так что денег я с тебя не возьму.

Ксандер отрицательно покачал головой. Он ещё плохо понимал, что случилось. Да, он видел смерть почти каждый день, видел много трупов и закапывал их, смотрел на людей, что плачут на кладбище, но он никогда не хоронил близких для него людей. «Как ему реагировать? Что нужно делать? Может, ему попытаться начать плакать?» Он не понимал.

Его взгляд снова начал бродить по комнате. Кровать Ральфа была двуспальной; после ухода Евы Ральф стал её единственным владельцем. Под кроватью стоял личный сундук с вещами смотрителя. Практически всегда закрытый на ключ, он порой казался Ксандеру хранилищем сокровищ. Но на деле там была куча книг о захоронениях, а также разного рода рецепты: как правильно разводить цемент, как приготовить пирог с вишней, тесто для хлеба. Кухонные рецепты раньше принадлежали Еве, а теперь помогали Ральфу с готовкой. Да, там, скорее всего, были какие-то ценные вещи, но они не стоили больше одной месячной зарплаты смотрителя. Там были золотые украшения Евы; Ксандер точно видел, как Ральф прятал их в сундук.

— Если вскрытие не нужно, то я отправлю тело в морг, — он поднял со стола глиняный кувшин и налил воды в кружку, стоящую около него. — Когда у тебя всё будет готово — похоронная яма и памятник — ты сможешь забрать Ральфа. Платить за хранение тела в морге не нужно, я сам внесу плату.

— Сколько у меня есть времени? — Ксандер поднял голову и посмотрел на доктора. Ральф постоянно задавал этот вопрос людям, приходившим на кладбище для заказа похорон. Мальчику казалось нормальным уточнить это.

Доктор немного опешил от вопроса. Его взгляд начал бегать по столу, казалось, мозг доктора пытался переварить этот вопрос.

— Ксандер, послушай. Я тебя не тороплю, я понимаю твоё состояние. Для тебя это огромное горе. Ты потерял самого близкого человека… единственного близкого. — Кажется, Ротгрин не знал, что ответить на вопрос мальчика. Он начал ёрзать на скамье и, засунув руку в карман, достал оттуда пухлый кожаный мешочек. — Вот, возьми. Это кошелёк Ральфа, я думаю, тебе это сейчас понадобится. Я могу дать тебе два дня на все приготовления, — он очень быстро произнёс последние слова. Кажется, ему было неприятно говорить их.

Ротгрин поднёс к губам стакан с водой и осушил его парой глотков.

— Думаю, что тебе нужно остаться одному и разобраться с вещами и мыслями, — доктор встал и направился к выходу. У двери он развернулся и сказал: — И ещё, сразу после похорон градоначальник Растблока скорее всего захочет назначить нового смотрителя кладбища, так как, ты сам понимаешь, он не может сделать ребёнка ответственным здесь. Тебе стоит приготовить свои вещи и найти новое жильё, но я очень надеюсь, что всё обойдётся.Ротгрин вышел. Громкий скрип двери привёл Ксандера в чувства. Куча мыслей вмиг заполнила его голову.

«Ральф умер? Где мне искать жильё? Какие вещи забрать? Что теперь будет? Я правда должен жить в городе?»

Вечерний сумрак заставил Ксандера встать и зажечь газовую лампу. Кажется, он просидел без движения около двух часов. Тело затекло, и ноги слегка покалывало. Он много думал о том, что будет дальше, и ничего не придумал лучше, чем взять кошелёк Ральфа и проверить содержимое.

Развязав верёвку у горлышка, он высыпал содержимое кошелька на стол. Ничего необычного: три серебряные монеты, пять бронзовых, клочок бумаги со списком материалов и продуктов. Ральф составлял его вчера вечером, пока Ксандер ужинал.

И ключ, тот самый от личного сундука смотрителя. «Стоит ли его открыть?»

Резкий и полный возмущения писк прервал мысли мальчика. Он оглянулся: это Сирень пролезла в щель около входной двери. Недовольная тем, что Ксандер её не покормил, она бегала вокруг его ноги и пыталась залезть на него.

Ксандер аккуратно взял мышку и посадил на стол.

— Прости, Сирень, столько всего случилось, я совсем забыл о тебе.

Мышка в нетерпении начала бегать по столу, пока мальчик не высыпал на стол зёрна. Получив желаемое, она, довольная, начала набивать свой живот.

Взяв ключ от сундука, он подошёл к кровати смотрителя и попытался вытянуть сундук из-под неё. Это оказалось тяжелее, чем думал Ксандер. Приложив немало усилий и оставив пару свежих царапин на полу, он всё-таки смог его достать. Деревянный сундук чёрного цвета с огромным висячим замком казался мальчику чем-то священным. Он не знал, как ему быть дальше, и надеялся, что вещи Ральфа как-то помогут ему и покажут, куда ему двигаться.

Поворот, щелчок — и казалось бы неприступный замок падает на пол, чем немного пугает Сирень, бегающую около ног Ксандера. Крышка сундука была поднята довольно легко.

Внутри сундук в основном был забит стопками книг разной тематики. Всё было связано со смертью, упокоением душ, правильным захоронением, ведь для Ральфа похоронный процесс был делом всей его жизни. За книгами в углу сундука Ксандер нашёл мешочек с украшениями Евы.

— Возможно, они понадобятся, — он посмотрел на Сирень, ожидая от неё одобрительного писка, но увидел лишь как она моет свою маленькую мордочку и отложил мешочек в сторону.

В другом углу лежали три листа, свёрнутые в трубочку. Может, это было что-то важное.

Открыв первый, Ксандер увидел документ, подтверждающий, что Ральф Грост берёт в жёны Еву Фраски. Бумага была украшена красивыми завитушками по всему контуру. По датам на бумаге мальчик посчитал, что в браке они прожили двадцать два года. Странно, что Ральф её так просто отпустил и не продолжил поиски. Не сказать, что Ксандер скучал по Еве, но без неё дом потерял частичку уюта.

Второй документ, называвшийся «Дорожная грамота», подтверждал, что Ральф является смотрителем кладбища в Растблоке и имеет полное право передвигаться по всей империи как полноценный гражданин.

«Странно, он никогда не любил путешествовать. Для чего она ему?»

Развернув третий документ, Ксандер широко открыл глаза и начал читать его с такой жадностью, которая могла напугать даже Ральфа. Никогда в его взгляде не было такого интереса.

