Только мы

Глава 1. София.

Спасибо, что выбрали мою книгу для прочтения! Пусть эта история подарит вам эмоции, которые захочется проживать снова и снова.

С любовью, Анна Шатц.

Плейлист к книге:

Coldplay – Sparks

Lorde – Buzzcut Season

Lana Del Ray – Radio

Melanie Martinez – Pacify Her

Wye Oak – Civilian

The Irrepressibles – In This Shirt

Son Lux, Katie Chastain – Let Me Follow

***

– Софи, Софи, – донесся голос мамы с нижнего этажа, – Письма пришли. Не хочешь взглянуть?

Я скинула с себя одеяло, накинула халат и осторожно спустилась вниз – если это можно было назвать «осторожно», учитывая, как я чуть не пролетела последние шесть ступеней, пытаясь удержать равновесие.

– Ты как маленький ураган, – пошутил отец, допивая утренний кофе, – Всё сносишь на своём пути.

– И вам доброе утро!, – я быстро чмокнула его в щеку и направилась к столу, где аккуратно лежала стопка писем.

Письма из Джорджии, местные университеты, квитанции… Твою мать.

Я села на стул, схватила телефон и машинально проверила дату. Конечно, 12 июля.

Мама подошла ко мне, расставляя завтрак, и внимательно изучала мою реакцию, которая, по ее мнению, была читаема как открытая книга.

– Ничего нет?, – осторожно спросила она, положив руку мне на плечо.

Я молча кивнула. Слова не шли. До окончания приёма в вузы оставалось две недели, а письмо, отправленное еще в мае, до сих пор не пришло.

– Солнышко, – сказал отец, – Не переживай. Оно обязательно придёт. Тем более, время еще есть.

Я снова кивнула и быстро набрала сообщение Алекс.

– Софи, – вновь раздался голос мамы, – Ты с нами?

Я подняла голову, выныривая из мыслей.

– Да, простите. Я задумалась. О чём вы говорили?

Мама бросила взгляд на отца и улыбнулась.

– Что ты хочешь на день рождения? Вы с Алекс уже решили, как будете отмечать?

Точно. Совместный день рождения. Это была наша маленькая традиция. Алекс – моя лучшая подруга буквально с рождения. Наши матери дружили задолго до того, как узнали о беременности, и мы появились на свет с разницей в день: я – 25 июля, она – 26.

Мы были как родные сестры, хоть схожего у нас было мало. Алекс всегда привлекала внимание – высокая брюнетка с зелёными глазами и спортивной фигурой. Я же была проще: карие глаза, светло-русые волосы с рыжеватым оттенком, обычная фигура и веснушки, упрямо покрывавшие нос. Но мне было всё равно. Я привыкла быть собой.

Мы ходили в один детский сад, учились в одной школе и даже предметы выбирали одинаковые – как будто боялись сделать шаг в сторону друг от друга. Со стороны казалось, что нас невозможно разделить.

Алекс всегда оставалась загадкой. Даже на вечеринках, стоя рядом со мной, она будто находилась за стеклом: недоступная, отстраненная, холодная ровно настолько, чтобы к ней тянулись – и не могли дотянуться.

У меня всё складывалось иначе. Я часто оказывалась в центре внимания – не потому что стремилась к этому, а потому что не умела быть незаметной. В школе я занималась фехтованием, и чемпионский титул штата до сих пор стоял на полке в моей комнате, напоминая: я умею идти до конца. Я любила вечеринки, но всегда знала меру. Без глупостей, без утреннего стыда.

Меня ценили за прямоту и умение вовремя поставить границы – особенно с теми, кто считал, что может себе позволить лишнее.

И всё же наши различия сделали дружбу с Алекс особенной. Я вытаскивала её в свет, а она учила ценить тишину. Я защищала её, когда нужно было поставить кого-то на место, а она держала меня за руку, когда за громким смехом пряталась усталость или неуверенность.

– Пока не думали, мама, – протянула я, оценивая всю ситуацию, – Но мы полагаемся на вас.

– Может быть что-то вроде вечеринки на заднем дворе?, – предложила мама, – Будет как прощальная вечеринка для вас обеих.

Я сделала вид, что задумалась. Да, это определенно был отличный вариант.

Я встала из-за стола, отвечая по пути на сообщение от подруги:

– Отлично, спасибо за идею!, – улыбнулась я, проходя мимо родителей, – Мне пора.

Отец чуть не поперхнулся:

– Милая, – обратился он к матери, – Ты и правда почти восемнадцать лет назад была таким же ураганом.

Мама тихо засмеялась.

– Это уж точно…

Продолжение их разговора я уже не услышала. Я ворвалась в свою комнату, одновременно умываясь и приводя в порядок волосы. Через двадцать минут мне нужно было забрать Алекс, чтобы отправиться в торговый центр. На повестке дня – разговор о будущем, о университетах, о том, куда двигаться дальше.

Надев удобную широкую майку и джинсовые шорты, обула любимые конверсы и схватила ключи от машины, я крикнула в последний раз:

– Люблю вас!, – и закрыла за собой дверь.

Я подъехала к дому Алекс и остановилась у ворот. Теплое утреннее солнце заливало улицу золотистым светом, а в воздухе висел запах свежескошенной травы.

Алекс уже стояла у двери, прислонившись к косяку, и щурилась от яркого солнца. На ней была короткая легкая юбка и белая майка с ярким принтом, волосы заплетены в свободную косу, а на ногах – старые кроссовки. Как всегда, ей удавалось выглядеть невероятно красиво, даже если она ничего для этого не делала.

– Доброе утро, Софи, – поздоровалась она, когда я опустила стекло.

– Доброе утро, солнечный луч, – я улыбнулась, бросая на нее взгляд, полный легкого ироничного удивления, – Как ты так умеешь быть одновременно яркой и спокойной?

– Практика, – усмехнулась Алекс, забираясь на пассажирское сиденье, – Итак, нервы уже не в порядке?

Я вырулила в сторону торгового центра, чувствуя, как сердце слегка подскакивает.

– Что-то вроде того. Письма всё ещё нет, – выдохнула я. Словно этим маленьким конвертом решалась вся моя жизнь, и пока ответа не было, всё внутри дрожало.

Алекс вздохнула и повернулась ко мне, глаза её мягко сияли, но в голосе слышалась легкая упрека:

– Ты создаешь себе лишнюю тревожность.

Я перевела взгляд на дорогу, не отрываясь, но мысли сами собой вертелись вокруг письма, университета, будущего, которое казалось одновременно захватывающим и пугающим.

– Эй, не накручивай себя, – улыбнулась она, сжимая мою руку, – Мы вместе. И если что, всегда можем сделать шаг назад.

Я кивнула, но всё равно чувствовала, как внутри что-то тревожно ерзает. Нельзя было отрицать: предстоял новый этап, а вместе с ним – куча неизвестного.

Мы молчали пару минут, слушая тихий шум двигателя, пока я аккуратно въезжала в переполненный парковочный двор торгового центра. Люди спешили между магазинами, смеялись, болтали, дети визжали, а музыка из колонок смешивалась с запахом кофе и свежей выпечки.

– Прекрасное место для того, чтобы думать о будущем, да?, – саркастически заметила Алекс, когда я остановилась у свободного места.

– Совершенно – я так и думала, – ответила я, открывая дверь, – Давай попробуем найти здесь хоть чуточку тишины.

Мы медленно шли между витрин, обсуждая университеты, возможные курсы и планы на лето. Алекс оживленно жестикулировала, а я ловила себя на том, что слушаю ее, а мысли всё равно мелькают вокруг письма, которого все еще нет.

– Ты думаешь, оно вообще придёт вовремя?, – спросила я, не отводя взгляда от её лица.

– Конечно, – ответила Алекс с лёгкой улыбкой, – А если нет, будем импровизировать. Как всегда.

Я улыбнулась в ответ, хотя сердце всё равно слегка ёрзало. Мы проходили мимо небольшой сцены, где ведущий что-то рассказывал детям, когда в меня кто-то врезался с такой силой, что я чуть не потеряла равновесие.

