Виринея, ты вернулась?
© Миронова А., 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
* * *
A thinking woman sleeps with monsters.
Snapshots of a Daughter-In-Law Adrienne Rich[1]
Глава 1
Глеб отвалился от Веры как сытый клоп. Она открыла глаза и тихонько выдохнула – самое ужасное позади. И тут же обругала себя: муж старается как может, никто не обещал, что супружеский долг будет равен удовольствию. За семнадцать лет она его так и не почувствовала – фригидное полено. Как ей все-таки повезло с мужем! Тогда, на вокзале, она не ошиблась: с первого взгляда поняла, что это ее человек. Не обидит ни словом, ни делом.
Глеб привстал с широкой низкой кровати, взял стоящую на полу бутылку чилийского красного вина. Разлил по бокалам, один протянул жене.
– За тебя! – отсалютовал он и поцеловал жену.
Вера взяла тонкий бокал из его рук и выпила залпом.
– Тебе было хорошо? – тепло спросил Глеб, откинув темные вьющиеся волосы с раскрасневшегося лица.
Вера отвела глаза и схватила шелковый халат, валявшийся на полу.
– Да, очень, – пробормотала она. – Я в душ, скоро Оля придет – нужно ужин приготовить.
Вера шмыгнула в душевую, прилегающую к спальне, и плотно закрыла за собой дверь, чтобы Глебу не пришло в голову присоединиться.
В последние три года Глеб переживал кризис среднего возраста. Вера читала, что такое часто происходит с мужчинами около сорока. В погоне за уходящей молодостью он увлекся спортом: бегал каждый день по несколько часов, ходил в спортзал и плавал, а также воспылал страстью к экспериментам в постели. Они перепробовали все, что предлагала современная секс-индустрия. Глеб был уперт и целенаправлен – если вдруг Вере что-то откровенно не нравилось, он повторял это снова и снова, пока она не начинала стонать от удовольствия. Фальши в ее стонах он предпочитал не замечать. Вскоре Вера поняла, что чем быстрее она изобразит радость от происходящего, тем быстрее Глеб переключится на что-то другое. И она снова будет надеяться, что в следующий раз все будет не так плохо. В моменты отчаяния она даже начинала понимать женщин, смотрящих сквозь пальцы на походы благоверного налево: пусть кто-то другой испытывает по десять оргазмов за ночь. Ей, Вере, хочется выпить чаю, а не красного вина, взять хорошую книгу и спокойно почитать в кровати до полуночи. Но это было невозможно. Ведь из прочитанных ею книг и журналов Вера знала, что, не получив желаемое дома, муж пойдет искать его на стороне. А у нее образцовая семья. Та, в которой все живут долго, относительно счастливо и умрут в один день. Она ни за что не повторит судьбу мамы и бабушки.
В тридцать Вера просто призналась себе – она фригидна. И ничего с этим не поделаешь. Уйти от Глеба было не вариантом: во‐первых, слишком многое на нем завязано, а во‐вторых, кому нужно бревно в постели? Глеб, по крайней мере, ее терпит. И она будет терпеть. Обоюдное терпение – вот залог стабильного брака.
Глеб встал с кровати, подошел к встроенному в стену шкафу-купе, распахнул его, взял свежее белье, джинсы и футболку. Подумав, вытащил еще и толстовку: на улице было прохладно. Быстро оделся, в душ решил не ходить: помоется после. Он открыл дверцу полочки, где во вращающихся футлярах хранились его часы. Выбрал скромный «Бреге».
Зная, что Вера застряла в душе надолго, он спустился вниз как раз вовремя, чтобы открыть дверь Оле. Три раза в неделю дочь занималась с репетитором биологией. Точнее, репетиторством это сложно было назвать: Оля знала больше учителей. Скорее это были дополнительные занятия по интересовавшему ее предмету. И хотя Глеб предпочел бы, чтобы дочь занялась танцами или спортом, с Верой, настоявшей на этих занятиях, он по пустякам не спорил. Биология так биология.
– Как прошло занятие? – Глеб чмокнул дочь в щеку. Та держала в руках какой-то талмуд.
– Отлично, пап, смотри, что Элеонора Яковлевна дала почитать. – Оля с гордостью продемонстрировала отцу книгу.
– Ричард Докинз, «Эгоистичный ген», – прочитал вслух Глеб. Пожалуй, не помешало бы и ему прочитать пару умных книг, а то дочь скоро обгонит его в плане интеллекта.
– Интересно? – кисло поинтересовался он.
– Не знаю, еще не читала, но, если хочешь, вначале могу дать прочесть тебе. – Оля сняла пальто, повесив его на вешалку возле входа. Затем последовала очередь легких сапожек. Хрупкая фигурка в цветастом платье, рыжие волосы собраны в хвост.
– А где мама?
– Сейчас спустится. Ладно, доченька, ужинайте без меня. – Он чмокнул дочь в лоб и направился к двери. – А я пойду побегаю.
Энергия, которую он так и не выпустил с Верой, рвалась наружу. И лучше было не сопротивляться этому.
Едва за Глебом захлопнулась дверь, Вера спустилась со второго этажа и тепло улыбнулась дочери, присевшей в кресло возле входа и сразу погрузившейся в чтение книги:
– Привет, котенок, ты проголодалась?
– Нет, – покачала та головой, не отрываясь от книги.
Вера подошла к дочери, присела на ручку кресла, поглубже запахнула халат, поправила светлые волосы и посмотрела на книгу:
– Докинз? Уже? Расскажешь, что думаешь.
– Читала? – Оля подняла голову.
– Конечно, – кивнула Вера и чмокнула дочь в макушку, вдыхая запах волос. Волосы дочки всегда пахли травами: Вера собственноручно варила отвары, которыми та мыла голову.
– А где папа?
– Ушел бегать, просил ужинать без него.
Вера встала с кресла и направилась к белой барной стойке, отделявшей кухню от гостиной с прихожей, по пути с облегчением выдыхая. Пусть бегает. У нее три часа свободного времени – заварит чай и полежит на диване с книгой. Или продолжить собирать пазл с Олей? Они как раз недавно начали картину пшеничного поля, состоящую из тысячи деталей. Обе любили медитативные действия, в отличие от Глеба, начинавшего сходить с ума уже на пятой минуте сбора.
Она поставила чайник. Не поднимая глаз от книги, Оля попросила:
– Мам, сделай мне тоже чай, пожалуйста.
– Конечно, милая.
Вера погасила верхний свет, оставив лишь кухонную подсветку и лампу, под которой читала свернувшаяся клубочком Оля. Идеально. Тихое, уютное пространство, принадлежащее только им двоим. Большего и желать было нельзя. Она взяла чашку с чаем, подошла к дивану и поставила ее на низкий столик, где уже лежала «Фиеста» Хемингуэя. Одна из самых любимых книг, которую она перечитывала много раз. Взяв книгу в руки и прочитав одну страницу, Вера сама не заметила, как крепко уснула.
Глава 2
Оля закончила завтрак первой – овсяная каша с медом и чашка липового отвара. Вера еще доедала свою порцию, а Глеб цедил кофе: после вчерашней интенсивной тренировки болела голова.
– Спасибо, мама. – Оля чмокнула Веру в щеку, встала со стула, стоявшего перед барной стойкой, и понесла посуду в посудомойку.
– Спасибо, дорогая. – Глеб залпом опрокинул чашку кофе. Подумал, не сделать ли еще одну, но затем решил, что подождет до офиса. Тоже чмокнул жену в щеку:
– Ну что, я поеду, а ты пешком, как всегда? Первый клиент в десять.
– Она будет плакать, – вдруг заявила Оля. Девочка вымыла руки и взяла со стойки полотенце.
Глеб и Вера одновременно посмотрели на дочь.
– Кто? – похолодела Вера.
– Ну эта ваша клиентка. Будет плакать. – Оля аккуратно сложила полотенце и положила его на стойку.
– С чего ты взяла, доченька? – вкрадчиво спросил Глеб.
Вера помертвела. Нет, только не это. Не может быть.
– Какие планы на сегодня? – Она быстро попыталась сменить тему, сделав вид, будто ничего не произошло.
– Да никаких особо. Сейчас пойду в школу, а вечером снова к Элеоноре Яковлевне, – пожала плечами Оля, выходя из-за барной стойки.
– Так что там про клиентку? – резко вмешался Глеб. Он встал со стула, взял пиджак, висевший на спинке, небрежно, с особым шиком, набросил его на плечи.
– Не знаю, подумалось, – отмахнулась дочь.
Она схватила школьный рюкзак, стоящий возле барной стойки, и направилась к выходу. Остановившись перед вешалкой, надела тонкое пальто, которое папа привез прошлой осенью из Франции, сапоги.
– Всем пока. – Оля уже повернула ключ в замке, когда отец остановил ее.