«Я, Тарк Хейлоу (некромант III ранга), подтверждаю, что за плату в две золотые монеты передаю в полное и безвозвратное пользование тело и душу младенца без имени и родословной смотрителю кладбища города Растблок Ральфу Гросту. Свидетель тому хозяин трактира “Уголь” Мален Фраски».

Дата: Первое октября 1698 года от создания империи Стимкорвус.

Снизу стояли три подписи — Ральфа, некроманта и трактирщика. Поверх всех подписей стояла круглая печать с рисунком голубя, к ноге которого прикована цепь с утяжелителем.

«Кто такой Тарк Хейлоу, и почему он меня продал? Почему фамилия трактирщика такая же, как у Евы, они родственники? Мне нужно найти трактирщика Малена!».На мгновение в глазах Ксандера появилась искра: кажется, он понял, куда ему нужно отправиться после похорон Ральфа. Он возьмёт всё необходимое и покинет кладбище до того, как его попросят выселиться. Но вдруг искра потухла: ему придётся покинуть кладбище, то место, где он чувствовал себя защищённым и спокойным.

— А другого пути нет, — тихо произнёс он, взял Сирень в руки и посадил к себе на плечо. — Нужно похоронить Ральфа и уходить.

Маленькие мышиные глазки смотрели в большие чёрные глаза Ксандера. Казалось, что Сирень понимает его и знает, что всё уже не будет как раньше.

Глава 3 : Точка невозврата.

Шестое сентября 1714 года от создания империи Стимкорвус.

На похоронах он не смог плакать, пролить хоть каплю слезы. Погребение казалось ему обычным делом, он честно старался почувствовать тоску, ощутить всю полноту потери, но не смог. Зато смог дождь: с самого утра ливень накрыл весь Растблок. Работники плавильных печей затопили свои махины, чуть солнце показалось на небе, но дыма около кладбища практически не было. Мощные капли дождя сбивали тлеющий пепел в полёте и превращали его в грязь. Лужи и слякоть окружили кладбище, будто пытаясь заключить всех пришедших на похороны Ральфа в ловушку.

Предыдущие два дня выдались тяжёлыми для Ксандера: нужно было одному вырыть яму, подготовить памятник и гроб. Целый день ушёл на одну только могилу. Земля шла тяжело, будто не хотела пускать к себе смотрителя. Памятник для могилы он взял из запасов, что хранились в доме, покрыл его свежей краской серого цвета и выставил сохнуть снаружи, у входа. На второй день он отправился в город, чтобы забрать тело Ральфа. С телегой для трупов он всегда привлекал много внимания. Если к этому прибавить его внешность, казалось, сама смерть бредёт в поисках новой жертвы.

Работник морга без слов понял, за каким телом пришёл Ксандер. Рыжеволосый старичок за стойкой молча отдал ему ключ от камеры, где лежал Ральф, и сказал, что доктор Ротгрин уже внёс плату за хранение тела. Мальчик взял ключ и вышел на улицу. Взяв под руки телегу, он направился с ней к боковой двери морга. Он был тут не в первый раз и знал процедуру выдачи тел. Хоть Ральф и старался всегда сам забирать тела, порой он отправлял Ксандера — иногда ему нездоровилось или же было много работы на кладбище.

Мальчик дошёл до третьих ворот внутри большого помещения, нашёл деревянный ящик с нужным ему номером и открыл висячий замок ключом. Открыв крышку, он увидел конопляный мешок, пропитанный воском. Таким образом, в местном морге сохраняли свежесть тела, немного останавливая гниение и разложение. Он развязал верёвку на мешке и сдёрнул мешковину с лица. Да, это был Ральф. Теперь его кожа такая же бледная, как и у Ксандера. Он не хотел долго смотреть на лицо смотрителя. Казалось, сейчас Ральф откроет глаза и начнёт давать указания, как его нужно погрузить и в какой позе отвезти к могиле. Ксандер быстро завязал мешок и резким рывком бросил тело в телегу. Он хотел как можно быстрее закончить с подготовкой, ведь мёртвое тело Ральфа вызывало у него страх и панику. Уже через час Ксандер сжигал рабочую одежду смотрителя, нужно было добавить ее в краску для гроба.

Утром всё было готово. Гроб окрашен, тело Ральфа находилось внутри. Ксандер уже опечатал его металлическими клёпками, он не хотел больше видеть мёртвое лицо смотрителя. Его накрывали странные чувства, когда он думал о нём. Хотелось быстрее забыть о случившемся, чтобы всё было как прежде, но мёртвый Ральф снова и снова напоминал о полном уничтожении прежней жизни.

Ночью Ксандер нашёл серый походный мешок, который можно было удобно закинуть на плечи. Он сложил в кошелёк Ральфа все деньги, которые смог отыскать в домике — получилось десять серебряных. На первое время должно хватить. Также он забрал с собой украшения Евы, их можно будет продать в ювелирной лавке. Из еды в сумку попали сухари, немного сушёных фруктов и небольшой кусок вяленого мяса. Все три документа, найденные в сундуке, мальчик тоже забрал с собой. Туника из кожи и штаны легли на дно мешка, рядом со сменной обувью. Небольшой разделочный нож и хороший кусок верёвки — казалось, что он всё собрал, но в последний момент вспомнил про мешочек с Душеломом и решил также забрать его с собой.

Перед выходом он долго ловил Сирень по всему домику. Эта наглая мышь никак не хотела идти с ним. Устав бегать за ней, Ксандер решил играть по-чёрному: сел на пол около стола и высыпал зёрна на ладонь. Мышка долго осматривала Ксандера, всё ждала подвоха, но запах аппетитных зёрен сломал её волю. С громким писком она влетела в его руку. Мальчик неожиданно сжал ладонь и крепко удерживал Сирень, поднёс руку к лицу и грозно посмотрел. Она надула щёки и, недовольная случившимся, стала пищать и пытаться выбраться, но его хватка была сильнее. Он положил Сирень во внутренний карман и закрыл его, натянув вшитую по краям верёвку, чтобы не дать ей вылезти.

— Я знаю, что тебе это не нравится, но я не могу оставить тебя тут. Кто тебя будет кормить? Ты можешь не понравиться новому смотрителю, и он избавится от тебя. — Писк во внутреннем кармане стих. Кажется, его слова убедили мышку.

Около могилы Ральфа стояло семь человек, не считая Ксандера. Троих людей мальчик знал: Доктор Ротгрин, градоначальник Виктор Торн и тот, кто больше всего интересовал Ксандера, — Мален Фраски.

Вот уже двадцать минут Ксандер пытался перебороть себя, чтобы не подойти к Малену и спросить прямо обо всём. Он хотел как можно быстрее узнать ответы на свои вопросы, но не мог, так как с трактирщиком разговаривал Виктор.

