Предновогодние приключения

Наследство

До Нового года оставалась всего неделя – время, когда даже самые закоренелые скептики украдкой бросают взгляд на небо, выискивая там робкий лучик чуда. Но чем старше становишься, тем тоньше становится грань между реальностью и волшебством, а ожидание чуда, как ускользающая тень, отдаляется с каждым приближающимся праздником. И вот, очередной Новый год я собиралась встретить в компании моей бесценной, единственной Полечки.

Мы знакомы с ней с тех самых пор, когда детство пахло песком и свежескошенной травой. Ее родители, словно ветром перемен, были занесены в наш двор, и вот, на прогулку выкатили коляску с трехлетней Полей. Мне тогда было семь, и с этого момента завязалась наша дружба – крепкая, как стальной канат, нерушимая, как скала.

– "Ой, мама, кто это? Ой, мама, кто это? Вся из сусального золота, золота!" – голосила я на всю квартиру, увлеченно вытирая пыль, а из наушников доносилась назойливая мелодия. Внезапно с полки, словно повинуясь невидимому толчку, упал томик Гоголя – "Вечера на хуторе близ Диканьки". Знак? Случайность? Я давно забыла об этой книге. Помню, как мы разбирали эти восемь повестей на уроках литературы, а после они заняли свое почетное место на полке, рядом с другими произведениями.

Подняв шедевр и вернув его на место, я заметила, что музыка в наушниках затихла, сменившись настойчивым трезвоном входящего вызова: "Вам звонит подруга". Нажав на зеленую кнопку, я услышала возмущенный голос Полины Павловны.

– Что так долго? Уснула, что ли? – раздраженный голос моей любимой подруги разорвал тишину.

– Почему сразу уснула? Уборку делаю. Что-то случилось? – удивилась я.

Обычно Поля звонила вечером, сияющая от счастья, когда ее рабочий день подходил к концу.

– У меня потрясающая новость! Мне в наследство достался домик в деревне! – в трубке повисла густая тишина, словно в ожидании взрыва моих эмоций.

– Здорово! Только напомни, кто у тебя жил в деревне? Вроде все городские, – задумалась я, пытаясь воскресить в памяти воспоминания из детства. – Случайно, не тот домик, в который мы ездили, когда были совсем маленькими?

– Ага, туда! Как там здорово, Нюрочка! – в голове сразу же всплыли картины нашего беззаботного детства. – Зеленые сосны, чистый воздух, лес… Кстати, там прекрасное озеро!

– Помню я это озеро… особенно нашу "веселую" поездку на велосипедах, – по телу пробежали мурашки при воспоминании о двадцати шишках, которые я заработала, кубарем скатившись с горки прямо к этому злосчастному водоему. И о таком же количестве синяков, обнаруженных мною позже перед зеркалом. – Кстати, воспоминания об этом домике до сих пор вызывают у меня не самые светлые чувства. Помнится, твоя бабушка была весьма… импозантной женщиной.

– Моя бабулечка всегда была милой старушкой, – Полька засопела в трубку.

– Бесспорно! С длинными седыми волосами, колючим взглядом, насупленными бровями… вылитая Баба Яга из "Морозко"! – выпалила я, тут же пытаясь сгладить неловкость: – Не обижайся, это просто детские воспоминания. Мне тогда было лет десять, а тебе и того меньше – шесть.

– Ладно, вечером забегу. У меня к тебе есть предложение, – Полина хихикнула. – Я тебе, как врач, рекомендую прислушаться к моему будущему совету! – с этими словами она повесила трубку.

Полечка работала терапевтом в местной поликлинике – молодой специалист, полна амбиций. После окончания Медицинской академии в ее голове прочно засела мысль о том, что она – супер-врач, без которого мир просто рухнет. Ну, или как минимум, главный врач всей больницы, если верить ее словам.

Вечер подкрался незаметно. Полина уже стояла у моей двери и нещадно терзала звонок.

– Ты бы к пациентам так рвалась, – упрекнула я подругу, впуская ее в квартиру. – Проходи. Я как раз испекла пирог – твой любимый.

– Неужели с творогом и клубничным джемом? – чудо-доктор, довольная, поскакала на кухню.

– Куда? Руки мыть! – скомандовала я, стоя у двери в ванную. – И с мылом!

– Слушай, Мойдодыр, – начала Поля, переходя сразу к делу. – Давай съездим в мой деревенский дом, примем, так сказать, наследство. – Она плюхнулась на табурет на кухне и продолжила: – Мне отпуск дали с завтрашнего дня. До Нового года всего неделя осталась, поедем туда и заодно отпразднуем! – Поля сделала грустные глазки и сложила руки в мольбе.

– Сомнительное удовольствие – праздновать в глуши, рядом с лесом, – недолго раздумывала я. Вообще-то, обстоятельства складывались в пользу поездки. Вспомнился и упавший томик Гоголя – словно некий знак, к слову, тоже про деревню. – Поехали! Я сегодня закончила книгу, теперь мне просто необходим отдых.

– Правда? Вот так сразу? Даже уговаривать не надо? – Павловна аж вытянулась в лице.

– Говорю же, поехали! Машину я из сервиса забрала, так что долетим моментально. – Вспомнив о том, сколько нужно собрать вещей, я немного расстроилась. Но что поделать? Надо, значит, надо. В телефоне пиликнуло уведомление. Я открыла его, и мое лицо расплылось в глупой улыбке.

– Что там? – Полина заглянула в телефон. – Звездочку получила за роман! Даже не представляешь, как это приятно! – Подруга покрутила пальцем у виска.

– Да какая разница, сколько их? Главное – нравится писать, пиши, а остальное ерунда! – Последний кусок пирога исчез в ее ненасытном рту.

– Ты никогда не поймешь, потому что ничего не создавала своими мыслями. Это невероятное счастье, когда твое произведение трогает чье-то сердце. Я же вкладываю в него всю душу, это мое дитя! Понимаешь? – Поля сложила пальцы уточкой и стала ими постукивать, передразнивая меня.

– Болтай, болтай, – махнула она рукой и продолжила: – Хорошо, писака, отдохнешь от своих книжонок. – Она отряхнула крошки со стола. – Согласись, врач – это на порядок круче, чем писарчук.

– Заноза, – не выдержала я, – объясни мне, полезный врач, как так получается, что в начале рабочего дня к тебе выстраивается огромная очередь, как в мавзолей Ленина, а через час она, по мановению волшебной палочки, испаряется и появляется уже у кабинетов узких специалистов?

– Что ты хочешь этим сказать, писарь? – Павловна начинала закипать. – Моя работа – направить пациента в нужное русло, подсказать, к кому ему необходимо обратиться.

– Знаешь, как тебя называют на работе? – я понимала, что она обидится, но сдержаться уже не могла. Понеслось: – Полина-футболина! – выпалила я услышанное однажды в коридоре от других врачей, когда заходила к ней на обед.

Лицо моего мелкого терапевта сначала покраснело, потом покрылось пятнами. Вскочив из-за стола, она злобно зыркнула в мою сторону, пронзила взглядом убийцы, дошла до коридора, обулась, открыла дверь и молча вышла, с силой хлопнув ею напоследок. Я развернулась и побрела на кухню, чтобы убрать со стола. Раздался очередной звонок. Заглянув в глазок, я увидела Полину, раздувающую ноздри от негодования.

– Будь готова завтра к восьми утра. Зайду за тобой, – прошипела злыдня и уже собиралась уйти, но обернулась и все-таки добавила: – Писака!

– Иди домой, терапевт недоделанный, – пробурчала я, закрывая дверь, но потом решила выглянуть и крикнуть вслед подруге: – Чтобы сама завтра была у моих дверей ровно в восемь! Ждать тебя не стану, как твои пациенты! Закрыв дверь, я улыбнулась.