– Какого хер…, – вырвалось у меня, но чьи-то руки уверенно удержали меня за талию.

Я подняла глаза и застыла. Передо мной стоял Дилан Максвелл. Высокий, уверенный, с холодным взглядом, который одновременно раздражал и притягивал.

– Ты что-то хотела сказать?, – спокойно спросил он, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало.

– Да!, – резко ответила я, – Ты вообще смотришь, куда идешь?

Он усмехнулся, медленно, лениво.

– Я тебя поймал. Обычно за это благодарят.

– Отпусти меня, – процедила я, чувствуя, как сердце стучит быстрее.

– Осторожнее, – тихо сказал он, – Ты слишком остро реагируешь.

Он убрал руки и ушёл, но ощущение его прикосновения осталось – странное, лишнее, тревожное.

Алекс посмотрела на меня с удивлением:

– Что это было?

– Ничего… просто…

– Просто ты только что буквально отшила самого красивого парня города. И к тому же опасного…, – сказала Алекс, её голос звучал с лёгкой насмешкой.

Я закатила глаза и чуть усмехнулась про себя. Конечно, она романтизирует всё подряд.

– Ничего подобного. И да, он сам виноват. Нужно смотреть, куда идёшь, – ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри что-то свдинулось. Чёртов Дилан Максвелл.

Алекс рассмеялась, и я чуть покачала головой, улыбаясь.

Мы провели в торговом центре почти несколько часов, бесконечно перебирая витрины, обсуждая летние планы, университеты и даже мечтая о будущем. Алекс не уставала задавать вопросы, шутить, дурачиться, а я ловила себя на том, что впервые за утро расслабилась.

– Ладно, – наконец сказала она, когда мы несли пакеты к машине, – Пора ехать. Я ещё хочу обсудить с тобой одну идею по поводу комнаты в кампусе.

Я кивнула, хотя внутри что-то сжималось. Еще одна тревожная мысль, ещё одно «а что если?».

Мы выехали с парковки, оставляя за собой гул толпы и запах кофе. Через окно пробивалось яркое солнце, но внутри меня было напряжение.

Вдруг раздался звонок телефона. Я взглянула на экран. Неизвестный номер.

– Алло?, – осторожно ответила я.

– Доброе утро, София Блэквуд?, – голос был ровным и официальным, – Меня зовут мисс Харрис. Мы звоним по поводу вашего заявления.

Сердце пропустило удар. Алекс заметила мое напряжение и молча смотрела на меня.

– Да… это я, – выдавила я, стараясь сохранять спокойствие.

– К сожалению, София, – продолжила мисс Харрис, – Ваше заявление в этом году не было принято. Конкуренция была очень высокой, и решение комиссии было окончательным.

Я замерла, ощущая, как воздух будто выдавливает из груди. Слова звучали словно вдалеке, а мысли спешили в хаотичном потоке: «Как это могло произойти? Я готовилась столько лет…».

Я положила телефон на приборную панель и уставилась на дорогу.

– Софи…, – сказала она тихо, – Это из университета?

Я улыбнулась.

– Нет-нет, – второпях ответила я, – Это реклама. Ничего такого.

Алекс внимательно посмотрела на меня, явно не веря моим словам.

– Ты была слишком напряжена.

– Я просто подумала, что это из университета, – пожала плечами я, – Но всё в порядке.

Нет.

Алекс выдохнула и снова перевела взгляд на дорогу.

– Ну хорошо. Тогда ждём дальше.

Я легко улыбнулась, но в голове крутилась только одна мысль: дальше уже будет совсем иным.

Глава 2. Дилан.

Снова этот город. Этот дом. Это окружение.

Прошёл ровно год с того момента, как я поступил в Джорджию. Все пророчили мне великое будущее: Йель, Гарвард, звание лучшего бомбардира штата. Но это было не тем, чего я действительно хотел. Мне нужен был новый воздух. Свобода. Подальше от родителей, которые искренне считали, что я способен на большее.

И, возможно, они были правы. Но я не собирался плясать под их дудку и жить по чьему-то сценарию.

Именно поэтому вместо вуза Лиги плюща я выбрал Джорджию. Проще – да. Но это был мой выбор.

Футбол стал еще одной причиной. Одна из сильнейших команд штата – и меня взяли, стоило лишь переступить порог. Я всё так же оставался одним из лучших бомбардиров. А основной программой выбрал менеджмент – то, чем хотел заниматься, чтобы со временем войти в семейный бизнес. На своих условиях.

Открыв глаза, я сразу пожалел о вчерашнем решении не останавливаться на двух бутылках текилы. Голова раскалывалась так, будто внутри кто-то методично бил молотком. Любое движение только усиливало боль.

Перевернувшись на бок, я заметил на тумбочке стакан свежевыжатого апельсинового сока и аккуратно разложенные таблетки.

Мама.

Моя мать была одной из самых сильных женщин, которых я знал. Хрупкая снаружи – изящная фигура, безупречные костюмы, уверенный взгляд, – и стальной стержень внутри. Вице-президент крупной компании по установке высокотехнологичных кабелей. Она никогда не позволяла себе сомнений, отказов или вспышек гнева. Ее принцип был прост: стремись к тому, к чему лежит душа, и делай это так, будто у тебя нет права на ошибку.

Отец был другим. Рискованный. Напористый.

В двадцать четыре он вместе с партнером основал компанию по переработке неразлагаемых материалов. Тогда это казалось безумием, но именно риск сделал его тем, кем он стал. Мне всегда казалось, что от него мне достались азарт и тяга к победе, а от мамы – выдержка и внутренний баланс.

В двенадцать мне подарили лучшую модель сборного Suzuki, в шестнадцать – настоящий мотоцикл, а на выпускной – новенький Land Rover. Со стороны я выглядел избалованным сынком, которому все достается просто так. И, возможно, отчасти это было правдой. Родители никогда ни в чём мне не отказывали.

Но я знал: каждая новая игрушка, каждая дорогая вещь были куплены за мои победы и стремление.

Я проглотил таблетки, запил соком и на секунду прикрыл глаза. Вкус апельсина был резким, почти обжигающим, но вместе с этим пришла ясность: пора собираться.

Лучше контрастного душа после бурной ночи для меня не существовало. Он смывал не только запах алкоголя, но и хаос в голове.

Выйдя из ванной и натянув боксеры, я потянулся к телефону. Нужно было созвониться с друзьями – теми, с кем мы были неразлучны в школе, но разъехались по разным вузам.

Первый гудок. Второй. Третий.

– Дилан, здорово! Как сам?, – раздался голос Эрика, моего старого приятеля по команде.

– Это ты мне скажи, почему мы вчера не остановились на второй бутылке текилы. Половину ночи я вообще не помню.

– А тебе и не нужно, – усмехнулся он, – Главная задача была – забыться. Ты лучше скажи, полегчало? Или всё ещё бесит, что тебе тут торчать еще две с половиной недели?

У Эрика всё складывалось иначе. Он поступил в университет в соседнем штате – поближе к родителям. Учеба была для него формальностью: тёплое место под солнцем у него давно было обеспечено.

– Полегчало, – ответил я, конечно же солгав.

– Отлично. Ты сегодня приедешь к…

– Нет, – перебил я, – Сегодня нужно помочь родителям. Увидимся завтра.

Ложь. Чистейшая.

– Окей. До завтра, – сказал он и отключился.

Разумеется, помогать родителям я не собирался. На сегодня у меня был только один план – байк.

Я уже направился к выходу, когда услышал голос матери:

– Дилан, милый, мне нужно, чтобы ты сегодня съездил в торговый центр. Срочный заказ для компании.

На кухне она сидела за ноутбуком, печатая, даже не поднимая глаз.

– Это правда так срочно?, – сдерживая раздражение, уточнил я.

– Да. Полчаса, не больше, – она нацарапала что-то на листке и протянула мне, – Спасибо.

Отлично. Лучше бы я согласился встретиться с Эриком.

Подъехав к торговому центру, я оставил байк на стоянке и поспешил внутрь – хотелось поскорее закончить с этой «курьерской миссией».

Второй этаж. Ателье «Юная швея». Прекрасно.

Забрав заказ, я спускался вниз, когда телефон завибрировал. Не сбавляя шага, открыл сообщение от Эрика:

«Чувак, ты точно не приедешь? Намечается что-то грандиозное».

Ответить я не успел.

Я врезался во что-то настолько хрупкое, что оно едва не упало – если бы я не успел схватить.

– Какого хер…, – вырвалось у девушки со светло-русыми волосами и безумно красивыми карими глазами цвета шоколада.

– Ты что-то хотела сказать?, – не отрывая взгляда, спросил я.

– Да! Ты вообще смотришь, куда идешь?

И характер у неё, оказывается, тоже был.

– Я тебя поймал. Обычно за это благодарят.

Она уставилась на меня с искренним изумлением.

– Отпусти меня!

Точно. Я всё ещё держал её.

– Осторожнее. Ты слишком остро реагируешь, – усмехнулся я и направился к выходу.

Обернувшись, я заметил рядом с ней брюнетку, которая с улыбкой что-то выспрашивала.

Плевать.

Ответив Эрику, что точно не приеду, я сел на байк и поехал домой.

Через пятнадцать минут я уже мчался к своему любимому месту. Сто сорок километров в час. Шлем. Ветер.

Пять минут пешком, два поворота – и я на месте.

Голубое озеро с прозрачной водой. Лес. Ни единой души. Сюда отец возил меня в детстве на рыбалку. Позже, когда мы перестали ездить вместе, я стал приезжать сюда один.

Тишина обволакивала. Только здесь я мог по-настоящему думать.

Закрыв глаза, я снова вспомнил столкновение. Волосы цвета поздней осени. Веснушки на курносом носу. Проницательный взгляд шоколадных глаз. Лёгкий аромат цветов и хлопка.

Богиня.

Интересно, кто она? Я никогда раньше её не видел.

Стоп.

Почему я вообще думаю о ней сейчас?

Я приехал сюда, чтобы избавиться от мыслей, а не застревать в них из-за незнакомки.

Спустя два часа я поднялся с травы, достал сигареты и включил телефон. Два пропущенных от Эрика. Три сообщения от матери. Ничего нового.

Я глубоко затянулся. Сигареты никогда не были для меня зависимостью – скорее ритуалом. Кто-то идёт в зал, кто-то срывается на людях. Я просто выкуриваю пару штук, чтобы очистить голову. Они выжигали шум, оставляя тишину.

Раздавив окурок, я сел на байк и завёл двигатель.

Через пятнадцать минут я уже открывал входную дверь, когда услышал шум на заднем дворе. Отец чинил лодку.

– Привет. Чем занят?

– Пытаюсь починить двигатель, – вздохнул он, – А ты?

– Ездил на озеро.

– Давно мы там не были. Как дела в университете? В команде? Покоряешь вершины?

Вот и началось.

– Всё нормально, пап. Сборы начнутся через три с половиной недели. Форму стараюсь не терять.

– Так и нужно, – кивнул он, – Иначе ничего не добьёшься.

– Пойду в дом, – сказал я, – Увидимся за ужином.

И, развернувшись, направился к двери.

Глава 3. София.

18 июля.

Прошло шесть чертовых дней, а я так никому и не сказала, что меня не приняли.

Смирилась ли я с этим? Определенно да. Хотела ли делиться новостью с другими? Определенно нет.

За это время я всё обдумала и приняла решение: Университет Джорджии, город Атенс, факультет маркетинга. Больше тысячи двухсот километров от Олдвуда – достаточно, чтобы отрезать прошлое и начать с чистого листа.

Да, у меня был план.

Да, я шла к этому почти всю жизнь.

И да – я чертовски разочарована.

До дня рождения оставалась всего неделя. Отмечать его не хотелось, но традиции в нашей семье были чем-то вроде негласного закона. Каждый год – задний двор, два праздника сразу: мой и Алекс. Подарки, улыбки, счастливые лица, бесконечные тосты и разговоры о будущем.

Наши мамы всегда старались сделать этот день особенным. В двенадцать – батуты. В четырнадцать – пони. В шестнадцать – поездка к водопадам. А в семнадцать мне подарили машину – новенькую красную Mazda, о которой я мечтала с пятнадцати.

Со стороны всё выглядело идеально.

А внутри – пустота.

Когда от тебя ждут радости, планов, восторга, а ты чувствуешь только глухую тишину, это выбивает из колеи сильнее любых плохих новостей.

Меня вырвал из мыслей стук в дверь.

– Милая, ты уже готова?, – мама заглянула в комнату.

Она была полностью собрана: жёлтое платье, аккуратные туфли, уложенные волосы и та самая улыбка, от которой всегда становилось тепло. Слишком тепло для моего состояния.

– Да, почти. Осталось только обуться, – ответила я, вытаскивая из коробки новые Converse.

– Поторопись. Алекс с мамой уже ждут нас в торговом центре. Нужно купить всё к празднику. Осталась всего неделя…, – она замолчала и тихо добавила: – Как же вы быстро выросли.

Я подошла и обняла её крепче, чем обычно.

– Мам, ну что ты. Я же буду приезжать. На праздники. Или вы ко мне, – сказала я легко, хотя в груди неприятно кольнуло.

– Я знаю, солнышко. Просто… ещё вчера ты была малышкой, а теперь тебе почти восемнадцать. Ты окончила школу и поступаешь в университет своей мечты.

Если бы она знала, насколько хрупкой оказалась эта «мечта».

– Всё, стоп. Никакой грусти, – я отстранилась и улыбнулась, – Поехали в торговый центр. И за руль сегодня сажусь я.

– Договорились, – сказала она уже бодрее.

Через пятнадцать минут мы заходили в тот самый торговый центр.

Тот самый, где неделю назад в меня врезался Дилан… Как его там?..

И почему это имя вдруг всплыло в голове так некстати?

Я невольно замедлила шаг, скользнув взглядом по толпе. И сердце почему-то сбилось с ритма. Глупо. Словно я ждала его появления – и сама себя за это мысленно отругала.

– Привет! Что ты здесь делаешь?

Я обернулась и увидела Кейт – нашу одноклассницу. В руках у неё было несколько пакетов, а по усталому, но довольному виду сразу становилось понятно: половина магазинов уже позади.

Я показала маме, что догоню её позже, и подошла к Кейт.

– Готовимся к празднику, – улыбнулась я, – Ты же знаешь, у нас с Алекс совместный день рождения. А ты?

– Почти то же самое. У мамы день рождения через пару дней, – она приподняла пакеты, – Покупаю подарки. Кстати, поздравляю с поступлением!

Внутри всё перевернулось, будто кто-то резко дёрнул за невидимую нить.

– Спасибо, – выдавила я, растягивая губы в улыбке, которая далась слишком легко, чтобы быть настоящей.

Мы перекинулись еще парой фраз и распрощались. Я догнала маму – она уже стояла рядом с мамой Алекс, оживленно что-то обсуждая. Через минуту появилась и сама Алекс.

Как всегда – джинсы, белая рубашка, волосы собраны в высокий хвост. Спокойная, собранная, уверенная. Такая, какой я сегодня себя совсем не чувствовала.

– Ну наконец-то!, – воскликнула она и тут же приобняла меня, – Я уже думала, что вы не приедете.

– Немного задержались, – пожала я плечами.

Мы пошли дальше вместе. Мамы шагали впереди, обсуждая список покупок, а мы с Алекс чуть отстали, будто инстинктивно выбрав более тихую зону.

– Ну?, – она посмотрела на меня слишком внимательно, – Как у тебя дела с университетом?

Я сглотнула. Можно было соврать. Снова. Я делала это уже шесть дней подряд. Но с Алекс этот номер никогда не проходил – она чувствовала фальшь сразу.

– Всё нормально, – начала я осторожно, – Просто… планы немного поменялись.

– Поменялись?, – она даже остановилась, – В каком смысле поменялись, Софи?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент наши мамы резко свернули к рядам с платьями и буквально потащили нас за собой.

Я посмотрела на Алекс. В её взгляде уже читались вопросы – и тревога.

Да.

Сегодня от разговора мне не отвертеться.

И почему-то я была уверена: это будет не самый простой день.

– Софи, какого чёрта?, – Алекс с глухим стуком бросила пакеты на пол.

После торгового центра мы сразу поехали ко мне. Мамам срочно нужно было что-то обсудить – слишком тихо и слишком серьёзно, – а нам… нам давно пора было поговорить.

Я глубоко вдохнула.

– Меня не приняли, – выдохнула я наконец.

Алекс застыла.

– В смысле – не приняли?, – она смотрела на меня так, будто я только что сказала что-то абсурдное, – У тебя же были одни из самых высоких оценок в школе.

– Меня. Не. Приняли, – я отчеканила каждое слово, – И на этом всё.

Злость снова поднялась изнутри – горячая, липкая, от которой хотелось либо кричать, либо бить кулаками по стене.

– И что ты теперь собираешься делать?, – резко спросила она, – А как же наши мечты? Наши планы?

– Планам свойственно меняться, – ответила я тише, чем хотела, пряча горечь за спокойным тоном, – Ты же сама говорила.

– И куда ты тогда поступаешь?, – её голос стал мягче, но тревога никуда не делась.

– В Университет Джорджии. Факультет маркетинга. Как я и хотела.

Алекс вспыхнула:

– Это же другой штат! Тысяча километров от меня! Это неправильно!

Я резко посмотрела ей в глаза. Моя подруга явно сходила с ума.

– А что правильно, Алекс?, – мой голос дрогнул, – Ждать ещё год? Надеяться на чудо? Снова подавать документы в Калифорнийский и снова получить отказ?

Она опустила взгляд.

Мы молчали несколько секунд, и тишина в комнате стала почти физически ощутимой.

– Я просто…, – наконец прошептала она, – Я не представляю, как всё будет без тебя. Мы же всегда были рядом.

Я подошла ближе.

– Я тоже не представляю, – честно сказала я, – Но это не значит, что мы перестанем быть лучшими подругами. Расстояние – это всего лишь расстояние.

Алекс подняла на меня глаза. В них блестели слезы.

– Обещай, что не исчезнешь. Что будешь звонить, писать… что мы всё равно останемся мы.

– Обещаю, – ответила я твёрдо, хотя внутри всё болезненно сжималось.

Мы обнялись так крепко, словно пытались удержать то, что уже начинало ускользать сквозь пальцы.

25 июля.

Прошла неделя с того дня, как я всё рассказала Алекс. Мы стали проводить вместе почти всё время – будто старались запомнить каждый миг. Сегодня вечером должна была состояться вечеринка по случаю наших дней рождений.

Я выбрала черное мини-платье с ажурным бантом и серебряные босоножки. Волосы собрала в плотный пучок, вывела чёткие стрелки и надела любимые серьги с бриллиантами – подарок отца на пятнадцатилетие.

Гости должны были приехать с минуты на минуту.

Именно сегодня я решила рассказать всем, что поступила в другой университет. От одной этой мысли по коже пробежали мурашки. Ровно неделя оставалась до того дня, как я уеду из этого города, от этих улиц и людей, чтобы начать новую жизнь.

Телефон на столе тихо завибрировал.

Я взяла его и нахмурилась. Сообщение от неизвестного номера:

«С днём рождения, малышка».

Сердце неожиданно ускорило ритм.

Я перечитала сообщение еще раз. И ещё. В этом «малышка» было что-то слишком личное. Слишком… неслучайное.

Кто это?

Телефон завибрировал снова.

Сообщение от Алекс:

«Софи, ты готова? Мы будем у вас через пять минут».

Я шумно выдохнула, возвращаясь в реальность.

Наверное, ошибка номера. Или чья-то глупая шутка. Логично же?

Но почему-то неприятное ощущение внутри не исчезло.

Я быстро положила телефон обратно на стол и поправила платье перед зеркалом. Нужно было взять себя в руки. Вечер обещал быть долгим и насыщенным – и меньше всего мне хотелось испортить его собственными странными мыслями.

Через несколько минут с улицы донёсся гул подъезжающей машины и звонкий смех Алекс. Я выглянула в окно и сразу увидела её – в светлом платье, сияющую, как всегда. Она махала мне рукой, а рядом шли её родители с коробками в руках.

Я снова взяла телефон. Сообщение всё ещё было там.

Спустя два часа все гости были в сборе. Кто-то уже пил алкоголь, кто-то громко смеялся, а мы с Алекс распаковывали подарки, сидя прямо на траве.

Взяв со стола бокал с шампанским, я украдкой посмотрела на подругу. Алекс сияла – по-настоящему, искренне. Казалась абсолютно счастливой.

Я поняла: время пришло.

Легким стуком по бокалу я привлекла внимание гостей, поднялась и сделала вдох.

– …и мне хотелось бы добавить кое-что важное, – голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала, – К сожалению, не всем нашим планам и мечтам суждено сбываться. В этом году я поступила в Университет Джорджии, а не в Калифорнийский.

На секунду воцарилась тишина.

Кто-то замер с бокалом в руке, родители стояли с приоткрытыми ртами, кто-то начал хлопать, поддерживая меня, а кто-то просто молча допил шампанское.

Алекс подошла ко мне, взяла за руку и тихо прошептала:

– Ты молодец. Всё правильно сказала.

Я с трудом улыбнулась. Внутри всё сжималось, но, встретившись с её взглядом, я не увидела ни осуждения, ни злости – только теплую, спокойную поддержку.

Когда праздник закончился и гости начали расходиться, я попрощалась с Алекс и её родителями и зашла на кухню.

Там уже сидели мои родители, тихо переговариваясь между собой.

– Солнышко, почему ты нам не сказала?, – первой заговорила мама, – Как давно ты знаешь?

– Неделю, – ответила я, опуская взгляд, – Я решила, что не хочу вас лишний раз тревожить. Всё равно ничего уже не изменить, верно?

– Верно, – отец подошёл ближе, – Но это не значит, что ты должна переживать всё в одиночку.

– Именно, – тревожно добавила мама, – Мы всегда будем рядом с тобой. Что бы ни случилось, ты ведь это знаешь?

– Знаю, – тихо сказала я, – Я просто не хотела делать трагедию из того, что не поступила в университет мечты. К тому же я выбрала Джорджию – я рассматривала её как вариант, если не получится… ну, вы поняли.

– Ты точно уверена в своем выборе?, – с надеждой спросила мама, – Может, подождешь год и попробуешь снова? Будешь ближе к Алекс…

– Да, я уверена, – ответила я спокойно, – Мы договорились приезжать друг к другу в гости.

– Хорошо, – отец вздохнул, – Тогда завтра пройдёмся по списку того, что ещё нужно докупить. А сейчас иди отдыхай. Осталась всего неделя до твоего переезда…

– Пап… я люблю вас. Спокойной ночи.

Я поцеловала родителей в щеку и поднялась к себе.

Приняв душ и переодевшись, я снова взяла телефон. Сообщение от неизвестного номера все еще было там.

Кто же это?

Любопытство победило.

«Спасибо, но кто это?» – напечатала я и отправила сообщение.

Пять минут. Десять.

Ответа не было.

Я заблокировала телефон и легла в кровать, но уснуть не могла. Мысли крутились слишком быстро.

Через пару минут экран снова ожил.

Новое уведомление.

Сердце застучало быстрее:

«Не забывай улыбаться. Тебе очень идет».

Я вздрогнула. Эти слова были одновременно загадочными, трепетными и… странно манящими. Словно кто-то наблюдает за мной и уже знает обо мне больше, чем я сама готова рассказать.

Лежа в темноте, я почувствовала небольшой взрыв эмоций – смесь предвкушения, тревоги и непривычного волнения в груди.

