КНЯЗЬ ВЕЛЬСКИЙ. Роман в стихах
Александр Александров Иллюстратор
Благодарности:
Моему любимому мужу Андрею Журавлёву, моей замечательной подруге Веронике Зотовой за критику, помощь, понимание и поддержку
© Наталия Журавлева, 2020
© Александр Александров, иллюстрации, 2020
ISBN 978-5-4498-3321-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Дорогие читатели!
Перед вами произведение, написанное в редком в наше время жанре – роман в стихах. Его автор – Наталия Журавлёва, поэт, прозаик, руководитель Санкт-Петербургского литературно-творческого объединения «Огни Гавани». Читатели знают Наталию как тонкого лирического поэта, автора социальных и философских стихов, рассказов разных жанров.
И вот мы имеем удовольствие познакомиться с остросюжетным любовно-приключенческим романом, действие которого происходит более 150 лет назад. В нём бушуют страсти, благородные герои противостоят алчности и подлости, но любовь и честь торжествуют. Роман написан прекрасным чётким стихом, читается очень легко. Сюжет захватывает неожиданными поворотами и живописными деталями, характеры героев достоверны, а их поступки подчас и непредсказуемы, но психологически оправданны.
Читатель как бы воочию видит русскую старину и русское общество позапрошлого века от аристократов до провинциальных мещан и крепостных.
Вперёд, читатель! Вас ожидает интереснейшее чтение и прелестные иллюстрации петербургского художника и поэта Александра Александрова!
Ольга Сафарова писатель, поэт, член ЛиТО «Огни Гавани», член РМСП
Отзывы читателей
Всем читателям хочу сказать, что они должны непременно прочесть эту книгу.
Действие происходит в Петербурге 19-го века. Читается легко, увлекательно, сопереживаешь всем персонажам. Достоинств у этого романа в стихах много: чёткое построение сюжета; небольшое количество персонажей, что не вносит путаницы и сумятицы; прекрасные «вставки» зимних картинок Петербурга; интереснейшие примечания к сюжетам, что говорит о добросовестном изучении автором реалий Петербурга того времени.
Очень советую прочесть книгу Н. Журавлёвой «Князь Вельский»!
***
Лучшее, что может ожидать автор, это когда читатель не может оторваться от произведения, не дочитав его до конца, да ещё целого романа. Вы выразили в нём не только свои романтические мечты, знание людской натуры, желание воскресить благородство и великодушие в людях, но особенное место занимает Ваша любовь к Петербургу, меня это особенно взволновало. Вы вся пропитана духом северной столицы. Перипетии человеческие для меня не столь удивительны, сколько восхищаюсь Вашим талантливым умением описать их и образ Петербургский. Удивительно и то, что второй раз читая, не теряешь первозданный интерес к роману. Бросайте всё и занимайтесь только литературой! Жизненный опыт, меткий взгляд, глубина проникновения в суть человеческую и природу любви принесет Вам вдохновения для написания новых, чудесных произведений.
***
Поздравляю, Наташа! Прочла! Дела забросила, интересно очень. Молодчина! Такой русский прекрасный язык. Я только что «Евгений Онегин» прочла, слушала В. Непомнящего. И после высокой культуры этого романа, пушкинского языка, ваш роман, Наташа, выдерживает сравнение! Я получила удовольствие и от сюжета, и от стиля, философии, множества подробностей, исторических справок, мудрых фабул. Вот женщины у нас, в русских селеньях, а! Пишут романы! Вот Россия чем богата…))
***
Да, это настоящий роман! Роман в стихах! Ты сотворила, на мой взгляд, значимое и по форме – музыкальной, ласкающей слух, и по содержанию – картинно-выраженному, красочному и вдохновляющему, высокохудожественное произведение. Благодаря Таланту твоему, глубже чувствуется полнота жизни с ее радостями и скорбями земными.
