Контракт на чувства
Пролог
Дэймон Грэм презирает глупость, посредственность и фальшь. Он не выносит суеты и дешевых подобий. Его раздражают наглецы, лезущие со своим жалким мнением без спроса. Дэймон не принимает отказов – он сам устанавливает правила.
Его стиль – дорогие машины, безупречный комфорт и адреналин. Он обожает спорт во всех его проявлениях, а также охоту, особенно на женщин. Дэймон любит секс. Секс для него – игра, а они всего лишь красивые тела. Он раскрывает в них страсть, доводит их до исступления, а утром расстается с ними навсегда.
Такова его природа – Дэймон, как и любой другой охотник, быстро теряет интерес к добыче, ведь он не влюбляется – все женщины для него пустые, однотипные куклы, и ни одна не стоит того, чтобы задержаться дольше.
***
Робкий стук в дверь отвлекает Дэймона от изучения слабых сторон компании, которую он планирует поглотить в скором времени.
«Разделяй и властвуй» – его отработанная тактика. Он дробит на кусочки чужой бизнес, а после скупает акции за бесценок. Для него это тоже своего рода охота. И чем сложнее дело, тем больше азарта. Ему нравятся сложные задачи.
Дэймона ненавидят, ему завидуют, но выбирают дружбу с ним, а не войну, ведь Грэм не умеет жалеть – и именно поэтому за ним закрепилось прозвище: бесчувственный дьявол. Хотя, если бы они знали правду… но нет, Дэймон никогда никому не позволит заглянуть глубже, чем следует.
– Мистер Грэм, к вам пришла некая мисс Мередит Фэй, – произносит Оливия – его секретарь. Немного понизив голос, она добавляет: – Мисс уверяет, что вы ее ждете.
Дэймон отрывается от монитора и скользит взглядом по высокой, худощавой брюнетке, но больше бездумно, чем с интересом. Он пытается вспомнить: кто такая Мередит Фэй?
Кто-то из бывших? Точно нет. У Дэймона отменная память, он не забывает имен – для него это непозволительная роскошь.
Владелец компании «ТиДжи-Индастрис» поднимается изо стола, неторопливо подходит к тонированному панорамному окну и смотрит вдаль, не спеша с ответом.
– Узнай, чего она хочет? – роняет Дэймон, думая о том, что нужно пересмотреть обязанности секьюрити компании. В последнее время к нему зачастили нежданные гости, называющие себя внебрачными детьми его покойного отца.
Оливия тихо выдыхает, дождавшись ответа. Она знает, что с боссом иначе нельзя: здесь он главный и только он. Секретарь поворачивается к юной и немного смешной девушке, собираясь уточнить цель ее визита. Мередит улыбается, ловко обходит Оливию и вихрем влетает в кабинет, как к себе домой, а потом застывает на месте. Грэм бросает на Фэй короткий пренебрежительный взгляд и вновь отворачивается к окну.
Мередит делает шаг назад и, округлив глаза от испуга, смотрит на Оливию, словно мышонок, попавший в лапы голодного и злого кота.
– Мисс, мне нужен мистер Грэм. Томас Грэм, – по слогам выговаривает Мередит, жестикулируя для убедительности.
Дэймон слышит ее глухой, чуть осипший голос, будто она только что доела мороженое. Ему сразу представилось, как эта Фэй стоит перед ним на коленях и просит взять ее. Да, он любит подчинять, но…
Дэймон Грэм терпеть не может неухоженных девушек.
Глава 1 Осколки мечты
«You don't have to feel like a waste of space
Ты не должен ощущать себя пустым местом.
You're original, cannot be replaced
Ты особенный и незаменимый!»
Katy Perry – Firework
Мередит
Боже… Мне не верится, что я на самом деле здесь! Еще несколько шагов по глянцевой вокзальной плитке и этот город перестанет быть сокровенным желанием, а превратится в явь!
– Торонто, – с придыханием произношу я, очутившись на улице.
Никогда раньше я не пробовала это название на вкус, не смаковала его и не примеряла на себя, как новое платье. Просто мне еще ни разу не доводилось уезжать за пределы Флешертона. Торонто был лишь картинкой на экране – далеким и чужим, словно сцена из фильма.
И почему-то именно сейчас я впервые осознаю свою… ничтожность. Увы, но я кажусь себе невероятно маленькой, незначительной пылинкой, залетевшей издалека. И все же Торонто мне нравится! Всем сердцем хочется стать частью этого красивого, яркого и очень шумного мегаполиса из стали и стекла – мира, никогда не гаснущих огней.
Меня восхищают его масштабы, великолепные виды беспрерывного движения города, которые отражаются в окнах небоскребов. Гудки машин, болтовня пешеходов, ритмичные стуки строительных конструкций – все сливается в странную хаотичную мелодию, но для меня она идеальна. Ее ритм проникает под кожу и заставляет сердце биться чаще.
И что самое главное – от дружелюбности Торонто зависит моя судьба.
Телефон в руках вздрагивает от вибрации – снова звонит мама. Я сотый раз сбрасываю звонок и смотрю на время: уже три часа дня, нужно торопиться.
«Любоваться Торонто буду потом!» – одергиваю себя я, выискивая взглядом свободное такси.
Водитель подвозит меня к высокому зданию бизнес-центра с огромными металлическими буквами «Т» и «Д», поблескивающими на солнце. Мимо проходят люди в красивой дорогой одежде: мужчины в строгих костюмах, а женщины в стильных деловых нарядах, и никто… абсолютно никто не обращает на меня внимание.
Все верно – для них я просто пылинка.
Переминаясь с ноги на ногу, я не решаюсь войти внутрь и скольжу взглядом по зеркальному идеально чистому фасаду без намека на засохшие капли дождя или отпечатки пальцев. Поправив растрепавшийся хвост, я провожу ладонью по футболке и шортам, чтобы немного разгладить их – моя одежда немного помялась в дороге.
Сейчас я как никогда ощущаю себя «неподходящей». Я настолько не подхожу этому месту, словно стою в грязной пижаме на светском приеме. Хочется развернуться и уйти, только некуда. К тому же Томас Грэм видел меня не раз. Он частенько останавливался на нашем ранчо, проезжая мимо. В последний раз мистер Грэм обещал взять меня на работу и помочь обосноваться в Торонто.
Набрав в легкие больше воздуха, словно он способен добавить мне уверенности, я толкаю высокую стеклянную дверь, делаю шаг вперед и оказываюсь в невозможно красивом холле. Пройти дальше не позволяют мужчины в черных костюмах. Они преграждают мне путь, и один из них – тот, что повыше, – басовито спрашивает:
– Мисс, у вас назначено?
– Эм… – Я растеряно смотрю на них. – Нет, но меня ждут.
– Назовите имя.
– Мередит Фэй.
Второй утыкается в электронный планшет, листает его, а потом подняв на меня взгляд, говорит:
– Ваше имя не числится в списке. Просьба, покинуть здание.
– Нет, постойте! Сейчас! – тараторю я и лезу в чемодан за визиткой. – Вот. Мне дал ее мистер Грэм.
Секьюрити переглядываются между собой, будто умеют мысленно общаться, и первый произносит:
– Хорошо, вы пройдете, но только после досмотра. – Он сканирует меня ручным металлодетектором и проверяет содержимое чемодана. – Можете проходить, мисс.
– Благодарю.
