Клетка. Жена монстра
Глава 1. Мирон. Авария.
Прошлое. Четыре года назад.
Идиоты. Просто идиоты. Мало того, что я вылетел с трассы из-за этих отморозков, так еще и Анжелика висит вниз головой в этом перевернутом корыте, которое раньше называлось моей машиной. Она без сознания, и это, пожалуй, самый дерьмовый сюрприз за последнее время. Она пристегнута, спасибо хоть на этом. Кровь, черт бы ее побрал, у нее на виске. Нужно ее отсюда вытащить. Аккуратно. Нельзя дергать.
Я пытаюсь вылезти из машины, но ремень заело. Ругаюсь про себя.
Освободившись, соображаю, что делать дальше.
Первым делом – обесточить машину. Кто знает, что там коротнуло после удара. Нахожу аккумулятор, перерезаю провода ножом.
Анжелика. Проверяю пульс. Дышит. Надо ее вытащить. Осторожно.
Перерезаю ремень безопасности. Она безвольно повисает. Подхватываю ее на руки, стараясь не причинить вреда. Выношу из машины, укладываю на траву, как можно дальше.
– Анжелика! Слышишь меня? – слегка хлопаю ее по щекам. Никакой реакции.
Снова проверяю дыхание. Норм. Кровь нужно остановить. Снимаю рубашку и прижимаю к ране на виске.
– Держись, детка, – шепчу я, гладя ее по волосам.
Но, как назло, идиллия спасения нарушается двумя придурками, возникшими из ниоткуда. Они уверенно направляются сюда, ухмыляясь так, словно уже меня поимели.
Становится интересно…
Это те самые, кто меня и подрезал. Заказ выполнен, теперь за гонораром? Смелее, парни…
– Ну что, красавчик, докатался? – рычит один, уверенно потрясая битой и мерзко лыбится.
У второго в руках нож – хочет казаться опасным. Все банально и предсказуемо. Скучно.
– Знаете, парни, я не очень люблю, когда портят мой транспорт, – говорю я, стараясь придать голосу безразличие. Как будто меня волнует какая-то железяка, когда тут жизнь на кону. – Тем более, когда в нем такая красивая пассажирка. Это невежливо.
– Твои проблемы, богатей. Ты и твоя сучка должны сдохнуть, – отвечает второй. – Молись.
– Молиться? Да я даже не помню, как это делается… – они ржут и с интересом на меня поглядывают. – Даю вам один шанс ответить, кто вас отправил? Никос?
– Тебе это уже в любом случае не поможет, – рычит тот, что с битой.
Адреналин хлещет, заглушая боль от ушибов. Они не торопятся, оценивают мое состояние. Один правильный вывод они все же делают – сам я точно не сдохну.
– Раз вы настаиваете, давайте посмотрим, что из этого выйдет…
Они явно убеждены, что мне конец, поэтому ведут себя расслабленно, разглядывая кровь на моей роже.
Первым бросается на меня тот, что с битой. Движения медленные, предсказуемые. Скука смертная. Уклоняюсь, перехватываю биту, выкручиваю ему руку. Хруст костей – приятная музыка для моих ушей. Он воет от боли и падает на землю.
Второй налетает с ножом. Быстрее, но все равно недостаточно. Отбиваю удар, перехватываю его руку, выбиваю нож. Бью ногой в живот. Он складывается пополам.
– Ну что, ребята, хватит? – спрашиваю я, глядя на них сверху вниз. – Или хотите продолжения банкета? Признаюсь, я немного не в форме, башка раскалывается, и я бы лучше принял таблетку, чем вас разъебывал.
Они лежат, корчась от боли. Отлично. Значит, понимают. По крайней мере, сейчас.
– Свалите нахер. Ах да, передайте Никосу, что я готов поговорить, – добавляю я, и они ковыляют прочь, поддерживая друг друга.
Жаль, что нельзя их убить, я бы очень хотел…
Приедет полиция и будут вопросы.
Они садятся в свою тачку и сваливают. Теперь Анжелика. Снова эта давящая тревога. Ненавижу это паскудное ощущение!
Бегу к дороге. Телефон где-то в машине, но сейчас важна каждая секунда. Останавливаю проезжающую машину. За рулем молодая женщина. Она в шоке.
– Срочно нужна скорая! – кричу я.
– Господи, что случилось? – она выходит из машины, разглядывает мое тело огромными глазами. Женщины…
– Скорую вызови! Быстро! – рявкаю со злости.
Ждать. Самое мучительное. Возвращаюсь к Анжелике. Сажусь рядом, беру ее руку в свою.
Смотрю на ее бледное лицо, на эту нежную, упрямую девушку. И впервые за долгое время чувствую что-то похожее на страх. Страх потерять ее.
Я, конечно, могу строить из себя бессмертного плохого парня, но без нее… Без нее все это не имеет никакого смысла.
– Анжи, – шепчу я, ожидая хоть какую–то реакцию. Мимо. – Анжелика.
Проходит совсем немного времени, как сирены скорой помощи звучат вдалеке. Они едут. Они помогут. Она – мой чертов якорь в этом безумном мире. И я не намерен ее так просто терять.
Белые стены, едкий запах хлорки, тишина, давящая на мои больные мозги. Я сижу на этом проклятом диване уже, кажется, целую вечность. «Реанимация» – табличка над дверью, за которую увезли мою девочку, и я понятия не имею, что с ней там происходит. Чувствую себя паршиво, как никогда раньше. И это, черт возьми, меня бесит.
В голове крутятся обрывки воспоминаний: эта долбанная авария, эти идиоты, ее бледное лицо… Я стараюсь отогнать их, но они возвращаются снова и снова. Хочется разнести здесь все к чертям.
Никос, мать его… не поверил мне, перестраховаться решил? Ну-ну, это так тебе с рук не сойдет.
Наконец, появляется врач. Уставший, с потухшим взглядом. Знаю я этих ребят. У них каждый день – как маленькая война.
– Вы родственник? – спрашивает он.
– Я ее муж, – отвечаю я, стараясь не выдать внезапно возникшую дрожь в голосе. – Что с ней? Только не тяни, говори, как есть.
– Состояние стабильное, – говорит он, и меня, как будто, окатывает ледяной водой. – Сотрясение мозга средней степени тяжести, пара синяков. Кости целы. Жизни ничего не угрожает.
Выдыхаю. Кажется, что с плеч свалился огромный камень.
– Ей нужен покой. Пока что она спит. Приходите завтра, – говорит врач и собирается уходить, но я резко придерживаю его за плечо.
– Погоди. Завтра вечером ее заберу, – сую ему пачку денег в халат и настойчиво смотрю в глаза. – Никого к ней не пускать.
– Настоятельно не рекомендую забирать пациента, но… – он хлопает по карману, – если вы настаиваете, подпишите документы, что берете на себя ответственность. Завтра возьмете их со стойки регистратуры.
Завтра. Черт, придется ждать. Ладно, это лучше, чем ничего. Главное, она жива. И с ней все будет в порядке.
Теперь надо кое-что решить. Я найду этих сукиных детей, и они пожалеют, что вообще родились на свет.
Подхожу к стойке регистратуры. Там сидит какая-то девчонка лет двадцати с кислой миной. Наверняка, жизнь не удалась.
– Мне нужен телефон, – говорю я, стараясь улыбаться. Хоть убей, сейчас это дается с трудом.
– Я не имею права давать стационарный телефон посетителям, – отвечает она, не отрывая глаз от своего журнала, в котором продолжает усердно выводить буквы.
Я в ахуе смотрю на нее, не ожидая подобного ответа.
– А ты имеешь право дышать вообще? Я спросил: где телефон. Еще раз повторю, и ты, блядь, не только телефон дашь, но и станцуешь мне стриптиз за спасибо!
– Я уже все сказала! – твердит она, шокированная моим выпадом. – Уходите немедленно! Я не имею права никому отдавать наш телефон!
– Да брось! – рычу я, теряя терпение.
– Не смейте повышать на меня голос! Я сейчас вызову охрану! – визжит она, краснея, как рак.
– Вызывай кого хочешь, мне плевать! – я резко хватаю кнопочный телефон со стола.