Дождь не прекращался, волосы Ксандера начали неприятно липнуть к шее. Он стоял в стороне от могилы и наблюдал за трактирщиком, ждал момента, чтобы попытаться с ним заговорить. В какой-то момент Мален развернулся и уставился на мальчика. В этот момент Ксандер решил сделать первый шаг и начал медленно идти к своей цели, но резко опешил и остановился: Мален сам начал идти в его сторону.

Подойдя вплотную, Мален произнёс:

— Мне очень жаль. Ральф не был хорошим наставником, но он был твоим единственным близким. — Собираясь уйти, трактирщик положил руку на плечо Ксандера.

— Стойте, я хочу кое-что спросить у вас, — дрожащий голос выдавал его неуверенность.

Мален внимательно посмотрел на мальчика и встал в ожидании. Ксандер быстро скинул с плеч свою сумку и начал искать что-то. Нащупав нужный лист бумаги, он вытащил его и протянул к лицу трактирщика.

— Скажите, что это такое, кто такой Тарк Хейлоу? Я хочу знать всё! — Последние слова вырвались криком из его горла, привлекая внимание окружающих.

Глаза Малена удивлённо округлились. Он взял купчую в руки, развернул и быстро пробежался глазами по тексту.

— Боже, как давно это было, — он оторвал взгляд от бумаги и пристально смотрел на Ксандера. — Послушай, приходи завтра в трактир. Похоже, теперь тебе некуда идти, и, может, мой рассказ как-то поможет тебе. Тем более я вижу, ты уже собрал вещи.

Ксандер попытался улыбнуться в ответ на слова Малена, но, кажется, это плохо вышло. Трактирщик развернулся и пошёл прочь с кладбища. Мальчик смотрел ему вслед. В глазах зажглась искра: возможно, он сможет узнать что-то о своём появлении тут, о своих настоящих родителях.

Крупная фигура Малена скрылась за поворотом. Писк в кармане сбил его с мыслей. Он снова закинул сумку на плечи, оглянулся на могилу Ральфа и решил, что пора прощаться с этим местом. Ему захотелось просто побежать без оглядки, неважно куда и насколько далеко. Все чувства смешались в его голове.

Рывок — и вот он уже бежит к выходу с кладбища. Сзади слышны крики: кажется, это Ротгрин что-то кричит ему вслед. Но ему всё равно: он выполнил свой долг. Неизвестность пугала его, но желание узнать что-то о своём рождении заставляло двигаться вперёд.

Не сбив дыхания во время бега, он достиг пригорода Растблока за полчаса. Остановившись около разбитой телеги, Ксандер решил перевести дух и немного отдохнуть. Он совсем забыл о Сирени в кармане, развязал шнурок на внутреннем кармане и увидел её испуганную мордочку.

— Прости меня, я виноват, что-то сильно ударило в голову, но теперь мне легче, правда. — Мышка недовольно махнула хвостиком и спряталась в глубине кармана, но горсть зёрен, брошенных ей на голову, кажется, немного улучшила ей настроение.

Домики на окраине города были не лучше его бывшего дома на кладбище. Некоторые из них были заброшенные, с разбитыми окнами и без дверей. Мародёры давно вынесли из них всё ценное. Гниль воцарилась там.

Дорога, на которой стоял Ксандер, уходила в три стороны. Одна из них вела в центр города, две оставшиеся обходили город по кругу.

— Нужно найти место для ночлега. — Дождь не собирался останавливаться, ночевать на улице не было желания.

Краем глаза Ксандер заметил заброшенный домик в глубине улицы. К нему было сложно пройти, но тем самым он казался самым безопасным. Нужно пролезть в одну дыру и перескочить забор. Решительным шагом он направился к дыре.

«Всё будет хорошо, нельзя бояться».

Глава 4 : Мара.

Ксандер благополучно преодолел все препятствия на пути к разбитому дому. Он бросил мешок в дальний угол от окна, через которое влез, и начал осматриваться. На улице ещё было светло, освещения хватало, чтобы изучить всё детально.

В помещении, где он стоял, было два окна и дверь, уводящая в другую комнату. Деревянный пол местами прогнил, а где-то было видно, что его вырвали намеренно. В центре комнаты когда-то давно разводили костёр. Чёрное пятно угля и сажи бросилось в глаза, как только он влез сюда. Ксандер начал ходить по комнате и собирать ошмётки пола, деревянные прутики. Ему удалось выломать пару довольно больших досок для костра.

«На ночь этого не хватит, но хотя бы будет чем согреться перед сном».

Он сел и открыл кармашек, в котором сидела Сирень. Она объелась зёрен, что мальчик кинул ей, и благополучно уснула. Ему казалось, что маленькое чудище нагло сопит в его кармане.

— Сирень, пора просыпаться, — он аккуратно всунул руку внутрь тёплого кармана.

Мышка открыла маленькие глаза. Оказавшись на полу незнакомого помещения, она как храбрый путешественник быстро улетела осматривать окрестности новой территории.

— Ты ведь даже не поела! — он строго прокричал ей вслед, когда она скрылась в соседней комнате.

Ксандер не беспокоился о том, что Сирень может убежать от него: она всегда возвращалась. По этому поводу он даже не стал тревожиться. «Нагуляется и придёт».

— И что мне делать?

Мальчик не знал, чем себя занять. На улице только начинало смеркаться. «Может, выйти в город? Нет, не хочу, чтобы меня видели». Его пугали взгляды горожан. Отвращение в их глазах и ненависть вызывали желание свернуться клубком и плакать.

Ксандер не заметил, как его глаза начали закрываться. Полностью погружённый в свои мысли, он прижал колени к груди и задремал.

Открыл глаза он уже в полной темноте. В окне справа можно было увидеть звёздное небо. По расположению полумесяца он понял, что время — около десяти часов. В желудке урчало. Он почувствовал, как уже вернувшаяся Сирень пыталась разбудить его и суетливо бегает по руке Ксандера.

— Да, ты права, нужно ужинать, — он достал из мешка кусок вяленого мяса с сухарями. — Я не взял флягу для воды, — Ксандер разочарованно ударил кулаком по коленке и начал медленно жевать свой сегодняшний ужин всухомятку.