Скорее бы наступило завтра, чтобы уехать из задымленного города на природу зимнего леса. Хотя я и не особо любила деревню, предпочитая комфорт и не умея ладить с сельским бытом. Но любую информацию о деревенской жизни можно всегда найти в интернете, так что можно не переживать. Я легла спать со спокойной душой. Мне снился Дед Мороз со Снегурочкой и почему-то Гарри Поттер со своей волшебной палочкой. Видимо, предновогоднее настроение давало о себе знать.

Утро началось с чашки бодрящего кофе. Все вещи, собранные для поездки, уже лежали в багажнике, дожидаясь Полину. Ровно в восемь часов заявилась довольная жизнью подруга и втащила в квартиру два огромных чемодана.

– Готова к приключениям? – Павловна просто искрилась счастьем.

– Всегда готова, – протянула я подруге чашку чая на дорожку. – Попей, и поедем. Мало ли, дорога дальняя, еще нужно заехать в магазин за продуктами.

– Ты думаешь, там магазинов нет? – усмехнулась она. – Не в лес же собрались! – но кружку чая и два горячих бутерброда с колбасой и сыром съела с аппетитом.

Когда мой "Пежо" тронулся со двора, на часах было уже почти девять. Я уговорила Полину заехать в магазин, чтобы купить всего необходимого из еды, как говорится, на всякий случай, чтобы потом спокойно заниматься делами.

– Нужно будет дом помыть, убрать все, – стала загибать я пальцы, не забывая смотреть на дорогу. – Ты думаешь, приедем, а там все чисто и только тебя и ждет?

– Если честно, я об этом даже не подумала, – Поля напряглась. – Надо не забыть купить спички, вдруг нужно будет плитку разжигать.

– Ты шутишь? – я чуть в аварию не попала от смеха. – Полечка, ты серьезно думала, что приедешь в глушь, а там не печь, а электрическая плита?

– Думала, – отвернулась к окну подруга, всматриваясь в мелькающие вывески.

В магазине мы набрали продуктов примерно на неделю, пусть лучше останутся, чем не хватит, и двинулись в сторону деревни с прекрасным и светлым названием "Божье счастье".

– Просыпайся, врач-грач! Мы проехали табличку "Божье счастье". Куда дальше? – Полина зевнула и ткнула пальцем в сторону леса.

– Ок, вправо. – Вскоре стали появляться первые домишки, вид которых был удручающий. – Что с деревней? Такое ощущение, будто она устала. – Избы и впрямь выглядели непрезентабельно: крыши поникли, словно в глубоком поклоне, окошки исподлобья смотрели на незваных гостей. Но это было не самое страшное. Самое страшное ждало нас впереди, когда мы подъехали к наследству Полины.

– Ого! Жуть какая! – Павловна вылезла из машины и с ужасом осмотрела покосившийся забор. Теремок оказался далеко не первой свежести. Казалось, дунь на него – и он рассыплется в прах. – Пойдем внутрь, – предложила Поля.

– У нас нет другого выхода, – я с ужасом вглядывалась в царящую вокруг разруху. – Что ж, хоть воздухом свежим подышим. Правда, доктор? Тут даже птиц не слышно… – В этот момент на покосившийся штакетник уселась ворона и разразилась зловещим карканьем. – Только беды нам сейчас и не хватало! – я замахала руками, сгоняя птицу. – Кыш, кыш отсюда!

– Не язви, Нюрок, – Полина достала из сумки ключ и, с трудом повернув его в ржавом замке, отворила скрипучую калитку.

Перед ними предстал самый обыкновенный деревенский дом, поглощенный запустением. Узкий коридор упирался в крохотную кухоньку с русской печью. Вверх вела ветхая лестница, намекая на наличие чердака. Маленькая комнатка, служившая, видимо, гостиной, могла похвастаться двумя кроватями, крепким деревянным столом да парой табуретов. В избе стояла промораживающая душу стужа.

– Ладно, сойдет, – я подошла к печи. – Давай-ка растопим это чудо. Когда будет тепло, глядишь, и мир вокруг заиграет другими красками.

– Давай, – Полина достала телефон и громко скомандовала: – Окей, Гугл, как растопить печь? – В ответ – лишь звенящая тишина. Здесь, в этой глуши, не было ничего, даже интернета.

Я вздохнула и бросила испепеляющий взгляд на «чудика», затащившего меня в эту дыру. Заглянула за печь и с облегчением обнаружила там дрова и бумагу. Открыла чугунную дверцу, выгребла остатки золы, приоткрыла поддувало. Затем растопила печь, и вскоре пляшущие языки пламени озарили беленую печь теплым оранжевым светом.

– Откуда ты все это знаешь? – Полина изумленно распахнула глаза.

– Я была уверена, что здесь, кроме холода, голода и разрухи, нас ничего не ждет, – пояснила Павловне. – Заранее, еще дома, изучила, как правильно разводить огонь в русской печи.

– Умница! Как же хорошо, что мы вместе! – Полина, словно Геракл, потащила сумки из машины в дом. – На улице снег пошел!

– Нужно сходить за водой, отмыть дом, поставить чайник, а потом уже будем думать, что делать дальше.

Выйдя из избы, я огляделась. Было такое чувство, будто мы они одни во всей деревне. Колодец стоял прямо перед домом. Я была уверена, что вода в нем превратилась в лед. Заглянула внутрь и невольно открыла рот от удивления. Вода оставалась жидкой. Настоящее чудо! Наполнив ведро чистой колодезной водой, вернулась в дом.

– Представляешь, вода не замерзла! – посмотрела на подругу, но та, казалось, ничему не удивлялась. – Ты слышишь? Она почему-то не замерзла!

– Моя бабушка Стеша была знатной колдуньей, вот в ее доме до сих пор и случаются чудеса, – Полина скептически махнула рукой и принялась протирать пыль на мебели.

Вскоре деревенская изба наполнилась теплом и светом. После уборки в ней стало уютно и приятно находиться. Полина выставила на стол немудреную еду, чтобы подкрепиться.

– Какие мы молодцы! – довольно улыбалась доктор, уплетая сыр с батоном и запивая все это йогуртом.

– Не мы, а я, – уточнила и допила свой напиток, подошла к печи и проверила чайник. Мне не терпелось согреться чашкой горячего чая.

– Здесь, внизу, у бабки погреб был, – Полина принялась шарить взглядом по половицам. – Нужно слазить посмотреть, может, найдем чего-нибудь вкусненького. – Ее взгляд переместился наверх, на лестницу, ведущую на чердак. – А там чердак! Знаешь, сколько там всяких уникальных, волшебных вещей может быть? Туда мы тоже полезем!

– Хорошо, давай сначала выпьем чаю, а потом уже начнем обследовать твое наследство на предмет сокровищ, – рассмеялась, заметив, как Полина надулась. – Кстати, там, за дровяником, банька стоит. Надо завтра попробовать ее затопить. Обожаю баню! После нее даже в Аду настроение поднимается!

– Ладно, затопим тебе завтра эту душегубку. Можем еще в лес сходить, веников нарвать. А сейчас пей чай и полезем в погреб, посмотрим, что там у меня есть.

На пару с Полиной подошли к печи. Рядом с ней в полу был люк, прикрытый крышкой. Полина потянула крышку на себя, и в лицо ударил запах сырости и плесени. Мы вооружились свечами и спустились в погреб.

– Вот это богатство! – воскликнула Полина. – Смотри, Нюрка, здесь как в магазине, только бесплатно! – И она захлопала в ладоши от радости.

– Тебя не смущает, что все эти банки здесь стоят неизвестно сколько лет? У всего есть свой срок годности. Вдруг отравишься? – я с сомнением оглядела полки, уставленные консервированными припасами.

– Не выдумывай! Бабуля была волшебницей, здесь ничего не испортилось! – Полина схватила банку с лечо и полезла наверх.