Чем особенно радует меня роман сей, так это отсутствием заданности – образы героев в нём развиваются не просто по воле автора, их развитие обусловлено теми историческими и психологическими чертами, которые заложены в образах. И мне это близко, и даже очень! Широчайший охват действительности, описание отличительных особенностей затрагиваемой эпохи, ее колорита благодаря с любовью предоставленным читателям сноскам, приобретают значимость и достоверность! Только безмерно любящий этот славный Город на Неве, способен столь любить и его прошлое, до мельчайших подробностей, до каждой морщиночки на его Светлом челе!
И это уже не говоря о твоих лирических отступлениях, которые хочется читать стоя. И это именно так! Я никогда не лукавлю, во всяком случае стараюсь изо всех сил… И, конечно же, как не отметить – истинно народное произведение! Причём все слои общества расписаны одною кистью и ложатся они в ослепительный разноцветный фейерверк! Наташа, спасибо огромное за удовольствие окунуться туда, куда другим способом и не попасть.) Тем более с тобой! Вот, чуть не забыла! Да, именно присутствие автора и даёт уверенность в том, что страшному не случиться, не допустит, не посмеет нарушить одну из главных заповедей – не убий!
Спасибо!
Дина Панасенкова
гл. редактор альманаха «ОГНИ ГАВАНИ»,
руководитель ЛИТО «Огни Гавани» с 2005 по 2017 г.г.
Вехова Лариса
Галина Ивановская
Вера Гиоргадзе
ГЛАВА 1
посвящается Петербургу
Позор
«Спокойны ль нынче Вы, мой друг?
А мне не скрыть моих волнений,
Невольной дрожи хладных рук
И слёз, и горьких подозрений.
Ужель забыли Вы меня,
Иль разом впала я в немилость,
Когда бы не было и дня,
Чтоб я за Вас не помолилась?
Иль Вы… играете со мной?!
За что караете так строго!
Назвать меня своей женой
Перед лицом святого Бога
Вы обещали… Долгих лет
Идти сулили вместе с Вами…
Давали мне любви обет!
Иль это было лишь словами?
Вы пили с губ моих любовь,
В глаза смотрели восхищённо,
И я, в плену волшебных снов,
Себя дарила Вам влюблённо.
Невинностью с ума свела,
Румянцем, нежными плечами.
Тогда вокруг весна цвела,
Теперь – осенние печали…
Неспешен был событий ход:
Ждала я долго, терпеливо,
Когда счастливый час придёт…
Но час пришёл ко мне тоскливый!
Вечор к парадному крыльцу
С гербом подъехала карета,
И было видно по лицу
, что всё непросто это. Papá
Нанёс визит нам господин,
С которым слабо мы знакомы:
Он раньше к нам не приходил,
И не был нашим другом дома.
Он бросил взгляд через лорнет
На слуг, , огонь в камине… mamán
Прошёл с он в кабинет… papa
Меня предчувствия томили!
Как стало ясно, неспроста:
Жениться хочет он скорее,
Чтоб до Великого Поста
Назвать меня женой своею.
Сказал, что пылко он влюблён
В меня с тех пор, «когда на бале
Мы вместе модный котильон*
С ним упоённо танцевали!»
Утратил, бедный, он покой,
Моё лицо ночами снится.
Не в силах справиться с тоской,
Желает он на мне жениться!
И он, к несчастию, богат
И родовит – всё чин по чину…
С ним породниться каждый рад:
Богатство – веская причина!
Отец отдать меня готов
Насильно, коль не выйдет лаской…
Но я-то жду других сватов
С той самой нашей ночи майской!
Гордей! Храню я письмецо,
Где Вы свидание сулили
И обручальное кольцо…
Но ожиданья до́лги были!
Писали много дней назад,
Что Ваше сердце тает сладко,
И что в душе – цветущий сад,
Но в жизни Вашей неполадки,
Дел важных и серьёзных круг…
Но Вас я от хлопот избавлю:
Поскольку нет надёжных слуг,
Сама письмо своё доставлю.
И хватит времени вполне
На месте ждать от Вас ответа.
Что, сударь, скажете Вы мне?