К полуночи он решил развести небольшой костёр для согрева. Хотелось пить, но его глупая голова не додумалась взять с собой флягу с чистой водой — уже пару часов он себя за это ненавидел. Дождь прекратился, запах сырой земли приятно щекотал его ноздри. До этого он слышал, как по дороге иногда проезжали телеги, гул людей и еле слышные диалоги. Сейчас всё стихло. Ксандер лёг на бок около костра и безрезультатно пытался уснуть. Первый раз в жизни он спал вне дома, и это оказалось страшнее, чем он думал: хотелось лечь на мягкий матрас и спокойно уснуть за запертой дверью.

Ксандер лежал в полудрёме, когда это случилось. Скрип гнилых досок в соседней комнате заставил его испугаться и мгновенно встать на колени. Руки дрожали, всё тело сжималось. Кто-то шёл в его сторону. Он не понял, что случилось: в одно мгновение чёрная тень вырвалась из двери, что-то больно ударило его в грудь и снесло на пол. От удара стало тяжело дышать, он почувствовал, как холодный металл прислонился к его шее. Ксандер шире открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Сверху на нём сидела девушка с невероятно красивыми ярко-зелёными глазами и пепельным цветом волос. Языки пламени освещали её лицо и шею. Острый подбородок и маленький лоб девушки пугающе близко приблизились к его лицу. Выражение её лица было угрожающим — казалось, что она змея, готовая схватить и сожрать свою добычу. Длинные пепельные волосы упали на шею Ксандера и невыносимо щекотали. Её колено больно сдавливало грудь мальчика. С первого взгляда она казалась чуть меньше Ксандера, он мог с лёгкостью сбросить её с себя, но страх полностью парализовал его тело. Острый нож больно впился в шею мальчика, он чувствовал, как кожа прорезалась и капли крови медленно начали стекать по лезвию и капать на пол.

— Если дёрнешься, то умрёшь. Отвечай только «да» или «нет». Ты понял меня? — резко и быстро прошипела она.

Ксандер безмолвно кивнул и ощутил боль от пореза на шее.

— Ты тут один?

Снова кивок. Она медленно стала осматривать комнату по кругу, ища подтверждения его словам.

— Деньги есть? — пристально смотря на его лицо, она снова ожидала его реакции, но в какой-то момент разглядела лицо Ксандера. — Святой Архитектор, что с твоим лицом?!

Он не знал, как ответить на этот вопрос, и просто лежал без движения.

Убедившись, что они одни в комнате, девушка произнесла:

— Сейчас я с тебя слезу и отпущу. Без фокусов, иначе этот клинок быстро окажется в твоём горле. — Она дождалась кивка Ксандера и медленно убрала нож от его горла, аккуратными движениями начала слезать с его тела.

Мальчик наконец-то смог вдохнуть полные лёгкие воздуха и сделать громкий выдох. Её тело не было тяжёлым, но с учётом удара коленом в его грудь, казалось, будто его придавили огромным камнем.

Ксандер сел и отполз к стенке за своей спиной. Страх никуда не делся: нож в её руках всё так же переливался в свете костра. На вид ей было лет пятнадцать, чуть ниже его ростом, с довольно хорошо сформировавшимся телом. Она была одета в чёрную зауженную рубашку с капюшоном, на ногах — мягкие кожаные сапоги коричневого цвета и зеленоватые плотные штаны, за спиной — небольшой мешок для вещей.

Девушка внимательно осмотрела Ксандера и переключила своё внимание на его сумку, стоявшую рядом с ним.

— Дай мне свой мешок, и я тебя не трону. — Она умело перекинула свой клинок меж пальцев.

— Нет, он мой! — Страх пытался сожрать его, голос дрожал, но Ксандер прижал свой мешок к груди и не собирался отпускать. — Это всё, что у меня есть!

Ксандер закрыл глаза и яростно прокричал последнюю фразу. Он уже готовился умереть от удара клинком. «Пусть лучше так, чем с голода умереть на улице, не узнав, кем я являюсь на самом деле». Слёзы начали литься из глаз, ритм и сила ударов сердца пытались сломать его грудную клетку и вырваться наружу. Он никогда раньше не ощущал столько эмоций сразу: казалось, его бросили в котёл, забитый кипящими чувствами. Он стал испытывать никогда раньше не виданные им вещи: гнев, радость, печаль, презрение, стыд. «Что происходит?!» Слеза прокатилась по его щеке, и всё затихло.

Костёр будто сдуло резким порывом ветра, темнота накрыла комнату. В тишине ночи странные звуки стали заполнять помещение, будто кто-то начал ломать толстый слой льда. Хруст всё больше заполнял комнату, усиливаясь и закладывая уши девушке. Она выронила клинок и зажала уши руками. В темноте от тела Ксандера начали тянуться потоки чёрной жижи. Непонятная субстанция пульсировала и направлялась в её сторону.

Девушка пересилила желание держать уши закрытыми и быстро засунула руку во внутренний карман куртки. Вытащила оттуда пару круглых камней и ударила ими друг о друга. Сноп искр озарил комнату, два маленьких шарика начали светиться в её руках, освещая комнату. И тут она увидела это: огромный кусок чёрной массы образовал вокруг мальчика шар в виде барьера. Полупрозрачная сфера пульсировала, будто что-то живое. Пол вокруг него начал гнить на глазах и превращаться в труху. Она заметила, что к ней от барьера тянутся чёрные щупальца. Глаза начали слезиться от вони, будто её кинули в яму с сотнями гнилых трупов.

Она резко отскочила назад и уронила шары на пол. Один из них попал в лапы чёрной смеси. Резкий хлопок, и яркий шар полностью пропал в черноте, испустив перед смертью небольшой дымок.

— Стой, остановись, пожалуйста! — она начала громко кричать, чтобы Ксандер её услышал. — Я убрала нож, я больше не собираюсь тебя трогать, и мне не нужен твой рюкзак. Пожалуйста, я уйду, как только ты позволишь!

Её глаза заполнил страх. Раньше она видела магию, и не раз. Но такое она видит впервые. Гнетущая атмосфера давила на её мозг, ей казалось, что жидкость разговаривает с ней.

«Умри! Убей себя! Возьми нож и разрежь своё горло».

Её мозг не мог сопротивляться приказам. Этот голос… он ужасный, его невозможно заглушить. Он проникает в самую душу своими пальцами и ломает всё изнутри. Её рука начала медленно тянуться к клинку около её ног. Ещё мгновение, и вот уже лезвие давит на её шею…

— Стооой! — она начала рыдать и просить пощады. — Не надо! Аааа!

Ксандер впал в транс, вокруг всё стихло.

«Может, я уже умер? Почему стало так легко?»