– Давай подвезу, – слишком резво предложил Глеб, и Вере это очень не понравилось.
– Не надо, мы пройдемся пешком. Езжай в офис, а то опоздаешь, – остановила его Вера.
Как была – в джинсах и цветастой рубашке, – она быстро направилась ко входу, натянула кеды и, отсалютовав мужу, быстренько выпихнула дочь за двери.
Несколько мгновений Глеб задумчиво смотрел им вслед. Это обязательно нужно обдумать, но позже – он кинул взгляд на часы. Вера права, так он опоздает.
Глава 3
Сидящую перед ним женщину Глеб оценил с первого взгляда: в общении с такой главное – побольше умных слов. Невысокая блондинка, одета дорого, но безвкусно. Вызывающе роскошные и неуместные в рабочий полдень перстни на распухших пальцах с хищно-розовым маникюром, профессиональная укладка и младенчески гладкий розовый лоб. Женщина смотрела на мир глазами неожиданно состарившегося, но так и не повзрослевшего ребенка.
Она беззаветно доверяла Глебу. И пускай в светло-сером костюме с голубоватым отливом, с длинными кудрявыми волосами, собранными в хвост, и повадками осторожного сурка он не был похож на астролога в традиционном понимании этого слова, весь город знал: Глеб Подольский всегда оказывается прав. Клиентке так срочно нужна была его консультация, что она дала взятку секретарше, чтобы попасть к нему на прием вне очереди. (На самом деле Глеб всегда оставлял полтора часа в день для таких нетерпеливых энтузиастов, согласных платить за встречу с ним в три раза больше стандартного тарифа. Секретарша Катенька была в доле и получала десять процентов от каждой «взятки»).
Легко пробежав ухоженными пальцами по клавишам ультратонкого ноутбука, Глеб погрузился в изучение астрологической карты.
– Ну что? – дрожащим голосом поинтересовалась клиентка. Кажется, ее звали Марина.
– На этой неделе транзитный Уран будет в оппозиции с Плутоном. В бизнесе ожидаются перемены…
– А личная жизнь? – нетерпеливо перебила Марина и, бросив украдкой взгляд в большое зеркало, висевшее за спиной Глеба, быстро поправила светлые волосы.
Все ясно, муженек изменяет.
– Подождите, – Глеб властно поставил клиентку на место. Он здесь хозяин, все должны это понимать. – На здоровье обратите внимание. Возможно, вас ожидает болезнь.
– Какая еще болезнь? – заволновалась Марина.
– Повышена подверженность негативным энергетическим воздействиям. Если планируете УЗИ, то отложите.
– Да нет, ничего такого. – Женщина завозилась на стуле, всем видом выражая нетерпение. Но Глеб не собирался идти у нее на поводу.
– Вероятна полная смена окружения в результате конфликтов, – припечатал он клиентку. Та подскочила на стуле.
– В каком смысле? Скажите, это связано с личной жизнью? Мужа моего посмотрите!
Глеб бросил беглый взгляд на роскошные часы – «Вашерон Константин», – которые он привез себе из Женевы на прошлой неделе. Бордово-винный ремень из мягчайшей кожи, золотое оформление, летящая стрелка и прозрачный циферблат, демонстрирующий миру скрупулезную работу швейцарских часовщиков. Вершина его коллекции.
– Извините, мне необходимо на минуту отлучиться. После этого продолжим. – Глеб легко отодвинул кожаное кресло и поднялся.
– И вы скажете о личной жизни? – Марина смотрела на астролога как на Мессию.
– Ну конечно, скажу. – Взгляд Глеба смягчился, он доверительно наклонился к клиентке и промурлыкал: – Чай, кофе?
– Нет, ничего, – взвизгнула Марина.
Кажется, она уже дошла до нужной кондиции.
Перед тем как выйти, Глеб посмотрел в зеркало и едва удержался, чтобы не подмигнуть собственному отражению. Он вышел из кабинета. Ступая мягко, почти по-кошачьи, легко скользнул в соседнюю дверь.
Крошечная комната, скрывавшаяся за ней, была похожа на подсобку. Ничего общего с современным кабинетом Глеба, обставленным белой глянцевой мебелью. Здесь все было по-другому. Старый фанерный стол, на нем – щербатая чашка, из которой струился легкий дымок, и блюдце с домашним абрикосовым вареньем. Вера сидела на неудобном стуле, закинув ноги на стол, и казалась целиком погруженной в чтение старой потрепанной книги (их она, похоже, покупала там же, где и щербатые чашки). В одной руке она держала сочное темно-бордовое яблоко, от которого только что откусила большой кусок.
Она морщила лоб, полностью захваченная происходящим на потрепанных страницах, и теребила локон, выбившийся из легкомысленного хвостика. Глеб на секунду остановился – за семнадцать лет Вера ни капли не изменилась: те же повадки школьницы, извечные джинсы и кеды. Ни намека на женственность. Она была не похожа на других. Но ему это даже нравилось. Заводило.
Он подошел к жене и, положив руки на плечи, легонько помассировал.
– Давай купим тебе нормальное кресло: больно смотреть, – ласково промурлыкал он, наклоняясь и целуя Веру в шею.
Подняв глаза, он посмотрел на Марину: обманное зеркало в его кабинете давало полный обзор происходящего. Вот она от нетерпения закусывает хищный ноготь, затем обмахивается рукой: ей жарко. Под подмышками нелепо дорогого пиджака начинают расплываться пятна пота. Нервничает. Это хорошо. Значит, еще не раз вернется. Глеб станет для нее царем и Богом. Она жить не сможет без предсказаний.
Вера снова откусила смачный кусок хрусткого яблока и, не поднимая глаз, ровным тоном сообщила:
– Через полтора часа она застукает мужа с любовницей в собственной постели и выставит его из дома.
Глеб опустил глаза на тонкую шею жены и снова поцеловал, затем закусил мочку ее уха и прошептал:
– Ты лучшая. Я кое-что купил сегодня на вечер.
Вера дернулась, словно от удара током, и тут же замерла, пытаясь сгладить неловкую ситуацию.
– Я отлучусь, – проинформировала она Глеба.
Тот выпрямился и направился к двери, легко пожал плечами:
– Без проблем, у меня все равно перерыв будет. По магазинам?
– Вроде того, – кивнула Вера, переворачивая страницу.
Когда за Глебом закрылась дверь, Вера положила книгу на стол и взяла чашку с обжигающим чаем. Сделала глоток. Поставила на место и зачерпнула янтарное варенье из банки – прозрачное, с легким горьковатым привкусом миндаля (она всегда варила абрикосовое варенье с косточками), – облизала ложку и положила на блюдце.
Несколько секунд обозревала Глеба, вернувшегося к женщине и готовящегося сломать ей жизнь. Все-таки хорошо, что общение с клиентами он взял на себя. Вера ни за что не смогла бы так мурлыкать и обхаживать нервных теток и мужиков. Она вообще плохо умела общаться с людьми.
Решив не становиться свидетелем очередной человеческой драмы, которые по несколько раз в день разворачивались у них в офисе, Вера, потянувшись, легко вскочила со стула и направилась к двери. До встречи оставалось не так много времени, надо было еще заглянуть к Кате.
Глава 4
Яркий луч мартовского солнца мешал сосредоточиться всем, кроме Оли. Она настолько погрузилась в чтение «Эгоистичного гена» Ричарда Докинза, что не заметила звонок на перемену и то, что в классе, против обыкновения, осталось несколько учеников.
Солнце облило золотом густые рыжие кудри девочки, выделило яркие веснушки на бледном лице. Опустив глаза, она тихонько шевелила губами, словно повторение каждого драгоценного слова новой книги помогало лучше запомнить содержание. Конечно, про пчел, совершающих самоубийство, она знала давно. Но про то, что птицы рискуют жизнью, чтобы предупредить стаю о приближении ястреба, она еще не слышала.
Перевернув страницу, не заметила, как сзади приблизился Тимур. Как обычно, в мятой футболке, джинсах, болтающихся на коленях, и кепке, которую не снимал ни зимой, ни летом. Тимур был полной противоположностью Оле, и, возможно, поэтому его так раздражала эта серая мышь, лишенная эмоций. За восемь лет, что они провели в одном классе, Тимуру ни разу не удалось спровоцировать Олю. Когда остальные ученики кричали, визжали, смеялись и плакали от его выходок, Оля просто смотрела сквозь него, как будто он, Тимур, был не живым человеком, а просто декорацией.
Иногда Тимур думал, что он ее ненавидит. Никто из одноклассниц не вызывал в нем таких эмоций, как Оля Подольская. Когда она молча смотрела на него в упор прозрачными глазами, на дне которых смешался болотный мох и палая листва, хотелось схватить ее за рыжие космы и ударить лицом об парту. До крови, до хруста. Чтобы она растеряла чертово спокойствие и равнодушие. За восемь лет Тимур прекрасно изучил одноклассницу. И, как ему казалось, все-таки нашел способ вывернуть ее наизнанку.
