Темный путь. Начало
Глава 1
– Пошевеливайтесь, ничтожества! У госпожи для вас еще много дел!
Я вздрогнул и быстро выглянул в окно.
Наша карета остановилась напротив невысокого белоснежного дома. Не наш семейный замок, конечно: у него-то, казалось, попросту не существовало крыши – настолько он был высок. Мама уверяла, что в нем всего десять этажей, но я не верил – настолько величественным построили его наши предки. Черные, потрепанные временем стены из поросшего мхом камня, казалось, вросли в землю, глубоко пустив в нее свои незаметные снаружи корни.
Здесь же передо мной стоял обычный, пускай и добротно сложенный дом. И красная черепица, хоть и прекрасного качества, отталкивала своей чужеродностью.
Однако отцу удалось передать привычные ощущения, пусть и частично, – белый цвет словно вытягивал не самые высокие стены, превращая их из простой части конструкции в сплошное полотно, которое, казалось, не могли пробить ни одни чары. Полукруглые черепицы нависали над ними, словно окровавленные клыки, готовые вцепиться в глотку любому непрошеному гостю.
Впрочем, чего еще я мог ожидать? Отец всегда говорил, что наша семья заслуживает лучшего – и в защите тем более. Глаз привычно зацепился за аккуратные полукруги под крышей. И пускай некоторые них были проведены слегка небрежно, в целом ровные линии на самом твердом камне королевства выдавали руку настоящего мастера.
Я не без удовольствия заметил на них красноватое свечение. Сейчас оно было довольно тусклым, но я знал – при необходимости они буквально взорвутся ярко-красной мощью сильнейшего пироманта королевства.
Моего отца.
Справа от кареты раздалось недовольное фырканье лошадей и множество торопливых шагов, быстро переходящих в бег.
– Простите, мэра, я вынужден вас покинуть, – учтиво наклонил голову сидящий напротив дворецкий. – Эти недотепы не справятся даже с простейшей поклажей, если я не буду стоять у них за спиной.
– Хорошо, Вергилий, – равнодушно кивнул я.
Еще с детства я понял, что этому высокому, двухметровому мужчине в красной ливрее лучше не мешать – он найдет управу на кого угодно.
Даже на сына самого керры Тетиуса Сэкра.
Я повернулся обратно к небольшому окошку и вновь прильнул глазами к фасаду дома.
Не знаю почему, но чувство неприступной крепости не разрушали даже большие и высокие окна. Они с легкостью позволили бы пролезть в них даже нашему дворецкому, славившемуся своим ростом.
Впрочем, представить его совершающим такое непотребство было решительно невозможно. Я усмехнулся, все же воссоздавая в голове эту уморительную картину, но быстро оборвал столь приятное занятие – у меня еще будет на это время.
Рамы были красные. Естественно – какими же еще они могут быть у нашего «славного рода»? Отец, наверное, удавился бы, если бы ему предложили изменить семейной палитре, – настолько он к ней привык.
– Побыстрее, недотепы! – крикнул дворецкий, соскакивая с подножки кареты и на ходу поправляя воротник белоснежной, под стать стенам, рубашки. – Мэра Макс не станет ждать вечно!
Ах да, мэра Макс… Это я. К сожалению…
Мэра Макс Сэкр, сын «великого и ужасного» керры Тетиуса Сэкра. Сильнейшего пироманта королевства, доверенного лица короля и, конечно, главы школы Совы. Лицо отца всегда расплывалось в улыбке, когда Вергилий называл все его многочисленные титулы.
А я…
Я предпочитал лишний раз не показываться ему на глаза. Потому что от одного только вида «порченного» наследника рода его лицо стремительно каменело, а и без того красные от силы Красного Огня глаза наливались кровью, грозя вот-вот лопнуть.
И многие его знакомые не просто не осуждали его, но даже понимали. Как же: сын могущественного пироманта не был способен поджечь своим даром даже крохотную щепку, тщательно высушенную у костра!
Тем временем слуги мельтешили у нашего городского особняка, перетаскивая вещи – баул за баулом из прочих карет, которые следовали за нашей. Несмотря на быстрые шаги и немалые тяжести, на их лицах не было и капли пота – так хорошо натаскал их Вергилий.
О, он лично – с полного одобрения отца, разумеется, – отбирал и приводил новых подчиненных. Далеко не каждый мог пополнить ряды тех, кто желал служить великому роду. И еще меньше оставалось после тщательнейших и крайне строгих проверок.
Впрочем, такое отношение к подчиненным приносило свои плоды – я с самого детства привык, что верные (и достаточно красивые) служанки готовы исполнить любые капризы сына керры Тетиуса Сэкра.
И даже те, о которых я и не подозревал…
Я оторвал глаз от суетящихся у стен дома слуг, и внезапно мой взгляд впился в белоснежные стены, приметив нечто… необычное.
Раз, два, три, четыре… Я насчитал восемь окон – по четыре с каждой стороны. По правую руку от входа в чистых, прозрачных стеклах виднелись спальни, в которые слуги торопливо заносили наши вещи. А вот по левую…
Тут даже я невольно открыл рот. Через окна я увидел огромный зал, потолок которого вытягивался до самой крыши. Сверху на толстых цепях свисали широкие, тяжелые золотые люстры, густо усеянные свечами. У нижнего края окон я смог разглядеть тяжелую мраморную крышку длинного стола.
Похоже, отец решил не отказывать себе в маленьком удовольствии и воссоздал в городском особняке обеденный зал нашего замка. И ему действительно удалось перенести сюда частичку того «самого лучшего», к чему привыкла наша семья.
Честно говоря, я удивлен, что она до сих пор цела. Отец не слишком-то любил «единственного наследника великого рода» за «бесполезность».
Тетиуса не устраивало, что вместо того чтобы, как он, в детстве поджечь хотя бы захудалый сарай, я сотворил нечто куда более… противоестественное.
Слуги рассказывали, как одним несчастливым вечером мимо окна комнаты, в которой я играл, пролетел ворон. Его левое крыло было почти оторвано, и он лишь неуклюже планировал, страдая от невыносимой боли.
Спустя несколько секунд он на полной скорости врезался в мое окно, и милосердная судьба подарила ему долгожданный покой – раненый ворон свернул о раму шею.
А вот дальнейшее я помню и сам. Я подбежал к окну, оторвавшись от любимых тряпичных человечков, и смотрел, как израненный трупик птицы дергался на подоконнике, постепенно затихая.
Вдруг я наивно, как умеют только дети, пожелал, чтобы ворон вернулся. Чтобы он мог и дальше летать, как раньше.
Чтобы больше он никогда не страдал…
Помню, как я испугался, когда из-за моей спины вылетело множество маленьких, не больше пальца, человеческих фигурок в длинных балахонах и, просочившись сквозь щели в раме, черной дымкой впиталось в несчастную птицу. Несколько секунд ничего не происходило, а потом черная дымка вытекла наружу и медленно сгустилась, формируя новое, темно-фиолетовое крыло взамен утраченного.
Ворон немного неуклюже взмахнул обоими крыльями и вскоре поднялся, вновь оседлав потоки воздуха. Затем он подлетел к моему окну и посмотрел на меня левым глазом по-прежнему свернутой шеи.
И в этом взгляде я прочитал благодарность.