Его спокойствие нарушил крик девушки. Голос полный отчаяния просил остановиться, она рыдала и молила. Резкий удар вырвал его из транса. Он открыл глаза, и за мгновение до хлопка, который произошёл, он увидел, как девушка, что напала на него, стоит на коленях и пытается разрезать себе горло. Волна огромной силы направилась во все стороны от Ксандера. Девушку сбило с колен и откинуло в стену. Дом начал шататься и трещать, будто собирается рухнуть.

В мгновение всё стихло. Он осмотрел себя, не найдя на себе ран, кроме того пореза, что оставил нож на шее, затем медленно встал и подполз к лежащей девушке.

— Не убивай, молю, — она открыла свои мокрые от слёз глаза и испуганно смотрела на Ксандера.

Её шея была залита кровью от пореза. Ксандер не знал, что делать и что сейчас произошло. Он достал из сумки кусок ткани и медленно приложил его к шее девушки. Он смотрел в её зелёные глаза. Они уже не светились, как раньше. Зрачки испуганно бегали и изучали мальчика, реагируя на каждое его движение.

— Так будет легче, — он протёр тряпкой её шею и попытался сильнее зажать рану. Кровь не хотела останавливаться.

— У тебя есть вода?

— В рюкзаке фляга с чистой водой.

Ей всё ещё было страшно, но сейчас парень не выглядел опасным. Она положила перед собой рюкзак и достала флягу. Он хорошо промыл её рану от крови и снова плотно приложил свою руку вместе с тряпкой к шее девушки.

— Может, ты промоешь свой порез? — она указала на капли крови, медленно стекающие по его ужасно бледной коже.

— Да, только сначала я хочу попить, — во рту всё пересохло.

Он, запрокинув голову, с жадностью начал глотать воду из фляги. Она, не отрываясь, смотрела на его лицо, пытаясь унять дрожь во всём теле. Кажется, сегодня она своими глазами видела смерть. Он положил флягу к ногам девушки и молча сел рядом. Из внутреннего кармана он достал что-то маленькое и серое. Это мышь, она всё время была с ним. Мальчик начал тихо кормить её зёрнами, что лежали у него в мешочке, а довольная мышь мирно уплетала угощения.

— Как её зовут? — такой глупый вопрос, но такой необходимый сейчас.

— Это Сирень, мой друг. Она — единственная, кто у меня остался. Другой мой близкий человек умер, поэтому мне пришлось уйти из дома. — Ксандер внимательно посмотрел на девушку. — Я Ксандер.

— Я Мара, год как бездомная. Я честно не хотела тебя убивать, а просто напугать, чтобы забрать твои вещи. — Её взгляд опустился к костру. — Я живу тут в разбитых домах, и вдруг появился ты. Меня привлёк твой костёр, зря ты его ночью развёл. Ночью на окраине опасно привлекать внимание и показываться.

— Я не знал, сегодня первый раз ночую на улице.

Ксандер отпустил Сирень на пол, и она быстро скрылась в темноте.

— Мара, а что сейчас произошло? — Ксандер повернул голову в сторону девушки и с вопросительным взглядом ждал ответа.

Мара опешила от вопроса и не сразу придумала, что сказать.

— Я думаю, лучше этот вопрос задать тебе.

На улице начинался новый день, солнце вытесняло тьму. Два человека в заброшенном доме сидели на полу и молча смотрели друг на друга. Они оба сегодня избежали смерти.

Глава 5 : Три золотых.

Мара молча сидела и слушала Ксандера. Он показал ей купчую и рассказывал свою историю жизни, о том, что его купили за два золотых, про его быт на кладбище, как с ним обходились. Со стороны казалось, что мальчик для смотрителя и его жены был инструментом. Никаких эмоций и привязанности они к нему не испытывали — просто очередная новенькая лопата на кладбище.

«Ему ещё повезло с опекунами».

Ничего удивительного в его истории не было. Ещё до рождения Мары Совет Семи принял закон о продаже тела и души младенцев. Он позволял вполне законно использовать новорождённых как товар. Лучшие маги на службе Совета были когда-то куплены сразу после рождения. Девушки из бедных семей, родившие по глупости или же изнасилованные, сами бежали в специальные приёмники и продавали новорождённых. Там оценивали потенциал ребёнка и подписывали контракт с матерью. Контракт считался законным, только если был подписан матерью: по праву рождения душа и тело младенца принадлежат ей до десяти лет, после ребёнок сам волен выбирать свою судьбу.

Самых одарённых детей определяли в закрытые интернаты Совета Семи. По всей империи их насчитывалось около десяти штук. В таких местах младенцев с первых слов учили любить и защищать правящие семьи империи. Воины, маги, убийцы, алхимики — фанатично воспитанные дети вырастали в верных слуг империи, готовые по приказу лишить жизни любого или умереть за своего господина. Бездумные машины — дети, не видевшие обычной жизни. Мало кто знал, какими методами воспитания пользовались в интернатах Совета. В редких случаях тайная информация проскальзывала за стены учреждений, и она казалась ужасной. Мара однажды слышала от своего господина страшные подробности. Воспитание плёткой было самой гуманной мерой в интернате. Детей лишали всяких моральных ценностей. Группы детей спаивали алхимическими растворами, вводя их в наркотический транс, заставляя насиловать друг друга. Это лишь малая часть всего, что творится за закрытыми дверьми. В возрасте десяти лет им приказывали убивать слабых — тех, кто не смог выдержать психических нагрузок. Так отбирали самых выдержанных и стойких детей на службу Империи Стимкорвус.

Зрачки Мары расширились. Смотря на Ксандера, она придумывала в голове план действий.

«Мне любой ценой нужно сблизиться с Ксандером: он тот, кто поможет убить его».

— Выходит, сегодня ты идёшь к трактирщику? — спросила Мара.

С прошедшей ночи она немного успокоилась и поняла, что Ксандер ей ничего не сделает, если его не пугать или, не дай бог, попытаться убить.

— Да, у меня нет других вариантов, только там я могу что-то узнать.

Ксандер перебирал мешок и старался не встречаться взглядом с Марой. Он стеснялся её. Ещё никогда ему не доводилось разговаривать с девушкой наедине. Ночью он был не в себе и не совсем понимал своих действий по отношению к Маре. Сейчас, на чистую голову, он снова стал тем Ксандером, что всю жизнь прячет лицо и боится окружения.

— А могу я пойти с тобой? — Ксандер поднял голову, и сквозь черную челку прослеживался его недоверчивый взгляд. — Прости, прости… я не хочу тебя напугать. Просто я уже больше года путешествую одна, пытаюсь как-то выживать, и это очень тяжело. Я подумала, что нам вдвоём будет намного проще, тем более опыта у меня больше. Я смогу помочь тебе во всём, что связано с улицей и выживанием. — Девочка прикрыла свои ярко-зелёные глаза и широко улыбнулась Ксандеру: она умела быть милой, когда это нужно.

— Прости, но я хотел бы пойти один. Это плохая идея, — он сидел и оглядывал помещение, вероятно, в поисках своей мыши.

— Но почему? — Мара развела руки в сторону в недоумении.

— Ты хотела меня обокрасть, убить. Я тебя совсем не знаю, ты не рассказала ничего о себе и о том, почему ты уже год живёшь на улице. Разве этого недостаточно? — Он произнёс это всё в один момент, словно куча этих вопросов месяцами мучила его.

— А если я тебе расскажу, ты согласишься?

— Думаю, да, — он на мгновение задумался и добавил. — Но я не уверен, зависит от твоей истории.

Мара родилась в городе Ривенфорд. Город насчитывал около двухсот тысяч человек, стоял на пересечении двух главных рек империи — Сора и Хета. За счёт своего расположения Ривенфорд считался перевалочным пунктом для морских и сухопутных путей. Торговцы со всей империи открывали тут палатки, магазины и питейные заведения. Непрерывный поток денег открывал огромные возможности для людей. Городской порт позволял принять до пяти кораблей единовременно. Гул и крики людей никогда не стихали в этом месте. Ночная жизнь была бурной: заканчивалась работа, и тысячи людей шли в местные таверны в поисках крепкого пива и распутных женщин. И таких было немало. За пять серебряных можно было купить себе милую девушку на ночь, в редких случаях можно было найти совсем девочку, почти ребёнка, за двойную цену, конечно. Родители таких девочек могли быть давно мертвы, в тюрьме, или же сами были сутенёрами.

Да, за энергичной жизнью города скрывались и его огромные проблемы с преступностью. Из-за постоянного наплыва людей в город местные власти не могли адекватно следить за уровнем насилия, мародёрства и воровства. В особо буйные годы на площади города проводились показательные казни опасных представителей преступного мира. Страх быть сожжённым или повешенным помогал снизить уровень преступности в городе, но лишь на время. И так происходило из года в год.

Мара редко видела свою мать: профессия «ночной феи» давала о себе знать. Девочка не знала своего отца, наверное, кто-то из сотен её клиентов. На тот момент живая бабушка Мары заставила её мать выносить ребёнка, родить и отдать ей на воспитание. Всё произошло, как было уговорено: Мара родилась зимой и была отдана бабушке на воспитание. Не прошло и года, как бабушки не стало. Девочка даже не смогла её запомнить. В вечернее время какой-то воришка на центральной площади попытался вырвать у неё сумку из рук, но упорная женщина сопротивляться и даже накинулась на парня. Он в приступе ярости ударил женщину ножом в шею и скрылся. Вот так и кончилась спокойная жизнь младенца: её вернули матери, и на протяжении девяти лет она наблюдала, как её мать пропадает ночами и водит домой своих клиентов.

Мара была очень агрессивным ребёнком. С самого детства ей приходилось отбиваться от клиентов матери, видеть пьяных мужиков, скандалы, крики и стоны. В какой-то момент она стала ненавидеть мужчин. Маленький нож, найденный дома, стал для неё главным защитником. Мать тоже старалась оберегать Мару, но ты попробуй останови огромного пьяного мужика, которому вдруг стала интересна маленькая девочка.

В девять лет мать продала Мару. Поношенное тело женщины уже не привлекало столько клиентов, денег на воспитание дочери не было, а нужно было кормить себя, покупать новую одежду, косметику, чтобы она могла составить конкуренцию молоденьким девушкам. Перед ней стоял мужчина лет тридцати, в дорогом сером костюме. Его чёрные волосы были тщательно уложены на бок, от него приятно пахло. Очки в золотой оправе сильно выделялись на его сером фоне. Он долго осматривал девочку во время беседы с её матерью. Они обговаривали цену, мать наигранно пыталась успокаивать Мару и говорить, что там ей будет лучше. В конце концов, она была продана за три золотых. Девочка покидала дом матери с мыслями о счастливом будущем, но реальность показала обратное.

Мужчину звали Пантер Гримм. Он был начинающим алхимиком. Родословная его предков тесно связана с семьёй императора. Его поместье находилось в глуши леса около столицы империи — небольшой двухэтажный домик, в котором помимо Пантера жили двое слуг: немой садовник Халид, выполняющий все обязанности, связанные с тяжёлой работой и ремонтом дома, и служанка Трила, вся стирка, готовка и уборка была на ней. Первый год её жизни там был довольно спокойный. В доме она выполняла роль девочки на побегушках, помогала с готовкой и уборкой, чистила стойла лошадей, занималась стиркой.

От Трилы она узнала, что господин занимается разработкой разных лечебных препаратов и зелий для столичной элиты. И правда, нередко к ним в гости заезжали незнакомцы: они спускались с Пантером в подвал и могли там находиться весь день. Там была его лаборатория. Он никогда не пускал туда кого-либо из домашних. Маре всегда хотелось посмотреть, что же там внутри, но каждый раз огромная железная дверь преграждала ей путь.

Спустя год Пантер наконец открыл для Мары лабораторию. Он позволял ей приходить с ним и смотреть на опыты. Тёмный подвал был заполнен стеллажами с колбами, банками, внутри которых были различные органы, мёртвые птицы, змеи. Запомнить всё было очень сложно. Мара понимала, что должна бояться этого, но детский интерес заставлял рассматривать всё и запоминать. Иногда господин сажал её на стул в центре лаборатории и просил выпить то, что он давал, со словами, что всё это безопасно. Девочка пила, или же вдыхала порошок, а Пантер сидел напротив и записывал всё, что происходит с ней. Всегда было по-разному: после выпитой однажды жидкости её просто клонило в сон; другой порошок заставил онеметь её горло и тяжело дышать. Маленькая девочка без тени сомнения всегда выполняла просьбы господина, не обращая внимания на неприятные последствия его испытаний. В один день он попросил нанести мазь на её ладонь. Она согласилась, но уже через минуту пожалела об этом: её кожа начала покрываться волдырями и испускать противные пары. Она не смогла выдержать жжение такой силы, вскочила и подбежала к бадье с водой, которая стояла в подвале, чтобы как можно быстрее остудить руку и унять боль. В тот момент Пантер смотрел на неё с осуждением и презрением, фыркнул что-то про зря потраченные ингредиенты и выгнал Мару из лаборатории. Слёзы ребёнка не вызвали у него жалости. После этого его поступки по отношению к девочке стали ухудшаться с каждым месяцем.

