Ведьмы.Ру 2
Глава 1
О демонах и проблемах взаимопонимая, которые, оказывается, не имеют расы и мира
Печорин похитил Бэлу в порыве чувств и хотел через ее любовь приблизиться к народу. Hо ему это не удалось. Hе удалось ему это и с Максимом Максимычем.
О тяжкой судьбе русской классики и школьников, вынужденных её читать
Демон оказался домашним.
Данила, конечно, прежде демонов не встречал, кроме разве что в игре, но этот определённо был неправильным. Сел, куда указали, поставил на колени портфельчик свой, из которого вытащил банку, наполненную чем-то жёлтым.
Или рыжим?
Или переливчатым?
В общем, чем-то таким, что походило на живой огонь. Но огонь на батон не мажут, а эту штуку намазали. И Даниле вручили бутерброд.
Или всучили.
Демон тоже взял. В одну руку бутерброд, в другую – чашку. Главное, чашка такая, керамическая, с предурацкой надписью «Улыбайтесь шире». Куда уж шире.
– А ты действительно демон? – не выдержал Данила.
Ну а чего все сидят.
Молчат.
Демоном любуются. За окном дождь шелестит, постукивает, а они тут прям семейным кругом.
– На половину, – признался демон, кружку отставив. – Моя мать была человеком.
Подумал и добавил:
– Ведьмой.
– Ага, – сказали все, будто это обстоятельство что-то до объясняло.
– Спасибо. Чай очень вкусный, – демон оказался к тому же вежливым. Вот и как с ним быть? Заявился бы он сюда во главе Легионов, чтоб там Псы Ада, Хаос, прорыв и он с огненным мечом. Данила тогда б встал на пути тварей.
Героически.
И всем бы показал.
Наверное.
А этот пришёл один, сидит, мирно чаёк попивает. В морду и то не дашь, потому что повода нету. А без повода – это беспричинная агрессия и полное отсутствие толерантности.
– На самом деле отец похитил её из родного мира. А она его прокляла.
– Сильно? – Антонина Васильевна сидела, подперев рукой щёку, и на демона глядела с непонятным умилением.
– На безрогость. До сих пор держится. Я вот тоже, – демон провёл ладонью по бледным волосам.
– Сильно, однако, – дядя Женя тоже чаёк прихлёбывал, не забывая время от времени постукивать по стеклу, что заставляло многоножку в бутылке извиваться.
– Для демонов рога – это не просто рога, – Игорёк устроился рядом. – Это статус. И показатель силы. И в целом-то…
– Да, отцу пришлось долго доказывать, что силу он не утратил. Четыре доминиона завоевал, – со вздохом произнёс Василий. – Ну и маму тоже… не сразу. У них случилась большая любовь. И все опять решили, что отец ослабел.
– Миры Хаоса, – Игорёк говорил полушёпотом. – У них там всё, что не так – это повод к войне.
– Именно. И по моему мнению данная стратегия ведет к тому, что научный, да и социальный прогресс тормозятся. Давно уже миры оси Хаоса воспринимаются как нечто отсталое, варварское.
Варваром демон не выглядел.
Это скорее Данила себя варваром ощущал.
– Однако это глобальные проблемы. Мне сложно говорить о личных… понимаете, завоевания приводили к тому, что под рукой отца собралось целое созвездие Доминионов. Он вошёл в число Великих Владык. И ему пришлось соответствовать.
– Дай угадаю, – дядя Женя отвлёкся от созерцания нежити. – Гарем завёл?
– Четырёх жён. Двух ему подарил Темнейший Властитель, и отказаться от великой чести было никак невозможно. Ещё две появились после подписания мирного договора. А там как-то само покатилось. То наложниц подарят, то танцовщиц.
– А мне всё как-то больше носки, – задумчиво произнёс Игорёк. – Хотя. От носков пользы больше. Их носить можно.
– Именно! – демон оживился. – Отцу пришлось выстроить по дворцу для каждой из официальных жён. И отдельно два – чтобы содержать наложниц.
– Мой тоже любовницам квартиры покупал, – вырвалось у Данилы.
И Ульяна, до того слушавшая демона настороженно, повернулась.
– Правда?
– А то… он же ж ответственный. Обо всех, кто в досягаемости, позаботиться. Одной квартиру. Второй машину. Третьей депозит и счета. И матушке, конечно, после каждого загула проставлялся. Сперва украшения дарил, такие, чтоб серьёзные. Она их по именам называла. Есть изумрудное колье «Анечка», браслет с серьгами «Снежана» и даже парюра «Кристина». Её мама особенно терпеть не может. В тот раз он всякий страх утратил и даже о разводе подумывал. Жаль, не решился. Глядишь, спокойней бы жилось.
– Именно, – демон поглядел с благодарностью. – У отца тоже отношения с гаремом не складывались. Вы не представляете, как это сложно, такое количество жён! Постоянные интриги. Постоянное выяснение, кто должен быть старше по древности рода, силе или порядку рождения детей. Кто где садится на больших приёмах. Чья очередь сопровождать мужа при выездах. Кому и что можно дарить, а кому – не по чину. Евнухи тоже интригуют. Каждый норовит подсунуть новую наложницу или притравить чужую. И все жалуются, жалуются… вот бунтовщиков хотя бы казнить можно. А тут? Племянница одного Владыки. Дочь другого.
– И твоя мать сбежала, – Антонина Васильевна подошла к окну и открыла его. И кухню заполнили звуки дождя. Шелест и грохот, и шубуршание, и какой-то словно шёпот.
– Там так получилось. Отец объявил её старшей. И возложил на голову корону. Сперва этого хватало, но…
– Ненадолго?
– У мамы не было детей. А отцу требовался наследник. И на свет появились три моих брата. Сёстры тоже, но это не в счёт, – демон махнул рукой. – А потом уже родился и я. Но это подорвало мамино здоровье. Ей стало тяжело находиться в мирах Хаоса. Да и с отцом у них всё разладилось. Тогда она ушла.
– А ты?
– А я остался, – демон пожал плечами.
– То есть, она тебя бросила? – спросила Ульяна.
– В её мире демонов не очень любят. Мне было бы сложно.
Данила стало жаль демона.
Немного.
На него самого, конечно, родители особого внимания не обращали. Но и не отказывались. С мамой они даже время от времени выезжали куда. И раньше, когда Данила был моложе, он эти поездки любил.
И Европу.
И прогулки по старым городам. Замки древние, про которые рассказывали много и красочно, а он представлял себя героем этих вот рассказов. Или море. И пляж. И посиделки. Мороженое, купленное у лавочника. Разговоры какие-то. Он уже и не помнит, какие именно, но ощущение тепла в душе оставалось.
– У неё другая семья. И другие дети, – демон обняла кружку ладонями. – А у меня был свой дворец.
– А у меня – своя квартира.
– Два мажора, – буркнула Тараканова. – Только обняться осталось.
– Не стоит, – демон даже выпрямился, глянув на Данилу едва ли не с ужасом. – Я против несанкционированных прикосновений.
– Я тоже, – поспешил успокоить его Данила. – Так а долг откуда взялся? Супружеский?
– Мне кажется, в фонетическом и смысловом контексте правильнее было бы именовать сложившуюся ситуацию задолженностью, поскольку словосочетание «супружеский долг» подразумевает его регулярное исполнение в текущем времени.
– Тебе не говорили, что ты зануда?
– Но миленький, – вставила Ляля. – А если не с Данькой обняться?
Демон резко поднял портфель.
– От Ляли не поможет. Ты, главное, когда у неё в руках лопата, близко не подпускай, – дядя Женя по стеклу постучал. – И вещай, а то полночь близится, а я ныне притомился чутка.
– Отец не без оснований полагал, что физически я много слабее своих братьев, а потому решил изолировать меня для моей же безопасности. Мне поставили отдельный дворец. Наняли учителей, охрану, прислугу.
– Знакомо…
Нет, определённо, с каждым словом желание дать в морду пропадало.
– Мои пожелания выполнялись. Мне даже было позволено устроить библиотеку.
– С точки зрения демонов книги – это удел слабых и ничтожных, – комментарии Игорька определённо проясняли ситуацию.
– Не всё так буквально. В последние несколько сотен лет в обществе всё же произошли изменения. Поговаривают, что Тёмный Властитель подумывает открыть университет. Но да, по-прежнему многое зависит от личной силы. А её у меня, как видите, нет. Зато у братьев хватало с избытком. И в какой-то момент случился заговор.
– Тоже обычное дело.
– Слушай, – шёпотом же поинтересовалась Ульяна. – А откуда ты о демонах столько знаешь?
– Читал, – Игорька вопрос не смутил. – Я вообще… когда в гробу лежишь, только и остаётся, что читать.
– И где так про демонов пишут? Не помню, чтоб нам в универе что-то подобное преподавали.
– Так это из родовых анналов.
– Старший брат объединился с младшим и подняли восстание, а средний попытался отца предупредить, но был убит. Случилась война. В общем, как всегда, – кажется, ничего особенного в начавшейся войне демон не видел. – Пользуясь случаем, враги обрушили северную границу, да и низшие твари, почуяв нестабильность, покинули разлом. Отец призвал союзников. Провёл мобилизацию и сумел устоять, но когда всё закончилось, владения отца сократились на треть, часть земель стала непригодна для использования, а промышленная разработка разломов тогда вовсе не производилась. Отец тоже пострадал и призвал меня к себе. Он надеялся, что я смогу занять его место. Всё одно больше никто из сыновей не уцелел, потому как в гареме тоже случился мятеж… то есть, всё сложно.
– У демонов просто не бывает, – добавил Игорёк.
Скрипнула дверь, ненадолго отвлекая внимание.
– Отец очень сильно переживал. А мне пришлось это всё разгребать. Понимаете, война – это не только неэффективно, это ещё и безумно дорого! Мы оказались должны. Пришлось разбираться с бумагами. Что-то оспаривать. Где-то требовать компенсацию. Вкладываться в производство, раз уж сельское хозяйство вести не было возможности.
На кухню бочком просочился Никита, оставляя за собой цепочку грязных следов.
– Я реформировал налоговую систему, снизив бремя нагрузки на низшие слои населения. Создал пару привлекательных с точки зрения современного законодательства локусов, куда удалось привлечь бизнесменов. Выстроил несколько заводов. Вышел на межмировую биржу с предложениями поставки крови и частей низших демонов и прочих тварей Хаоса. Выпустил акции…
– Как ты жив-то остался, реформатор? – поинтересовалась Антонина Васильевна.
– Не знаю. Отец приставил телохранителей. На меня, конечно, покушались, но как-то так… не слишком активно, что ли. Хуже стало, когда отец поправился.
– Не оценил? – Данька знал это совершенно точно. Если б оценил, то демон не сидел бы тут за чайком.
– Не то, чтобы совсем не оценил. Ему понравилось, что мы больше не должны. Но он сказал, что сам бы кредиторов попросту повесил. Это и быстрее, и проще. А заводы и прочее – это ерунда.
– Разрушил?
– Не рискнул. Я… я основал корпорацию.
– Корпорацию? – переспросил дядя Женя.
А Данила поёрзал, поскольку выходило, что этот вот дохлый и белый достиг куда большего. Вон, и корпорацию, и торговлю, и экономику поднял в одно рыло.
Ладно, физию.
А Данила что? Просрал торговый центр и контрабандой ввёз в страну пять бутылок некроотравы.
– «ДемонИнк». С контрольным пакетом у Его Темнейшества. И ещё часть долей пошла другим Владыкам с тем, чтобы стимулировать к развитию промышленности. К счастью, Тёмный Властитель осознаёт важность перемен и необходимость развития территорий. Ну а с его мнением спорить не принято.
– А тут ты как? Такой успешный? – Данила не удержался, потому что появившееся было сочувствие стремительно сменилось уже привычным желанием дать в рыло.
В физию.
В гладкую самодовольную демоническую физию.
– Понимаете… отец… он всё-таки демон. И демон старой закалки. То есть сверхконсервативный. Я пытался объяснить ему, что времена изменились. И что важно соблюдать трудовое законодательство. Что хороших специалистов нужно удерживать не кандалами и угрозами истребления семьи, а премиями и социальными гарантиями. Что порицания и штрафы вполне себе работают, а палачи и пытки в корпоративную культуру не вписываются. И что бухгалтерия, где работают демоницы, – это вовсе не филиал гарема на месте. Хотя тут они ему сами объяснили… в общем, слово за слово…
– И вы поссорились.
– Да. Мне заявили, что я ничего-то в делах не понимаю. Что я мал, слаб, меня обманут и завоюют. Я испытал острый подъем эмоций негативного плана и обозвал отца ретроградом, что, безусловно, полностью отражало и его суть и моё частное мнение, но…
Демон потёр лоб.
– Всё-таки он его любит, – сказал Игорёк.
– С чего ты взял?
– Видишь, живой. А старые демоны очень нервничают, когда их обзывают. Тем более словами, смысл которых ускользает от понимания.
– В общем, всё закончилось тем, что мне велели убираться. Сказали, что раз уж я так люблю договора и ратую за их исполнение, то мне давно пора исполнить тот, который касается меня лично.
– Ага, – сказали все.
И Данила почесал кулак.
Он хотел бы сказать что-нибудь этакое, ядовитое и резкое, что проняло бы чистюлю до печёнок и сразу обозначило бы его, Данилы, позицию. Но в голове было пусто. Да и демон видом своим не спешил помогать.
– Я, безусловно, знал, что данный договор существует. Но в целом ситуация требовала моего постоянного присутствия и полной сосредоточенности на делах Доминиона, а затем и Корпорации. Вследствие чего я решил, что отсрочка возможна. Более того… я прошу понять меня правильно. Я не чувствую внутренней необходимости заводить жену.
– Тогда, может, не заводить? – предположила Тараканова.
А у Данилы зазвонил телефон.
Не то, чтобы из ряда вон выходящее событие, скорее уж обычное. Но отвлекающее.
– Да? – Данила отступил. – Привет, пап.
Странно.
Раньше отец никогда не звонил. А когда звонил Данила, то разговоры получались короткие, странные, потому что отец всегда был или после встречи, или перед, или в целом занят. Собрания какие-то, дела. И получалось, что Данила своими звонками в очередной раз отвлекал от этих, очень важных дел.
– Нет… всё хорошо. Сидим вот. Чай пьём… с вареньем.
Данила даже взял кусок батона с этим вареньем, чтоб не врать.
Чай подостыл. От варенья пахло почему-то костром и ещё жжёным сахаром. Но Данила решительно откусил. Сладкое. И одновременно острое. Будто в банку щедро сыпанули красного перца.
– Кстати, вкусное… из этого…
– Огнеягоды, – подсказал демон.
– Из огнеягоды. Да, сплошная экзотика. Откуда взяли? Демон принёс. Какой? Обыкновенный. Или нет. У меня пока не так много знакомых демонов. Этот ничего. Василием зовут. Он это… демон юриспруденции, бухгалтерии и налогового права, по ходу. Смешно? Ну так-то не особо… а, типа, ко взрослым людям приходят по-настоящему взрослые и страшные демоны, а не всякой там ерунды… налоговое право пострашнее ада?
Демон прислушивался к разговору, но не спешил вмешиваться.
– Центр? Нет, ты что… туда ж никого не пускают. Вру? Да разве ж стал бы я врать родному отцу!
Получилось как-то фальшиво.
Ну вот зачем он задаёт такие вопросы, на которые у Данилы ответа нет. Не рассказывать же правду.
А вареньице ничего так, пробирает, прямо ух. Данила согрелся сразу, хотя и был не замерзший. Но вот теперь прям от пяток и до макушки тепло. А изо рта при разговоре облачка дыма вырываются.
Смешно.
– Огневик? – поинтересовался демон, чуть склоняя голову.
– Ага…
– Тогда аккуратней. Огнеягода вызывает резкий выброс силы…
– В костюме клоунов? Под музыку? Пап, с тобой всё нормально? Нет, я, конечно, порой зажигаю… а что, расследование? Менталиста ищут?
Дядя Женя махнул рукой, показывая, что пусть себе ищут.
– Приедут с вопросами… ну, пусть приезжают. А так, говорю ж… по делу? Я тут знаешь, чего подумал… не буду я договор разрывать. На кой оно? Жениться рано или поздно всё одно надо. Почему б не на Таракановой.
Тараканова подавилась чаем, и Игорёк заботливо по спине похлопал.
– Не, не… не надо к нам приезжать! У нас тут и так родственников полный дом. Даже козлы имеются. Два. Я не обзываюсь, я говорю, как есть. Козлы – это козлы. Четыре ноги и рога. Чёрные. Не рога, а сами козлы. Рога вроде белые. Или жёлтые? Потом фотку сделаю. И нет, вот про них я не уверен, что родственники. И демон тоже не родственник. А вот… ладно, на свадьбе познакомишься, раз не веришь… а так всё хорошо! Даже отлично.
Никитка, до того сидевший тихо, вдруг икнул и выгнулся горбом. А потом оставил на полу горку вонючей жижи.
– И… извините, – произнёс он. – Это… что-то с животом…
– Слушай, пап, – Данила спохватился. – А если у оборотня с пищеварением проблемы, то это к целителю или ветеринару надо?
Глава 2
Где речь идёт о договорах, дворцах и тонкостях гаремной жизни
Во время второго акта Софьи и Молчалина у них под лестницей сидел Чацкий.
О некоторых неожиданных поворотах сюжета.
– Отключился, – Мелецкий убрал телефон и, наклонившись, произнёс: – А я предупреждал! Столько сожрать, тут и человеку плохо будет, а собаке и подавно! Собаки – существа нежные…
И икнул, выпустив изо рта облачко белого пара, в котором мелькали искорки. А Ульяна подумала, что у неё даже возражать сил нет.
Ни на что сил нет.
Поэтому Ульяна сидела, прихлёбывала чай и слушала. Если слушать, как сказку, о чужой вот жизни, то даже интересно.
– Я об… об… потом… п-простите… – Никитка выскочил с кухни. Из коридора донеслись характерные звуки.
– Всегда вот так, – Игорёк сполз с табурета. – Ба, а где тряпка?
– Погодите, – демон щёлкнул пальцами, и кучка рвоты исчезла. – Заклятье тлена. Очень помогает в уборке. К тому же весьма экологично, поскольку образуется прах с высокой концентрацией микроэлементов. Перед ссорой с отцом мы говорили о строительстве большого мусороперерабатывающего комплекса.
Он вздохнул.
– Возвращаясь к проблеме. Отец сказал, что мои достижения имеют место быть исключительно ввиду наличия хорошей материальной базы и отлично подобранных кадров. Хотя с последним я не согласен. Одно дело умение махать огненным мечом или противостоять тварям бездны, и совсем другое – презентовать новый продукт или управлять отделом. Безусловно, мне пришлось использовать тех, кто был. И многие нашли своё признание. Скажем, главный палач отлично справляется с креативным отделом. Но он и на прежнем месте показывал немалые творческие способности вкупе с фантазией. Я лишь направил всё несколько в другое русло… но я опять увлёкся. Отец сказал, что если я хочу что-то доказать, то должен построить свою империю. С нуля. Или жениться.
– А что это докажет? – удивилась Ульяна.
– Что я не способен построить Империю и признаю его главенство. Тогда мне позволено будет вернуться.
– А ты хочешь?
– Мне сложно говорить о собственных желаниях, – демон подвинул кружку, в которую долили чаю. – Спасибо. У вас очень вкусный чай.
– То есть, ты не знаешь, хочешь ли возвращаться. Но жениться точно не хочешь, – уточнила Ульяна.
– Да. Пожалуй, подобная формулировка верно отражает существующее положение.
– Тогда зачем ты с этим долгом влез?
– Задолженностью.
Вот зануда-то!
– Потому что возникла она по моей вине, – вынужден был признать демон. – Поэтому я счёл возможным произвести расчёты исходя из среднестатистических данных вашего мира и региона с учётом женской физиологии, праздничных и выходных дней, а также больничных или иных обстоятельств непреодолимой силы.
Демон опять в портфель вцепился.
– Оставшееся количество неисполненных актов супружеской любви, число которых может измениться после вашей проверки, поскольку я осознаю, что у вас могут быть иные представления, а также я не имел доступа к вашим данным о здоровье и не учёл ваши больничные, и потому оставляю возможность согласования дополнительного соглашения до его подписания.
Мелецкий открыл рот и из него вырвались язычки пламени.
– Как и возможное расписание погашения образовавшейся задолженности в комфортном режиме…
– А может, тебе всё-таки в морду дать? – Мелецкий первым нашёлся, что сказать. – Это вообще-то моя невеста.
– Да? – демон хлопнул белыми ресницами.
Вообще он не выглядел грозным.
То есть Ульяна, когда про демона узнала, она сразу представила себе нечто ужасное и огромное, непременно рогатое, ну и в целом далёкое от человека. А этот… этот странный.
И тощий.
Белый.
– По договору!
– То есть… – демон чуть нахмурился. – Есть ещё один договор?
– Есть, – Мелецкий скрестил руки на груди. – И я тебе её не отдам.
– Это… – демон почесал ухо. А вот ухо было заостренным, правда, не сказать, чтоб эта особенность сильно бросалась в глаза. – Это… требует осмысления. Не будет ли с моей стороны дерзостью просить копию данного документа для его изучения?
Кажется, подобного Мелецкий не ожидал.
– Если окажется, что ваш договор имеет преимущество, я смогу настаивать на расторжении своего. И таким образом ситуация разрешится ко всеобщему удовлетворению.
Мелецкий икнул.
Из ушей вырвались облачка пара.
– Я сейчас принесу.
– Завтра, – строго сказала Антонина Васильевна. – Завтра всё изучите, почитаете и вообще. Спать пора. Его вон ещё на постой определить надо.
– О, поверьте, я совершенно неприхотлив. Меня устроит обыкновенный подвал.
– Боюсь, – Ульяна перевела взгляд с одного жениха на другого, пытаясь понять, кто из них её больше бесит. – Подвал занят. Там у нас гроб и мышиная империя.
Демон моргнул.
– Пока маленькая, – поспешил успокоить его Данила. – Можно сказать, зарождающаяся. Если хочешь завоевать…
– Воевать – на улицу! – бабушка идею не одобрила. – А то дай вам только волю. Чердак есть. Устроит?
– Там пыльно. И вещи, – попыталась возразить Ульяна.
– О, не стоит беспокоиться, – демон встал. – Вещи у меня с собой…
И портфельчик поднял.
– Большое спасибо за понимание и приют. Я действительно несколько растерялся. Но теперь понимаю, что в мире людей не так страшно, как о нём рассказывали.
– Идём, демонюга, покажу куда, – дядя Женя сполз со стула и бутылочку прихватил. – Только чур подпространство по контурам разворачивать и структуры укреплять.
– Обижаете.
– Предупреждаю. И глушилки есть? А то пойдёт ещё выброс…
– Несомненно…
– Знаете, – Ульяна проводила демона взглядом. – Вот у меня порой такое чувство, что я брежу.
– Только порой? – Данила сел и подвинул к себе банку. – Вкусная штука. Ошизеть просто… интересно, а поставки можно будет наладить?
– Ты серьёзно? Это ж демон!
– Ага, юриспруденции, бюрократии и занудства, – согласился Мелецкий, зачёрпывая варенье. – Но ведь вкусное же! Слушай, а если рот зажать, то…
Из ноздрей вырвались пучки огня и запахло жжёным волосом.
– Чтоб… – Мелецкий рукой накрыл переносицу и прогнусавил. – Теперь чешется…
Дурдом.
Определённо.
– Я, наверное, и вправду отдыхать, – Игорёк встал. – Никитку найду только. А с договорами – это хорошая идея. Может, хоть один скинуть получится.
Вот только какой?
Утро началось с птичьих трелей.
Птиц в округе было много. Ульяна, тихо застонав, попыталась спрятать голову под подушкой, но лежать так было неудобно, а ещё трели проникали и сквозь подушку.
– Уль, а ты уже проснулась?
Спрашивать, откуда в комнате взялась Ляля, было, наверное, бессмысленно.
Взялась и взялась.
– Нет, – сказала Ульяна. Надежда, что кузина поверит и уйдёт, решивши не мучить и без того измученного человека, не оправдалась:
– А там твои женихи тебя делят.
– Когда поделят, тогда и приду.
– Демон предлагает совместное владение, а Данька против. Данька предлагает дать демону в морду, но тот говорит, что битие морд юридической силы не имеет, если, конечно, уголовный кодекс не применять. Но Уголовный и Гражданский кодекс – это разное. Он такой миленький!
– Кодекс? – Ульяна подушку приподняла.
– Демон… просто лапочка… так и хочется пожмякать. Ты не против?
– Я? Нет. Но он может быть против, – Ульяна стянула подушку и осознала, что вставать придётся, пока они там не подписали чего-нибудь этакого, про совместное владение и задолженность супружескую.
– Думаешь? – Ляля натянула лазурные шортики, густо усыпанные стразами и искусственным жемчугом. Коротенькую маечку она подвязала под грудью.
Так.
Стоп.
– У тебя грудь выросла? – Ульяна подавила зевок и потянулась. А спалось-то хорошо. Дождь шелестел, гремел и нашёптывал. Она и отключилась-то сразу.
– Заметила?! – Ляля счастливо приподняла то, чего вчера ещё не было. – Это пуш-ап! Если не трогать, то как настоящий! Я ещё внутрь носков засунула, а то если без них, то как-то перекашивает. Хотя и так перекашивает, но не очень заметно. Слушай, может, не носков? Я вот подумала, что если взять один и внутрь гречки насыпать? Носки ж тянутся… а гречка – полезная.
– Эм, – Ульяна даже растерялась от такой логики. – Полезная, если есть. А если в лифчике носить, то шелестеть будет. Представь, обнимаешь ты кого…
– Демона…
– Допустим, демона. Прижимаешься к нему грудью. А там гречка поскрипывает.
Лялино лицо вытянулось.
– А… что делать?
– Не знаю. Хотя сейчас специальные вкладыши есть. Силиконовые, вроде. Они как настоящие.
– Да?!
– Сама не пробовала. И тебе не советую.
– Ага… у тебя вон есть, – Ляля сунула руку в вырез и вытащила свёрнутые клубком носки. – А у меня – ничего…
– В трусы тоже засовывала?
– Хотела. Но вываливаются. И сидеть неудобно. Вкладыши, значит…
И Ляля задумчиво ушла, оставив после себя на стуле горку из сложенных носков. Носки были незнакомые, но хотя бы чистые.
Ульяна почесала живот.
Так, надо… надо что-то делать.
С кредиторами.
Козлами.
Демоном. И в целом своей жизнью.
Для начала позавтракать вот. Или, скорее, пообедать.
Демон и Мелецкий сидели за столом друг напротив друга. Между ними стоял белоснежный портфель, а рядом с ним – стопка бумаг.
– А я тебе говорю, что… о, Уль, привет! Скажи ему, что ты не хочешь в совместное владение! – Мелецкий рукой помахал.
– А ба где?
– В саду. Или в огороде. Или сад в огород планирует превратить, но, может, и наоборот, я не очень в этом понимаю. Игорёк пошёл медитировать под иву. Козлы отправились на прогулку, Никита ловит лягушек, а Ляля спрашивала, есть ли у тебя лопаты.
И на демона посмотрел.
Но тот, кажется, связи не уловил и, привстав, поздоровался:
– Доброго утра… – потом смутился и добавил. – Дорогая невеста.
– Не порти мне аппетит, – буркнула Ульяна и поняла, что угрызений совести по поводу сказанного не испытывает. А раньше всенепременно расстроилась бы, потому что человек к ней вежливо, а она вот не совсем. – Вы ели?
– Да, но я бы не отказался ещё. Что-то у меня на свежем воздухе аппетит хороший, – и себя по животу похлопал. Выглядел Мелецкий приличней, чем вчера, хотя гавайские шорты и драная майка вполне соответствовали окружающей сельской пасторали.
– Растущий организм потребляет больше калорий, – а вот на демоне был вчерашний белоснежный костюм.
– Куда ему расти-то, – Ульяна поставила чайник и приподняла полотенчико, под которым обнаружились высокие горки сырников. Красота.
И снова никаких угрызений совести, что готовила не она, а бабушка.
Интересно, это с даром связано или Ульяна просто наглеет?
– Рост может происходить не в физической, а в энергетической плоскости. Часто огнеягода действует на огненных магов как мягкий стимулятор, подталкивая дар к дальнейшему развитию. А в энергонасыщенной среде, которую мы имеем здесь, рост будет особо ощутим.
– А мы имеем? – уточнил Мелецкий, прислушиваясь к себе.
– Конечно. Здесь две ведьмы, одна из которых в стадии обретения силы, что, конечно, несколько странно, однако данное обстоятельство влияет на окружающие энергетические потоки, перенаправляя их в локацию.
– То есть, – Ульяна достала кружки. И демону тоже. В конце концов, он не виноват, что матушка её продала. И даже не ему. – Я… что? Перенаправляю? И что… тут будет?
– Энергетически насыщенное пространство, – сказал демон.
– Это хорошо или плохо?
– Для ведьмы – безусловно, хорошо. Для остальных – по-разному.
– М-ме… – донеслось со двора.
Да уж.
Очень по-разному. Чайник засвистел.
– Так до чего договорились? – уточнила Ульяна, разливая кипяток по чашкам. В них она щедро сыпанула какой-то травы, что стояла в баночке, искренне понадеявшись, что это не сушёные поганки и в целом ничего страшного не случится.
– К сожалению, нам не удалось достигнуть консенсуса, хотя моё предложение максимально учитывает взаимные интересы сторон.
– Он предлагает, чтобы мы все вместе поженились, – выдал Мелецкий, приподнимаясь. – И жили большой дружной семьёй. Или гаремом?
– Двоих для гарема маловато, – демон был вполне серьёзен. – Позвольте, помогу. Но если вы захотите в будущем взять ещё мужей или наложников, это можно учесть при составлении договора.
– Эм, – только и смогла выдавить Ульяна. – А потом что? Поставить каждому по дворцу? Или как…
– Следуя общепринятой практике, да.
Почему-то представился Мелецкий, полуобнажённый, обвешенный золотом и завёрнутый в золотистое полотенце. В воображении он лоснился, благоухал и шевелил бровями, намекая на нечто такое, глубоко гаремное.
Потом воображение пририсовало ошейник.
Строгий.
И Ульяна затрясла головой.
– Спасибо. Воздержусь. Боюсь, гарем с дворцами я финансово не потяну.
– Можно и без дворцов, – демон расставлял чашки, почему-то на блюдца и поворачивая ручки в одну сторону.
– А без дворцов – не интересно. Это не гарем тогда, если без дворцов, а бордель какой-то…
– Доброго утра, – на кухню заглянул Игорёк. – Какой бордель?
– Пока никакой, – Ульяна сняла ещё одну кружку. – Чай будешь?
– У меня свой, – Игорек поднял кружку. – А вот поесть поем. Как-то даже захотелось… там, кстати, Эмфизема просит передать, что ей нужно с тобой поговорить.
– О чём?
– О планах строительства.
– Империи?
– Как я понял, с Империей они сами разберутся, но там им нужно пространство. И вот куда копать. Влево или вправо. Просто, чтобы соседей не задело.
Ульяна кивнула и, присев за стол, сказала:
– Ну?
– Моё предложение, как я уже сказал, имеет ряд преимуществ. При совместном владении… то есть… обладании, извините… мы можем и существующую задолженность разделить между двумя мужьями.
– Офигеть, ты сачок, – протянул Мелецкий, схватив сразу два сырника.
– Это оскорбительно.
– В морду дашь?
– Я же говорил, что насилие не решает проблему. А моё предложение позволяет достичь разумного компромисса…
– А я…
– Тихо, – рявкнула Ульяна и оба жениха замолкли. – Чаю попить дайте. Игорь, ты можешь без этих вот извращений изложить суть проблемы? То есть, суть в принципе я поняла. Есть два договора. Один с ним.
Ульяна указала на демона.
– С моим отцом, однако выгодополучателем указан я.
– Ага. Второй вот с ним.
– С моим отцом.
– Так, не перебивайте! Но ведь если один договор существовал, то второй, заключённый позже, будет недействителен. И надо лишь понять, какой подписали раньше. Нет?
А потом найти способ избавиться и от него тоже.
Гаремы.
Демоны.
И Мелецкий, который где-то там, на задворках воображения, завлекал танцем живота, обещая показать что-то, чего в других гаремах Ульяне не покажут.
– В том и проблема, что они оба действительны, – сказал Игорёк, снимая чёрные очки. – Видишь ли, такие договора заверяют не только подписью и печатью, но и силой.
– И сила решила, что мне надо два мужа?
– У Владычицы Айо-Хара, Думрат Шестирогой, двенадцать мужей. А количество наложников и вовсе исчисляется десятками, – пояснил демон.
Это ж сколько дворцов ей пришлось поставить.
И вообще…
– То есть, сила такие мелочи, как тип брака, не учитывает? Там, что один партнёр на всю жизнь и прочее, прочее?
– Если оговорить заранее, то учтёт.
– Но этот момент не оговорили? – задала Ульяна вопрос, ответ на который в принципе был очевиден.
– К сожалению.
– И теперь мне надо… а если выйти замуж и потом развестись?
– Не выйдет. Демонические браки заключаются на крови. И на всю жизнь.
– Да. Даже матушка до сих пор является законной женой отца, – подтвердил демон, аккуратно цепляя длинным когтем сырник.
– Оба! – встрепенулся Мелецкий. – Шикарный маникюр. А раньше где был? Коготь?
– Они втягиваются, – демон поспешно уронил сырник на тарелку и руку спрятал.
– И на всех есть? А покажешь?
– Мелецкий!
– Что?
– Ничего. Давай ты потом его маникюром полюбуешься.
Ну точно бордель, ещё не поженились, а уже друг у друга секреты маникюра выясняют.
– Слушай, а ты по стене забраться можешь? Как кот? А на потолке повиснуть?
– Не пробовал, – демон задумался. – А зачем мне на потолке висеть?
– Так просто. И вообще. Представь, идёт кто, а ты на него сверху хлоп…
– Мелецкий! Василий, ты его не слушай! Он тебя плохому научит… так, развестись не выйдет. А… Данила, твой договор ведь оставляет возможность расторжения.
– Оставляет. Но я не согласный, – Мелецкий отвлёкся от проблемы красивых когтей. – Во-первых, я сюда первым пришёл. Во-вторых, моя сила рядом с тобой прибывает. И слушается тоже рядом с тобой. А он, небось, тебя уволочёт в неизвестные дали. И что тогда? И вообще, я на тебе всерьёз жениться решил. Так что демон мне не помешает.
– Я и не собираюсь. Я хочу достигнуть компромисса…
– Игорь, – шепотом сказала Ульяна. – Ты тут самый адекватный. Ведь должен быть способ.
– Есть. Технически. Если уговорить ведьму вернуть взятую у демона силу. А демона – принять эту силу и признать договор несостоявшимся.
Чтоб вас всех…
Похоже, нужно присматривать место для дворца.
– Слушай, а как ты их точишь? Ты мебель не дерёшь? А когтеточка нужна?
Двух.
Дворцов понадобится как минимум два.
Глава 3
В которой начальство получает самые достоверные сведения, а ведьма узнаёт о специфике некоторых древних обычаев
Саранча:
23 мая – Летела, летела;
24 мая – И села;
25 мая – Сидела, сидела;
26 мая – Всё съела;
27 мая – И вновь улетела.
Коллежский секретарь Александр Пушкин.[1]
– Что значит, вам пришлось отступить? – Земляной перевёл взгляд с племянника на Алексея, который держался у двери и изо всех сил делал вид, что он тут вообще случайно.
Вид у обоих был престранный.
Мокрые. Покрытые какой-то то ли глиной, то ли землёй. На физии Димки алела пара свежих царапин. Ленька шмыгал носом, который раздуло, и время от времени трогал щёку. Щёку ещё не раздуло, но характерный бугор уже наметился, намекая, что остаток дня пройдёт незабываемо.
– С-стратегически, – выдавил племянничек, втягивая голову в плечи. – П-перед лицом п-превосходящего п-противника.
– Там козёл был.
– Козёл? – Земеля с трудом удержался, чтобы не сунуть палец в ухо. – Какой, на хрен, козёл?!
– Демонический.
– Что?!
– Дядь… там и вправду тварь такая… она на козла похожа, только это точно не козёл.
– А кто? – Земеля указал на стул. – Сядь вон. И ты сядь. Не на диван! Вы б хоть помылись. Где вообще вы шлялись-то?.
– Так это… добирались. Машину ж того… всё… козёл спалил, – Димка осторожно опустился на краешек стула. – А там-то ничего не ходит. И пришлось так. Пешком. До шоссы и потом до города уже.
– До шоссы, – повторил Земеля и, стряхнув раздражение, велел. – Рассказывайте. Сначала. И подробно.
– Ну… – эти недоумки переглянулись, пытаясь найти поддержку друг у друга. И Димка потрогал переносицу. – Короч, мы поехали. И ехали. И приехали.
– Логично.
– Ну… встали и стояли.
– Постояли? – Земеля прикусил язык.
– Ага. Ну, пока не стемнело. А темень такая, что прям хоть глаз выколи. Я и сказал, что пора.
– Это я сказал! – возмутился Ленька. – А ты со своей дурой всё ругался.
– Не всё… там связь рубанулась вдруг. Вот была-была, а потом хоба и нету! Я от сразу понял, что чего-то не того!
– Ага, счаз…
– Тихо! – рявкнул Земеля. – Дальше.
– А чего дальше? Дальше вышли. Ну, решили, что тихонечко так доберемся. Ногами. А там…
Димка обернулся на напарника. И выдохнул:
– А там дороги не такие!
– В смысле, не такие?
Может, накурились чего? С Димки станется. И второй не лучше. Это бы многое объяснило.
– Ну, не такие, как днём! Там же ж одна была. А тут три. Или даже четыре. Если с той, на которой мы стояли, то выходит четыре. Перекрёсток, стало быть. Из ниоткуда!
– Точняк, – поддержал Лёнька и даже привстал. – От не было. А потом бац и есть!
Или подрались? Из-за бабы там. Или ролика. Или ещё какой-нибудь ерунды? Сперва поспорили, потом разошлись и дали друг другу в рыло, сотреся заодно то, что ещё оставалось пригодным для сотрясения. И теперь сочиняют вон, под влиянием момента.
– Бац и есть… – эхом повторил Земеля.
– И главное такой… от такой, скажи, Лёнька, зловещий! Прям луна низко! – Димка и рукой повёл. – Вокруг тишина такая, что прям как муха бзданёт слыхать.
Образно, однако.
– А на луне – красные пятна. Кровавые! – добавил картинки Лёнька. – И свет мертвенный на землю льётся.
Или сперва накурились, потом подрались?
– Но мы не дрогнули, дядь!
– Не, не дрогнули!
– Прям увидали всё это. Душа в пятки ушла. Но мы так сказали, что исполним, чего должны!
И прям в грудь себя кулаком бахнул. Легионер недоделанный.
– Во-во… коробку вытащили. А там туман уже.
– Ползёт!
– Льётся! Растекается. И такой, кладбищенский. Духом смерти повеяло.
– Упырь завыл.
– Какой, на хрен, упырь?
– Не знаю. Конкретно не проверял. Но завыл громко. В кустах.
Земеля поймал себя на мысли, что ещё немного и он сам завоет, как тот упырь. А если упырю случилось послушать разговор вроде этого, то его очень даже понять можно.
– А потом, – голос племянничка опустился до шёпота. – Затрещало.
– Что?!
– Что-то. И появился он.
Выпить, что ли? Время, вроде, раннее, но душа уже требует.
– Кто?
– Козёл. Ну… мы сперва подумали, что это просто козёл.
– Похожий, – встрял Лёшка. – Только чёрный весь.
– Зловещий.
– И глаза жёлтые светятся.
– Вот сразу бы понять, что это демон в козлином обличье. Но мы подумали, что он так просто. Потерялся.
– И решили домой проводить? – Земеля потёр глаза.
– Не, так, шугануть чутка. Лёнька в него камень кинул.
– Не попал?
– Попал. Тот так пр ивстал чутка и рогами встретил. А камень возьми и в пыль! А потом этот козёл ка-а-ак скочит!
– Куда?
– На нас! Рожища во, – Димка развёл руки в стороны и, судя по размаху, на пути их встал не козёл, а как минимум матёрый лось. – Я едва увернулся. А он в машину хрясь!
– И промял! – добавил Лёнька.
– Машину? Козёл?
Нет, машину им Земеля выделил из того хлама, который под списание и предназначался. Но всё ж не настолько она разваливалась.
– Потом вообще опрокинул…
– Лёнька в него стрелять пытался!
– Ага.
– Идиот, – Земеля прикрыл лицо ладонью.
– Так не попал же!
– Тем более идиот.
– Он просто пули ловил! Вот как в кино! Там демон тоже поглощал энергию!
– Ага! Лёнька тогда в него… ну, артефактом кинул. Там всё одно лишние были, а тут… он бы нас вообще…
– И? – сил ругаться не осталось.
– Чего? А… так козёл поймал на лету. И сожрал. Вот прям реально так сожрал. Аж захрустело.
На этом моменте нормальный козёл, сколь бы могуч он ни бы, должен был бы и закончиться.
– Я и подумал, что всё ему, кабздец.
Полный кабздец, но не козлу, а в целом-то.
– А он так башкой потряс, – Димка потряс своею, наглядно демонстрируя, что в целом от козла по развитию недалеко ушёл. – И как дыхнёт! Огнём!
– Огнищем!
– Машина и занялась. Там ещё потом бак рванул…
– А вы?
– Мы чего? Мы… это… решили стратегически отступить. Вот… ну оно ж понятно, что тварь! Потусторонняя! Нормальные козлы себя так не ведут. Потом ещё шли. Голосовали, но брать никто не хотел. И дождь начался. Вымокли все. Я, наверное, простыл…
– А морду тебе кто поправил?
– Мне? А… это я сам, когда падал. Там же ж темень такая. И главное, вроде вот дорога, а вывела куда-то, хрен поймёшь! Вроде по дороге, а тут вдруг овраг. Овражище! И заросший. Я в него ухнул. Выбрался, а дороги нет!
– Во-во! Я тоже в овраг упал! Только другой.
Лучше б он в том овраге и остался. Но эту мысль Земляной оставил при себе.
– Значит, козёл…
– Демон! Демон в обличье козла…
– Демон в обличье козла напал на вас, сожрал весь запас артефактов…
За которые Земеля заплатил из своего, между прочим, кармана.
– …и поверг в бегство.
– Обратил, – поправил его Димка. – Правильно говорить «обратил в бегство».
– Вон!
Придурки.
Но вот… не настолько, чтоб придумать этот бред. Точнее придумывать они горазды, но уж больно заковыристо на сей раз получается. И главное, бестолково. А заковыристо и бестолково, если так-то, уже перебор.
Значит, что-то там произошло.
Что-то такое, не вписывающееся в обычные рамки. И о чём это говорит? О том, что самому надобно съездить.
– Смотри, – Игорёк разложил бумаги. – Это то, что коллектор оставил. Копии договоров. Везде твоя подпись.
– Но я их не подписывала! – Ульяна склонилась. Почему-то брать бумаги в руки не хотелось категорически, будто бы прикоснувшись к ним, Ульяна и вправду возьмёт на себя долги.
– Верю. Подписи идентичны. Вот, – Игорёк не испытывал ни малейших сомнений. Он взял два листочка, поднял их так, чтобы свет пробивался сквозь бумагу и наложил один на другой. – Смотри.
– И вправду, – посмотреть пришёл и Мелецкий, на время отстав от демона, чему тот, кажется, обрадовался. – Прям как под копирку.
– Под копирку и есть.
– Тогда надо в суд подавать, – Мелецкий продолжал жевать сырник, чаем захлёбывая. – Пусть назначают экспертизу, а она…
– Ничего не покажет, – в дом вошла Антонина Васильевна. – Доброе утро.
– Доброе, – Ульяна всё-таки взяла бумаги. – Но если они одинаковы, то это же логично, что подпись подделана. Скопирована. Перерисована там. Или отсканировали, а потом пропечатали на другом договоре.
Мама…
Вот почему у людей мамы – как мамы? Может, не всегда понимающие. Может, пытающиеся всё перекроить на свой лад, но всё равно заботливые.
А у Ульяны…
– Думаю, что помимо договоров есть иные доказательства. Скажем, видео, на котором ты подписываешь бумаги.
– Откуда? Я их не подписывала! Честно!
– Тише. Вдохни. И выдохни. Скажи, ты со своей матушкой где встречалась?
– В кафе. В дом она меня не зовёт.
– И кофе пили?
– Чай. С пирожными.
– Чай… и ты ушла раньше?
– Да.
– А кружки не убрали со стола?
– Нет.
– А не случалось ли чего-нибудь… такого? Скажем, палец не резала? Не колола?
– Палец? Нет. А…
– Кровь.
– Кровь? Кровь и вправду была. Носом пошла. Голова вдруг сильно разболелась. Жарко было очень. А я ещё тогда работала. Устала. И шла по жаре. Вот и напекло.
– А платочек тебе матушка дала?
– Да. А… что?
– У неё твоя кровь, твоя слюна и, полагаю, твои волосы. Этого хватит, чтобы создать твоё обличье.
– К-как? – Ульяна вздрогнула.
– Есть заклятье.
– То есть, можно взять и примерить обличье другого человека? – Мелецкий облизал пальцы. – Вот просто так? Круто.
– Не просто так. Это не самое лёгкое заклятье. К тому же помимо крови, причём свежей, слюны и волос оно требует силы и умений.
Умения, стало быть, у матушки были. А кровь ей Ульяна свою дала. Ещё тогда подумала, что, может, и вправду мама не такая холодная, что она на самом деле Ульяну любит, вот и волнуется.
Суетится.
А договор этот…
– То есть, она позвала меня подписать один договор, чтобы…
– Получить твою подпись, которую она повторяла. Одинаковость – это потому, что она забрала как бы память о последних делах. Нет-нет, не твою, но тела. Ведь не только внешность важна, но и манера двигаться, говорить, голос. Заклятье меняет всё.
– Она забрала это… и пошла… набрала ещё кредитов? Сколько?
Голос сорвался на крик.
– А паспорт? Как ей выдали их без паспорта?
– Думаю, она показывала свой.
– Но…
– А видели то, что она хотела. Твоя матушка стала сильной ведьмой, Уля.
И вот что Ульяне теперь с этим делать?
Доказывать, что она – это не она? Если видео есть, а оно должно быть, потому как мама никогда не была глупой, то в суд идти бессмысленно.
Свидетели, опять же. Те, кто договора составлял, подавал, они Ульяну опознают, а не маму.
А хуже всего, что от такой силы мама добровольно не откажется.
– Но вопрос, зачем ей это…
– Ради силы? – предположила Ульяна. И сама же себе ответила: – Да нет, какой смысл. Сила у неё и так была. Второй раз продать?
– Не получится.
– Тогда чтобы я договор исполнила?
– Тебе в любом случае придётся или исполнить его, или расторгнуть.
То есть, вот эти кредитные долги к договорам отношения не имеют? Тогда зачем? Мама, она же никогда ничего не делала просто так.
– Вы пойдёте со мной? На встречу?
– Думаю, – бабушка улыбнулась. – Я буду там совершенно лишней. А вот женихов возьми. И остальных тоже…
Ульяна повернулась туда, где Мелецкий, растопырив пятерню, махал перед самым носом демона.
– А… прабабушка зачем тогда? Ну, с этим договором… с Мелецкими? Может, у неё спросить можно?
– Что именно?
– Она ведь знала про договор с демонами.
– Про то, что договор заключён, да, знала. Но подробности – вряд ли. Как правило демоны не жену ищут.
– А что?
– Душу, которую могут подчинить. Когда мать отдаёт нерождённое дитя, то отдаёт с ним всё, и свою к нему любовь, и его к ней.
Антонина Васильевна вздохнула:
– А любовь – страшная сила. Её взращивают, а после переделывают к цепи, которые приковывают отданное дитя к демону. И тот становится всем – матерью, отцом, самим смыслом жизни. Он не просто служит хозяину, но делает это со всею страстью, если так можно выразиться. Он исполнит любой приказ, даже на мгновенье не задумавшись, что он делает. Он отдаст хозяину и силу, и жизнь, и всё-то, что у него есть.
То есть, Ульяне, можно сказать, повезло.
– А Данила при чём?
– Договор связал его с тобой. Так что есть ещё один способ. Древний весьма. О нем в законах ни слова.
– Почему?
– Зачем, когда и так все знают. Или знали, – поправилась бабушка.
– И что за способ?
Теперь уже демон махал растопыренной пятернёй перед лицом Данилы. И когти выпустил. Те поблескивали чёрными искорками.
– Он может вызвать демона на смертный бой, одолеть его и вырвать сердце. Тогда все узы клятвы спадут.
Ульяна посмотрела снова.
Демон протянул руку, вот точно маникюром хвастаясь, и Мелецкий наклонился, заодно и пальцем по когтю постучал. Не похоже, чтоб он собирался вырывать кому-то сердце.
Да и демон…
Бабушка вздохнула:
– Кто ж знал, что времена настолько изменятся.
Ну да.
Глава 4
О некоторых особенностях козлиной сущности и бытия
Его возбужденное мужское начало не давало ей упасть.
Суровая правда любви
В животе слегка урчало. Ночная прогулка вызвала лёгкую изжогу, а ещё оставила привкус дыма и облачка его, которые время от времени вырывались из ноздрей. А когда случалось икнуть, то и искры виднелись.
– Мне кажется, коллега, – Профессор первым подошёл к Филину, – у вас выдалась весьма бурная ночь.
– Ага, – Филин икнул, выпустив сноп искр.
– Не будет ли с моей стороны дерзостью поинтересоваться, что произошло? Я ощутил сильнейшие колебания магического поля, но, признаться, изначально решил, что рождены они очередным обрядом.
– Обрядом?
– Ведьмы чаровали. А потом ещё дождь прошёл.
Дождь – это да. Дождь Филин заметил. И не столько заметил, сколько прочувствовал, потому что шерсть его промокла, и в другой какой день он, верно, начал бы мёрзнуть, но тогда мокрая шерсть лишь охладила организм, позволив переварить магический артефакт.
– Природа откликается на силу. Не хотите ли прогуляться? Трава после дождя имеет особенно нежный вкус. Я заметил здесь неподалёку заросли заячьей капусты. Пробовали когда-нибудь?
– В детстве.
– Человеком?
– Ну да.
– Тогда это совсем-совсем иное. В козлином обличье вкусы меняются. А ещё там молодые листья папоротника и кора.
– Её тоже жрать?
– Я бы сказал, что лучше вкушать. Но если вам удобнее жрать, то ничего не имею против.
Показалось, что Профессор издевается. Вот аккурат как те, из высшего света, которые вроде спрашивали и понятное, а Филин отвечал, но всё равно чувствовал себя идиотом.
Отказаться?
– Пошли, – кивнул он. – Только это, недалеко. А то я…
Он вновь икнул и теперь из пасти вырвался огонёк.
– Съел что-то не то?
– Безусловно. Я вижу.
Профессор важно кивнул:
– Есть такая проблема. И у меня случались инциденты, даже, я бы сказал, казусы. В самом начале, когда я только осознавал изменившиеся обстоятельства моей жизни и задался целью определить границы нового своего бытия, – Профессор чуть прибавил шагу, уводя со двора. – Вы, главное, дышите в сторону…
Филин дыхнул.
Козлы, дышащие огнём, ему как-то не встречались. Но стоило признать, что в этом что-то да было. И изжога уменьшилась. А когда он сорвал веточку чего-то белого, так и вовсе хорошо стало.
Ненадолго.
– Так вот, магические артефакты на вкус куда многообразней травы.
– То есть и вы…
– Случалось, – Профессор решил проявить скромность.
– И как оно потом?
– По-разному.
– Я не хотел их есть. Я ж не свихнулся в конец, а оно как-то вот само. Раз и… и потом тоже.
Глина вон до сих пор на зубах похрустывала. Щётку, что ли, попросить? Зубную?
– Понимаю. Сам сталкивался с невозможностью противостоять примитивным желаниям. По моему глубокому убеждению виноваты два обстоятельства. Во-первых, козлиная сущность… не поймите превратно, я имею в виду именно животную составляющую. Козы, как известно, практически всеядны и весьма неразборчивы в пище. Потому и норовят съесть почти всё, до чего дотянутся.
– Угу, – Филин выдернул из земли какое-то растение. Губы сами двигались, а зубы перемалывали сочный стебель.
– И вот даже сейчас вы едите вех ядовитый…
Губы разжались. Зубы тоже.
– …не стоит переживать, вреда он вам не причинит. Но очевидно, что ведьмы уже начали менять пространство. Так вот, во-вторых, магическая составляющая, которая, извините за тавтологию…
Чего?
– …составляет основу вашего нынешнего бытия требует особой подпитки и потому вас будет неудержимо тянуть к поглощению всего, что имеет элементы силы.
– То есть, я буду жрать артефакты? – Филин вычленил основное и даже остановился.
Потом икнул. Травы-то вокруг хватает, но чтоб артефакты? Кто в здравом уме станет скармливать козлу артефакты?
– Будете.
– И… любые?
– Практически. Конечно, здесь много допущений. Я как-то ставил эксперименты… однажды волей случая мне удалось добраться до одного презанимательного браслета, проклятого на заре времён некромантом.
– И ты его сожрал? То есть, вкусил?
Профессор чуть потупился.
Вздохнул:
– Не скажу, что получил от этого удовольствие. И поверьте моему опыту, лучше жевать траву, чем алмазы. С одним, особенно крупным, вовсе пришлось помаяться, пока разгрыз. Да… а вот у проклятого золота есть чудесный привкус копчёностей. В целом магия имеет свой вкус, как и трава. Со временем научитесь разбираться. Но я не о том. Браслет этот был не просто артефактом. Проклятье, в нём заключённое, имело такую силу, что ни ментальные, ни иные какие-либо щиты не способны были защитить от него. Оно воздействовало на разум, потихоньку, исподволь, но настойчиво толкая человека в бездну безумия…
– Однако ты его вкусил.
– Ладно. Буду честен перед собой и вами. Я его сожрал. Просто сожрал… эта сила и меня сводила с ума. И вообще, сами виноваты, бросать такие вещи без присмотра. В палатку отнесли, сложили и довольны.
– Ведьмы?
– Археологи. Там, неподалёку, начали раскопки. Курган разрыли и давай ковыряться. Безобразнейшая беспечность! Я, можно сказать, спас их! А возможно, что и сам мир. Вдруг бы этот браслет привёл к появлению нового тёмного властелина!
Профессор перепрыгнул через лужу, затем остановился и, обернувшись, чуть склонил голову:
– Мне кажется, у меня рога не совсем симметричны.
– Ровные.
– И борода… вот я думаю, если намекнуть, что мне нужно к грумеру? Я слышал, что Никиту собираются вести, а я чем хуже? Пусть меня тоже вычешут. И шампунь для шерсти купят нормальный. А рога, как думаете, если их натереть воском, блеск усилится?
– Не знаю, – сказал Филин и тоже поглядел.
В воде отражалось две козлиных морды.
– И вот возможно стоит вплести в бороду ленты? Или лучше золотой шнур? Хотя золото – это несколько вызывающе. Серебро. Точно. Исключительно серебро, как аллюзия на седину и мудрость.
– Так чего с браслетом?
– А… ничего. Три дня в животе ворочался, я грешным делом опасался, что расстройство пищеварения получу, но, слава Богу, обошлось. Только проклинать вот могу…
– Кого?
– Не знаю. Я пока не пробовал. Но вот… – Профессор топнул копытцем и из земли вырвалось чёрное облачко силы, которое свилось в спираль. – Только прошу вас не распространяться.
– Я не трепло.
– И чудесно. И замечательно. Не то, чтобы я собирался использовать… я даже не уверен, что у меня получилось бы, пожелай я… а ведьмаки такие нервные. Наш и вовсе в затянувшемся экзистенциальном кризисе пребывает, а тут тёмная сила. Столкновение этих двух величин будет иметь непредсказуемые последствия.
– Ага, – губы сами потянулись к какому-то кустику, усыпанному красными ягодками.
– Волчеягодник, – любезно подсказал Профессор, подхватив пару ярких бусинок. – А вот там дальше, если видите, вороний глаз проклюнулся…
– Тоже ядовитый?
– Да. Но повторюсь, не для нас. Сплав силы и сущности даёт поразительнейший результат. Так вы поведаете мне о том, что случилось ночью?
Филин вздохнул и поведал.
Почему бы и нет.
Если он правильно понял, то теперь Земеля явится сам. А потом, проехавшись по посёлку, убедившись, что стоит тот на прежнем месте, не отступится, но пошлёт людей посерьёзнее, чем те два придурка.
Вороний глаз на вкус оказался кисловатым, а вот волчеягодник какой-то пресный, правда, от него изжога поутихла. Ну и в целом потянуло на сон.
Филин подавил зевок.
– Надо дежурить, – сказал он. – Наблюдать. Чтоб не подошли, а то ж… только аккуратно. Церемонится, если чего, не станут. Сразу шмалять начнут.
– Знаете, – Профессор уцепился губами за веточку и наклонил её. – Срывайте молодые листочки. Липа отлично снимает последствия от отравления магической энергией. Вы мне глубоко симпатичны как козёл и личность, но вот над вашей манерой речи я бы поработал.
Листочки оставляли на языке такой знакомый вкус парного молока.
– Если позволите…
– Позволю, – изжога окончательно утихла, и появилась усталость. – Я бы…
– Спать тянет? Это хорошо. Это значит, что энергия начала интегрироваться в ваше тело. Вот прилягте. Здесь тенёк. А комары не пробьются сквозь шерсть… вы ложитесь. Хотите, я вам стихи почитаю? Собственного сочинения. Козлиная грусть, называется. Это баллада, в которой лирический герой, попав в сложную жизненную ситуацию не склоняется пред ударами судьбы, но смело выносит все тяготы…
Голос убаюкивал, и Филин послушно прикрыл глаза.
– Вон, вон они! – первым козлов заметила Светка, которая, правда, выбрала себе красивое имя Мирабелла, но в последнее время раздумывала, не заменить ли его на другое. – Точно козлы! Два!
Козлы вышли откуда-то со стороны домов, чтобы двинуться к лесочку.
– Идём? – Светка, позабывши об осторожности, разогнулась. – Пока не свалили.
– Не свалят, – веско ответил Азазеллум, порадовавшись, что козлы появились. – Они тут живут неподалёку. И сегодня мы их трогать не станем.
– Почему?
– Потому что ещё не всё готово, – он глянул на Светку строго.
Попытался.
Не получилось. Светка надула губы и отвернулась, играя обиду. Красивая. Не такая, конечно, как Веригина, которая первая не то, что в классе, во всей школе. Но Веригина на Петьку-Азазеллума и не глянет. А Светка вот и глядит, и болтает и даже, кажется, с намёками.
Но тут Петька уверен не был.
– Смотри. Жертвоприношение должно состояться когда?
– Когда?
– Когда звёзды сложатся в правильный ри