Пошла я против правил света,
Придя сюда совсем одна —
К Вам, в холостяцкую обитель!
Вы всё мне скажете сполна,
Свои поступки объясните!»
В недоуменье вздёрнув бровь,
Смятенно потирая щёки,
Он разбирал цепочку слов,
Читал взволнованные строки.
Потом вертел в руках листок
Надушенной бумаги тонкой
И долго вспомнить он не мог
Лицо забытое девчонки.
Вот именно – девчонки, да!
Была какая-то интрижка…
Но чересчур уж молода
Девица та, наивна слишком:
Ждала высоких чувств она,
А он ходил от страсти пьяный!
Кипела буйная весна,
Была прекрасной и желанной
Любая женщина тогда
С изящной шейкой, белой кожей…
Малютка крайне молода,
Пленительна чертовски – тоже!
«Люблю я женщин с юных лет
С восторгом пылкого мужчины,
И не одна из тех побед —
Дуэлей яростных причины.
Бежал подчас я в неглиже,
С мужьями избегая драки,
А незамужним протеже
Порой устраивал я браки.
Да, многих женщин я знавал…
Но это юное созданье
Меня сразило наповал!
Томимый жаждой обладанья,
Подходы к сердцу и душе
Нашёл я быстро и без боя:
Спустя недели две уже
Она была в саду со мною.
Весенним солнцем день сиял,
Дремала бонна на скамейке…
Я ручки страстно целовал
В тенистой узенькой аллейке.
Другой десяток нежных слов —
Зажглись румянцем щёчки жарко,
И уж хотелось не балов,
Но слов и взглядов – как подарков.
А в новолуние – темно:
Ещё не стали ночи бе́лы.
Покинув дом через окно,
Она ко мне сбежала смело.
И мой закрытый экипаж
Служил для той нелепой встречи…
И то единственный был наш
Наедине друг с другом вечер!
В любви малютке клялся я,
Смелее становились ласки,
И тут… восстала плоть моя!
В ответ слезой набухли глазки,
И дева, мне твердя про честь,
Про свадьбу, строгого папашу,
Пыталась вырваться и сесть…
И тем любовь убила нашу!
Ей все завязки завязал,
Сыскал все пуговки, крючочки,
И всё, что жаждала, сказал,
Стремясь быстрей поставить точку.
Её доставил я домой
И пылко обещал жениться —
Тем был роман закончен мой
С прелестной глупенькой юницей.
Писал, как будто, письмецо
Я через пару дней поспешно…
И позабыл, в конце концов,
Про эпизод, весьма потешный.
Давно по правилам игры
Забыть бы ей, что было прежде,
Не пребывать до сей поры
В пустой бессмысленной надежде.
Явилась – надо же! – с письмом
И ждёт какого-то ответа…
Нет, надо сделать всё с умом,
Пресечь на раз докуку эту.
На что надеется она?
Чего старается добиться?
…Мой бог! Полковничья жена!
Свиданье! Как я мог забыться?!
Вот нынче с кем игра моя,
С кем нет покоя ни минутки!
Жена – полков… жена – ничья, —
Своей же он хихикнул шутке. —
А той скажу, что не люблю,
И полюбить – не в нашей воле…
Нет, лучше гнать её велю
И не пускать отныне боле!
Авось без глупостей пройдёт
Влюблённость эта у девицы…
А я, возможно, через год
И сам задумаю жениться.
Да, точно! Через год женюсь!
И жизнь свою начну сначала!»
И, подкрутив роскошный ус,
Он подмигнул себе в зерцало…
Но нам неведомы пути,
Где бродят счастье или горе,
Кому дано любовь найти,
Кого дуэль погубит вскоре…
ГЛАВА 2
Наказание
«Подите прочь… подите прочь…» —
Позором, как морозом, щёки,
Средь бела дня спустилась ночь,
И звон в ушах гудел глубокий.
С покрытым влагою челом,
C немыми, бледными губами
Она, убитая словами,
Покинула ужасный дом.
А Петербург сиял, умыт
Осенним дождиком прозрачным,
Приняв степенный, гордый вид,
Как светский щёголь в паре фрачной.
Октябрь же, услаждая взоры,
В восторге пламенном своём
Багряным и златым шитьём
Нанёс изысканно узоры
На строгий петербургский фрак,
Стараясь отдалить ту пору,
Когда ноябрьский стылый мрак
В объятия возьмёт весь город.
И лился солнца тёплый свет
С небес, вдруг засиневших в вечер.
В октябрьском солнце жара нет —
Есть обещанье новой встречи.
И вот, в осеннем злате весь,
Гордился град Петра красою.
Но, затуманенный слезою,
Ей взор принёс плохую весть:
В кровавом платье – старый клён,
И ржа на кронах в Летнем саде,
Зловещ вороны хриплый стон,
И злость у кучера во взгляде…
«Подите прочь!.. Стыдитесь… блажь…» —
Визгливо тявкали болонки.
Забыв про личный экипаж,
Летела. А за ней вдогонку
Слуга расстроенный бежал
Вприпрыжку рядом с экипажем.
И что-то встречный люд шептал,
Довольный данным эпатажем:
Рыдая в крик, по мостовой
Бежала девушка младая,
За ней – возница, сам не свой,
С мольбою что-то причитая.
Её терзали стыд и страх,
Спасение – в аллеях сквера:
Укрыться там! Но в двух шагах
Сознания лишилась Вера.
Её привёз домой слуга —
Без чувств, убитую несчастьем.
Но с нею мать была строга:
Допрос устроила с пристрастьем,
Едва-едва очнулась дочь
И чаю выпила с душицей.
Беседа шла у них всю ночь,
И всё, что глупая девица
Уже успела натворить
Во имя светлых грёз,
Веруше
Пришлось, краснея, говорить,
К себе доверие разрушив.
Под свечки ровный, тихий свет
В слезах она призналась маме,
В том, в чём признаться силы нет…
Пожалуй, знаете вы сами!
Хлестнула звонко по лицу
Её , воскликнув гневно: maman
«Не вздумай выболтать отцу!
Тебя растил он как царевну:
С фарфора ела и пила,
В шкафах твоим нарядам тесно,
В любви и неге ты росла,
Отец гордится: дочь – невеста!
Судьбу навек связать с тобой
Решился нынче муж достойный!
А ты позоришь нас… гульбой,
Подобно девке непристойной!
Тебе шестнадцать лет уже,
Наукам обучалась разным,
А жизнь решила в кутеже
провесть,
в срамных утехах праздных?!
Невеста! Дева! Ох, беда…
Все книжки – вон! И в наказанье
Из дома больше – никуда!
Вязать и шить! Читать Писанье!
До самой свадьбы – под замок!
Сидеть – ни слуху и ни духу!
Чтоб и сболтнуть никто не мог…
Молчи!» – И снова – оплеуху! —
«Спасибо, что сама цела,
И честь… А то бы – неизвестно!..»
И зарыдала, обняла,
И дочка к ней прижалась тесно…
Скучны, тоскливы стали дни,
А вечера ещё печальней:
Свечей дрожащие огни,
Шитьё, молитвы, стены спальни…
Из дома выход – лишь с : maman
Та дочку бдила, ей не веря.
И, как болотный злой туман,
Вина съедала душу Вере.
Приёмы в доме отменить
Сочла хозяйка невозможным,
И Вере надлежало быть
На тех приёмах. Осторожно,
Тишком за ней следила мать,
В боязни повторить свой промах.
Жених – и будущий их зять —
Всегда был гостем на приёмах.
Почётным гостем, дорогим,
И в этом не было секрета:
Что обручилась Вера с ним,
Весь Петербург читал в газетах.
Жених был знатен и богат —
Наследник княжеского рода.
Имелся, правда, младший брат…
Но тут – в семье не без урода!
Увы, никчёмный малый был:
Прослыл пьянчугой и слюнтяем.
На что и где теперь он жил,
Не знал никто. И мы не знаем.
Борись с несчастьем, не борись,
Коль бог даёт – знать, по заслугам!
Зато другим был князь Борис —
Хорошим сыном, верным другом.
Отдал Отечеству свой долг:
Был ранен на войне с Шамилем*,
Когда в развалинах Даргó
Огнём их горцы задавили.
И вот, оправившись от ран,
Он жил спокойно в Петербурге,
Когда его любовь-тиран
В свои вдруг захватила руки!
Коснувшись локона, он враз
Утратил доблесть и отвагу,
А свет огромных серых глаз
Вмиг бесполезной сделал шпагу.
Улыбка, прядка у щеки
И юмор милый фраз ответных,
Как из-под снега ручейки,
Размыли в сердце незаметно
И сплин, и давнюю тоску.
Его счастливей не бывало,
Когда, подобно мотыльку,
Она легко с ним танцевала.
В их доме были не балы:
Беседы, чай, вино, сигары,
Для карт покрытые столы,
Под фортепьяно – вальсом пары…
И всё ж мазурка – веселей.
Для дев, к тому же, безопасней:
Соблазнов много меньше в ней,
Движения – куда прекрасней!
Балы пойдут от Рождества,
И станет город веселиться,
И кру́гом будет голова,
И резво прыгать и кружиться
На бале ночи напролёт
Не утомятся молодые,
И многих там любовь найдёт,
Придя, незваная, впервые…
Да, полонеза сладкий звук
Сезон балов откроет вскоре,
И светских удовольствий круг
Охватит всех. И только горе
И муки Верочки навек
Её лишили счастья бала!
И вновь из-под дрожащих век
Слеза горючая бежала…
Порой безгрешно мы грешим,
Любви отдав себя всецело,
И над собою суд вершим.
Но только Бог воздаст за дело.
ГЛАВА 3
Невесту хочет он развлечь…
- Борис не мог не замечать
- Печали Веры, глаз молящих,
- Морщинку меж бровей летящих —
- Раздумий скорбную печать.
- Лицо любимое подчас
- Менял укол сердечной боли,
- Поднять боялась Вера глаз,
- Не улыбалась шуткам боле.
- Была печальна и бледна,
- Украдкой смахивала слёзы…
- Она его лишала сна!
- А князь не мог задать вопросы:
- Отец возлюбленной его
- Привык решать всё в одиночку,
- А мать хотела одного:
- Отдать скорее замуж дочку!
- И даже если что в душе —
- Не скажет маменька до свадьбы:
- Они обручены уже —
- Теперь венчанье не сорвать бы!
- А он бы горло перегрыз
- Любому за её печали.
- О, как помочь хотел Борис!
- Но все вокруг него молчали.
- У Веры он спросить не мог:
- Что сердце ей нещадно гложет?
- И под дождём ночами мок,
- Надеясь, что сама, быть может,
- В окошко выглянет она,
- Махнёт приветливо рукою…
- Тускнела мокрая луна,
- И шёл Борис домой, с тоскою,
- С досадой думая о том,
- Что спать нельзя у милых окон…
- Его встречал огромный дом.
- Ему в нём было одиноко.
- С отцом Борис там проживал.
- Отец его, старик степенный,
- А в прошлом – бравый генерал,
- Болел и гаснул постепенно:
- Бессвязной становилась речь,
- А взор тускнел, дрожали руки.
- Старался сын его беречь,
- И в этом не было докуки.
- Любил он искренне отца,
- И в детстве ласковом когда-то
- Готов был слушать без конца
- Его рассказы о солдатах.
- Князь долг свой честно отдавал,
- Дарил отцу любовь сыновью.
- Но он безмерно тосковал…
- Его тоска звалась любовью.
- А между тем пришла зима
- С морозом жгучим и снегами,
- Прикрыла шапками дома
- И волю вод сковала льдами.
- В садах укрыла потеплей
- Насквозь продрогшие аллеи.
- А ветер с моря дул всё злей,
- Метель кружилась веселее.
- Блестели горки во дворе —
- Мальчишкам бойким на потеху,
- Но лучик солнца в декабре
- Проделать редко мог прореху
- В слоях тяжёлых, плотных туч…
- И вот уж день – зевка короче,
- И за окном трещит, колюч,
- Мороз глубокой чёрной ночью.
- Но были редкие деньки:
- Ни тучки в чистом бледном небе,
- Лучей задорных огоньки
- Сияли искорками в снеге.
- Под зимним солнцем Петербург
- Блестел, сверкал в снегах пушистых,
- И скверы наполняла вдруг
- Возня детишек голосистых:
- И смех, и визг, и беготня,
- Игра в снежки, коньки, салазки —
- Была довольна ребятня
- Весёлым чудом зимней сказки.
- И взрослый чуду был не чужд,
- И рад, лицо подставив свету,
- Забыв о грузе дел и нужд,
- Идти гулять вдоль парапета
- У Мойки или у Невы.
- От ветра нос бесплодно пряча,
- Замёрзнуть всё ж до синевы
- И – к Вольфу*, кофий пить горячий.
- В один из редких ясных дней
- Борис приехал за любимой
- В карете. Тлели угли в ней
- В жаровне.* То необходимо,
- И ножкам было чтоб тепло,
- И не нуждались в муфте ручки.
- Сугробы за ночь намело,
- Прикрылись белым сора кучки,
- Из труб тянулся к небу дым,
- На дубе ворон чёрный каркал,
- О чём-то с дворником седым
- Ругалась толстая кухарка.
- Стоял мороз, но день был тих,
- Не жгло носы и щёки ветром.
- Борис как Верочкин жених
- Пришёл к мамаше за советом:
- Невесту хочется ему
- Развлечь катанием в карете.
- День славным будет, по всему.
- Мороз, и снег, и сильный ветер —
- На них наложит он запрет, —
- Шутил Борис, целуя руку.
- Не может простудить, о нет!
- О да, развеет сплин и скуку —
- Клянётся в этом головой!
- Мадам, примите восхищенье!
- Бегу, от счастья сам не свой,
- В карете ждать. Моё почтенье!
- прийти просила дочь, Maman
- Велела Вере быть готовой,
- Да не перечить чтоб – ни слова!
- Мне слушать глупости не в мочь!
- Хотела что-то дочь сказать,
- К вискам прикладывая пальцы,
- Но ей велела строго мать:
- «Изволь идти и одеваться!
- Ротонду тёплую надень
- Поверх подбитой мехом шубы,
- А руки – в муфту. Нынче день
- Морозный. Что кусаешь губы?
- И даже думать не моги!
- Жених почтенный сам приехал!
- Обуй теплее сапоги,
- Не заболеть бы с той потехой. *
- Да будь живее, поспеши!
- Поди, заждался князь в карете.
- Погоды дивно хороши!
- Нельзя терять минуты эти!»
- Вздохнула слёзно и тайком:
- «Ох, и трудны заботы наши!
- Столь тяжко с дочкой! Но о ком
- Ещё заботиться мамаше?
- Ну дура-дочь, прости Господь!
- На что ей нужен франт убогий?
- Ведь он, потешив девкой плоть,
- Об честь её бы вытер ноги!
- Другое дело – князь Борис!
- Лорнет не нужен, чтобы видеть:
- Исполнит он любой каприз,
- Вовек не даст её обидеть!
- Авось побыв наедине,
- Душой начнёт к нему стремиться!
- Ох, что-то вдруг тревожно мне…
- Пойти в часовню, помолиться…»
- В слезах бежала дочь наверх,
- Ладони к сердцу прижимала:
- «Меня семья ввергает в грех!
- Ужели горя было мало!
- Тот экипаж забыла мать,
- Позор, который был так близок?
- Мне до́лжно вновь игрушкой стать
- Для исполнения каприза?!
- Неужто хочется maman
- Родную дочь испачкать грязью?
- Её сочувствие – обман,
- И угодить ей надо князю?
- А князь! Каков же лицемер!
- Чтоб обмануться, ей хватило
- Приятных, вежливых манер!
- Улыбка князя суть застила!
- Коварный план придумал он:
- Рискнул со мною обручиться,
- Чтоб можно было не чиниться,
- А все б решили: ах, влюблён!
- Ну что же, я поеду с ним.
- Но строго будет князь наказан,
- Едва движением одним
- Меня коснётся! Даже глазом
- Он не успеет и моргнуть —
- О страшном прошлом памятуя,
- Пронжу себе кинжалом грудь,
- Умру за честь мою святую!
- Кинжалом в грудь… святая честь…
- Но нет кинжала у девицы!
- Вот… нож для книг и писем есть.
- Годится или не годится
- Соболью шубу им пробить?
- Ротонда – слишком, право слово…
- Теперь уж – быть или не быть!
- Готовьтесь, князь! И я готова!»
- Душа чужая – это темь…
- Дай бог понять порой свою-то!
- И мы родным даны затем,
- Чтоб в злую, трудную минуту
- Могли обнять и поддержать,
- Но власть свою не насаждать.
ГЛАВА 4
Неудавшаяся прогулка
Бледна, решительна, она
Взглянула гордо и устало,
Садясь в карету у окна.
Зима торжественно блистала.
Перины взбитые снегов
Пушились, искрами сверкая,
Мазки прозрачных облаков
Тянулись в небе, привлекая
Своей возвышенностью взор.
В потоке благостного света
Светился инея узор
На окнах княжеской кареты.
«На Невский! Трогай!»
Князь Борис
Был счастлив, мил и ликом светел.
Сидела Верочка в карете,
Застыв недвижно, глядя вниз.
От страха гадкого дрожа,
Сжимала в муфте острый ножик.
Куда-то спряталась душа…
«Позвольте для согрева ножек
Полой укрыть сей сундучок,*
Полой чудесной вашей шубы…»
И сильный ощутил толчок:
Отбросив руку князя грубо
И в гневе ярко покраснев,
Сверкала девушка глазами.
И замер князь, остолбенев:
«Простите, Верочка! Бог с вами!
Обидеть вас не думал я
Своим касанием неловким:
Без должной действует сноровки
Забота пылкая моя!
Тепло ли вам сейчас, мой друг?
Мороз нешуточный снаружи…
Позвольте, муфту с ваших рук
сниму?»
Но сделал только хуже!
Вскричав задушенно: «О нет!»,
Вцепилась в муфту из овчины.
Погас в глазах Бориса свет:
Не знал он истинной причины,
Принёсшей Вере этот страх
И непонятную тревогу.
Прогулка явно терпит крах…
Призвал князь шутку на подмогу.
Воскликнул, долгий стон сдержав,
Стараясь быть спокойно-нежным:
«Простите! Вновь я был неправ!
Быть с вами глупым и небрежным
Мне нынче, видно, выпал рок.
Прошу простить меня смиренно!
А я исправиться зарок
Даю коленопреклоненно!»
Согнув колени, рухнул князь,
Пытаясь лбом о пол побиться…
Вскричала, весело смеясь,
Недавно грустная девица:
«Ах, полно, князь! Что скажет свет,
На вашем лбе увидев шишку?!»
Всего шестнадцать Вере лет…
Душа просила передышку.
А вот и гордая Нева.
Зима закрыла прочно воды:
Опять в оковах несвободы
Пруды, каналы, рукава*.
Широким ровным полотном
Лежала гладь, блестя снегами.
Река, закованная льдом,
Мостом служила меж брегами.
Мороз хорош для невских вод:
Скрепило лёд без осложнений!
Ведь ледостав был каждый год
Причиной веской для волнений.
Дни поздней осени вдвойне
Тянулись медленно и грустно
В Адмиралтейской стороне
И в Выборгской, и в Петербургской.
Когда на вздувшейся Неве
Ледок ломало волей ветра,
Хватало боли голове:
Ни в центр уехать, ни из центра.
А в год иной опасным быть
Грозило льду не дни – недели:
И не пройти, и не проплыть
На суднах – горе, в самом деле!
И на Васильевский попасть
В ту пору было невозможно.
Тепло под зиму – вот напасть!
Найти досадней очень сложно!
Когда же в зиму наплавные
Уже разобраны мосты,
В лепёшку расшибёшься ты,
Но не найдёшь пути иные!
Конечно, начали всерьёз
Решать проблему ту в столице,
И вот уж строят первый мост.*
Но время долгое продлится
Его строительство. А лёд
Служил зимой мостом отменным.
И с нетерпением народ
Ждал от погоды перемены.
А сколько споров и пари:
Когда случиться ледоставу?
Заядлым спорщикам дарил
Тот лёд азартную забаву!
Простите, что-то увлеклась
Беседой с вами не на шутку!
Вернусь я к повести сейчас.
Да что сей час – сию минутку!
Карета въехала на лёд.
По снегу плотному полозья
Давали лёгкий, плавный ход.
Надежду обретя в курьёзе,
Спешил Борис развить успех:
Лились истории потоком
Про всё на свете и про всех!
Он изъяснялся лёгким слогом,
И было Верочке смешно,
И страх исчез противный, липкий…
Она страдала так давно,
Что позабыла об улыбке!
Дрожала, что осенний лист,
Когда мужчин ловила взгляды…
Неугомонный князь Борис
Уже хвалил её наряды!
Столь много знал, однако, князь
О милых штучках женской моды!
И Вера слушала, смеясь,
Про шантильи и тальму, блонды,
Сорти-де-баль и аграмант…*
Изящно князь водил рукою:
Вернул бы с туфель в косы бант —
Имеет мнение такое!
Был интересен взгляд мужской,
Его суждения по теме.
Карета по Большой Морской
Уже скользила в это время.
Скользила? Нет, скорей – неслась!
Укатан плотно снег пушистый:
Любили здесь лихую власть
Езды отчаянной и быстрой.
Но вот окончилась езда.
И снова девушка боится:
Они приехали… Куда?!
Трепещет сердце, ровно птица,
И страх привычный – тут как тут:
«Стоим… приехали… и что же?!
Опять позор и беды ждут?
Спаси меня, помилуй, Боже!»
А князь готовил ей сюрприз
И улыбался он, доволен:
Туда её привёз Борис,
Где, модный в свете, «Ян и Болин»
Был ювелирный магазин —
Тогда заслуженно известен.
Борис у них браслет один
Хотел купить своей невесте.
«В карете я оставлю вас.
Прошу, простите за отлучку:
Сберечь хочу от лишних глаз
Я ваш покой. Целую ручку!»
На снег он выпрыгнул легко,
Махнул рукою, ободряя.
Вздохнула Вера глубоко,
Опять спокойствие теряя.
Мечтал князь Вельский, что браслет
Вернёт возлюбленной улыбку.
Не стал с держать совет maman
И… поплатился за ошибку.
Хотел он сделать ей сюрприз,
Подарок из волшебной сказки!
Осмелился просить Борис
Невесту, чтоб закрыла глазки.
Боясь хоть что-то сделать грубо,
Князь нежно руку Веры взял,
В груди дыхание сдержал,
Поднял рукав собольей шубы.
Браслета змейку обернул
Вокруг изящного запястья.
Не овладев собой, прильнул,
Вобрав тепло и запах счастья.
Коротким был блаженный миг
Прелестной ручкой обладанья…
Борис услышал Верин крик,
Похожий больше на рыданье.
Тряся отчаянно рукой,
Как будто жёг браслет ей кожу,
Сжимала нож рукой другой —
Латунный книжный острый ножик.
Как часто, искренне любя,
Мы так же искренне считаем,
Что мы любимых лучше знаем,
И строим планы… для себя.
ГЛАВА 5