Вчера он купил огромного тарантула. Три месяца собирал нужную сумму, и вот вечером в городском парке молодой парень, ровесник Тимура, передал ему мерзкую тварь (кстати, стоило разузнать, где берет: он бы и сам побарыжил за такие деньги). Парень предупредил, что голыми руками тарантулов брать нельзя. Поэтому Тимур как следует подготовился: стащил у матери садовые рукавицы, которые та собралась везти на дачу в эти выходные. Под них на всякий случай натянул еще и латексные перчатки: мало ли что. И хотя сам Тимур ни за что бы не признался, что до жути боится мохнатой твари, сегодня он пережил немало неприятных моментов, пока засунул банку с пауком в школьную сумку. На каждой перемене проверял, не испарился ли тот, и вот сейчас, когда Тимур держал в руках стеклянную тару, ему казалось, что паршивец может отравить его даже сквозь стекло или скинуть крышку и броситься на него. Наверное, все-таки это была не самая лучшая идея, но пути назад не было.
Одноклассники следили за Тимуром, затаив дыхание. Даже дебил Васька закрыл рот руками, чтобы никак себя не выдать. Ленка с Василисой замерли и вытянулись за партами, чтобы как можно лучше все рассмотреть. А Рустик и Серега следовали за Тимуром по пятам. Рустик включил запись видео в телефоне: потом выложат в интернет. Интересно, как она визжит? Какой у нее голос, когда волнуется?
Оля перевернула страницу. Мир растворился. Почему ей никогда не приходили в голову мысли о гене эгоистичности, это же так очевидно. Все ее многолетние наблюдения за животными сложились в разноцветный пазл из тысячи кусочков. Оля поморщилась: солнце пригревало, и хотелось чихать. Она глубоко вдохнула и подняла глаза к потолку, чтобы отложить подступивший спазм. Тимур замер. Сейчас эта малахольная дура все увидит.
Но Оля, справившись с позывом, вновь опустила глаза и, перевернув страницу, погрузилась в чтение. Тимур выдохнул. Осторожно открыл банку и, затаив дыхание и стараясь не содрогаться от мерзости, взял в руки паука. Оля завозилась на стуле, тонкое цветастое платье немного сбилось в сторону и явило миру тощие коленки, никого из присутствовавших подростков не заинтересовавшие. Ленка и Василиса обзавелись вполне женственным формами еще пару лет тому назад, за ними уже приезжали пацаны на собственных тачках. А тощая Оля в вечных платьях ниже колен на их фоне казалась детсадовским переростком. Сделав еще два шага и кивнув Рустику, чтобы тот врубал камеру, Тимур приблизился к Оле и, быстро протянув руку, кинул паука на страницы книги.
Все произошло в одно мгновение. Оля молниеносно вскочила, опрокинув стул. Книга свалилась на пол вместе с пауком.
– Он ядовитый! – заорал Тимур. Оля молча подняла взгляд. Она дрожала мелкой дрожью, глаза позеленели, на побледневшем лице ярко проступили веснушки.
Лена и Василиса кинулись к двери, визжа как потерпевшие. Васька с ногами вскочил на парту. Рустик с Сережкой последовали его примеру. Спокойствие хранила только Оля. Оторвав взгляд от Тимура, посмотрела на перевернувшуюся книгу. Присела и подняла. Паук был под книгой, не двигался. Оля смотрела на него в упор. Затем осторожно взяла в руки.
– Что ты делаешь? Ты умрешь! – завопил Тимур срывающимся голосом, в душе проклиная себя за глупость. Почему не подумал, что будет делать с мерзкой тварью, после того как напугает Олю?
– Это ты умрешь, – слова Оли прозвучали в полной тишине. Она выпрямилась, держа паука в руках.
– Ты че, дура? – Первым не выдержал Серега.
Оля сделала шаг по направлению к Тимуру, тот отступил. Внезапно ему стало страшно. На лице Оли не осталось ни кровинки, и он впервые увидел, как та красива. Солнечные лучи подсвечивали ее, окутывая тонкую фигурку в золотистый шифон. Легкое платье обрисовало силуэт, волосы сияли красным золотом. Все это пронеслось в голове Тимура за одну секунду до того, как он сделал еще один шаг назад.
– Не подходи, – предупредил он. – Даже не думай кидать его, – кивнул он на паука.
Оля покачала головой:
– Это ни к чему. Тебя и так собьет машина через час. – Она протянула руку, и Тимур, внезапно растерявший кураж и лишившийся разом сил, покорно отдал ей банку с крышкой.
Оля осторожно посадила туда паука и закрыла крышку. Легонько подула сквозь вентиляционные отверстия. Паук слабо зашевелился.
– Верни назад. – Она протянула банку Тимуру, но тот отшатнулся. Оля поставила банку на парту рядом с ним.
Под всеобщее молчание она, подняв книгу, вышла из кабинета. По гомонящему коридору, прижимая свое сокровище к груди, дошла до лестницы и начала быстро подниматься в свое убежище – старую подсобку на четвертом этаже, которой никто не пользовался за ненадобностью, служившую ей пристанищем от вечных издевательств одноклассников.
Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что возле подсобки никого нет, Оля изо всех сил потянула дверь на себя и резко нажала на ручку. Таким образом открывался нехитрый замок. Раздался знакомый щелчок, и в нос ударил запах хлорки, старой дерюги и пыли. Не удержавшись, Оля чихнула, быстро зашла в подсобку, включив тусклый свет и аккуратно прикрыв за собой дверь. На негнущихся ногах дошла до пластикового синего стула, стоявшего посредине крохотного помещения, и, рухнув на него, разрыдалась.
Олю била дрожь. Она услышала, как прозвенел звонок, но знала, что в класс не вернется ни за что на свете. Боготворившая и преклонявшаяся перед любыми проявлениями природы, Оля страдала арахнофобией. В ужас ее приводили даже безобидные тонконогие паучки, которые попадали к ним в дом вместе с весной. Оля убегала в другие комнаты и отказывалась возвращаться, пока кто-нибудь не избавлялся от насекомого, следуя ее строгим наставлениям ни в коем случае не убивать.
Тимур же, засунув банку в рюкзак, решил уйти из школы. Произошедшее его разозлило. В результате он сам себя выставил дураком, испугался паука, как будто тот крокодил какой. Он твердо решил вернуть мерзость владельцу. Пусть даже деньги не возвращает – просто заберет. Ведь сам Тимур понятия не имел, что делать с пауками, как содержать, да и вряд ли мать обрадуется.
Набрал номер давешнего парня и договорился встретиться в парке через полчаса. Как раз прогуляет английский, все равно тот ему не нужен: через два месяца Тимур уходит из школы учиться на автомеханика. Но до ухода подумает, как еще можно это чучело позлить.
Змея? А вдруг тоже возьмет голыми руками? Это ж кем надо быть, чтобы вот так паука хватать да еще и дуть на него?! Тимура передернуло от воспоминаний. Он ускорил шаг. Перешел дорогу и направился к парку. До встречи оставалось еще пятнадцать минут – решил перекурить. Купив пачку сигарет, Тимур уселся на лавку, на всякий случай отодвинув сумку с банкой подальше, прикурил, сделал затяжку и зажмурился. Погрузился в размышления о том, что надо посмотреть видео Рустика, перед тем как он его в Сеть загрузит. Хотя что там загружать? Как он орет, а Оля голыми руками ядовитую тварь хватает?
Погруженный в собственные размышления и разморенный здорово пригревшим мартовским солнцем, Тимур не заметил, как пролетело время. Пришел в себя от шлепка по плечу. Вчерашний парень.
– Наигрался? – мрачно спросил тот, падая на лавочку, бесцеремонно доставая сигарету из пачки Тимура и стаскивая с белобрысой головы капюшон толстовки.
– Та не. Хотел другу подарить, а ему не понравился, – соврал Тимур. Не говорить же правду, в самом деле.
– Ага, – парень криво улыбнулся. – Бабло не верну.
– Может, половину? – несмело предложил Тимур.
– Не, ни половину, ничего, прости, чувак. Купил – твои проблемы, что не смог никуда деть. Скажи спасибо, что за возврат денег не прошу.
– Спасибо, – скривился Тимур и достал из сумки банку. Паук не оправился от произошедшего. Сидел, скукожившись, и не подавал признаков жизни. Как вообще можно любить таких тварей? Тимур быстро сунул банку парню.
Тот деловито достал из кармана сверток, развернул – оказалось, долговечная сумка, из тех, что продают в супермаркетах в тщетной попытке спасти заплеванную экологию.