Я, завороженный, наблюдал, как ворон висит у окна детской, словно верный пес, мерно помахивая и живым, и новым, фиолетовым, крылом. Но вдруг маленькие тени вылетели из его тела и, вновь просочившись через раму, вернулись ко мне. Я до сих пор помню, какой холод пронзил мою спину, пока они проникали мне под кожу…
Лишившись крыла, тушка несчастной птички немедленно свалилась вниз, как потом оказалось, в поилки для кур. Оттуда раздался испуганный крик – одна из служанок пришла поменять воду, и ее нервы явно не выдержали визита столь внезапного гостя.
С тех пор отец и стал смотреть на меня так, как продолжает до сих пор. Судьба решила, что вместо, как он говорил, «заслуженного» пироманта я буду нести иную, куда более тяжелую и, несомненно, поистине страшную ношу.
Красное Пламя, давний покровитель нашего великого рода, так и осталось глухим к моим призывам.
Оно не торопилось отвечать слуге своего главного врага…
У моей истинной покровительницы всегда было много имен. Как только ни называли ее люди – Темная Госпожа, Великая Тьма…
Она была той, кто встречает нас на другой, темной, пугающей своим вечным забвением стороне, грани.
Но ее истинное имя было одно.
Смерть.
После того случая с вороном керра Тетиус Сэкр знал – его сын родился самым настоящим магом Смерти.
Некромантом.
Носители «благословения Темной Госпожи», или «темного дара», как называли нас другие маги, были чем-то вроде чумы для остальных магов. Каждый род гордился очередным наследником, но всегда боялся, что «приютит» нового некроманта.
И хотя в то поднятие мне было всего пять лет, отец уже возненавидел меня за то, как жестоко я обманул его ожидания. Благо честь главы великого рода не позволяла ему просто так отринуть даже столь нежеланного наследника.
Долгие годы он заботился обо мне, обучая всему, что может пригодиться будущему Сэкру. Этикет, наравне с чтением и письмом, стал моей второй сутью.
По крайней мере, Тетиус всегда на это надеялся и очень злился, когда мой язык отказывался выплетать очередной словесный оборот, столь приятный для уха настоящего «представителя» высшего общества.
Все понимали, что рано или поздно правда раскроется и мне все равно придется предстать перед его всевеличием. Не мог же я предстать ко двору, не зная простейших правил приличия, верно?
Не забывал отец и о владении оружием. Мечом Тетиус владел превосходно – слава о его похождениях в молодости разошлась далеко за пределы столицы королевства. Каждый раз, когда я умудрялся парировать очередной удар лучшего мечника Ангренора, он радовался, как будто на мгновение примиряясь с тем сыном, которого ему даровала судьба.
Благо дома отец бывал нечасто – дела короны отнимали много времени, и он мог подолгу отсутствовать, оставляя нас с мамой на попечении Вергилия. Да и дела в школе Совы регулярно требовали внимания ее главы.
Потому тренировки тоже были не так уж и регулярны.
К счастью для меня…
Но как бы отец ни оттягивал этот неприятный момент, в один из дней моя преподавательница магии Смерти заявила, что я нуждаюсь в более… полноценном обучении. И потому было принято решение пойти на неизбежное – отправить меня в школу Совы.
Тетиус, уважая опыт весьма талантливой тэры, согласился – тем более что в этом случае он наконец бы избавился от моего присутствия в семейном замке.
О, тэра Сориса Антелла знала о магии Смерти многое. Иногда даже казалось, что все.
Сотни учеников, преодолевая осуждение и косые взгляды, стекались на ее факультет, осваивая это сложное и опасное искусство. Но среди них не было меня.
До последнего времени.
Надо сказать, Сориса узнала о моем даре раньше прочих. И произошло это довольно… странно.
В один из дней она просто постучала в ворота замка, уговаривая Вергилия ее впустить. Он, естественно, сначала сопротивлялся – гостей, о которых не было сообщено заранее, наш дворецкий не жаловал.
А потом вмешалась мама. Тэра Сэкр пригласила знаменитую главу факультета войти, и придирчивый Вергилий был вынужден смириться.
Оказалось, на адрес тэры Антеллы пришло письмо. В нем некто «М» приглашал Сорису к нам в замок, посмотреть на нечто, что обязательно заинтересует столь известную некромантку.
Тэра Антелла уверяла, что почерк был мамин, но та только недоуменно качала головой – мол, никаких писем она и не намеревалась отправлять. А затем…
Затем Сориса встретила меня. Бросив один только взгляд на «впечатляющего мальчика», проходившего до своих покоев по длинным коридорам семейного замка, она загорелась желанием обучать молодого наследника одного из великих родов.
Поначалу отец был против. Он явно не желал впускать в свой дом еще одного «носителя темного дара» – ему хватало и меня как жестокое напоминание о его неудаче.
Но все же именно мама уговорила Тетиуса, чтобы глава факультета Смерти давала мне частные уроки, которые подготовили бы меня к легкому поступлению.
Конечно, тэра старалась, но ее усилий было недостаточно. Многие материалы были доступны только в стенах знаменитой школы, а про специально оборудованные классы для работы с моими силами не приходилось и говорить.
И потому отец принял еще одно тяжелое решение в своей жизни – привезти меня в столицу Ангренора, Каэран, где и располагалась школа Совы. Со дня на день должно было начаться мое обучение, и потому откладывать мой переезд в наш городской особняк больше было невозможно.
И вот теперь я, единственный наследник великого рода Сэкров и одновременно его позор – самый настоящий «порченный», – стоял у белоснежных стен, которые должны были стать моим домом на долгие годы вперед.
– Мэра Сэкр? – раздался голос дворецкого, вырывая меня из очередной порции невеселых размышлений.
Я осмотрелся и поспешно уважительно кивнул. Пока я страдал из-за превратностей жизни, слуги уже перестали заполнять собой все доступное пространство перед домом, и только одинокий Вергилий требовательно смотрел на меня.
– Передай отцу, что я зайду, когда захочу, – раздраженно бросил я в ответ. Торопиться в логово «любимого» папочки я не желал. – Я еще не закончил…
Дворецкий поклонился и вежливо, но уверенно прервал меня:
– Тэра Мелинда волнуется, мэра. Она уже несколько часов ждет вас и почти закончила готовить обед.
Обед… А ведь только недавно в окно кареты светило солнце. Правду говорят – в пути ощущение времени всегда искажается. Мне показалось, что прошло всего несколько минут, как за нами затворились ворота такого родного сердцу семейного замка.
Все же в нем был не только отец…
Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза:
– Хорошо, Вергилий. Передай матери, что я скоро буду.
Как бы ни хотелось отложить встречу с отцом, маму я огорчать решительно не желал.
Дворецкий поклонился и закрыл за собой дверь. Тяжелая, как и в нашем замке, из цельного куска темно-коричневой древесины и в такой же крепкой раме, она медленно, но почти неслышно повернулась на прочных петлях.
На самом деле Вергилий был прав. Мне пора. Слуги больше не сновали туда и сюда перед домом, перетаскивая вещи, а бегали по комнатам, старательно расставляя баулы и закрывая окна темно-красными шторами.
Я вздохнул и вернулся в карету. Рядом с моим местом стоял большой красный ящик. Крепко сбитый из прочных деревянных дощечек, он был перевязан толстой веревкой. Естественно, тоже красной.
Как и крыша дома, ящик был покрыт полукругами защитных чар, которые, однако, светились чуть ярче, чем те, что сияли под черепицей.
Удивительно…
Неужели Тетиус и вправду признал важность моих увлечений?
Так на него не похоже…
Подхватив ящик, я вылез из кареты и по короткой дорожке из красной уличной плитки прошел до самого дома.
Потянув тяжелую дверь на себя, я на несколько секунд перехватил ящик одной рукой и вошел в свое новое пристанище.
Дом встретил меня довольно коротким, но богато отделанным коридором. Шторы красного и золотого цветов дополняли протертые до блеска полы из белого мрамора. По стенам были развешаны картины. И не случайные полотна, а портреты «наших великих предков», как любил напоминать отец.
Именно «великих» – среди них было крайне мало «недостойных наследников» вроде меня. Говорили, мой прадед, Венарий, тоже не унаследовал семейный дар. Но сколько бы я ни спрашивал об этом Тетиуса, он упорно игнорировал мое любопытство, а если я настаивал – устраивал очередной урок придворного этикета.
Понятия не имею, чем мне могли пригодиться знания о моих предках, но спорить с отцом в подобных вопросах было бесполезно. К тому же в итоге оказалось довольно забавно замечать, как каждый портрет раскрывается в полноценную историю реального человека.
Причем зачастую действительно заслуженного – многие успели отличиться еще во времена войн, самоотверженно защищая столицу.
Пройдя немного по коридору, я увидел еще одну дверь, слева от входа. Судя по доносившимся запахам, она вела на кухню или в столовую. Через секунду мои сомнения были развеяны самым грубым способом – пресловутая дверь распахнулась, и Мелинда поманила меня внутрь:
– Ты все-таки нашел свою драгоценность, мой мальчик? Я так боялась, что Тетиус не станет ее даже паковать…
Я вошел и поставил коробку на пол.
Последние сомнения исчезли – это была столовая. Длинный красный обеденный стол занимал большую часть зала. Извивающиеся подобно змее ножки поддерживали тяжелую мраморную столешницу.
На сияющей белизной скатерти стояли многочисленные бокалы и тарелки. Расставленные в беспорядке, они намекали, что еду придется еще подождать.
Два окна давали достаточно света, чтобы большая часть зала была как на ладони. И только в самом дальнем краю стояло несколько канделябров. Пока на них горела только часть свечей, но потом, ближе к вечеру, они наверняка будут пылать ярче костра.
Маленькое преимущество проживания с магами огня…
На стене напротив входа в зал висели портреты нашей семьи.
Мамин по праву считался лучшим из тех, которые написал наш знакомый художник. Говорят, на то у него были свои причины, но я никогда не задумывался какие, да и не было это важно. Главное, что результат поразил всех, и даже саму Мелинду.
Маленькое, миловидное лицо, «без лишней крови», как говорили между собой слуги, являлось предметом зависти всех соседок из окрестных замков и причиной немалого количества отцовских ссор.
Небольшие скулы едва выпирали, словно стараясь стать невидимыми, чтобы не отвлекать внимание смотрящего от остальных черт. Крохотный, слегка вздернутый носик лишь усиливал ощущение миниатюрности владелицы.
Ее маленький острый подбородок притягивал к себе взгляд, напоминая, что мама, несмотря на свою внешность, вполне способна, как говорили некоторые, «перекусить» своими оппонентами, пускай и не торопилась этого делать. Небольшие, но пухлые губки слегка скрашивали впечатление, и только крохотная аккуратная ямочка на нижней губе, словно оставленная знаменитым скульптором как интересный штрих к его последней работе, возвращала к осознанию характера владелицы.
Также в работе художника многие хвалили глаза Мелинды – среднего размера, карие, они тем не менее успешно притягивали внимание. Довольно длинные от природы ресницы и густые, но не чересчур, как у некоторых других женщин, брови лишь усиливали впечатление.
Картину дополняли длинные иссиня-черные волосы, которые струились до самых плеч. Тонкие, слабые, они, казалось, вот-вот сломаются под тяжестью прекрасных локонов, а миниатюрные нежные руки только усиливали впечатление слабости и беззащитности тэры Сэкр.
Любовь же Мелинды к легким воздушным платьям с небольшим вырезом и маленький даже в сравнении с другими женщинами рост доводили ее образ до идеала, заставляя сердца многих мужчин трепетать от далеко не эфемерного страха за ее здоровье и жизнь.
Чем она обычно превосходно пользовалась, отвечая им легкой улыбкой, тем самым безмерно раздражая отца.
К тому же, как ни старался художник, именно его портрет оказался не лишен недостатков.
Впрочем, трудно изобразить грубое, почти квадратное лицо в приятном глазу стиле. Некогда оно было довольно темным, но годы, проведенные в замке, осветлили его кожу, хотя бы немного скрывая резко выступающие скулы.
Не помогал отцу и грубый, выдающийся далеко вперед подбородок, который, казалось, торопился отодвинуть от себя любого собеседника. Видимо, стремясь скрасить впечатление, Тетиус носил короткую, но густую бороду.
Однако ничто не могло исправить его короткого, немного кривого после нескольких неудачных схваток носа с широкими ноздрями.
Несомненно, эта «маленькая» деталь лица расстраивала ревностного ценителя идеи превосходства нашего рода, но по какой-то причине маги жизни наотрез отказывались исправлять положение – вполне допускаю, в силу не лучшего характера носителя столь яркого недостатка.
Жесткий, покрытый трещинами и довольно крупный рот добавлял еще один штрих в далеко не самый благородный образ. И даже густые темно-коричневые волосы, гордость Тетиуса, в последнее время начали покрываться сединой. Благо на портрете это отразиться не успело.
Единственное, что выделяло отца в хорошем смысле, – его огромные, выразительные глаза. Голубые, они как будто брали на себя тяготы и невзгоды всего мира, из последних сил стараясь выдержать это непосильное бремя. А густые брови казались надежной крышей, по которой можно спрятаться от любых проблем.
Широкие крепкие плечи в сочетании с любимыми Тетиусом красными кожаными плащами завершали этот печальный образ.
Иногда мне даже становилось жаль отца – он так старался ради мамы и так редко получал от нее по-настоящему достойную похвалу! И его портрет тоже не сумел скрыть печати страданий, которыми была полна жизнь главы школы Совы.
Мой же портрет повесить, судя по всему, не успели, хотя гвоздик под него уже был на месте. Надеюсь, Тетиус не забыл его в замке. Абсолютно случайно, естественно…
Тем временем мама торопливо расставляла последние стаканы, которые, очевидно, предназначались в основном для меня. Как ни пытался отец, но он так и не смог привить мне высокую культуру употребления вина. Еще одно разочарование для величайшего Сэкра наших времен…
– Он бы не стал к ней даже прикасаться, ты же знаешь, – хмыкнул я. – Но это бы обидело тебя, а для такого ему еще не хватает духу.
Мелинда всплеснула руками:
– Макс! Немедленно прекрати! Нельзя так отзываться о собственном отце!
Я усмехнулся:
– Во имя Великой Тьмы, мам, он ненавидит меня еще с рождения. И если бы не его безраздельная любовь, то обязательно обвинил бы в своих бедах и тебя.
И это была полная правда. Насколько сильно расстраивал Тетиуса я, настолько же сильно он обожал свою жену. При ней отец не смел даже смотреть на меня косо – «любимый сыночек» был для Мелинды всем.
Конечно, неприязнь было сложно утаить: все же полностью игнорировать факт «неправильности» наследника глава рода Сэкров попросту не мог. Но ради своей Мели он был готов на все.
Даже терпеть меня.
Мама погрозила пальцем:
– Сынок, я все понимаю, но перестань упоминать ее так часто. Хотя бы в этом доме, ладно?
Почему-то родители очень не любили, когда я вспоминал о своей покровительнице. Точнее, так резко реагировал только Тетиус – мама обычно воспринимала мои восклицания куда спокойнее. Что на нее сегодня нашло?
