Золотой лепрекон

Посвящается памяти Николая Алексеевича Островского

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим —

Кто был ничем, тот станет всем.

«Интернационал»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ДЖЕК О’ДОННЕЛЛ

Глава первая. Съезд

Зал был полон до отказа. Выглядел он как огромная студенческая аудитория, где места располагались «амфитеатром». Впереди – на месте преподавательской кафедры, была трибуна для выступлений, а за ней – президиум.

На стене висел большой красный флаг. На флаге, был изображён всем знакомый с детства, любимый и почитаемый всеми людьми планеты Земля символ – «Серп и Молот», символ рабочих и крестьян, символ труда, символ созидания.

На самом верху висел большой экран. Над экраном красивыми неоновыми буквами светилась надпись – «Приветствуем участников CXXXV съезда КПСС».

На трибуну вышел человек в строгом чёрном костюме. В зале наступила тишина. Человек согнул в локте руку со сжатым кулаком (приветствие, которое в XX веке носило название «Рот фронт») и сказал:

– Товарищи! Рад приветствовать всех на сто тридцать пятом съезде Коммунистической Партии Советского Союза! Сегодня, 20 января 2526 года…

Да, это была чистая правда. На дворе был не двадцатый, а далёкий двадцать шестой век. И именно в этом, 2526 году исполнялось ровно 200 лет со дня революции, которую официально было принято называть «Великая Апрельская Социалистическая Революция». Именно празднование юбилея этой великой даты – и должно было стать сегодня одной из главных тем для обсуждения.

На этот съезд, как и на любой другой съезд КПСС – в Москву приезжали коммунисты со всех уголков Земного шара. Например, приезжали из тех мест, которые когда-то носили названия Бразилии, Японии, Австралии или Эфиопии, а теперь назывались по первой букве старого названия с добавлением – «ССР», например БССР – Бразильская Советская Социалистическая Республика, ЯССР – Японская Советская Социалистическая Республика и так далее.

Та же территория, на которой находился город Москва, и которая после развала СССР в конце XX века, стала называться Российской Федерацией – сейчас называлась точно так же, как во времена Советского Союза – РСФСР.

На текущий, 2526 год, в Москве проживало около 70 миллионов человек, в РСФСР – около 900 миллионов, а всё население земного шара составляло 98 миллиардов, и неуклонно приближалось к «юбилейной» цифре в 100 миллиардов человек.

Человек на трибуне, между тем продолжал:

– В апреле этого года, товарищи, вся наша планета будет отмечать великий юбилей! Мы всегда будем помнить и чтить память людей, память коммунистов XX и XXIV веков! Мы никогда не забудем тех, кто почти 200 лет назад, в героическом 2326 году, проливая свою кровь и рискуя своими жизнями – поднял красный флаг над Московским Кремлём! Именно благодаря героям XXIV века, красный флаг вот уже почти 200 лет развевается надо всей нашей планетой! Будем же достойны наших великих предков, товарищи! Будем же с честью нести красное коммунистическое знамя! Останемся же навсегда верны принципам Марксизма-Ленинизма-Щукинизма! Ура, товарищи!

Зал взорвался бурными овациями. У многих из присутствующих на глазах блестели слёзы.

Глава вторая. Гном

На съезде, один за другим выступали докладчики из различных социалистических республик. Вот закончил доклад представитель Канадской ССР, и объявили следующего докладчика:

– Слово предоставляется нашему гостю из Восточных Саян – товарищу Алексею Петрову!

И тут, с одного из мест в зале поднялся гном, и пошёл на трибуну. Сразу было видно, что это не человек небольшого роста, а именно – гном, или как как их называли в литературе жанра «фэнтези», популярной в древние века – «дварф» или «дворф». Гном был невысок, крепок, коренаст и с большой окладистой бородой. При взгляде на этого гнома – сразу же в воображении всплывали какие-то древние битвы, волшебники, эльфы и драконы. Сам же гном – представлялся закованным в доспехи, со шлемом на голове и с большой секирой.

Однако в действительности – всё было не так. Ни шлема, ни секиры у гнома не было, а одет он был не в доспехи, а в строгий чёрный костюм с галстуком.

Гном поднялся на трибуну, как и предыдущие докладчики, он согнул руку в локте, сжал кулак и начал говорить:

– Рот фронт, товарищи! Шлют вам горячий пролетарский привет все трудящиеся коммунистические гномы Восточных Саян! – и начал свой доклад.

В докладе, гном рассказал об успехах, достигнутых в Восточных Саянах за последнюю пятилетку, об успехах в горнодобывающей промышленности и металлургии, в частности, рассказал о новом, невиданном доселе минерале, который был обнаружен в этом году в Саянах:

– Как вы все знаете, товарищи, до сих пор самым прочным сплавом на Земле считался, изобретённый ещё в прошлом, XXV веке, так называемый «Сплав Семёнова-Джонса». В этом году, нашими геологами найден в Саянах минерал, который судя по всем лабораторным исследованиям, в два раза превосходит по своим характеристикам «сплав Семёнова-Джонса»! Мы назвали этот минерал, в честь нашего великого вождя товарища Щукина – «щукинит».

В зале зааплодировали. Но когда аплодисменты стихли, какой-то скептик спросил:

– Открытие нового минерала – это замечательно, товарищ Петров. Но не могли бы вы более подробно описать, какие перспективы несёт всему коммунистическому человечеству открытие «щукинита»?

– Перспективы огромные, можно даже сказать – гигантские! Космического масштаба! – с жаром заговорил гном. – Именно что космического! Как вы знаете, среди всех известных до сих пор на Земле материалов – не было ни одного настолько прочного, чтобы построить из него корабль, способный летать на скорости света. Вы все прекрасно помните, товарищи, чем заканчивались все случаи пробных запусков кораблей на сверхзвуковой скорости – корабль сминало в лепёшку, а экипаж – трагически погибал. Но если мы сможем строить космические корабли из щукинита – то очень и очень может быть, что нам, наконец, удастся разгонять при полёте наши ракеты до скорости света!

В зале раздались громогласные аплодисменты. Когда они отзвучали, гном продолжил:

– Однако, минерал этот найден совсем недавно, и его характеристики ещё недостаточно изучены. Поэтому, мне не хотелось бы делать далеко идущие прогнозы. Но как бы там ни было – я очень надеюсь, что щукинит действительно совершит революцию в строительстве космических кораблей! Для исследований, я привёз в Москву несколько образцов этого минерала, и очень надеюсь и на то, что выводы, которые сделают учёные, подтвердят мои догадки. Вперёд, товарищи! Вперёд к звёздам! Благодарю за внимание!

Гном сошёл с трибуны и пошёл на своё место. Зал оглушительно ему аплодировал.

Вперёд снова вышел человек, объявлявший докладчиков, и сказал:

– Благодарим Вас, товарищ Петров! Слово предоставляется нашему гостю из Тибета. Товарищ Чжан Хань, прошу Вас!

Если бы на этот съезд прибыл человек посторонний, ничего не знающий об обществе XXVI века, то услышав про Тибет, и услышав китайские имя и фамилию – он наверняка подумал бы, что следующим докладчиком будет китаец.

Китайцы в зале и вправду были, на съезде КПСС было достаточно много представителей Китайской ССР. Однако, сейчас к трибуне прошёл вовсе не китаец.

Из зала на трибуну снова вышел гном, довольно сильно похожий на выступавшего только что гнома. Оба были одинаковы по росту и телосложению, у обоих были длинные густые бороды. И снова всплывали в сознании какие-то средневековые битвы, шлемы, секиры, пышущие огнём драконы. Однако и этот гном – вместо доспехов был одет в строгий чёрный костюм.