– Надо беречь природу, нашу мать, – пояснил парень Тимуру.
Сунул не глядя банку в сумку, затянулся и, не потушив, отбросил сигарету за лавочку.
– Ну, бывай. – Снова хлопнув Тимура по плечу, парень натянул капюшон и направился к проезжей части по газону. Тимур достал мобильный – три пропущенных: Серега разыскивал. Набрал номер. Судя по воплям из трубки, опять перемена.
– Че хотел? – громко поинтересовался Тимур, пытаясь переорать шум.
– Ты идешь? – заорал в ответ Серега.
– А надо? – Тимуру было лень возвращаться в школу. Хотя, если уж честно, он облажался с этим пауком, поэтому смотреть в глаза прихвостней не хотелось.
– Тут Васька обоссался. Сидит на толчке, не хочет выходить – ждет, пока штаны высохнут, – заржал Серега.
Тимур выдохнул с облегчением. Значит, его страха никто не заметил. А пропустить Ваську в мокрых штанах не хотелось.
– Сейчас буду, – заверил он. Дал отбой, поколебавшись, кинул сигарету в мусорник и направился к проезжей части. Покрутив головой по сторонам, решил перебежать. Тимур был на середине дороги, когда услышал злобный оклик:
– Эй, пацан, ты что с ним сделал? Он не шевелится! – Продавец мерзких тварей приблизился к проезжей части и выразительно тряс долговечной сумкой, красноречиво намекая на сидящего там паука.
Тимур сделал шаг назад, чтобы вернуться к парню и соврать, когда тот, сбросив капюшон, заорал изо всех сил:
– Осторожней!
Грузовик, вынырнувший из-за угла, не смог так быстро затормозить. Последнее, что увидел в своей жизни Тимур, было неестественно бледное лицо парня с вытаращенными глазами и долговечная сумка с дурацким пауком.
Глава 5
У секретарши Кати как в государственном архиве: бумажка к бумажке, все в безукоризненном порядке. Катины права лежали в сейфе на полочке, заботливо уложены в конверт.
Вера достала их из конверта и бросила взгляд на дату выдачи – пять лет тому назад. С прав на нее смотрела серьезная женщина. Сжатые губы, взгляд, уставившийся в невидимую точку в пространстве. Ничего общего с веселой молодой блондинкой, всегда готовой рассмеяться над предложенной шуткой.
– Зачем вам мои права? – не удержавшись, поинтересовалась Катя.
– Не мне, а тебе. Прокатишься по городу, – не отрывая взгляда от прав, ответила Вера.
– Вам надо куда-то поехать? Давайте я вызову такси. У нас сегодня еще три клиента, – попыталась быстро отказаться она. Интересно, почему жена шефа не водит машину? Вроде такая деловая, прогрессивная, а все время пешком. Или – о ужас! – на электричках.
– Тебе надо будет кое-куда поехать. – Вера сделала ударение на слове «тебе». – Объясню, это близко.
Положив права на стол, Вера вышла из комнаты. Катя вздохнула. С женой шефа было что-то не то. Вроде бы и приятная, и не грубит, но общаться невозможно. Не то что милашка Глеб Николаевич: и новую прическу отметит, и деньгами не обидит. И что только в этой Вере нашел? И ведь муж какой – не придерешься! Ни на какие короткие юбки и декольте не реагирует – она проверяла. Катя снова вздохнула, поднялась из-за стола, грациозно подплыла к кофемашине, зарядила капсулу, поставила чашку на специальную подставку и снова предалась размышлениям.
Ей грех было жаловаться. Место хлебное, работа не пыльная, а уж сколько интересных мужиков через нее проходит – числа нет! Недаром Глеб лучший в городе – тут очередь толпилась из разных деятелей: от местных политиков и бизнесменов до звезд, которые из столицы прикатывали. И все знали, что через Катю можно выбить «внеурочный прием».
Катя взяла чашку с горьким напитком и подошла к окну. Глеб Николаевич не только обаяшка и талант – он еще и коммерческий гений. Как лихо придумал с этими взятками. Она лично за год заработала на них себе на машину. И как раз сегодня собиралась ехать в салон, где благодарный клиент обещал огромную скидку. Мысли тут же побежали в другом направлении: какую же машинку взять? Белую или все-таки ту, желтенькую. Хотя черный тоже смотрится интересно. Вот как этот новенький «Мерседес-кабриолет» во дворе. С бантом. С бантом?
Через секунду Катя уже забыла о кофе, захваченная происходящим во дворе. Она увидела, как Вера выпорхнула из входной двери и легким танцующим шагом направилась к кабриолету. Рядом уже ошивался Борис Вольдемарович Лобанов-Ростовский. Личность в своем роде легендарная, но Катя от таких легенд предпочитала держаться подальше. Ей становилось холодно, когда он появлялся в офисе. Катя держалась с ним подчеркнуто деловито, никаких улыбочек и шуточек, как с прокурором области, к примеру. И все время отчаянно хотелось, чтобы он убрался как можно скорее. Интересно, почему он приехал к Вере, а не к Глебу? Катя прилипла к окну, стараясь не упустить ни малейшей детали.
Скрестив руки и не пожалев костюм индивидуального пошива известного итальянского мастера, Борис Вольдемарович прислонился к капоту кабриолета и смотрел на приближающуюся Веру.
– На ловца и зверь бежит. Здравствуйте, Вера Григорьевна, – усмехнулся он.
– Здравствуйте, – кивнула Вера и остановилась. Борис окинул взглядом хрупкую фигурку. Джинсы, приталенная цветастая рубашка, светлые волосы забраны в хвост. На лице ни грамма косметики. Руки в карманах джинсов. Прищурившись на ярком солнце, Вера насмешливо смотрела на Бориса.
– А я к вам. – Борис почему-то почувствовал себя неловко, хотя в целом это чувство было ему незнакомо.
– Я вижу, – усмехнулась Вера.
– Вот, скромный дар, не побрезгуйте, – Борис кивнул на «Мерседес».
– Чем обязана? – Вера улыбнулась, и Борис, не сумев противиться, улыбнулся ей в ответ.
– Это за ваше предсказание. Все сбылось. Я согласился на сделку и уже сегодня стал богаче на полтора миллиона.
– Да ну что вы, это не мне спасибо, а Глебу Николаевичу, – еще шире улыбнулась Вера.
– Да бросьте, Вера Григорьевна. Это вы кому-нибудь другому расскажите. Права с собой?
– Нет. Я не умею водить.
– Не может быть, – на секунду опешил Борис. Почему ему это даже в голову не пришло?
– Может.
– А я хотел вам машину подарить. Нравится? Если что, поменяю.
– Я не езжу на машине.
– Ну когда-нибудь надо начинать. Это куда лучше, чем ходить пешком. Так и ноги собьете, а вы мне слишком дороги, Вера Григорьевна. И должны быть моей навеки.
– Кольца, голуби и марш Мендельсона? – не выдержав, рассмеялась Вера.
– Ну если вы так настаиваете, – не повел бровью Борис.
– Пожалуй, Машенька будет возражать. Кстати, ей не скучно в машине? – Вера кивнула на джип, припаркованный на другой стороне улицы, откуда охрана Лобанова-Ростовского мониторила происходящее вокруг шефа.
– Ценю ваше чувство юмора, но вы ведь знаете, что я еще вернусь к этому вопросу, – протянул Борис.
– Ни в чем себе не отказывайте. – Вера подошла к Борису и посмотрела на него в упор. Он не мог понять, изучает ли она его, как опытный энтомолог – незнакомое насекомое, или же попросту издевается. Она протянула руку. Борис вложил в нее ключи и на мгновение задержал руку Веры в своей. Она удивленно приподняла брови.
– Вы должны работать на меня, – проникновенно заговорил Борис.
– Борис Вольдемарович, я никому ничего не должна, – одергивая руку вместе с ключами, твердо ответила Вера. – Если будут вопросы, то Глеб с удовольствием на них ответит. И машину, думаю, оценит. Не стесняйтесь, обращайтесь. А пока езжайте домой, Борис Вольдемарович, а то ведь кроме Машеньки есть еще и Варенька, которую вы совсем забросили в последнее время.
Развернувшись, Вера направилась назад, в офис, а Борис, засунув руки в карманы, принялся насвистывать незатейливую мелодию.
Глава 6
Оля решилась покинуть свое убежище только час спустя. Скорее всего, она вообще не вышла бы до вечера, но пропускать биологию не хотелось. Это единственный предмет, который ее по-настоящему интересовал. Она раскаивалась в том, что сказала Тимуру. Выпалила первое, что пришло в голову, но сегодня тот перешел грань. Она терпеливо сносила издевательства в течение восьми лет: разодранные рюкзаки, испорченные учебники, растерзанные тетради с домашним заданием. Многочисленные прозвища, которые так и не сумели к ней прилипнуть, и даже мелочи вроде пятен на одежде или пукающих подушек на стуле никак не задевали. Они ей были просто неинтересны. Точнее, не так – Оле было интересно наблюдать за действиями Тимура так же, как ей было интересно наблюдать за действиями животных на телеканале «Дискавери». Их нельзя контролировать – можно только изучать. Это как сердиться на крокодила за то, что он собирается кого-то сожрать, чтобы удовлетворить пищевые потребности.
Вначале Оля не понимала, какие потребности удовлетворял Тимур, издеваясь над ней, но потом пришла к выводу, что это, скорее всего, потребность в самоутверждении. Хотя сегодняшняя книга и то, что она прочитала, изменили взгляд на некоторые вещи. Нужно будет все обдумать. Возможно, она найдет другое объяснение поступкам Тимура.
Прижав книгу к груди, Оля быстро вышла из подсобки, аккуратно закрыла дверь и начала спускаться по старой лестнице, чьи покатые ступени сточили многие поколения учеников. Школа старая и лучшая в городе, поэтому мама даже слышать не хотела о переводе в другое место. Хотя перевод ничего бы не дал. Оля сама понимала, что онане такая,и травли было не избежать вне зависимости от школы.
Противно задребезжал звонок. Оля ускорила шаг. Пробежав два пролета, тихонько постучала в класс и вошла.
– Извините, – выдохнула она и замерла. В классе стояла непривычная тишина. Это заметила даже погруженная в собственные мысли Оля. Подняла глаза на учительницу. Что-то случилось.
Любовь Валерьевна никак не могла решить, куда деть руки. Казалось, они жили собственной жизнью: метались, словно раненые птицы, и снова схлопывались, как два крыла. Учительница попыталась опереться о стол, но от сильной дрожи правая рука подломилась, и Любовь Валерьевна чуть не упала. В конце концов, не выдержав, рухнула на стул.
Оля смотрела на преподавательницу, затаив дыхание.
– Олечка, садись, – наконец выдавила та.
Оля сделала два шага по направлению к парте, когда Лена истерично выкрикнула:
– Это ты виновата! Тимура сбила машина, насмерть! Ведьма!
Оля резко обернулась и попыталась найти Лену взглядом.
– Не смотри! – заорала та, вскакивая с места. Василиса попробовала удержать подругу, вцепившись ей в свитер, но та вырвалась, не заметив, как свитер сполз с одного плеча. Согнувшись почти пополам, в мертвой тишине, царившей в классе, она, закрыв лицо руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону и выть:
– Это ты, ведьма, ведьма! Тимур умер!
Все так же судорожно прижимая к груди книгу, Оля развернулась и бегом кинулась к выходу из класса. Задыхаясь, понеслась по бесконечно долгому пустому коридору, взлетела по лестнице на четвертый этаж, распахнула упрямую дверь и влетела в подсобку. Прислонилась к стене. Дыхания не хватало. Ей показалось, что легкие сейчас разорвутся. Что это? Как это могло произойти? Она же просто так сказала. Это просто пришло в голову. Просто пришло.
Глава 7
Вручив ключи Кате и приказав той отогнать машину к офису Бориса Вольдемаровича, находившемуся в десяти минутах езды от их собственного, Вера решила прогуляться. Ноющее где-то в подреберье чувство беспокойства не давало сидеть на месте. Вера надеялась, что свежий воздух сумеет его выветрить. Зима отступила. На асфальте больше не осталось снега – он еще лежал на голой земле, но уже сдавал позиции под натиском молодой травы. Шагать было легко. У Веры сезоны наступали строго по календарю, и первого марта она всегда скидывала успевшую осточертеть за зиму тяжелую одежду и меняла ее на тонкую кожаную куртку, а громоздкие сапоги – на легкие кеды. И хотя временами она смотрелась городской сумасшедшей в невесомых нарядах среди мартовских сугробов и метели, ей было плевать. Весна наступила первого марта, и точка. Но сегодня не только она почувствовала приближение тепла. На улицах появились короткие юбки и каблуки. Люди сбрасывали шапки и с удовольствием подставляли лица и руки под льющийся с небес витамин Д.
Вера решила растянуть удовольствие и прошлась по главной улице, где работники «Зеленстроя» уже начали высаживать в редких клумбах чахлые тюльпаны. Тщательно уворачиваясь от автомобильных брызг, проверила качество асфальта на тротуарах. Как и следовало ожидать, он ушел вместе со снегом. В очередной раз подивилась, зачем его вообще кладут, развернулась и двадцать минут спустя нырнула в арку, ведущую во двор, где располагался их с Глебом офис.
Вовремя успела отскочить: бронированная дверь подъезда, к которому она подошла, распахнулась, едва не задев ее. Их утренняя клиентка Марина, в слезах и без малейшего следа салонной укладки, выскочила на улицу и кинулась к черному джипу, припаркованному у мусорных баков. Заведя двигатель и нервно взвизгнув шинами, задев один из баков и не обратив на это ни малейшего внимания, вылетела со двора. Вера поморщилась и вошла в подъезд. Мельком заглянула в комнату секретарши: Катя уже на месте, пила очередную чашку кофе, глазея в окно. Не сбавляя темпа, Вера быстрым шагом дошла до кабинета мужа и распахнула дверь.
Глеб сиял, как мартовское солнце в огромной луже, снова любуясь новым «Вашерон Константином» в послеобеденных лучах.
– Теряешь хватку, – прямо в дверях заявила Вера.
– О чем ты? – Глеб вздрогнул, отрываясь от часов и переводя взгляд на жену. У той щеки раскраснелись, глаза светятся. Лениво подумал, а не поинтересоваться ли, где она была, но затем отмел эту мысль: какая разница?
– Почему женщина рыдала? – Вера села на стол перед мужем и уставилась на него.
Глеб легко рассмеялся и пожал плечами. Откинувшись в кресле, он с интересом наблюдал за женой, не сводившей с него глаз.
– Ну а что ты хочешь, Веруня? Чтобы она пела и плясала, услышав, что муж с другой кувыркается?
– Ты так и сказал?
– Ну аккуратнее сформулировал, – снова пожал плечами Глеб. – Мол, предательство близкого человека, измена мужа, прямо сейчас.
– В следующий раз просто проси, чтобы домой поехала: там ждут большие перемены. Она же за рулем. – Вера поднялась и направилась к двери.
– Будет сделано, мой генерал. Кстати, Верусик, а что там Оля сегодня утром болтала по поводу того, что на работе женщина будет плакать? – остановил ее Глеб.
Стало слышно, как бьется в окно первая назойливая мартовская муха. Вера взялась за ручку двери. Не меняя позы и не поворачиваясь к мужу, уточнила:
– Когда она это сказала?
– За завтраком. Забыла?
Глеб поднялся и мягко, по-кошачьи, приблизился к жене. Положил руки на плечи и привлек к себе.
– Она тоже видит? – ласково прошептал он Вере на ухо. Та, не сдавая позиций, ровным голосом отрезала:
– Нет, она ничего не видит. Просто ей пятнадцать. У нее случаются странные шутки.
Нажав на ручку, Вера вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Только после этого выдохнула. Она знала, что Глеб не сдвинулся с места и сейчас смотрит на дверь, размышляя о том, врет ли ему жена. Но сейчас было не до мыслей мужа. То, что он сказал, напугало и расстроило. Сегодня надо поговорить с Олей. Обязательно. Но вначале еще один разговор.
Вера повернула направо и толкнула дверь в свою клетушку. На неудобном стуле, закинув ноги на старый фанерный стол, сидел Борис. Нацепив на кончик носа очки, он с увлечением читал книгу, забытую Верой, время от времени отхлебывая остывший чай из ее чашки.
В крошечной комнате Борис смотрелся инородным телом. Словно генеральный директор крупнейшей корпорации мира наведался на обед к уборщице.
– Отличная книга, Вера Григорьевна, дадите почитать? – не поднимая головы, поинтересовался он.
– Борис Вольдемарович, я же сказала «нет». – Сложив руки на груди, Вера прислонилась к дверному косяку.
– Ах, Вера Григорьевна, знали бы вы, сколько раз я это слышал за свою жизнь. И что? Где бы я был, если бы всегда всем верил на слово?
– Моему слову можете верить, Борис Вольдемарович. – Вера сделала два шага по направлению к столу и протянула руку: – Хотела сегодня дочитать, не возражаете? – кивнула на книгу.
Борис продолжал держать потрепанный томик в руках. Улыбка сошла, и дружелюбный тон неуловимо изменился.
– Возражаю, Вера Григорьевна. – Борис поднялся со стула и приблизился. Невысокий, худощавый, с выраженным комплексом Наполеона. Вера была почти одного роста с ним. И хотя она катастрофически не переносила вторжения в личное пространство и сразу хотела оттолкнуть приблизившегося человека, она подняла на Бориса глаза и решила перетерпеть. С таким можно обращаться только как с диким животным: ни в коем случае не показывать страх, иначе сожрет с потрохами.
– Может быть, я неверно выразился, или вы не так меня поняли, но я бы хотел, чтобы с завтрашнего дня вы работали только на меня. Стали персональным консультантом, – отчеканил Борис.
– Я не консультирую, обратитесь к Глебу, – отрезала Вера.
– Бросьте, Вера Григорьевна. Это даже нелепо. Зеркальце обманное зачем в комнату поставили? – Борис издевательски ухмыльнулся.
– За мужем наблюдать. Скучаю, знаете ли, без него каждую секунду. Прям дышать не могу.
Борис не выдержал и рассмеялся без малейшего намека на веселье.
– Вера Григорьевна, не глупите. Не хотелось бы портить с вами отношения, мы ведь почти стали друзьями. Вы даже согласились принять подарок. Я думал, мы поняли друг друга.
– Ваш подарок стоит на парковке возле вашего офиса. Я предпочитаю ходить пешком, как вам и сказала. – Вера сделала попытку обойти Бориса, но тот схватил ее за руку и привлек к себе.
– Если я сказал, что будешь работать на меня, значит, так и будет, – прошипел он ей в лицо.
– А если я сказала «нет», то на всех языках мира это означает «нет».
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
– Зачем вам Глеб? – Борис вдруг сделал шаг назад, снова навесил на лицо приветливую улыбку, но руку Веры не выпустил.
– Странный вопрос, – искренне удивилась Вера, – это мой муж.
– Ну зачем вам муж-изменщик, Вера Григорьевна? Вы молодая, красивая женщина, гоните его, – вкрадчиво пропел Борис.
– Что? – не поняла та. – Это новый способ склонить меня к сотрудничеству? Мелко играете, Борис Вольдемарович.
– Да бросьте, вы-то наверняка в курсе. – Борис пристально всмотрелся ей в лицо. Не может быть, чтобы она не знала.
– Не понимаю, о чем вы говорите. – Тон Веры изменился, зазвучали стальные нотки.
– Вера Григорьевна, ну не может быть, чтобы вы не знали, что почти каждый вечер, в районе девяти, ваш муж снимает девицу и отправляется в гостиницу «Метрополь». Девицы каждый раз разные, надо отметить. В гостинице проводят пару часов, после чего муж возвращается к вам. Понимаю, современные нравы, острота в отношениях и все такое, но вам-то это зачем?
– Вы врете! – Щеки Веры запылали. – Быть такого не может.
Борис достал из кармана телефон и, порывшись, вывел на экран фотографию, сунул Вере под нос.
– Узнаете? А вот еще и еще. Не дурите, Вера Григорьевна. Я, по крайней мере, не обещаю верности до гробовой доски. Это будет чисто деловое партнерство.
Вера, неожиданно проявив силу, вырвала руку. Обогнув Бориса, с трудом взяла книгу со стола, словно взвалила на себя все тяжести мира, и направилась к двери.
– Убирайтесь. И никогда не приходите сюда. Мы больше с вами не работаем.
Борису понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Отряхнув пиджак, он снова навесил на лицо дежурное выражение.
– А чай у вас – дерьмо, Вера Григорьевна. Зато варенье вкусное, рецептом поделитесь?
– Всего доброго, Борис Вольдемарович.
Вера вышла из кабинета и быстрым шагом направилась к лестнице, трясущимися руками доставая из заднего кармана джинсов мобильный телефон и набирая номер дочери. Сейчас она просто не может позволить себе думать о Глебе и тех фото, что показал ей Борис. Она увидела причину утренней тревоги. И это было гораздо страшнее измены мужа.
Глава 8
Оля ошиблась. Она не единственная знала о том, что на четвертом этаже существует подсобка, облюбованная ею в качестве убежища. По причине смерти Тимура учительница отменила последний урок, и дети разбрелись по домам. Но не все. Серега с Русланом, Ленкой и Василисой поднялись на четвертый этаж. Васька трусливо сбежал домой. Состояние шока четверых ребят сменилось гневом. Не отличаясь способностью к причинно-следственным связям, они горели желанием отомстить Оле за смерть друга.
– Выходи, – Рустик забарабанил в дверь.
Оля вздрогнула и вжалась в угол: она просидела на холодном полу больше двадцати минут, ни о чем не думая, застыв в странном состоянии между шоком и потерей сознания. Голос Руслана вернул ее к действительности. Она с сомнением посмотрела на хлипкую дверь: если начнут ломиться, та не выдержит. Но выхода у нее не было. Возможно, если сидеть тихо, они решат, что тут никого нет, и уйдут.
– Ведьма! – снова истерически заорала Ленка.
Оля обвела подсобку взглядом и поняла, что забыла рюкзак в классе, еще в тот раз, когда Тимур подбросил на стол паука. Она даже не сможет позвонить и попросить маму приехать.
– Откуда она знала? – прошептала Василиса, обхватывая себя руками. Сегодня в школу она явилась в тонком пальто, под которое надела откровенную футболку с глубоким вырезом, и теперь ей было холодно.
– Ты видела ее? Она все время с книжками про растения и животных таскается. Так ведьмы делают, – со знанием дела заявил Рустик. – У бабки в деревне одна такая жила. Отвары варила и бабке предсказала, когда дед умрет.
Прислушиваясь к разговору за дверью, Оля лихорадочно соображала. Больше всего на свете хотелось вырваться из школы и побежать домой. Но эти четверо могут стоять тут до вечера и не выпустят ее. Сейчас они уверены, что это она предсказала смерть Тимура, и непонятно, чего хотят. Отомстить за друга? Еще полчаса, и из школы все уйдут. Они смогут сделать с ней все, что захотят. Они ее ненавидели и немного боялись, она совершенно отчетливо это чувствовала. На этом можно было сыграть. Главное, звучать уверенно. Оля решила пойти ва-банк.
– Я не предсказала, – громко сказала она.
За дверью наступила тишина.
– Ведьма! – снова заорала Ленка.
– Заткнись, – оборвал ее Сергей. Он первым пришел в себя от шока, но на смену пришел не гнев, а страх.
– Что ты сделала? – Голос дрогнул.
– Я его убила, – четко произнесла Оля, – и если вы сейчас не уйдете, и вас убью.
Четверка замерла. Василиса почувствовала, как по рукам и шее поползли мурашки. Зря мать не послушала, надо было одеться теплее.
– Пошли отсюда, – прошептала она и сделала шаг к лестнице, но Лена схватила ее за руку, кивнула на дальний угол коридора, подальше от подсобки, и приложила палец к губам.
Осторожно, стараясь не шуметь, все четверо последовали за ней.
– Брешет, – первым проявил храбрость Руслан, отойдя на безопасное расстояние. – Не может такого быть.
– Его сбил грузовик, тебе мало?! – В голосе Лены снова послышались истеричные нотки. – И нас она тоже убьет!
– Да брешет она… – снова попытался возразить Руслан, но его одернул Серега.
– Откуда ты знаешь? Хочешь проверить?
– Давайте извинимся, – неуверенно предложила Василиса.
– Ты что, дура? Не понимаешь? – набросилась на нее Лена, стараясь говорить шепотом.
– Что не понимаю? – Василиса окончательно замерзла, и ей хотелось домой.
– Мы же единственные знаем, что это она Тимура…
– Ты имеешь в виду, что мы свидетели? – первым понял Серега.
– Да.
Все четверо повзрослели в один момент: шалости и невинные шутки в внезапно перестали быть детскими играми, за которые максимум могут вызвать к директору или оставить без сладкого. Они оказались лицом к лицу со взрослой жизнью, и рядом не было никого, кто мог бы посоветовать, что с этим делать.
Оля припала к двери и пыталась расслышать, что происходит в коридоре. В том, что эти четверо никуда не ушли, не сомневалась: услышала бы шаги на лестнице. Возможно, совещаются и решают, как быть. Она не была уверена, что ей поверят, но ложь была единственной надеждой на более или менее благополучный исход сегодняшнего кошмарного дня.
Лена мрачно обвела друзей взглядом. Василиса трясется, как больная чумкой собачка. Серега побледнел, Руслан кусает губы. Все, включая ее саму, безоговорочно поверили Оле, хоть и пытались храбриться. Они смотрели фильмы про ведьм и отлично знали – у них рыжие волосы и зеленые глаза. И в Средние века их сжигали на кострах.
– Мы свидетели, – повторила Лена.
– Давайте расскажем директору. Может, ее заберут куда-то? – Василиса с трудом формулировала фразы: зубы стучали; казалось, этот невыносимый звук было слышно и на других этажах.
– Куда заберут? – удивился Руслан.
– Ну не знаю…
– Она выйдет и убьет нас, – авторитетно заявил Серега. Он всегда смотрел с матерью по вечерам «Мистические истории». Точнее, орал на мать, что та смотрит чушь, но сам пристально следил за происходящим на экране. Ему казалось, что это выдумки сценаристов, но ведь есть еще и ведьма из Блэр. Она была реальная. Или не была? От страха мысли переплетались и путались в голове как шелковые гимнастические ленты.
– Мы должны ее убить. – У Лены первой хватило смелости озвучить то, что у остальных крутилось в головах.
– Нет! – По лицу Василисы покатились слезы. – Ты что, мы не можем!
– Тогда она убьет тебя, дура, – тихо ответил Руслан.
– Ну и что, все равно, я не смогу. – Василиса начала отступать. – Пусть лучше она меня, чем я ее.
Лена вцепилась в подругу и притянула к себе.
– Мы должны сделать это вместе, тогда мы будем знать, что никто никого не выдаст, – прошипела она.
– Нет! – вдруг заорала Василиса и развернулась, чтобы бежать, но Серега кинулся на нее, останавливая и закрывая ей рот.
– Заткнись, она услышит. Это не как человека убить, она не человек, понимаешь? – жарко зашептал он на ухо. Василиса попробовала вырваться, но Серега не дал. – Никто ничего не узнает.
– Я видел по телику, что менты могут по одному волосу догадаться, кто убийца, – неуверенно возразил Руслан.
– Волос не будет, – уже спокойно отрезала Лена.
– А как тогда мы ее убьем? – не понял Руслан.
Лена обвела присутствующих торжествующим взглядом:
– Мы ее сожжем.
Глава 9
Глеб в жизни так не раздражал Веру, как сегодня вечером. Она металась словно тигрица в клетке, и каждое слово, движение и даже вздох мужа невыносимо действовали на нервы. Времени оставалось совсем мало. Но выдать себя было подобно смерти. Глеб был кем угодно, но не дураком. Вначале нужно все проверить. Как обычно, Глеб потянул ее в спальню. Закрыв глаза, Вера попыталась отключиться от очередного эксперимента и сосредоточиться на том, что муж будет делать в ближайшие три часа. Ей нужно было удостовериться в том, что Борис соврал. Если нет, то вся ее жизнь полетит к чертям. Впрочем, она и так туда полетит уже сегодня вечером. Глеб может стать лишь горькой вишенкой на торте.
В тот момент, когда Глеб наконец удовлетворил потребности, она увидела его будущие действия словно фильм, поставленный на быструю перемотку. Она сейчас встанет и пойдет в душ, а он подсыплет в бокал снотворное, угостит ее вином, затем переоденется в одежду для пробежки, добежит до гостиницы «Метрополь» и снимет одну из стоящих там девиц. Ту ожидает малоприятная пара часов в компании Глеба и его очередного эксперимента. А вот потом… Ну что же, значит, так тому и быть.
В глубине души Вера знала, что такой день однажды наступит, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой, и что ей так и не удалось задуманное. Она получила отсрочку, но не свободу. И хотя она все знала и даже проработала детальный план отступления, все равно она оказалась неготовой к происходящему. Погода соответствовала настроению: ближе к четырем солнце заволокли тяжелые неуклюжие тучи, небо стало напоминать расплавленный свинец, и не успели жители города опомниться, как на них рухнули потоки дождя.
– Что-то случилось? – Глеб обернулся к жене, которая, против обыкновения, не схватила халат и не убежала сайгаком в душ сразу после постельных утех.
– Пойди погуляй с собакой. – Вера повернулась к мужу и широко ему улыбнулась: – Было так хорошо, что я хочу немного полежать.
Глеб посверлил Веру взглядом. Раньше такого не было, неужели… неужели что-то увидела? Но на холодном равнодушном лице жены невозможно было прочитать эмоции.
– Вера, ты в порядке? – Приподнявшись на локте, Глеб продолжал сканировать лицо Веры.
– В полном, – улыбнулась та, хотя отчаянно хотелось вцепиться в показательно-заботливое лицо Глеба и расцарапать до крови. Столько лет мучительных экспериментов ради того, чтобы он получал все дома и не бегал по бабам!
– Вина? – Глеб потянулся за бутылкой.
– Нет, не надо, я не хочу.
– Но…
– Иди, Глеб. Сейчас. Тебя ждет большое счастье, – как можно убедительнее произнесла Вера.
– Какое?
– Увидишь.
– Ты мое счастье, – льстиво подлизался Глеб и поцеловал жену. – Другого не надо.
– Иди погуляй. – Вера продолжала настаивать, чувствуя, как спокойствие покидает ее. С мужа она снова переключила мысли на дочь, и у нее перехватило дыхание. Счет шел уже на минуты.
– Веруня, ну ты чего? – продолжал канючить Глеб. – Пусть Буран во дворе побегает. Ты знаешь, он не любит со мной гулять. Я к Пашке думал заскочить, футбол посмотреть, «Манчестер» будет играть. Ты ж футбол не любишь.
– Он проиграет, – холодно проинформировала его Вера.
– Нет! Зачем? – не сдержавшись, воскликнул Глеб. Он терпеть не мог, когда Вера ломала кайф от просмотра футбола или фильма, предсказывая окончание.
– Затем, что ты должен пойти с Бураном на улицу гулять. Сам. Сейчас, – снова настойчиво повторила Вера.
Она села на кровати и в упор уставилась на мужа. Глеб был уверен – что-то происходит. Насторожился.
– Хорошо, – наконец кивнул он и встал. Открыл шкаф в поисках подходящих вещей. С девицами придется подождать до завтра.
Спустя пару минут Глеб спустился вниз, и Вера услышала, как он свистнул собаку. Дружелюбный золотистый ретривер примчался по первому зову хозяина, и Вера едва сдержала вздох: собаку было жаль. Если бы могла – забрала с собой. Но сейчас Буран должен послужить хозяйке. Такова собачья доля.
Неохотно натянув поверх домашнего спортивного костюма непромокаемую куртку и напялив резиновые сапоги, Глеб вышел на улицу. За семнадцать лет жизни с Верой он хорошо усвоил: лучше не перечить и не вызывать подозрений. Пока что ему все сходило с рук. Вере и в голову не приходило проверять мужа на предмет измен. Как и любая женщина, она была уверена, что если тот удовлетворяет потребности дома, то налево уже не пойдет. Только вот мужья бывают разные…
Была у его покорности и еще одна причина: жена никогда не давала ему плохих советов. За все это время ни разу не ошиблась в предсказаниях. И если она говорила, что на улице ждет удача, значит, так оно и было.
Погода была мерзкой, ни зги не видно. Дождь хлестал нескончаемым потоком, а ветер гнул даже взрослые деревья. Буран посмотрел на Глеба с удивлением: мол, ты чего, хозяин? Глеб пересек двор, открыл ворота и вышел на улицу. Собаку пришлось тянуть за поводок. Сквозь плотную стену дождя были видны только огни припаркованной возле соседнего дома машины. Вечно там кто-то ошивается. Или это тот самый грузовик с пряниками, на который намекала Вера?
Глеб зашагал вниз по улице и подумал о дочери. Надо было заехать за ней. Хоть репетитор и жила в двух кварталах от дома, идти под дождем Оле будет не очень приятно. Она такая трогательная и хрупкая, что Глебу порой приходилось останавливать себя, чтобы не взвалить на себя все ее проблемы. Впрочем, жизнь на улицах научила Глеба одному правилу – выживает сильнейший. И Оле надо учиться выживать. Тем более если у нее тоже есть способности. Дочка совершенно точно не шутила сегодня утром, когда сказала про плачущую женщину. Ну не может быть такого совпадения, что бы там ни говорила Вера. Или, возможно, Вера знает и просто врет? Не хочет, чтобы он и дочь приобщил к семейному бизнесу. Но почему? Что в этом такого? Оля сможет зарабатывать, потом бизнес перейдет к ней. Что плохого в том, чтобы оставить ребенка с солидной копейкой? Тем более единственную дочь.
Но спорить и открыто конфликтовать с Верой Глеб не решался. Не то чтобы он был робкого десятка, нет: детство в рабочем районе и юность в ОПГ многому его научили. Он вовсе не был джентльменом, неспособным поднять руку на женщину или продемонстрировать, кто в доме хозяин. Просто не видел смысла ругаться с Верой. Это как кричать на курицу, несущую золотые яйца. Да и, ко всему прочему, он ведь ее любил. По-своему. С той самой минуты, когда увидел на вокзале, где промышлял мелкими пакостями. Прямо как почувствовал: эта девушка – его судьба. Так и оказалось. Именно благодаря Вере он сегодня имеет то, что имеет. Роскошный дом, дизайнерский диван, огромный экран и «Вашерон Константин». Нет, он будет беречь Веру, холить и лелеять, чего бы это ни стоило. Другие женщины – это так, ничего не значащее развлечение. А вопрос с Олей сам решится. Шила в мешке не утаишь. Глеб глубже натянул капюшон.
Поравнялся с машиной, стоящей возле соседнего дома. Задняя дверь открылась, и из нее вышел высокий мужчина в темном костюме. Ближе к пятидесяти, рубленое каменное лицо, короткий серебристый ежик, ни единой эмоции. Избитый образ опытного копа в отставке из американских фильмов. Или пародия на него.
– Глеб Николаевич? – тихим голосом, странным образом оказавшимся громче шума потоков дождя, поинтересовалась пародия.
– Да. – На всякий случай Глеб сделал шаг подальше от машины.
– Пожалуйста, садитесь в машину.
– С кем имею честь? – Глеб не испугался. Он слышал истории, когда за особо известными провидцами высылали среди ночи такие вот броневички и увозили на дачи к большим людям, но с ним такого еще не случалось. Может быть, об этом счастье говорила Вера? Шанс подняться еще на одну ступень? Но ведь без нее он не даст никаких предсказаний, – вдруг заволновался Глеб и тут же себя успокоил: сошлется на отсутствие компьютера и необходимых материалов под рукой.
– Это неважно. – Мужчина распахнул дверь машины. – Присаживайтесь, Глеб Николаевич.
– Могу я отвести собаку домой?
– Собака поедет с нами.
Спорить было бесполезно, это было понятно. Глеб покорно сел в автомобиль и свистнул Бурану. Но тот вдруг, поджав хвост, резко развернулся и бросился в сторону дома.
В этот момент Глеб понял, что, послушавшись жену, совершил большую ошибку.
Глава 10
Вера хаотично сгребала содержимое шкафа в комнате дочери и кидала в дорожную сумку. Если сама она могла обойтись парой джинсов, то что понадобится Оле, она понятия не имела. Наверняка учебники по биологии. Вера схватила вторую сумку, лежащую на полу, подскочила к книжной полке и одним махом сгребла книги. Времени оставалось все меньше.
Она могла бы спасти Глеба. И, несомненно бы, это сделала, если бы не Борис и его фотографии. Вера была уверена – Лобанов пришел с разоблачением именно сейчас не просто так: он все рассчитывал на несколько шагов вперед. Не сомневался, что Вера не захочет спасать Глеба, и оказался прав. Да. А она просто жалкая дура. И пускай это выглядит всего лишь глупой бабской местью, позже Глеб поймет, что все не так просто. Бумеранг возвращается – Земля круглая.
Упав на колени возле платяного шкафа дочери, Вера отодвинула в сторону коробки с обувью и, нажав на панель задней стенки, открыла деревянную дверцу, за которой оборудовала сейф. О нем Глеб не знал: был уверен, что она пользуется тем, который «спрятала» на книжных полках в гостиной. В этом сейфе Вера хранила то, что не было предназначено для глаз Глеба, – паспорта.
Быстро пролистав пожелтевшие страницы и убедившись, что чернила не выцвели и фото в порядке, Вера бросила паспорт в сумку, туда же отправилось и Олино свидетельство о рождении, Верины водительские права, а также тонкие пачки купюр в разной валюте, которые Вера откладывала на черный день в полной уверенности, что он обязательно настанет. Скопить небольшую сумму удалось ценой нечеловеческой изобретательности, потому что Глеб тщательно контролировал ее расходы, впрочем, не жалея денег на себя любимого. И если раньше Вера смотрела на это сквозь пальцы, то сейчас обругала себя: стоило поставить вопрос ребром и выбить себе хотя бы зарплату.
Вера быстро поднялась с колен, взвалила на плечо сумку с книгами и ту, которую набила одеждой дочери. Было тяжело, но ничего, с этим грузом она всяко справится. Ее чемодан уже стоял в холле, за дверью Олиной комнаты. Теперь не оглядываться и ни о чем не думать. Открыв ради приличия «тайный» сейф в гостиной, Вера выгребла из него скромные резервы наличности и засунула в карман куртки. У нее оставалось пятнадцать минут. Чтобы не впасть в панику, заставляла себя сконцентрироваться на механических действиях: сборе вещей, денег, документов и плане побега. Главное, не думать сейчас о дочери.
Вера бросилась к двери, ведущей из дома в гараж. Загрузила вещи в багажник пижонской машины Глеба, на переднее сиденье бросила плед и не смогла сдержать усмешки: муж может простить что угодно, но только не угон любимого «Мустанга». Ну что же, придется ему с этим смириться. Это ведь в некотором роде и ее машина. Вера скользнула в салон и чертыхнулась. Муж ездил на механике, а она не садилась за руль машины с того момента, как получила права. Так, здесь необходимо использовать обе ноги, выжимать сцепление, затем выбирать скорость и по мере ее увеличения переходить на скорость все выше и выше, не забывая о сцеплении. Вера нажала на пульт, и ворота гаража распахнулись – за дождевой пеленой ничего не видно. Мелькнула крамольная мысль – не стоило капризничать и возвращать Борису подарок: на автомате передвигаться было бы куда как проще, к тому же Глеб не знает о неожиданном даре. Но Вера тут же отогнала эту мысль: еще не хватало остаться должной Борису Лобанову-Ростовскому. Это означало сразу подписать себе смертный приговор. Впрочем, она и так его в данный момент подписывала. Вера завела машину, выжала сцепление, скорость, машина взвизгнула и осталась стоять на месте. Вера закусила губу. Попробовала еще раз – тот же результат. Бросила взгляд на часы – у нее десять минут. Паника нарастала, захотелось выскочить из машины и кинуться бежать, но так она точно не успеет и только все испортит. Машина тронулась с места с третьего раза. Медленно Вера выехала во двор. Из темноты на нее бросилось огромное пятно. Сперва Вера чуть не заорала от ужаса, но тут же рассмеялась. Буран, ну конечно же. Вернулся. Хороший мальчик.
Перегнувшись через сиденье, она распахнула пассажирскую дверь. Бурана не нужно было приглашать дважды. С размаху прыгнул на кожаное сиденье и начал отряхиваться, как электрический волчок, орошая салон брызгами и стойким собачьим запахом. Глеб бы ее точно убил за это.
Выехав за ворота, Вера повернула машину направо и плавно переключилась на вторую скорость, затем надавила на газ и перешла на третью и четвертую. Дождь даже на руку: дороги пусты – до школы домчит за две минуты.
Глава 11
Дверь подсобки занялась не сразу. Вначале пришлось полить жидкостью для снятия краски, которую Руслан обнаружил в каморке завхоза (тот, как всегда напившись, забыл закрыть дверь), а потом и керосином, обнаруженным там же. Несколько минут назад они вырвали листы из тетрадей, обложили ими дверь и стояли в тишине, не решаясь задать один-единственный вопрос, который всех мучил: кто подожжет?
– Предлагаю поджигать одновременно, – наконец-то выдавила из себя Лена и покосилась на Василису, сидевшую в углу и содрогающуюся от бившего ее озноба. Подруга закрыла лицо руками и наплевала на то, что ее юбка задралась и весь мир видит розовые хлопчатобумажные трусы.
– Подтащи Васю, – шепотом попросила Лена Руслана. Тот кивнул. Ему не хотелось слушать Ленкины приказы, но он понимал, что та права: если они ее не вовлекут, то Василиса всех сдаст при первой же возможности, а сама выйдет чистенькой из воды.
Серега и Лена достали из рюкзаков зажигалки. У Сереги обнаружился коробок спичек. Руслан поднял с пола Василису, у которой уже не было сил сопротивляться, и подтащил к импровизированному эшафоту.
– Поджигаем и бежим, – скомандовала Лена. – Ты сгоришь, ведьма, – повысив голос, сообщила она.
– Заткнись, дура, – зашипел Руслан. – Она успеет тебя проклясть!
Лена щелкнула новенькой зажигалкой – резвый голубой язычок с охотой лизнул воздух. Серега зажег сразу две спички и протянул Руслану и Василисе, сам зажег зажигалку.
– Раз, два, три, – скомандовал он. Они с Леной поднесли пламя к бумаге, облитой керосином, и та сразу занялась. Серега бросил спичку в гущу тетрадных листов, и лишь Василиса продолжала держать спичку, не замечая, что та уже обжигает пальцы. Руслан больно схватил ее за руку и, нажав куда-то в области пульса, заставил выронить обгоревшую деревяшку. От пламени загорелась бумага, лежавшая возле двери, и огонь немедленно перекинулся на саму дверь. Лицо Василисы скривилось – предстояла еще одна истерика. Руслан потянул ее за руку и скомандовал: