Quite Random History
ВЫХОД
Раздается громкий хлопок, и я вздрагиваю. Не может этого быть… Взрывная разгерметизация?! Такое бывает только на тренажере. Там ты ждешь подобного дерьма. В один момент инструктор выкинет тот или иной фокус, введет отказ. Ты готов выхватить QRH, зачитать нужный чек-лист. Приземлиться в аэропорту вылета или где еще. Баста.
Со стажером, котороый только закончил летную программу, такое не случается.
Когда я вижу сообщения «CABIN ALT», «FAULT» а панели герметизации, мое сердце падает, а рука на автомате тянется за кислородной маской.
– I have control, RAPID DEPRESSURIZATION MEMORY ITEMS, – меня возвращает в реальность голос командира в динамике. – Лина, выполняем экстренное снижение. Объявляй сигнал бедствия.
– I have communication, – отвечаю, собираясь духом. Кислород приводит меня в чувство. – MAYDAY MAYDAY MAYDAY ЛУНА1023 курс тридцать вправо, выполняю экстренное снижение до эшелона один два ноль.
– ЛУНА1023 вас понял, снижайтесь до эшелона один два ноль, окончание снижения доложить.
Я впервые вижу истинную скорость такой близкой к «забору» – так мы называем красную полосу ограничения – и молюсь, чтобы это поскорее закончилось. Еще нужно установить код ответчика и доложить проводникам… Вспоминаю, что она там.
Хуже не бывает. Казалось бы?
АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ СЦЕНАРИЙ С РАЗВОРОТОМ В МСК
Глава 1. Нормальные процедуры
Вещает табло придорожного Вкусно и точка, куда я выбрала пройтись этим утром. Что еще можно найти в Химках, кроме посредственных кофеен, ВкусВилла и фастфуда? Только меня, откисающую с рейсов.
На часах одиннадцать, я вышла поесть сладких полуфабрикатных сырников с шариком мороженого и автоматным кофе. Они оказываются на удивление вкуснее, чем я ожидала.
“Я прилетела” – пишу Овви, своему бойфренду..
“С возвращением, солнце! Я на работе”.
“Погуляем?”
“Я сегодня допоздна”.
“Даже час не получится?”.
“Ты ведь тоже устала. Давай закажем еды и посмотрим сериал?”.
Он прав. Ранние рейсы – отдельный вид испытаний, хуже них только ночные. День можно выбрасывать на помойку, если организм не добирает отдыха. Жертва, которую я готова принять ради полетов.
Но оставаться дома не хочется, иначе я засну и потеряю день окончательно.
Завтра командировка в Околосибирск, откуда мы с моим инструктором Алексом делаем несколько рейсов. Ему слегка за тридцать, строен и высок, женат, остр на язык и притягивает внимание большинства барышень в кабинных экипажах. Мне такое не интересно. Справиться бы с процедурами и не накосячить сильно – вот две задачи на полеты. Флирт в них точно не входит.
Заказываю молочный коктейль и такси до Покровки ценой в полторы тысячи. Смотрю в окно и размышляю: не превращается ли моя жизнь в ту самую, от которой я бежала, когда шла в авиацию? ЖК-муравейник, работа-дорога-дом, как у родителей. Зомбированное существование, где едва успеваешь понять, что происходит.
Лет в шестнадцать я наткнулась на cockpit-video частного джета из Австралии. Меня заворожила работа экипажа, фантастические виды с их рабочих мест. Я решила: хочу так же. Отучиться можно в России, а затем эмигрировать.
В Европе и Штатах нужна своя лицензия, но в Африке или Китае попытать удачу стоило. Английский знаю, в постоянном обществе русских не нуждаюсь… Если приспичит, найти их труда не составит, не в каменном веке живем.
Как обычно бывает с планами, они не осуществляются так, как нам бы хотелось. Ни во времени, ни в своей сущности.
Едва я закончила училище, набор пилотов за границей резко закрылся. В этой сфере никогда не угадаешь, в какой точке своей карьеры окажешься даже через месяц, не говоря уже о годах.
Во время учебы в Питере я встретила Овви, что осложнило мою мобильность. На первых порах несостыковки расписаний казались сущим пустяком. Я верила, что любые трудности преодолимы, когда вы любите друг друга и есть четкий план.
Я хорошо помню ночь нашего знакомства, как и все в своей жизни. Еще в десять лет обнаружилась моя способность детально запоминать каждый прожитый день. Медицина называет это гипермнезией, мои родители – супер-памятью супер-девочки, а я – собственным маленьким адом время от времени.
Да, я быстрее всех учу теорию, но нередко отстаю в другом. Уравнения, ручные навыки пилотирования, навигация дались мне с большим трудом; по два раза я бывала на пересдаче, хотя и получила свой красный диплом в конце концов. Даже родилась шутка – отличница с самой длинной зачеткой.
Именно потому, что я слишком хорошо все помню, эти позорные зачеты мне порой приходят в мыслях перед сном. Пилот дожен уметь вовремя отключаться, а мой управляющий аппарат не дает мне покоя.
Свою особенность я храню тайне. Ее знают лишь родители и лучшая подруга, проводница Тэйт.
С Овви я познакомилась на одной из студенческих вечеринок в общаге. Оттуда мы вместе сбежали с парой бутылок сидра и пошли гулять на стадион.
“Как тебя к нам занесло, творческий человек?” – спросила я, когда выяснилось, что Овви учился в КИТе на продюсера. Вдобавок он фотографировал и, конечно же, предложил стать его моделью.
“Ваши ребята нередко приходят на прогоны в любительские театры. Позвали посмотреть на пристанище великого “Создателя Хоноса””. (придуманный фильм)
“Я живу в его комнате, кстати”.
“Не снятся тебе призраки Тарковского?”.
Усмехаюсь:
“Пока только призраки допсы по навигации”.
“Ты слишком красивая для такого места. Тебе кто-нибудь говорил об этом? Слишком чистая”.
“Я-то, – закатываю глаза. – Пф-ф. Я сюда пришла чтобы двинуться в лучшую заграничную жизнь. Где здесь чистота?”.
“Так я тебя чувствую” – отвечает Овви и останавливается. В тусклом свете фонарей я вижу, как он смотрит на меня: с восхищением и даже будто с вожделением.
О-о, хоть один из моих сокурсников сказал бы такое: “Я чувствую тебя”? У любой девушки, изголодавшейся по отношениям – а в двадцать этот голод присущ почти всем – мурашки пробежали бы от этих слов. Я не стала исключением.
Все годы учебы меня цепляли в Овви легкость и творческие начала. Но сейчас нам стало труднее состыковывать мечты и реальность. Я стала видеть жизнь прозаичнее, чем он.
Овви не вдохновлялся моей работой. Все далекое от искусства не было для него достаточно сложным. Нажал в самолете на кнопку и летишь – так видят пилотов многие обыватели. Им невдомек, что происходит за пуленепробиваемыми дверями.
По приезде в Москву Овви стал метаться от одной работы к другой, не в силах задержаться ни на одном месте. Он искал связи, но везде люди были не те. Зарплату его я не знала, да и не она меня беспокоила.
Наши задуманные путешествия не осуществлялись, а его вечеринки продолжались. Одним вечером я пришла, выжатая шестидневкой, и не выдержала:
– Может, пора действовать активнее?
– Прошел всего год, Лина, – Овви достал две бутылки грейпфрутового пива. – Я еще не нашел тех, кто поможет мне продвинуться.
– Я тоже не в компании своей мечты.
– Опять двадцать пять, – он поставил одну из бутылок передо мной. – Раньше ты была готова ждать. Не превращайся в своих начальников, которые вечно что-то обещают, а в итоге ничего не дают.
– Я готова и сейчас, но сколько? Мне уже не семнадцать, чтобы питаться завтраками… – я сделала глоток и поморщилась. – И чтобы пить эту дрянь. Я устала. Постоянно хочу спать и у меня ощущение, что я тащу все.
Он посмотрел на меня с жалостью. Подошел и осторожно погладил по голове.
– Лина, ты просто не видишь, как я пашу. Не меньше твоего. Слежу за домом и готовлю тебе вкусности по выходным. А мои друзья – одни из самых незаурядных личностей Москвы. Тебе с ними всяко интереснее, чем со своими пилотами.
Я вздохнула. Мне и впрямь нравятся некоторые наши вечеринки. Когда я не вырубаюсь в первый же час.
– Ты же н
Что?? Это должно означать, что Овви мой командир?
Я отстранилась.
– К чему это?
– Постарайся больше доверять мне. И чаще бывать дома.
– Овви, я не контролирую свой график.
– Но ведь ты пошла работать в “Луну”. Подписала контракт.
– Тогда это была единственная возможность работать.
– Ты могла повременить с полетами. Если бы мы остались в Петербурге, я бы нашел нужных людей быстрее.
– Отказаться от мечты, ты шутишь?
– Для некоторых девушек любовь важнее мечты, знаешь. Я всегда тебя поддерживал, хотя видел, что твои цели тебе важнее общих.
– Когда мы познакомились, я сразу сказала, что хочу перебраться за рубеж. Мне не упала жизнь в России.
– Я отказался ради тебя от карьеры продюссера в Питере.
– Мне нужно проветриться, – бросила я и встала со стула. – Какой-то детский сад, не находишь? Ты мне, я тебе.
– Не понимаю, о чем ты. Возвращайся скорее.
Господи, подумала я. Какой же ты замкнутый на себе. Ведь не слышит же меня, у него своя картина мира и в ней все играют по правилам.
– Чтобы понимать, надо видеть другого, – сказала я сдавленно, пока надевала ботинки в прихожей. – А не делать из себя мученика. Я об этом не просила.
Закрыла дверь и вылетела из подъезда. На улице мерзость, март месяц. Серо и сыро. Понимая, что меня хватит минут на десять, решилась пройти лишь до аллеи возле дома. Как совместить зарубежную карьеру пилота и продюссера-суперзвезду? Не слишком ли разные это жизни?
Решусь ли я задать Овви этот вопрос? Ведь нам хорошо вместе. Быт налажен, мелкие недопонимания как у всех.
Я не восхищаюсь им, как в универе. Я всегда думала, что так и должно быть. Влюбленность уходит, и ты учишься жить с человеком, а не идеалом.
Я дошла до конца тропинки, и вдалеке мне почудился силуэт моего командира Алекса. Приглянулась: нет, обозналась.
Вернулась в квартиру, где Овви уже включил проектор в зале и подготовил нам киновечер. Он умел создавать атмосферу.
– Ты все? – крикнул он. – Полегчало?
Я села рядом с ним и посмотрела в оживленные глаза.
– Вполне.
– Вот и славно. Куда завтра летим?
– Никуда. У меня единственный выходной, я же летала шесть дней.