Направляясь в сторону ресепшен, я мысленно морщусь от скрипа старых колесиков своего чемодана. Не передать словами, как он не вписывается в дорогой интерьер с высокими, светлыми потолками, мраморными полами, комфортабельными диванами и креслами. Отсутствие вычурных деталей говорит о наличии вкуса у владельца «ТиДжи-Индастрис», здесь даже запах витает особый: натуральной кожи и изысканных духов.
Все это так не вяжется с мистером Грэмом, которого я знаю! Тот полноватый мужчина с добрыми глазами производил впечатление очень простого человека. Он и общался с моей семьей на равных. Не ошиблась ли я адресом?
У стойки регистрации меня встречает улыбчивая брюнетка.
– Здравствуйте, чем могу помочь? – вежливо спрашивает она.
– Здравствуйте, мисс Лоренс. – Я читаю ее имя на серебристом нагрудном бейдже. – Мне нужно попасть к мистеру Грэму.
– У вас назначено?
Снова этот вопрос.
– Нет, не совсем. Он дал мне визитку. – Я протягиваю ей золотистый прямоугольник. – Мистер Грэм ждет меня!
Девушка хмурит брови, но в итоге записывает мои данные и, указав на двери лифта, отправляет меня на одиннадцатый этаж. Я захожу в металлическую кабину с зеркалами и нажимаю нужную кнопку, а потом поражаюсь тому, как быстро оказываюсь наверху.
Даже минуты не проходит!
Створки лифта плавно раздвигаются, открывая мне вид на светлый холл. У самой дальней двери за столом сидит еще одна брюнетка. Заметив меня, она встает изо стола и, цокая каблуками, идет в мою сторону. Одета она так же, как и хостес: в белую блузку и узкую черную юбку-карандаш. Выходит, тут установлен дресс-код.
– Добрый день, мисс. Чем могу помочь? – с дежурной улыбкой на губах обращается она ко мне.
На ее груди тоже прикреплен бейдж с именем.
– Мисс Эриксон. Меня зовут Мередит Фэй. Где я могу найти мистера Грэма?
– У вас назначено?
Боже. Зачем они задают один и тот же вопрос? Если я тут, значит, уже отвечала на него внизу.
Я качаю головой и готовлюсь к тому, что придется использовать уловки, чтобы обойти эту Оливию, ведь забыла визитку на ресепшен. Не хочется тратить время впустую, спускаясь за ней.
– Просто передайте, что пришла Мередит Фэй, мистер Грэм меня примет! – нетерпеливо прошу я.
Оливия бросает на меня оценивающий взгляд – недоверчивый, изучающий. На секунду ее глаза смягчаются, она кивает и поворачивается к кабинету.
Стук. Шепот за дверью. Пауза.
Когда она возвращается, в ее взгляде читается что-то между растерянностью и любопытством, будто она случайно узнала чужую тайну.
– Мистер Грэм…
Я улыбаюсь Оливии, не дослушав, и иду прямиком в кабинет мистера Грэма. Захожу в двери и… Моя улыбка застывает, а затем рассыпается на кусочки, потому что я вижу не Томаса Грэма. У панорамного окна стоит чужой, незнакомый мужчина. На вид ему не больше тридцати. Возможно, и того меньше.
Встреча наших глаз длится секунду – ровно столько, чтобы я почувствовала холодок вдоль позвоночника. А потом незнакомец отворачивается к окну, будто я пустое место, всего лишь досадная помеха.
Сложно не отметить, что этот мужчина словно сошел со страниц романа: красив, высок, плечист, в дорогом костюме. Его мимолетный взгляд полон такого же пренебрежения, как у мистера Дарси из книги Джейн Остен «Гордость и предупреждение».
«Да, он идеально вписывается в этот дорогой и холодный стиль здания», – думаю я и сразу чувствую неловкость из-за внезапных мыслей.
Опомнившись, я отскакиваю от двери и ошарашенно смотрю на Оливию:
– Мисс, мисс, это ошибка, мне нужен мистер Грэм. Томас Грэм. Где я могу его найти?
Глаза секретаря на миг вспыхивают, но в следующую секунду снова становятся равнодушными.
– Мисс Фэй, мистер Томас Грэм, эм… – мнется она, а потом выдает с натянутой неестественной улыбкой: – Его не стало несколько месяцев назад.
Я застываю, как олень, попавший в свет фар, не в силах уложить в голове слова Оливии.
Что она сейчас сказала? Мистер Грэм умер? Но почему она улыбается? Разве люди говорят о таких вещах с улыбкой?
– Томас Грэм умер? – неуверенно уточняю я, и она кивает. – Но, как же… Он ведь…
– Да, мисс. Все именно так, – подтверждает она.
Печальная новость становится настоящим потрясением, как удар под дых. Внутри меня что-то обрывается и летит в пропасть вместе с мечтами.
Как же так? Безусловно, мне очень жаль Томаса Грэма! Очень! Но и себя тоже… Работа здесь казалась единственным шансом на нормальное будущее! Как же мне теперь быть? Я не могу вернуться домой, после побега. Место, где я выросла давно стало чужим и холодным, будто обвито колючей проволокой. Сводный брат сделал мою жизнь невыносимой. Мне до сих пор мерещатся прикосновения его грязных потных ладоней к моему телу.
– Оливия, а это кто? – Я понуро киваю на дверь.
– Сын Томаса Грэма – мистер Дэймон Грэм, полноправный владелец «ТиДжи-Индастрис», – сухо отвечает она.
Сын? Совсем не похож на своего отца и кажется злым, бессердечным дьяволом.
Оливия протягивает ко мне руку. Я понимаю этот жест – она хочет проводить меня к выходу. Нет уж, мне нужна работа! Придется идти в логово волка. Именно волка. Я почему-то ощущаю себя трусливой овечкой, но выбора нет.
На негнущихся ногах я снова захожу в кабинет, не слушая щебетание Оливии за спиной. Дэймон Грэм сидит за столом и что-то сосредоточенно изучает в компьютере, словно не замечает нас. Я сглатываю ком в горле и обращаюсь к нему:
– Сэр, простите. Приношу соболезнования вашей утрате. Мне очень жаль, правда! – тараторю я, но он будто не слышит меня, поэтому я продолжаю немного громче: – Мистер, ваш отец обещал взять меня на работу. Он пригласил…
Дэймон не дает мне закончить фразу, монотонно отвечая:
– Моего отца больше нет, все его обещания аннулированы. – Его голос звучит очень тихо. Наверное, так и задумано, чтобы я, не дыша, прислушивалась к нему.
Он все так же не отрывается от экрана монитора, будто меня здесь нет. Для этого сноба я и впрямь пустое место, но моя жизнь зависит от его решения, поэтому сейчас не до гордости.
Я в несколько шагов пересекаю стильный просторный кабинет и останавливаюсь в дюйме от его рабочего стола.
– Мистер Грэм, дайте мне работу, любую, пожалуйста! Ваш отец… – Слова застревают у меня в горле от его тяжелого взгляда, а в ушах начинает шуметь кровь.
Дэймон Грэм откидывается на кресле и откатывается от стола, словно ему невыносимо мое присутствие. Медово-золотистые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, приковывают внимание своей глубиной и выразительностью. Широкие, летящие брови лишь усиливают это магнетическое впечатление. Упрямый подбородок, подчеркнутый короткой аккуратной щетиной, и резкие линии острого носа придают лицу холодноватую надменность – возможно, даже большую, чем есть на самом деле.
«Да, такой мужчина вскружит голову любой девушке», – непроизвольно проносится в мыслях и исчезает так же стремительно, как падающая звезда.