В последний месяц своего нахождения в поместье у Мары была истерика. Её закрывали в комнате, чтобы она не могла убежать, да и куда бежать? Глухой лес не пощадит девочку тринадцати лет. Служанка Трила, воспитанная в одном из интернатов Совета Семи и преданная своему господину, каждый раз тащила девочку в подвал для испытания очередного зелья этого чудовища. Она всем сердцем ненавидела его, этот дом и этот подвал. «Кричать можно сколько угодно, тебя никто не услышит. Да и кому ты нужна? Ты всего лишь подопытная крыса». Слова Пантера навсегда засели в её голове. Девочка считала дни. Каждый поход в лабораторию казался ей предсмертным, но нет: чтобы приносить пользу, крыса должна жить. Её мягкие и длинные волосы русого цвета стали пепельными из-за вылитого на её голову зелья. Один глаз лишился зрения благодаря эксперименту с каплями.

В один из дней Трила снова пришла за ней и повела в лабораторию. Сидя в кресле, она смотрела, как Пантер набирает в шприц какой-то раствор, но глухой стук в дверь отвлёк его внимание. Медленным шагом он направился к двери, чтобы открыть. Металлический звон испугал Мару. Она оглянулась к двери и поняла, что немой садовник Халид ворвался в подвал и попытался ударить алхимика железным молотом. Удар пришёлся не совсем в цель. Пантер лежал на полу и корчился от боли, держа своё правое плечо. Халид начал делать второй замах, но в этот момент получил удар ногой в пах от лежачего. Молот выпал, а садовник начал медленно падать сверху на Пантера. Вой и мычание Халида в момент удара заставили девочку подскочить и взять в руки ближайший острый предмет — шприц, что наполнил алхимик. Он был довольно тяжёлый и усилен металлическими частями. В момент, когда они сражались на полу, Мара подбежала и со всей яростью ударила им в лицо Пантера. Игла прошила его щеку и воткнулась в язык, жидкость прыснула в его рот. Второй удар попал куда-то в область шеи. На третий удар стекло не выдержало и разлетелось во все стороны. Алхимик потерял сознание и перестал пытаться скинуть с себя тушу Халида. Струйка крови вырывалась вверх из его шеи и била прямо на одежду девочки. Халид встал и подал ей руку. Мыча на неё, он торопил: нужно быстрее уходить, наверняка Трила скоро будет тут.

Мара оглянулась по сторонам и увидела книгу — ту самую со всеми записями Пантера, в толстом переплёте и украшенную серебряными узорами. Она машинально схватила её и выбежала вслед за Халидом. Мозг плохо работал. Она пыталась выжить, и единственный шанс она видела в немом спасителе. Следуя за садовником, она заметила тело Трилы около кухни: в спине у неё торчал кухонный нож, лужа крови только начинала растекаться во все стороны от её тела. Через пятнадцать минут Халид и Мара уже скакали на заранее приготовленных лошадях. Кажется, садовник давно планировал побег. Ей хотелось о многом спросить спасителя, но сложно получить ответы от немого собеседника.

— После побега Халид дал мне немного припасов, вручил письмо для своего друга из Растблока и направил сюда.

Сирень бегала вокруг ног Мары и яростно пищала на неё. Кажется, девочка сидела на зёрнах, которые так удачно спрятала мышка на рассвете.

— Я мало успела узнать про Халида. Поняла, что когда-то он тоже был куплен этим монстром, возможно, и голоса его лишили в этом доме, — она вопросительно посмотрела на Ксандера. — Ну что скажешь? Достойна я пойти с тобой?

Лёгкая улыбка коснулась её губ. Только сейчас Ксандер заметил, что левый глаз девушки немного покрыт пеленой, и если не приглядываться намеренно, то эту деталь невозможно заметить.

— А как же друг Халида? Ты его нашла? — Ксандера явно заинтересовала история девочки.

— Друга звали Бакс, к сожалению, он был мёртв уже на момент нашего побега с Халидом, — она попыталась погладить мышку, что упорно хотела выгнать Мару с насиженного места, но та лишь грозно пискнула на палец девочки. — Я нашла его жену. Поверь, ей не было до меня никакого дела. И вот я уже полгода пытаюсь выживать на местных улицах, ночую в заброшенных домах, ворую и пытаюсь найти себе место.

Мара наконец встала, и Сирень мигом принялась искать свои припасы. Девочка вновь попробовала погладить мышку, в этот раз удачно: занятая поглощением зерна, Сирень не обратила на неё никакого внимания.

— Я не против, чтобы ты пошла со мной, — голос Ксандера был неуверенный. — Но я сам не знаю, что меня ждёт дальше.

— Спасибо, Ксандер, — Маре было приятно назвать его по имени, казалось, так они становились чуточку ближе.

— Идём в трактир?

— В путь.

Глава 6 : «Уголь».

Трактир «Уголь» во многом соответствовал своему названию: от одноэтажного здания из серого камня веяло тоской, в окнах горел свет от керосиновых ламп, но людского шума слышно не было. На лавке около входа мирно спал мужик, натянув матерчатую шляпу на лицо. Его храп был основным источником шума вокруг: даже две лошади, привязанные к столбу, издавали меньше звуков.

Ксандер потянул за ручку на дубовой двери и первым вошёл внутрь. Тепло от печи и запах горячей еды сразу ударили ему в нос. В помещении стояло шесть столиков, за каждым из них — по четыре стула. Двое мужиков в левой части трактира жадно уплетали что-то из своих тарелок.

Пока Ксандер оглядывался, Мара указала рукой на стойку, за которой стоял Мален, и проговорила:

— Смотри, трактирщик.

Ксандер молча кивнул и направился в его сторону. Запахи еды сбивали его с мысли, хотелось поесть чего-нибудь сытного и горячего.

— Здравствуйте, — Ксандер ждал реакции, но её не последовало.

Мален стоял к ним спиной и увлечённо вычищал полки с посудой. Его мощные руки грациозно перебирали чашки и тарелки. Мара поняла, что пауза длится уже слишком долго, и взяла всё в свои руки.

— Дяденька, здравствуйте! — чуть ли не прокричала она.

Двое мужиков отвлеклись от своих тарелок и начали её рассматривать.

— Ах ты, мелкая девка, — Мален быстро повернулся и со злобной миной уставился на Мару, но потом увидел Ксандера, и его глаза округлились. — Ты зачем связался с этой мелкой воровкой?! Не прошло и дня, а ты уже успел себе найти эту… Ай, тьфу на тебя!

Мален посмотрел на вход в трактир и на мужиков, что мирно продолжили уплетать еду, убедился, что всё тихо, и сказал:

— Шуруйте за тот столик, — его могучий палец указал в самый тёмный и дальний угол трактира. — Я сейчас подойду.

Ксандер молча кивнул и сразу направился за указанный столик: привычку быстро выполнять все указания в нём развил Ральф. Мара же, наоборот, немного задержала свой взгляд на трактирщике и заслуженно получила пару ласковых фраз напоследок:

— Хватит пялиться, я прекрасно тебя помню. Иди за стол и без фокусов, — Мален развернулся и скрылся в дверном проёме.

Ксандер сел за указанный стол и скинул сумку себе на колени. Через мгновение Мара присоединилась к нему. Эта часть зала плохо освещалась, но приятный сумрак успокаивал Ксандера.

— Может, достать купчую? — девочка с интересом оглядывала всё вокруг, а возможно, искала, что прикарманить.

— Она у меня во внутреннем кармане.

— А Сирень её не съест? — Она удивилась и повернула голову в его сторону.

— Ну, до этого она никогда не грызла… Я думаю… — Ксандер с перепугу быстро всунул руку в карман и вытащил наружу свиток.

Вместе с купчей он вынул мирно спящую Сирень. До этого ей не было никакого дела до бумажки, лежащей рядом, но теперь её разбудили. Недовольная мышка учуяла запах еды и пыталась спрыгнуть со стола, но Ксандер не давал ей убежать, постоянно хватая мышь и возвращая на середину. После недолгой схватки с Ксандером Сирень смирилась и начала грызть высохшие крошки хлеба, застрявшие в щелях стола.

— Откуда ты знаешь Малена? — Ксандеру было интересно узнать, что такого сотворила Мара.

Девочка не успела ответить. Трактирщик подошёл к столу с двумя тарелками, наполненными тушёной картошкой с мясом. Огромный силуэт полностью перекрыл доступ света.

— Держите, видно, что давно не ели нормальной еды, — он поставил две тарелки на стол и сел рядом с Ксандером.

Мара, ничуть не стесняясь, начала охотно поглощать блюдо. Жизнь на улице сделала девочку наглой и научила досыта набивать желудок при любой возможности. Ксандер, наоборот, стеснялся. Трактирщику пришлось ещё раз указать на тарелку с едой, чтобы мальчик пододвинул её к себе и начал есть.

— Ксандер, послушай. Даже не знаю, смогу ли я чем-то помочь тебе с этой купчей, ничего нового я тебе не скажу. Да и было это давно, — Мален смотрел на дверь трактира и сосредоточенно пытался вспомнить что-то.

— Тем вечером Ральф напился в стельку, а этот некромант… как его там звали? — Ксандер, не отрываясь от еды, протянул купчую Малену. Спокойно развернув бумагу, он пробежал глазами по строчкам.

— Точно, Тарк. Я его видел

тогда единственный раз в жизни. Остановился у нас на пару дней, говорил, что ищет неупокоенные души и готов заплатить хорошие деньги. Не любят у нас некромантов — это в столице они в почёте. Вот пьяный Ральф и налетел на него со словами, что, мол, все души тут спят спокойно и чтобы тот сваливал, пока его не прибили.

Ксандер оторвался от своей тарелки и внимательно слушал Малена.

— Дело до драки чуть не дошло. Хорошо, что вмешались солдаты с плотины и утащили этого пьяницу, иначе некромант быстро бы лишил Ральфа жизни. Он потом вслед Ральфу кричал, что проклинает его и всю его семью в придачу. Я на следующий день сказал об этом протрезвевшему Ральфу — он аж посинел, начал волноваться. В конце всё-таки решили идти в комнату этого Тарка, чтобы Ральф попросил прощения. Ну и денег он взял с собой, чтобы откупиться.

Два мужика, сидевшие за другим столиком, встали и подошли к стойке. Один из них глянул на Малена и показательно положил три бронзовых монеты на стойку. Мален в ответ кивнул и подождал, когда они выйдут из трактира, и после продолжил рассказ.

— В общем, когда поднялись к Тарку, он поставил Ральфу условие: нужно было купить у некроманта младенца, которого тот завтра привезёт в город, иначе он нашлёт на него проклятие. Ральф, конечно, согласился — куда ему деваться, жить хочется. На следующий день собрали денег, два золотых, и ночью здесь подписали контракт. Больше мне и рассказать-то нечего. Некромант ушёл, и зачем ему это было, непонятно. Может, просто денег заработать хотел или тебя спрятать, вот такая история. С тех пор ты жил у Ральфа.

Глаза Ксандера поникли. Он надеялся, что сможет узнать больше про себя, хотя бы какую-то ниточку, которая укажет ему путь. Мален заметил его разочарование и добавил.

— Я знаю, что этого мало для поиска, но его фамилия Хейлоу. Этот род довольно старый, их земли находятся на севере империи, в Грейвуде. — Он указал пальцем на печать. — А ящики с такими печатями раньше привозили на плотину, сам лично выгружал их, когда был совсем юнцом.

— А что было в ящиках? — Мара внезапно вклинилась в монолог трактирщика.

— Этого я не знаю, я был просто грузчиком, мне не было дела до содержимого.

— А как нам попасть на плотину? — Лицо Ксандера стало бодрее, прибавилось энтузиазма.

— Ну, внутрь вас никто не пустит. Дорога займёт у вас один день пешком, на север по главному тракту. — Дверь трактира открылась, и Мален встал. — Я сейчас, не уходите.

В трактир зашла старая женщина с корзинкой в руках. Мален подошёл к ней, поприветствовал и прошёл вместе с ней в проход за стойкой, наверняка там была кухня.

— Ты уверен, что хочешь отправиться к плотине? — Мара стала серьёзнее, она понимала, насколько опасны дальние походы.

— Я бы очень хотел узнать больше. Если откажешься идти со мной, то я пойму, — он уверенно смотрел в глаза девочки.

— Да ты без меня и дня не продержишься на дороге, — она улыбнулась и притянула к себе его тарелку с едой. — Даже за своей едой уследить не можешь.

Ксандеру стало легче. Он смотрел на Мару и поражался её оптимизму, а ведь эта девочка с рождения подвергалась унижению и пыткам. «Как тебе удаётся быть такой? В чём твой секре