– И что ты предлагаешь? – поднял я бровь, скрещивая руки на груди. – Красное Пламя как-то не торопится отвечать на мои просьбы. Ты знаешь, сколько раз я пытался. А теперь и ты предлагаешь мне не взывать к Темной Госпоже?
Мама покачала головой и сказала:
– Ладно, давай забудем об этом маленьком недоразумении. Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Куда-то же ты должен поставить свою коллекцию, верно?
Я снова усмехнулся, но все же покорно проследовал за ней, подняв по пути свою коробку.
Похоже, сегодня она не в духе – может, отец все же убедил ее надавить на меня? Вдруг я одумаюсь и изменю свое решение.
Как будто это в моих силах…
Мы прошли в дверь напротив и поднялись по длинной, в целую комнату, лестнице на второй этаж. Судя по более приглушенным оттенкам красного, здесь располагались спальни и кабинеты.
– Вот твоя комната, – показала мама на единственную в округе черную, словно ночь, дверь.
Кто бы сомневался, папа…
– Ты бы видел, как Тетиус старался, когда проектировал наш особняк, – мило улыбаясь, продолжала она. – Он столько думал, где будет спать его будущий ребенок. Даже построил для тебя специальный кабинет с кроватью. Здесь ты сможешь и работать, и отдыхать сколько твоей душе угодно.
– А потом явился я. «Величайшее разочарование жизни»… – пробормотал я под нос.
Мелинда недовольно дернула щекой, но ответила с той же улыбкой:
– Вот увидишь, тебе тут понравится. Это, конечно, не твои покои в замке, но нужно же иногда быть немного скромнее, верно?
Я виновато кивнул.
Она так заботится обо мне, а я при ней срываюсь на отца… Он не заслуживает того, чтобы из-за него портить настроение маме.
Она открыла дверь, и я зашел в свою комнату.
Оказывается, в моем драгоценном папочке и правда было нечто хорошее.
Моя особая комната была оформлена в моих любимых оттенках черного. Высокое, как и на фасаде дома, окно наполовину закрывалось темными шторами. Слева от него расположилась большая двуспальная, как я люблю, кровать.
Она была охвачена рамой из черной, как ночь, древесины. Интересно, где Тетиус такую достал?
Напротив стоял довольно высокий стол с тяжелой, но надежной столешницей. Но на сей раз не из мрамора, а такого же черного дерева. На него я и положил с облегчением свою тяжелую ношу.
– Вижу, тебе понравилось, – ласково заметила мама, глядя через дверной проем.
Как бы ни было трудно это признавать, но Тетиус сумел угодить моим вкусам. Кто знает – быть может, у него еще есть шанс стать тем, кем он и должен быть.
Моим папой.
– Да, мам, – вполне искренне ответил я. – Вы с папой отлично постарались. Думаю, моя коллекция тут поместится.
И как бы ни была сильна моя злость на отца, именно ради этой милой невинной улыбки матери я был готов хвалить его постоянно. Особенно теперь, когда я оказался настолько близок к исполнению своей мечты – счастливой жизни.
– Тогда не буду вам мешать, мэра некромант, – дурачась, подмигнула Мелинда. – Уверена, ваши важнейшие исследования перевернут мир.
Я лишь отмахнулся, не слишком умело пряча улыбку. Мама закрыла дверь и спустилась обратно – похоже, даже полная команда наших слуг не успевала распаковать все вещи вовремя.
Я еще раз окинул свою комнату взглядом и расслабленно вздохнул. Наконец-то эта долгая поездка подошла к концу.
Я дома.
Коробка с моей коллекцией по-прежнему стояла на столе, терпеливо ожидая, пока ее раскроют.
Я взял со стола нож для бумаг и торопливо разрезал толстые жгуты веревок. Яркая красная вспышка ненадолго ослепила меня, язычки пламени на мгновение обвили мои руки и потухли. Защита признала владельца коробки.
Пара секунд – и толстая крышка лежала неподалеку. Внутри осталась только она.
Моя коллекция камней душ.
Эти прозрачные остроконечные кристаллы с шестью гранями были поистине уникальны.
Тэра Антелла говорила, что их открыли особо пытливые и, несомненно, отчаянные некроманты, которые пытались решить давнюю проблему магов Смерти.
Накопление сил.
Темная Госпожа многим отличалась от прочих покровителей, которые могли даровать силы человеку. И сильнее всего – непостоянством. В одно мгновение она могла опустошить резерв мага, оставив его без всякой защиты или средств нападения.
Причины могли быть самые разные. Возможно, носитель благословения Великой Тьмы недостаточно, с ее точки зрения, продвигал ее интересы. Или же несчастный попросту оказался не в том месте и не в то время и стал жертвой скуки могущественной сущности. Это было не так уж важно.
Гораздо важнее было то, что зависеть от желания столь непостоянной Госпожи нравилось немногим. И потому нашлись те, кто попытался решить эту проблему, пусть даже рискуя благосклонностью своей покровительницы.
Никто точно не знает, откуда появились камни душ. Одни говорили, что их создали в тайных лабораториях, потратив на это немало лет и человеческих жизней. Другие утверждали, что их добывают прямо в родном мире Темной Госпожи и, с трудом пронося через грань кусочки ее владений, наполненные силой Смерти, обрабатывают их, превращая в полноценные кристаллы.
Как бы то ни было, камни душ одним своим появлением спасли немало начинающих некромантов от забвения только потому, что Темная Госпожа оказалась не в восторге от их результатов.
Конечно, это было не самое почетное положение – зависеть от запаса сил в темно-фиолетовых кристаллах вместо своего дара, но все же лучше, чем ждать, пока изменится настроение капризной покровительницы.
К тому же оказалось, что Госпожа вполне благоволит пытливым и настойчивым попыткам своих подручных, и ретивые новички довольно скоро возвращали свой привычный резерв.
Впоследствии им нашли применение и их старшие коллеги, связь которых с Великой Тьмой, хоть и намного более прочная, не была застрахована от разного рода случайностей. Они добавляли силу таинственных кристаллов к своей, увеличивая, например, мощь проводимых ритуалов.
Обычно в пустом состоянии внутри камней плавали темно-фиолетовые облачка, словно пришедшие из-за мира за гранью. Когда же в них помещали силу, по кристаллу пробегали мерные зеленые вспышки, напоминающие биение сердца.
Эта странная связь нагоняла жуть даже на самых опытных некромантов и неизбежно порождала самые разные теории об истинной природе происхождения камней. Самая популярная утверждала, что каждый такой кристалл был когда-то душой, провинившейся перед Госпожой, и теперь, в такой неестественной форме, души отбывали свое наказание.
Я же предпочитал просто об этом не думать – магия Смерти требует от своих адептов большого спокойствия, а подобные мысли могли сбить даже самый хороший настрой.
Тэра Антелла не раз обещала показать, как именно наполняются камни душ, но почему-то не спешила, словно чего-то… боялась.
Да. Боялась. По какой-то причине страх не покидал ее лица каждый раз, когда я заговаривал с ней об этих кристаллах. Будто после того, как я узнаю правду, моя жизнь изменится навсегда.
Естественно, от этого мне лишь сильнее хотелось разгадать секрет камней душ, и я постоянно упрашивал любимую преподавательницу раскрыть мне тайну. И не так давно мои усилия дали свои плоды – под постоянным напором тэра Антелла все-таки согласилась рассказать хоть немного о таинственных кристаллах.
Я усмехнулся. Думаю, Фелиция тоже дорого бы отдала за подобную тайну… Я прикрыл глаза, вспоминая нашу последнюю встречу.
***
Я сидел за своим любимым столом из прочного черного дуба. Кристалл передо мной то и дело мерцал зеленым – он был полон сил, и облачка внутри медленно плавали, успокаивая взгляд.
Внезапно сзади скрипнула дверь, и я повернулся на стуле, встречая незваного гостя.
– Что такое, Фелиция? – утомленно опустил я голову. – Разве я не говорил тебе не прерывать мои сеансы?
Милая беловолосая девушка последний раз глянула в приоткрытую дверь и, смущенно вздохнув, зашла в мой кабинет.
– Тэра Мелинда просила передать вам кое-что, – подошла она поближе, поднимая подол своего не такого уж и длинного платья. – Она ждет вас через два часа – говорят, скоро приезжает ваша учительница…
– Тэра Антелла, да, – раздраженно кивнул я, поднимая взгляд. – Благодарю за предупреждение, Фелиция. Передай матери, что я немедленно начну готовиться к занятию.
Служанка присела в поклоне, приподнимая подол платья еще выше. Казалось, ничего необычного – простое требование этикета. Но я-то знал, к чему все эти игры…
Девушка подошла к высокому книжному шкафу и осторожно погладила корешок одного из фолиантов.
– Какая у вас большая коллекция… – восхищенно сказала она. – Хотела бы я и сама прочитать хоть одну из книг. Но, наверное, они очень сложные? – спросила служанка, поворачиваясь ко мне и словно невзначай поправляя белый локон.
Я набрал было воздуха, чтобы разразиться недовольной тирадой, но все же сдержался. Честно говоря, не каждый день кто-то в этом замке интересуется моими делами.
Вместо этого я поднял голову и улыбнулся:
– Не очень, Фелиция. Если бы ты приложила немного усилий, то вполне могла бы понять большую часть. Ты же знаешь, что в каждом из нас может оказаться дар, пускай и крохотный.
Затем я встал и подошел к книжной полке. Провел пальцем по корешку той книги, которую потрогала служанка, и прочитал:
– «Основы теории магии»… Да, эту ты смогла бы понять без всяких проблем. Но ты и сама прекрасно это знаешь, не так ли? – спросил я, усмехаясь. – Именно ты помогала мне заполнять эти шкафы.
Фелиция вновь присела в поклоне и снова подняла подол платья. Но на сей раз еще немного выше, чуть больше демонстрируя свои белоснежные ножки.
– Прошу прощения, мэра Сэкр. Иногда я бываю такой глупой… – смущенно опустила она голову.
Я снова усмехнулся. Пока все шло по привычному сценарию. Я с предвкушением ожидал следующей сцены и не прогадал.
Служанка, ведомая любопытством, прошла к моему столу, красиво перебирая своими тонкими ножками. Я посмотрел ей вслед, невольно улыбаясь мастерству недооцененной актрисы.
Девушка подошла к столу и, сгорая от любопытства и смущения, прикоснулась к кристаллу, с которым я говорил.
– Я же просил не трогать мои… предметы для обучения, – недовольно сказал я, продолжая, впрочем, невольно улыбаться – так красиво она нарушила мой приказ.
Тонкий пальчик едва коснулся одной из граней, словно опасаясь пораниться о него. Белоснежная тонкая кожа легко прогнулась, нежно обнимая необычный материал.
Беловолосая девушка тут же отняла указательный палец от кристалла, плавно опуская руку немного выше талии, и немедленно присела в очередном поклоне.
Естественно, поднимая подол своего белоснежного платья выше прежнего.
– Простите, мэра некромант. Я подумала, что, если дотронусь, тоже смогу ощутить силы, которые в нем таятся. Мне кажется, они бы услышали меня…
Я понимающе усмехнулся:
– Кто знает, Фелиция, кто знает… Насколько мне известно, ты сама отказалась проходить проверку на дар.
Служанка смущенно наклонила голову, опуская взгляд в каменный пол:
– У нашей семьи не хватило денег, мэра. Мы всегда жили очень бедно. Мамочка так радовалась, когда пристроила меня к вам…
Я задумчиво хмыкнул, прикладывая палец к губам:
– Я попробую поговорить с матерью. Возможно, мне удастся убедить ее помочь тебе…
Девушка подошла и нежно отняла мой палец от губ:
– Не стоит, мэра некромант. Тэра Мелинда и так занята делами больше всех нас. Не беспокойте ее ради ничтожной служанки…
Она посмотрела мне в глаза и, покраснев, спросила:
– Простите мою дерзость, мэра, но я думаю, вы могли бы и сами обучить меня. Тэра Антелла так долго с вами занимается, и, я уверена, не впустую…
Я спокойно улыбнулся:
– Прости, Фелиция, но я не умею проводить проверку. К сожалению, этому учат только на последних курсах, и только самых достойных. Однако я спрошу у тэры, не знает ли она нужного человека. Возможно, он сможет тебе помочь.
В подернутом поволокой взгляде беловолосой девушки промелькнул едва заметный холодок. Однако она сдержалась и так же смущенно ответила:
– Прошу, не утруждайте тэру Антеллу моими проблемами. Ваше обучение куда важнее глупых желаний никчемной служанки.
Девушка отпустила мой палец, отвернулась, подняла подол платья, показывая свои красивые ножки почти до колена, и прошла до двери. У самого выхода она повернулась и попросила:
– Умоляю вас, мэра Сэкр. Сохраните свои кристаллы. И найдите способ узнать, откуда все-таки они берутся. Я думаю, у вас должно получиться…
Я улыбнулся и неожиданно для себя поклонился:
– Не волнуйся, Фелиция. Я с удовольствием выполню твою просьбу. Обещаю…
После этих слов в глаза служанки вернулась приятная нежность, и она аккуратно, словно хрустальную, закрыла тяжелую дверь в мой кабинет.
***
Я усмехнулся про себя. Бедная Фелиция… Ты так настойчиво пыталась добиться своего, что не заметила – с тобой лишь играют. Как ребенок забавляется с красивой игрушкой, не особо беспокоясь, что она ощущает. Ведь, как известно, у игрушек нет чувств.
Только роль…
Однако твое желание я исполню. Обещаю. Не знаю, откуда в простой служанке такая заинтересованность, но я обязательно поделюсь с тобой секретом. Я не понимал, почему, но был уверен – Фелиция должна знать правду.
Бедная девочка заслужила свою награду…
Я дернулся от внезапного звука – с первого этажа прозвучал громкий, но мелодичный звон. Оказывается, отец все же не забыл перевезти и наши домашние часы. И как они не разбились по дороге?..
– Вечер… – пробормотал я. И внезапное воспоминание пронзило мою голову.
Именно сегодня должно было пройти наше первое с Сорисой занятие. Я так привык встречаться с ней в замке, что совершенно забыл – теперь тэра сама будет ждать моего прихода.
И опаздывать никак нельзя.
В дверь постучали.
– Мэра Сэкр, тэра Мелинда просила передать, чтобы вы спускались. Обед готов.
Голос был преисполнен почтения, но сохранил в себе едва заметные отголоски недавно пережитого страха. Похоже, сегодня мама и правда не в духе. Вот только почему?
И все же неизвестный слуга был прав. Проклятье… А казалось, только недавно солнце едва достигло середины небосвода. Неужели я так засиделся?
Я потянулся к мешкам с одеждой, сиротливо стоящим в дальнем углу, но потом отказался от этой затеи – маму устроит и мой походный вид.
Ради отца даже стараться не хотелось.
– Сейчас спущусь, – погромче ответил я. За дверью послышались и быстро стихли торопливые шаги.
Я нехотя подтянул завязки на штанах и медленно открыл дверь. Идти совершенно не хотелось. И не потому, что иначе поесть не удастся: быстрые и незаметные слуги не оставят меня голодным, стоило только попросить.
К сожалению, этот обед имел иную ценность – единение семьи. Родителям нужен был повод, чтобы напомнить о том, как я должен себя вести в высоком обществе столицы. И лучшего было не найти.
Без всякого сомнения, отец не сможет промолчать и в этот раз. Наверняка расскажет о том, как важно лишний раз не демонстрировать свой «неправильный» дар. Высокое общество странным образом не любило тех, кто постоянно общается с мертвецами.
И знает от той стороне грани больше, чем положено обычному смертному.
Хотя ничего неправильного в этих советах не было, я просто не мог выслушивать подобное из уст человека, который, как рассказывали служанки, одно время грозился Мелинде утопить меня в колодце.
Отеческая любовь во всей своей красоте…
Конечно, мама отрицала даже саму возможность такого разговора, но поведение Тетиуса и без того ясно давало понять – меня терпят только потому, что я единственный и оттого перспективный наследник. Не более.
Стоило ли говорить, что к столу я спускался в далеко не лучшем расположении духа?
Впрочем, я не был одинок в своих ощущениях. За обеденным столом уже сидел пресловутый любитель правил и этикета, и при виде меня выражение его грубого, хоть и весьма ухоженного лица сменилось с благодушного на каменно-спокойное.
Мама, напротив, продолжала мило улыбаться, словно надеясь нас примирить.
Наивная… Никто не сможет изменить наших отношений.
Никто не отберет у меня дар.
– Скажи, сын, как тебе наш новый дом?
Я усмехнулся. Какая трогательная забота… Похоже, тот раз, когда он грозился оставить мою коллекцию дома, уже забыт.
Что ж, подыграю ему…
– Вполне неплох, пап, – сказал я, обводя взглядом обеденный зал. – И даже люстра почти такая же. Но я все равно скучаю по нашему дому.
Тетиус покачал головой:
– Ты и сам знаешь, что мы не можем больше ждать. Тэра Антелла ясно дала понять – только в школе ты получишь все необходимые знания, чтобы полноценно контролировать свой… дар.
Последнее слово он произнес с не слишком скрываемым презрением.
Мама удивленно подняла бровь, заметив изменение тона отца, а я насмешливо прищурился:
– Так ты все-таки беспокоишься за меня? Несмотря на все, что тебе пришлось из-за меня пережить?
Внезапно я ощутил, как внутри поднимается какой-то глубинный, неестественный холод. Запах запеченной курицы ослаб, плавно сменяясь неприятным и слегка…
Сладковатым?
Как же не вовремя… Я едва удержался, чтобы не вздрогнуть, – отец мог бы подумать, что я ему уступаю.
Не дождется…
– Конечно, мы волнуемся за тебя, мой мальчик, – нежно улыбнулась мама. – Папа столько раз говорил, что мечтает посмотреть, как ты будешь жить в своей комнате…
Я снисходительно улыбнулся:
– Правда? Тогда почему, во имя Великой Тьмы, он так не хотел отправлять сюда мою коллекцию? Я уверен, она бы отлично смотрелась в комнате будущего некроманта… – добавил я, глядя прямо на Тетиуса.
Глаза Сэкра-старшего полыхнули. Небольшие искорки упали на скатерть, прожигая на ней маленькие черные точки.
– Да как ты смеешь упоминать ее имя в нашем доме? Я, Тетиус Сэкр, сделал для тебя больше, чем твоя хваленая Госпожа за все эти годы! Кто тебя растил? Кто давал тебе кров и пищу? Кто дал тебе лучшие уроки владения мечом? Кто учил, как быть настоящим Сэкром?
Глаза Мелинды округлились, а я ухмыльнулся:
– Нет, отец. Темная Госпожа дала мне кое-что другое. И намного более ценное, чем все эти блага.
Я ощутил, как холод изливался из-за моей спины, как тогда, в детстве, при поднятии ворона. Черный туман плавно падал на мраморный пол, заполняя пространство под моими ногами.
Запах курицы окончательно сменился сладковатым, слегка тошнотворным. Запахом, который был мне знаком, как никому другому…
Запахом трупа.
– Она дала мне силу, – говорил я все громче, краем глаза замечая, как туман начинает заливаться на стол. – Тот самый дар, о котором ты не желаешь слышать.
Вдруг я заметил, что среди черных клубов то тут, то там мелькают небольшие тени. Крохотные, в половину голени, они направляли свои маленькие головы в сторону Тетиуса.
И их глаза горели кроваво-красным.
Да, я еще не был готов. Наши занятия с тэрой Антеллой чаще были только теоретическими, но все-таки кое-какие знания у меня уже были.
И их хватало на столь простую игру.
Фигурки оформлялись все быстрее, становясь все четче и… опаснее.
– Моя сила – единственная причина, по которой ты до сих пор не избавился от меня. Не притворяйся, папа, – коротко мотнул я головой, – я это отлично вижу. Для тебя я не больше чем недостойный наследник.
Как бы ни были страшны последствия столь мощного применения дара, я не мог просто так уступить отцу.
Не имел права.
Я наклонился вперед и с торжествующей улыбкой добавил:
– «Порченный»… Ведь так, папа?
На протяжении всего диалога мама постепенно белела, а ее губы все сильнее сжимались в тонкую линию. Но на последних словах Мелинда Сэкр не выдержала.
– Довольно!
Я инстинктивно вжался, услышав ее крик. В нем было что-то такое, чего я не слышал от милой спокойной мамочки никогда.
Казалось, тэры Мелинды Сэкр не стало, а вместо нее нас с отцом оставили наедине с могущественным созданием из темных глубин мира душ. Даже самые страшные ночные кошмары были в сравнении с недовольством мамы легкой прогулкой по вечернему городу.
В ее взгляде я увидел нечто совершенно необычное. Власть, злость, недовольство – они были словно неотъемлемой частью натуры этого жуткого существа.
А затем на дне ее глаз я разглядел то, чего не ожидал увидеть вовсе. Там, в глубине, мерно плескалась самая настоящая Тьма.
Моя мама – некромант…
Так вот почему она ни разу не критиковала мой дар. Не оскорбляла, как «величайший пиромант». Не боялась, как многочисленные слуги.
Принимала как должное. Старалась помочь. Поддержать. Вернуть уверенность в своих силах, когда мне казалось, что мир вот-вот не оставит мне выбора, кроме как покинуть его.
Я наконец узнал страшный секрет тэры Мелинды Сэкр. Тот самый, который Тетиус скрывал ото всех и, как оказалось, даже от меня.
– Я не желаю слышать, как вы ссоритесь по пустякам! Только не в моем доме! – поднимала голос та, кого я всегда считал милейшим из созданий.
Мама пристально посмотрела на меня. Теперь в ее взгляде не было подлинной злобы.
Напротив, Темная Госпожа через ее глаза словно бы приказывала мне успокоиться. Не позорить великое имя магов Смерти. Держать свою силу в узде. Понимать, как хрупок дар Великой Тьмы и сколь непостоянен.
И я, не задумываясь, склонил голову. Как бы ни требовала моя душа продолжения этой битвы, уклониться от прямого приказа Темной Госпожи было выше моих сил.
Пускай она выбрала такой странный канал для его передачи, я был уверен – пойди я против ее воли, и меня ждет конец страшнее, чем все пытки королевского палача вместе взятые.
С самой Смертью спорить будет только дурак. И долго он не проживет…
Тени, словно ощутив мое состояние, быстро рассеялись в черный туман. Холод пробежал по спине, забирая с собой признаки моей силы, и все закончилось.
– Ты извинишься перед сыном, дорогой, – настойчиво говорила мама. Отец едва удерживал взгляд, стараясь не уступать. Наивный…
– И если я услышу еще раз, что ты называешь нашего сына порченным, то превращу твою жизнь в самый настоящий кошмар. Я никому не позволю так обращаться с моим мальчиком. Ты понял, Тети? – строго посмотрела Мелинда на отца.
Тот не выдержал напора и послушно склонил голову.
– Вот и хорошо, – довольно кивнула мама. Тьма почти исчезла из ее глаз, и лишь одинокие волны изредка проплывали в самой глубине.
– Думаю, Максу пора отдохнуть перед занятием. Он наверняка устал после поездки. Ведь так, мой мальчик? – требовательно посмотрела она на меня.
Я кивнул и буквально вылетел из-за стола. Не стоит обижать такого человека…
Даже если он – твоя мать.
Спустя несколько минут, пока я разбирал мешки с одеждой, в дверь постучали.
– Макс, – раздался тихий, нежный голос. – Можно я войду?
Я оторвался от баулов и, поднявшись с кровати, открыл Мелинде дверь.
– Да, мама? Что-то случилось?
И мой вопрос был неслучаен: в этот раз в ее глазах не было прежней властности. Впрочем, и привычная доброта также покинула ее взгляд.
Теперь в нем поселился страх.
Мама села на край кровати. Я, памятуя об обеде, не торопился лезть с другими вопросами.
– Как же тут у тебя хорошо… – неуверенно улыбаясь, пробормотала она. – Твой отец правда старался…
Я, как мог мягко, уточнил:
– Чем я могу помочь, мам?
Она рассеянно посмотрела на меня, словно не видя. Затем опомнилась и немного увереннее ответила:
– Я волнуюсь за тебя, мой мальчик.
– Я знаю, мама… – попытался успокоить ее я.
– Дело не в этом, – приподняла она руку, останавливая меня. – Боюсь, я знаю больше, чем ты. И гораздо больше, чем хотела бы. Тебя ждут ужасные события, мой мальчик. И я не в силах их предотвратить.
Я успокаивающе улыбнулся:
– Не вол…
– Не спорь, – строже ответила Мелинда. – Не спорь с матерью, – чуть мягче добавила она. – Я прожила долгую жизнь, Макс, и знаю, о чем говорю. Если бы я могла, то предпочла бы и вовсе не беспокоить будущего некроманта разными мелочами. Но я не могу, – ее глаза и голос вновь наполнились страхом. – Грядет нечто ужасное, и я боюсь, что ты не справишься. Когда придет время действовать без меня…
Я застыл, терпеливо дожидаясь, пока она продолжит.
– И потому я хочу научить тебя кое-чему, – мама словно взяла себя в руки. – Простые чары защиты. Когда придет время, они могут стать твоим единственным шансом на спасение. Смотри и повторяй, – почти привычным строгим тоном закончила она.
Мелинда подняла руку и прямо в воздухе нарисовала белыми мазками силы маленькую розочку. Пара мгновений, и цветок раскрылся в большой, во все тело, полупрозрачный щит.
Темно-черного цвета…
– А теперь повтори, – строго посмотрела она.
Я, как мог, до последней черточки срисовал рядом с собой такой же цветок.
– Наполни его самыми лучшими воспоминаниями. Самыми прекрасными моментами своей жизни. Любовью ко мне, в конце концов, – глухо добавила Мелинда. Было видно, что даже такой тон дается ей с трудом, но ради меня она терпела свой страх.
Я без промедлений послушался и тут же добавил в него немного моего дара. Резерв ощутимо уменьшился, но передо мной появился такой же черный щит, только полностью непрозрачный.
– Это – самая лучшая защита, которую я знаю. Ты еще не готов к более сложным чарам, но уверяю, тебе хватит и этого. Щит выдержит практически что угодно, пока в нем остаются силы, но он очень быстро потратит твой резерв. Постарайся применять его только в самом крайнем случае, хорошо?
Я вытянул магию из чар и спросил:
– А зачем тут символ, мам? Это же всего лишь защита – вроде ничего сложного…
И мое недоумение было легко понять.
Привычные мне защитные чары всегда были просты в исполнении – достаточно правильно пожелать, и ты уже в безопасности, под толстым слоем магии Смерти, например.
Обычно символы применяют только тогда, когда заклинание содержит в себе нечто более сложное, что не передашь одним волевым усилием.
Но что может скрываться за вполне обыкновенным, пускай и сильным, щитом?
Мелинда посмотрела на меня, почему-то обеспокоенная больше прежнего, и заботливо погладила по голове:
– Прости, сынок, но кое-что я тебе сказать не могу. Но только пока. Я расскажу тебе все, просто попозже, обещаю. Потерпи еще немного, хорошо?
Я растерянно кивнул.
Мама встала и добавила:
– И не беспокойся насчет Сорисы – она знает, что надо делать. Тэра Антелла – опытный некромант, и я могу на нее положиться. Слушай все, что она говорит, и запоминай. Кто знает, где и как тебе пригодится ее наука…
Так же молча страдая от неведомых страхов, она вышла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями.
Мама… Конечно, я подозревал, что с ее даром все не так гладко. Особенно странным было ее умение успокаивать меня, когда пробирающие до глубины души тени то и дело подлетали ко мне с просьбой о приказе.
Маленькому ребенку тяжело объяснить, что это не страшные монстры из-под кровати, а добровольные помощники, которые ощущали во мне своего будущего господина.
Впрочем, я хорошо понимал, почему она прячет от других свой дар. И дело было вовсе не в отце – Тетиус любил ее безраздельно и простил бы ей все что угодно. Даже то, что не мог мне.
Проблема была в обществе. Во времена войн мы, маги смерти, пользовались большим почетом и популярностью. Кто, как не некромант, сможет продлить служение очередного солдата, заставляя его воевать даже после ухода за грань?
И неважно, что на войне нам было хуже всего.
Генералы часто недооценивали тяжесть усилий, с помощью которых поднимали мертвых. Далеко не все души торопились вернуться обратно, в мир живых, и тогда приходилось проводить сложные и очень опасные ритуалы, результатом которых не всегда были желанные чары. Некоторые некроманты не доживали до конца очередной войны вовсе не из-за врагов…
В то время немногие счастливчики, которым удалось избежать мучительного поглощения тем миром, сколачивали целые состояния и потом передавали их по наследству. Образовывались целые роды, чей дар становился единственной причиной их богатства.
А потом войны закончились. В народе и раньше ходило немало отвратительных слухов про магов Смерти, и поедание младенцев было, наверное, самым приятным из них. И после того как бесконечное братоубийство перестало занимать умы королей, некроманты потеряли всякую поддержку.
Остальные маги старались потворствовать гадким слухам, надеясь получить хотя бы часть от накопленного некогда верными слугами, а ныне – злыми волшебниками со странными увлечениями.
И многие не прогадали.
Раньше таким же был и Тетиус. Он частенько влезал в междоусобицы магов смерти и пиромантов и таким образом смог приобрести немало денег и популярности.
А затем произошло то, чего он никак не ожидал, – он влюбился. И не в кого-то, а в самую настоящую волшебницу.
Волшебницу смерти.
Мою мать.
Злые языки говорили, что она заключила сделку с неким темным духом, который дал ей и силы, и потустороннюю красоту. И теперь, когда я знал ее секрет, я понимал, что дух тут ни при чем. С любым даром можно только родиться, и тем более – с таким.
Помню, как удивлялся, что именно Тетиус стал первым, кто предложил внести послабления в законы, ограничивающие возможности некромантов. Благо как доверенное лицо короля и герой многих войн он имел немалый вес при дворе, и в итоге эту идею одобрили и другие маги.
Тогда я не понимал, что он не просто проникся человеколюбием. Он защищал ее.
Тэру Мелинду Сэкр.
Да. Теперь я понимаю тебя, мама. Страшно даже представить, каких ужасов ты натерпелась. Это сейчас для обладателей темного дара созданы все условия: свой факультет, свои общежития и высококлассные преподаватели. Никто не выгоняет тебя из комнаты гостиницы только из-за твоего дара.
Тогда все было иначе. Смерть для нас, ее верных слуг, была близким спутником. И не только потому, что Темная Госпожа даровала нам свое благословение. Сориса не раз рассказывала, как часто она едва удерживалась по эту сторону грани, отбиваясь от очередных охотников на некромантов.
Я хорошо понимаю, почему ты так боишься. Ты не желаешь мне той же полной ужасов и страданий судьбы, какая была у тебя.
Не волнуйся. Обещаю, я пронесу наш общий дар с гордостью. Я займу то место, которое мне предначертано.
И никто не сможет навредить ни мне, ни тебе.
Чего бы мне это ни стоило.
Глава 2
Прошло уже, наверное, полчаса, а я по-прежнему разбирал мешки с одеждой и все никак не мог решить, в чем поеду на первое занятие с тэрой Антеллой.
Не то чтобы выбор был велик – родители упорно отказывались подбирать мне что-либо не из традиционных цветов нашего рода.
Черный – отражение контроля бушующе-огненного дара каждого пироманта.
Ярко-красный – слабое подобие самого Истинного Пламени, освещающего наш мир.
И еще немного придворно-золотого, «вполне пригодного» для отражения величия рода Сэкров.
Это и был пределом моих мечтаний.
Конечно, когда-нибудь, когда я вступлю в полное владение наследством, все изменится. Но до тех пор приходилось подчиняться требованиям главного знатока традиций нашей семьи – Тетиуса.
Впрочем, от дальнейших размышлений меня оторвала яркая вспышка пламени.
Я отвел глаза от мешков и заметил на столе небольшую резную шкатулку, красную, как и все прочее в этом доме. На ее крышке был вырезан маленький почтовый конверт. Медленно вытекавший из коробочки дымок подтвердил мое предположение – в мою шкатулку пришло письмо.
Она, как и все прочие, работала по очень простому принципу – в крышке был спрятан небольшой портал. Маг наполнял его чары силой, и содержимое шкатулки переносилось в другую.
Адресат указывался тоже довольно просто, почти интуитивно – его было необходимо представить как можно точнее и затем вложить этот образ в портал.
Это был древний и очень популярный артефакт. Конечно, не у всех магов фантазия была настолько хороша, как требовалось для его использования, и потому они часто обращались на почту. Там сидели специально обученные люди, которые и помогали с образом адресата.
У нашей семьи эти шкатулки были, как можно понять, не стандартные, а особым образом настроенные на магию огня. Я по понятным причинам не мог ничего отправлять сам, но принимать корреспонденцию был в состоянии.
Интересно, как же справлялась с этой проблемой мама? Мне еще столько предстоит у нее узнать…
Я достал из шкатулки конверт, закрытый фамильной печатью с тремя язычками пламени. Он был еще слегка теплым – неизбежные последствия применения магии огня.
Я вскрыл конверт и развернул письмо:
«Макс, не забудь – у тебя сегодня занятие с тэрой Антеллой. Мы с мамой будем на приеме у короля, и поэтому за тобой заедет кое-кто другой.
Он представится Лораном, королевским курьером. Если у тебя возникнут сомнения, попроси у него “письмо для Сэкра”. Он передаст тебе листок с нашим гербом. Прости, но его всевеличие не ждет.
И да, Мелинда передала мне твои извинения. Не волнуйся, я их принимаю – я понимаю, как тяжело тебе дался переезд. Желаю удачи на занятии, и еще раз прости за отсутствие.
Твой любящий отец, Тетиус Сэкр».
О да, папа… Несомненно, я буду по тебе скучать…
Интересно… Курьер самого короля… Я, конечно, знал, что положение нашей семьи, мягко говоря, довольно высокое. В конце концов, личная благодарность его всевеличия кому попало не дается.
Однако такого уровня доверия я точно не ожидал. Похоже, услуги, которые отец успел оказать короне, были поистине из ряда вон выходящими.
Что ж, по крайней мере, мне не придется добираться до школы Совы самому. Не сомневаюсь, извозчики прекрасно знали, где она находится, но тратить лишние золотые не хотелось.
Я подошел к зеркалу, которое висело возле стола. Да, Макс, запустил же ты себя…
Худое, истощенное лицо явно не понравится тэре Антелле. Маленький вытянутый вниз подбородок немного спасал ситуацию, но лишь слегка. К тому же относительно высокие скулы подчеркивали проблему.
Все-таки не стоило пропускать обеды, а иногда и ужины, стараясь доделать задания Сорисы…
К тому же картину дополнял такой же худой и маленький, но притом довольно аккуратный нос, словно я все еще был ребенком. Однако у меня оставалось еще одно преимущество – густые черные брови и маленький рот с тонкими губами.
Конечно, преимуществом это называла в основном мама – я же просто терпел то, что было дано от природы.
Одно в моей внешности мне нравилось без всяких оговорок – густые и длинные черные волосы, свободно спадающие на плечи. К тому же они помогали иногда скрывать мой не самый благородный облик, добавляя таинственности.
Видимо, именно поэтому служанки частенько хвалили мою прическу – она помогала им терпеть ту ошибку природы, которую по какой-то причине называли лицом наследника великого рода.
С костюмами проблем обычно не возникало – худоба позволяла цеплять на меня почти что угодно. Как я это называю, «повесить на вешалку». А бледноватая кожа помогала подбирать столь приятные глазу черные рубашки с такими же темными кожаными плащами.
Вот и сегодня я выбрал именно такое сочетание – мое любимое. За долгие годы я все-таки принял черный цвет – хотя бы потому, что самоконтроля мой дар требовал не меньше, чем отцовский.
Мама, естественно, умоляла «не портить красоту» и надеть еще что-нибудь в семейных тонах. Я долго сопротивлялся, но в итоге согласился на высокие, красные с золотым подбоем сапоги – в духе семьи, как и полагалось.
К счастью, мне удалось отвоевать у мамы черные узкие штаны, и даже без подклада – «а вдруг ты замерзнешь?..».
Я закатил глаза, вспоминая этот разговор. Иногда мама все-таки становилась обычной женщиной с типичными проблемами матерей…
К огромному сожалению, всю эту пусть своеобразную, но все же красоту мне предстояло снять: тэра Антелла заранее попросила надеть что-нибудь попроще, поскольку нам предстояло практическое занятие.
С почти физической болью расстегивая красно-золотые пуговицы – еще одна неизбежная уступка Мелинде, – я натянул на себя грубую, пускай и черную, рубашку, на которой не было даже пуговиц. Вместо них там были короткие завязки, которые я