Мгновение спустя меня заботит другое – то, как он смотрит на меня: будто крупный и сильный хищник на добычу. Внешне мужчина кажется бесстрастным, но его поза считывается на уровне инстинктов, и сразу становится понятно – он может напасть в любой момент, сорваться с места и проглотить, не жуя.
Меня до глубины души потрясают собственные ощущения, ведь это не отталкивает, а наоборот – гипнотизирует и притягивает!
– Какой у вас опыт работы? Образование? – спрашивает он, переводя взгляд в окно.
Автоматически повторив за ним, я замираю в восхищении: отсюда открывается потрясающий вид на Торонто! В особенности на знаменитую телебашню, устремленную острым шпилем в небеса. Медленно, чуть слышно выдохнув, я понимаю, что до побелевших костяшек цепляюсь за глянцевую столешницу.
Он ждет от меня ответа, постукивая пальцем по колену. Я сглатываю ком в горле и отвожу взгляд от его широкой кисти, выглядывающей из-под белоснежной манжеты.
– У меня нет опыта работы, сэр, но есть сертификат об окончании курсов: «Дизайн сайтов», – очень тихо произношу я, не узнавая собственный голос. Как напуганная церковная мышь.
Дэймон укоризненно смотрит на меня и будничным тоном выносит вердикт:
– В «ТиДжи-Индастрис» работают только специалисты. Для вас, юная мисс, – ядовито растягивает слова он, будто желая унизить, – нет ни одной подходящей вакансии. Вам следует для начала получить достойное образование, а потом с рекомендательным письмом прийти к нам. Я не занимаюсь благотворительностью и не отступаю от принципов компании. – Его слова рубят так же безжалостно, как лезвие гильотины.
Мое дыхание перехватывает, а глаза щиплет от подступающих слез. Я с силой закусываю щеку, чтобы не разреветься перед ним от отчаяния.
– Сэр, пожалуйста! Сэр, любую: курьер, уборщица, все что угодно! – Я немного подаюсь вперед.
Мужчина приподнимает бровь, небрежно скользит по мне взглядом и насмешливо хмыкает.
– Кроме тела, тебе нечего предложить. Ты готова зарабатывать телом? – Он смотрит мне прямо в глаза, без тени насмешки, только неподдельная серьезность.
Он не шутит, а на самом деле предлагает мне…?
Мои щеки опаляет жаром, а в горле колючим сухим комом встает возмущение. В маминых книжках любая другая леди дала бы смачную пощечину, услышав его предложение, но я не героиня романа. И все же…
Да как он смеет?!
Дэймон внимательно следит за моей реакцией и явно наслаждается произведенным эффектом. Еще бы! Его слова действуют на меня взрывом мощного динамита.
– Засуньте вашу работу, знаете, куда?! – выкрикиваю я и чувствую, как мои ноздри раздуваются от злости.
– И куда же?
– В свою. Чертову. Задницу! – громко цежу я.
В этот фееричный момент я ощущаю себя одновременно и огнедышащим драконом, и богиней правосудия. А потом пулей вылетаю за дверь, хватаю чемодан и несусь к лифту, слыша позади самодовольный смех.
Вдохнуть полной грудью мне удается лишь на улице.
Я, несомненно, молодец! Ответила так ответила! Только что теперь делать?! На что я вообще рассчитывала? Все сложилось бы иначе, будь Томас Грэм жив и здоров!
Жалость к нему и к себе провоцирует настоящий ливень из слез безысходности. На часах четверть пятого, мне негде ночевать и сильно хочется есть. Путь домой мне заказан, иначе Кайл точно добьется своего! Так какой смысл беречь тело для сводного братца, если здесь за него предлагают оплату?
Нет! Не могу! Противно! Так нельзя!
Осматриваясь по сторонам, я пытаюсь сообразить, куда мне следует пойти? Надо найти хостел для ночевки и работу. Любую.
Шум машин мешает сосредоточиться. От слез улица превращается в сюрреалистичный калейдоскоп цветных пятен. Дождавшись зеленый, я перехожу дорогу, не убедившись в своей безопасности. А дальше все происходит одновременно и быстро, и очень медленно: визг тормозов, запах жженной резины, удар в бедро, и мое падение на бок.
Черт, как же больно!
В ушах звенит, я делаю рывок, пробуя подняться, но валюсь снова, как нелепая игрушка.
– Прости! Прости! Прости! Только не умирай, я тебя умоляю! – Словно через бетонную стену доносится женский голос.
Подняв голову, я смотрю на девушку и понимаю, что знаю ее. Если только она не мерещится мне из-за болевого шока.
– Бренда Спаркс? – спрашиваю я, желая распознать свое состояние: со мной совсем все плохо или есть надежда, что нет?
Брюнетка недоуменно хлопает глазами, а после в ее взгляде вспыхивает узнавание.
– Мери! Мередит Фэй! Боже, я чуть не убила подругу детства! – Она всплескивает руками, широко улыбается, а тут же вспоминает, по какой, собственно, причине я сижу на дороге. – Прости! Я сейчас вызову 911!
– Нет, не надо! Я вроде бы в норме, – отвечаю я Бренде и толпе прохожих, собравшихся вокруг нас.
Бренда помогает мне подняться и дойти до ее машины. Незнакомый мужчина в это время загружает мой чемодан в багажник. Авто Бренды перекрыло движение, и нетерпеливые водители начали сигналить.
– Идите к черту, придурки! Не видите? Тут человек пострадал! – ругается подруга и, нагнувшись ко мне, предлагает: – Я припаркуюсь где-нибудь, и мы поболтаем, идет? Если только ты действительно в норме. Так ведь? Иначе едем в больницу!
У меня побаливает бедро, и ноет бок, но сейчас я невозможно рада, что встретила Бренду. Вдруг она подскажет, где найти недорогой хостел?
– Не надо, – отмахиваюсь я, выдавив улыбку. – Почти прошло.
Глава 2 Скрипка херувима
«In the hands of love, we carry on
В руках любви мы продолжаем свой путь,
Stronger than we started
Став сильнее, чем были вначале»
Miley Cyrus – Hands of Love
Мередит
Форд Бренды паркуется около небольшой закусочной с красочными постерами на витрине, гласившими, что здесь лучшие бургеры во всем Торонто. Подруга помогает мне выбраться из автомобиля и доковылять до места, зазывающего нас умопомрачительными запахами еды. Желудок неприятно сжимается от голода и урчит. Я готова заказать десять сэндвичей и съесть их в один заход. Увы, мой кошелек позволяет купить лишь два, но и их хватает с лихвой!
Бургеры в Торонто отличаются от тех, что продают во Флешертоне – эти гораздо сочнее: мясо с дымком, сыр тает во рту, булочка хрустит, хотя я понимаю, что они менее натуральны – слишком яркий вкус.
Утолив голод, я смакую оставшуюся часть и рассматриваю Бренду. Мы с ней не виделись больше десяти лет: ее родители продали дом и перебрались в пригород Торонто в поисках лучшей жизни. Бренда говорила, что ее отцу предложили неплохую работу, хотя моя мама усмехнулась, услышав это. Да, я знала, что подруга живет где-то здесь – в мегаполисе, но не имея номера телефона, найти человека в городе с численностью населения почти три миллиона человек, казалось нереальной задачей.
Чудеса порой случаются, когда их не ждешь.
Бренда не сильно изменилась, просто стала взрослее, если рассматривать только внешность, но в целом – будто незнакомый человек! Она превратилась в настоящую красотку: темные шелковистые пряди идеальными локонами лежат на плечах, заостренные черты лица, аккуратный нос, пухлые розовые губы, серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, точеная фигурка, упакованная в изящное кремовое платье. Бренда похожа на дочь миллиардеров, а не бывших владельцев скромного ранчо. Вслух я не стану об этом говорить, чтобы случайно не смутить ее. Как-никак, а дружили мы только в детстве.
Бренда рассматривает меня с не меньшим интересом, пока мы перебрасываемся дежурными фразами о том, в порядке ли наши дела. Мой сотовый вновь вибрирует, но я снова сбрасываю мамин вызов. Это не ускользает от внимания Бренды.
– Ладно, Мери. О городе и погоде мы потом сможем поговорить. Только дурак не поймет, что у тебя проблемы: ты зареванная бродишь по Торонто, таская за собой свой ужасный чемодан, сбрасываешь звонки от мамы. Что случилось? – в лоб спрашивает она.
Уголки моих губ непроизвольно опускаются, а в горле встает ком. У меня нет желания опять плакать, ведь сдерживаться очень сложно. Оглядевшись по сторонам, я убеждаюсь, что людей в заведении мало и на нас никто не обращает внимание. Мне хочется поделиться переживаниями хоть с кем-нибудь, поэтому я вываливаю на Бренду все, что терзает меня.
– Я сбежала из дома. Пришлось. Папа умер несколько лет назад… – Мой голос предательски дрожит. – Во время ремонтных работ его ударило током. Ранчо осталось на нас с мамой. Животные, огород, сама понимаешь. Мы не справлялись. Год спустя мама познакомилась с Оливером Стоуном. Вскоре они поженились, и отчим переехал к нам жить, но не один, а со своим сыном Кайлом. Сводный старше меня на два года. Вначале он только издевался надо мной, всячески подставлял, разыгрывал перед родителями целые спектакли, где я выступала в роли злодейки. Бренда, они верили ему! Мама просила прекратить ссорить их с отчимом, ведь она ждала ребенка. Так Кайл понял, что ему все сойдет с рук. – Я непроизвольно всхлипываю.
– О господи. Он тебе что-то сделал? – Бренда испуганно смотрит на меня, прикрыв рот ладонью.
– Нет, не успел… – произношу я и опускаю взгляд, решив не смотреть Бренде в глаза, чтобы не разреветься – ее участие меня трогает до глубины души. – Его издевательства с каждым разом становились более изощренными. Он толстый, противный с вечно потными ладонями, так и норовил меня потрогать, угрожая, что лишит девственности. Вчера ему почти удалось. Он подловил меня на конюшне. Бренда, это было так ужасно, не передать словами! Я до сих пор чувствую на себе влажные следы его рук и мокрых омерзительных поцелуев! – Меня непроизвольно передергивает от воспоминаний, а в горле появляется горечь.
– Мери… – тянет Бренда с сочувствием. В ее взгляде появляется сострадание, которое я так и не нашла в маминых глазах.
Я рассказала Бренде о своих горестях поверхностно, не вдаваясь в подробности. Сложно описать словами мою боль. Она живет во мне с того самого дня, как не стало папы, и с каждым годом не ослабевает, а только меняет форму: то острая, как разбитое стекло, то тупая, назойливая и монотонная. Ее нельзя отключить или заглушить на время, боль потери не поддается законам. Она просто есть. И к ней прибавилась другая…
Реакция мамы стала последней каплей, стрелой, вонзившейся в мое сердце и разрушившей изнутри. Я любила ее, а сейчас будто ненавижу. Ненавижу. Она ведь мой родной человек, подаривший жизнь. Кто-то маму называет ангелом-хранителем, но это не мой случай. Своим отношением она допустила нападение Кайла на меня. Ее молчание – немое согласие, разрешение так поступать со мной. Я никогда не смогу простить ей этого. И мне больно, словно я теперь сирота.
Справившись с эмоциями, грозившими увести меня от главной на этот момент проблемы, я делаю несколько глотков содовой и продолжаю:
– Мама так часто ругалась на моего младшего братишку Роби за то, что он везде раскидывал игрушки, но именно они меня спасли: мне удалось дотянуться до деревянной машинки и отбиться от Кайла. – Воспоминания так живо стоят перед глазами, что по коже бегут мурашки. – Я сидела в комнате, трясясь от ужаса, и не знала, как поступить, прекрасно понимая, что говорить нашим родителям бесполезно – они не поверят. А потом я подумала о предложении мистера Грэма…
– Грэма? – уточняет Бренда, сощурив глаза.
– Да, Томаса Грэма. Он любил останавливаться на нашем ранчо, а в прошлом году дал визитку и пообещал помочь устроиться в Торонто, если приеду сюда. Он это сделал в тайне от родителей, наверное, понимал, что из себя представляет Кайл.
– Подожди, Грэм? Это не тот самый Грэм – владелец «ТиДжи-Индастрис»? – Бренда оживляется, ее глаза загораются интересом.
– Да, но Томас Грэм ушел из жизни, а его сын – Дэймон Грэм не принимает на работу людей без образования! Бренда, а где мне его взять в восемнадцать лет? Все силы уходили на ранчо, на учебу практически не оставалось времени! Но я окончила курсы, думала, что смогу в «ТиДжи-Индастрис» заработать на колледж, а теперь мне даже негде переночевать. Бренда, ты не подскажешь, где есть недорогие хостелы? Я не могу вернуться во Флешертон. – Я таращусь на Бренду, как на спасательный круг в океане.
– Увы, подружка, о хостелах ничего не знаю. – Бренда задумчиво трет подбородок. – А вот с жильем могу помочь. – Она растягивает губы в широкой улыбке и подмигивает мне.
– Да? А как?
– Поживешь у меня, пока не встанешь на ноги!
Поживешь у меня?
– Правда?! Ты не шутишь? – Мне с трудом верится, что все так замечательно складывается. – Как-то неудобно… У меня не очень много денег, точнее, их практически нет.
Усмехнувшись, Бренда смотрит на меня, как на несмышленого ребенка.
– Если ты так хочешь – пусть это будет в долг! Сейчас я тебе помогу, а если мне понадобится помощь – ты мне! Идет? – предлагает она.
Я радостно киваю, как китайский болванчик, и наконец-то заканчиваю со своим бургером.
***
Бренда живет в двухкомнатных апартаментах на девятом этаже двадцатиэтажного дома на Карлтон-Стрит.
Мой потертый чемодан кажется мешком мусора в красивой квартире Бренды: светлая и просторная гостиная, высокие потолки, большие панорамные окна, керамические полы под дерево, встроенные полки с различными декоративными элементами. Кухня, примыкающая к обеденной зоне, – настоящее произведение современного искусства с высококлассной бытовой техникой. Ванная комната оформлена в стиле SPA с мраморной отделкой, душем и глубокой ванной. В спальне по центру стоит огромная кровать, напротив которой висит телевизор. Раньше я много читала о дизайне интерьеров, представляя, как можно обыграть наш скромный дом во Флешертоне, поэтому теперь немного разбираюсь в этом.
– Бренда, у меня нет слов! – с восхищением произношу я. – У тебя потрясающая квартира! Как твои родители смогли так сильно разбогатеть?
Конечно же, родители, а не Бренда. Откуда у двадцатилетней девушки возьмется такая сумма на жилье? Еще по пути сюда, меня поразило наличие у нее далеко не дешевой машины, но спрашивать сразу я не стала, ведь это казалось вполне естественным – в Торонто все ездят на таких автомобилях. Мы не во Флешертоне, где старенький, местами проржавевший, пикап – единственное средство передвижения для многих семей. Вместо разговоров я всю дорогу любовалась вечерним Торонто, освещенным видеорекламой и инсталляциями, представляя свое будущее только в радужном цвете.
Сейчас же, оказавшись в этой квартире, вопрос вырвался сам собой. Я радуюсь за подругу, предвкушая интересный рассказ о том, как ее родители смогли добиться успеха в Торонто. Часто бывает, что чьи-то истории вдохновляют, срабатывает принцип «если у них получилось, значит, и я смогу»! Но подруга быстро развеивает мои фантазии в прах:
– Никак, Мери. Родители не разбогатели, я с ними не общалась с того дня, как перебралась в город. Там все сложно, потом расскажу, – отмахивается она, хмуря лоб.
– Ты сама смогла столько заработать? – искренне удивляюсь я.
– Сама, но квартира арендованная.
– Круто! – восхищаюсь я и принимаюсь разбирать чемодан.
Одежды у меня мало – я прихватила с собой только все самое необходимое. Хотя у меня никогда не было много вещей, а вот у Бренды…
– С ума сойти! Да тут целый магазин одежды! – восторгаюсь я, увидев гардероб подруги.
За обыкновенной дверцей встроенного шкафа скрывается целая комната царства вещей, пропитанная нежным цветочным ароматом. Как в модном шоу-руме, вдоль стен стройными рядами стоят двухъярусные стойки, плотно увешанные одеждой. Я замираю на пороге, потом шагаю внутрь. Мои пальцы сами тянутся к вешалкам, на которых пестрят всевозможные наряды.
А обувь! Целый стеллаж, уставленный парами на любой вкус. И в центре гардеробной – массивный низкий стол с разноцветными сумками.
– А в выдвижных ящиках, наверное, белье? – предполагаю я.
Губы Бренды трогает загадочная улыбка, и она кивает:
– Белье, Мери. Очень дорогое и красивое белье.
– Бренда, это потрясающе! Скажи, где молодая девушка без связей может заработать столько денег? – с легкой завистью спрашиваю я.
– В элитном агентстве, Мери. Ты пока располагайся, а потом мы еще поболтаем.
***
Разложив вещи и приняв душ, я утыкаюсь в телефон, подыскивая работу. Дома меня выручал фриланс, но тут нет компьютера, поэтому я собираюсь изучить рынок труда.
– Прости, я уже спускаюсь, ты же знаешь, как это бывает… – Бренда закатывает глаза, мурлыча с кем-то по телефону.
Она стоит у зеркала и поправляет прическу. На ней красивое бордовое вечернее платье и элегантные туфли на высоких каблуках.
– Оу, ты уходишь? – интересуюсь я.
– Да. Вернусь поздно. Чистое постельное белье можешь взять в шкафу. Диван в полном твоем распоряжении. Чао, Мери.
Бренда машет мне перед уходом и скрывается за дверью. Я еще какое-то время роюсь в объявлениях и, делая пометки с адресами, случайно принимаю входящий звонок от мамы.
Черт! Черт! Черт!
– Мери, что происходит?! Как ты посмела так поступить со мной?! – визгливо кричит она.
У меня возникает непреодолимое желание бросить трубку. Я заношу палец над значком с красной трубкой, но так и не решаюсь на нее нажать. Раньше у нас с мамой все было иначе. Она заботилась обо мне и вроде любила, но после того, как папа умер, все легло на ее плечи. Теперь, когда рядом с ней Оливер, мама до ужаса боится его потерять и остаться одной. Я ее понимаю, но она меня нет. Мне больно из-за того, что она даже не попробовала разобраться, а сразу же приняла сторону Кайла.
– Мам, со мной все хорошо, я доехала нормально… – сдержанно отвечаю я, но она обрывает меня.
– Меня не интересует то, как ты доехала! Ты должна немедленно вернуться на ранчо! – требует она.
– Мам, я в письме все объяснила! Ты хоть какие-то действия предприняла? – пытаюсь достучаться до нее я.
В трубке виснет тягостное молчание, а потом слышится громкий вздох.
– Мы поговорили с Кайлом, он пообещал, что этого больше не повторится. Он взрослый парень, не так тебя понял. Ему показалось, что ты заигрывала с ним. Ты ведь постоянно ходишь по дому в коротких шортах и виляешь задницей перед Кайлом с Оливером!
Как я и думала – жаловаться бесполезно.
– Мама, но у меня ведь даже нет коротких шорт! – пробую защититься я.
– Я не хочу ничего слышать! Чтобы завтра же вернулась домой, иначе можешь забыть, что у тебя есть семья! – кричит мама и бросает трубку.
Можешь забыть, что у тебя есть семья! Можешь навсегда забыть, что у тебя есть семья! Забыть… Забыть…
Ее слова ранят сильнее ножа, режут по живому. Мне так больно и обидно, что я не могу сдержать слез.
Оставив письмо, я понадеялась, что мама хоть что-то поймет, встанет на мою сторону, защитит. Но нет, она не изменила себе. Все бесполезно.
Я обнимаю себя за плечи, желая согреться, хотя в квартире очень тепло. Сейчас стужа у меня внутри, тело покрывается колючими мурашками. Да, я жалею себя, но кто если не я?
Чтобы немного успокоиться, я решаю прогуляться. Умыв лицо в ледяной водя, беру ключ-карту от двери и выхожу из квартиры, но вместо того, чтобы любоваться городом, я еще глубже погружаюсь в водоворот мыслей.
Если бы папа не умер… Возможно, я смогла бы получить высшее образование, не пришлось бы сбегать из дома, как преступнице.
Очень давно, до моего рождения, папа оказал какую-то неоценимую услугу Томасу Грэму. Мама не раз отчитывала отца за то, что он отказывался от денег, которые ему предлагал Томас Грэм.
– Синтия, Киллиан Фэй никогда не возьмет деньги за помощь человеку! – отвечал папа на мамины возмущения. – Какое же это добро, если будет оплачено?
Папа был самым лучшим человеком на свете, добрым и отзывчивым, а еще он очень сильно любил маму. Это выражалось не только в словах, но и в действиях: он заботился о ней, как о принцессе, никогда не позволял себе грубости, устраивал сюрпризы, брал на себя большую часть забот, чтобы мама больше отдыхала, и смотрел так, словно она самая красивая женщина во всем мире. Образ идеального будущего мужа сформировался у меня с детства, и он очень далек от ублюдка Кайла.
Внезапно, я понимаю, что слишком далеко ушла от дома Бренды. Обернувшись назад, я убеждаюсь в этом. Вот черт! Я ведь даже телефон с собой не взяла. Стараясь не поддаваться панике, я делаю глубокий вдох и поворачиваю назад. На первый взгляд кажется, что ничего сложного, просто нужно идти вперед, а на деле все иначе. В ночной темноте высотки выглядят одинаково, свет в окнах придает им сходство с гигантскими муравейниками, в которых живут светлячки. Мне, как деревенскому жителю, привыкшему к маленьким частным домам, сложно сориентироваться. Да, тут даже в поздний час полно людей и машин, но это не мешает мне потеряться
Внезапно моего слуха касается жалобное пение скрипки.
Точно! Я проходила мимо уличного скрипача, окруженного кольцом зрителей.
Я тороплюсь на звук, пока мелодия еще звучит. Но как только стихает последний аккорд, я растерянно осматриваюсь вокруг.
– Красотка, не меня ли ты ищешь? – Раздается голос за спиной.
– О, если только скрипка пела именно под твоими пальцами, – вздыхаю я, рассматривая худощавого блондина с кудрями, как у херувима, и глазами цвета весеннего неба.
– На скрипке играл я, – с улыбкой отвечает он и вытягивает перед собой черный футляр. – Меня зовут Шон, а как тебя, прелестная мисс?
– Мери, – смущенно представляюсь я и замечаю дом Бренды недалеко от нас. – Шон, ты мой компас! Твоя скрипка помогла мне найти дорогу домой!
Вроде бы мелочь, но меня порадовало то, что я смогла сориентироваться, пусть и с помощью Шона.
– А, так ты заблудилась… – понимающе отзывается Шон, засунув свободную руку в карман.
Судя по его улыбке и заинтересованному взгляду, уходить он никуда не собирается и ждет от меня пояснений.
– Да, заблудилась. Только сегодня приехала из Флешертона и остановилась у подруги, – произношу я и смущенно пожимаю плечами.
– Захотела просто развеяться в Торонто или намерена поступать?
– Увы, нет. Я здесь для того, чтобы заработать на учебу.
– Так мы с тобой друзья по жизненным обстоятельствам! – радостно восклицает Шон и добавляет: —Я приехал из Аллистона. Думал, покорю тут всех своими талантами, но немного переоценил себя. Вот так я и стал бродячим музыкантом.
У меня непроизвольно округляются глаза. Он же не намекает на то, чтобы я приютила его?
Шон расценивает мою реакцию по-своему и тут же поясняет, качая головой:
– Нет, ты все не так поняла! У меня есть работа и жилье, а скрипка – обычная подработка. Просто тут так принято – держаться вместе. Торонто – многонациональный город, почти половина его жителей – иммигранты, поэтому мы поддерживаем друг друга. Если хочешь, запиши мой номер, понадобится помощь – позвонишь, – предлагает Шон.
Обрадовавшись его предложению, я сую руку в карман шорт и вспоминаю:
– Не получится, я забыла телефон дома. – Я развожу руками в стороны.
– Не беда, диктуй свой – я запишу.
– Спасибо, вообще-то я ищу работу. Любую, главное, чтобы платили, – улыбаюсь я.
Шон записывает мой номер и провожает до дома Бренды. Он определенно поднял мне настроение. Удивительно: человек, который сам нуждается в деньгах, без раздумий предлагает помощь просто так, а тот, у кого на счетах целое состояние, отнесся ко мне, как к назойливой мухе. Нет, Дэймон Грэм даже не мистер Дарси – он в тысячу раз хуже.
Глава 3 Чертова Золушка
«When thunder clouds start pouring down,
Когда из туч начинает лить,
Light a fire they can't put out,
Зажги огонь, который им не погасить…»
Avicii (Tim Berg) – The Nights
Мередит
Вернувшись в квартиру, я понимаю, что Бренды все еще нет. После душа, я застилаю диван белоснежным бельем, которое пахнет цветочным кондиционером и, перед тем как уплыть в царство Морфея, получаю короткое сообщение с неизвестного номера: «Это Шон. Проверка связи».
Мери: «Слышу тебя отлично *эмодзи улыбка*»
Мне снится странный сон, где я брожу в густом тумане, серые языки марева лижут ноги и дарят ощущение легкости. Приятную негу нарушают громкие стоны и стуки. Подскочив от испуга, до меня не сразу доходит, что звуки вполне реальны и рождаются они за дверью Бренды.
Боже… Она же там тем самым занимается?!
От стыда меня бросает в жар. Мне очень неудобно перед Брендой: я вторглась в ее жизнь, а сейчас стала свидетелем…
Накрыв голову подушкой, я стараюсь заснуть, но удается мне только по окончании всего… действа.
***
Тишину утра разрывает урчание кофемашины. Потянувшись, я открываю глаза, ожидая увидеть Бренду. Да, Бренду, но никак не голого мужчину. Он стоит, прислонившись ягодицами к столешнице, и пьет воду так жадно, что капли стекают по подбородку, скользят по груди и ниже…
От неожиданности я вскрикиваю и мгновенно ныряю под одеяло, как будто это я стою посреди комнаты во всей своей… откровенности. Горячая волна стыда накрывает меня с головой, щеки пылают, а сердце колотится так громко, что, кажется, он его слышит.
– И тебе доброго утра, – насмешливо говорит гость, словно ни капли не смущается своей наготы.
В ванной стихает шум воды, открывается дверь, и тут же раздается веселый голос Бренды:
– Ой, Эрик, я совсем забыла про Мери! Мери, прости, неудобно вышло. Эрик, надень хотя бы боксеры! – смеется она.
Но мне не смешно. Я впервые вижу мужской половой орган. Не в интернете, а вживую! Готова поспорить, что встреча с гуманоидом меня шокировала бы меньше.
– Мери, вылезай из своей норки, – просит Бренда и стягивает с меня одеяло.
Я заглядываю ей за спину и к своему облегчению убеждаюсь, что Эрика на кухне нет. Правда, недолго – он тут же возвращается, но уже в одежде.
– Какой милый румянец у твоей подружки. Я люблю невинных девочек, – самодовольно заявляет Эрик и обращается ко мне: – Если тебе нужен опытный мужчина, который точно сможет обучить всем тонкостям охренительного секса – обращайся! Я к твоим услугам, крошка.
– Эрик, не смущай мою подругу! – Бренда шутливо бьет брюнета по плечу, тот закатывает голубые глаза и насмешливо изгибает тонкие губы.
Я недоуменно моргаю, осмысливая услышанное. Даже не знаю, что меня смущает больше – то, что мне в открытую предлагают секс, будто выпить чашечку кофе или…
– Бренда, ты разве не против того, что твой молодой человек предлагает другой девушке заняться этим?! – Этот вопрос дается мне с огромным трудом, я даже делаю глубокий вздох облегчения в конце.
Но Бренда, вероятно, решает добить меня – ее звонкий, беззаботный смех разливается по комнате, будто я сказала что-то абсурдное.
– До чего же ты наивна, Мери.
Они переглядываются с Эриком. Тот, в свою очередь, тоже давится от смеха.
– Перестаньте! Я и так чувствую себя полной дурой!
Наверное, выражение моего лица подсказывает этой парочке, что их веселье немного затянулось, поэтому Бренда объясняет:
– Мери, мы с Эриком коллеги, работаем в агентстве и иногда позволяем себе немного, скажем так, расслабиться. Физиологическая потребность и не более.
Эрик улыбается и, в подтверждение слов Бренды, подмигивает мне.
– Поняла, дружеский секс и никаких обязательств, – мямлю я, изображая подобие улыбки, и сбегаю в ванную.
***
После ухода Эрика, я нахожу Бренду в гардеробной. Она крутится перед зеркалом в легком коралловом платье до колена, и оценивает свой образ.
– Ты очень красива, – искренне говорю я.
Бренда улыбается мне в отражении зеркала, и я решаюсь уточнить один вопрос, что не дает мне покоя со вчерашнего дня:
– А вы с Эриком работаете в модельном агентстве? Дефилируете на подиуме или фотографируетесь для журналов?
– С чего ты взяла? – Она поворачивается ко мне и хитро щурит глаза.
– Разве бывают другие агентства, которые приносят такой доход? – Я черчу рукой в воздухе круг, давая понять, что имею в виду ее квартиру и все, что в ней находится.
– Мери, я работаю в элитном эскорт агентстве, – признается она, следя за моей реакцией. – Судя по отвисшей челюсти, ты не понимаешь, о чем идет речь? – Я киваю. – Окей, сейчас объясню: эскорт – это сопровождение богатых мужчин на различных мероприятиях. Моя внешность – мой инструмент, поэтому забота о ней входит в число моих обязанностей, так же, как и покупка красивых дорогих нарядов.
Эскорт? Богатые мужчины? Сопровождение?
Я зависаю на несколько секунд, осмысливая сказанное.
– Подожди, что значит – сопровождение богатых мужчин? Ты встречаешься с ними за деньги? Бренда, ты…
Подруга не дает мне закончить фразу:
– Я не шлюха, если ты об этом! Интим только по обоюдному согласию. Если мне нравится мужчина, то да, если нет, то нет. Никто не принуждает, но за свое присутствие я получаю очень, Мери, очень хорошие деньги, – объясняет она, делая короткие паузы между словами, чтобы до меня наверняка дошел их смысл.
В горле встает ком. Не хочется обижать Бренду, ведь именно благодаря этой работе она обеспечивает мне крышу над головой. Черт! Но это все равно неправильно!
Бренда закатывает глаза и поджимает губы.
– Мери, ты современные фильмы вообще смотрела когда-нибудь? – спрашивает она, глядя на меня снисходительно, как обычно смотрят на глупых людей, объясняя им элементарные вещи.
– Разумеется, смотрела! Я обожаю дорамы и фэнтези!
– Мери, фэнтези – это сказки, а дорамы… Ну ты же не в Корее! В Канаде менталитет совершенно другой! – Она цокает языком. – Хорошо, ты смотрела «Золушку»? Это ведь тот же эскорт!
– «Золушка»? – недоуменно переспрашиваю я. Одна из моих любимых сказок. Какое отношение
– Ну да, «Золушка»! Принц торчит в своем дворце, никуда не выходит, ведь у него полно важных дел. И вот для него со всего королевства приезжают девушки, а он сидит на троне и выбирает. А в финал проходит та, у которой маленький размер ноги. Принц тот еще фетишист. Так же и в жизни. Думаешь, миллиардеры ходят по библиотекам, ресторанам и прочим культурным местам, чтобы познакомиться с какой-нибудь симпатичной девушкой, а потом ухаживают за ней, надеясь на взаимность? Черта с два, подружка! У них на это нет времени, иначе они не зарабатывали бы свои доллары. А идти на ужин с партнерами или на любое другое светское мероприятие одному не комильфо. Эскорт-агентство как раз и предоставляет им для этих целей красивую, ухоженную девушку, с которой не стыдно показаться в обществе.
У меня отвисает челюсть. В таком ключе я эту сказку не рассматривала.
– Да ладно тебе! Кстати, ты бы тоже им подошла: личико у тебя симпатичное, фигурка ничего. Немного поработать над твоим образом и вуаля – сама в скором времени обзаведешься жильем и шмотками, а, может быть, и влюбишь в себя какого-нибудь богача, замуж выйдешь… – мечтательно тянет Бренда.
– Нет! Не надо! Мне это не подходит! – резче, чем стоило реагирую я.
– Как знаешь, – хитро улыбается Бренда и подмигивает мне.
***
Порой может показаться, что весь мир ополчился против тебя и целая вселенная делает подножки. Может, стоит остановиться и подумать: «Что я делаю не так?» Вдруг, мир пытается тебя направить в ту сторону, где в сотни раз лучше, чем там, куда ты так стремишься попасть?
Об этом я размышляю, сидя на скамье неподалеку от мини-маркета, в котором работаю, вернее, работала.
Всю неделю я обслуживала покупателей, терпела их грубость, раскладывала товар на витрине и мыла грязные полы. Я нереально уставала, но в итоге заработала целый ноль! Ноль, черт возьми! Меня выгнали, обвинив в недостаче, а на мои оправдания, что такого просто не могло быть, пригрозили полицией. В полицию мне нельзя: денег на залог нет, маме звонить бессмысленно, поэтому я проглотила свою правду и ушла, молча поджав хвост.
Бренда знала о моем нелегком труде и не раз говорила, что в агентство просто так не попадешь, а у меня есть возможность начать жить лучше, только упрямая я не хочу ею воспользоваться.
Пусть я упрямая или вовсе глупая, но встречаться за деньги я ни за что не стану! Тем более, что Шон звонил мне на днях и предлагал работу. Нужен обслуживающий персонал на подхват для различных мероприятий: разносить напитки, улыбаться гостям, следить за тем, чтобы никто не стоял с пустым бокалом. Об оплате он не говорил, но в моей ситуации даже цент кажется спасением, главное, что он будет честно заработан.
– Шон, привет. Ты говорил о работе, – начинаю я.
– Привет, Мери. Ты вовремя! Завтра вечером нужны официанты для благотворительного вечера в одном шикарном особняке! Форму выдадут, приходи утром, тебя научат всему и подготовят. За вечер получишь сразу же пятьсот баксов. Адрес пришлю сообщением.
Окрыленная, я возвращаюсь домой и рассказываю Бренде о намечающейся подработке. Подруга скептически хмыкает и закатывает глаза в своей излюбленной манере.
– Ну что опять? Это работа гораздо чище предыдущей! – Я улыбаюсь Бренде и швыряю в нее маленькую диванную подушку.
– Ах, даже так! – Бренда не остается в долгу.
Мы смеемся и резвимся, как дети, пока не валимся на диван. Отдышавшись, Бренда поворачивает голову в мою сторону и со снисходительной улыбкой говорит:
– Мери, я тебе кое-что скажу, пообещай, что не обидишься?
– Звучит интригующе. Ладно, обещаю, если только речь пойдет не об эскорте, – ставлю ультиматум я, поднимая вверх указательный палец.
– Нет. Ну… почти нет, – уверяет она. – Мери, тебя в Торонто никто не станет воспринимать всерьез, ведь невооруженным взглядом видно, что ты с ранчо и еще несколько дней назад убирала конский навоз.
– Что?! – вспыхиваю я.
– Мери, не дуй губы, ты пообещала не обижаться! – одергивает меня Бренда, видя мою реакцию. Она берет меня за запястья и подносит ладони прямо к моим глазам. – Глянь на эти ногти! Это же грязные неухоженные обрубки! Не только мужчины обращают внимание на внешний вид. Если ты выглядишь как замарашка, то и отношение будет соответствующим! А волосы, Мери: мышиный хвост, посеченные кончики, никакого блеска. Я молчу про твои несуразные бесформенные вещи! Прости, Мери, но при взгляде на них, кажется, что раньше их носил твой отец.
Боже… Мне хочется спрятаться, убежать или исчезнуть. Неужели я на самом деле так ужасно выгляжу со стороны?
– Ты очень симпатичная, – продолжает Бренда. – Подружка, я и сама раньше была такой. Знаешь, сколько проведено работы над этим телом? – Она оглаживает себя ладонями. – Прокачка мышц, контроль питания, массажи, маски. Но это кайф! Самый настоящий! Разве ты не заслуживаешь стать красивой? Даже чертова Золушка отправилась на бал охмурять принца при полном марафете! Она не в грязном фартуке заявилась во дворец, а в платье, хрустальных туфельках и с прической.
Во время пламенной речи Бренды, я пережила все пять стадий принятия неизбежного: сначала отрицала, после злилась. С дрожащими от обиды губами, попыталась объяснить, что не во внешнем виде счастье, но услышав про ее работу над телом, ощутила себя в глубоком колодце без шанса на спасение.
– У меня нет средств на вещи и маникюр, Бренда! Думаешь, я не вижу себя в зеркале? Я больше чем на тысячу процентов уверена, что Дэймон Грэм не взял меня на работу, потому что я не вписывалась в его идеальный офис! – не менее эмоционально жалуюсь я.
На губах Бренды появляется хищная улыбка, словно она именно этих слов добивалась от меня.
– Тогда я стану твоей феей-крестной! – воинственно заключает Бренда, встряхнув копной темных волос.
Она поднимает подбородок выше и щурит глаза, словно продумывает коварный план по захвату мира. Так и наступает для меня пятая стадия принятия, а судя по настрою Бренды у меня просто не было другого выхода, кроме как согласиться.
***
Высокая, тонированная дверь с бронзовым оттенком и коричневыми ручками становится моим проводником в мир красоты. Переступив порог салона с говорящим названием «La Belle», я начинаю чувствовать себя неуютно, настоящей замарашкой в дорогом интерьере.
Бренда показывает рукой на серый диванчик.
– Подожди меня тут, я пока позову мою волшебницу Лидию! – с улыбкой просит подруга и уходит вглубь помещения.
По пути она обменивается поцелуями в щеку с девушками в элегантных черных фартуках – отличительном знаке местных фей красоты, чьи умелые руки творят чудеса.
Вжимаясь в диван, я мечтаю стать частью обивки и ощущаю себя при этом неуклюжим подростком, который не знает, как себя вести: то я поправляю футболку, то приглаживаю волосы, то выпрямляю спину, то снова сутулюсь. Я никак не могу определиться между желанием спрятаться и наоборот – чтобы меня заметили, хотя никому до меня нет никакого дела. Вокруг порхают уверенные женщины с безупречным маникюром и укладками. Они щебечут с мастерами, ловя свое отражение в зеркалах с таким видом, будто оно единственное, что имеет значение. Я для них муха, случайно залетевшая в окно. До зуда в ладонях хочется сбежать отсюда, но я не успеваю – Бренда возвращается и не одна, а вместе с той самой Лидией и еще тремя девушками.
Меня усаживают в удобное черное кресло с откидывающейся спинкой и приступают к настоящему колдовству. Дженни делает мне педикюр, Сара – маникюр, Венди удаляет волосы с ног, а Лидия занимается лицом: сначала экзекуции подвергаются брови, а потом кожа, волосы в носу и над губой.
Через два часа мои пятки становятся гладкими, а ногти на руках и ногах – идеально обработанными и покрытыми лаком. Я уже дрожу от нетерпения увидеть свое лицо, но Бренда грозит пальцем и поясняет:
– Рано, Мери. Еще с волосами не закончили.
– А что будет с волосами? – испуганно уточняю я.
Я боюсь короткой стрижки и кардинальной смены цвета.
– Не волнуйся, налысо не побреют, – шутит она.
Бренда сидит в кресле напротив меня. Ей завивают волосы в кудри-пружинки, добавляя ее образу немного озорства.
Моими волосами занимается Лидия. Пока окрашивающие составы делают свое дело, она не только следит за процессом, но и поднимает мне настроение:
– Мери, нельзя прятать свою красоту. Ты словно ценная ваза в дешевой потертой упаковке. У тебя красивые голубые глаза, распахнутый взгляд, аккуратный ровный нос, пухлые губы без филлеров. О таких губах мечтают многие девушки. А фигурка какая! Как куколка! Зачем ты носишь скафандры, будто специально пытаешься спрятаться?
Я слушаю Лидию, не дыша, и впитываю каждое ее слово. Никогда не считала себя дурнушкой, но понимала, что до красавицы мне далеко. И все же… Лидия работает в салоне красоты и, скорее всего, говорит приятные вещи каждой клиентке просто потому, что так принято. Так я думаю до того момента, пока со мной не заканчивают и не разворачивают к зеркалу.
Увидев в отражении незнакомую девушку, я растеряно скольжу взглядом, ища себя, но все время наталкиваюсь на Лидию, Бренду и других мастериц – мой мозг стопорится и не распознает в зеркале свою хозяйку. Я делаю шаг, и еще, прикасаюсь пальцами гладкой холодной поверхности, чтобы проверить: неужели это на самом деле я?!
На меня смотрит красивая девушка, словно модель со страниц глянцевых журналов, но с большими испуганными глазами. Зрачки настолько увеличиваются от удивления, что почти полностью перекрывают радужку. Теперь мои волосы не до поясницы, а едва закрывают лопатки, но кажутся гуще. Их новый оттенок чуть светлее прежнего – мягкий и переливчатый. Кожа лица светится изнутри, а идеальные брови придают взгляду выразительности.
Невероятно! Мне просто не верится, что я вижу себя. Внешние изменения поражают до глубины души настолько, что сразу же влияют и на внутреннее восприятие себя – хочется расправить плечи и показать себя всему миру, а особенно маме.
– Вижу, что тебе нравится, – не без удовольствия подмечает Лидия.
Она лучезарно улыбается, а теплые карие глаза сияют так же ярко, как и мои. Да, Лидия получает настоящее удовольствие от своего дела, и это отражается на ее клиентах.
– Спасибо большое! – благодарю я всех, еле сдерживая слезы от переполняющих меня эмоций.
Вскоре мастер и с Брендой заканчивает. Подруга вихрем подлетает ко мне и принимается крутить меня, чтобы внимательнее всю рассмотреть.
– Мери, это просто потрясающе! Я так и знала, что девчонки сделают из тебя красотку!
– А тебе очень идут эти пружинки! – не остаюсь в долгу я, а потом обнимаю ее и говорю: – Спасибо большое, Бренда! Я даже не знаю, как тебя благодарить!
– Перестань! Мне до тошноты надоело смотреть на деревенскую версию тебя, – отмахивается она.
По возвращении в квартиру я кручусь у зеркала до самой ночи, рассматривая себя со всех ракурсов, невольно думая о том, как бы отреагировал Дэймон Грэм увидь он меня такой. Что если мой внешний вид на самом деле повлиял на его решение в найме?
Мери, какая разница? Ваши пути больше никогда в жизни не пересекутся.
Глава 4 Стать невидимой
«Like how a single word can make a heart open
Как всего одно слово может открыть сердце нараспашку,
I might only have one match but I can make an explosion
Так и всего с одной спичкой я смогу устроить взрыв»
Rachel Platten – Fight Song
Мередит
На следующее утро я подъезжаю по адресу, полученному вчера от Шона. Мне неуютно в дорогих темно-вишневых брюках и белом топе Бренды, хотя вещи на мне сидят идеально, словно сшиты по моим меркам.
Подруга подарила мне кое-что из одежды – то, что ей стало мало в груди и бедрах, зато мне наряды в самый раз. Дорогие вещи отличает приятная на ощупь ткань, качественная фурнитура и отсутствие торчащих ниток, но названия их брендов для меня пустой звук.
По правде говоря, я отказывалась брать одежду Бренды, ведь и так сильно задолжала ей, но спорить с ней бесполезно – она выдвинула мне ультиматум:
– Либо берешь, либо выметаешься из моей квартиры!
Конечно, я понимала, что Бренда угрожала не всерьез. Ее забота пробуждала во мне теплое, нежное чувство благодарности. Всего за неделю она успела столько для меня сделать, не говоря о душевной поддержке, которая дороже любых слов. Как я могла ей отказать?
В невысоком здании я быстро нахожу нужный офис. Войдя в стильную массивную дверь, я кручу головой, выискивая Шона среди снующих туда-сюда незнакомых людей. Заметив белокурую копну волос, я сразу же иду в его сторону. Шон скользит по мне заинтересо