Гном встал за кафедру, как и предыдущий – согнул в локте кулак, и заговорил на чистейшем русском языке:

– Товарищи! Приветствую вас, от имени пролетарских гномов и всех трудящихся Тибета!

В зале зааплодировали.

– Благодарю вас. В текущей пятилетке, трудящиеся Тибета достигли следующих показателей…

Гном рассказал, как, чего и сколько было добыто в горных тибетских штольнях, какие были совершены достижения, рассказал о передовиках производства.

Наконец, гном закончил свой доклад, и в зале, как и раньше, послышались аплодисменты.

После гнома, выступали двое людей, два последних докладчика, из Монгольской ССР и Американской ССР. Когда все доклады были зачитаны, председатель вышел на трибуну и сказал.

– Ну что же, а теперь, товарищи, перейдём к обсуждению. Первый вопрос – организация торжеств, по случаю годовщины Великой Апрельской Социалистической Революции во всех социалистических республиках нашей планеты.

Началось обсуждение различных праздничных мероприятий, концертов, демонстраций. Когда вопрос с праздником был более-менее решён, председатель сказал:

– А теперь второй вопрос, товарищи. Нам предстоит обсудить, как наконец в полной мере интегрировать в наше коммунистическое общество лепреконов.

Глава третья.

Джек О’Доннелл

Джек О’Доннелл проснулся в своей однокомнатной московской квартире – и стал собираться на работу. Он принял душ, позавтракал, и оделся в свою повседневную одежду. Надел зелёные штаны, рубашку, зелёный пиджак, зелёный цилиндр и башмаки с золочёными пряжками. То есть оделся так, как одевались все лепреконы.

После этого – О’Доннелл подошёл к сейфу, стоящему у него в квартире, открыл его, и достал свою главную драгоценность – горшок с золотом. Потом открыл большой рюкзак, положил в него горшок и закинул рюкзак себе за плечи.

Ни один лепрекон – не расставался со своим золотом никогда. Во время работы – рядом с каждым лепреконом стоял его рюкзак с горшком золота, и каждый лепрекон – не реже, чем раз в 15 минут проверял – на месте ли его золото.

Потом он вышел из квартиры – и поехал на работу. Работал О’Доннелл на консервном заводе. Работа не казалась Джеку тяжёлой. Так как всё производство давным-давно было автоматизировано, то на работе ему только и оставалось – что нажимать на кнопки. Кроме того – рабочая смена на заводе длилась всего четыре часа.

После положенной четырёхчасовой рабочей смены – он, как всегда, шёл в один и тот же паб, посетителями которого – были в основном рабочие лепреконы. Там он съедал ирландское рагу или коддл – и ехал домой. Раньше, он выпивал ещё в пабе и несколько кружек эля.

Действительно, раньше каждый день после работы – О’Доннелл пил пиво в пабе, а потом, по пути домой – он шёл в ближайшую продуктовую лавку, набирал там ещё полный рюкзак пивных бутылок, расплачивался – и только потом шёл домой. Дома – он обычно пил пиво, смотря в интернете различные каналы для лепреконов, или слушая ирландскую музыку. Так проходил каждый его день. В выходные же дни – он занимался тем же, чем и в будни после работы – пил пиво и сидел в интернете.

Но даже в те времена, когда он был весьма невоздержан в возлияниях, а досуг проводил примитивно – своих коллег, да и вообще всех других лепреконов О’Доннелл сторонился. Что-то в представителях своего народа – отталкивало его. Он сам долгое время не мог понять – что именно. Попивая свой эль, он размышлял об этом с утра до вечера и с вечера до утра. Но никак не мог понять – что же всё-таки отталкивало его в лепреконах?

Тогда, О’Доннелл начал мало-помалу прислушиваться, о чём говорили его коллеги. Так он понял, что абсолютно все разговоры, абсолютно у всех лепреконов, крутились только вокруг четырёх тем. Этими четырьмя темами были – золото, лепреконши, алкоголь и гэльский футбол.

Вообще говоря, обязательных неписанных правил, для каждого лепрекона было только два – одеваться в зелёный костюм с цилиндром и таскать с собой всегда и везде свой горшок с золотом.

Однако, кроме них существовали и другие неписанные правила поведения, что называется – «помельче». Их лепрекону было исполнять не обязательно, но желательно, и даже – очень желательно, чтобы сойти за «своего парня», чтобы было, о чём поболтать с приятелями и коллегами.

Всякий, уважающий себя лепрекон, должен был не только таскать с собой золото, но и болеть за какую-либо команду гэльского футбола, заливать в себя литрами ирландский эль, и до, во время или после работы – обжиматься по углам с лепреконшами, которые работали с ним на одном предприятии. Все лепреконы, коллеги О’Доннелла – всё время расхаживали по заводу с папиросами в зубах, стряхивая пепел прямо на пол. На пол же кидали бычки, даже не затаптывая их ногой, в обеденный перерыв заливались ирландским элем, матерились, отпуская грубые шутки, а когда мимо них проходила лепреконша – непременно старались шлёпнуть её по упругому заду. Лепреконши, которые тоже все курили папиросы – жеманно вскрикивали, словно бы обижаясь, а потом – оборачивались, и с улыбкой стреляли глазами в лепреконов. К чему это приводило – догадаться было нетрудно. Свальный грех – был среди лепреконов обычным делом, даже на рабочем месте.

О’Доннелл же, судя по всему – был единственным лепреконом на заводе, который смутно угадывал во всём этом порядке нечто предосудительное.

Нет, конечно, лепреконши ему нравились, даже очень. Особенно нравилась ему Мэри Келли – чудесная рыжеволосая девушка, самая красивая лепреконша на всём заводе. Но О’Доннелл – не мог подойти к ней просто так. Ему было стыдно и неловко. Более того – он не понимал, почему среди лепреконов – всё устроено таким примитивным, звериным образом?

Ежедневно, на улицах Москвы О’Доннелл видел гуляющие парочки, видел мужчин, которые дарили цветы своим женщинам, видел тех, кто гуляет под ручку в парке, обнимается и нежно целуется. И какая-то смутная обида поднималась в душе Джека, и обида даже не столько на людей, сколько на самих лепреконов. Невольно он задавался раз за разом вопросом – «А почему у нас всё не так?».

Однажды, О’Доннелл набрался смелости, и решил сделать так, как делают люди. Перед работой он заскочил в цветочную лавку, купил там самый большой букет, и как только рабочий день начался – подошёл к Мэри и подарил ей цветы.

Он хорошо запомнил выражение её лица. Мэри стояла с выпученными глазами, смотрела на протянутый ей букет, и в глазах её читалось такое непомерное удивление, будто она только что столкнулась с чем-то невиданным, выходящим из ряда вон. Казалось, что если бы на консервный завод прямо сейчас залетел птеродактиль из Юрского Периода – она и то удивилась бы меньше. А кроме этого – в глазах у Мэри читался страх.

Продолжалась эта немая сцена никак не меньше минуты. Джек стоял с протянутым букетом, а Мэри, словно находясь в ступоре, смотрела на него, полными неподдельного изумления глазами. Наконец, она взяла у него букет, и не сказав ни слова пошла по коридору.

Вдруг, отовсюду послышался хохот. Джек оглянулся и увидел, что все лепреконы, находившиеся в тот момент в цеху – смеялись над ним. Особенно зубоскалил О’Брайан, местный шутник и балагур:

– Ну О’Доннелл, ха-ха-ха, ну ты даёшь! – гоготал О’Брайан. – Может ты ещё и жениться на Мэри надумал? Жених!

Хохот достиг своего апогея. Лепреконы хохотали так, что казалось – стены цеха от хохота сейчас рухнут, подобно стене Иерихона. Со всех сторон доносилось – «Жених! И впрямь – жених!».

Джек был довольно высокого роста для лепрекона, и крепко сложен. А потому он без лишних слов, сжал кулаки – и двинулся на О’Брайана.

– Эй! Ты чё это? Ты чё? – крикнул тут же прекративший смеяться О’Брайан¸ и поспешил ретироваться.

А смех между тем нарастал. Любившие позубоскалить (особенно в рабочее время) лепреконы – стали смеяться теперь уже над струсившим О’Брайаном. О’Доннелл же, увидев, что его больше никто не трогает – развернулся, и не сказав ни единого слова, пошёл на своё рабочее место.

Где-то неделю после этого, О’Доннелл на заводе называли женихом. Но он неизменно, каждый раз кидался в драку – и в конце концов от него отстали. Однако же прозвище «Жених», осталось за Джеком навсегда. В глаза называть его так опасались, зато за глаза, лепреконы всегда говорили друг другу – «Жених вчера был?» или «Жених – то где? Заболел что ли?». Лепреконы вообще любили давать друг другу различные прозвища, которые называли «погоняла».

С Мэри Келли – О’Доннелл больше не общался. Пару раз он пытался поговорить с ней, но она старалась всячески его избегать. Да и зоркие глаза коллег – не давали им поговорить, и ни на секунду не оставляли их наедине.

Однако же, чтобы совсем не отрываться от коллектива и не быть белой вороной – О’Доннелл решил перенять привычки своих коллег. Начал нагло клеиться к лепреконшам, курить папиросы и пить эль уже не один, а в компании. Пить в компании, однако – он старался не допьяна. Однажды, его попробовали напоить на корпоративе, но О’Доннелл сымитировал рвоту – и от него отстали. Дескать – «Ладно, пусть хоть понемногу пьёт, главное – чтобы хоть как-то пил».

Так же, О’Доннелл объявил всем на заводе, что болеет в гэльском футболе за московский «Спартак», и даже пару раз ходил с другими лепреконами на матчи. Хотя на самом деле к гэльскому футболу, равно как и к любому другому виду спорта – он был абсолютно равнодушен.

Гэльский футбол – считался чисто лепреконским видом спорта. А потому – для гэльского футбола были созданы отдельные команды и построены отдельные стадионы. В футбольных командах там играли одни лепреконы, и болели за них тоже одни лепреконы. В принципе – люди и гномы тоже могли бы смотреть гэльский футбол, быть его болельщиками и даже ходить на стадионы – но так уж получилось, что на трибунах никого кроме лепреконов не было, и в глазах так и рябило от ярко-зелёных пиджаков и цилиндров.

Специально для лепреконов и был создан чемпионат по гэльскому футболу. Команды в нём, так же, как и команды в обычном футболе – традиционно носили названия советских команд из XX века – «Спартак», «Локомотив», «Торпедо», «Динамо», «ЦСКА» и другие.

Те из коллег О’Доннелла, которые так же болели за «Спартак» – восприняли это известие с энтузиазмом, дескать «наш человек», и в выходные позвали его на матч. О’Доннелл пошёл, и даже выучил несколько кричалок, но всё же, после матча, когда лепреконы отправились в паб пить пиво – он, чтобы не слишком часто ходить на стадионы – сказал, что предпочитает смотреть футбол дома. Лепреконы усмехнулись, назвали его «кузьмичом», но мало-помалу отстали и тут. И дома он действительно начал время от времени смотреть гэльский футбол, хотя болельщиком так и не стал. Делал он это только для того, чтобы было что обсудить с коллегами на заводе после выходных, и чтобы его не заподозрили в том, что на самом деле он не является болельщиком.

Так, О’Доннелл с горем пополам, но всё же стал на работе «своим парнем». Лепреконы считали его несколько странноватым, но в общем и целом – вполне нормальным, таким же, как все.

А вот Джек О’Доннелл – не считал лепреконов нормальными. И хотя постепенно – курить папиросы и пить эль вошло у него в привычку, однако же он всё равно не считал, что ведёт правильный, нормальный образ жизни, равно как и не считал, что нормальный образ жизни ведут другие лепреконы. Но тем не менее, как именно надо жить – он не знал.

О’Доннелл видел, что окружающие его люди, ведут совершенно иной образ жизни, нежели лепреконы. Он видел, как люди общаются на улицах города, как гуляют парках, как занимаются любимым делом – читают книги, играют в шахматы, настольный теннис или бадминтон, гуляют с детьми, а некоторые – устраивают настоящие интеллектуальные игры или диспуты. Словом, О’Доннелл видел, что большинство людей – саморазвиваются, не курят, не употребляют алкоголь и не сквернословят.

Разумеется, видел О’Доннелл и других людей – например тех, кто пил пиво в беседках во дворах. Но даже эти люди – казались ему верхом интеллигентности и здравого смысла, так как поведение пьяных людей – ни шло ни в какое сравнение с поведением пьяных лепреконов.

И вот однажды в выходной, когда Джек О’Доннелл, как обычно валялся на диване и пил ирландский эль – он вдруг, неожиданно даже для самого себя – решил почитать книгу. Решение это так удивило его – что он не смог ему противиться. Джек поставил пивную бутылку в холодильник, и зашёл в интернет на литературный сайт. Так как, все книги в XXVI веке были давным-давно оцифрованы и абсолютно бесплатны – то с чтением проблем не было никаких.

С какой книги начать – О’Доннелл не имел ни малейшего представления. Он не читал в своей жизни, ни одной книги кроме букваря, благодаря которому, собственно, и научился читать и писать.

На литературном сайте – О’Доннелл увидел огромный список авторов, и названий книг. Ни авторы, ни названия эти – ни о чём О’Доннеллу не говорили. Поэтому он закрыл глаза, и наугад ткнул в первую попавшуюся книгу.

Книга эта называлась – «Мёртвые души», и автором был, некий Николай Васильевич Гоголь. Кто такой этот Гоголь, и что это за «Мёртвые души» такие – О’Доннелл не имел ни малейшего представления, поэтому для начала, решил прочитать о нём в энциклопедии. Оказалось, что Гоголь – это такой классик русской литературы, живший 700 с лишним лет назад. Такая древняя, можно даже сказать архаичная книга, сначала не слишком заинтересовала О’Доннелла. Но его заинтересовало словосочетание «классическая литература», и он решил прочитать, что же это за литература такая.

В энциклопедии же, он наткнулся и на другое выражение – «золотой век русской литературы». Словосочетание «золотой век», заинтересовало О’Доннелла ещё больше. Как всякий лепрекон – он любил золото, а потому, при выражении «золотой век» – сразу представил себе огромный город из золота, где все здания сверкали и переливались золотом на солнце, а все жители города – были обвешаны золотыми украшениями с ног до головы.

Джек слышал о том, что «золотым веком» был прозван в уничижительном смысле какой-то из предыдущих веков, кажется, это был век двадцать третий. Однако тут словосочетание «золотой век» – явно обозначало что-то другое.

О’Доннелл так размечтался, представляя себе золотой город, что совсем почти позабыл о своей первоначальной цели. Однако, наконец он вспомнил, что собирался делать в начале, и стал читать в энциклопедии про русскую классическую литературу. Так он узнал про Пушкина, Некрасова, Достоевского, Тургенева и многих других писателей и поэтов.

Но начать он решил всё-таки с Гоголя, так как именно Гоголь попался ему первым на глаза. И О’Доннелл начал читать «Мёртвые души». После «Мёртвых душ» – он уже не мог остановиться, пока не прочитал всего Гоголя «от» и «до». За «Мёртвыми душами» последовали все повести из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», за ними – «Миргород», потом – «Петербургские повести», потом – драматургия.

О’Доннелл был в восхищении. Он сразу же увидел, насколько отличается язык классической литературы от того грубого и примитивного языка, на котором говорили он и другие лепреконы.

Прочитав всего Гоголя – Джек не собирался останавливаться. За Гоголем последовал Пушкин, за ним – Лев Толстой, потом – Достоевский, потом – Чехов.

Именно за книгами теперь проводил все выходные дни Джек О’Доннелл. Он больше не пил дома эль, не играл в видеоигры и вообще не занимался ерундой – он только читал, читал и читал.

Постепенно он стал замечать, что от чтения книг его речь стала меняться. Из неё практически исчезла матершина, словарный запас увеличился в несколько раз. О’Доннелл заметил, что разговаривает теперь примерно так же, как люди, которых он видел гуляющими в парках.

К сожалению, изменения в речи О’Доннелла заметил не только он один, но и другие лепреконы. Мало-помалу, он начал замечать, что лепреконы сторонятся его, но пока что не понимал почему.

Но в один прекрасный момент, когда он пытался объяснить что-то нарядчику, тот сказал Джеку:

– Ты чё, самый умный что ли, О’Доннелл? Разговаривай попроще, а то на человека похож, а не на лепрекона!

Джек тут же смекнул, что его речь, его манера выражать свои мысли – становятся слишком подозрительными. Ещё немного – и его тайна будет раскрыта. А потому, чтобы не допустить этого – он стал на работе материться с утроенной силой. Тогда все подозрения – как по волшебству испарились, и Джек снова превратился в этакого «нашенского рубаху-парня».

Так он и жил, работая на консервном заводе, читая книги и пытаясь мимикрировать под общество, которое его окружало. Всё шло по накатанной. Но пришёл день, который полностью изменил жизнь Джека О’Доннелла.

Начинался тот день, как все прочие, и на первый взгляд – ничем от них не отличался. Был обычный вторник, похожий на все другие. Джек пришёл на своё рабочее место, и спокойно проработал два часа до обеда.

Но в обеденный перерыв к нему подошёл О’Брайан (тот самый зубоскал, который прозвал Джека «женихом»), и сказал:

– Слышь, О’Доннелл, пошли отойдём, поговорить надо.

Они пошли по коридору и зашли в один из многочисленных глухих закутков завода. Когда они пришли туда, О’Брайан шёпотом сказал:

– О’Доннелл, сегодня в 7 вечера на собрание приходи.

Джек не понял, зачем об этом говорить шёпотом, так как собрания на заводе проводились регулярно, и потому спросил:

– Какое собрание? Производственное?

– Тшш, тихо ты! – приложил палец к губам О’Брайан. – Какое производственное? Сегодня «Клуб СЛ» собирается!

– «Клуб СЛ»? – удивился О’Доннелл. Никогда прежде ему не доводилось слышать о таком.

– Ну да. «Клуб СЛ», собрание сегодня. Приезжай в 7 вечера на метро «Дмитровская».

– А что такое «Клуб СЛ»? – спросил Джек.

Глаза у О’Брайана, стали круглыми как плошки, и казалось, что они вот-вот выскочат из орбит.

– Как? Разве ты не состоишь в клубе? – спросил О’Брайан почти с ужасом.

– Нет, не состою. – ответил Джек. – Честно говоря, я сейчас впервые о нём услышал от тебя.

О’Брайан пошатнулся. Казалось, что ноги у него в один момент стали ватными, и он вот-вот рухнет на пол.

– Кккккак? – спросил он заплетающимся языком. – Ты даже о нём не слышал?

– Нет, не слышал.

На лбу у О’Брайана выступил холодный пот. Он стоял, смотрел на Джека и молчал. Казалось, что в данный момент, он напряжённо о чём-то думал. Наконец он сказал:

– Вот что, О’Доннелл. Мне сейчас надо отойти, посоветоваться кое с кем. Ты подожди меня тут, никуда не уходи, хорошо?

– Хорошо. – сказал Джек. Вид О’Брайана, его замешательство и неподдельный ужас в глазах – вызывали у Джека даже некоторую жалость.

Между тем, О’Брайан развернулся, и понёсся по коридору с такой скоростью, что на бегу даже потерял свой зелёный цилиндр. Он остановился, поднял цилиндр и побежал дальше.

Прошло около четверти часа. Обеденное время подходило к концу, а Джек всё стоял на одном и том же месте и ждал. Он твёрдо решил ждать до конца обеда, а потом идти работать. Если О’Брайан захочет ему что-либо передать, то может это сделать и после работы.

Но О’Брайан появился раньше. Он брёл по коридору, и выглядел каким-то осунувшимся и побледневшим. Он подошёл к Джеку и сказал:

– Вот что, О’Доннелл – ситуация получилась нехорошая. Я сказал тебе то, чего говорить не должен был. Я тебе случайно выболтал тайну – и меня за это – по головке не погладят.

– А мне что теперь делать? – спросил Джек.

– Тебе-то? А да! – О’Брайан, казалось, сейчас только и думал, что о своей будущей судьбе, и даже забыл про Джека. – Тебе, О’Доннелл вот что: я переговорил тут с кем надо – и мне сказали, что и сами рано или поздно, собирались принять тебя в «Клуб СЛ». Так что всё остаётся в силе – в 7 часов на метро «Дмитровская» приезжай.

Джек, думая, что разговор окончен, развернулся и пошёл работать. Но О’Брайан окликнул его:

– О’Доннелл!

– Чего? – Джек обернулся.

– Только чтобы никому больше ни слова, понял? НИ-КО-МУ!

– Ладно. – сказал Джек, и пошёл по коридору.

После окончания рабочего дня, он сел в метро, и поехал на «Дмитровскую».

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ХРОНИКА ВЕКОВ ПРЕДЫДУЩИХ

Глава четвёртая. Хроника веков предыдущих. Вторая столетняя война.

А теперь, прежде чем продолжить наше повествование, следует перенестись на несколько веков назад, чтобы подробно осветить все те многочисленные события, которые предшествовали тому 200-летнему юбилею, к которому готовились вся планета готовилась в 2526 году.

XXI век от Рождества Христова, оказался не менее страшен для человечества, чем предшествующий ему век ХХ. И много испытаний выпало на долю людей, живших в те далёкие времена. Именно в двадцать первом веке началась Третья мировая война, которая забрала множество жизней, пролила много человеческой крови и принесла людям неисчислимые беды и страдания. Только лишь чудом удалось в веке двадцать первом избежать ядерного апокалипсиса и уничтожения планеты Земля.

Да, миллионы жизней забрала Третья мировая, но как оказалось впоследствии – была эта война совершенно бесполезной, и не закончилась, по сути, ничем. Победителей в этой войне не было, были только проигравшие. Население всех стран земного шара значительно уменьшилось, многие страны были разорены, а некоторые страны – даже сожжены дотла. Действительно, после Третьей мировой было и такое, что в запустение приходили территории целых стран. В некоторых местах, где шли особо упорные бои, на месте целых стран, где раньше стояли города и жили люди – теперь была лишь выжженная пустыня.

Экономика многих стран, особенно так называемых «стран третьего мира» – была фактически уничтожена. Есть было нечего, доступа к нормальной питьевой воде – тоже не было. И тогда начался процесс, который историки поздних веков, назвали «Второе Великое переселение народов».

Сотни миллионов людей, собрав уцелевшее имущество – эмигрировали в страны, где всё ещё оставалась какая-никакая экономика, а правильнее говоря – какая-никакая еда и вода.

Эмигранты летели в уцелевшие страны на самолётах, плыли на кораблях, лодках и плотах, ехали на машинах, мотоциклах, велосипедах, или просто брели пешком тысячи и тысячи километров.

Как и всегда – больше всего повезло тем из эмигрантов, которые успели приехать первыми – их приняли. Но настал момент, когда эмигрантов стало слишком много, а они всё прибывали и прибывали. Для начала – страны закрыли воздушное сообщение, перестали принимать поезда и корабли. Но эмигранты всё прибывали.

Тогда-то и началось самое страшное – эмигрантов стали убивать. Страны строили стены на своих границах, минировали дороги, по которым ехали и шли люди, расстреливали прибывающих людей из пулемётов.

Разумеется, всё это не могло понравится тем, кто прибыл раньше. Они не могли допустить такого варварского отношения к своим соотечественникам. И тогда в странах начали вспыхивать восстания, начались гражданские войны. Не одно правительство было скинуто в результате этих войн, не один город был утоплен в крови.

В итоге – лихорадочно начали искать выходы. Где-то эмигрантов попросту вышвыривали из страны, где-то для них строили в чистом поле палаточные городки, а позже – и целые деревни. А кое-где – даже стали давать им жильё на окраинах, в бедных городских кварталах, которые постепенно начали превращаться в трущобы.

Судьбы эмигрантов сложились по-разному – кто-то благополучно приехал и поселился в другой стране, кто-то умер в пути, кого-то убили прямо на границе. Были и те, кто образовал новые поселения. А некоторые развернулись – и ушли куда глаза глядят, искать дальше счастья неведомо где.

Словом, эмигранты всё прибывали и прибывали, и те из них, кто выживал – где-то селились и как-то жили. Только одной категории людей не было среди эмигрантов – тех, кто вернулся в свою родную страну. Ибо такой небывалый в истории наплыв пришлых людей был связан с тем, что страны, из которых они пришли – представляли собой пустыню с воронками от бомб, и идти назад – означало идти на верную смерть. Именно поэтому – назад не возвращался никто, и скоро некоторые страны – попросту опустели.

Словом, конец приходит всему, и пришёл конец и «Второму Великому переселению народов». По своей протяжённости во времени – оно, конечно, сильно уступало первому, и длилось всего около двадцати, или двадцати пяти лет, однако же – вовлекло в себя гораздо большие массы людей, нежели первое Великое переселение народов – счёт шёл на сотни и сотни миллионов человеческих жизней.

Беспокойный двадцать первый век кое-как, с горем пополам подошёл к своему концу, начался век двадцать второй. И вот, в самом начале XXII века, когда только-только успело закончиться Второе Великое переселение народов – началась Вторая Холодная война.

В начале XXII века – мир представлял собой две огромные противоборствующие коалиции. Назывались они незамысловато – Западная коалиция и Восточная коалиция. Западная коалиция включала в себя – всю Северную Америку, северную половину Южной Америки (примерно до юга Бразилии и Уругвая), южную и центральную часть Африки (до Эфиопии и Южного Судана), всю Австралию и Океанию, Японию, почти весь полуостров Индокитай (все государства находящиеся в Индокитае, за исключением Вьетнама – принадлежали к западной коалиции), а кроме того – всю западную и центральную Европу (граница проходила примерно там же – где проходила и в XX веке между западным и восточным блоком, за исключением того, что Германия разделена не была, и целиком относилась к Западной коалиции).

Восточная коалиция включала в себя все остальные территории, и превосходила Западную – как по площади, так и по населению, Она включала в себя Россию, все государства бывшего СССР, всю восточную Европу, почти всю Азию (за исключением Японии и Индокитая), в том числе – Вьетнам, весь Китай, всю Индию, весь Ближний восток и всю Северную Африку, а так же южную часть Южной Америки и многие островные государства, например Индонезию и Филиппины.

Именно так выглядел мир к началу XXII века, именно так выглядели силы противников, перед Второй Холодной войной. В дальнейшем – Вторую Холодную войну, стали ещё и «Второй Столетней войной».

В последнем названии не было ничего удивительного, так как – начавшись в самом начале двадцать второго века, вторая холодная война – закончилась только в двадцать третьем, и продолжалась более ста лет.

Итак, XXI век закончился, и на смену ему – пришёл век XXII. Век, который в дальнейшем стали называть «век Холодной войны». Весь двадцать второй век, от первого его года и до последнего – шла Холодная война. Люди рождались и умирали, сменялись поколения – а война и не думала заканчиваться. Ощетинившись ядерным оружием, стояли друг напротив друга две мировых коалиции, и никто не решался первым начать горячую фазу войны. Историки тех времён, особенно в России очень часто вспоминали «Стояние на Угре», когда две армии так и не решились вступить в друг с другом в бой, и разошлись.

И действительно, однажды холодная война закончилась. Произошло это 6 июля 2203 года. К тому времени – выросло несколько поколений людей, которые родились и всю жизнь прожили во времена Второй Холодной войны, и кроме противостояния между странами – не знали и не видели другой жизни.

Однако же – если в начале XXII века, Холодная война воспринималась почти всеми людьми планеты – как некая данность, как нечто, что необходимо пережить, то к началу века XXIII-го – противостояние шло уже больше ста лет, а потому – всем основательно надоело.

Ближе к концу XXII века – родилось и уже выросло новое поколение людей, с иными взглядами и жизненными ориентирами, которые были прямо противоположны взглядам и ориентирам их отцов и дедов.

Как раз именно в это время, вспыхнул с новой силой, старый как мир конфликт «отцов и детей», только на этот раз – он носил уже практически всепланетный характер. «Дети» обвиняли «отцов» в том, что те поддерживали всю жизнь военный конфликт, не давая людям спокойно жить, и называли их «милитаристами», «убийцами» и «псами войны». «Отцы» же, как и во все времена – говорили о том, что «молодёжь нынче пошла не та», называли «детей» в свою очередь – «безвольными соплежуями», «пацифистами» и «маменькиными сынками».

Слово «пацифист», однако же – прижилось в скором времени и среди самого поколения «детей» – и в скором времени, они и сами стали так называть себя, тем самым сведя на нет тот уничижительный оттенок данного слова, который вкладывало в слово «пацифист» – поколение «отцов».

В это же время, в лексиконе всплыло и другое, давно забытое слово из далёкого XX века – «хиппи». До конца XXII века – они были практически забыты, и никто о них и не думал. Но тут вдруг снова движение хиппи – приобрело всеобщий характер, причём размах этого движения в XXII веке – был гораздо больший, чем веке в XX.

Поколение «отцов» – не пускало к управлению мировыми рычагами и государствами поколение «детей» столь долго, сколь могло. До последнего они цеплялись за власть и мировое господство, до последнего пытались усидеть на своих местах, даже будучи уже дряхлыми стариками. Но все люди смертны, и настал тот момент, когда почти все из поколения «отцов» либо умерли, либо были настолько старыми – что не могли уже ни на что влиять.

И тогда, в конце XXII века – к власти наконец пришло поколение «детей». Конечно, эти люди, воспитанные в духе пацифизма – давно уже никакими «детьми» не были, а сами давно уже были «отцами». Но так как их собственные дети и внуки были точно так же воспитаны в духе пацифизма – конфликт «отцов и детей» сам собой сошёл на нет.

Словом, Вторую Холодную войну – закончили совершенно другие люди, чем те – которые её начинали. С другими взглядами на мир, и на то, как надо жить дальше.

Вторая Столетняя война – завершилась так быстро, легко и бескровно, что многие и потом, спустя долгие годы – просто диву давались. Многие даже не вполне могли себе ответить на вопрос – «Как же такое получилось?». У всех было ощущение, что люди двух коалиций, просто убрали свои руки с ядерных кнопок, встретились для переговоров, подписали нужные бумаги, а после этого – зарыли всем миром «топор войны», выкурили «трубку мира», и зажили всей планетой Земля – в мире и согласии. Так начался век двадцать третий.

Глава пятая. Хроника веков предыдущих. «Золотой век».

Так начался XXIII век. Тот самый век, который в дальнейшей историографии именовался «золотой век». Причём, именовался он золотым веком именно в кавычках. Хотя, поначалу люди, жившие три с лишним века назад – и в самом деле считали, что настало золотое время. Что Холодная война, продолжавшаяся больше ста лет – наконец закончилась, и что нынче наступило время мира, добра и человеколюбия, и люди всей Земли – наконец заживут одной большой семьёй.

В реальности же – XXIII веку было суждено стать одним из самых гадких времён в истории человечества. Глобальной войны в XXIII веке – и в самом деле не было. Однако же – тут и там постоянно вспыхивали военные конфликты, особенно – в так называемых «странах третьего мира». Где-то – их тут же подавляли силой, а где-то они длились годами, и даже десятилетиями. Однако же XXIII век – и в самом деле, стал по большому счёту веком без мировой войны. Но хорошее ли было это время?

Ответ на это был диалектический – время это было хорошее, но не для всех. И более того – хорошее очень для немногих. Двадцать третьему веку – было суждено стать веком наивысшего расцвета капитализма.

XXIII век – был веком невиданных до этого глобальных проектов, веком строительства гигантских, тоже невиданных ранее зданий и комплексов, веком такой роскоши, которую в прежние века – не могли себе позволить даже короли, веком богатейших людей, когда-либо живших на планете Земля.

Эти люди были богаты настолько, что богатейшие люди предыдущих веков – выглядели на их фоне жалкими бедняками. Состояние богатейших людей «золотого века» – оценивалось не миллионами, не миллиардами, и даже не триллионами чего бы то ни было, в пересчёте на главные мировые валюты того времени, а уже перевалило за квадриллионы. Именно в XXIII веке появился новый термин – «квадриллионер».

Более того – квадриллионов этих, у некоторых из них было не один, и не два, а пару-тройку сотен. А так как – состояние своё эти люди постоянно приумножали, то постепенно в мире стали поговаривать о том, что возможно лет через 40-50, состояние богатейшего человека планеты – будет составлять уже тысячу квадриллионов, то есть – один квинтиллион. Для этого пресса, заранее придумала ещё один термин – «квинтиллионер». Забегая вперёд, заметим – что стать квинтиллионером так никому и не было суждено. На момент начала Четвёртой мировой войны – состояние самого богатого человека Земли – составляло всего лишь чуть больше пятисот квадриллионов, то есть – 0,5 квинтиллиона.

Совершенно естественно, что такое гигантское количество денег – надо было куда-то тратить. И их тратили. Вчерашние мегакорпорации разбухли настолько, что в XXIII веке уже подминали под себя не только целые страны, но даже целые континенты. На корпорации эти – работали за нищенскую зарплату миллиарды человек во всём мире. Население Земли в XXIII веке – составляло около 35 миллиардов человек – а потому, недостатка в людских ресурсах не было совершенно никакого. Если вспыхивали рабочие забастовки из-за низкой зарплаты и плохих условий труда – тут же нанимались тысячи штрейкбрехеров. Только поделать с этим ничего рабочие не могли, так как количество штрейкбрехеров – кратно превышало количество самих рабочих.

XXIII век стал веком максимального расцвета капитализма, благодаря, в том числе, как раз такому большому количеству населения. Да, как уже было сказано – на корпорации работали миллиарды человек, однако же при этом – десятки миллиардов людей сидели без работы. Для «золотого века» – вполне нормальной была ситуация, когда люди стояли «в очереди на работу». То есть ждали, когда кто-нибудь из работников корпорации – уволится, заболеет или умрёт, чтобы встать на его место. Люди ждали своей очереди месяцами и годами, перебиваясь случайными заработками или прося милостыню.

Именно поэтому, в XXIII веке – рабочие забастовки постепенно сошли на нет и полностью исчезли профсоюзы. Люди зубами цеплялись за свою работу, и больше всего – боялись потерять своё рабочее место. Каждый работник знал, что он не является незаменимым, он знал, что на его место – претендуют многие другие люди, сидящие без работы. Поэтому никто не роптал даже тогда, когда работникам понижали зарплату. Многие были готовы работать даже вдвое больше за те же деньги, лишь бы только не потерять своё место.

И как следствие этого – XXIII век стал для большинства населения планеты – веком нищеты, голода, небывалого разгула преступности и разрешения всего, что до этого запрещалось хоть какими-то законами, и хоть какими-то нормами человеческой морали. В «золотом веке» были узаконены абсолютно все наркотики, в том числе – и самые тяжёлые. Так же, как когда-то были распространены алкогольные магазины – теперь стали распространены магазины наркотические, в которых стало можно купить абсолютно разные наркотики – от марихуаны до героина.

Разумеется, принадлежали наркотические магазины, как и алкогольные – тем же самым корпорациям, которые обеспечивали миллиарды людей работой. Днём финансовые воротилы отбирали здоровье людей на тяжёлой работе, а вечером – отбирали ещё больше здоровья, превращая своих же работников в алкоголиков и наркоманов. В XXIII веке подобные магазины и палатки – стояли прямо возле каждой проходной любого завода или фабрики, чтобы пролетариат мог «отдохнуть и расслабиться» после тяжёлого рабочего дня.

Поначалу – возле проходных ставили по три магазина – табачный, алкогольный и наркотический. Но потом поняли – что это выходит слишком накладно, и вместо того, чтобы нанимать трёх продавцов – гораздо проще нанять одного. Были даже предложения – обойтись и вовсе без продавца – и поставить автомат, который бы выдавал покупателям всё, что нужно. Но подсчитав расходы – пришли к выводу, что автомат и его обслуживание обойдутся дороже. Гораздо дешевле было – поставить возле проходной завода палатку, сбитую из горбыля, и посадить туда одного продавца (или лучше – продавщицу) за нищенскую зарплату. В таких палатках продавалось абсолютно всё, и часто, после окончания рабочего дня, когда возле палатки выстраивалась очередь из рабочих, можно было услышать, что просили у продавца:

– Здравствуйте! Мне дайте бутылку водки.

– А мне – пол грамма крэка.

– Мне – пачку сигарет.

– Мне – пачку чипсов.

– Мне – шприц с героином.

– Мне – тоже шприц с героином.

– Мне – бутылку минералки.

После этого – рабочие расходились по ближайшим дворам, чтобы съесть, выпить, выкурить, вынюхать и выколоть всё, что было ими куплено.

Как правило – жило большинство рабочих рядом с заводами. Для них были построены огромные трущобы, состоящие из жалких лачуг, без света, отопления и канализации. По ночам – эти трущобы, а также – ближайшие к заводам городские улицы – становились оплотом уличной преступности и находиться там – было крайне опасно для жизни и здоровья людей. Рабочие, находясь в состоянии алкогольного и/или наркотического опьянения – постоянно устраивали драки с поножовщиной, убивали случайных прохожих, насиловали женщин. А потом, не добравшись до дома – засыпали прямо на лавочках во дворах, где зимой – благополучно замерзали насмерть.

Кроме того, во дворах и на улицах ночного города – рабочих подстерегали уже настоящие преступники. То есть не те, кто совершал бытовые преступления в состоянии опьянения, а те – кто сознательно жил разбоем и грабежом. Они шныряли ночью по дворам возле заводов целыми бандами, находили рабочих, которые были уже в отключке грабили и убивали, часто – с особой жестокостью. Они вполне могли просто от скуки забить спящего на лавке рабочего арматурой, или же – перерезать ему горло.

Утром каждого дня, работники коммунальных служб, которые в предыдущие века занимались в основном вывозом мусора – в «золотом веке» занимались ещё и сбором трупов. Каждый день, во дворах находили хотя бы двух-трёх убитых, а в выходные и праздничные дни – счёт убитых, замёрзших, или просто умерших от последствий употребления людей – шёл на десятки.

Из-за огромной численности населения – кладбища в XXIII веке были переполнены, а потому – уже давно предназначались только для зажиточных людей. Простых же работяг – хоронить никто не собирался. Более того – никто не собирался их трупы даже сжигать, потому что для этого – пришлось бы создавать специальную службу, которая занималась бы сбором трупов, и везла их в крематории. А это было бы слишком накладно.

Поэтому, трупы бедных людей в XXIII веке – не хоронили и не сжигали. Дворники, найдя во дворе трупы людей – просто выкидывали их в мусорные баки. После чего – баки вываливали в мусоровозы, и везли их на свалку. А на свалках – трупы людей лежали и гнили, среди груд нечистот, или же их съедали крысы.

Из всего вышесказанного становится очевидным – что никаких расследований, по поводу убийств людей – в XXIII веке правоохранительными органами не проводилось. Расследования в «золотом веке» – были такой же роскошью, как и похороны. Расследования проводились только тогда – когда умирал более-менее зажиточный человек. Если же умирал кто-то совсем богатый – расследования проводились с особой тщательностью и к ним подключались уже более серьёзные структуры.

Убийства же простых людей – никто в XXIII веке не расследовал и расследовать не собирался. Ну умер – и умер, туда ему и дорога.

В результате всего этого – бесчисленное количество родителей XXIII века не дождались однажды с работы своих детей, бесчисленное количество детей – не дождались своих родителей, бесчисленное количество жён – не дождались своих мужей. Ушёл человек на работу – и пропал, как и не было его.

Поэтому бедняки «золотого века», когда собирались дома каждый день на работу, вполне осознавали – что именно этот день, может стать для них последним.

Однако – к этой постоянно стоящей за спиной старухе с косой, люди XXIII века относились на удивление спокойно и даже безразлично. Ну то есть – поначалу, когда «золотой век» только начинался – такое положение вещей многих шокировало, и не одна женщина горько плакала о не вернувшемся домой мужчине. Но время шло, проходили года и десятилетия, люди рождались и умирали, а «золотой век» и не думал заканчиваться, а только разворачивался всё шире и представал «во всей красе».

Сменялись поколения, и постепенно бедняки XXIII века – закостенели и эмоционально выгорели. Так как все они жили в трущобах, где всё на виду – то со смертью они сталкивались с самого раннего детства, и сталкивались с ней десятки, и даже сотни раз. У многих из них не вернулись с работы их деды, отцы, дядьки и братья. Те же, кому повезло больше, и чью семью не затронуло подобное горе – всё равно видели, как лишались родных людей их соседи и друзья.

Постепенно, в трущобах выработалось неписанное правило – если человек не вернулся с работы в течении трёх дней, то все знали, что он не вернётся уже никогда. А правилом это стало потому, что всегда происходило именно так.

Если человек не пришёл с работы в тот же день – была надежда, что он проспится где-нибудь под забором никем не замеченный, и вернётся на следующий день. Такие случаи бывали – когда люди возвращались домой через сутки живые и здоровые. И сами эти люди, и их родственники – считали это огромным везением.

Но если человек отсутствовал больше трёх суток, то все понимали, что человека этого – уже нет в живых. В XXIII веке нельзя было просто «уйти в запой» и загулять на несколько дней. Человеку просто не давали загулять всё те же уличные банды. Таковы были реалии «золотого века».

Исключение было лишь одно, и эта история облетела весь земной шар, став среди бедняков XXIII века настоящей легендой. Однажды, в 2257 году – небывалый случай произошёл в трущобах индийского Бомбея. Один бедный рабочий ушёл на завод, и не вернулся ни в тот же день, ни на второй, ни на третий. Все заочно похоронили его, однако прошло целых восемь дней, и вдруг он вернулся в трущобы к своей семье, бледный и трясущийся с дикого похмелья, но абсолютно целый и невредимый.

Родные и друзья сочли это настоящим чудом, и стали расспрашивать рабочего, где он был и что произошло. Оказалось, что, когда закончилась смена – он подобно сотням других работяг пошёл к ларьку, и купил себе несколько бутылок самого плохого и дешёвого крепкого алкоголя. Первую бутылку он выпил тут же, не отходя от ларька, и сразу же открыл вторую. Совершенно очевидно, что от этого он почти сразу же окосел, и пьяный пошёл куда глаза глядят.

Тем временем стемнело, а рабочий всё шёл и шёл шатаясь. На счастье пьяного рабочего, в тот день ему не попались навстречу грабители и убийцы. Более того, дорога была совершенно пуста. Но так как он уже лыка не вязал – то далеко ему уйти всё же не удалось. Впереди, возле дороги была канава, а так как ноги его заплетались, то естественно он споткнулся, и полетел в канаву вверх тормашками вместе со своим пакетом, в котором лежали купленные бутылки с алкоголем.

Тут рабочему повезло сразу в нескольких вещах. Во-первых, сезон дождей в Индии ещё не начался, а потому – в канаве было абсолютно сухо. Во-вторых, хотя в канаве и лежал разный мусор и металлолом – упал он на мягкую траву, росшую на дне канавы, а потому – отделался лишь лёгкими ушибами. В-третьих – пакет с бутылками не упал ему на голову, а приземлился тут же рядом, на траву. В-четвёртых – ни одна бутылка не разбилась и не разлилась. В-пятых – на дне канавы валялось какое-то старое тряпьё и лист железа, а потому – пьяный рабочий залез под лист железа, спрятал под него же свой пакет, накрылся тряпьём и уснул. И наконец, в-шестых – на его счастье, во время сна он не издавал никаких звуков, не разговаривал и не храпел. Это и спасло ему жизнь, ибо в XXIII веке – банды шныряли не только по дворам городских окраин, но и по бомбейскому пляжу на берегу океана, лесопаркам в городской черте и даже по городским свалкам, заглядывая в том числе и в канавы. И если бы рабочий храпел во сне – не приходится сомневаться, что его храп был бы услышан, а потом его достали бы из-под листа железа и убили.

Надо сказать, что и в тот день, и в последующие – мимо канавы, где спал пьяный рабочий, действительно не раз проходили банды преступников, и даже заглядывали в ту самую канаву. Но рабочий спал под листом железа совершенно бесшумно, и потому его не заметили. Когда же наступило утро, рабочий проснулся и увидел – что он жив и невредим. И ещё больше он удивился, когда увидел рядом свой пакет, полный купленных накануне бутылок. Мучаясь с похмелья, он открыл одну из них, выпил залпом и снова сразу же уснул. Когда он проснулся во второй раз – был уже вечер. Он снова открыл бутылку, выпил и уснул.

Так прошло восемь дней. И все восемь дней, рабочий пил, а напившись – спал под листом железа в канаве. Но в конце концов – алкоголь закончился. Причём закончился, по словам рабочего – ночью, когда он проснулся и обнаружил, что все бутылки – пустые. Однако же – он благоразумно продолжал лежать под листом железа мучаясь с похмелья, дожидаясь утра. По его же собственным словам – за ту ночь он испытал больше страха, чем за всю остальную жизнь до этого. Он слышал, как кругом шныряли банды, он слышал звуки выстрелов, он слышал крики несчастных, попавших в лапы преступников и тщетные мольбы о помощи. Но он всё продолжал лежать под листом железа и ждать утра.

Ближе к рассвету – в канаву рядом с ним упал труп зарезанного человека. Но рабочий даже не пошевелился. Он лежал тихо и слушал, как переговаривались стоя на краю канавы его убийцы.

Наконец убийцы ушли, шаги их затихли вдали. Но рабочий ещё несколько часов лежал неподвижно, не издавая ни звука.

Настало раннее утро, скоро люди должны были выйти на работу. И рабочий, мучаясь с похмелья – выбрался из канавы и пошёл домой. Дома – его возвращение сочли настоящим чудом. Ведь все давным-давно считали его мёртвым и заочно похоронили. В тот день – в трущобах был настоящий праздник, на который пришли все родственники, друзья и соседи. Сам рабочий – тоже склонен был считать случившееся чудом и решил, что боги дали ему второй шанс, а потому – на празднике дал семье торжественный зарок, что больше никогда не будет пить.

Новость о его возвращении – скоро облетела все трущобы, потом весь Бомбей, потом всю Индию, а потом и весь земной шар, хотя в СМИ об этой новости не говорили ни слова. И не мудрено – ведь власти запрещали журналистам освещать масштабы преступности, которые были в XXIII веке. В тому времени в СМИ, XXIII век уже называли «золотым веком», а в «золотом веке» – никакой преступности нет и быть не может, в «золотом веке» – всё должно быть всегда хорошо.

***

Таковы были жестокие и безрадостные реалии бедняков XXIII века. Теперь следует сказать несколько слов о людях богатых.

Именно для них, XXIII век – и стал в самом деле золотым веком. Денег, как уже было сказано – у этих людей было столько, что их просто было некуда девать, а отдавать их бедным, чтобы накормить нуждающихся – богачи «золотого века» естественно, не собирались.

Поэтому – XXIII век стал веком масштабных проектов, в которые – богатые люди инвестировали свои деньги, предполагая в дальнейшем – вернуть их с лихвой.

Первым из них – стал проект под названием «Семь чудес света», который стартовал в 2225 году. Дело в том, что в XXIII веке из первоначальных семи чудес света – «в живых» не осталось ни одного. Египетские пирамиды, долгие века, остававшиеся последним сохранившимся чудом света – были взорваны в XXII веке, во времена Второй холодной войны. В 2165 году – группа злоумышленников прокралась ночью к пирамидам и перебила всю охрану. После чего – злоумышленники заложили под пирамидами несколько тонн взрывчатки – и взорвали их. Так погибло последнее из чудес света и более 100 лет мир жил без древних семи чудес. Впрочем, нельзя сказать – чтобы это кого-нибудь так уж сильно беспокоило. Весь XXII век – на Земле шла мировая война, а потому – людям было не до таких «высоких материй», как какие-то там чудеса света.

Но война закончилась, и на смену ей, пришёл «золотой век», ставший золотым веком капитализма. И однажды некому инженеру, имя которого история не сохранила – пришла в голову идея воссоздать все семь чудес света в их первозданном виде. Он долго занимался изучением семи чудес, исследуя то, как именно и из чего они были построены, делал многочисленные чертежи. Это заняло у него не один год, но наконец – его работа была завершена, и он стал пробиваться к богатым мира сего – дабы представить им свой проект.

Неизвестно, какими именно способами инженеру удалось добиться своего, но в конце концов, он добился-таки аудиенции у богачей, и с чертежами в руках представил им свой проект.

Когда инженер закончил свою презентацию – то с удивлением увидел, что его проект, над которым он работал не один год – никого не впечатлил. Лишь один из богачей сказал ему – «Да вы мечтатель, дорогой друг!», после чего инженера выпроводили вон.

Однако – идея уже была подана, а так как идеи, как известно – «витают в воздухе», то мало-помалу – началось масштабное обсуждение того, что и в самом деле неплохо было бы восстановить в первозданном виде все семь чудес света, так как на этом можно было неплохо заработать.

Дискуссия, как говорят, была довольно долгой и упорной, но наконец победила точка зрения – что за проект всё-таки следует взяться. Многие богачи вложились в него, но главным инвестором, которому принадлежал контрольный пакет акций – был англичанин Джон Уэйн. Поэтому проект «Семь чудес света» – часто стали называть «Семь чудес Джона Уэйна».

Инженеру же, придумавшему данный проект – разумеется, никто ничего не заплатил, так как никаких авторских прав или патента на это – у него не было. К проекту были привлечены совсем другие люди.

Сам же инженер, когда узнал об этом – пришёл в ярость, однако его праведный гнев никаких результатов не дал, и один человек оказался абсолютно бессилен, чтобы идти против капиталистической машины.

Для начала – инженер пошёл в суд, однако в суде его иск отклонили, так как все суды в «золотом веке» уже давным-давно контролировались финансовыми воротилами и суды выносили лишь те решения, которые были этим самым воротилам выгодны.

Потерпев неудачу в суде – инженер решил поднять общественность и привлечь внимание к своей проблеме в СМИ. Однако СМИ – тоже давным-давно контролировались всё теми же воротилами – и потому, никто ничего об этом печатать не стал.

И в интернете о своей проблеме инженер тоже написать не мог, так как интернет в XXIII веке почти полностью вышел из «массового употребления». Теперь им пользовались лишь немногие, самые элитарные слои населения, а что касается простолюдинов – то для них в «золотом веке» интернета не существовало. В один прекрасный момент он просто исчез, будто его и не было никогда.

Собственно говоря – инженеру оставалось только выйти на улицу, и начать рассказывать о своей проблеме случайным прохожим. Инженер ходил по улицам своего города и кричал о том, что именно он и никто другой – придумал проект возрождения семи чудес света. А в качестве доказательства – совал под нос прохожим свои чертежи.

Совершенно очевидно, что с таким подходом к делу – инженер довольно быстро превратился в своём городе в посмешище и городского сумасшедшего. Над ним смеялись, на него показывали пальцем, а мальчишки – даже швыряли в него камнями.

Наконец инженер понял, что все его попытки что-либо кому-либо доказать – обречены на провал. И сколь бы не было велико негодование – ему придётся смириться с этим. Поэтому вместо того, чтобы ходить по улицам и размахивать чертежами – инженер закрылся дома и стал пить. Когда он пропил все свои сбережения – он попытался устроиться на работу по специальности. Однако, в «золотом веке» была столь большая конкуренция на одно рабочее место, что инженером ему было стать не суждено.

Поэтому он перебивался работой чертёжника, беря на дом заказы. А так как алкогольная зависимость продолжала прогрессировать – то работать ему приходилось исключительно в подвыпившем состоянии, так как в трезвом состоянии – у него сильно тряслись руки, что для чертёжника было недопустимо. Так проходили годы, и инженер катился по наклонной всё дальше, перебиваясь случайными заработками. В итоге – он спился и умер, в нужде и полной безвестности.

А его проект семи чудес света – тем временем шёл полным ходом. К моменту смерти инженера – были уже построены храм Артемиды, Александрийский маяк и Галикарнасский мавзолей. Позже – были возрождены и остальные чудеса. Дольше всего времени, конечно же – заняло строительство пирамид, однако настал день – когда и они были построены.

Разумеется, как только все семь чудес света «возродились» и были открыты с большой помпой – сразу же стартовала мощнейшая рекламная компания, для привлечения туристов, а вокруг чудес света – стали строиться отели, магазины, развлекательные парки. Вокруг чудес света – была создана мощнейшая инфраструктура, начиная с проложенных к ним дорог, и заканчивая находящимися по соседству барами, казино, опиумными курильнями и публичными домами.

И к чудесам света – и в самом деле потянулись зажиточные люди, которые оставляли тут миллионы и миллиарды долларов. Словом – проект «Семь чудес света» – удался на славу, а об инженере, создавшем его – никто и не вспоминал.

Вторым крупным проектом – стал «Оазис». Это был гигантский, невида