– Отдайте телефон! Я вызываю охрану! – она пытается вырвать телефон из моих рук, но я с силой дергаю и ухожу подальше, набирая номер Сени.
Он берет трубку после второго гудка.
– Сеня, это я, – стараюсь говорить тише. – Слушай, тут такое дело… В общем, Анжелика в больнице. Попали аварию, нас хотел убрать Никос, этот гандон. Нужно, чтобы ты связался с его парнями. Нам есть, о чем поговорить.
– Ебать! Я все сделаю. Это точно он? Никос не дурак, он дал слово! – слышу я в ответ прихреневшего Сеню.
– Сеня, какое нахер слово?! Ты знаешь, кто он такой! Просто передай, что я хочу встретиться. И, Сеня, к больнице отправь нашего человека, пусть следит за Анжеликой, – говорю я.
– Сейчас все будет!
Отправляю Сене адрес больницы и удаляю его номер из исходящих.
Бросаю телефон на стойку. Девка смотрит на меня, как на исчадие ада. Обожаю этот взгляд.
– Вот твой чертов телефон. А теперь, если ты не хочешь проблем, просто заткнись и забудь, что видела меня, – говорю я, направляясь к выходу, из больницы.
Рядом с ней стоит дедок, явно охранник, судя по одежде. Но никаких действий он не предпринимает, еще этого мне не хватало – со стариком связываться.
– Молодой человек, вы себя бестактно ведете! – кричит он мне в спину.
Конечно, знал бы он, что мне это доставляет особое удовольствие…
Молча выхожу из здания, от запаха хлорки и медикаментов уже чешется нос.
На улице меня встречает прохладный ночной воздух. Достаю сигарету и закуриваю. Никотин немного успокаивает. Но злость никуда не уходит. Я не намерен это так оставить. Они заплатят. Сполна… Господи, надеюсь, они не знают, что такое настоящий ад. Потому что я им его устрою.
Делаю затяжку и выпускаю дым в ночное небо. Анжелика в безопасности. Пока что. А я постараюсь со всем разобраться. Сейчас я хочу только одного: чтобы те, кто посмел это сделать, сгнили в аду. Медленно и мучительно.
Глава 2. Анжелика. Пробуждение.
Прошлое. Четыре года назад.
Голова раскалывается на части. Будто кто-то забил в череп гвозди и теперь ворочает их там. Мерзкий привкус крови во рту. Где я?
Белые стены, запах лекарств. Больница. Пытаюсь пошевелиться, но тело отзывается ноющей болью. Что произошло?
Обрывки воспоминаний всплывают в сознании, словно пузырьки воздуха из глубины: машина, дорога, удар… Авария. Точно! Кто-то намеренно в нас врезался на большой машине…
Я пытаюсь сесть, но мир вокруг качается, словно лодка в шторм. Тошнота подкатывает к горлу. Держусь за край кровати, чтобы не упасть.
Еще какое-то время я просто сижу на месте, вцепившись пальцами в изножье кровати. Сейчас все пройдет, я резко вскочила, поэтому мне хреново.
Где Мирон? Он был рядом. Он…
Паника начинает захлестывать меня с головой. Я больше ничего не помню.
С трудом поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, голова кружится. Каждый шаг отдает болью в висках.
Добираюсь до окна. За ним – ночной город, усыпанный мерцающими огнями. Как далеко я от дома? Где я вообще?!
Тянусь к ручке, чтобы открыть окно, вдохнуть свежего воздуха, но тут в палату входит врач.
– Вам нельзя вставать, милочка, – говорит она, подходя ко мне. – Вы еще очень слабы.
Она придерживает меня под локоть и возвращает обратно к кровати.
– Что со мной произошло? – спрашиваю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
– У вас сотрясение мозга. Синяки и ссадины. Но ничего серьезного. Будете жить, никуда не денетесь, – отвечает она с сарказмом. – Вам нужно провести здесь хотя бы неделю под наблюдением, чтобы мы были уверены, что у вас все в порядке.
Неделю? Блин…
– Нет, я в порядке. Я хочу уйти, – твердо говорю я.
– Это невозможно. Вам нужен покой и медицинский уход, – возражает врач. – Останьтесь хотя бы на несколько дней. Завтра мы посмотрим, как вы себя чувствуете.
– Хорошо, наверное, вы правы. Я останусь на пару дней, – отвечаю я, прикладывая ладонь к горячему лбу, как вдруг в палату врывается Мирон.
– Простите, я немного опоздал, – говорит он, одаривая меня своей фирменной усмешкой. – Привет, Анжи. Как ты себя чувствуешь?
– Мирон? – удивляюсь, потому что не ожидала его увидеть, но, кажется, я рада, что он не пострадал после аварии. По крайней мере, выглядит явно лучше, чем я.
Он поворачивается к врачу и смотрит на нее с той самой убийственной ухмылкой, от которой у меня всегда мурашки по коже.
– Надеюсь, вы ей объяснили, что с ней все в порядке? – спрашивает он, второпях забирая со столика таблетки и запихивая их в карманы куртки.
Врач явно смущена таким внезапным вторжением.
– Я объяснила, что пациентке нужно остаться под наблюдением. Сотрясение мозга – не шуточки вам.
– Это мы и дома можем вылечить. Анжелика, мы уходим, – говорит Мирон, даже не спрашивая моего мнения.
– Мирон, подожди! Мне нужно остаться, я не хочу осложнений! – возражаю я.
Голова все еще кружится, и я чувствую себя разбитой, машинально дотрагиваюсь до висков, стараясь унять головную боль.
– Анжелика, не спорь со мной. Я сказал, мы уходим, – отрезает он. – Нам тут нечего делать.
И, не обращая внимания на мои протесты и возмущения врача, он подхватывает меня на руки, словно пушинку, и выносит из палаты.
– Вы с ума сошли! Вы не имеете права забирать пациента! – кричит нам вслед женщина, но Мирон только ускоряет шаг.
Он выносит меня из больницы и направляется к шикарной машине, припаркованной у входа. Не помню, чтобы видела ее раньше.
– Что это? – спрашиваю я, рассматривая элегантные линии нового темно-синего «Lamborghini».
– Это замена твоему любимому «Bentley», – равнодушно отвечает Мирон, открывая дверцу. – Не волнуйся, она ничуть не хуже. Даже лучше. Поехали, тебя ждет горячая ванна и мягкая постель.
Он усаживает меня в машину, пристегивает ремень безопасности и заводит двигатель. Звук мотора, как музыка.
– Мирон, ты с ума сошел! Я же плохо себя чувствую! Мне нужно остаться в больнице, – предпринимаю последнюю попытку протестовать, но он игнорирует меня.
– Я позабочусь о тебе лучше, чем они, – отвечает он, глядя мне в глаза. И в этот момент я почему-то верю ему.
Он выезжает с территории больницы и направляется в сторону дома. Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и позволяю себе расслабиться. Рядом с этим психом, моим мужем, я все же чувствую себя в безопасности. Даже после всего, что произошло.
Всю дорогу мы молчим. Я дремлю, ощущая, как пульсирующая боль в висках немного отступает.
Наконец, мы приезжаем к нашему дому. Он снова берет меня на руки и несет в спальню.
– Анжелика, как ты? – выходит в коридор Андрей Игоревич, отец Мирона.
– Кажется, что вселенная решила расплющить мой мозг, – едва успеваю ответить я, как Мирон уносит меня на второй этаж, игнорируя отца. Похоже, опять разругались…
– Отдыхай, – шепчет Мирон, опуская меня на кровать.
– Кто это сделал? – нерешительно смотрю ему в глаза.
– Кто-то нехороший, – нехотя отвечает он, замерев возле двери.
Прекрасно знаю, что он не скажет мне ровным счетом ничего. Но, подозреваю, что это Никос. От этой мысли я снова нервничаю и слезы подкатывают к глазам.
– Мирон, пожалуйста. Скажи…
– Отдыхай, Анжелика, здесь тебя никто не тронет, – отвечает, как обычно, своим стальным голосом.
Мирон выходит, так и не дав мне хоть какой-нибудь внятный ответ.
Я проваливаюсь в сон и, кажется, это мне действительно было необходимо.
Утром я предпринимаю неоднократные попытки подняться с кровати, но голова все еще кружится.
– А как ты думала?! – возмущенно говорит Лена по видеосвязи, – сотрясение мозга у всех по-разному проходит, там же и степени разные. Что тебе в больнице сказали?
– Никаких особенных подробностей, Мирон почти сразу увез меня, едва я успела прийти в себя, – поправляю подушку и усаживаюсь поудобнее на кровати.
– Если бы не он, ты бы не оказалась в такой ситуации. Небось летел, как придурок, на своей скоростной машине! – влезает Катя и жует пирожное. Она всегда что-то жует, когда нервничает.
– Нет, было совсем не так. Мы ехали не на скорости.
– А что же тогда приключилось?! – не понимает Ленка и приближается ближе к камере.
– Есть два варианта: либо ты Мирона покрываешь, либо врешь и не хочешь говорить о чем-то еще. Вот печенкой чувствую, Лика! – округляет глаза Катя.
Я замираю, будто пытаюсь вспомнить.
– Авария… в нас кто-то врезался, летел по встречке. Выруливать было некуда…
– Капец… – тенят Ленка и откидывается на спинку кресла.
– Катя, ты сказала, что знаешь, где Гоша! Где он? – внезапно вспомнила я ее сообщение перед аварией.
– Не переводи тему! – злится Катя. – Расскажи подробности, Анжелика.
– Скажи мне! – начинаю злится я, снова ощущая неприятную пульсацию в висках.
– Ой, да скажи ей, – лениво произносит Ленка.
– Хорошо. Только потому что тебе нервничать нельзя. Он приезжал навестить мать, и я увидела его в инвалидной коляске возле ее дома. Она только вышла из клиники для этих, ну… алкашей. Ей плохо стало и скорая увезла.
– Он в городе?! Где он? – подскакиваю я на кровати, ощущая, как подкатывает тошнота.
– В городе, получается, но он сделал вид, что не знает меня. А я с ним в хороших дружеских отношениях, Лика, – она строит невинные глазки и старается вообще не смотреть на меня.
– Ты запомнила, куда он направился? В какую сторону?! – кричу я.
– Вот только не надо на меня кричать! Он просто уехал куда-то вниз по дороге. Успокойся! – обороняется Катя.
– Я бы на твоем месте, Анжелика, пыталась сессию закрыть. Ты пропустила два экзамена. Ректорша, конечно, даст тебе возможность сдать, ты же на особых условиях после всего, но ты херово готова, – говорит Ленка.
– Это меня меньше всего волнует, – как-то на автомате отвечаю я. – Мне надо навестить его мать.
– Это еще зачем? Ты думаешь, она скажет, где он?! Глупости, – машет головой Ленка, – она невменяемая, небось, белочку схватила.
– Мне надо узнать. Я так хочу!
– Лика, Мирон убьет тебя. Пожалуйста, не надо снова начинать. Если Гоша с тобой не связался, то все. Он больше и не будет стараться, ему это не нужно! – Катя возмущенно сверкает глазами.
Она, безусловно, права, но я не могу не попытаться встретиться с ним. Меня гложет ненасытное чувство вины, недосказанности… Все словно написано по испещренному грязными чернилами черновику, который никогда не должен был стать сценарием моей жизни. И я хочу выяснить правду.
Мысли в голове мечутся и одна невероятнее другой.
Неужели Гоша уже выписался из клиники? Он действительно решил забыть про меня?! Нет, все не так просто, я уверена.
– Лика, забей, прошу тебя. Гоша написал тебе чертову прощальную записку. Он не хочет больше быть с тобой после всего, что произошло! – продолжает отговаривать меня Лена.
– Я должна с ним встретиться, я так не могу. Даже, если он не хочет видеть меня, мне надо высказаться. Это нужно мне!
– Вот дура, – Ленка звучно шлепает ладонью себе в лоб. – Не могу поверить. Ты спятила? Мирон реально тебя убьет! Он теперь твой муж, как никак! И не будем забывать, какой он хладнокровный и жестокий мудак.
Ленка вне себя от злости.
– Откуда ты знаешь, что он мой муж? – спрашиваю я.
– Все знают. Чего в этом такого? Это не столь важно, откуда я или кто-то еще знает, что вы официально вместе. Важно то, что это меняет в корне дело. Нельзя, Лика, бегать за бывшим, когда ты замужем за… Мироном.
– Психом. Называй его, как и есть на самом деле, – выдыхаю я. – Это брак по расчету. Всего лишь, чтобы в бизнес моего покойного отца и Андрея Игоревича не смог никто посторонний влезть.
– Типа тех, кто тебя похитил? – грустно смотрит Ленка.
– Типа таких.
Наступает пауза, они хотят поднять эту тему, но боятся, что я буду против. А я против!
– Никто и подумать не мог, что Дима окажется таким… ну, преступником, – прощупывает почву Ленка.
– Да, Лен, – не выдерживаю я, – похоже, мне не суждено влюбиться в нормального парня. Одни бандиты и маньяки вокруг!
Она замолкает, Катя усердно жует и делает вид, что ей не интересно.
– И Мирон согласен на твои условия? – опять пристает Ленка.
– Ему некуда деваться! Ему отлично известно, кем я его считаю. Он разрушил мою жизнь и ничего с этим ни поделать.
– Я все же думаю, что тебе стоит пересмотреть ваши отношения.
– Даже не начинай, Лена! – я мгновенно пресекаю ее попытки вставать на сторону этого проклятого демона.
– Я тебя поняла, – поднимает брови она. – Не буду ничего говорить.
– Созвонимся позже, мне пора идти, – сердито обрываю я.
– Оки, пока. Только глупости не делай.
– Пока, Лика, поправляйся, – грустно улыбается Катя.
Я скидываю звонок, вскакиваю с кровати и… моментально об этом жалею – голова взрывается фейерверком боли, в глазах темнеет, и я, хватаясь за воздух, падаю обратно на подушки. Проклятье, и кто меня дернул? Совсем забыла про это чертово сотрясение, но адреналин в крови побуждает к действию.
Потолок кружится, комната плывет перед глазами, как в тумане. Дыхание сбивается, в горле пересыхает. Кажется, сейчас вырвет. Зажмуриваюсь, стараясь унять тошноту, но становится только хуже.
Стискиваю зубы, чтобы не застонать. Нельзя двигаться, нужно просто переждать. Может, это пройдет. Может, я просто полежу немного и все будет в порядке.
Но лежать тоже тяжело. Каждый вздох, каждый удар сердца отзывается эхом в голове. Кажется, что она вот–вот лопнет.
Медленно, осторожно открываю глаза. Потолок больше не кружится, но все еще двоится. В ушах звенит.
Сглатываю. Сухость во рту никуда не делась. Хочется пить. Очень хочется пить. Подхожу к графину и наливаю воды в стакан. Уже гораздо легче. Отправляюсь в кровать.
Ставлю таймер – десять минут.
Снова пытаюсь сесть. На этот раз медленнее, аккуратнее. Получается лучше, но голова все равно гудит, взгляд плохо фокусируется на объекте.
Спускаю ноги с кровати и сижу, опустив голову. Жду, когда пройдет головокружение.
Через несколько минут становится немного легче. Решаюсь встать.
Опираюсь на кровать, делаю шаг… и снова мир вокруг меня начинает кружиться. Спотыкаюсь, теряю равновесие и громко падаю на пол.
В этот раз удар приходится на плечо. Боль пронзает все тело. Застонав, лежу на полу, не в силах пошевелиться.
Да что ж такое-то? Неужели я не могу даже встать?!
Я смогу. Черта с два я буду тут лежать!
Собираю все свои силы и медленно, с трудом поднимаюсь на ноги. Опираясь на стену, ковыляю к двери.
Нужно выбраться отсюда. Гоша здесь, он уже не в больнице, едва не плачу от счастья. Эта мысль действует на меня отрезвляюще и придает силы. Сердце бьется в груди, как сумасшедшее.
Выхожу в коридор и оглядываюсь по сторонам. Тишина.
Делаю еще один шаг. И еще один. Голова все еще кружится, но я продолжаю идти.
И вижу, как со стороны лестницы медленно появляется его фигура…
Глава 3. Анжелика. Странные партнеры.
Настоящее.
Я живу в информационном вакууме, стараюсь не слушать и не читать новости. После ужасных событий, произошедших в моей жизни, мне удалось вступить в наследство и занять свое место в бизнес империи моего покойного отца и его друга, Андрея Игоревича Романова.
Я купила небольшой домик на окраине Москвы. Когда покупала, совсем не задумывалась, что придется тратить на его содержание столько времени и средств. У меня уже есть садовник, хотя сад небольшой. Также, мне лень делать уборку – периодически я пользуюсь клинниг –услугами. Да кому я вру? Я – лентяйка.
Я переодеваюсь в спортивную форму и спускаюсь к гаражу за велосипедом. Погода выдалась чудесной, поэтому я хочу провести время наедине с собой. Внезапно мои планы прерывает Андрей Игоревич, настойчиво названивая по телефону.
– Анжелика, надо подъехать в офис, – немедленно сообщает он, едва я успеваю принять вызов.
– Андрей Игоревич, это срочно? Я сейчас занята, – начинаю съезжать с темы я, но подозреваю, что у меня нет выбора.
– Анжелика Романова, – строго произносит он. – Я разве просто так звоню, чтобы пригласить тебя на чашку кофе? У нас важная встреча с новыми партнерами, если сделка состоится, тебе придется подписать документы. Или ты забыла свою роль в нашей компании?
– Я буду в течение часа.
– Очень жду, – надменно отвечает он и завершает вызов.
– Черт! – ругаюсь я, загоняя велосипед обратно в гараж.
Надеваю офисный костюм: юбку, жакет, блузку и сажусь в отцовский «БМВ». Мне кажется, обивка все еще хранит легкий аромат его парфюма. Эти нотки вызывают во мне особенную ностальгию. Надо бы взять бабушку и навестить его могилу.
Через тридцать минут я подъезжаю к высокому офисному зданию, которое принадлежит нашей компании. Неохотно поднимаюсь на четвертый этаж, где находится большой зал для проведения конференций.
– Анжелика Викторовна, ваша корреспонденция, – поднимается с места Валерия, секретарь Андрея Игоревича.
– Спасибо, – я со скучающим видом беру бумажки и открываю дверь переговорной – только представители нашей компании во главе с Андреем Игоревичем. – Добрый день.
Они вежливо приветствуют меня, и я сажусь рядом с ним, продолжая скучать.
Спустя час ничего не происходит. Наши партнеры опаздывают.
В воздухе витает аромат дорогих духов и тянущее ожидание. Андрей Игоревич ввел меня в курс дела. Сегодня обсуждается важная сделка – контракт с компанией, которой мы собираемся делегировать часть наших полномочий в сделках с Ближним Востоком. Андрей Игоревич нервно теребит галстук, поглядывая на часы. Я стараюсь сохранять невозмутимость, но внутри все кипит. От волнения ладони становятся влажными. Я бы могла провести время с пользой, а не это все.
Андрей Игоревич говорит, что непунктуальность —плохой знак. Особенно в бизнесе.
Наконец, двери открываются, и в зал входят они. Во главе делегации – солидный мужчина в строгом костюме, его сопровождают несколько человек с серьезными лицами. И… Гоша.
Мое сердце делает кульбит. Гоша? Здесь? После всего, что произошло? Не может быть! Это какая-то ошибка. Я таращу глаза на него, как будто я невменяемая, забывая, как делать вдох.
Но это он. Неизменившийся, разве что взгляд стал жестче, а в осанке появилось больше уверенности. И его очки – их больше нет. Четыре года… Четыре года, как он исчез из моей жизни. После той страшной ночи, после больницы, после комы, после моих не увенчавшихся успехом поисков… Я думала, что больше никогда его не увижу!
Волна воспоминаний накрывает меня с головой. Наша любовь, наша юность, наши мечты… Все это было разрушено в одно мгновение Мироном и его дружками.
Внутри все сжимается от боли и страха. Что он здесь делает? Зачем вернулся?
Стараюсь взять себя в руки, делаю глубокий вдох. Нельзя показывать свои эмоции. Сейчас я должна быть профессионалом. Ради компании, ради сделки.
Гоша, кажется, замечает меня. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на мгновение. В его глазах я не вижу удивления или чего-то подобного. Наши взгляды пересекаются и на мгновение мы замираем.
Андрей Игоревич приветствует гостей сдержанно-учтивой улыбкой.
– Добро пожаловать, господа, – говорит он, пожимая руки. – Мы рады видеть вас. Лучше поздно, чем никогда.
Он язвит и, надо признать, заслуженно.
Гоша остается в стороне, наблюдая за происходящим. Я чувствую его взгляд на себе, и мне становится совсем волнительно.
– Разрешите представить вам моего коллегу, Георгия Иванова, – говорит глава делегации устами одного из наших штатных переводчиков, представляя Гошу. – Он наш аналитик и будет вести переговоры, представляя нашу компанию.
Андрей Игоревич кивает, протягивает руку Гоше.
– Рад познакомиться, Георгий, – говорит он.
– Взаимно, Андрей Игоревич, – отвечает Гоша, пожимая ему руку. Его голос звучит уверенно и спокойно, но по моей спине пробегают мурашки несколькими волнами подряд.
Они садятся за стол переговоров. Начинается обсуждение условий контракта. Я стараюсь сосредоточиться на деталях, но мысли постоянно возвращаются к Гоше.
Он искусно ведет переговоры. Его аргументы логичны и убедительны. Он прекрасно разбирается в тонкостях восточного рынка. Андрей Игоревич слушает его с вниманием и уважением, иногда делает заметки в своем блокноте.
– Уважаемые партнеры, позвольте мне высказать свое видение ситуации, – говорит Гоша, обращаясь к Андрею Игоревичу и остальным членам нашей команды. – Мы высоко ценим вашу компанию и ваш многолетний опыт в сфере торговли со странами Востока. Но мы считаем, что для достижения максимальной эффективности необходимо разделить сферы влияния.
Андрей Игоревич хмурится.
– Разделить сферы влияния? Что вы имеете в виду, Георгий? – спрашивает он.
– Я предлагаю вам доверить нам часть полномочий, связанных с логистикой и таможенным оформлением грузов, – отвечает Гоша. – Мы имеем налаженные связи в регионах и можем гарантировать бесперебойную поставку товаров по самым выгодным ценам.
– Но у нас тоже есть свой логистический отдел, – возражает Андрей Игоревич. – Мы вполне справляемся своими силами.
– Безусловно, – соглашается Гоша. – Но позвольте мне объяснить, в чем выгода для вас. Во-первых, вы сможете значительно сократить расходы на транспортировку и таможенные платежи. Наши люди могут быстро исправить возникающие проблемы при оформлении документов. Во-вторых, вы избавитесь от необходимости самостоятельно решать сложные вопросы, связанные с логистикой. В-третьих, вы сможете сосредоточиться на развитии своего бизнеса и привлечении новых клиентов из других стран. Кроме того, мне известно о недавних сложностях, возникших у вас по причинам, которые от вашей компании не зависели. Я рад, что опыт ваших коллег помог снизить расходы, но неустойка все-таки ударила по кошельку.
Он делает паузу, обводит взглядом присутствующих и делает глоток воды из стакана.
– Мы не претендуем на всю прибыль от сделки, – продолжает Гоша. – Мы предлагаем справедливое распределение доходов, учитывая наш вклад в общий успех. Мы готовы взять на себя ответственность за все риски, связанные с логистикой и таможенным оформлением. И мы гарантируем, что вы останетесь довольны результатами нашей работы.
Андрей Игоревич молчит, обдумывая его слова. Вижу, что он заинтересован. Предложение Гоши действительно выглядит привлекательным.
– И каковы ваши условия? – спрашивает Андрей Игоревич.
Гоша излагает свои условия четко и лаконично. Он предлагает вполне разумный процент от прибыли в обмен на логистические услуги.
Андрей Игоревич снова хмурится.
– Нам нужно время, чтобы обдумать ваше предложение, – говорит он.
– Безусловно, – отвечает Гоша. – Мы готовы подождать.
Переговоры заканчиваются. Гости уходят, оставляя нас в задумчивости.
Гоша даже не взглянул на меня, когда уходил. Возможно, все-таки не узнал?! Не может этого быть. Я помню его взгляд.
После переговоров, растерянная и смущенная, я выскальзываю из здания и направляюсь к ближайшему кафе за самым крепким кофе. Мне нужен был воздух, нужна была возможность хоть на секунду вырваться из этого душного зала, где призрак прошлого обрел плотность в облике Гоши.
Заказываю чашку эспрессо и выхожу на улицу. Сажусь за столик на террасе и делаю глоток. Горький вкус немного отрезвляет.
Но облегчение длится недолго. Чувствую, как кто-то садится напротив. Поднимаю глаза – Гоша.
– Можно? – спрашивает он, глядя на меня с улыбкой.
– Ты же знаешь, что нельзя, – отвечаю я, отводя взгляд.
– Но я все равно сел, – говорит он, приближаясь ко мне. – Мне нужно с тобой поговорить, Анжелика.
Он произнес мое имя, и я едва не уронила кружку из рук.
– Нам не о чем говорить, – отвечаю я, стараясь не смотреть на него.
– Есть, о чем, – возражает Гоша. – О прошлом. О настоящем. О будущем.
– Не смеши меня, – хмыкаю я. – У нас нет никакого будущего.
– Не зарекайся, – отвечает Гоша, протягивая руку и касаясь моей щеки.
Вздрагиваю от его наглого прикосновения. Оно смущает меня, навевая какое-то непонятное давно забытое ощущение.
– Не трогай меня, – говорю я, отстраняясь.
– Почему? – спрашивает Гоша, наклоняясь ко мне. – Разве ты не чувствуешь ничего?
– Не чувствую, – вру я.
– Врешь, – шепчет Гоша, приближаясь к моим губам. – Я вижу это в твоих глазах.
– Нет, я переболела. Я искала встречи с тобой очень долго, но ты сам отстранился, не захотел.
– М-м-м… – тянет он.
– Оставь меня, – настаиваю на своем я и поднимаюсь из-за стола.
Я пытаюсь отстраниться, но он дотрагивается до моего плеча. Его взгляд пронзительный и властный.
– Я скучал по тебе, Анжелика, – шепчет он, касаясь моих губ своими. Едва заметно, как дуновение ветра.
– Я – нет, – пытаюсь выговорить, но его губы накрывают мои, заглушая слова, а я не могу понять, как ему снова удается это проделать.
Неужели за время своего отсутствия он овладел навыком гипноза, что все получается настолько легко и просто?!
Он снова приближается. На этот раз медленно, сохраняя зрительный контакт, и целует меня страстно, требовательно. Его поцелуй пробуждает во мне целый ураган эмоций: боль, тоску, страх, и… я желаю продолжения. Я не отвечаю ему, я просто теряюсь в происходящем и стою, приоткрыв от удивления рот. Дрожь пробегает по позвоночнику, пока мозг пытается осознать и смириться с происходящим…
Но я прихожу в себя и чувствую, что не хочу сопротивляться. Его поцелуй – словно наркотик, от которого я теперь не могу оторваться.
Отвечаю, вкладывая в него всю свою боль и страсть. Мир вокруг исчезает. Остаемся только мы.
Наконец, Гоша отрывается от меня, смотрит серьезным взглядом, берет за руку и уводит в переулок недалеко от кафе.
Что он со мной делает? Я, словно призрака увидела, но готова следовать за ним. Столько лет прошло, но он здесь и сейчас. Он рядом. Я не могу в это поверить. Он сам меня нашел!
Как только наши тени скрываются в безлюдном переулке, его руки жадно хватают меня, разворачивают и прижимают к стене. Сердце замирает от удивления. Я ощущаю щекой холодный и влажный камень.
– Что ты делаешь?! – выдыхаю я, пытаясь вырваться.
– Демонстрирую, как я соскучился, – шепчет он, прижимаясь ко мне.
– Прекрати… – шепчу едва различимо, но он не слушает.
Гоша прижимает меня к стене так сильно, что мне становится больно. Его горячее дыхание на моей шее мгновенно превращает кровь в жилах в раскаленную лаву.
Он впивается в нежную кожу горячими губами, беспринципно задирая мне юбку.
От его прикосновений по телу пробегает дрожь. Я пытаюсь вырваться, но не могу. Его сила парализует меня. И я больше не сопротивляюсь…
– Не надо, – шепчу я, но слова кажутся неубедительными даже для меня самой.
Гоша игнорирует, продолжая сладко терзать мне шею. Его руки ласкают меня и принуждают сдаваться, затягивают в этот водоворот, наслаивая воспоминания прошлого на мое настоящее… И я закрываю глаза от удовольствия. У нас никогда не было серьезных отношений, поэтому я не могу поверить в происходящее. Неужели он готов сделать это здесь?!
Но Гоша слишком уверенно действует, его пальцы скользят между моих ног, вырывая из груди непреднамеренный глухой стон.
Забываю обо всем на свете. О боли, о страхе, о затаившейся в сердце обиде. Остается только желание. Жгучее, всепоглощающее желание. Такое внезапное и долгожданное. У меня уже четыре года никого не было, я сторонилась всех и каждую попытку проявить внимание к моей персоне, я пресекала на корню…
Теперь же я извиваюсь в его руках. Мне плевать на все правила, на все запреты. Я хочу его. Сейчас. Здесь.
Слышу, как резко он дергает молнию на брюках и тянет на себя мои бедра, проникая внутрь.
– Я здесь ради тебя, – шепчет он, двигаясь медленно.
Гоша кладет тяжелую руку мне на грудь, сжимает, хрипло выдыхая мне в ухо, а мой мозг превращает его дыхание в музыку. Душевные терзания и наслаждение сливаются воедино.
Движения становятся все быстрее и увереннее, доводят меня до пика. Я наслаждаюсь своими собственными стонами удовольствия, судорожно скользя пальцами по холодному кирпичу, закидываю голову и вижу голубое небо.
Он не останавливается, продолжает целовать меня, ласкать, доводить до исступления.
Наконец, я почти теряю сознание, падаю в объятия забвения, не могу поверить, что это он так близко, он рядом, он во мне…
Спустя мгновение я прихожу в себя, повиснув на Гоше. Он держит меня, не позволяя упасть.
Мысли в смятении, сердце – разорвано в клочья, чувства – распалены, но во всем этом неожиданном великолепии мне отчего-то стыдно, противно и больно.
Глава 4. Мирон. Встреча с Никосом.
Прошлое. 4 года назад.
Ее шатает. Каждый шаг, кажется, дается ей с невероятным усилием. Идиотка. Совсем не бережет себя. Я вижу ее издалека, в конце коридора. Бледная, как смерть, но упорно ползет куда-то. Наверное, скажет, что на свежий воздух. Но сейчас ей нужен не воздух, а покой. И таблетки.
Я перехватываю ее у самой двери. Каменной стеной встаю на пути этой глупышки, оглядываю ее снизу-вверх.
– Куда собралась, принцесса? – спрашиваю, скрещивая руки на груди.
Она вздрагивает, испуганно смотрит на меня. Глаза дикие, растрепанные волосы. Выглядит, как чертенок.
– Я… я просто хотела подышать свежим воздухом, – бормочет она, отводя взгляд.
Ухмыляюсь. Врет. Что-то замышляет. Я слышал грохот в ее комнате, наверняка, упала. Надеюсь, кости по-прежнему целы…
– Свежий воздух подождет. Тебе нужно лежать, – говорю я и беру ее под локоть. – И выпить таблетку. Врач сказал, сон для тебя очень важен.
– Я не хочу таблетки! От них мне еще хуже! Мне просто нужно немного погулять, – упирается она, пытаясь вырваться. – Я не хочу тратить свое время на сон!
– Время тратить? – с интересом смотрю на нее. – А на что еще ты собралась его тратить?
– Не важно. И не твое дело!
– Анжелика, не упрямься. Врач сказал, тебе нужно отдохнуть. И принять лекарство, – терпеливо повторяю я, стараясь говорить мягко. Но в моем голосе слышится сталь. Она это знает.
– Мне плевать, что сказал врач! Я не собираюсь тут валяться целую неделю! – огрызается она. – Отпусти меня!
– А если нет?
– Иди к черту! – выкрикивает она мне в лицо и пытается меня обойти.
Хватаю ее за руку, тяну на себя. Она теряет равновесие и едва не падает.
– Анжелика, не испытывай мое терпение, – рычу я, сжимая ее руку сильнее. – Я не хочу поступать так, чтобы ни ты, ни я не были довольны, но ты вынуждаешь…
– Да ну? Ты много раз так делал, с чего бы это вообще тебя напрягало?! Запер меня здесь, как в тюрьме! – кричит она, освобождаясь из моей хватки.
– Это для твоего же блага! – взрываюсь я. – Ты хочешь, чтобы тебе стало хуже? Убить себя решила?!
– Я лучше умру, чем останусь здесь с тобой!
Вот тут меня и переклинивает. Грубо хватаю ее за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.
– Повтори это, – едва слышно произношу я, глядя на нее в упор. – Повтори, что ты лучше умрешь, чем останешься со мной.
Она молчит, смотрит на меня испуганно. В ее глазах – страх и ненависть, как всегда.
– Что, прикусила дерзкий язычок? – зло усмехаюсь я. – Значит, не такая уж ты и смелая, чтобы расстаться с жизнью.
Отпускаю ее подбородок, разворачиваюсь и иду к ее комнате.
– Пошли, – бросаю я через плечо. – Или я сам тебя уложу в постель.
Она не двигается с места. Стоит, как вкопанная, смотрит на меня холодным осуждающим взглядом.
Но у нее сейчас нет другого варианта, кроме как подчиниться. Следует за мной в комнату, с недовольным видом садится на кровать и складывает руки на груди.
Я медленно осматриваю поверхности и не вижу ни одного блистера с лекарствами.
– Где эти чертовы таблетки? – я продолжаю оглядываться по сторонам.
– Не скажу, – бормочет она, демонстративно отворачиваясь к стене.
Детка хочет поиграть.
– Значит, придется поискать, – пожимаю я плечами и начинаю рыться в ее тумбочке. Нахожу баночку с таблетками. Отлично.
Наливаю в стакан воду из графина, извлекаю капсулу.
– Открой рот, – приказываю я и подхожу к краю кровати, нависая над ней.
Она вздрагивает от такой неожиданной команды, поглядывая на меня снизу-вверх. Наверное, решила, что я действительно буду играть с ней.
– Не буду, – упрямится она и впивается наглым, бросающим вызов, взглядом.
Не будь она с сотрясением, уже пожалела бы о своем поведении, но ничего не могу с ней поделать. Приходится повременить и играть по ее правилам.
– Будешь…
Она выжидающе смотрит на меня. Наивно полагает, что я серьезно буду ее уговаривать или вообще просто выйду из комнаты?! Нет, детка, не угадала.
Я резко хватаю ее за голову и зажимаю ей нос пальцами. Она начинает задыхаться.
– Отвали! – кричит, пытаясь вырваться.
Удобно сжимаю ее бедра своими ногами, не позволяя выкрутиться, вынуждая запрокинуть голову.
– Открой рот шире, – я продолжаю держать ее нос, попутно заваливая Анжелику на кровать.
Черт, у меня встал. Да так не вовремя!
Сердце бешено колотится, не от злости – от желания. Господи, Анжелика… Даже сейчас, когда я зол, я хочу ее до безумия.
Я вижу, как она вздрагивает. Сейчас одно неверное движение, и я потеряю контроль. Одно касание – и я сорвусь.
Нет, нельзя…
Она начинает отбиваться, царапаться, но я держу ее крепко. Наконец, Анжелика открывает рот, чтобы вдохнуть воздух. Я быстро заталкиваю капсулу ей в рот и заставляю проглотить, запивая водой.
– Вот и все, – я отпускаю ее и отстраняюсь. – Было так сложно?
Она сидит на кровати, кашляет, вытирает слезы. Смотрит на меня с ненавистью.
– Ненавижу тебя, подонок! – выкрикивает она, вытирая с подбородка воду.
– Это не новость, – невозмутимо отвечаю в ответ. – Но ты все равно сделаешь то, что я скажу.
Разворачиваюсь и подхожу к двери. Столько дел еще, а я вожусь с этой девчонкой, над характером которой мне еще придется поработать. Останавливаюсь, поворачиваясь к ней.
– И послушай меня внимательно, Анжи, – серьезно смотрю на нее. – Если ты еще раз попытаешься сбежать, я… Я запру тебя здесь. Навсегда. Ты меня поняла?
Жду ее ответа. Она молчит, опустив голову.
– Поняла? – повышаю я голос.
Она вздрагивает.
– Да, – шепчет, выдавая обиду в голосе, но не отводит взгляд, словно ждет команды.
– Отлично, – говорю я. – А теперь отдыхай.
Выхожу из комнаты и захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза.
Черт, превращаюсь в какого-то конченного ублюдка. Но я не могу с ней по-другому. Я должен ее защитить. Даже от нее самой. И если для этого нужно быть жестоким… Что ж, значит, я буду жестоким.
Нужно срочно выкурить сигарету.
Надо придумать, как решить все проблемы с Никосом одним махом и сделать так, чтобы Анжелика больше не пыталась сбежать.
Телефон вибрирует, вырывая меня из липких мыслей. Сообщение от Сени: «Никос ждет тебя в «Версале». Он один».
«Версаль». Пафосное название для очередного рассадника криминала. И «один» – это забавно. Никос никогда не ходит один. Но сейчас это неважно. Мне нужны ответы.
Накидываю кожаную куртку на плечи и выхожу из дома.
– Мирон Андреевич! – зовет меня наша управляющая – Назокат. – Мирон Андреевич, Анжелика Викторовна остается здесь одна?! Андрей Игоревич собирается на работу! У меня дел по горло. Как мне быть?!
– Анжелика спит. Надеюсь, таблетки действуют. Она хоть немного успокоится, – убеждаю в этом скорее сам себя.
– А если нет? – тревожится она.
Я прекрасно понимаю беспокойство Назокат – ей не хочется быть сиделкой для моей молодой непредсказуемой жены, но такого мое распоряжение. Забавно наблюдать, как ее испуганные глаза бегают в ожидании моего ответа.
– Привяжи ее, – шучу я, не меняя серьезного выражения лица.
– Привязать? – принимает она мои слова за истину. – Но она же человек! Нельзя так поступать.
– Назокат, она даже выползти не сумеет из своей комнаты. Если все-таки сумеет – позвони мне. И тогда – свяжи ее обязательно, – я мысленно веселюсь, почему бы и нет.
– Сын, – слышу строгий голос отца, – в офисе много дел. Ты мне нужен там, а тебя совсем не интересует, как обстоят дела.
Неохотно оборачиваюсь, поигрывая брелоком от машины в руке.
– Начальник службы безопасности все также ебет в перерывах Вику из бухгалтерии, а твоя секретарша строит тебе глазки, предаваясь мечтам о беззаботной жизни. Все как обычно: скучно и неинтересно, – удивляюсь его молчанию, зато он сейчас испепелит меня своими глазами-лазерами. – Или ты тоже ее…?
– Неблагодарный засранец, – мгновенно следует внезапный удар в грудь, словно в меня впечатали чугунную плиту.
Я выдохнул весь воздух и отступил, вцепившись в грудную клетку, где полыхает адский огонь.
– Через час быть в офисе, – сурово процедил сквозь зубы отец, затем отвернулся и ушел вглубь коридора.
Неприятно, блядь, очень…
Сажусь в свою новую «ласточку» и жму на газ. Добраться до «Версаля» – дело десяти минут на такой лошадке.
Ресторан сверкает золотом и хрусталем. Пафос так и сочится из каждой щели. Но меня это не удивляет. Я привык к таким местам. Здесь тусуются те, кто считает себя хозяевами жизни. Те, кто готов на все ради власти и денег.
Внутри меня встречает симпатичная хостес с улыбкой, от которой сводит зубы. Называет мое имя и проводит к столику в дальней части зала. Да, здесь меня знают. Хотя, признаться, я ожидал, что она встретит меня на коленях и с широко открытым ртом, как когда-то раньше. Видимо, не сегодня.
Никос ждет меня. Вокруг него – охрана, больше похожая на горилл. Все в черном, с тупыми лицами. Стандартный обязательный набор.
Никос встает.
– Мирон, рад тебя видеть, – говорит он, протягивая руку, но я игнорирую его жест. – Где же твоя прекрасная спутница?
Он замешкался… Неожиданно.
– Анжелика не должна тебя больше интересовать, – отвечаю я и сажусь напротив. – Я решил, что важнее поговорить с тобой. Лично. Поэтому я здесь.
– Понимаю, – кивает Никос, но я замечаю, что он не понимает причину моего визита. – Что ж, раз уж ты здесь… Говори, что хотел.
– Ты знаешь, о чем я хочу поговорить, – отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. – Но, раз ты не догадываешься, то приведу ключевые фразы. Авария. Покушение на Анжелику. И попытка убрать меня…
Никос сохраняет невозмутимость. Даже бровью не ведет.
– Покушение? Мирон, о чем ты говоришь? – спрашивает он, делая вид, что не понимает.
– Не играй со мной, Никос, – говорю я, повышая голос. – Мою машину пытались протаранить на трассе. Анжелика едва не погибла. И я уверен, что это твоих рук дело.
Никос усмехается.
– Мирон, ты перегибаешь палку. Помнится, уговор был следующего содержания: «Она и все, что она видела – твои проблемы», разве нет? Зачем мне убивать вас? Доверие – хрупкая вещь. Разобьешь однажды – не соберешь никогда, – произносит он, слегка улыбаясь. – Ты же знаешь, я ценю тебя. Ты – важный человек в нашей… организации.
– Тогда объясни, кто это сделал, – говорю я. – Кто хотел убить нас? Ты, наверняка, знаешь больше, чем говоришь.
– Я могу сказать лишь одно, – отвечает Никос. – Я к этому не причастен.
Я смотрю на него, пытаясь понять, врет он или говорит правду. В его глазах – искренность. Никоса я знаю уже три года, и он всегда был верен своему слову.
– Знаешь, что, Никос? Я тебе не верю, – говорю я, поднимаясь из-за стола, проверяю его реакцию на мое недоверие.
– Мирон, погоди! Что ты делаешь? – он подскакивает и хватает меня за рукав, нахмурившись. – Я бы ни за что! Поверь мне.
Я ухмыляюсь, разглядев, что я все еще важен для его… нашей работы.
Это не он. Никос говорит правду. А кто тогда? Надо поговорить с отцом – значит, это были его враги.
Глава 5. Анжелика. Бывший парень.
Настоящее.
Полдня просидела дома, слезы сами текут из глаз и ничем я не могу остановить их.
Вечером приехала Катя, привезла набор для приготовления мороженого, чтобы поднять мне настроение.
Мы расположились на моей небольшой уютной кухне.
– Если это Гоша так поступил – он совсем не тот, каким я его знала, – говорит настороженная Катя. – Гоша всегда был милым, добрым, уважительным. Такое поведение совсем не свойственно ему. Совершить подобное на улице… уму непостижимо!
– Я не узнала в нем того Гошу. Но время проходит, люди меняются, – я плохо пытаюсь найти объяснение его поведению.
– Ну ты динамила его раньше, дай боже. Может, он просто захотел взять свое и больше ты его не увидишь? – предполагает она, отпивая сок из стакана.
– Если бы. Он без пяти минут деловой партнер Андрея Игоревича, – я открыла несколько пакетиков смеси и принялась смешивать сухие ингредиенты.
– Тогда кошмар. Ты попала, Лика. Будешь видеть его чаще.
– Не хочу.
– Я недавно забежала в магазин за продуктами и наткнулась на Ленку. Она сделала вид, что мы не знакомы. Ты представляешь, какая мерзавка?! Ты ее давно видела?
– Ага. Когда работаю в галерее спускаюсь иногда в кофейню и глаза сами выискивают ее в магазине напротив… мелькает иногда, – неохотно отвечаю я. – Крайне редко.
– После всех ее дел ты еще помнишь про нее, – хмыкает Катя. – Она сама дура, что дров наломала.
– Я не злопамятная, хотя иногда хочется стать такой. Интересно, от кого у нее ребенок? Какая-то тайна, покрытая мраком.
Катя вздыхает, помешивая молоко на плите.
– Да уж. Мне кажется, что она и сама не знает, иначе вылила бы на него тонну дерьма. Напилась где-нибудь в клубе и дала первокурснику за коктейль. Вот чего не хватало человеку? Никогда я ее не понимала, – Катя возмущенно фыркает. – Как твоя практика в художественной галерее?
– Интересно, – воодушевляюсь я. – Провожу иностранцам экскурсии, попутно рисую в свободное время. Там невероятная студия!
– Осталось защитить диплом и добро пожаловать во взрослую жизнь, – вздыхает Катя, переливая горячее молоко в большую миску к сыпучим ингредиентам.
– Мне это совсем не страшно. После смерти отца я быстро влилась в эту взрослую жизнь.
– Я тебя обрадую. Я перевелась в твою галерею на практику, – улыбается она.
– Не может быть!
– Ага, будем вместе проводить экскурсии. Но, есть кое-что еще, чем я хочу поделиться…
Я достаю силиконовые формочки для мороженого и снимаю с них крышки.
– Говори, что такое?
– Лика, я скорее всего уеду после универа.
Я удивленно и одновременно грустно смотрю на нее.
– Куда уедешь?! Зачем?
– Мне тетя предложила работу в бюро переводов в Ярославле. Я соглашусь. Мне давно хочется свалить из Москвы.
– Ну, дело твое, – отвечаю я. – Буду приезжать в гости.
Весь вечер мы общались и вспоминали былые времена. Тяжело терять лучшую подругу, но у нее после университета будет своя жизнь и я не в праве диктовать ей, как поступать. Хотя, очень жаль, что она уедет.
На следующее утро я тороплюсь в художественную галерею, опаздываю уже, не помню, куда положила ключи от машины.
Открываю дверь и на пороге вижу Гошу.
Я замираю в недоумении… Что он здесь делает?!
– Привет, – как ни в чем не бывало говорит он.
– И пока. Мне пора, я опаздываю.
– Тогда, может, я могу подвезти тебя?
– У меня есть машина, – я указываю взглядом в сторону гаража и уже собираюсь идти, как вдруг Гоша преграждает мне путь. – В чем дело?
– Я хотел пообщаться, – он не сводит взгляд с моих губ.
– Мне кажется, мы вчера отлично пообщались в переулке. Тебе было недостаточно этого «общения»?
– Прости, это было грубо с моей стороны. Я не ожидал тебя увидеть вчера на переговорах.
– Врешь! – уверенно отвечаю я. – Ты прекрасно знал, чья это фирма и куда ты идешь. После смерти отца я заняла его место. Ты и врешь мне? В голове не укладывается.
– Черт. Вру я плохо, да?
– Не то слово. Хотя бы что-то в тебе осталось неизменным, – я не могу оторвать взгляд от его глаз, словно пытаюсь увидеть в них что-то знакомое.
– Что-то взбрело в голову вчера. Наверное, переизбыток эмоций от встречи. Я здесь ради тебя. Я хочу помочь тебе выбраться из этой паутины, Анжелика.
Я искренне смеюсь.
– Какой паутины? Это моя жизнь. Она мне нравится. Я многое перенесла ради этой жизни, чтобы она стала именно такой, как сейчас. Не надо меня спасать.
Я с силой отталкиваю его и направляюсь к гаражу. Утро выдается, как назло, отвратительным. Не понимаю, какого черта он приперся?!
– Курагина, подожди! Анжелика…
Меня передергивает от звука своей девичьей фамилии, и я замираю.
– Я давно Романова, но думаю, ты об этом итак знаешь. А теперь уходи. Это частная территория.
Я открываю гараж и краем взгляда наблюдаю за тем, как Гоша уходит куда-то вниз по дороге.
Не о чем нам больше говорить. Я сделала со своей стороны все, что могла, когда узнала, что он вышел из комы. Я искала с ним встречи, но не судьба.
Я закинула сумочку на заднее сиденье, удобно устроилась в кресле водителя и поехала в галерею на практику. Хочется порисовать, редко у меня возникает такое явное желание. Планирую провести пару экскурсий у иностранцев и скрыться в художке.
День тянется невыносимо медленно. Как назло, сегодня полно туристов – пятница. Я уже провела три полноценные экскурсии, на что у меня ушло почти четыре часа.
– Анжелика, – зовет меня мой куратор – Елизавета Сергеевна, – отдохни часик и сейчас приедут три автобуса с иностранцами, я распределю поток между тобой, Катей и Максимом. Потом можете быть свободны.
– Я вас поняла, – с грустью вздыхаю я, осознавая, что на рисование у меня просто не останется сил.
Тяжело воплощать свои задумки на холсте, когда глаз дергается и руки не слушаются от усталости.
Направляюсь к небольшой кофейне, расположенной в галерее.
– Латте, пожалуйста. Привет.
– Привет, Лика, – отвечает Паша. – Сегодня у всех тяжелый день.
Он улыбается, разглядывая меня – уставшую и ненавидящую весь мир в эту пятницу.
– Ты прав, повеситься хочется.
Он смеется.
– Не все так печально. Завтра можно отдохнуть.
Он протягивает мне ароматный напиток, и я с наслаждением делаю первый глоток, приближаясь к одной из картин, чтобы лучше рассмотреть.
– Как продвигается практика? – слышу внезапно знакомый голос и оборачиваюсь – Гоша. – Что ты так смотришь? Я не приведение. Пожалуйста, Анжелика, выслушай меня. Я столько времени упустил и хочу попробовать что-то исправить. Я знаю, ты злишься, что так получилось. Но я не скрывался, честно.
Он смотрит на меня таким проницательным взглядом, что я решаю все-таки дать ему шанс. Этот шанс – скорее отчаянная попытка хоть как-то разобраться в этой каше чувств и вопросов, что бурлит внутри меня.
– Хорошо, – говорю я, складывая руки на груди. – Давай пообщаемся, но у меня совсем мало времени на разговоры. Я все-таки на практике.
Гоша обаятельно улыбается и кивает, понимающе смотрит на меня, не скрывая радость. Неужели он действительно надеется на что-то? Неужели я позволяю ему надеяться?
– Отлично, – улыбается он, – тогда начнем прямо сейчас. Проведешь мне экскурсию по своей галерее?
Вздыхаю. Ну почему он не может быть хоть немного проще? Но, с другой стороны, если бы он был проще, наверное, я бы не заметила его когда-то.
– Хорошо, пойдем, – соглашаюсь я, жестом приглашая его следовать за мной. – Но учти, я буду говорить только о картинах. О личном – ни слова.
Провожу его в первый зал, где представлены работы современных художников. Объясняю ему концепцию выставки, рассказываю о каждом авторе, делюсь своим видением их творчества. Стараюсь полностью погрузиться в свою работу, чтобы отвлечься от его присутствия, от его взгляда, от всего, что связано с прошлым.
Но не получается. Каждое его движение, каждый вздох не ускользает от моего внимания. Чувствую, как он идет за мной, как его глаза изучают меня не меньше, чем картины.
Останавливаемся перед абстрактной композицией, выполненной в ярких, кричащих тонах.
– Что ты видишь на этой картине? – спрашиваю я, стараясь говорить спокойно и профессионально.
– Я вижу хаос, – отвечает он, не отрывая от меня глаз. – Хаос, который скрывает в себе красоту и страсть. Как и в тебе.
Кровь приливает к моим щекам. Он опять начинает.
– Это всего лишь краска на холсте, – резко обрываю его. – Не нужно искать скрытый смысл там, где его нет.
Перехожу к следующей картине, он следует за мной, не отставая ни на шаг.
– Ты всегда была такой упрямой, – говорит он тихо, так, чтобы слышала только я. – Но я также помню тебя и другой. Более открытой, более искренней, такой беззащитной…
Останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом.
– Гоша, я же сказала, никаких личных разговоров, – одергиваю я, стараясь держать себя в руках. – Если ты не можешь этого понять, тогда лучше тебе уйти.
В его глазах – боль и раскаяние.
– Прости. Я не хотел тебя обидеть. Я просто… Я просто пытаюсь найти к тебе подход.
Вздыхаю. Он действительно старается. И это немного обезоруживает меня.
Отчего-то я легко улыбаюсь, не стараясь сдерживать эмоции.
Продолжаем экскурсию, переходя из зала в зал. Рассказываю ему об истории искусства, о различных стилях и направлениях. Показываю ему свои любимые картины, делюсь своими мыслями и чувствами.
Он задает умные вопросы, внимательно слушает мои ответы, делится своими впечатлениями. Я вижу, что он действительно заинтересован в искусстве, а не только во мне.
И это меня немного успокаивает. Может быть, все не так уж и плохо. Может быть, мы действительно сможем пообщаться, не вспоминая о прошлом. Может быть…
Останавливаемся перед портретом молодой женщины, выполненным в стиле реализма.
– Что ты видишь в этой женщине? – спрашивает Гоша, глядя на картину.
– Я вижу грусть, – отвечаю я. – И одиночество. Она красива, но в ее глазах читается какая-то тоска.
– А ты? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне. – Ты чувствуешь себя одинокой?
Молчу. Этот вопрос застает меня врасплох.
– Иногда, – признаюсь я наконец. – Иногда мне кажется, что я совсем одна в этом мире.
Он берет мою руку в свою, сжимает ее нежно.
– Ты не одна.
Смотрю на него. В его глазах – искренность и тепло. И на мгновение мне хочется поверить ему. Забыть обо всем и просто довериться.
Но я не могу. Слишком много боли и разочарования в моем прошлом. Слишком страшно снова обжечься.
– Когда я узнал, что ты вышла замуж за него, то я сначала счел это предательством, потом подумал, что я дурак и чего-то не знаю, – он грустно улыбается.
– Да, не знаешь… А я не горю желанием рассказывать, кроме того я все еще замужем. Но это скорее ради бизнеса.
– Почему не развелась? Извини за бестактность.
А вот действительно, почему я не развелась до сих пор?! Понятия не имею, как должен звучать ответ на этот вопрос. Наверное, юридические стороны вопроса не позволили мне…
– Я должна идти. У меня еще много работы, – торопливо меняю тему, понимая, что растерянно смотрю на него. Вопрос меня смутил и правильный ответ я не знаю.
Разворачиваюсь и ухожу, оставляя Гошу одного перед портретом одинокой женщины. Не знаю, что будет дальше. Но одно известно точно: он снова в моей жизни. Ворвался так настойчиво, что меня это пугает. И в то же время – безумно привлекает.
Глава 6. Мирон. Неожиданные перспективы.
Прошлое. Четыре года назад.
– Ты думаешь это дело рук Калмыкина? Мы разгромили его дом в Александрове, он должен был залечь и не вылезать из своей дыры! А он мстить полез? Убивать меня и Анжелику?! Ха! – в гневе кричу я, не допуская подобную мысль.
– Да с какого хера он там заляжет, Мирон?! Ты думаешь, его напугали эти маски шоу в доме? Нет. Он сразу же дал тебе под дых, как только ты расслабился, блядь! – отвечает отец. – Так что вопрос к тебе, сын. Какого черта ты расслабился?
Молчу. Он прав. Я с чего-то подумал, что проблема устранена. Хотя бы на время. Самоуверенность – вот мой злейший враг. Она же меня и похоронит однажды.
– Молчи и слушай. Ты думаешь, я тебе это просто так говорю? Думаешь, мне делать нечего, кроме как выслушивать твои сопли? Нет, сын. Дело серьезное. И если ты это пропустишь мимо ушей, то последствия будут очень печальные.
– Где доказательства того, что это был Калмыкин? Я не буду верить тебе на слово. �