Преступление во времени. Том 1. Время вспять

Пролог. Сквозь время и тьму

– Время. Это крайне хрупкое понятие. Один неверный шаг – и все закончено. Мы были предназначены для защиты и управления временем, его изменениями и влиянием на будущее. Тебе нужно ясное объяснение или что-то еще?

Учитель восседал за своим массивным столом из темного, отполированного до блеска дерева. Свет из окна падал на его лицо, подчеркивая глубокие морщины, прорезавшие лоб и щеки, словно карта прожитой жизни. Возле его руки лежала стопка книг, перевязанных шелковой лентой. Его взгляд был прикован к старинному фолианту с пожелтевшими страницами, испещренными сложными символами и формулами, написанными чернилами, выцветшими от времени. Каждое перелистывание было наполнено осторожностью, пальцы с длинными, тонкими ногтями касались пергамента, словно опасаясь потревожить хрупкую ткань времени, заключенную между страниц. Ему казалось, что слова, начертанные давным-давно, могут в любой момент развеяться, оставив лишь смутные воспоминания в его разуме.

На улице уже стемнело, и в кабинете мерцали лунные блики, освещая молодого человека, которому на вид было около двадцати восьми лет. Он был одет в строгий деловой костюм, из-под которого выглядывало длинное черное пальто и шляпа, отражающая лунное сияние. Стоя у окна, юноша медленно потягивал свежезаваренный черный чай, который принес ему учитель. Каждый его глоток казался небольшим ритуалом, позволяющим ему на мгновение отвлечься от напряженной атмосферы, царившей в комнате. Напряжение в воздухе ощущалось так остро, что его можно было резать ножом, и с каждым мгновением оно оседало на душе юноши тяжелым грузом, словно невидимая тень, сковывающая движения и мысли.

– Ты многому меня научил, и я благодарен тебе за это, – произнес он, словно искал ответ, который может избавить его от груза неопределенности.

В кабинете царила тишина. Она давила, как тяжёлый свитер в морозный день, и лишь треск свечи, которая, казалось, вот-вот погаснет, разрывал эту тишину, окутывая атмосферу чем-то неуютным и зловещим.

Учитель не отрывал взгляд от древних строк, но его мысли блуждали далеко за пределами комнаты. Он представлял себе переплетающиеся нити судьбы, вихри энергии, формирующие прошлое, настоящее и будущее. Сложный и запутанный мир, где контроль над временем и пространством был не абстрактной теорией, а реальным, осязаемым инструментом. Он вздохнул, почувствовав на плечах тяжесть ответственности, груз знаний, который он нес на протяжении многих веков. Бремя Хранителя Времени, наблюдающего за потоком истории, предотвращающего катастрофы и балансирующего между различными реальностями, становилось с каждым днем все тяжелее.

– Твоя сила… Она предоставляет угрозу для времени.

Внезапно тишину комнаты разорвал оглушительный треск разбившейся керамики. Осколки рассыпались по полу, как звездная пыль, отражая свет в хаотичном танце. В глазах молодого человека, обычно блестевших озорным огнем, сейчас пылал гнев. Руки его дрожали, а кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Угрозу?! – прорычал он, – Ты принял меня, обучил меня, воспитал как сына… и теперь ты сам меня выгоняешь! Прошло много лет… я отдал все, что у меня есть, в обмен на твои знания.

С каждым произнесенным словом парень все больше приближался к учителю, его тело искрило энергией, которая, казалось, могла порвать пространство на части, как стихийный ураган, сминающий всё на своем пути.

– Если я так опасен для времени, значит, я разрушу его и стану новым хранителем…

Юноша облокотился на стол, будто готовый в любой момент прыгнуть в бездну, угрожая не только себе, но и всему окружающему.

– Это исключено! – ответил учитель.

Его голос был твёрдым, но в нём прозвучала странная нотка сожаления, как эхо утраты, которую он испытал давно.

Он знал, о каком масштабном изменении говорят эти слова.

– Исключено? – Юноша сделал глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять бушующую в нем бурю эмоций. Напряжение в нем нарастало с каждой секундой, угрожая разорвать его изнутри. – Что может меня остановить? Твои временные преграды – лишь игрушка для меня, жалкая попытка удержать меня в клетке. Я гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить! Я научился подчинять себе время, видеть сквозь завесу будущего, и нет силы, которая смогла бы меня остановить.

– Посланники времени не позволят этого!

Учитель резко поднялся, оттолкнувшись от стола с неожиданной силой. Его глаза, обычно спокойные и задумчивые, в этот момент блеснули стальным отблеском решимости. Он, словно предводитель перед битвой, готов был принять вызов и повести за собой. Его фигура, обычно немного сутулая, теперь выпрямилась. В этом внезапном преображении читалась сила воли и непоколебимая уверенность в своих действиях.

– Они могут остановить тебя быстрее, чем ты думаешь. Время – это не просто поток. Это сложная система, и её разрушение приведёт к катастрофическим последствиям. Каждый шаг безответственности создаёт трещины, которые могут привести к обрушению всей структуры времени, как хрупкий домик из карт, который можно сломать одним движением.

Юноша усмехнулся, на его лице появилась зловещая усмешка, в голосе зазвучал пренебрежительный тон:

– Посланники времени? Их не было видно тысячу лет! Как они могут мне помешать? Они всего лишь легенды стариков и страшилки для детей! И если они появятся, я всё равно проложу свой путь, сколько бы препятствий и преград ни возникало на этом извивающемся пути!

– Лишь Видение и Контроль способны восстановить порядок времени!

После этих глубоких, пронзительных слов воцарилась гнетущая тишина, давящая своим весом и обволакивающая все вокруг. Казалось, в ней замер сам воздух, и даже тени в углах комнаты затаили дыхание, словно в ожидании грядущей бури, надвигающейся с неотвратимостью судьбы. Это была тишина, наполненная невысказанными словами, неразрешенными конфликтами и тяжелым предчувствием.

Оба замерли. Осознание навалилось на них с оглушительной силой: время, каким они его знали, больше не будет прежним – оно сломалось, разбилось на осколки, и теперь превратилось в неукротимый шторм, готовый смести всё на своем пути, перекроить их жизни до неузнаваемости. Юноша чувствовал, как его внутренний мир разрывается на части, но внезапно, собрав остатки воли в кулак, подавил нарастающую панику и внутренние переживания. Он резко вскинул руки и начал хлопать в ладоши, разрывая зловещую тишину своим неожиданным действием. Звук, резкий и неестественный, эхом отразился от стен, словно выстрел, положивший начало чему-то новому.

– Мастер Син, Великий Хранитель Времени, – его слова были полны сарказма и презрения, но в них также звучало невольное восхищение, смешанное со злостью, – Запомни мои слова: никто не сможет меня остановить, даже твои драгоценные Посланники Времени… Они не смогут помешать мне изменить ход истории. Я покажу тебе, что значит по-настоящему обладать властью над временем!

В памяти всплывали образы древних мудрецов с проницательными взглядами и длинными бородами, чередующиеся с картинами бесконечных возможных будущих, скрытых за мгновениями, когда он был свободен. Эти мысли переплетались в его сознании, создавая хрупкий, но удивительно сильный кокон силы, в котором ему казалось, он мог расправить свои крылья и разорвать цепи, сковывающие его.

Учитель, однако, не оставался в стороне от этого мятежа и бурного потока эмоций. В его глазах сверкнул огонек надежды и мудрости, которые он обретал через годы обучения, но также сметала горечь, словно он знал, что предстоящая битва затронет саму ткань времени, и её исход будет определять не только судьбы них двоих, но и всех, кто зависел от хрупкой гармонии.

Глава 1. Время не изменит смерть

Нанкин – поистине величественный и красивый город, где жизнь пульсирует в сердцах простых людей. Каждый день они преодолевают рутинные испытания, как река, пробивающая себе путь сквозь камни. Одни отправляются на работу, мечтая сделать мир немного лучше, другие – в школу или университет, стремясь к знаниям. Их шаги в этом живом потоке несет в себе надежду и стремление к гармонии, ради которой они готовы отдать немало усилий и времени.

Тем не менее, мир не всегда бывает безмятежным. На заснеженных улицах, среди людей с добрыми намерениями, есть те, кто с легкостью может разрушить чужие судьбы своим злым умыслом, подавляя искры надежды в глазах обманутых и уязвимых. Лица окружающих, словно тени под неоновыми вывесками, скрывают множество историй, полных света и тьмы, как старинные свитки, хранящие мудрость и тайны прошлого.

В таких случаях, на помощах приходят личности, способные, даже в рамках закона, лишить человека достоинства, оставляя за собой разрушительные последствия и безысходность.

– На связи «Гармония Новостей», с вами журналистка Чжу Мэйху. Сегодня в нашем эфире печальная новость о смерти Председателя Ду Сюэ. Молодой глава в финансовой сфере был найден мертвым в своем доме прошлой ночью. Полиция уже занимается расследованием, и ходят слухи о возможном отравлении. Однако это лишь предположение, на котором никто не хочет останавливаться. В его доме было обнаружено множество запрещенных препаратов, включая наркотические вещества, а также документы, связанные с транспортировкой этих опасных товаров. Что же заставило Председателя финансов заниматься подобным?

Действительно ли он оказался жертвой обстоятельств, или же это было частью тщательно спланированной игры, развернувшейся за кулисами?

Люди часто действуют без размышлений, туманясь под тяжестью славы или жажды легкой наживы. В моментах поражения они мечтают о возможности повернуть время вспять. Но время, как кубик “Рубик“, не поддается манипуляциям. Оно движется вперед, невзирая на желания и мечты, оставляя лишь прочные следы в сердцах тех, кто его пережил, подобно утреннему туману, который исчезает с первыми лучами солнца, так и мечты о прошлом растворяются в суровых реалиях настоящего.

На улице царила апрельская весна. Легкий ветер нежно проносился вдаль, а солнце, словно художник с кистью, освещало каждый уголок города. В такие дни, наполненные светом и теплом, не особо хочется раскрывать преступления и погружаться в тёмные дела, словно они противоречат самой природе жизни. Но долг требует иного – полицейские не могут игнорировать происходящее.

Мелкий, едкий дым сигарет тянулся из открытого окна машины, растворяясь в предрассветной прохладе. Инспектор Чэн, с усталым видом и легкой небритостью на щеках, затушил окурок с таким усилием, будто искоренял последнюю искру сомнений. Он окинул взглядом своих подчиненных, сидящих в салоне, и, откашлявшись, произнес:

– Все на месте?

– Да, инспектор Чэн! – отозвался молодой следователь сидевший на заднем сиденье.

Инспектор, не дожидаясь других ответов, удовлетворенно похлопал по кожаному рулю, пришпоривая невидимого скакуна.

– Отлично. Тогда – вперед! И без глупостей, парни. От этого дела зависит многое.

Из машины вышел высокий мужчина в белоснежной рубашке с подвернутыми рукавами, брюках и в довольно дорогих туфлях, сверкающих на солнечном свете. Это был Чэн Юнли – самоуверенный инспектор, хвастун своим статусом, комсомолец, да и просто красавец-трудяга. Полон решимости провести расследование и выяснить, какой мрак скрывается за фасадом благополучия и успеха, он направился в многоэтажное здание, где проживал печально известный председатель Ду Сюэ.

Здание было очень высоким и располагалось в самом центре города, как величественный монумент, символизирующий успех и власть своих обитателей. Здесь проживали достаточно влиятельные люди, и жертва финансовых дел не могла остаться в стороне от такого окружения.

Когда инспектор Чэн вошел внутрь, его глазам предстал мир роскоши и утончённого вкуса. Интерьеры здания скрывали в себе элегантные золотые и белые оттенки, придавая атмосфере некую безмятежность. Высокий белый потолок с множеством тщательно расположенных красивых лампочек создавал ощущение лёгкости, а по обе стороны от него сверкали две великолепные бриллиантовые люстры, символизируя статуса. Пол, выложенный бежевым мрамором, блестел под светом, а его черно-коричневый узор придавал неповторимый стиль помещению. Здесь также размещались уютные диванчики, стильные столики, зелёные растения, придававшие жизни этому месту. Но после смерти Председателя Ду атмосфера стала не такой яркой и приветливой, как отделка внутри здания – она наполнилась тенью горя и утраты.

Прибыв на нужный этаж, инспектор Чэн вошел в зал, где его уже ожидал

– А, инспектор Чэн, наконец-то вы здесь! – с облегчением произнес новобранец Сяо Леян.

Это был парнишка в расцвете сил и умений, и будь у него хоть толика смелости, он мог бы основать свою собственную компанию. Но – увы. Всё, на что хватило его решимости, – это пойти работать в спецотдел и каждый день смотреть на "прекрасные" трупы. За этим подростковым личиком с кудрявыми волосами и карими глазами по-прежнему угадывалось искреннее желание помогать людям. Желание, контрастирующее с мрачной реальностью его работы.

Сяо Леян был стеснительным, и эта черта, словно тень от ветвистого дерева, тяготела над его хрупкой натурой, сковывая потенциал. Однако, несмотря на робость, он с гордостью завершил обучение в полицейской академии и, не медля ни мгновения, ступил на путь службы, о которой мечтал с детства, движимый благородным стремлением защищать других.

– Как проходит расследование? – спросил инспектор, рассматривая все вокруг.

– Председатель Ду Сюэ был обнаружен мертвым в зале возле стола. Медэксперты говорят, что это, вероятно, было передозирование таблеток. Они обнаружили антидепрессанты, морфин, лоразепам. Это очевидно указывает на причину, приведшую к такому исходу.

Ду Сюэ был связан с многими влиятельными людьми, и его семьи не обошла стороной драма жизни – тщательно спланированное преступление, коснувшееся всех, кто его знал.

Дом Председателя выглядел так же роскошно, как и само здание, которое они сейчас обследовали. Чисто отделанные стены хранили те же бежевые и золотистые оттенки, создавая атмосферу достоинства и статуса. Спальня, огромная ванная, кухня, рабочая зона и зал – всё поражало воображение богатством отделки и величием. Но в зале располагался бежевый диван, запятнанный кровью Председателя— тревожный контраст с остальным интерьером.

– Кровь от передоза… Зачем этому болвану такая смерть? – произнес инспектор Чэн, стараясь внимательно рассмотреть все возможные улики.

Он медленно обошёл спальную комнату, внимая каждому элементу, каждой детали, словно они могли поведать ему свою историю. Солнечный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, высвечивал пылинки, танцующие в воздухе, подчеркивая заброшенность и ощущение запустения. Его взгляд скользил по потертой обивке кресел, полупустым книжным полкам, фотографиям в рамках, расставленным с какой-то нарочитой небрежностью. В каждом предмете он пытался уловить отголосок жизни, некогда наполнявшей это пространство. И вот, наконец, внимание Чэн Юнли привлекла одна из тумбочек возле стола, ничем особенным не выделявшаяся среди прочей мебели. Она стояла чуть в стороне, словно прячась в тени.

С легким усилием он выдвинул ящик, и тот отозвался глухим скрипом, нарушившим тишину. Внутри он наткнулся на маленький сверток бумаги, аккуратно свернутый и перевязанный тонкой ниткой. Развернув его, он увидел, что в нем были записаны названия таблеток, их дозировки и способы применения, написанные неровным, дрожащим почерком. От этой находки его пронзило ледяное предчувствие.

В этот момент, словно вихрь, в зал ворвался старик, его грузное тело тяжело дышало от волнения и, казалось, предчувствия неминуемой беды. Волосы его растрепались, а взгляд, обычно спокойный и уверенный, сейчас горел лихорадочным огнем. Одна из сотрудниц, молодая женщина в строгом костюме, вскрикнула, увидев его:

– Директор Ду, вам сюда нельзя! Здесь работают следователи!

Он резко, словно отгоняя назойливую муху, отмахнулся от ее слов и прокричал осипшим, полным боли голосом:

– Мне можно везде! Везде, понимаете?! Особенно там, где умер мой сын!!! Там, где оборвалась его жизнь!

Пройдя мимо ошеломленной сотрудницы, не обращая внимания на ее протесты, он, шатаясь, словно пьяный, подошёл к месту преступления, огороженный лентой. До этого момента его взгляд был затуманен отчаянием, но теперь, когда перед ним открылась ужасающая картина, в глазах вспыхнул ужас. Увиденное потрясло его до глубины души, лишило последних сил. Кровь отлила от лица, оно мгновенно побледнело, кожа натянулась на костях, делая его похожим на измученную маску.

В одно мгновение, будто его подкосили невидимые силы, он рухнул на колени, как сломленная марионетка, потерявшая нити управления. Слезы хлынули из глаз, потекли у него по щекам ручьем, прокладывая мокрые дорожки на морщинистом лице, обрамляя его печатью невыразимой печали и невосполнимой утраты. Он был сломлен, раздавлен горем. Отец, потерявший своего сына, человек, лишившийся части себя.

– Ду Сюэ… Зачем ты так?…

На неожиданную шумиху, инспектор Чэн, до этого что-то изучавший в углу комнаты, вернулся в зал, к месту преступления. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде мелькало настороженное любопытство. Его профессиональное чутье подсказывало, что сейчас может произойти что-то важное, что-то, что прольёт свет на тёмную завесу тайны, окутавшую это место.

– Директор Ду Цзыхань, – произнес Чэн Юнли, его голос, обычно громкий и уверенный, сейчас звучал чуть тише, смягченный сочувствием и уважением к горю безутешного отца.

Глава финансового отдела в Нанкине и отец Председателя Ду Сюэ. Мужчина среднего возраста, с седыми волосами и морщинами, выдающими годы, проведенных в напряженной работе. Его глаза были полны бесконечных вопросов, а мешки под глазами свидетельствовали о многолетних бессонных ночах. Он был одет в строгую деловую одежду, но на его костюме заметно блестело пятно слёз, которые катились по щекам в момент осознания утраты единственного сына.

– Вы… инспектор Чэн? – спросил Ду Цзыхань.

Все присутствующие вокруг насторожились, затаив дыхание. Атмосфера в зале накалилась до предела, каждый ждал, что произойдет дальше. Чэн Юнли почувствовал это напряжение всем телом, и неожиданно для себя ощутил, как подступает волнение. Ему даже почудилось, что колени вот-вот предательски подогнутся.

– Да…

Однако, голос всё равно дрогнул, выдавая его внутреннее смятение. Чэн Юнли нервно покосился на Сяо Леяна, который всё это время молча стоял рядом. Новобранец, и без того бледный, сейчас казался совершенно потерянным и с трудом удерживался на ногах.

– Как такое могло случиться?! Почему он мертв?! – воскликнул директор, встав с колен.

Инспектор Чэн, сдержанно выражая сочувствие, помог директору, который едва держался на ногах. Сохраняя полную серьезность, он произнес:

– Директор Ду, мне очень жаль сообщать вам, но ваш сын погиб от передозировки. Мы нашли значительное количество антидепрессантов, морфина и других запрещенных веществ в его организме. Наша команда сейчас выясняет, кто мог ему это продать и, что более важно, зачем это было сделано.

Директор Ду, стоя рядом, выглядел совершенно растерянным. Его взгляд скользил по обстановке, видя бедное тело своего сына, которое лежало на полу. У рта мертвого молодого человека виднелись красные следы крови и пена, совершенно такие же, как и на диване, что вызывало у него чувство удушающей горечи и беспомощности.

– Могу ли я задать вам несколько вопросов? – продолжил инспектор, стараясь вести разговор максимально деликатно, чтобы избежать еще большей травмы для отца.

– Что вы… хотите узнать?

Инспектор Чэн повел директора подальше от жуткой сцены, чтобы сотрудники могли продолжить работу. Они вышли на балкон, где открывался прекрасный вид на город, залитый утренним светом. В дали можно было видеть множество автомобилей, мчащихся на работу, а легкий, свежий ветер приносил ощущение легкости и облегчения, которое никак не вязалось с этим трагическим моментом.

Инспектор Чэн неспешно достал из кармана помятую пачку сигарет, вытащил одну и, прикурив, глубоко затянулся. Облачко дыма взметнулось в воздух, а терпкий запах никотина мгновенно развеялся по всему балкону, заставляя прищуриться и ощутить горечь не только табачного дыма, но и момента.

– Вы знаете, откуда у вашего сына эти таблетки и почему он решил принять их все сразу?

Ду Цзыхань, словно ужаленный, вскинулся и воскликнул, в его голосе звучало несомненное желание защитить унаследованное им имя сына, отвести от него тень подозрений:

– Ду Сюэ принимал только витамины! У него было прекрасное здоровье! В нашей семье у каждого есть собственные врачи, лучшие в городе, которые тщательно следят за нашим состоянием и выписывают нужные препараты. Но я абсолютно не понимаю, откуда у него могли взяться эти… антидепрессанты… Это какая-то чудовищная ошибка!

Он смотрел на инспектора с мольбой, с отчаянной надеждой на понимание, в его покрасневших глазах стояли слезы, готовые хлынуть потоком.

– Вы знаете имя врача, который обследовал вашего сына? – продолжал настаивать инспектор Чэн, не поддаваясь на эмоциональный напор Ду Цзыханя. Он понимал, что сейчас важна каждая деталь, каждая мелочь.

– Да, конечно, знаю.

Упоминание о враче, о конкретном человеке, как будто вернуло директора из состояния растерянности и скорби в мир реальности, где нужно действовать, отвечать на вопросы и помогать следствию. В его глазах появился проблеск собранности, словно он нашел за что зацепиться в этом хаосе горя.

– Нам нужно будет с ним связаться и выяснить, почему он выписывал эти таблетки, – затянувшись на короткой паузе, Чэн Юнли достал из кармана сверток бумаги. – В спальне мы нашли этот листок с запрещенными препаратами, спрятанный в тумбочке. Кто этот врач?

Директор взял листок и начал его внимательно рассматривать, его суровые черты лица смягчились, когда он вспоминал о враче.

– У Сюэ был личный врач, его зовут Пэй Бо, но я… не думаю, что это он, – произнес директор, доставая из кармана платок, чтобы вытереть выступающие капли пота на лбу.

– Почему вы так думаете?

Чэн Юнли заметил смятения и неуверенность в глазах у Ду Цзыханя. Каждое слово выходило из уст директора с трудом, как будто он пытался осознать и сформулировать собственные мысли.

– Пэй Бо – очень скромный врач, искренне желающий помогать людям. У него чистая душа…

Новая волна слез захлестнула Директора Ду, словно цунами. Тело его содрогнулось, а ноги, казалось, вот-вот откажут. Все произошедшее вырвало его из реальности, оставив лишь зияющую пустоту. Принять эту нелепую, чудовищную правду – что его единственный наследник, кровиночка, угас в одночасье – было выше его сил. Его единственный сын… Вся его жизнь, все его усилия, были направлены на его счастье, на его будущее. Он лелеял его, как драгоценный камень, оберегал от малейшей царапины, и теперь этот камень разбит вдребезги.

Инспектор Чэн машинально сделал пометку о "чистой душе" врача. Что-то в этой характеристике царапало сознание, порождая смутные сомнения. Возможно, это просто защитная реакция отца, не желающего верить в плохое, а возможно… В любом случае, необходимо тщательно проверить каждую деталь, перепроверить все факты, не упуская ни малейшей зацепки.

– Спасибо вам за сотрудничество, – сказал инспектор, отрываясь от своих мыслей и обращаясь к Ду Цзыханю. Он оставил директора, который все еще выглядел погруженным в пучину своих переживаний, и, потушив окурок о перила балкона, вернулся внутрь квартиры, чтобы продолжить скрупулезное расследование.

Подойдя к Сяо Леяну, что занимался сбором всей информации для документов, он сказал:

– Леян, проверьте в базе данных информацию о враче Пэй Бо – персональном докторе этого молодого человека. Затем нужно к нему съездить и провести допрос.

– Да, конечно, – ответил тот, сразу взявшись за дело.

Каждое убийство, даже если кажется, что это самоубийство или несчастный случай, всегда обрамляется окружающими обстоятельствами, которые требуют разбирательства. Мотивы председателя оставались неясными; возможно, он был под давлением или устал от тяжелой работы. Ситуация должна проясниться, когда дело дойдет до самого врача, который, как уверял директор, был искренним человеком.

Пробив по базе данные о докторе Пэй Бо, Чэн Юнли направился в центральную больницу Нанкина. Уверенность и целеустремленность всегда отличали его в работе, и сейчас они помогали ему сосредоточиться на главной цели – разгадке трагической смерти Ду Сюэ. Эта больница, расположенная в сердце города, представляла собой огромный медицинский комплекс, притягивающий как пациентов, так и опытных врачей.

Чэн Юнли уже много лет служил в полиции. Его желание помогать людям и желание наказывать тех, кто совершает низкие и подлые поступки, зародились еще в детстве. Каждое расследование становились для него определенной битвой, в которой он неустанно сражался за справедливость. Хотя его служба далеко не всегда была легкой, и порой удовольствие от работы сводилось к нулю, он никогда не жалел о своем выборе. Внутренний голос подсказывал ему, что его задача – защищать, расследовать и помогать жертвам и их семьям.

Добравшись до больницы, инспектор уверенно направился к стойке регистрации. За ней сидела молодая женщина, не скрывавшая любопытства в глазах.

– Здравствуйте, я инспектор Чэн Юнли из полиции, следственный отдел. Мне нужен доктор Пэй для проведения допроса, – произнес он с выражением невозмутимого спокойствия, которое всегда помогало ему в общественных взаимодействиях.

Девушка едва сдержала вспышку восторга. Такой красивый мужчина, да еще и представитель закона, обратил внимание именно на нее. Увы, только по работе… Легкое разочарование омрачило радость.

– Да, конечно, сейчас. Вам нужно пройти в кабинет 302 на третьем этаже.

Чэн Юнли заметил, как она украдкой разглядывает его, и невольно почувствовал легкое смущение под её восхищенным взглядом. В самом деле, он не мог отрицать, что выглядел привлекательно: каштановые, слегка растрепанные волосы, глубокие глаза, как горячий шоколад и крепкое, спортивное тело, которое притягивало немало внимания. Однако сейчас его интересовали лишь факты и правда, лежащие за пределами симпатий и взглядов.

Когда он добрался до нужного кабинета, на него веяло атмосферой напряженности и ожидания. Он постучал в дверь.

– Здравствуйте, можно войти?

– Вы по записи? – прервал его голос до того, как он успел войти. – Если нет, пройдите в очередь. Я принимаю только по записи.

Инспектор Чэн удивился такой манерой обращения, что чуть не выбил дверь и не прибил этого доктора, но все же, воздержался от этой идеи. Иначе, премии и в этом месяце не видать.

– Хотелось бы по записи, но я инспектор Чэн Юнли из следственного отдела. Я бы хотел провести с вами допрос.

На его слова доктор удивленно поднял брови, его зрачки расширились, а тело напряглось, отразив нарастающее беспокойство.

– Ч…что вам нужно?

Довольная ухмылка искривила губы Чэн Юнли, когда он прикрыл дверь и неторопливо опустился на стул для пациентов. Рядом, врач замер, словно мышь перед удавом. Напряжение пульсировало в воздухе, готовое вот-вот взорваться.

– Вы личный врач председателя Ду Сюэ, не так ли? Он скончался у себя дома от предполагаемой передозировки таблеток. Можете что-то пояснить?

Доктор Пэй снял очки и медленно потер глаза, словно пытаясь прояснить не только зрение, но и сложный случай, который только что оставил его в смятении. Картина болезни, будто осколки разбитого зеркала, никак не складывалась в единое целое.

– Да… но что я могу сказать? Вы меня подозреваете? За что?

– В его комнате я наткнулся на сверток бумаги. Это был список препаратов: антидепрессанты, морфин, лоразепам. Кроме того, присутствовала точная дозировка и, – Чэн Юнли указывал на завершающую строку бумаги, где была подписка врача, – Ваша подпись.

В этот момент лицо Пэй Бо побледнело; он не ожидал, что его поймают с поличным в такой ситуации.

“Болван.”

– Можете объяснить, зачем вы это выписали? – спросил инспектор, положив эту бумажку прямо перед лицом доктора. Он намеренно не произнес слова "рецепт", словно называя вещь по имени, признавал ее чудовищную суть.

Врач не мог найти слов, заикаясь в своих мыслях. Он понимал, что его действия сложно оправдать, и правда переплеталась с ложью в запутанный клубок.

– Я… ну, вы знаете… – начал он, запинаясь, – это… эвтаназия в нашем обществе запрещена, но… Он сам меня попросил. Сказал, что устал жить, что жизнь его больше не радует, что каждый день для него – мука. Я уговаривал его обратиться к психотерапевту, пытался найти причины жить дальше, но он был непреклонен. Он убедил меня… что это будет милосердием.

Уверенно найдя дорогу к выходу, ответил доктор, но Чэн Юнли не верил ни единому слову. Он сидел, сложа руки, внимательно слушая этот поток бессмыслицы, сходящихся с уст доктора. Позволив врачу закончить свой жалкий монолог, инспектор вдруг резко подался вперед. Скрежет стула, словно выстрел, заставил доктора подскочить от испуга.

– Пэй Бо. Признайся, ты что-то не поделил с этим идиотом?

Врач нервно усмехнулся:

– Да что с ним делить? Он никогда не умел делиться, и если ты его попросишь… он просто пошлет тебя подальше.

Последние слова произнес он с накалом, словно сбрасывая груз сложных отношений с председателем. Инспектор Чэн хотел углубиться в противоречия, но в этот момент в кабинет ворвались неожиданные гости.

– Господин Пэй Бо, вы арестованы за убийство Ду Сюэ, председателя Главы Финансовых дел Нанкина, – произнес монотонным голосом мужчина в серьезной форме со значком Городского Бюро Нанкина, спокойно и уверенно выполняя свой долг как законник.

«Твою мать», – подумал инспектор Чэн, не ожидая такого поворота событий. Все, казалось, шло к развязке, но этот непредсказуемый поворот только добавлял масла в огонь его расследованию.

Чэн Юнли с презрением посмотрел на этих неуклюжих "представителей закона", ворвавшихся, как слоны в посудную лавку.

– Так, так, я не совсем понимаю, господа, что здесь происходит? Почему вместо того, чтобы слушать меня, вы задерживаете подозреваемого?

Воцарившийся балаган был прерван, словно по волшебству, появлением девушки.

– Он больше не подозреваемый.

Её темно-шоколадные волосы касались плеч, создавая мягкий контур её лица, а загадочный бежевый костюм придавал ей утонченный и деловой вид. Её карие глаза внимательно окинули всех присутствующих, словно она пыталась оценить ситуацию.

– Бай Хишань, – полу-шепотом произнес инспектор, ощутив прилив гнева, осознав свою ошибку в том, что не узнал её сразу. – То есть, зам-капитан Бай.

Он выдавил натянутую улыбку, которая скорее походила на гримасу, и поспешно добавил что-то примирительное. Но чувство сосущей под ложечкой тревоги, подозрение, что за этим скрывается нечто большее, заставило его оттянуть её в сторону, как можно быстрее, пока ситуация не вышла из-под контроля. Говорить наедине было необходимо, чтобы выяснить правду, какой бы горькой она ни оказалась.

– Что здесь творится, а? Почему команда Городского Бюро на нашем деле?!

Его недовольство было очевидным, и он не мог удержать отрывистые интонации, которые отражали его растерянность и злость.

– Бюро опередило нас, найдя улики и проверив доктора Пэй Бо. Благодари моего отца, – ответила Бай Хишань со вздохов, что означала, что сама зам была этим недовольна. Эти слова повергли инспектора Чэн Юнли в ярость, и он с трудом сдерживал желание вступить в конфликт.

– Всё было под контролем, пока не пришли они и не испортили всё!

Девушка не дала Чэн Юнли времени растеряться, сразу же переключив его внимание:

– Забудьте об этом, у нас есть кое-что поважнее.

Чэн Юнли опешил. Что могло быть срочнее происходящего?

– Что именно?

Бай Хишань сделала паузу, намеренно затягивая момент. Она любила создавать эффект неожиданности. Её взгляд, острый и проницательный, метнулся между членами команды бюро, оценивая их работу, и вновь остановился на инспектора. В ее поведении чувствовалась уверенность и отточенная стратегия. Интрига накалялась в воздухе, словно она лично регулировала напряжение, готовясь обрушить на них тщательно спланированную новость.

– Сегодня ночью в одном университете был убит учитель истории.

Глава 2. Услуга с поражением

Вечера в Нанкине всегда наполняли атмосферу спокойствием и радостью. Улицы, словно волшебные картины, были украшены яркими фонарями, которые светились словно звезды, умиротворяя окружающий мир. Каждое кафе, магазин и даже небольшая лавка на углу создавали настроение праздника, даря прохожим теплоту и свет. В такие минуты задумываешься над более глубокими вопросами: что было бы, если свет погас навсегда и осталась только тьма? Что если время остановилось бы навсегда, оставляя нас в бесконечном ожидании чего-то, что уже никогда не произойдет?

Девушка, удобно устроившись в просторной пижаме и окруженная полной теплой водой ванны, погружалась в размышления о времени и о том, что могло бы произойти:

– Что было бы, если время остановилось? – произнесла она, закрыв глаза.

Ванная комната была достаточно просторной и оформленной в стильных оттенках хаки и белого. Светлое дерево с плиткой хорошо сочеталось с большой белоснежной ванной, унитазом и аккуратно расположенной раковиной, где находились баночки с шампунями и мягкие полотенца. На полу лежал вязаный ковер, который сливался с общей цветовой гаммой, усиливая уют атмосферы. Полумрак, создаваемый свечами, заполнил пространство мягким светом, погружая её мысли в перспективы будущего, и создавая ауру спокойствия и расслабления.

– Что было бы, если время остановилось?…

Но вдруг мир идиллии нарушил настойчивый стук в дверь.

– Ли Синьвэй! Открывай, это я – Чжу Мэйху! – прозвучал голос за дверью.

Ли Синьвэй вздрогнула, быстро вынырнув из нежной воды и заворачиваясь в полотенце, чуть не поскользнувшись на мраморный кафель. Тот, кто стоял за дверью, был очень нетерпелив и энергичен.

Когда она открыла дверь, гостья сразу с ног до головы оценила хозяйку «заброшенного» дома и была готова выразить свое недовольство, но уверенный и недовольный голос прервал ее:

– Что за повод привел тебя ко мне, Мэйху?

Девушка, бросив быстрый взгляд на подругу, заразительно рассмеялась:

– А что, в пятницу к лучшей подруге вход воспрещен? Я, между прочим, не с пустыми руками!

В пакете оказалась целая куча всякой вкуснятины и… барабанная дробь… куча пива! Услышав этот родной звук открывашки, Ли Синьвэй моментально расцвела и, как ни в чем не бывало, впустила "спасителя вечера" в дом.

Время пролетало стремительно. Почти одиннадцать, а подруги всё не могли наговориться, щедро сдабривая беседу едой и напитками. Эти вечера откровенных разговоров, словно машина времени, переносили их в мир бабушек, обсуждающих каждую деталь жизни города. Впрочем, для журналистки, коей являлась одна из них, это скорее профессиональная привычка. Но дай повод поработать главному детективу – город содрогнётся.

– На работе полный завал, – с усталостью произнесла Чжу Мэйху, растянувшись по дивану, – Каждый день новая порция проблем. Сюин Цзынь считает, что я самый адекватный журналист среди всех ведущих, и с ней сложно не согласиться, но зачем же так нагружать?

Ли Синьвэй, с легкой усмешкой играющей на губах, щедро плеснула себе в бокал янтарного пива. Ее острый ум и тонкая ирония никогда не оставались незамеченными, и сегодня она не упустила возможности поддеть свою подругу:

– Знаешь, Чжу Мэйху, иногда мне кажется, что ты сначала прыгаешь в омут с головой, а уже потом пытаешься понять, что там на дне. Стоит хоть немного подумать, прежде чем браться за очередную авантюру.

Чжу Мэйху в ответ лишь демонстративно закатила глаза, изображая крайнюю степень раздражения.

– Ой, отстань. Дай хоть немного пожить без твоей вечной критики!

Ли Синьвэй ловко увернулась от летящего куска мусора, брошенного подругой. Смех наполнил комнату, создавая атмосферу легкости и дружелюбия, которая так приятно погружала их в атмосферу вечера.

Чжу Мэйху, в отличие от своей лучшей подружки-интроверта, энергично покоряет мир своими новостными эфирами. Добиться такой важной роли журналистки «Гармонии Новостей» была той еще битвой – даже тот, кто говорит, что «птица в небе летает высоко, но даже она прячется от шторма»*, позавидовал бы её упорству.

Чжу Мэйху всегда относилась к Ли Синьвэй с уважением и теплотой, не допуская и тени превосходства. Их дружба была проверена временем, зародившись еще в школьные годы, когда девушка с фамилией “Ли”, с ее нестандартным мышлением и увлечениями, казалась окружающим чудачкой. Многие не понимали ее, но Чжу Мэйху видела в ней нечто особенное. Именно благодаря наблюдательности и дедуктивным способностям Ли Синьвэй была раскрыта запутанная история с "пропавшей ящерицей" Директора Дуна, ставшая настоящей сенсацией в школе. Тогда, впервые, Ли Синьвэй ощутила себя не просто странной девочкой, а настоящим героем, способным разгадывать тайны и помогать людям. Этот случай еще больше укрепил их дружбу, основанную на взаимном уважении и восхищении уникальными качествами друг друга. Чжу Мэйху всегда поддерживала подругу и верила в ее талант, даже когда остальные сомневались.

Ли Синьвэй по праву считалась одним из лучших детективов полиции Нанкина, обладая редким даром находить ответы в самых запутанных делах. Со стороны она казалась обычной девушкой, собранной и серьезной, особенно когда этого требовала работа. Но за этой сдержанной маской скрывалась женщина, за плечами которой было немало успешно раскрытых преступлений, каждое из которых доказывало её исключительный талант. И лишь Чжу Мэйху была посвящена в сокровенный "маленький секрет" Ли Синьвэй, который та тщательно скрывала от посторонних – тайну, способную кардинально изменить не только её собственную жизнь, но и судьбы близких ей людей. Этот секрет был грузом на её плечах и одновременно ключом к разгадке будущих событий.

– А ты как? Ты уже почти две недели в отпуске. Когда собираешься вернуться в отдел? – поинтересовалась Чжу Мэйху.

Ли Синьвэй театрально вздохнула, словно играя роль в фильме, и, покрутив палочками в воздухе, задумчиво протянула:

– Капитан Ванг зовет обратно в строй к началу следующего месяца. Без меня там, наверное, уже паутина и пыль. А пока… буду наслаждаться жизнью, – с отчетливым сарказмом произнесла она, опустошая третью банку пива.

Чжу Мэйху бросила недовольный взгляд на подругу.

– По тебе видно.

Ли Синьвэй с недоумением взглянула на неё и автоматически осмотрела себя с ног до головы: пижама уже успела высохнуть, а волосы всё ещё были мокрыми и собраны в неаккуратный комок с заколкой. Обычный вид девушки-домоседки. Какие у неё могут быть претензии?

– Что не так? – поинтересовалась она.

– Кто чуть не утопился в ванне только что?!

Ли Синьвэй:

– …

Затворница поневоле, Ли Синьвэй маялась от скуки, развлекая себя самыми невероятными занятиями – от генеральной уборки до ревизии гардероба. Пока преступники наверняка где-то плели свои грязные делишки, она изо всех сил старалась не зачахнуть от безделья, дожидаясь выхода на службу. Ее руки чесались ринуться в бой и показать негодяям, что такое настоящий детектив, но зная, какой гнев может обрушить на нее капитан Ванг Ки, Ли Синьвэй благоразумно сдерживалась. Лучше уж вытерпеть скуку, чем столкнуться с яростью начальника.

– Я не топилась, я медитировала и размышляла о жизни!

В ответ раздался гулкий смех, сначала сдержанный, а затем все более раскатистый, разгоняя всю возникшую было напряженность. Смех был заразительным, и даже сама Ли Синьвэй почувствовала, как уголки ее губ невольно поползли вверх. Несмотря на неловкость ситуации, смех разрядил обстановку и заставил ее почувствовать себя немного лучше.

Ли Синьвэй никогда не любила шумные вечеринки, предпочитая умиротворяющую атмосферу тихих встреч. Однако с радостью приняла бы приглашение в уютный китайский ресторан, где её всегда ждала любящая семья Чжу, готовая накормить и порадовать новыми кулинарными шедеврами.

– Кстати, папа звал тебя на выходные. Умирает как хочет сразиться с тобой в маджонг и, конечно же, продемонстрировать свой новый кулинарный шедевр. Целую неделю колдовал над ним, не отходя от плиты! – проговорила Чжу Мэйху. Было очевидно, что она и сама рада предстоящей встрече.

Ли Синьвэй, не скрывая удовольствия, ответила:

– Я всегда рада! Играть в маджонг с Чжу Гомином – это не просто игра, а настоящая битва умов! Фортуна ему обычно благоволит, но на этот раз я постараюсь её переманить на свою сторону!

Семейство Чжу всегда выделялось среди других новыми традициями и активным образом жизни. Их лапшичная была не просто заведением, а настоящим культурным центром, где собирались друзья и соседи, чтобы порадоваться жизни и посмаковать великолепные блюда. Когда Ли Синьвэй получала приглашение в гости, чтобы попробовать хотя бы пару новых яств, она не могла отказаться – это было не только ее желанием, но и долгом перед близкими. А если к этому добавляться ещё и игра в маджонг, то вечер обещал быть долгим, уютным и наполненным смехом, как в лучшие времена.

– Передам ему это, – ответила Чжу Мейху, но вскоре воцарилась краткая пауза.

Журналистка смотрела в окно, где ветер игриво шевелил листву уличных деревьев, а обрывки мыслей, словно призраки, облетали её сознание, оставляя лишь ощущение щемящей пустоты. Вдруг её осенило: она больше не может молчать. Она должна поделиться тем, что её тревожило.

– Сегодня я заходила к Бай Хишань.

Интонация подруги, изменившаяся на чуть более напряжённую, заставила Ли Синьвэй насторожиться. Знакомое имя, словно заклинание, вызвало в ней бурю эмоций, но она решила не выдавать своего любопытства. В такой прекрасный вечер не хотелось погружаться в мрачные дела, но интерес к произошедшему сразил её.

– Ммм, и как у нее дела? – с легким оттенком безразличия спросила она, хотя в душе уже готовилась к неожиданным известиям.

Журналистка лениво подперла щеку и продолжила с беззаботным видом:

– Всё как обычно. Полиция погибает в океане расследований. Преступлений столько, что глаза разбегаются!

Ли Синьвэй в ответ лишь промычала что-то невнятное, сосредоточенно орудуя палочками. Рис, сдобренный соевым мясом и хрустящими овощами, был настолько хорош, что сладко поблескивал на её губах. Вкус был божественным, что она забыла обо всем на свете. Удовлетворенно прищурившись, она наконец отложила палочки и, слегка смущенная, промокнула подбородок салфеткой.

– Ну, неудивительно. Всё благодаря ненаглядному Чэн Юнли, который всегда стремится быть первым. Именно он, как главный инспектор нашего отдела, находит кучу дел, с которыми они… – девушка сделала паузу, подняв указательный палец, как будто подсвечивая важность момента, – не в состоянии справиться!

Саркастические комментарии Ли Синьвэй вызвали у журналистки смешенные чувства. В её памяти снова возникли воспоминания об их «дружелюбных» перепалках с Инспектором Чэном, после которых всегда оставался лёгкий осадок смеха и… космических синяков.

Поморгав и поправив спавшую на лоб челку, она попыталась унять терзавшие мысли и продолжать начатое. В этот момент в ее голосе послышалась нотка тревоги:

– Бай Хишань сказала, что у них произошло новое серьезное убийство.

Эти слова повисли в воздухе, как гром, раздавшийся среди ясного неба. Ли Синьвэй медленно отложила металлическую банку и резко обернулась к Чжу Мэйху, оторвавшись от запахов еды и пропитавшихся безмолвием в ее доме.

– Что за убийство?

Чжу Мэйху слегка вздрогнула от неожиданной реакции подруги, но твердо продолжила:

– Вчера ночью был убит учитель истории, звали Син Ши. В собственном кабинете. Полиция уже была на месте, но не обнаружила ни следов отпечатков, и других доказательств присутствия преступника. И более того – на теле жертвы не оказалось следов насилия! Это совсем не похоже на обычное убийство.

Короткий миг тишины повис в воздухе, а затем Ли Синьвэй ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику, словно ледяная рука коснулась её кожи. Дрожь была мимолетной, но достаточной, чтобы разбудить её инстинкты. В голове закружился вихрь мыслей, сталкиваясь и перебивая друг друга, словно рой потревоженных пчел. Вопросы плодились и множились, не находя ответов. Почему именно это убийство выбивается из общего ряда? Почему оно окутано такой непроницаемой завесой тайны? Неужели за этим делом стоит кто-то настолько влиятельный, что способен скрыть правду от всех? Или же мотивы убийцы настолько запутанны и непредсказуемы, что разгадать их кажется невозможным?

Ли Синьвэй чувствовала, что стоит на пороге чего-то зловещего, и эта неизвестность пугала её больше всего. Ей предстояло распутать этот клубок загадок, прежде чем станет слишком поздно.

– Не знаешь, свободна ли Бай Хишань завтра? – вдруг спросила она.

Чжу Мэйху задумалась на мгновении, затем полезла в сумку, чтобы найти телефон. Открыв заметки, она произнесла:

– Хм, завтра в актовом зале департамента состоится собрание полицейских, сотрудников Городского Бюро и журналистов. Это связано со смертью Председателя Ду Сюэ.

Ли Синьвэй прищурилась.

– Передозировка таблетками? Той, о которой ты говорила недавно?

– Да, именно. Сотрудники Городского бюро снова перетянули это дело на себя, и никто из нас не рад этому. Бай и Чэн тоже в недоумении.

Легкий сквозняк от открытого окна пробегал по коже, вызывая мурашки и подчеркивая неприязнь оставаться в неведении. В воздухе витала слабая пелена неопределенности, словно сами стены не могли переварить тяжесть происходящего.

– Я займусь этим.

Чжу Мэйху подавилась этим заявлением. Она насторожилась, наклонив голову в любопытстве.

– Чем именно «этим»?

Тусклый свет лампочек в зале дома Ли Синьвэй мягко падали на ее лицо, создавая вокруг атмосферу «того самого фильма с эпичной музыкой».

Через секунду она подняла свой зловещий взгляд, глаза искрились адреналином, а губы распались в таинственной улыбке, как у злодея на экране:

– Я расследую убийство Учителя Син Ши.

Возле Департамента полиции Нанкина толпилась большая масса людей, смешиваясь в единую живую картину среди серых стен старинного здания. Полицейские в форме, служители Городского Бюро, охранники, журналисты и сотрудники Финансового отдела вместе с семьей председателя Ду Сюэ образовали какофонию* шепотов и вздохов.

Яркое солнце освещало каждый уголок, будто проникая в самые темные тайны, в то время как легкий ветерок приносил с собой предвкушение, словно воздух был пропитан ожиданием грядущих событий. Люди переглядывались, обсуждая свежие новости, а некоторые даже обменивались намеками на возможные версии расследования, метав свои взгляды в сторону входа, из которого неслышно вырывались тени неведомого.

– Осторожно, проходите, не толпитесь! – раздался строгий голос, пронизывающий гул переговоров.

Актовый зал, являвшийся самым большим помещением в департаменте, был готов принять гостей. Здесь традиционно проводились значимые собрания, торжественные церемонии и награждения. Пространство дышало коричнево-белыми тонами, а великолепная люстра, напоминающая о волнах, излучала теплый свет, создавая ощущение уюта. Сиденья, выстроенные по типу амфитеатра, были покрыты синей обивкой, что добавляло залу торжественности и величия. В воздухе ощущалось нечто особенное – момент, когда судьбы встречаются на распутье, когда каждое слово имеет значение, а каждая эмоция запечатлевается в памяти навсегда.

Народ продолжал приходить, словно несущиеся к воде реки, заполняя зал до крайности. Чэн Юнли, погруженный в свои раздумья, стоял на улице, затягиваясь очередной сигаретой, вдали от суеты департамента, наблюдая за тем, как мимо проносились люди с напряженными лицами и в парадной одежде. В его привычное одиночество ворвалась яркая вспышка. Девушка с живыми, искрящимися глазами, подобная солнечному лучу, пробившемуся сквозь серую пелену облаков, возникла рядом совершенно внезапно. Он даже не заметил ее приближения и невольно вздрогнул от неожиданности, ощутив мгновенный прилив адреналина. Ее появление разорвало тишину его мыслей, вырвав из омута сосредоточенности.

– Курим, инспектор? – с любопытством прозвучал её голос, мелодичный и звенящий. В её тоне чувствовалась легкая ирония и неприкрытое озорство, словно она наслаждалась эффектом, который произвела на него.

Чэн Юнли, все еще не до конца оправившись от испуга, закатил глаза, стараясь скрыть свое раздражение. Он машинально поднес сигарету к губам, ища в никотине хоть какое-то подобие спокойствия.

– Сяо Фан, ты меня напугала.

Сяо Фан была судебно-медицинским экспертом полиции Нанкина – среднего роста, с волнистыми тёмными волосами, которые развивались на ветру, словно легкие крылья. Она олицетворяла невинность и наивность, хотя ей уже стукнуло двадцать пять. Её карие глаза искрились жизнью, как звезды в безоблачную ночь, и в ней было нечто такое, что могло заставить даже самых серьезных людей расслабиться и улыбнуться.

– Курить здесь запрещено. Не можешь сдержаться, так что нервничаешь?

Вопреки распространенному стереотипу о судмедэкспертах, которых часто представляют мрачными и отстраненными, Сяо Фан излучала удивительное спокойствие и тепло. Её присутствие в лаборатории, пропахшей формалином и смертью, действовало, как успокоительное. Она несла в себе какую-то внутреннюю гармонию, позволяющую ей сохранять невозмутимость даже перед лицом самых ужасных зрелищ. Её светлая аура смягчала атмосферу, напоминая о жизни и надежде. И у неё была одна маленькая, но важная слабость – любовь к кофе. Аромат свежесваренного кофе стал для неё не просто бодрящим напитком, а настоящим тайным убежищем, моментом уединения и передышки в напряженном рабочем дне. Именно за чашкой кофе она могла отвлечься от мрачных образов, собраться с мыслями и найти в себе силы двигаться дальше. Запах обжаренных зерен стал своеобразным якорем, возвращающим её в состояние равновесия и комфорта.

– Да, немного.

Чэн Юнли заканчивал последнюю затяжку своей сигареты, в то время как Сяо Фан наслаждалась тем самым ароматным кофе, приготовленного в уютной кофейне неподалеку.

– Интересно, какой это уже по счету кофе? – с игривой усмешкой спросил он.

Сделав глоток, девушка с улыбкой ответила:

– Пятый.

Чэн Юнли:

– …

– Шучу, это мой первый кофе за день. Сяо Леян заглянул ко мне и угостил.

Инспектор Чэн медленно выдохнул сигаретный дым, тонкой струйкой растворяющийся в воздухе.

– Он прекрасно исполняет свои обязанности. Такой энергичный парень, как Ли Сяофу, который говорит: "Я ничего особенного, просто обычный человек!* – с ухмылкой подметил Чэн Юнли, разгоняя между ними тучку тусклости и добавляя щепотку своего скромного юмор.

Сяо Фан не смогла сдержать улыбку от очевидной фразы, точно описывающая ее младшего брата. Она представила его, с пышущим энергией лицом, в ярком костюме супергероя, который на самом деле просто сносит мусор по утрам.

Две кали воды, работающие бок о бок.

– В его возрасте я только и делал, что…

Только инспектор открыл рот, чтобы рассказать о бурной молодости, как к ним подошел помощник с лицом, перекошенным от тревоги.

– Инспектор, вам следует возвращаться. Скоро всё начнется.

Чэн Юнли, тяжело вздохнув, затушил сигарету, выбросив её в сторону, и подтолкнул эксперта:

– Пойдем, без нас не должны начинать.

Зал был полностью заполнен. Гул голосов напоминал тихое пение журавлей, которое, однако, переплеталось с нотками тревожного ожидания. Подобные моменты известны своим чувством солидарности и значимости. Здесь собрались представители власти, друзья и коллеги, чтобы отдать дань памяти тому, кто ушёл.

Все присутствующие были в парадной одежде: полицейские щеголяли в своих форменных костюмах, а приглашенные также не остались в стороне, превратив зала в настоящий парад «Единства Народа»*.

Инспектор Чэн и эксперт Сяо находились на балконе, откуда открывался завораживающий и одновременно подавляющий вид на множество людей, сконцентрировавшихся в зале. В первом ряду среди собравшихся находилась Бай Хишань, рядом с ней – глава следственного отдела, капитан Ванг Ки.

Этот мужчина является всеми любимым начальником следственного отдела. Он перешагнул порог шестидесяти пяти лет, выглядя, как будто вышел из модного циркового представления – со свежей стрижкой, но с головой, полной седых волос и мудрости. На его пиджаке сверкали значки, как медали на груди героя-ветерана, указывая на годы службы.

Журналисты разместились по обе стороны от рядов, фиксируя каждое мгновение на свои камеры. Среди них выделялась Чжу Мэйху, элегантно одетая в белоснежную рубашку и серый вязанный жилет, подчеркивающий ее фигуру, а волосы, уложенные в аккуратный хвост, говорили всей толпе: «Я здесь, чтобы работать, а не философствовать под кимоной»*.

На этом важном мероприятии она занимала главную роль, не только как наблюдательница новостей, но и как страж современного оборудования:

– Так, оборудование ставим вот здесь. Да. Аккуратно, пожалуйста.

Чжу Мэйху, казалось, была воплощением спокойствия и профессионализма. Её движения были точными и уверенными, а голос, несмотря на тихий тон, звучал так, что его невозможно было игнорировать. Она быстро осмотрела актовый зал, убедившись, что всё готово для съёмки, и кивнула своему оператору.

– Церемония начнется через пять минут, – произнесла она, бросив взгляд на часы. – Убедитесь, что все настроено правильно. И проверьте звук ещё раз!

Журналисты вокруг неё суетились, настраивая камеры и микрофоны, но Чжу Мэйху оставалась невозмутимой, как тихая река, текущая сквозь горы*.

– Сестрица Чжу*, – окликнул её один из коллег, подходя ближе, – ты уверена, что нам стоит снимать с этого ракурса? Может, попробовать с другой стороны?

Она слегка наклонила голову, но быстро покачала головой в уверенном решении.

– Нет, этот ракурс идеален. Мы захватим всё самое важное. Доверься мне.

Коллега кивнул, не сомневаясь в её словах. Чжу Мэйху славилась своим чутьём и умением находить лучшие кадры даже в самых сложных ситуациях. И не только… В самом деле, где-то поперхнулась та девушка детектив с фамилией «Ли», которая всегда оказывается в кадре, словно Пип из романа «Большие надежды». Присутствовали и военные, придавая событию особую значимость и ожидаемостью, словно невидимая нить напряжённого события окутывала всё вокруг.

Чэн Юнли внимательно оглядел весь зал, его взгляд скользил по лицам, улавливая малейшие оттенки эмоций. Он ощущал, как волнение пронизывает пространство, вибрирует в воздухе, заставляя покалывать кончики пальцев. Кто-то нервно теребил край платья, кто-то украдкой переглядывался с соседями, а кто-то, застыв в напряженной позе, старался скрыть свое волнение за маской невозмутимости.

– Как же здесь много народа.

– И не говори, – откликнулась Сяо Фан с легкой улыбкой, которая моментально исчезла, – Столько людей собралось, чтобы проститься с Председателем Ду Сюэ.

Внезапно прозвучала мелодия, означающая начало церемонии. На сцену вышел капитан Ванг Ки, его хрипловатый и серьезный голос, мгновенно привлек внимание всех присутствующих.

– Я рад приветствовать вас здесь. Искренне благодарю каждого из вас за то, что нашли время прийти, – произнес капитан, его слова отражали весомость момента. – Сегодня мы собрались, чтобы почтить память Председателя Ду Сюэ, главы финансового дела.

В зале повисла гробовая тишина: некоторые уже вытирали слезы, а другие ждали своего момента. Каждое слово капитана Ванг Ки было как дуновение холодного ветра, заставляющее каждого осознать, что потеря, переживаемая ими здесь и сейчас, была действительно значимой. Эмоции скорби, переплетались с воспоминаниями о человеке, который оставил незабываемый след в сердцах многих.

– Председатель скончался позавчера ночью у себя дома от передозировки медикаментов. Это известие вызвало настоящая буря обсуждений и слухов. Никто не ожидал, что смерть главы финансового отдела произойдет таким трагическим образом. Под подозрением оказался доктор Пэй Бо, личный врач председателя, который прописывал ему лекарства и устанавливал дозировки.

На экране появился слайд с изображением Пэй Бо, и кто-то в толпе тихо рассмеялся. По всей видимости, хотя бы один человек с черным юмором нашел в этом что-то смешное.

Капитан продолжал далее, объясняя, как важно выяснить все обстоятельства.

– А сейчас я хочу предоставить слово отцу председателя, Ду Цзы… – начал он, и в этот момент раздался громкий крик из толпы.

Кто-то не смог усядется на месте, вот и решил поделиться своим мнением…

– Вы поймали не того!

Громкий голос раздался так резко, что вся публика замерла, а капитан, растерянный и сбитый с толку, в замешательстве замолчал. Зал наполнилась трепетом и напряжением – никто не мог понять, кто это сказал и зачем выдал столь провокационное заявление.

Капитан в недоумении произнес:

– Из…извините?

– Вы поймали не того! – вновь произнесся голос, который так был знаком многим собравшимся здесь людьми.

А вот и наш «Пип» из романа Чарльза Диккенса…

– Ли Синьвэй?!… – вырвалось у Чэн Юнли, словно проклятье. В его голосе мгновенно смешались удивление, переходящее в шок, и ярость, грозящая выплеснуться наружу. Он не мог поверить своим глазам. Что она здесь делает? И почему она, черт возьми, лезет не в свое дело?!

Тем времене