Переезд, новая жизнь, Джорджия… все это казалось пугающим и захватывающим одновременно.

Глава 4. Дилан.

Три часа спустя, листая календарь с датами отборочных турниров, телефон вздрогнул в руке.

– Дилан, если ты прямо сейчас не поднимешь свой зад и не появишься у меня дома, я сделаю это сам, – раздался голос Джейден на фоне басов громкой музыки.

Джейден – старый знакомый, с которым мы вместе играли в школе, в одной команде с Эриком. После выпуска он уехал в Лос-Анджелес, но навещал родителей в Олдвуде. Спустя год мы всё ещё держали связь и встречались, когда кто-то возвращался домой.

– Я занят, – сказал я, стараясь держать голос ровным.

– Мне плевать! У тебя тридцать минут, тут столько девчонок, пропускать нельзя, – его слова буквально текли слюной, наполненные предвкушением.

Я закатил глаза, ощущая одновременно раздражение и странное предвкушение. В голове еще крутились отголоски вчерашней ночи, но отказываться от тусовки я не хотел. Особенно когда понимал: если я не появлюсь, Джейден реально может ввалиться к родителям.

– Ок. Через двадцать буду, – бросил я трубку, ощущая, как грудь сжалась от легкой тревоги и ожидания.

Кожаная куртка, ключи от байка, и я уже мчался по знакомым улицам, пытаясь сбросить мысли о Джейдене и вчерашней ночи.

Двадцать минут спустя, слезая с байка, я огляделся. Территория вечеринки была запружена людьми: те, с кем мы учились и играли в одной команде, и совершенно незнакомые лица, которых я навряд ли когда-то вспомню. Всё это ощущение толпы и музыки ударяло по нервам, но мне было плевать.

– Чувак, ну наконец-то! Я думал, ты уже не приедешь!, – прокричал Эрик, держа бокал с виски, пытаясь перекричать музыку.

– Думаешь, у меня был выбор?, – с лёгкой ухмылкой ответил я, – Если бы я не пришёл, Джейден точно ввалился бы ко мне домой.

Эрик рассмеялся, его глаза блестели:

– Это точно. Этот громила способен на такое.

Я оглянулся, оценивая толпу.

– А где, собственно, сам король вечеринки?

– Вон там, у стойки с пивом, зазывает всех на бир-понг, – Эрик указал рукой.

Я сделал шаг в сторону, и музыка слегка заглушила шум толпы. Джейден заметил меня, и его лицо расплылось в широкой, почти безумной улыбке.

– Дилан! Ты всё-таки пришёл!, – прокричал он и, не дожидаясь ответа, потащил меня в центр двора, – Сейчас покажем всем, кто тут настоящий король тусовки!

– Слушай, я не за этим приехал, – пробормотал я, но Джейден уже не слушал, оттащив меня к группе знакомых и незнакомых людей.

Эрик засмеялся, хлопая меня по плечу

– Ну вот, теперь всё начнётся. Готов к безумию?

Я лишь пожал плечами и ухмыльнулся.

– Всегда готов.

Толпа закрутилась вокруг меня, музыка гремела так, что казалось, стены дома дрожат. Девчонки оглядывались на нас, перешептывались и улыбались. Одна из них, с длинными каштановыми волосами, подошла поближе и, не стесняясь, начала цепляться ко мне.

Она повисла на мне, смеясь, и наши губы встретились в поцелуе. Легкий и настойчивый одновременно, он был больше формальностью, чем настоящим интересом. Её руки скользили по моей спине и плечам, но я позволял ей вести, не испытывая особого желания. Всё это казалось поверхностным, пустой игрой в шумной толпе.

Она тихо смеялась, прижимаясь ближе, и руки скользнули вниз. Я держал её за талию одной рукой, другой слегка касаясь под футболкой, пока не почувствовал грудь. Любая близость, дыхание и прикосновение оставались для меня пустой формой, легко игнорируемой.

И вдруг перед глазами всплыл образ девушки с глазами цвета шоколада. Всё желание исчезло в одно мгновение. Я резко отстранился, чуть отступив, и она, заметив перемену в моём поведении, удивлённо посмотрела на меня.

– Всё нормально?

– Да, – коротко ответил я, не добавляя ни слова. Накинул куртку, глубоко вдохнул и направился обратно к друзьям.

Она осталась стоять, слегка растерянная, а я вернулся в толпу, словно ничего и не происходило минуту назад.

Внутри меня не осталось никакой привязанности или интереса. Все, что произошло, было пустой интригой – легко заменяемой любой другой девчонкой в этом доме.

Музыка и смех вокруг снова поглотили меня, но мысли о девушке, с которой я столкнулся в торговом центре, продолжали мелькать в голове, заставляя ощущать странную смесь раздражения и интереса, которых я, как всегда, не показывал наружу.

Я сделал еще один глоток, и снова полностью вернулся к друзьям, оставляя за спиной любые эмоции, связанные с девушкой, с которой я был пару минут назад.

– Ну, кто готов на бир-понг?, – громко крикнул Джейден, размахивая бутылкой.

– Я бы посмотрел, как ты умудряешься проигрывать даже самому слабому, – усмехнулся Эрик, подталкивая меня локтем.

– Да хватит, – пробормотал я, не проявляя ни капли энтузиазма. Просто кивнул и сделал шаг в сторону, наблюдая за их возней, – Все мы знаем, что Джейден тебя уделает, бро.

Несколько ребят подошли, пытались втянуть меня в разговоры и шутки, но я лишь коротко отвечал и снова отстранялся, словно оставался на краю всего происходящего. Даже когда кто-то хлопнул меня по плечу, я лишь улыбнулся краем рта, не показывая особо интереса.

– Эй, Дилан! Ну хоть ты скажи!, – крикнул один из старых приятелей.

– Ага, – кивнул я, не меняя выражение лица.

Музыка, смех и хаос вечеринки продолжали окутывать всех вокруг, но я оставался почти невидимым для толпы.

И именно это спокойное равнодушие делало меня заметным и желанным – люди смотрели, обсуждали, пытались привлечь внимание, но я оставался недосягаемым, словно неподвижная точка в вихре веселья.

Спустя полтора часа мы с Эриком устроились на заднем дворе, чуть в стороне от основной толпы. Он что-то пролистывал в телефоне, прищурившись, и казалось, что полностью поглощен этим занятием.

– Что это ты так внимательно рассматриваешь?, – спросил я, откидываясь на стену.

– Да вот, – ответил он, – Нашел профиль одной девчонки, Алекс. Мы с ней встречались в старшей школе, но толком не общались с тех пор, – он повернул экран ко мне, – Смотри.

Я взглянул на фото, слегка кивнув, почти не проявляя интереса. И тут мое внимание невольно зацепилось за другую девушку на фото.

– Эм, – сказал я спокойно, – А кто это рядом с ней?

Эрик пожал плечами:

– Это ее лучшая подруга. Ну… точнее, мы с ней виделись пару раз, так что подробностей я особо не знаю. София, кажется.

– Ага, – сказал я, отбросив взгляд обратно на толпу.

– Я знаю только, что они в этом году выпустились. И еще забавно – у них день рождения в один день на следующей недели, – сказал Эрик, снова пролистывая экран.

Я молча кивнул. Внутри меня мелькнуло незнакомое чувство, но внешне я все также оставался холодным и отстраненным. Просто факт. Просто информация. Никаких эмоций, никаких слов.

Пять дней спустя я все также сидел в своей комнате, пролистывая информацию по сборам, когда в голове снова всплыла эта девушка. Нужно было выяснить, кто она.

Запомнив профиль, который мне показывал Эрик в тот вечер, я без труда нашел эту Алекс – симпатичную, высокую брюнетку. Пролистав несколько фотографий, я наткнулся на их совместное фото и отметку аккаунта другой девушки. Ее зовут София Блэквуд.

Пролистывая фотографии, я заметил, что она занималась фехтованием, у нее полная семья, судя по снимкам с родителями, и что она ездит на красной Mazda. Интересно.

Вбив в нужный сервис ее имя и фамилию, я сразу получил более подробную информацию: день рождения – 25 июля, круглая отличница, активная в школьной жизни и участвует в различных соревнованиях.

Я снова взглянул на совместное фото Алекс с Софией. Их связь выглядела естественно, дружески, но что-то в этом снимке зацепило меня. Или кто-то. Мне стало интересно, как она ведет себя в реальной жизни (не считая нашей встречи), а не только на видео и фотографиях.

Спустя несколько дней, я решил, что день рождения – подходящий момент для второго контакта. Слегла сдерживая эмоции, я открыл телефон и написал:

"С Днем Рождения, малышка."

Ответа не последовало. Я не растерялся, просто отложил телефон в сторону, ощущая легкое любопытство, но без волнения. Интерес был аккуратным, почти аналитическим – как будто я просто фиксировал момент, а не участвовал в своей же игре.

Через некоторое время я переключился на Instagram и увидел, как она и Алекс в окружении близких людей отмечают день рождения: смеются, фотографируются, выкладывают видео. Внутри что-то тихо щелкнуло – интерес усилился.

Я снова вернулся к своим делам, но образ ее улыбки и смеха продолжал мелькать в голове. Этот день стал маленьким важным событием, аккуратно занесенным в список моих мыслей, где всегда был полный порядок.

Спустя три с половиной часа телефон завибрировал. Разблокировав его, я увидел от нее сообщение:

"Спасибо, но кто это?"

Я задержал взгляд на экране, думая. Нужно было выбрать правильный том, не пугая ее, не выдавая лишнего интереса.

После пятнадцати минут размышлений я набрал ответное сообщение:

"Не забывай улыбаться. Тебе очень идет."

Отправив его, я отложил телефон и сделал глубокий вдох. Внутри снова проскользнула легкая дрожь любопытства.

Через неделю я возвращаюсь в университет, а маленькие интрижки мне не нужны. Все это – лишь фон, пустая игра, которой я мог бы пренебречь. Но отступать просто так я не мог. Я никогда не отступал.

Каждый шаг был тщательно рассчитан, каждая деталь фиксировалась в голове: время, место, реакции, мелкие нюансы поведения людей вокруг. Даже то, как она улыбается или смотрит на друзей, попадало в мой внутренний архив наблюдений. Это тихое, сдержанное внимание делало ситуацию одновременно увлекательной и контролируемое.

Раньше мне было плевать на всех девушек вокруг, каждая была просто очередной формальностью, развлечением. Но та случайная стычка в торговом центре что-то пробудила во мне. Маленькая искра, которая раньше не возникала, теперь тихо тлела, привлекая внимание к девушке с шоколадными глазами. Это не эмоции в привычном смысла – скорее, интерес, который трудно игнорировать, несмотря на все мое равнодушие к остальному.

Глава 5. София.

В аэропорту царила привычная суматоха: чемоданы глухо ударялись о плитку, объявления в динамиках перекрикивали друг друга, а запах кофе смешивался с духотой и шумом шагов. Люди спешили – кто-то прощался с объятиями и слезами, кто-то уже с радостным блеском в глазах мчался навстречу встречающим. Мы приехали всей компанией – я, Алекс и ее родители.

Алекс держалась бодро, даже улыбалась, но внутри я чувствовала, как она вся сжимается. Я знала ее слишком хорошо, чтобы не заметить этого.

– Ну вот и все, малышки, – сказала ее мама с легкой, чуть натянутой улыбкой, обнимая нас обеих сразу, – Алекс, звони каждый день. Софи, ты за ней присматривай, хоть и на расстоянии.

Я кивнула, пытаясь подражать этой легкости.

– Конечно, – выдавила я, но в горле застрял комок, и голос предательски дрогнул.

Алекс повернулась ко мне и обняла так крепко, что едва не задушила меня.

– Мы будем переписываться, видеться по видеосвязи, я не пропаду. Обещаю, – прошептала она, сжимая мои плечи.

Я закрыла глаза и уткнулась лицом в ее плечо, вдыхая знакомый запах парфюма. Вдруг до меня дошло: теперь этот запах навсегда будет ассоциироваться с этим днем – с этим моментом прощания, с этим щемящим чувством в груди.

– Ты только держи слово, – прошептала я, не отпуская ее.

Ее отец, всегда строгий и сдержанный, но по-своему добрый, подхватил чемодан дочери и взглянул на часы.

– Пора, Алекс.

Она отстранилась, провела ладонью по моему лицу и улыбнулась, хотя уголки губ дрожали.

– Увидимся, Софи.

Я следила, как она идет к стойке регистрации. Шаги уверенные, но плечи чуть опущены. Это тихое напряжение делало ее одновременно хрупкой и сильной. В последний момент она обернулась и помахала рукой. Я махнула в ответ, чувствуя, как что-то острое сжимается в груди – словно часть меня уходит вместе с ней.

Когда ее фигура растворилась в толпе, меня будто вырвали изнутри. Мир вокруг остался на месте, но стал пустым и невыносимо громким. Объявления резали слух, шаги эхом отдавались в голове. И все же где-то глубоко, под этой звенящей пустотой, жила тихая уверенность – расстояние нас не разрушит.

Я возвращалась домой одна. В такси никто не заговаривал – водитель, кажется, чувствовал, что мне не до слов. За окном проносился город: люди спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то тащил пакеты из супермаркета. Обычная жизнь. Чужая. А у меня внутри будто аккуратно вырезали кусок – тот, где была Алекс.

Я открыла дверь своей комнаты, машинально скинула кроссовки и опустилась на кровать, даже не включая свет. Тишина накрыла сразу. Густая, плотная, звенящая. Я легла на спину и уставилась в потолок.

И только тогда позволила себе почувствовать.

Слезы пришли не сразу. Сначала была пустота – ровная, холодная. Будто все привычное, устойчивое, надежное улетело вместе с ней в том самолете. Мы знали друг друга почти всю жизнь, и я не помнила ни одного дня, чтобы мы не общались.

Теперь – разные университеты, разные штаты, разные жизни.

Я потянулась к телефону и открыла переписку. Последнее сообщение от нее:

"Взлетаем! Позже позвоню. Люблю!"

Три сердечка. И гифка, где два мультяшных кота неловко обнимаются. Я невольно улыбнулась.

Я знала, что мы не потеряем друг друга. Знала. Но знание не отменяло боли.

Я пролистала наши старые фото, видео из поездок, ночные переписки, дурацкие мемы, которые мы кидали друг другу без всякого повода. На одних снимках мы были в глупых пижамах с единорогами, на других – с растрепанными после пляжа волосами и солнечными веснушками на носах. И я вдруг рассмеялась сквозь слезы – потому что это была она. Потому что это были мы. Наша жизнь. Наши моменты.

В какой-то момент я свернулась калачиком, обняла подушку и позволила себе уснуть.

Завтра начнется что-то новое.

А сегодня – я просто скучала.

Спустя пару дней в доме царил легкий хаос. Чемоданы были наполовину собраны, на кровати аккуратными стопками лежали вещи, а мама бесконечно бегала из комнаты в комнату с блокнотом в руках, сверяясь со списком.

– Паспорт взяла?, – в очередной раз спросила она.

– Взяла, мам, – я закатила глаза, но не удержалась от улыбки.

– Документы для заселения? Билеты?, – не унималась она.

– Все на месте, – я похлопала по папке в сумке, словно этим жестом могла окончательно ее успокоить.

Папа сидел в кресле и молча наблюдал за нашей суетой. Но стоило мне пожаловаться, что чемоданы слишком тяжелые, как он тут же поднялся, подхватил их и понес к машине – спокойно, без слов, будто это была его личная миссия: донести, уберечь, ничего не уронить и не сломать.

– Ну что, взрослая жизнь начинается, – сказал он уже у выхода.

В голосе звучала гордость, но глаза выдавали другое – тихую, тщательно спрятанную грусть.

Дорога до аэропорта прошла в разговорах о мелочах. Мне напоминали, что нужно нормально питаться, не доверять незнакомым и обязательно звонить домой каждый день. Я кивала, слушала, запоминала – и изо всех сил старалась не показать, как бешено стучит сердце от предвкушения и страха одновременно.

Когда объявили посадку, мама крепко обняла меня.

– Ты справишься, солнце. Я знаю.

– Спасибо, мам, – прошептала я, чувствуя, как в груди поднимается знакомый комок.

Папа похлопал меня по плечу – его единственный, но самый честный способ показать нежность.

– Иди вперед. Только вперед.

Спустя тридцать минут я уже сидела в самолете, уткнувшись в айпад. Я включила свою любимую песню – ту самую, что всегда придает сил, – и посмотрела в иллюминатор. Облака внизу казались ватными, нереальными, будто я действительно летела в новый мир, оставляя позади все знакомое и привычное.

И впервые за долгое время мне было страшно. Почти.

Когда я наконец добралась до кампуса в Джорджии, солнце уже клонилось к закату. Теплый свет ложился на одинаковые корпуса, делая их еще более похожими друг на друга. Я тащила за собой два чемодана и отчаянно пыталась сориентироваться, где здесь вообще мой корпус, и почему все дорожки выглядят одинаково.

– Эй, помощь нужна?, – раздалось за спиной.

Я обернулась.

Передо мной стоял высокий парень с золотистыми волосами и добрыми карими глазами. Он улыбался так легко, будто мы были знакомы целую вечность и просто случайно столкнулись после долгого перерыва.

– Я… да, спасибо, – выдохнула я, чувствуя, как плечи ноют от тяжести.

– Райан, – он протянул руку, – Экономика. Твой корпус на втором этаже, это вон там, – он кивнул в сторону дорожки между зданиями.

– Софи. Я только приехала, – ответила я, пожимая его ладонь.

Райан был из тех людей, рядом с которыми сразу становится спокойнее. Его улыбка не казалась дежурной или вежливой – она была настоящей, мягкой, теплой. Я поймала себя на том, что впервые за весь день позволила плечам опуститься.

– Добро пожаловать в Джорджию, – сказал он, легко перехватывая один из моих чемоданов, – Первые дни тут самые хаотичные. Потом втягиваешься.

– Спасибо, – ответила я чуть тише, чем собиралась.

Его ровный, уверенный тон действовал лучше любых слов поддержки.

Он довез чемоданы до нужной двери, и я вдруг подумала, что с таким соседом жизнь в кампусе действительно может оказаться проще. Высокий, хорошо сложенный, с внимательными глазами, в которых не было ни намека на скрытый подтекст – только искреннее желание помочь.

И в этот момент дверь распахнулась.

– О, ты София?!, – выпалила блондинка, буквально выскочив в коридор.

Она сияла так, будто в помещение внезапно ворвался солнечный свет. Золотистые волны падали ей на плечи, серые глаза светились неподдельным восторгом.

Не дожидаясь моего ответа, она заключила меня в крепкие объятия.

– Я Мэлон! Теперь мы с тобой соседки!

Я рассмеялась от неожиданности, чувствуя, как что-то внутри наконец отпускает.

Кажется, этот новый мир решил встретить меня не так уж и враждебно.

– Эм… рада познакомиться, – наконец выдохнула я, улыбаясь.

Райан поставил чемодан у двери и махнул рукой.

– Девчонки, удачи. Если что – я неподалеку.

Я поблагодарила его взглядом и заметила, как даже его шаги – легкие, уверенные – растворялись в коридоре без суеты, будто он всегда знал, куда идет.

К вечеру Мэлон уже тащила меня на вечеринку.

– Это святое!, – заявила она с озорной улыбкой, – Первая вечеринка кампуса, и мы обязаны там быть.

Я крутилась у зеркала, сомневаясь в каждом выборе. Меняла серьги, поправляла подол, стирала и снова рисовала стрелки. В итоге остановилась на темно-синем мини-платье, которое идеально подчеркивало фигуру, серебряных шпильках и макияже со стрелками – чуть дерзком, но уверенном. Волосы уложила мягкими волнами, свободно спадающими на плечи.

– Вот это я понимаю!, – одобрила Мэлон, уже облаченная в красное платье, сверкающее в свете ламп, – Ты сегодня – королева вечера.

***

Музыка накрыла нас с порога. Она била по телу так, что казалось – пол под ногами пульсирует в такт. Мигающий свет размывал лица, превращая все вокруг в вихрь движения, света и звука. Люди смеялись, кричали, танцевали, и реальность словно растворялась, оставляя только ощущение свободы.

Я кружилась вместе с Мэлон, чувствуя, как легкость разливается по телу. Словно я наконец отпустила землю и позволила себе парить.

К нам подошли парни со второго курса, что-то сказали сквозь музыку, предложили потанцевать. Я не отказалась. Позволила себе быть частью этого беззаботного, шумного мира. Сердце подпрыгивало, пальцы автоматически касались чужих рук, и я вдруг поймала себя на мысли – я жива. По-настоящему.

И именно в этот момент что-то изменилось.

Мир будто сделал резкий вдох – и замер. Музыка стала глухой, словно кто-то накрыл ее плотной тканью. Свет потускнел. Смех отдалился.

Я почувствовала его раньше, чем увидела.

Чье-то присутствие прошибло меня насквозь. Ладони вспотели, сердце сорвалось в бешеный ритм, дыхание застряло где-то между вдохом и выдохом.

Я медленно обернулась.

И увидела его.

Дилан.

Он стоял чуть в стороне – высокий, собранный, с той непостижимой уверенностью, которая не требует доказательств. Будто принадлежал другой реальности, где правила были написаны под него. Его взгляд был прикован ко мне – прямой, острый, хищный.

В ту же секунду воздух между нами сгустился.

Все привычные ощущения исчезли. Время растянулось, стало вязким и медленным. Я слышала собственное сердце – слишком громкое, слишком близкое. Чувствовала, как кровь бьется в висках. Тело одновременно требовало бежать и замирать, будто не могло выбрать, что безопаснее.

По коже разлилось легкое покалывание – как электрический разряд, скользящий под самой поверхностью. И с пугающей ясностью я поняла: я не могу оторвать от него взгляд.

– Пошли за напитками! – звонко выкрикнула Мэлон, хватая меня за руку и резко дергая к бару.

Я моргнула.

Заколдованная тишина рассыпалась. Толпа вернулась, музыка ударила по ушам, смех и обрывки разговоров снова заполнили пространство. Мир включился, будто ничего не произошло.

Но его взгляд остался.

Он ощущался на коже, как прикосновение, как шепот невысказанных слов. Я шла к бару, стараясь дышать ровно. Сердце постепенно замедлялось, но напряжение не отпускало. Спина слегка дрожала, колени оставались неустойчивыми, а в груди горела странная, тревожная смесь восторга и опасности.

Пробираясь сквозь толпу, я ясно понимала одно: это был всего лишь взгляд. Короткий момент.

И он уже оставил след.

Начало чего-то, что не обещало быть простым – и именно поэтому пугало сильнее всего.

Поздно ночью, когда общежитие утонуло в полумраке и слышался лишь тихий гул кондиционеров да отдаленный смех с этажей, я вернулась в комнату и, не снимая каблуков, набрала Алекс.

– Ну как твой первый день?, – ее голос звучал мягко, с легкой улыбкой, хотя сквозь нее уже проступала усталость.

– Хорошо. Даже лучше, чем я думала, – улыбнулась я и начала рассказывать: о вечеринке, о Мэлон и Райане, о том, как смеялась и кружилась в вихре музыки.

Я говорила легко, увлеченно, будто сама заново проживала этот вечер. Но внутри что-то тонко щекотало – словно одно воспоминание я обходила стороной, не позволяя ему прозвучать вслух. Пронизывающий взгляд. Слишком узнаваемое напряжение. Будто имя Дилана все еще держало меня за руку.

– Видишь, я же говорила, что все будет хорошо, – сказала Алекс.

В ее голосе было тепло и поддержка, но усталость уже брала свое – ночь настойчиво тянула ее к тишине.

Мы еще немного поболтали, смеясь над мелкими университетскими курьезами. Она искренне радовалась за меня, расспрашивала о кампусе, о людях, о первом впечатлении от новой жизни. А потом вздохнула.

– Прости, Софи, мне пора. Завтра ранняя лекция.

Мы попрощались, общеая друг другу, что созвонимся завтра.

Я осталась лежать в темноте, прислушиваясь к тишине и собственному сердцу, которое билось громче обычного. Все вокруг было новым – ярким, живым, захватывающим. Каждый день будто приоткрывал передо мной еще одну маленькую тайну.

И все же где-то глубоко внутри жила тоска – по знакомым голосам, по тем, кого я оставила дома.

И в ту же секунду перед глазами снова всплыл его взгляд.

Тот самый – издалека, но пронзающий насквозь. Взгляд, от которого сердце сбивалось с ритма, а кожа покрывалась легкой, тревожной дрожью.

Я закрыла глаза.

Но он никуда не исчез.

Я перевернулась на бок, поджав колени, пытаясь вытолкнуть его из мыслей. Но сердце предательски билось быстрее, будто не хотело отпускать это воспоминание.

Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на дыхании – на ровном ритме сердца, на ощущении одеяла под пальцами. Но образ его лица, та самая хищная уверенность во взгляде, не отпускал. Он всплывал снова и снова, слишком четкий, слишком живой.

И вместо спокойствия внутри рождалось странное предвкушение.

Будто я уже знала: эта встреча была не случайностью. Лишь началом чего-то большего – неизведанного, опасно волнующего. Чего-то, к чему меня тянуло вопреки здравому смыслу.

И я так же ясно понимала другое.

От него стоило держаться как можно дальше.

Глава 6. Дилан.

Я вернулся в университет немного раньше, чем требовалось. Сборы, тренировки, встречи с командой – все это отнимало силы, но давало ощущение контроля. Я ценил свою квартиру и независимость: общежитие никогда не привлекало. Там слишком много шума, слишком много чужих глаз и разговоров, которые не имели для меня значения.

Квартиру мне купили родители, когда я только поступил. Просторная студия на верхнем этаже с видом на кампус, большая кухня, угловой диван, две просторные комнаты с панорамными окнами, через которые вечером можно было наблюдать огни улиц. Здесь не было посторонних соседей, запахов чужих кухонь или громких разговоров за стенкой. Все под моим контролем, от порядка на полках до температуры в комнате. Я любил этот мир: тихий, понятный, мой.

Вечером друзья из команды позвали меня на вечеринку, которую устраивали для первогодок, тех, кто только начинал жизнь в кампусе, и для всех остальных, кто хотел почувствовать атмосферу университета. Я не был фанатом таких тусовок, но отказаться не мог: Майкл и остальные ребята так старались меня втянуть, что отказ выглядел бы слишком странно.

– Дилан!, – махнул мне Майкл, когда я вошел, – Наконец-то! Мы уже думали, что ты опять в своей пещере застрянешь.

– Я в пещере и был, – усмехнулся я, делая глоток виски, – Но кто-то должен зафиксировать реальность здесь.

–Ха!, – засмеялся Майкл, – Ну что, готов учить первогодок, как играть по-настоящему?

– Посмотрим. Пока я учу их выживать на поле, – буркнул я, оглядывая зал.

Музыка гремела, огни мигали, и шум казался почти физическим. Мы с Майклом стояли у стены, потягивая виски.

– Видел, как парень у стойки чуть не упал, когда пытался танцевать?, – засмеялся Майкл, – Классика.

– Да уж, – пробормотал я, присматриваясь к танцующим, – Интересно, кто тут реально знает, что делает.

– Я вот знаю, – хмыкнул Майкл, – Но я не буду это показывать, чтобы первогодки не растерялись.

Мы продолжали шутить, обсуждать тренировки и предстоящие игры, когда мой взгляд случайно скользнул по танцующей толпе. И вдруг я увидел ее.

Она была там – среди блеска огней, музыки и смеха – и сердце неожиданно пропустило удар. На секунду я даже подумал, что это невозможно: она здесь, в этом шумном зале, среди этих людей. Я нахмурился, удивленно моргнул, делая глоток виски, но она все еще была там.

Софи смеялась, кружилась с друзьями, движения уверенные, легкие, игривые. Волосы мягкими волнами спадали на плечи, а темно-синее платье обтягивало фигуру так, что невозможно было не заметить грацию и сексуальность ее движений.

Я замер. Словно кто-то перевел меня в замедленное движение: музыка осталась шумом на фоне, разговоры парней и девушек растаяли. В тот момент я почувствовал, как что-то щелкнуло внутри – смесь удивления, раздражение и странного притяжения. Почему она вообще здесь?

Я стоял с Майклом у стены, пытаясь вернуть себе контроль, но взгляд постоянно возвращался к ней. Она была в центре зала, кружилась с парнем, смеялась, касаясь его руки в танце. Каждый ее жест – легкий, игривый, словно она даже не замечала, что за ней наблюдают.

Я сделал еще глоток виски, пальцы крепче сжали стакан.

Майкл заметил мое напряжение и хмыкнул:

– Расслабься, чувак. Танцы – это всего лишь танцы. Или ты уже кого-то запреметил?

– Нет, – сказал я, не отводя взгляда, – Просто наблюдаю.

Они вместе смеялись, двигались синхронно, и я ощущал, как растет желание быть там, рядом, вмешаться. Каждое качание ее бедер к нему словно отдавалось в моем теле электрическим током.

И вдруг она остановилась, повернувшись.

Прямо на меня.

В толпе, в свете мерцающих ламп, ее взгляд зацепился за мой. В тот момент все вокруг исчезло: музыка, смех, люди – осталась только она. Сердце застучало так, что казалось, его слышат все в комнате. Дыхание стало прерывистым, руки непроизвольно сжались в кулаки, а все тело будто замерло. Какого черта происходит?

– Черт…, – выдавил я тихо, даже Майкл, заметив мою реакцию, на мгновение умолк.

Я сжал стакан в руке еще крепче, не отводя взгляда. Тело будто ожило по-новому: каждый мускул был готов к действию, но ум оставался хладнокровным. В голове прокручивались возможные варианты, как подойти, что сказать, но глаза не могли оторваться.

Тут рядом встала девушка с огненно-рыжими волосами. Легкая улыбка, наклон к плечу, пальцы почти случайно коснулись руки. Она явно заигрывала.

Я сделал еще глоток виски, пытаясь сохранить равновесие. Но взгляд снова скользну к ней. Она шла среди людей, смеялась с друзьями, кружилась в огнях и шуме, и я ощущал невидимую нить, которая все еще связывала нас.

– Ну что, скучаешь?, – проговорила девушка рядом со мной, наклоняясь ближе, так, что я почувствовал запах ее приторно-сладких духов.

– Не особо, – пробормотал я не отводя взгляда от танцующих и толпы.

– Серьезно?, – она усмехнулась, подталкивая меня локтем, – Буду рада тебя развлечь, красавчик.

Я хмыкнул, стараясь не показывать, что каждая ее попытка заигрывания просто раздражала. Она все ближе наклонялась, ее плечо касалось моего, пальцы чуть скользили по моему предплечью.

– Ты слишком напряжен, – сказала она почти шепотом, играя пальцами с моим запястьем, – Я могу исправить это.

– Ага, – пробормотал я, делая вид, что слушаю, но внутри бушевало что-то странное.

Она улыбнулась шире, слегка наклонилась, и ее губы почти коснулись моих.

– Не сейчас, – сказал я тихо, почти сам себе, но она уже сделала шаг дальше.

Каждое ее движение, каждый жест, каждая шутка – все это просто не имело значения. Все, что я ощущал, было связано только с Софией.

И в этот момент ее губы встретились с моими. Легкий, быстрый по