«Божественная комедия от Кузьмича»

На лавочке.

Тёплый осенний вечер, Кузьмич сидел на лавочке у подъезда и провожал закат.

Мимо, возвращаясь с работы, шёл домой уставший сосед. Уже не молодому пенсионеру очень нужно было высказаться, излить душу.

– Слушай, Ваныч, присядь, не спеши. Чайку налью, настоящий, из термоса, с мятой. А то смотрю, ты бегаешь, будто тебе 30 декабря сообщили, что на Новый год все родственники в гости приедут, а ты ещё даже ёлку не наряжал. И вообще спать после речи президента собирался.

Сосед присел, и Кузьмич продолжил.

– Устал я, Ваныч. Ох устал. Не физически, нет. Душа, понимаешь, вымоталась. Вот в обед внука с экзамена забирал, так он мне про Данте что-то там. Про «Божественную комедию» толковал. Будто я в школе не учился. Учился, конечно. Не скажу что на отлично, но вот знания

кой-какие остались в башке-то моей. Только тогда это произведение «классика» у нас величалась, а сейчас им это преподносят как философское наставление «для понимания себя в контексте». Я ему говорю:

«Внучок, Данте это как провинциальная маршрутка в час пик: в ад попал, уже не вылезешь, пока до конечной не доедешь».

Он смеётся. А я так думаю, а ведь, правда, Ваныч. Жизнь-то у нас теперь не комедия, не трагедия, а так… сплошная метафора с перебоями.

Кузьмич разлил по пластиковым стаканчикам горячего чая из термоса и продолжил.

– Вот не поверишь, какая ерунда со мной сегодня приключилась: Внука, значит, домой привёз, а эта самая «Божественная комедия» у меня из головы не лезет. Сидит, понимаешь, как механический спрессованный засор в канализации. Уж и подремать решил, ничего не помогает. Не вылазит хоть ты тресни. По-хорошему, значит, не выходит. Древним дедовским способом

лечить я это дело решил. Кинулся по полкам, а «слёзы тёщи» в доме – ну всё равно что