– Пробовать будешь сама, – крикнула ей вслед. – Если завтра с тобой все будет в порядке, тогда и я попробую.

– Мне больше достанется, – буркнула сверху Полина, вылезла из погреба и поставила банку на стол.

С трудом открыв банку ножом, Полина с жадностью принялась уплетать лечо ложкой. Она закатывала глаза от удовольствия, вдыхая аппетитный аромат. Я, хоть и сглатывала слюнки, все же не решалась попробовать бабулины разносолы.

– Зря отказываешься! Закуска – отпад! – промурлыкала Полина, поглаживая живот и закатывая глаза от наслаждения. – Ну что, полезли на чердак? Вдруг там окажется сундук с сокровищами?

– Точно! А твоя бабушка Стеша была одноногим пиратом в пятом поколении, который прятал награбленное на чердаке, у всех на виду! – тут же представила эту картину и разразилась хохотом.

– Тебя отпустило? – Полина смотрела на меня, как на умалишенную. – Белочка приходила?

– Ты ж терапевт, а не психиатр! Какая белочка? – Настроение немного испортилось, но смех утих, оставив после себя лишь ноющую боль в скулах. – Полезли за твоими сундуками, набитыми золотыми монетами.

На чердаке стояла густая пыль. Сразу подумала, что завтра здесь тоже нужно будет прибраться. Потолок был низким и скошенным. Вещей было навалом, но, к сожалению, это были не сундуки с сокровищами, а старая мебель, сломанные инструменты и ветхая одежда.

– Нашла! – вдруг закричала Полина, направляясь к огромному сундуку, стоявшему у стены.

– И правда, выглядит как сундук, поднятый со дна моря. Открывай скорее! Может, там и правда богатства! – Я приблизилась к таинственному ящику, потирая руки в предвкушении.

Крышка сундука со скрипом отворилась, и взору предстал очередной хлам.

– Смотри, Нюрок! – Полина извлекла из сундука старую кожаную книгу, завернутую в черный платок. – Здесь какие-то знаки на обложке нарисованы. Я же говорила, что баба Стеша была ведьмой!

– Может, ну ее? Положи обратно, от греха подальше! Вдруг это опасно! – Но шаловливые пальчики Полины уже открыли книгу на первой странице, и ее глаза забегали по строчкам: – "Мир волшебный, объявись! Перед ведьмой проявись!"

– Не поняла… Причем здесь: «Мир волшебный, объявись! Перед ведьмой проявись!» – повторила за ней.

Внезапно дом содрогнулся. Книга в руках Полины вспыхнула ярким пламенем. По чердаку пронесся порыв ветра, и сзади раздался зловещий голос:

– Здравствуй, внученька! Мало того, что чужое схватила, так еще и влезла в черные ведьминские дела!

Полина обернулась, нервно хихикнула и рухнула на пол.

– Здравствуйте, баба Стеша, – успела вымолвить я и потеряла сознание вслед за подругой.

Бульбаш и Парило

Я открыла глаза и в первое мгновение не поняла, где нахожусь. Полумрак обволакивал пространство, прохлада проникала в кости, тишина давила, словно в склепе, и лишь тихое постанывание нарушало эту гнетущую атмосферу.

– Эй, Полька-бабочка, пора выпархивать из небытия! – я легонько потрясла подругу за плечо, надеясь ускорить её пробуждение.

– Мама, ещё пять минуточек… Мне ко второй паре, – пробормотала сквозь сон суперврач.

– Доча, открой глаза, хватит притворяться, – прошептала я.

Свечи давно погасли. Нащупав одну из них, я чиркнула спичкой, и слабый огонек робко замерцал в затхлом воздухе чердака.

– Мне померещилась бабка, сердце чуть в пятки не ушло, думала, смерть пришла, – Полина открыла глаза и посмотрела на пляшущее пламя лампадки. – Ты права была, когда сравнивала её с Бабой Ягой.

– Ну спасибо, внученька, за комплимент, – раздался скрипучий голос.

Не сговариваясь, мы хором заорали. Бабулька стояла рядом с нами, смотрела спокойными, всевидящими глазами и терпеливо ждала, пока мы успокоимся. Когда весь воздух покинул наши легкие, воцарилась долгожданная тишина.

– Всё, накричались? – старушка скрестила костлявые руки на груди.

– Отказываюсь в это верить, – пролепетала подруга, отвернувшись от призрачной родственницы и уставившись на выход с чердака. – Давай свалим отсюда, как будто ничего не было, – она вскочила на ноги, отряхнула джинсы и решительно направилась к лестнице.

– Если не хочешь видеть потустороннее, зачем тогда книгу стащила и заклинание прочитала? – Бабка Стеша оказалась впереди Полины и укоризненно на неё посмотрела. – Не бойся того, что видишь, намного страшнее не видеть, чего боишься.

– Это демагогия, – внучка Стеши остановилась и вновь взглянула на покойную родственницу. – Нюра, объясни, почему мы её видим, да ещё и болтаем с ней? Ты же всякую чушь на эту тему пишешь в своих дурацких мистических романах.

– Прости, одно дело писать, другое – видеть своими собственными глазами, – я посмотрела в мертвые глаза бабы Стеши и предложила подруге: – Может, в вашей фамильной книге найдем другое заклинание, чтобы её развеять?

– Ты что, совсем спятила? – Бабка подлетела ко мне и нависла сверху, словно хищная птица. – Мало того, что явилась в чужой дом, перемыла его моей колодезной водой, так ещё и хозяйку выгнать собралась!

– Прости, бабушка Стеша, – я подмигнула Полинке, и та несмело подошла ко мне. – Мы просто боимся вас. Зачем вы явились?

– Перестаньте перемигиваться, – предупредила Стеша. – Во-первых, меня развеять невозможно. Я здесь, в своем гнезде, при родовой книге. Во-вторых, бояться уже поздно. Теперь весь скрытый мир от людей будете видеть. В-третьих, – она взглянула на внучку более ласково, – раз открыла колдовской фолиант, придется перенять силу рода, если жить хочешь.

– Как это – помереть? – Подруга подплыла ближе к бабке. – Не хочу ни того, ни другого, но если выбора нет, буду брать, – протянула она руку к призрачной бабуле. – Отдавай!

– Поражаюсь вам, городским. Ничего не ведаете, не знаете, – Стеша закатила глаза к потолку и вздохнула. – На кладбище идти надо, на мою могилу.

– Здесь кладбище есть? – Я стала припоминать дорогу, но никаких захоронений не видела. – Где оно?

– За домом, дурынды. Там и увидите кладбище, всех деревенских на нем хоронят, – по мере рассказа бабки у нас обеих округлялись глаза. Оказывается, возле этой милой хаты ещё и могилы имеются.

– Баба Стеша, а ты теперь постоянно будешь за нами летать? – задала волнующий её вопрос Полька.

– Размечталась, покоя хочу, – бабка зевнула. – Читай книгу. Там на пятой странице написано, как забрать силу рода себе. Теперь ничего не поделаешь, она твоя.

– Что будет, когда она у меня окажется? – Поля напряглась.

– Будешь ведьмой. Если станешь помогать людям, мир увидит новую целительницу, – после её слов я вспомнила, как наша докторша отфутболивала всех своих пациентов направо и налево к другим врачам, и невольно улыбнулась. Вот и ей карма прилетела. – Если будешь вредить, морить людей, в черную ведьму превратишься. Здесь всегда только одно правило: выбор за тобой остается.

– Ты какой была? – Павловна оглядела бабку с ног до головы. – Видимо, чёрной, раз так выглядишь.

– Доживешь до ста лет, посмотрим, как ты будешь выглядеть, – обиделась Стеша. – Хочешь верь, хочешь не верь, всегда только добрые дела делала, не брала греха на душу, – она махнула на нас рукой и растаяла в воздухе.

– Что-то слабо верится, – проворчала подруга и полезла вниз с чердака.

– Все хорошо, завтра сходим на кладбище, осмотримся, – предложила я. – Не переживай, ты не одна. Книгу завтра почитаем, узнаем, как забрать силу.

– Хорошо, что ты со мной поехала, – потерев глаза, зевая, сказала Полечка. – Давай спать, утро вечера мудренее.

– Верно, с бедой надо ночь переспать, – я залезла на печь и тут же провалилась в объятия Морфея.

Ещё по приезде договорились с Павловной, что моё спальное место будет на печи, а Полинка станет спать на кровати. Кстати, я давно мечтала опробовать Емелино ложе. Вообще, являюсь очень теплолюбивым человеком. Вместе с подругой мы проспали без происшествий до самого утра.

– Просыпайтесь, девахи! Надо печь натопить, дров наносить, еду приготовить и Бульбаша покормить! – открыв глаза, спросонья не поняла, кто там верещит. – Вижу, что глазюки отворила, слазь с печи, займись делом.

Я чуть не свалилась с печи, запутавшись в одеяле. Оказавшись внизу, огляделась. За столом сидело нечто: оно было невысокого роста, лохматое, в рубахе и штанах с заплатками, а на ногах красовались лапти.

– Ты кто? – Я оглянулась, заметив, что подруга ещё посапывает во сне. Наклонившись к существу, уже тише спросила его: – Что орешь? Как попал сюда?

– Живу здесь. Мой это дом. Домовой я, – он схватил ложку со стола и принялся стучать ею со всей силы по скатерти. – Готовь жрать, приживалка!

Проигнорировав наглеца, я подошла к Полинке и потрясла её за плечо. На удивление, глаза Павловны мгновенно распахнулись, и на лице заиграла улыбка.

– Выспалась бесподобно, как дитя, – она села на кровати и сладко потянулась.

– Хватит уже бока отлёживать, жрать тащи! – Улыбка мигом слетела с лица подруги, и она стала озираться, останавливая взгляд на новом жильце.

– Что смотришь? Домовой я, Бульбаш! – Соскочив со стула, он подбежал к онемевшей хозяйке и уставился на неё, разглядывая. – Кормить нас здесь сегодня будут, али нет?

– Нюрочка, это кто? – Полька икнула и соскочила со своей кровати. – Почему оно у нас в доме?

– Это вы в моей хате, – обнаглел домовой. – Пока силы не имеешь, дом не будет тебе служить. Тащи еды скорее да побольше!

– Иди-ка в погребе посиди, подумай над своим поведением, – я взяла нахала за шиворот, довела до ямы рядом с печкой, а затем столкнула его вниз. – Там припасов много, заодно и вкусишь яства.

– Может, нельзя так с ним? – испугалась врачиха. – Вдруг выйдет и задушит нас?

– Ничего он не сделает. Просто посидит внизу. Может, наглость его на нет сойдет, – я пошла ставить чайник на печь и резать бутерброды. – Посидит домохозяин один в темноте, хорошенько угомонится, посговорчивее будет.

За завтраком мы обсуждали наши дальнейшие действия. Из погреба послышался тихий стук. Открыв люк, я впустила хама обратно. Обиженный домовой вылез из ямы, уселся за стол и стал молча сверлить нас злющими глазами. Я сделала ещё два бутерброда, налила чай и протянула Бульбашу. Обрадовавшийся домовой схватил еду в маленькие ручки и принялся чавкать.

– Спасибо, хозяйки, – он поклонился, когда всё доел. – Говорите, чем могу помочь по дому?

– Что это ты так переменился? – удивилась Поля.

– Осознал, что был не прав, – домовенок собрал крошки со стола и положил их себе в рот. – Может, полы помыть или посуду?

– Скажи, Бульбаш, – домовенок стал и вправду добрее, даже волосы его пригладились сами по себе, – ты баньку истопить можешь?

– Всё что угодно, но только не баньку, – домовой замотал головой. – Я в доме хозяин, а баня за его пределами. Так что сама, хозяйка, сама, своими ручками, – он соскочил с табурета и побежал на чердак делать уборку.

Одевшись потеплее, пришлось прогуляться за дом, чтобы посмотреть на местное кладбище. Перекошенные чёрные кресты, впалые могилы… Даже царство мёртвых здесь выглядело усталым, как и всё вокруг.

– Здравствуйте, девчата, – послышалось у одной из могил. – Бабушку проведать приехали?

Возле креста бабы Стеши стояла женщина, укутанная в платок по самые глаза. Впечатление она создавала приятное. От неё не веяло злом. Тётенька, как тётенька.

– Здравствуйте, – проговорила Полина. – Теперь это мой дом, – она показала на покосившуюся избушку. – Вы бабулечку знали?

– Подругами были. Помогала мне с болями в спине, – женщина выпрямилась и пошла к нам навстречу. – Внучка, значит… – Она внимательно рассмотрела Полю. – Я – Светлана Анатольевна. Сегодня к вам в гости приду, пирог вкусный принесу, – она развернулась и ушла.

– Ну вот, а ты говорила, мы здесь одни, – Павловна посмотрела вслед удаляющейся женщине.

– Видимо, ошиблась, – я взглянула на могилу бабки. – Давай почитаем книгу, заберёшь силу, а дальше будем ждать Нового года. Ещё ёлочку нужно срубить.

– Может, не брать? – Подруга боялась, и я её прекрасно понимала.

– Не переживай, всё внимательно почитаем. Если правда то, что смертельно не брать силу, тогда это вынужденный вариант. Я рядом, держи хвост пистолетом, – я подтолкнула её в сторону дома.

Взметнувшись по крутой лестнице, ведущей на чердак, нас окатило волной восторга. Бульбаш преобразил захламленное пространство до неузнаваемости – вылизал каждый уголок, и верхний ярус сиял чистотой, словно начищенный самовар. В уютном уголке, у самой стены, покачивался в гамаке домовенок, погруженный в свое мурлыканье: "Самый лучший и красивый – это наш Бульбаш. Добрый, славный и милейший – это наш Бульбаш. Ну а Нюрку и Полину, хоть чем измазюкай, двум гусыням не поможет даже самый лучший макияж!"

– Слышь, картофельная душа, – возмутилась Полина, чью тонкую натуру оскорбила дерзкая серенада, – да ты сам гусь общипанный!

– Божечки, хозяюшки, вернулись! – улыбка Бульбаша, казалось, могла осветить всю деревню, – все прибрано, вылизано, готов к новым свершениям! – отрапортовал он, сияя от усердия.

– Молодец, – похвалила его я – а теперь – марш в погреб!

– За что? Что я такого натворил? – взмолился домовенок, – простите за шутку, это же просто потеха! Хотите, я и вам гамачки повешу, рядышком со своим?

– Я имела в виду, что в погребе нужно прибраться, – улыбнулась, глядя на крошечное существо. Разве можно сердиться на такое чудо?

– Мигом! – Бульбаш кубарем вывалился из гамака и, словно юркий мышонок, скрылся внизу.

– Скажи, какая вредная букашка, – проворчала Полина, – ремень по нему плачет!

– Да брось ты, он просто мелкий пакостник, – подошла к старинному сундуку, откинула тяжелую крышку и сразу же увидела книгу, которую мы положили туда вчера. – Забирай свое сокровище, открывай пятую страницу, начнем разбираться.

Полина извлекла из недр сундука пыльный фолиант, уселась прямо на пол, и, склонившись друг к другу, мы углубились в чтение пятой страницы. По мере того, как строки складывались в слова, становилось ясно: бабка Стеша была права – силу необходимо взять, иначе не миновать беды. Для этого нужно отправиться на кладбище ровно в полночь, принести с собой кровь убиенного существа, окропить ею могилу ведьмы, а затем прошептать заклинание. После этого – приложить ладони к кладбищенской земле, и сила сама вольется в них.

– Я знаю, чью кровь возьму, – хищная улыбка исказила лицо Полины, – певца недоделанного, Бульбаша.

– Перестань! Он же не со зла, – попыталась успокоить будущую ведьму, – кровь можно взять куриную. Мы же купили с собой парную цыпу, из нее и выжмем. Перепиши слова на бумагу, и в двенадцать – потопаем.

– У меня к тебе просьба, – глаза Полины наполнились щенячьей мольбой, что было редкостью, – давай сделаем это вместе, пожалуйста. Прошу, давай и в этом будем вместе.

– Хорошо. Если получится, я не против, – не стала заранее разбивать ее надежды, зная, что, возможно, ничего и не выйдет. – А сейчас я собираюсь в баньку. Пойду затоплю.

– Иди, Нюрочка, – Полю словно подменили, сама любезность, – пока ты будешь нагревать помещение, я тебе веничек найду.

Процесс топки деревенской баньки оказался почти таким же, как и у печи в доме. Только требовалось постоянно подкладывать дрова и терпеливо ждать, пока баня прогреется. На это уходило не меньше двух часов. Но зато за это время удалось сделать много полезного: выгрести золу, аккуратно сложить березовые поленья и запарить ароматные веники. Когда процесс прогревания достиг нужной отметки, можно было спокойно выйти и заняться другими делами.

– Уже все? – Полина сидела за столом и неспешно попивала чай с малиновым вареньем. Рядом с ней восседал Бульбаш, подбрасывая ей в блюдечко сочные ягоды.

– Вот это идиллия! – восхитилась. – Нет, еще топится. Часа через три пойду мыться.

– Веник Бульбаш нашел, он уже в предбаннике лежит, – Полечка пригубила чай из чашки, оттопырив мизинчик, – садись, попей с нами чайку.

– Березовый веничек я уже запарила. А чай попью после баньки. Пока пойду поставлю вариться куриный суп, заодно и кровь соберу, – подмигнула Полине Павловне, которая поняла меня с полуслова.

– Как же я люблю супчик из курочки! – Бульбаш аж причмокнул от предвкушения. – Золотистый бульон, умопомрачительный аромат аппетитной курочки, нежное белое мяско, плавающее в тарелке, конечно же, картошечка, морковка и лучок, а сверху – еще и зеленушка! – домовенок мечтательно прикрыл глаза и громко сглотнул.

– Сейчас приготовлю тебе твое любимое лакомство, – засмеялась, подошла к маленькому существу и взъерошила его волосы, – сегодня наешься от души, обещаю!

– Счастье есть! – протянул Бульбаш и запел свою новую песенку: "Самый умный и красивый – это наш Бульбаш. Добрый, славный и милейший – это наш Бульбаш. Ну а Нюрку и Полину – прямиком в Эрмитаж! Своим ярким внешним видом вызовут фурор и эпатаж!"

– Вот теперь – умничка, – Полинка ласково улыбнулась домовенку, – давай, тащи еще варенья!

Было приятно смотреть на этих двоих. Казалось, они, наконец-то, нашли общий язык. Я сварила суп – именно такой, о котором мечтал маленький домовой. Наполнив ему до краев тарелку наваристым бульоном, отправилась в парилку. Банька уже ждала, чтобы заключить меня в свои горячие объятия.

– Ого, вот это жар! – скинув с себя одежду, уселась на лавку. Пот ручьями стекал по моему телу. Я жалела тех, кто не понимал всей прелести бани, ведь только после парилки чувствуешь себя заново рожденным. – Хорошо! – проговорила вслух.

– Бесстыжая! – раздался чей-то недовольный голос рядом, – голой задницей сидит и светит!

– Да что же это такое! – чуть не заплакала, прикрываясь руками, – даже в бане покоя нет!

– Это моя банька! Здесь я – хозяин! – на лавке рядом сидел маленький человечек, очень похожий на домовенка, только чуть ниже ростом и чище. – Зовут меня Парило.

– Теперь без вас, существ, даже в туалет спокойно не сходить, – у меня задрожали руки.

– Ходи, кому ты в туалете нужна! – возмутился Парило, – бабулечка Стеша всегда ходила ко мне в баньку в ночнушке до пят. Целомудренная женщина была! А ты, профурсетка, – он ткнул ее пальцем, – сидит, голытьба! Тьфу!

– Сейчас досчитаю до пяти, и ты испаришься по-хорошему, – у меня зачесались руки – так хотелось намылить этому банщику его наглую рожицу. – Если не исчезнешь, прибью! Никто сегодня не испортит мне банный день!

Я встала во весь рост и злобно взглянула на Парило. Он зажмурил глаза, а потом заорал на всю баню:

– Срамотища! Фу! – и тут же исчез, только его и видели.

Напарившись и намывшись, уже без особого удовольствия, покинула негостеприимное место и пошла обратно в дом, где меня ждала подруга. Домовенок сидел понурый. Увидев мое грустное лицо, он подбежал и обнял.

– Прости меня! Ты хорошая! – он всхлипнул, – это Бульбаш гадкий, отомстить хотел за погреб! Он не предупредил о Парило! Обещаю, банщик получит по шее за тебя! Человек, который так божественно готовит суп, не может быть плохим!

– Ничего страшного, малыш, – я погладила по голове маленького негодника. – Хочешь, я тебе еще супчика налью?

В ответ он только кивнул головой.

Время близилось к вечеру. В дверь постучали. Домовенок тут же испарился, чем несказанно обрадовал Полину.

– Хозяюшки, встречайте! – на пороге появилась подруга бабы Стеши с пирогом в руках. – Ох, хорошо у вас! Тепло, печь затоплена, куриным супчиком пахнет!

– Заходите, Светлана Анатольевна! – позвала ее в дом. – Налить вам куриного бульона?

Бабушка махнула головой в знак согласия. За печкой показались злобные глаза Бульбаша, который, по всей видимости, не хотел делиться своими харчами.

Посидели хорошо. Услышали много интересных рассказов о дружбе двух подруг – Светланы Анатольевны и бабы Стеши. После супа и вкусного пирога на столе появилась бутылка вина, настоянного самой бабой Светой на смородине. Когда все было выпито, довольные и веселые, они проводили новую знакомую, договорившись, что завтра нанесут ей ответный визит. Как только дверь за гостьей закрылась, в доме забегал домовенок. Увидев, что суп, по его словам, не весь съели, он успокоился.

– До полуночи осталось совсем немного, – шепнула я врачихе. Полина сидела за столом и уже клевала носом. – Собирайся. Больше времени нет, сегодня нужно идти.

– Не сплю! Сейчас пойдем, – зевнула Полина, достала бумажку с заклинанием и протянула мне, чтобы я запомнила слова.

Ближе к полуночи, в сопровождении своих страхов, вышли на мороз, захватив с собой банку с куриной кровью, и двинулись в сторону кладбища.

– Страшно! – пролепетала подруга. – А что, если ничего не выйдет?

– Все получится. Главное – делать все так, как написано в книге, – я взглянула на трясущиеся губы Полины. – Не бойся и помни: после обретения силы нужно стараться не творить зла.

Мы стояли у могилы родственницы Полины, бабы Стеши. Недолго думая, я опрокинула бутыль с кровью на землю. Она тут же впиталась, и из-под земли послышался глухой гул. Вместе с Полиной, одновременно, опустили руки на землю и зашептали: "Сила рода, соберись, в руки ты мои вплетись. Запираю на замок, что пришло, придет лишь впрок".

Больше ничего не происходило. Поднявшись с земли, забрали пустую банку и поспешили обратно домой.

– Что-нибудь чувствуешь? – Полина внимательно меня рассматривала.

– Пока нет, – взглянула  на подругу, – только голова немного кружится.

Вернувшись домой, мы увидели бабу Стешу, которая уперла руки в бока и проорала:

– Что вы наделали, бестолочи городские?!

Все на новенького

Бабушка стояла, прожигая меня и внучку злобным взглядом, словно двумя угольками.

– Что не так, бабулечка? – пропищала Поля. – Все, как просила, сделали, силу забрали. Чем ты опять недовольна?

– Потому что родовую силу необходимо кровному забирать, а не делиться с кем попало! – бабка сверкнула глазами в мою сторону и устало вздохнула. – Устала я от вас, горемычные. Мое богатство колдовское забрали, и ладно, пора мне покоя отведать. – Перед тем, как раствориться в воздухе, Стеша процедила: – Теперь на такой выплеск энергии припрутся не только колдуны, блюдущие баланс сил, но и чернота разная повылезает, щупальца свои протянет. Готовьтесь!

– Что думаешь? – Полина прошлась возле того места, где только что стояла бабка, и сама себе ответила: – Думаю, пугает напоследок. Мы ведь ничего плохого не сделали, порчу напускать не собираемся.

– Расслабься, пойдем спать, – зевнула я, уже карабкаясь на печь. – Доживем до завтра, а там видно будет.

Бульбаша не было слышно, видно, дрых возле печки. Павловна улеглась в кровать и тут же захрапела. Я еще полежала с открытыми глазами, вспоминая все события этого безумного дня, тихонько улыбнулась и вскоре уснула вслед за подругой.

В Аду грохотало пиршество. Черти отплясывали в хрустальном зале вместе с чертовками. Раздавался оглушительный хохот, веселая музыка и топот копыт. Двое приятелей сидели за круглым столом в компании высших демонов, потягивая рубиновое вино и похохатывая.

– Где Сатана? – спросил Абигар у своего друга Саргатанаса. – Что-то не слышно его. Где Астартест, Агалиарепт и Велиар? Может, война началась, а мы и не в курсе?

– Не переживай, дружище, – Саргат хлопнул Абигара по плечу. – Сат повез свою любимую жену и детей на остров, отдохнуть. У них сейчас огромная, неконтролируемая сила, которая устаканится только к семи годам. Вот Верховный и боится, что его малыши Ад в щепки разнесут. А близкие три демона всегда при нем.

– Понятно, не узнать нашего Сатану! И что любовь с демоном творит! – оба расхохотались. – Но нам-то что! Нам лучше, можно смотаться на Землю. У меня там две оборотнихи знакомые, закачаешься!

– Не боишься? Сатана ведь против, когда без его разрешения на поверхность поднимаемся. Только он и его приспешники могут существовать где угодно. А мы, пока не дослужимся до высших чинов, обязаны прислушиваться и спрашивать разрешения.

– Сарг, да у кого спрашивать-то? Никого сейчас в Аду нет. Мы тут главные! И не забывай, близится прекрасное время – празднование Рождества и Нового года у людей! – Абигар задумался. – Меня прямо тянет к тому месту, где живут знакомые лисички. Не знаю почему, какая-то неведомая сила манит.

– Что ж, раз тянет, перенесемся. Я совсем не против развлечься. – Вино полилось рекой, друзья захмелели, и празднование отсутствия главного шефа продолжилось.

Утро наступило, и мы все открыли глаза одновременно. Чудеса! Бульбаш сидел возле стола, снова побрякивая ложкой – голод не тетка! Полина лежала на кровати, погруженная в свои думы. Мне же в очередной раз пришлось бороться с одеялом, чтобы не слететь с печи.

– Бульбаш, малыш, перестань стучать столовым прибором, – пригрозила я пальцем домовенку. – Сейчас пирожки приготовим, кашу сварю, чайник поставлю.

– С чем пирожки? – Домовой мигом соскочил с табуретки и забегал по комнате.

– С мясом и рисом. – Я посмотрела на Буля, и на его лице расплылась довольная улыбка. – Иди, принеси воды, пока я пеку.

– Мигом! – Не прошло и трех секунд, как входная дверь хлопнула, и домовенка простыл след.

– Что ты с ним носишься? – возмутилась Полина. – Это он должен по дому хлопотать, сам говорил, что домохозяин!

– Вставай, давай, – взглянула я на недовольную подругу. – Позавтракаем и пойдем елочку рубить. Скоро Новый год, пока установим, нарядим, будет глаз радовать.

– Не против, – Полинка соскочила с кровати и стала делать наклоны. – Тебе, Нюрочка, тоже не помешает спортом позаниматься.

– Конечно, давай позанимаюсь, а ты пока пирогов настряпаешь, – хотела еще что-то добавить, но услышала, как снова хлопнула входная дверь, унося подругу в ее уличные комнаты раздумий.

Утренняя трапеза оказалась сытной. Пироги ушли влет. Бульбаш наелся и теперь сидел на стуле с благоговейным выражением лица. Мы с Полиной, оставив его за главного, облачились в теплую одежду, взяли старые санки и отправились на поиски хвойной красавицы.

– Обязательно нужно было одеваться, как старые бабки? – возмущалась врачиха. – Где ты только это все нарыла?

– У твоей бабки Стеши в сундуке, – осмотрела Павловну и пожала плечами в недоумении. – По-моему, очень удобно, а главное, тепло. В лес же идем.

Вместе с врачихой мы потопали в сторону хвойника, который находился практически рядом с домом бабки. Зайдя в чащу, я стала осматриваться, пока взгляд не зацепился за лисичку, прогуливающуюся по лесу, оставляя следы на снегу.

– Смотри, лиса! – показала я Полине рыжую плутовку. – Не думала, что здесь водятся дикие животные. Представляешь, прямо возле деревни!

– Сама в шоке, – Павловна подняла шишку и запустила в животное. Лисица оскалилась, показала мелкие зубки и убежала. – Хорошо, что топор с собой взяли, вдруг на волков нарвемся.

Когда мы зашли глубже в лес, елок и сосен стало больше. Морозец крепчал, и щеки мгновенно покрылись румянцем. Хвойные красавцы стояли в белых одеяниях, а по их ветвям сновали белки, прыгая с дерева на дерево.

Демоны очутились на окраине леса, внимательно осматриваясь по сторонам и принюхиваясь.

– Чувствуешь, Абигар? – Сарг указал в другую сторону леса. – Малость промахнулись. Нам туда надо было переместиться, там поселок оборотней-лис. Еще и название у него такое подходящее – Деревня «Лисья морда».

– Саргатанас, у меня такое ощущение, что нам надо было оказаться именно в этом месте и в это время, – Абигар задумался и почесал нос. – Запах силы в воздухе витает.

– Не заморачивайся, друг, пусть витает. Ведьмы везде есть, – он указал на дом, стоящий возле самого леса. – Вон в том жилище бабка жила, ведьма в седьмом поколении, правда, светлая. Может, этот запах чуешь.

– Может быть. Ладно, пошли к твоим дамочкам. Безумно соскучился по женской ласке. – Абигар направился в сторону деревни «Лисья морда». – Как зовут куколок? Запомнил?

– Да. Моя Викси, – Саргат напрягся, когда над их головой пролетела ворона. – Твоя Дена, Аби.

Демоны двинулись навстречу своей судьбе, по сугробам, по заснеженным дорожкам, туда, где их ждала ласка и тепло женских тел.

Вместе с Полиной мы вышли на маленькую полянку, в центре которой росло огромное зеленое дерево. Оно казалось чужеродным в этом зимнем лесу.

– Ну ничего себе! – Полечка взглянула вверх. – Это же кедр! Офигеть!

– Не может быть. Здесь кедры расти не могут. Ты ошибаешься, – я задрала голову и уставилась туда, куда смотрела подруга.

– Тогда что это? – Полька показала варежкой на кедровую шишку. – Все, полезла, сорву несколько вкусняшек.

– Если свалишься, на себе не понесу, – я подошла ближе к хвойному богатырю и потрогала ствол, чтобы убедиться, что он настоящий.

– Нюрочка, не переживай, я быстренько, – врачиха, пыхтя, стала цепляться за сучки, залезая все выше и выше, приближаясь к желанным плодам.

Я стояла и ждала, когда посыпятся заветные шишки, заодно думая, что можно сделать с кедровыми ядрышками.

– Эй, бабулька! – услышала я слева от дерева. Там стояли двое мужчин, которые совсем не вписывались в этот пейзаж. – Мы правильно идем к «Лисьей морде»? – Нахалы подошли ближе.

– Какая я тебе бабулька? – Я смотрела на наглеца с карими глазами и черными волосами, готовая долбануть его чем-нибудь тяжелым по голове за такое обращение с женщиной.

– А кто ты? – заржал Абигар. – Давно в зеркало смотрелась? – Он придвинул свое лицо ближе к моему. – Ого, ошибся. Личико молодое вроде, а одета, как старая склочная бабка. Кто ты, деваха?

– Эй! – прозвучало сверху. – Бросаю!

Я вжалась в дерево, а кареглазый поднял взгляд наверх, пытаясь высмотреть того, кто кричал. В этот момент до него долетело то, что отправила вниз Полина Павловна. Демон взревел.

– Твою ж мать, а ну, слезай, белка бешеная! – Он схватился за глаз, возле которого уже наливался знатный фингал, а потом заорал так громко, что с кедра посыпались иголки. – Быстро – это приказ!

– Что случилось? – подоспел его дружок. – Аби, что у тебя с глазом? – Второй мужчина стал всматриваться в меня буравящим взглядом. Он был так же хорош, как и его друг, брюнет, только с зелеными глазами.

– Все хорошо, Саргат, – демон показал наверх. – Там бабища шишками бросается.

В этот момент с дерева посыпались, как из рога изобилия, шишки. Абигар вовремя вжался в кедр рядом со мной, зная уже, что летит сверху. Его друг решил взглянуть наверх, не понимая, почему все спрятались у ствола. Раздался рык. Схватившись за глаз, Саргат тоже закричал, как до этого его друг, да так громко, что поднял на крыло всех ворон в округе.

– Падай ниц, исчадие ада! – рявкнул мужчина, обрушив кулак на ствол кедра. Дерево вздрогнуло от ярости и сбросило терапевта прямо на спину Саргатанаса.

– Ах ты, Нюрочка! – Полина, кряхтя, поднялась с поверженного демона. – Не самая мягкая посадка, знаешь ли. – Она помассировала ушибленное место и вскинула взгляд на ошарашенного брюнета. – Чего вылупился, как баран на новые ворота?

Мужчины, казалось, потеряли дар речи от подобной бесцеремонности. Тяжело дыша, они явно боролись с желанием пустить в ход кулаки.

– Шишки собирай, Нюра, – скомандовала Поля, опускаясь на четвереньки и принимаясь сгребать щедрый урожай кедра.

– Полин, ну пошли уже, – пробормотала я, чувствуя, как закипает злоба в этих двоих. – Ёлка ждёт.

– Прощения попросить не желаете, аль забыли, как это делается? – процедил сквозь зубы Абигар, прожигая меня немигающим взглядом. – Ещё раз дорогу перейдёшь – удавлю, как щенка.

– Тебе того же желаю, дедуля, – огрызнулась я, отворачиваясь и уходя прочь от этих наглецов.

– Шишку забыла! – Саргатанас, подхватив с земли кедровый снаряд, метнул его в спину Полине.

– Ах ты, старый пень! – вскричала Поля, подбирая ту же шишку и отправляя её обратно по траектории полёта. Видно, сегодня был явно не день Саргатанаса: шишка угодила демону прямиком в другой глаз. – Вот тебе! – Поля развернулась к нему спиной, показала язык и поспешила за мной.

– Убью! – взревел Саргат, зажимая уже оба глаза. – Изведу, нахалку!

– Стой, – остановил его Абигар. – Да ну их, этих ведьм, пусть катятся. Пошли лучше к нашим лисичкам.

– Пойдём, конечно, но сперва проследим за этими клушами, чтобы знать, куда потом ответку слать, – прошипел Саргатанас. И они, крадучись, двинулись следом за нами.

Деревня «Лисья Морда» была населена оборотнями-лисами. Днём они были людьми, но стоило солнцу скрыться за горизонтом, как они с радостным визгом носились по лесу в облике рыжих хитрецов. В деревне жили и женщины, и мужчины, и дети. Сама деревня выглядела на диво: чистенькие, выкрашенные в жизнерадостные оранжевые тона домики. Добротные, двухэтажные дубовые хоромы. Полная противоположность соседней «Божьей».

– Викси! – кричала сестре лисичка Дена. – Я в лесу демонов видела! Кажется, к нам направляются! – Она подбежала к зеркалу и принялась поправлять роскошную копну иссиня-чёрных волос.

– Вот здорово! Соскучилась по друзьям, – отозвалась Викси, подходя к зеркалу. Её волосы отливали червонным золотом. – Надо на стол накрыть. Беги в погреб, доставай соленья и настойки, будем угощать долгожданных гостей! – И девушки захлопали в ладоши, предвкушая весёлое застолье.

Тем временем мы с Павловной уже минут пятнадцать плутали по лесу, но ёлки, что пришлась бы нам по душе, всё не попадалось.

– Заметила, какие наглецы у кедра? – возмущалась Поля. – Говорила же тебе, что выглядим, как две кикиморы болотные.

– А перед кем тут наряжаться? – усмехнулась я. – Встречают по одёжке, провожают по уму.

– Да чтоб проводили на ура, надо и встретить соответственно, – буркнула Павловна. Наконец, нашим взорам предстала небольшая зелёная красавица – именно то, что мы искали.

– Ура! Я уже замёрзла, как цуцик, – воскликнула я, доставая топор и принимаясь за дело. – Теперь на санки её – и домой. Там тепло, щей сварю, Бульбаша порадую.

– А меня порадовать не хочешь? – обиделась подруга.

– Хочу, конечно, чего тебе приготовить? – Я подошла к ней и шутливо толкнула в сугроб, а затем схватила санки и помчалась к дому.

– Догоню! – вопила Полинка, закидывая меня снежками.

В деревенский домик мы ввалились втроём: я, Павловна и ёлочка. Бульбаш уставился на нас своими лупастыми глазами и захихикал.

– Принимаю заказы на обед, – объявила я, взглянув на домового, а потом на подругу. – Заранее говорю: лучше щей ничего не придумаешь. – Глаза Бульбаша загорелись, и он закивал в знак согласия.

– А можно мне блинчиков? – пропищала мелкая и потянула замёрзшие ручки к печке.

– Конечно, можно, – ответила я. Мы разделись, водрузили хвойную красавицу на подставку, которую я заранее нашла на чердаке, и принялись каждый за своё дело. Я встала к плите, Полинка уселась читать скачанную книгу, а Бульбаш с восторгом наблюдал, как готовится суп да блинчики.

Демоны, прячась за покосившимся забором, внимательно наблюдали за женщинами.

– Слушай, а деревенские бабы-то вроде ничего, – протянул Абигар, разглядывая ту, что постарше. – Самый сок. Может, ну их, этих лисичек? Очень хочется этих тёток проучить, – демон живо представил себе картину, как женщина, хлопочущая у плиты, привязана к стулу и умоляет его о ласках. От этой мысли он расплылся в похотливой улыбке.

– Вижу, друг, во всей красе представил себе наказание, – хмыкнул Саргат, глядя на Аби, витающего в облаках. – Что ж, пусть будет так. Мелкая тоже мне по нраву. Договорились: с выбором определились. Завтра приступим к соблазнению нимф.

Демоны ещё немного постояли у заснеженного домика, наблюдая за довольным домовым и хозяйками дома, вовсю хлопочущими над приготовлением пищи. С мечтами о будущем уютном очаге с этими барышнями они направились в Ад, чтобы посидеть с другими демонами за столом и выпить обжигающей красной жидкости.

Обед я приготовила довольно быстро. Через час всё было готово. Первым уселся Бульбаш, схватил ложку и с жадностью принялся поглощать щи. Полечка уплетала блинчики с клубничным вареньем от бабы Стеши.

– Вкуснотища! – распевал на все лады домовой. – Знатная ты хозяйка, просто загляденье! За такие харчи желаю тебе хорошего мужика, чтобы в постели тебя радовал так же, как ты с обедом! – Он захохотал и добавил: – Сегодня банька будет тебе, обещаю! Часикам к пяти можешь идти, попарить косточки.

– Спасибо, конечно, но не особо горю желанием увидеть Парило, – моё лицо мгновенно омрачилось при воспоминании о банщике.

– Кто это? – Полинина физиономия вытянулась, и блин выскользнул из её рук, плюхнувшись на стол. – Ты что, вчера в баньку с мужиком ходила?

– Очнись, – огрызнулась я, одарив её недовольным взглядом. – Это вроде домового, только банный. Сама вчера прибывала в шоке, когда он возник на лавке рядом.

– Офигеть! А ты что? – Блин продолжал валяться на столе, а у Поли рот раскрывался всё шире и шире.

– Ничего, выгнала его, потом домылась без удовольствия и ушла, – я отвернулась, ещё раз вспомнив Парило недобрым словом.

– Хорошо, что я с тобой не пошла, я бы со стыда сгорела, – врачиха ухмыльнулась и подобрала блинчик. – Ты же голышом была?

– Конечно! В баню в одежде не ходят, там вообще-то моются, – Полина Павловна расхохоталась во всё горло. Что ж, может, я тоже посмеялась бы, окажись она на моём месте.

– Не переживай, Нюра, иди спокойно, банщик больше мешать не будет, – пообещал домовой.

– Вечером договаривались сходить к Светлане Анатольевне в гости с ответным визитом, помнишь? – Полина поежилась, всем своим видом показывая, что никуда идти ей не хочется.

– Может, ну её? – Полька надула щёки.

– Надо сходить, неудобно, обещали же, – ответила я, принимаясь убирать со стола. Бульбаш убежал договариваться насчёт бани, а Полечка приняла горизонтальное положение и вновь погрузилась в чтение.

– Сходим, – наконец согласилась Павловна. – После бани придёшь, остынешь, а потом – в гости.

Я с удовольствием занялась домашними делами: убрала, помыла посуду, замесила тесто на пирог, чтобы взять с собой к подруге бабы Стеши. По времени можно было идти в баньку. Прихватив с собой длинную ночнушку, найденную в сундуке у Полининой бабки, я побрела в парилку. Едва я зашла в предбанник, как там возник Парило, держась за правый глаз.

– Прости меня, Нюрочка, не буду больше мешать тебе. Баньку истопил, водицы налил, мойся, пожалуйста, – пробормотал он, кланяясь в пояс, а затем собрался было исчезнуть.

– Подожди, что у тебя с глазом? – спросила я. Банник открыл око, на котором красовался знатный синий фингал. – Бульбаша подарочек?

– Он, сволочной, воющий домовик! – выругался Парило. – Прости ещё раз, не со зла тогда, просто настроения не было, а тут ещё ты голым задом отсвечиваешь.

– Принесла тебе пирожков и молока, – я достала из-под ночнушки тарелку с выпечкой и небольшую бутылочку с молоком. Глаза маленького человека заблестели, он жадно схватил угощение и был таков.

Баньку было не узнать: чистая, жаркая, стояли тазы с тёплой водой, и даже кусок мыла лежал на салфетке. В этот раз меня никто не потревожил. Намывшись в своё удовольствие и раскрасневшись от счастья, я вышла в предбанник, не забыв натянуть бабкино одеяние.

– С лёгким паром! – Парило сидел на скамеечке и дожёвывал последний пирог. – Теперь понимаю, почему за тебя заступился Бульбаш. Можешь приходить в баньку в любое время: натоплю, захочешь – попарю.

– Спасибо, – улыбнулась я банщику. – Ты молодец, сегодня пар обалденный. Заходи к нам часиков в девять домой, пирогом с вишней угощу.

– Благодарю за приглашение, – Парило поклонился в пояс. – Приду обязательно. Мы же без приглашения в дом никак зайти не можем. – Он ещё раз поклонился. – Буду, красавица, – и скрылся в банном отделении.

Дома ничего не изменилось: Поля всё так же сидела за книгой, а Бульбаша не было. Я взялась за тесто, которое уже подошло, и испекла два пирога с вишней. Когда оба пирога стояли, остывая, я стала собираться к бабе Свете.

– Давай, Полинка, бабка ждёт, пора уже идти, – подгоняла я её. Мы собрались и вышли из дома. Светлана Анатольевна жила через четыре дома от нас, вверх по улице.

– Смотри, а кто здесь на джипаре мог приехать? – Полина показывала на чёрный джип, стоявший у дома рядом с избой бабы Светы. – Ого, выходят!

Из белого внедорожника вышли два здоровых, мощных мужчины. Оба были блондинами и походили на две горы. Один из них бросил мимолётный взгляд в нашу сторону, что-то сказал другому и отвернулся. Затем они скрылись в старом особняке.

– Такие особи точно на нас внимания не обратят, – Полечка прибавила шаг.

– Ну и ладно, зачем они тебе? – возразила я. Мужчины были красивы, ухожены и, по всей видимости, богаты. – Такие сто процентов бабники.

– Любой бабник может влюбиться в девушку, а потом перестать быть бабником, – высказала свою гипотезу подруга.

– Иди уже к бабке, – я подтолкнула её к дому Светы. – Запомни: сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит. У них женщины, наверное, модели какие-нибудь. Зачем им мы – со своими боками и целлюлитом?

– Покажи, у кого его нет, – возмутилась Поля, подходя к дому, где нас уже заждались. Постучав, мы вместе с подругой вошли в светлицу.

– Девчонки, как хорошо, что вы пришли! – Светлана Анатольевна обняла нас по очереди. – И пирог какой принесли, умницы! Проходите к столу, всё уже накрыто, только вас и ждём.

– Баба Света, – начала Полина, – а что это за богатыри бродят возле вашего дома?

– Это внуки Петровича, – бабушка, разливая по рюмочкам душистую наливочку, пояснила: – Навещают старика, продукты привозят, крестники мои.

– Ничего себе! – Поморщившись от терпкого вкуса, Полина тут же зажевала пирогом с вишней. – А сколько им лет?

– Ох, девчата, если честно, и не упомню, – бабуля, казалось, уже захмелела. – Тридцать, тридцать пять, может, и сорок… Приходите завтра, они как раз к четырём часам в гости заглянут, познакомитесь.

Больше о соседских молодцах разговора не было. Бабушка Света увлекла нас рассказами о деревеньке по соседству, с диковинным названием «Лисья Морда». Мы с Полькой долго хохотали над этим именем. Оказывается, бытует поверье, что в тех краях обитают оборотни, способные превращаться в лисиц. Почему-то вспомнилась утренняя лиса, мелькнувшая на лесной дороге, когда мы с подругой шли за ёлкой. Узнали мы и обо всех жителях нашей деревни, кто где живёт и чем промышляет. Довольные обилием новой информации и наливочки, попрощались с гостеприимной бабкой и направились к своему домику на опушке леса.

Тем временем братья из соседнего дома стояли в лесной чаще. Добравшись до знакомой поляны, они замерли, словно громом поражённые.

– Что думаешь, Вань? – спросил Петр, хмуря брови. – Это ведь не к добру?

– Хуже не придумаешь, – Иван обошёл вокруг молодого кедра. – Помнишь же старое поверье: