Квартирный порох – на огне

Пролог:

Вздымались клубы дыма, над каждой стороной формы от занавески, где, не глядя в оборотную форму света улицы – ты читал прилепившийся сюжет монотонного вклада в вечность. Она уже не твоя. Ты весь усеян многомерной фотографической памятью, от которой рябит в глазах, а шторы всё также напоминают тебе о случайности в жизни. Она ещё не прожита, не прочитана, но в уютной форме комнаты или на кухне – ты, вглядываясь в бесконечность, уже нашёптываешь свои искромётные формы логики жизни. Когда можно не обсуждать громоздкие новости и не читать своеволие оторопевшего шума новоявленной публики, а просто поспать. Нагибаясь над экраном компьютера, или вчитываясь в далёкое прошлое неимоверного стиля твоей трезвой жизни. В глубине замочной скважины пробежал соседский кот и что-то шепнул тебе на обомлевшее от точности лицо. В нём ты узнал самого себя в том прошлом, из чьих монограмм уже вышли последствия твоего ужаса на сегодня.

Быть может – это просто антиутопия твоего формального рассудка, а всё, что происходит в главенстве символизма над головой – точно сводится к экземпляру наручных часов. Или сводит глаза в одной турбулентной комнате, из которой ты никак не можешь выйти. А пока сидишь – то досматриваешь тонны мусора в голове и, нашёптывая что-то прозрачное и очень символическое – ищешь свой обыденный космос. К нему ты прикоснулся на экране компьютера или стал видеть намного дальше обоюдной семейной перспективы. Вдумываясь и находя себе многочисленные оценки, из которых стало приближаться и будущее настоящее. Мужчина ты или женщина, но тонким стеблем карманного сердца уже дышит и тянет в твоём нервном наитии – окно вероятности прибыть опять на Землю. Ты складываешь свои многотонные мысли и ждёшь, когда соседский кот перейдёт тебе личную дорогу. Он конечно же не чёрный, но стал прикасаться к движению воздуха вокруг тебя самого. А также искромётно кусаться, чтобы внутренний порох превратился в огонь и вышел сегодня наружу. Им ты выплёскиваешь свои интеллигентные прозы и философские рассуждения, а также машешь господству филигранного голоса в своей голове. Он уже призвал тонны привидений и ждёт, когда же наступит социальная осень, чтобы можно было поудобнее расположиться в кресле и начать свой спонтанный разговор о незабываемом прошлом в каждом мимолётном движении жизни.

Наутро всё стало пропитано чёрной дымкой. А хаос на улице перешёл напротив твоего дома – уже в куда-то другое, старое поле суеверной точки выхлопа судьбы. Ты касаешься его кровавой обёртки и слышишь, как звук машин прикидывает тебе личную жизнь на другое состояние разума. Чтобы ещё больше убеждаться, что в ней нет настоящего пороха. А только социальные правила внутри истязания своей личности и быстрой выгоды. Ты протянулся к смартфону и выждал небольшое количество времени, а потом выхлоп твоего пороха стал уже не квартирным, а символически русским, чтобы иметь длительный стиль разговорного тона внутри. В глазах всё поплыло, а сердце стало биться чаще – значит нужно иметь личного культуролога, в котором ты бы смог выявить свои черты личности. Этот сборник авангардной публицистики приблизит тебя к пониманию личного естества внутри социального пороха жизни. И его спонтанного выхлопа, в чьих глазах можно увидеть культурный код символически русского человека.

Чтобы просто взять и направить свои мечты на неоконченное общество, в котором можно было бы думать бесконечно долго и не задавать много лишних вопросов. Так с каждой суверенной точки поворота ты стал сильнее, но говоришь себе только муку собственной личности. Феномен бродит в твоей голове, а каждая сказка в душе – просит ещё немного поосторожничать или начать свой выхлоп по-новому. Как будто ты уже упустил свой жизненный шанс на встречу с собственной личностью и ищешь другое поле привидений, чтобы узнать себя получше. В то время, пока твой кот ёрничает и ждёт, когда он снова сможет перейти тебе дорогу в будущем. Сквозь дымчатую завесу ты также смог увидеть скромные формы культуры за твоим окном, но не стал располагаться ближе, а просто подумал, что по-другому уже никогда не будет. С этой мыслью твой порох на огне символического ужаса стал приближаться к своему окончательному виду соображений. А ты мило и с долей усталости на лице – просто продолжил читать газету в глазах личных привидений и не учтённого космоса – рассоединять напротив личной жизни только лучшее и востребованное в ней. Чтобы потом заходить туда с какой-нибудь другой стороны, и вглядываясь в личную перспективу – измерять степень фатальности мира на сегодня.

Если даже ты не страдаешь эдаким фатализмом или не хочешь видеть трудности в своей и так непреодолимой жизни – то спокойствие вокруг не станет раздражать, а выхлоп мужества только скажет тебе добрые слова. Находишься ли ты в своём городе или путешествуешь по необычным местам, ты ищешь приключений, чтобы потом завернуть всё это в словесное чудо новостей и выдернуть свой личный символ нужного на огне. Того, что ещё ты не сказал миру, но очень хочешь, когда выйдешь из состояния блуждающего разума, так и не притронувшись к личным переживаниям молодости. Внутри воют волком только самые старые пути и настроения, но их ты не знаешь, а лишь догадываешься, как трудно будет унять свой квартирный порох предосуждения в любви. Накануне не стало твоей болезни и тени уже вроде бы рассеялись, но тучи над головой всё ещё ищут выход в необъятный космос. Чтобы там притвориться тебе другом и опять начать по-новому искать порох в глубине сущности твоей манеры фатализма. В гордыне по субъективному прошлому, или метаясь по настоящему в поисках лучшего имиджа, чтобы выглядеть «на все сто». Этим ты уже напророчил много суматохи в личном возрасте переживания жизни, но в квартире, как и в доме всё смутно представляешь себе новое и неизведанное, туда, куда можно было бы запрячь ещё личных амбиций.

В глазах сверлит новый сверчок и хочет высказать сумму непочатой разницы о лени. В ней, притворившись ты встаёшь с кровати и идёшь, чтобы надеть новый образ огненной личности. А потом, взяв немного пороху и квази убеждений – выходишь на улицу и ждёшь там свои старые мечты. В таком состоянии ты уже видишься эдаким фатальным мастером привилегий искать свой тон в настроении будущего, но вкладывать ему большее из прошлого, чтобы снова почувствовать свой ностальгический вирус. В нём опали все мечты и все скудные сожаления твоих друзей и твоего личного окружения, но что-то сверлит голову постоянно и в душе принимается учить тебя, как нужно правильно жить. Быть может это и есть старый сверчок или его отражение субъективной улицы, в которой ты ждёшь современную моду, чтобы показать всю красоту своего возраста и опыта. Где бы немного приструнить личный порох, который постоянно выкатывает спонтанные и взрывные амбиции и ищет, чем бы поживиться на сегодня. Не отходя от сложности твоего существования, и не присутствуя на тоненьком плоде разницы мира прошлого и мира будущего.

Холод седины – оскомина и отражение героя

Над новой вероятностью – стою,

И что-то грезит в обществе – пустое,

Такое же, чтоб чувству – рассказать

И выучить свой вес – судьбе назло,

Что холод в седине мне был – давно,

А путь прощальной формы – безоружен

Упасть на дно сомнений – коли нужен

Он в гиблой череде – пропавших «но».

Им нет числа, в оскомину – диктуя

Разбили челюсть в обществе – тогда

Мы в новом весе или – в новом теле,

Чтоб чётко отразить свои – глаза

За редким монолитом возле – боли,

Что сам герой бы думал – вслед войны

И в памяти держал бы – горесть формы,

Не сразу задавая спесь – с вины,

А только, пригорюнившись – с любовью

Там держит смесь и – оторопь небес

Твой ангел седины – покуда в боли

Он также пал, как юности – процесс.

Мы снова уничтожим мелкий – ворох

Прощаний дел и лжи – себе под нос,

Где выльет твой герой – минутой полос

Ту важность в объективности – пропеть

Иль снова прочитать – гласимый ужас

За строки – в неоконченной привычке,

Что видим мы пустое – возле спички,

Как тело внутрь от надобной – руки.

Она опять в сединах стала – гулко

Идти, чтоб заправлять сюда – глаза,

Одна упала в юности там – звонко,

Но ищет смерти – подлый век тогда,

Где в обществе разбитого – устоя

Ты стал бы вероятностью – простой

С разбитой небу челюстью, но злой,

Как возраст эпатажного – «не надо».

В оскомине ты стал, увы, – никем,

А холод в зной геройского – причала

Тебе сегодня свил свой новый – шарм,

Чтоб видеть опыт – внутреннего я.

Им также трудно пить, когда любое

Внутри сегодня мужество – воспето

Об очередь в серьёзности – прождать

Свой ужас целой массы дней – в ответ,

Когда не нужен ты уже – поболее,

Когда из серой впадины – маразма -

Ты носишь только общество – чужое

И видишь сердце на ладони – глаз,

Как пуд в своей отметине – объятой

Прожить любовный оттиск – перекатом,

А вслед ещё вопросов – не уметь -

Свою природу внутренне – прождать

Иль словно – отразить в чутье героя,

Где мы одни и в воле – между слоя

Стоим и мерим подлинное – чванство,

Чтоб выделить холодный свет – в уме,

Когда уже не больно там – герою,

Когда оплакал совестью – иное

Ты вдаль чутья – пронзённое богатство,

Чтоб видимость души – опять иметь.

Право чёрного века – средневековой пустоты

Не к праву серединой – подошёл

Ты вверх цинизма, чтобы – убежать

От роли пустоты, заняв – иное,

Свободное пространство – вдоль мечты,

Где нет ей тени нового – простора

Лежать или – вестись внутри на явь,

Что в путь средневековый мы – родясь

Должны идти на право – по уму.

Он в чёрной оболочке снова – вылит,

Он знает, что горит судьбе – на вылет

И ноет в форме сумасброда – риска,

Когда не нужно выделить – изыска

В гражданском слове между – идеалов,

Но выключить тот ровный вид – на веке,

Чтоб к праву серединой – в человеке

Опять упасть – под верный склон чудес.

Но жили лишь тогда – одни укоры,

Одни в железной схватке – приговоры

Над небом необъявленного – чувства

Прождать творимый хаос – между лет.

Им нет теперь обыденности – мило,

Но мы должны идти – судьбе на право

По чёрной веренице дел, когда – бы

Искали в суть расстроенного – сна -

Там только лишь обложки – понемногу

По нервам приведённого – изыска,

Что в лицах мы ведём – туда дорогу,

Но сами в чувствах не играем – вдаль

От этой черноты, спадая – в холке,

От важности найти свой мир – на поле,

Как там одну свободу – между горя

И смыслом пустоты, в которой – нет

Нам блага к очевидности – играться

Другой любви потребностью, чтоб драться

Под форму славной мести, где – и ты

Стоишь по мере верности – мечты,

Надев на латы – божеское чувство

И внутрь управой, разорившись – если

Ты стал борцом за новый мир – расплатой,

Чтоб выждать способ мило, но не все

Идут потом по чёрной – атмосфере,

Кладут туда – то явное бахвальство,

Что много можно говорить, а падать

Уж очень больно потому – в тот век.

Где нет тебе ни сладости – на средней

Обрывками привыкшей чести – мерить

Свой стиль срединный, чтобы убеждать

В глазах любви – обыденный прогресс

Над обществом – в средневековом теле,

Над формой обожания – быть теми -

Кто хочет пустотой внутри – придать

Свой милый хват, чтоб общество создать.

Ни тонких граней привереды – если

На поле том ты вжат уже – в утробу

И ждёшь, что ад затронет – на подмогу

Твой жалкий вид и оторопь – небес,

Но снова не пришёл он, как по кальке

Искомой боли – приживаясь в теле,

Что ты в средневековой – атмосфере

Уже там принял общество – с небес

И жить не можешь – полному пределу,

Но жадностью влачишь – другое тело,

Нажав на позу бытия – так гулко,

Что ждут другие казни – в это утро.

Мир, откуда болью – не уходят

Твой мир был дан тебе – судьбой ещё,

Как роль внутри порхала – откровенно,

Она не знала близости – под вихрь

Спонтанной благом формы – чистоты,

Но поднял боль ты раннюю – покуда

Ушла любовь и нет теперь – ей чуда

Искать свои миры – куда б ушли

Нам в теле не созревшем – эти дни.

Под важный вид апофеоза – стиля,

Поджав свой хвост, чтоб тонко – на уме

Ты видел боль идейности – во мне

И также ощущал ей хлипкий – путь

Над равенством прожитой – идеалом

Той власти лет и общества – покуда

Та боль – не отражает в свете чуда

И ноет в схватке – в оторопь чудес.

Они в твой мир, однако, просочились,

Они придали новый ад – под меркой

Быть там, откуда в личности – не мелко

Угнаться в страхах блага – между черт,

А после постараться им – не жалить

Свой глаз один студёный, где упорно

Ты видишь мир пронзённого – изгоя

И ждёшь ту цель апофеоза – в миг,

Кто в ранней тишине – тебе приник

К манерам быть у качества – людей

Той формой красоты, откуда – в ней

Нет боли, как гармонии – в душе.

Где райский вид не требует – позора,

Но в жадности всё ищет – на ответ

Тебе – презрение говорить, что – я

Уже не знаю мир – там откровенно,

А только в оболочке – пребываю,

Где длинный хвост иллюзии – взираю,

Не веря подлой сущности – миров

В одном откате смирной – простоты,

Что сном белит твоё – уже на теле,

Но вид казённый будоражит – в деле

Свой хват манеры общего – восторга,

Чтоб ждать уже – напротив этим век.

Когда бы падал ты – не в мир упрямо

На ветхий цвет искусства – одеяла,

Чтоб там увидеть поле – от людей,

Где сам им – безболезненный поэт.

Страдаешь только в чуде – от привычки

Отправить в ад земной – свои укоры

И те, в которых нет там – приговора,

Но тонут ливни в страхе – пустоте.

Они в глазах позарились – искусно

И живы между пройденным – упрямо,

Что ты без боли и один – отпустишь

Им веху в дар мотивов – между дам.

Куда уже от боли – нет успеха

Бежать, чтобы прижаться – откровенно

На яд – внутри претензии, что тело

Не молодо, но в день судьбы – стоит.

Эго приличия случайной жизни

В квартире нету места, но ответ

Тебе уже неловко машет – в спину,

В одном лице – от скупости лететь

По пройденной скабрёзности – себе

Иль тонко пригорюниться – на теле,

Когда из серой массы – возле пепла

Ты вылепишь себе внутри – поэта,

Чтоб также миром потому – скорбеть,

Где эго всё не хочет – притворяться,

Лежит и вновь не думает – подраться,

Но в стиль квартиры – понимает плохо

Свой ад тоски, когда уже – немеет

На нём твой шкаф и милая – примета

Держать вокруг удобства – туалета

Свой вид манерный, чтобы обращать

Парфюм – под ложной выемкой ножа,

На эго от случайности – прижаться

К той воле жизни, где бы – отражаться,

Как в зеркале способности – быть тенью

Сегодня в моде или – в привидение

Опять прильнуть за этим – опахалом,

Когда ты весь один снимаешь – вехи

В чутье квартирной обществу – помехи,

Чтоб сложно управлять – таким умом,

Что день рисует и прожит – недолго,

Но мает в форме риска – та дорога

В поджавшей стрелке на часах, что я

Не буду привидением под – смысл

Одной гордыни – в этом притворяться

За серым небом – в обществе артиста,

За новым цветом лирики, чтоб тело

Понятным стало в принципе – миров,

Когда своей способности – подельник

Там вышел в новый образ – понедельник

И вынул смелый пафоса – сюжет

Над сном прохлады говорить – себе.

За эго от приличия – в квартире,

За новым счётом мифов – будто ныне

Я стал уже покойником – над часом

Любви преображений в этом – мчаться,

Где лошадью не стану – мило в роке,

Но сяду в стиль наездника – над верхом

От шума – за квартирным эгоистом

Внутри природы лучшего – в себе.

Так жив и пройден день – уже искомо

Над прожитой проблемой – будто ново

Я в жизни привидений – видел счастье,

Чтоб там искать пародию – в случайность.

Основа поимённого родства –

величины ужаса

На белой бумаге умом – прочерчу

Я сильную сторону – будто хочу

Себе доказать это утро – при нём

И общество стильное, что не овит

Там миф поимённый – над эхо себе,

Над жалостью вида искать – на воде

Свой мир обнажённый и этим – корить

Ту власть иллюзорного, чтобы любить.

Отпала над белой бумагой – слеза,

Но трогает волю – понурой рукой,

Что жил ты наверное – сам никакой,

Где в мир только ужасом – верил себе.

Когда необычно он сходит – внутри,

Когда из-за глаз причитаешь – в ответ

На том привидении, думая – в свет,

Что жив идеалами ты – на неделе

В понятной расщелине скал – потому,

Не веря о пройденной счастьем – вине,

Где думаешь ты обратить – и вину

В глазах ирреального слоя – чудес,

Что слепят московское время – под рок,

Подняв этим русские стены – в душе,

Где новому обществу ты – не умеешь

Считать поимённые ужасы – в теле,

А только молчишь, задавая – в урон

Им мелкое ханжество – будто бы вон

Ты выгнал тот стиль идеалов – рукой,

Чтоб трогать иллюзию – в роли себе.

Она так прижалась и стелет – в глазах

Твой мир обнажённый и ветром – в тоске

Бумагой не сводит прожитое – в такт

Ещё идиомы, чтоб мир – посмотреть.

Как волей родство изживает – в путях

Твой мир уникальности – будто бы снял

Ты трепет в глазах машинальной – слезы

И в белый ответ поимённо – направил

Ту вотчину робкого чувства, что я

Уже не увижу свой мир – без сердец,

Но в белой бумаге – всё стало в уме

Мне также искать – удивление бренное,

Как тонкое впадины стиля – вокруг,

Где стал ты искать – уникальный его

Ответ привидения, чтобы – прожить

Свои имена – от никчёмности в теле.

Когда уже сам ты не видишь – души,

Когда от отрывков бегут – по полям

Те собранной вехи простые – ножи,

Чтоб в логике страха – увиливать в мир.

На форме земной, над обломком – людей,

Не вжавшись подобием формы – имён,

А просто в глазах принесённого – сном

Родства аллегорий – на этом взрослении.

Картина снов – величественной роли

Ты видел свод зеркального – себя

И словно отражал свой век – иной,

Но в позе за величественной – глиной

Там шёл, что шёпот страха – неземной.

Он вновь отнял прозрение – в душе,

Но стилем не даёт искать – сединам

Ту маску от величественной – лжи,

А робко поднимает век – под нас.

Уже не взяли дрожь в руках – своих,

Но видел сам, как отражение – мило

Тебе восторгом мучает – свой фарс,

Чтоб стал ты сам – обычнее в пути

Своих вопросов в обществе – на мель,

Где глиной притворившись – мерно там

Ты входишь в обязательство – к Богам,

Чтоб стать себе на роли – человеком.

Они в железной скобке – между скал

Учли твой мир фантомов – над рулём

Такой измены – будоражить днём

И формулу значительной – победы,

Что сам ты смотришь в зеркало – себе

И вновь не видишь оторопь – в руке,

Но машешь от серьёзности – вдали

Той видной маской говорить – внутри,

Что спали нам глаза и – не обидно

Уж быть сегодня мелочным, но там

Играться в звук величественный – миром,

Где всё в тебе не сводится – на днях

К искусственной примете – быть ещё

Обиженным иль просто – человеком,

Что в маске слов актёрского – плеча

Ты занял позу выдумки – не мчась,

Но стелешь ритм обыденности – мило

И хочешь выйти правым – для идей,

А может и людей – в картине слов,

Что стал великим – над объятым миром.

Сквозит за той обычностью – Нева,

Но прямо пишет оторопь – нам имя,

Где образ целой важности – лететь

Мне будет через годы – на ответе,

Когда пройду и выжму солнце – глаз

От формы там былой, где не обидно

Указывать свой стиль манеры – в ряд

Отживших стен великой – пустоты.

Что был ты сам над этим – человек,

Что страхом притворялся – на обидах,

Но в серый склон цепей – ты не поник,

А только в слово – будоражишь блик

Своей души особенной – жить здесь.

Твой суверенный возраст – для медали

Один опал в преддверии – над тьмой

Той близости вести – с ней диалог,

Чтоб часом выжимать – свои года,

Когда бы думал и когда – бы смог

Ты пасть от той медали – на глазах

У слова совершенного – в преддверии

За видом суверенным – будто я

Уже не в новой боли, а – твоя

Невеста – в мраке видимости лет.

Над чёрной видом робости – ума,

Над жадной и обрывистой – виной,

Что пал ты сам наверно – неземной,

Что ищешь здесь – по сердцу половину,

Но всё не хочешь к сказанному – лгать

Себе – над новым словом, будто стать

Уже неловко пробует – твой шаг

Над мифом необъятного – в руках.

Так взял себя за шиворот, чтоб там

Ты думал – будто улицей под миром

И верил, что на серой капле – лжи

Сам справишься в найдённой – синеве

Ты между робкой воли, как во – мне

Идут года в догадках – быть не первой,

Но видеть цвет медали – боевой,

Как стиль покорной воли – на чутье,

Что стал он золотому сердцу – вдаль

Виднее и объёмнее – под боли

На встрече формы гласности, когда

Бы видел там ты личности – ответ.

Мы снова в том не встретились, а жаль

Уже играть в ту осень – непривычно,

Что внутрь песок обидчиво – крадёт

Тебе на сердце – маленький ответ.

Он нужен, чтобы миру – не продать

То утро – в совершенстве на благое,

Что видеть не могли, увы, такое,

Но думали, что в сердце – заберёт

Медаль в душе – ту важности деталь,

Когда и слово в уличной – проблеме

Уже ведёт по искоркам – души -

Тот новый стиль в преддверии – ожить,

Когда ты сам в квартире – не умел

Ножи под стулья – почерком расставить,

Но верил, что по стилю – для людей

Ты станешь новым в цвете – королём.

В любви мечте, когда уже – не видно

Свободы – от примерного раздолья,

Но тлеет в ад пронзённой – пустоты

То утро – между правом, где и ты

Сегодня спал, чтоб учинять – итог

Своей любви к медали – будто выше

Ты прыгнуть сам не смеешь, но потом

От жадности в глазах – уже живёшь,

Как новый ад и вечности – актёр,

Как вид движений почерка – на деле,

Где стал ты суверенным – будто мне

Уже прожил – медальный свет в огне.

Одно неоконченное облако

Одно неоконченной в мире – строки

Тебе подлежит – будто снова урон

Ты выключил в небе – на свете души,

Как стал распоясанным – ты на поклон

Уже притворяться и мило – бежать,

Не вынув то облако цвета – в тоске

На каждой расщелине образа – вспять,

Что хочет украсить твой мир – в голове.

Но к праву любви ты уже – не идёшь

В одном обстоятельстве – будто строке

Ты облаком вышел – направив свой тост

На видимый мир – от такого безумия,

Что стало оно мне в душе – как ответ

И облаком смысла – над раной в тисках

Любви привередливой вольности – спать,

Когда бы не думал ты сам – задавать

Там много вопросов, чтоб видом – себе

Над разницей качества – снова стареть

В любви неоконченной фобии – зреть

Над прошлой канвой – иллюзорного где-то.

Ты выше и выше взлетаешь – под медь,

Себе не притворствуя снова – иметь

То облако внутренней дали – под явь

И сильный посыл иллюзорного – в стать,

Что снова в себе – не окончены в том,

Мы спаяны в редкой иллюзии – в снах,

Что жили в чутье безобидном, а там

Искали бы внутренний свет – на приливе.

Под космосом лучшего свойства – уметь

Бежать неоконченной болью – в судьбе,

Где можно ту пафосом нить – передать

Над верхом ответа – в поджатой игре.

Что стала уже уникальной – во снах,

В любви неоконченной маской – уметь,

Играючи близко – прикладывать смерть,

Не трогая форму души – многогранно.

За следом потерянной волей – в чутье,

Над образом мысли – куда-то вести

Ту верную часть категории – в мир,

Где должен ей ты по отрывкам – ума

Опять притворяться – отжившим душой

И видеть пути неоконченной – песни,

Что стала в глазах необычно – расти,

Не зная всё облако в глупости – здесь.

Вдали – и сон фрустрации темнее

Ты не видишь меня и уже – никого

В коридоре свиданий – отжившей души,

Ты не помнишь фатальные листья, а сон

Там не верит, что прожил себе – унисон,

Над которым в обрывках – ты стал потому

На фрустрации думать отчётливо – весь,

Что стоишь ты на чёрной иллюзии – здесь

И не можешь упасть – на другое болотце.

Всё сегодня отжил непомерный – ответ,

На квартире из личности – будто бы свет

Под ночной коридор на душе – не стоит

И не носит ту вольность, читая граниту

Свой моральный в отрывке, подземный укор,

Где в судьбе человеческой – ты, как и вор -

Всё не стонешь, но ветром – скопил акварель

На другой стороне непосильного – сердца,

Где и сам ты не видишь уже – там меня,

На фрустрации спелого образа – в снах,

Но крадётся тот кот – необузданной тьмы,

Чтобы верить темнее и снова – прожить

Ту посильную чашу в разладах души,

То отсвеченной гордости время – внутри,

Что скоптил человеком ты вдаль – на уме -

Эту боль расстояний, где думаешь – мне

Подсобрать идеальные ливни – в тоске,

Подвести под серьёзность – уже для того

Обращаемый ветер любить – никого

И не думать над новой под сердцем – себе,

Необузданной ветром – потерей в душе,

Показавшейся в склад – обоюдного лета,

Что непроданным словом – уже никакой

Ты блестишь и не машешь – противной рукой,

Как стоял на квартирном огне – под укор

Ты внутри от неявной проблемы – к душе,

Но не понял, как важностью – смыли дожди

Эту прошлую форму замятого – сердца,

Чтоб стоял ты один – на фрустрации лет,

Где-то в тёмной пещере из вида – руин,

Но не думал о пройденном свете – в ответ

Расстояния нового ужаса – в сердце.

Так любить никого ты уже – для себя

Обучаешь по привязи – сложной строки,

Чтобы в душу бежать – от такого, как я

Над небрежностью часа и вида – потери.

Где фрустрации плен, как пустая глава

Для души непокорности выдумать – детство,

Что в лице обстоятельства – мило прожил

Ты ответ, словно квант для особого – сна.

Он вдали мне темнее и пишет – на явь

Необычности слово пустое – в ответах,

Что прошёл этим чувством – скупое на день

И лежишь на кровати – внимательно сам,

Поставляя претензии миру – на слог

Удивления позднего ужаса – вжаться

В это тёмное мифом пространство – души,

Чтобы видеть упорно и там – уголок.

Разумное одичание других

За мной не спело небо – эту ложь,

Но в высылке души – уже устало

Я жду твой день немилый – будто там

Упруго к чести буду – выбирать

Себе в глазах – скабрёзности на воле

И вид прямой, когда бы – не устала

Я видеть пыль от вечности – на миг,

Когда бы ты на этом – не возник,

Но выиграл спесь по мифу – пополам.

В одной судьбе не встретились, а там

Не ищет дом упёртого – раздолья,

Как разум в цвете мудрости – опять

Её глазам – над счастьем потерять,

Что вид твоей души немило – тянет

Ко мне – свой гиблый хват, минуя память,

И что-то ищет в чёрное – упорство,

Где жить мы к праву мира – подлежим,

А может быть давно уже – умеем

Глотать серьёзность будущего – в деле,

Как якорь, направляя в миф – покуда

Ты ждёшь за мной – искусственное чудо.

Им в зной степной немало – притворившись

Ты вылеплен, как маленькое – чувство

На том конце из детства, где – обуздано

Оно в руках серьёзности – людей.

Их жестами мы мерить – больше хода

Теперь не можем, что горим – упрямо,

Чтоб падать в идеальное – восходом

И там кроить ту смерть – наедине,

Когда бы вышел к часу – мимоходом

И словно, одичавшие в том – тени

Распались в прахе – новых привидений,

Где жить должны по-чёрному – в себе.

Уже не веря в подлинное – горе,

Но думая, как взять судьбе – на доле

Ту важность обращаться – за итогом,

Когда на том мы говорим – за Богом,

Что в чувствах одичали – мило в том,

Ещё корить свой день – под идеалы,

Умнея в полной разнице – к искусству,

Что люди могут изглодаться – в чувствах,

Не веря в тот порочный круг – имён.

Они почти замкнули свод – прилежный,

Где ищет зверь ту наледь – на поспешной

Растерянности прошлого – за телом

И выемке – прожить свой гнев в руке.

Но что-то в слове будоражит – если

Уже другие одичали – в кресле,

И смогут только, притворившись – врать

Себе на этом поле жизни – вспять?

Когда бы стало миром – понемногу

Там, вдавшись в бытие – опять упорно

За разумом искать – себе дорогу,

Где б в жизни снова – мифом одичать.

Постигает ли модель – земного утра?

Смотрел в глаза – на ситцевом плато,

И ветром постигал немую – смерть,

Как воды Енисея – вдаль от слов

Спустили трап, чтоб убивать любовь,

Не веря ей над вымыслом – и роком,

Не зная пуд реальности, где толком

Ты жизни вдаль не видел, а – хотел

Отнять причину выдумки – под ложь.

Постигнул мир спонтанного – взросления,

Но в сером пиджаке – ты также крут,

Как витязь в прошлой мании – вести

То утро – по объёмной перспективе,

Где жил моделью разного – поверья,

Что утро будет думать мило – в теле,

Как сердце самозванца жить и – верить,

Что там сказал ты мало – об итог.

Что время расстоянием – под воздух

Сегодня может утолить – прощальный

Вопрос искусства, где бы – обещать нам

Таинственные тени между – черт.

Они вдавались, чтобы – притворяться

Над выемкой от прошлого – восторга,

Но думать в пользе юмора, как долго

Ты мог им в сочинительстве – продать

Свой мир земных иллюзий – на морали,

То утро – в необъятной форме дали,

Где нежишь одеяло в склоках – мира

И спать желаешь так любви – отныне

Ты светом солнца объективно – мило,

Но трогаешь рождение – за маской,

Где глупости простили время – сказкой,

А ты постиг им ночью – каждый сон.

Он стал твоей отметкой – будто время

Тебя не тешит, чтобы – извиняться,

Но думать в склон пародии, и – внять

Тот смысл антиутопии – в огне,

Когда бы воздух раскалился – в мире

И трогал пуд идейности – в квартире,

Зажатой – между прошлым и минутой

Твоей любви – быть кем-то ниоткуда,

Чтоб верить, что прошёл – тот Енисей.

Квант обособленной лирики

Мне за метром уже – не стоит

Пошлый юмор, а что-то дрожит

Пасть немая о водах – в душе,

Что уже проложила – там мир

Я напротив – той тонкости вдаль,

По небрежной своей – суете,

Что теперь в обособленный – квант

Не хочу унижаться там – в теле.

В приспособленной лирике – в жизнь,

Между прошлым, что снова – в руках

Там держу этот стиль – в облаках,

И нажав на иллюзии – к миру -

Верю – в полной любви синеве,

Как в особенной манне – в траве

Будет стиль зеленеть – под нутром

Объективности прошлого – ветра,

Где за квантом земной – простоты

Ты уже мне за метром – пустым

Стал идейностью в пользе – души,

Что провёл элегантностью – сердце,

Как и древний магнит – под нутром,

Что в душе объективностью – там

Может чувствовать пасть – небесам

И отжить – в обстоятельстве этом.

Хоть не злой ты уже – между нас,

Над прочитанной важностью – глаз

Всё не веришь, что стала – впотьмах

Я летать в этом квантовом – сердце,

Не взывая свой мир – между тлом

И манерным искусственным – днём,

Как загробные вдаль – перед ним

Мы могли бы стоять – этим ветром,

Как никчёмностью вспять – по руке,

Где рисуем тот мир – между нас

И уже в объяснении – фраз -

Ты достиг этот квантовый – мир.

В обособленной лирике – к счастью

Видеть полный рассвет – между глаз,

Чтобы время держать – в первый раз,

Как почтительность в нужном – окне,

Как строка в той потерянной – лжи,

Словно квантовой формой – одета

Я наверное в прошлое – к силе ума

И стою в этой форме – сегодня одна.

Языковое право потустороннего нуара

Над мелкой формой – около себя

Держу язык за сломленным – окном

Одной морали – думать каждым днём,

Чтоб эхо обходить судьбой – не там,

Где есть языковой пароль – словам,

Но тонко ёжит правильное – тело,

В котором будем по нуару – спать

Мы в частом стебле – облака вины.

Когда уже затронул слепо – сны,

Когда горит степной орёл – на цели -

Быть формой обстоятельства – руин,

Где сам ты меньше шара – из дождя,

Но трогаешь пустое небо – вдаль

Ты мельком, не отпрянув – этой мели,

Где жар твоей прохлады – не горит,

Но чувствует свой рок – ещё на том.

В сыром вагоне общества – потом

Ты звать уже не будешь – этим дали,

Не вынешь дух способности – лететь

По стойкости ручья, откуда – медь

Тебе была дана, чтоб больше – боли

Ты в мире ужимал – за языком,

Как будто призрак ходит – потолком

И ждёт твои следы – на смятом теле.

Видны руин пародии – от глаз

На утренней манере вылить – время,

Видна причина думать – каждый раз,

Что я одна в потустороннем – сне -

Уже мертва, как облика – картина,

Как белый сном орёл, что не обнимет

Мой дух причины, но отсюда – сгинет,

Там думая в судьбе – ещё молчать

Над ветром между совести – пароля,

Над верхним этажом, откуда – в боли

Летят языковой приметы – крылья,

И что-то в мире падать – не дают

Одной судьбе в предчувствии – притихшем

Над областью руин, в которых – имя

Тебе сегодня – образ между личным

Тем правом от нуара – вслед души.

На классике мы там, увы, расстались,

Летели в формах мира – перед эго,

Но в частности судьбы – опять приелись,

Диктуя формам зрелости – мечты,

Что больше нет руин, а стало – мало

Тебе формальной логики – на личной

Судьбе – внутри отличника быть эго

За верным полем бдительности – им,

Не ведая куда ты сам – опричник,

За зеркалом распнёшь итоги – лично,

Но будешь думать обществу – уже

Не самый старый номера – поклон.

В нуаре или в повести – за лестью,

Что был ты сам, как призрак – на себе,

Где сном языковым ещё – летел,

Не зная плотной каторги – в душе,

Когда она оставила мне – птичий

Любви ответ – быть этим безразличием,

И что-то мнить, когда уже – опало

Там в призраке чутья – твоё лекало,

Как дух за символизмом – между лет.

Прямолинейный парадокс и

расточительство над ним

Берёшь ты в руки – только не себя,

А стыд – внутри общительного чуда,

Он падает тебе на нос, как – снег

И вид кроит, чтоб ощутить мечту,

Что ты устал бы мёртвому – суду

Опять искать тот воли – парадокс,

Чтоб быть ему отличником – в уме

И белой сметой – над своим окном.

Опять ты расточаешь словом – вон

Тот мир – от зла пустого между эго,

Опять летит там ворон, чтобы сам

Ты небо ощутил, немея – в стыд,

Что болен за мужской слезой – её

Свободой тела – не корить, а мерить

То поле расточительства – вокруг

Фантазий гиблой каторги – в душе.

Опять не веришь, но один – дрожишь

И капли пота в настроении – мимо

Текут, чтобы обнять судьбы – итог

И время удержать за словом – вниз,

Как будто стал опять ты – в потолок

Сегодня упираться – для коленей,

Но путая виной судьбы – концы -

Не выдержал и сам устал – наверх

Смотреть, чтоб лучше видом – на тебе

В лице любви лелеяли – те тени -

Заветный стиль от общества – вокруг,

Что вверх души тормашками – ища

Ты сам запутал личностью – хлыща

То утро – между нервным пережитком

И памятью – внутри обжитой тьмы,

Где каторга – твой оборотень лет.

Она мне не нужна, но дух – морской

Ты выльешь в форме мира – осторожно,

Не ведая куда бы выпил – сам -

Свой стиль в стакан на общее – чутьё,

Что выбыл бы один – на свете том -

Ты мирно и отчётливо – за ложью,

Где видел стиль прямого – дурака,

Не падая на вечности – поклон.

Так этот парадокс берёшь ты – сам,

Рискуя телом в многом – на постели

Опять отжить и в области – руки

Прижать культуру в медленный – итог,

Чтоб был сегодня ловким – за мечтой

Ты выше этой области, но – меришь

В давно забытой пошлости – пароль,

Когда он ближе собственной – беды.

Устал над парадоксом – ты от всех

И тянешь редкий мрамор – между телом,

Но выше смотришь в право – для меня,

Что стал прямолинеен ты – под дрожь,

Когда и расточаешь форму – в рожу,

Когда бегу за мыслью – параллели -

Добыть ту волю призраков – во сне

И словно потерять культуру – мне.

В неё ты ждёшь и слово – на коленях,

Но пишешь свой пробитый – диалог,

Когда в руках ты сам – уже не мог

Бы думать лучше, чем в себе – курок.

Миф – над его разложением

серости

Ты не был прав, а только уходил

За серый свет – в окне своей игры,

Ты выбил стену внутрь – ещё крича,

Что стал упорней малого – меча,

Пока он гложет суматохой – время

И тянет дух обычности – под вой,

Чтоб стать сегодня уникальным – сном

Над ветром злых сомнений – по руке.

Не видел больше ужасов, как – мне

Опять налить там кофе – на итоге,

И делая почётный стиль – души -

Украсить ветхий образ – на двоих,

Что стал внутри не мил, а напоил

Ты обществом растерянным – поныне

Мой серый склон и образ – за умом,

Где только думал сам, что – уходил.

Но в том уйду и я, когда бы – ныне

Не знала полной грации – луны,

А время между собственностью – грёз

Устало бы вникало в точный – ад,

Когда уже не спрашиваешь – ты,

А просто над мечтой – уму уложишь

Тот серый миф, давая гневу – ад,

Что был ты долгим – на таком руне.

Когда искал мне призраки – на сне,

Корил манерным исподволь – мечом,

Но выдумать свой мир – не смог, увы,

А только стало холодно – плечом

Сегодня воздух робкий – огибать,

Чтоб там направить шаткие – шаги

На вид разоблачителя и с – ним

Указывать, что делать нам – вдвоём.

Ты был не прав, а миф – в твоей душе

Снимал ту серость грации – посильно,

Что болен ты разнузданной – игрой,

Не взявшись между пеплом – на руках

В той пошлости культуры – роковой,

Когда уже гнетёт там ад – ретиво,

Когда бегут за сном – пути наверх,

Как боли ровной всадники – к любви.

Их телом всё не ищешь – небу смех,

Но водишь словом за нос – ты меня,

Что мир разоблачил, родясь – его

Проблемой точки вызова – в руке,

Где ближе быть не сможешь, а потом

Ты будешь мне держать – уже на призме

Тот призрак формы – малого меча,

Что тронут властью боли – по уму.

Когда молчишь, когда уже – не прав,

Но ищешь властью бытие – от слов,

В свой миф перегибая – тонны глаз

За серостью души, когда не больно

Им думать, что отжил уже – и ты,

Что время породнило смертью – нас

На том краю ущербности – свой стыд,

Где будешь ты искать – его рассказ.

Душой на теле или – по рукам,

Подняв свой ужас мысли – на меня,

Что ловкий ад не скажет – дуракам,

Где больно уходить душой – вразрез

Тому пределу общества – в тоске,

Над равной частью мира – напоследок,

Что сам им разложился – между тем

Спокойным серым образом – в душе.

Одним ли монологом института

смерти?

Не знаешь морга – дивные края,

Не лжёшь себе, что очевидно – долго

Ты будешь вид инертности – нести

На собственных от ужаса – плечах,

Что стал ты новой формой – для меня

В тени отживших оборотней – или

Спустился к смерти, думая, как явь

Меняет властью близкое – внутри.

В душе опять застыл – один ответ,

Как формой монолога – стало ближе

То утро привереды, чтобы – ждать

И день плохой, но отживать – цветы

На кладбище – в прощённой мере вдаль,

Когда уже стоишь ты – напоследок

И виден впалый остров – между нас,

Как гиблый светоч общества – былым.

Он снова в монологах – не погас,

Но стал на чёрно-белой фотке – ровно

Сегодня думать в милое – лицо,

Что время сам заставил – умирать,

Не падая под вечностью – на сон

Внутри отжившей юмором – приметы,

Когда уже в чутье и там – одеты

Мы были в чёрный саван – между сном.

Уснул и ты, но кладбище – не ждёт,

Оно потухло в ровной – атмосфере,

Где в жилах кровь не льётся, в ведёт

Тебе сегодня – институт души,

По ровной кальке мёртвого – угла,

Что был ты болен идеалом – долга,

Но спал от смерти, не взывая – глаз

В непройденном окне культуры – мне.

Сегодня напишу о том – рассказ

И видом обобщу тот ветер – мира,

Чтоб ты увидел и свои – глаза

На смерти – между общества в углу

Такой же формы смелой – красоты,

Как череп вдаль – рассматривает мило

Твои черты – под серостью в душе,

Не погнутой от общества – с утра.

Ты вывел формой старого – пути

Тот век и очень убедил – понятно

Мне сон внутри на сердце – обвести

По рамке, что от кладбища – дрожит,

Как чёрно-белый оборотень – лжи

Не врёт, и мне не верит – между ролью,

Где спали мы, устав – от этой кожи

И в полной маске личности – души.

Теперь её там нет – устало тонет

Тот вид смертельной лирики, когда

Бы смерти институт – кроил года

И думал, что на черепе – под ад –

Мы станем снова будоражить – им

То общество в глазах – другого мира,

Где серости не вырастим – тот день

Напротив смелой воли – между глаз.

Когда хотим искать – другие дни,

Когда не видим бренности – отныне,

Но смерти институт – на воле там

Всё ищем – по скабрёзности к уму,

Что светоч риска – им не передали,

Но в стиль упорной музыки – зовёт

Нам время идеалов – словно нот,

Как обликов забытой формы – слов.

Проблеск – понятой нравом идеи

На солнце спустила – сегодня заря

То утро природного тела – не медля,

А ты укоряешь на сердце – меня,

Варьируя тонкий намёк – от углов,

Что был безоружен и спал – на вине

Ты в смертной обложке – искомого рая,

Когда бы за проблеском – стало тебе

То небо – ничейностью мысли и лет.

Понятным ответом не ищешь – меня

Над правом идеи тащить – этот свет,

Но делая быстро работу – ты ждёшь

Свой мир привилегий и стати – причал,

Он снова упал мне к ногам – и ведёт

За разницей будущей – смелое тело,

Когда ты не знаешь – свой стиль по уму,

А только на космосе веришь – в чутьё.

На солнце оно и неспешно – рисует

Там блики реальностью, чтобы ожить,

Не ведая прошлой картины, как таю

На этом свидании – к мелкой руке,

Где понятой личностью – слово не знаю,

Но солнце спустила – над небом твоим

И медленным сном – на него наблюдаю

Ту формы зарю, чтобы видеть огни.

За понятой вечностью в номере – слов,

За видимой сочностью – ближе детали,

Где мы в остановках – не ждём на уме

Ту форму реальности ниже – усов,

А только в сатире уложим – ножи

На край остановки, что имя – отдали

В то утро – идейности форм янтаря

Под ловкой развалиной света – на сне.

Ты веришь внутри провидению – чуда,

Но тянешь свой крест на обычный – урок,

Когда ты не видел сегодня – прощальной

Материи солнца, поджав – уголок

За сердцем погодного оттиска – мира,

За верной свободой, что ниже – не мы,

А только студёные облики – в ровной

Вороньей природе – над телом вины.

Опять постояли на чёрном – пределе

И вороны в пище там словом – ума -

Нам тянут свои укрощения – в цели

За призраком солнца, не веря, что там

У отблика слов – мы пустые, как тени

И нам необычно не хватит – вины,

Чтоб, думая – видеть в себе привидений

И ждать остановки – на цели в душе.

Когда уже солнце потухнет – от дали,

Когда над землёй, не простившись – уму

Ты вычеркнешь слабый мотив – на детали

От страха и умысла – видеть вину,

Как время от тщетного облика – стаи

В вороньей примете – за древностью лиц,

Когда уже нет им ответов, но дали

Мы отблики сердца – над светом луны.

Череда ума, в которой не живёшь

Ты забыла последнее правило – лет

И не ищешь сегодня потерянный – свет,

Отражаясь на зеркале – в талой душе,

Что уже не живёшь – расстоянием этим.

Там упали на розах – пропавшие сны,

А проталиной чёрной не спала – Нева

Напоследок различия в форме – руин

Этой близкой среды – разобщённого сердца.

Чередою ума ты, подкравшись – несёшь

Этот свет, от которого страшно – уже,

Это утро реальности – видеть дожди,

Точно чёрное зеркало – в мире последнем.

На одном расстоянии в странном – огне

Между личностью пройденной – будто во сне

Мне уже постоянно там плохо – открыв

Этот стиль, словно ужас превратной – души.

До него, не дотронувшись – будешь уму

Ты считать расстоянием неба – вину,

Но над чёрной развалиной крепкого – сна

Мне обнимешь тот облик – пустого ума.

Он и тело и рознь, над которой – по дням

Я бегу, разобщившись сегодня – в огнях,

Где свободой не верю, что спало в любви

Это общество слов – в череде откровений.

Мне неловко им думать, а стыло – вокруг

Небо тайного мифа, что спала – в руке

Злой опричницы – скобка, ещё посмотреть

В это образом зеркало – будто бы притчу.

Что одна над итогом сегодня – стою,

Незнакомая в пошлости мира – во снах,

Что упала дорогой не светлой – к лицу

Под руинами смерти – опять к подлецу.

Он такой же, как я, но уводит – на мне

Эти тени простительной важности – лишь

Ты опять на дороге и – что-то молчишь,

Чтобы видеть пути идеалов – там долго.

Спозаранок и общему слову – ума

Между мыслями тайными, небо воткнув,

Но в пустом отражении, словно – вина

Стала обликом мифа – спускаться от рук

И ползти расстоянием медленным – мне

На одном изумлённом причале – окне,

Что другой я не знаю уже там – себя,

Только трогаю муку и злюсь – на душе.

Чередой, от которой уже – не живу,

Но любви откровение – будто прощаю,

Чтобы выдержать стиль – иллюзорного я

И постичь умиление формы – в окне

Этой призраком смены – в надмении мне,

Этим образом слов, что к тому – не одна

Я достигла бы сущности формы – ума

В постоянном и сильном – сегодня огне,

Где веду разговоры и таю – под склон

За зеркальной пощадой, ужавшись – ещё

В череде откровения – будто бы войн

На последнем плато удивления – сердца.

Что уже не живёт там оно и – молчит,

Где постигло бы сущность мою – от угла

Расстояния нового общества – зла,

За дорогой приметной – на этом пределе,

За которой не стала внутри – укрывать

Мне вопросы от старого мира – Земля,

Но достигла бы меры, как будто – вокруг

Нет другого созвездия – будто бы я.

Искусственное состояние мифа призрака

Мне миф не прочит образ – на душе,

Хохочет, чтобы время – уяснить,

Где был он близорукий, чтобы мнить

То общество – за разностью ножа,

Но спал в искусство мне – его восход,

Подняв там дикий шум – судьбе на вид,

Что миф не хочет обществом – корить

Ту призрака примету – на особом.

Ползёт за древней призраком – виной

Тот облик сердца в естестве – иной,

Он хочет близкой ролью – укорить

Мой ад, чтоб ненавидеть и – любить

Меня ещё – в той позе злого сна,

Моей души, когда уже – не ждёт

Там дикий ужас – счастье между грёз,

А тонет в подлой смерти – над виной.

Но я уже не в мифе этой – лжи,

Не буду видеть острые – ножи,

Когда бы впились обществом – на вес

Они одни, чтоб говорить – прогресс

За каждым свойством малого – плеча,

Что верен стиль упорный – сгоряча,

Не сделав плотной дымкой – дураков

Мне вымпел от несчастья – и врагов,

Когда уже темно на сердце – в маске

И ждёт то поле времени – подсказки,

Но нет идей, а призрак – всё стоит

И личностью немеет в – подлый вид.

Он также нужен, чтобы – не корить

Свою любовь от правды, а – любить

Сегодня может в сущности – другую,

Что видел ты во сне упорно – сам,

Когда бы вышел к правилу – на миф

И призрак там – не обещая смерти

Подвёл бы бледный образ – за рукой

По той пределу вечности – внутри,

Что мог ты небо обогнуть – такое,

Где время – только правило и стены,

В коротких формах лирики – души

Искусством состояния – под смерть.

Ушла она и нет пределов – лично,

Когда не знаешь в потуге – тот вечер,

Чтоб слово объяснить и быть – приличным,

Обычным телом – в образах души,

Что тонет мне и в памяти – виляет

Хвостом уже – над призраком другого

Сегодня идеала – будто б слово

Устало в стол курьёзности – ожить

И видеть путь подземного – устоя

В своих глазах, где будоражить – сны

Мы будем вместе – в призраках весны

Напротив мифа этого – в пустое.

Личность философского презрения

В одноруком пределе посмертного – сна

Ты не видел презрительной ноши – себе,

Но обратному сердцу искал – до поры

Вид подземного общества, чтобы корить

Свод пустых сожалений – на этой Земле,

Час нетленного чуда, что было – негоже

На душе расстояния – будто бы в рожу

Ты сегодня бы плюнул, но выдержал мель.

Всё она расставляет на мне – корабли

По серьёзности стиля – напротив его

Окаймлённой градации – новому плыть

И хотеть умилительной точки – назад

Между обществом спаянным – в этом огне

И любви от презрения – будто бы ныне

Ты не стал этой личностью, но покорил

Свой надмения вид идеалов – внутри.

Как описывать может сегодня – глаза,

Тот уже убеждённый король – на неделе,

Где надмением пишешь, увы, никого,

Но отыщешь на памяти – много углов,

За которыми тени презрительно – лгут,

Повторяя свой ад – на пути подозрения,

Что в тоске детективного стиля – не ты

Им в душе напророчил обычностью – ад.

Он уже не померк, но устало – для нас

Стал наивностью подлого ужаса – в тени,

Где коришь ты себя – от надмения лишь

По готовому склону души – на чутьё.

Мне оно пронесло эту волю, как – миф

И уже ты разлился в пределе – взросления,

Наготове от пафоса тонкой – руки,

Расставляя за зрелостью мысли – на вид.

Что устали в тебе обобщать – для того

Подозрения – в части надмения слова,

Где и люди, как личности ходят – за тот

Остановочный остров ментальной – души,

Словно сам он в тоске мне не умер, а тонет

От презрительной жалости – вдавленной кожи,

За которой я буду сегодня – для слов -

Только руку твою пожимать – от того,

Где стою, и откуда не верю – за правом

В этот мир умилительной ноши – вокруг

Серой миром тоски – необъятного ада,

Что почти рассчитал ты наёмником – круг

По учтённой игре – напоследок разлада,

Где затронешь мой мир ты сегодня, увы,

Как разбойник и тело – превратного склада

Над обрывками качества – новой мечты.

Что стояла и плакала – между неделей

Над посредственной ношей, себя – укорив,

Но не думая в личности, что – не похожи

Мы внутри на актёров, и – чем-то негоже

Быть теперь современному слову – пари,

В этом чувстве лица и надмения – плыть

По натуженной маске конца, где управа

В расстоянии ищет – ту личности нить,

Чтобы думать в общении тонко – к себе.

Я её разложу на презрительный – образ

В заготовке по местности, что – не обижу

В этом поле чутья – твой строптивый замер

Между важностью слов, что себе – не увижу.

Обналичив порок во времени –

лишних слов

Обналичив иллюзии – долгие сны

Ты вопросом не ходишь – от этой весны,

Не крадёшь расстояние – собранных дней,

Но в уме обещаешь сегодня – принять

Удивление тонкое – в каждом окне,

Что по Питеру шёл, и диктуя – узлы

Выпрямлял расстоянием формы – имён

Это общество слов – за пороком души.

Всё не любишь людей, но один на кону

В идеальности личной, что снова – уму

Ты в пути разбудил бы – укромно горя

Свой огромный предел – иллюзорности дня.

По нему нет имён, но прохожий – в купе

Всё не лечит, а просто уводит – покой,

Как на поезде меркнет пародия – в вой

Утомления каждого личного – в душу.

Всё сегодня не против укладывать – им

Поимённое общество, где – не храним

Эти лишние слову слова – о любви,

Эту дурь многомерной окраски – ролей,

Над которой уже не бывает – путей

От таких королей, что угнали – этюд

Над безликой потребностью – будто бы тут

Ты уже разъяснил – иллюзорности время.

Обналичив порок, как второй – идеал,

Утомив этим тело и личности – ад,

Что не будешь укладывать мир – по углам

Ты на этой равнине реальности – сам,

Но уютно в квартире опять – посидишь,

И задумавшись скажешь, что это твоя

Аллегория истины – пляшет на раз,

Утомляя безумие – в выдержке жизни.

Над которой уже никого, но – умён

Ты и сам, как держащий идиллию – там,

Где в словах ты не ищешь – вопроса себе,

Только думаешь лично, что там – напророчил

Ты искать – между прошлым, внутри у тебя

И поимкой от будущих истин – в руке,

Что уже в дураке ты не любишь – тот сон,

Как обычное качество доблести – слов.

Положил на ладони по миру – тюфяк

И отторжен твой хват идеалов – на шаг,

Где корит иноземное поле – в любви -

Твой манер необычности – думать о ложном,

Что уже угадал ты вопросы – в себе,

Не давая на жизни ответов – внутри,

Как порок или тождество, где – прочертив

Ты опять обналичишь – иллюзию ложно.

Одно ли – длящееся утро ожидания?

На мне не саван, только по руке

Я звёзды вижу – в каждом каблуке

И мой поток всемирной – чистоты

Всё также пишет – утренний восход,

Что там его томила – между слов,

Где видно мне прибрежное – в углу

Такой же розни неприметно – вдруг,

Как тают по стопам – немилой розни

Одни следы, что длятся – для тебя,

Как век земной, как оборотень для

Искусства современности – прожить

Ту наледь слов, когда бы – дорожить

Ты стал любовью большей – для того

Кто нужен не тебе, а просто – стыд

Винит одну никчёмности – звезду,

Когда ей больно в мире – на двоих.

Упала по руке сегодня – в жар

Мне новая звезда, как гиблый путь,

Упала и молчит – прожить года

На смертном поле времени – тогда,

Что там могла тот мир – не обогнуть,

Но выключить противное – в углах

На дне земного общества – из прав,

Что ждут сегодня пищу – от Богов.

Они застыли временем – в руках

И ищут свет далёкий – в облаках,

Они уже не звери в чаще – тьмы,

Но знают боль всеядной – простоты,

Когда уже темно над львиной – мне

Сегодня пастью – в сломленном окне,

А трогает внутри опять – «Никто»

Мне душу – в безымянности покоем.

В тот миг тщеславный не корит – уму

Мой мир, как будто правом – не пойму

Я тонкий глаз – в намёках перед тем,

Как буду объяснять сегодня – рок,

Когда он шёл – по современной тьме,

Когда внутри порочности – слеза

Скатилась между идеалов – в срок

Своей свободы думать – этим «за».

Так это ожидание – не саван,

Не белый отрок в мире – от идей,

Но право в безоглядности – людей

Уплачивать свой мир – ещё дилеммой

Напротив верной пропасти – любви,

Когда её не тронешь – между тем,

Но утро будет длиться – от проблем

Второй судьбы, не ведая природы.

Когда её не больно – охранить,

И время тянет – собственную нить,

Направив ветхий образ – по рукам

Твоей игры реальности, где – дам

Второму шансу – выигрыш на мне,

Второй секунде – проблеск на глазу,

Что больше утро мне – ведёт слезу

И верит на конечности, что пройдено.

Схоластический пергамент материи –

на глазах

Не веришь, что однажды – на кону

Ты сам возьмёшь иллюзию – одну,

Чтоб там пропасть и может – по себе

Узнать громадный облик – дурака.

Так тает вид схоласта – для любви,

Где ищет путь всемирной – простоты,

Но видит лишь пергамента – черты,

Не ведая куда бы думать – после.

На дне своей обиды между – глаз,

Над утром повторяемого – солнца,

Что каждый день он ищет – тот приказ

И ждёт всемирной плоти – для руин,

Когда уже темно на свете – мне,

Когда уводит право этим – блик

Над казусом обычности – под крик

Манеры близкой в человеке – мира.

Не веришь, что потерян – для себя,

Но видишь пользу завтрашнего – дня,

Надев сюртук из чёрного – сукна,

Что был бы ближе утра – на свободе,

Но тянет риском право – между дел

Твои глаза схоласта, что – больна

Мне памяти черта, минуя – стиль

В заметной робе утреннего – шанса.

Когда ты сам не видишь – ад земной,

А только лишь пергамент – за виной,

Когда гордишься обликом – от стен,

Что там в зеркальной нише – нет проблем,

Но сам ты по идее стал, как – блик

И ровной позой не ответишь – в миг,

Кто выжил этой болью – за двоих,

А кто увёл бы идеалом – время?

В схоластике от права – говорить,

В логичной ноте образов – за лик

Свободы – между именем в руках

Иль новой пользой уготовить – страх,

Поняв, что твой сюртук – не одного

Покрова тела или же – под блик

Не сам потерян в идеалах – жить,

Но думать больше – тем не отворив

Заметный стиль от общества – ума,

Где миф на тон материи – тюрьма,

А тает только страх – на унисон

В подвластной пользе – говорить года

И может думать личное – в любви,

Что праву чести сам – не угадал

Свой личный вепрь идиллии – в руке,

Но жил поодаль – в маленькой строке,

Чтоб там схоластом говорить – ещё.

Убеждая искусственный нрав –

испытания

Убеждая себя – не играть перед тем

Кто корит одиночество – после идя,

И притронувшись к образам – на бытие

Говорит – сколько должен на воле тебе,

Не веди убеждением смыслы – о яд,

Над которым инертностью – словом горят

На пути – окаймлённые тени идей,

Чтобы верить внутри – испытанию бурей.

Убеждая себя – кто ты есть или нет,

Покрывая свой стиль – иллюзорного я,

Что искусственный нрав – не умеет расти,

Ну а ты не умеешь бежать – ото зла

По короткой строке – не прикинув умом

Это общество снова идейное – в том,

Что хочу рассказать на пределе – любви

Эту жизнь, как и бремя – внутри от себя.

Убеждая искусственный нрав – от людей,

Побеждая строителя – от «никого»,

Кто умел бы вести иллюзорное – я

По градации истины – между ветвей,

Что хотят мне сегодня – увиливать, но

Идеалами думать, где всё – решено

За меня – в этом обыске права и лет,

Что одна расстановкой – упала на свет

И иду – между сердцем, играя – беду

По конечному моргу – нажав на курок

Между пользой гротеска, как будто ему

Я уже в постоянное озеро – лгу,

Что потеряна видом – на этой Земле

И нет места во мне – говорить на цене

О последнем – кто ищет примеры уму,

Потакая извилистой воле – дороги

За искусственным нравом – ещё не у дел,

За блистающим телом, мерцая на блик

От надёжности думать, откуда возник

Мне туда – обращённый поток идеалов.

Я потом постою от такой – красоты,

Но не буду в глазах укорять – унисон,

Словно небо настало мне этим – и сон

От коварного тождества, где испытала

Я любви откровение – в нежном окне

Из беды провидения – думать теперь,

Что одна в расстоянии сломленных – лет

Я ищу эту бездну на робости – сердца.

Ближе оползня малой руки – на лице,

Дальше пропасти внутрь – не меняя вину

От последнего ужаса – думать тому

Идеальному качеству жизни – над светом.

Покоряясь искусственной робе – имён,

Вслед за нишей катарсиса – будто бы он

Стал мне видом судьбы – неминуемой здесь

И стоит, чтобы видеть – опять бытие

За другой пеленой идеалов – на сон

Между бликов искусства, меняя вину,

Как одну постороннюю в теле – актрису,

Чтобы делать сегодня два шага – назад.

Логика пародии – вокруг фатализма

Синие цветы, что фатума мечта

Стали мне притрагиваться – жить

В облике души, в праве – потому,

Что вокруг фантазии – ты жил,

Где бежишь теперь и – неясно мне

Кто в твоей пародии – под звук

Тянет дрожь земли – и не соберёт

Правом личной казни – этот мир.

Синие цветы в пользе – для любви

Буду я дарить, как сон – во сне,

В обликах дождя – светом в облаках,

Чтобы думать меньше – на строках,

Что вокруг вины – стало мне теперь

Страшно жить и думать – за ручьём

Маленького внутрь образа – души,

Где, как фатум ты – не соберёшь

Свой противный рай и уже – никто

Внутрь тебе не будет – обнимать

Синие цветы – в мёртвом теле глаз,

Где загробный образ – проложил

Ты напротив лжи, думая – о нас,

Что спросила фатума – мечта,

Как в свободе ждал – ты её любовь,

Как вокруг фантазии – под кровь

Выпил там вина или жар – с небес,

Пробуя свой мир обнять – под вес

Ветреной тиши – в пропасти души,

Чтобы тлеть от образов – для нас.

Синие цветы в близости – ролей

Стали миром видеть – этот день,

Он в глазах прожит, но не для кого

Ставит призрак нового – в углах

Мира – через блик или через край

В образах вокруг, минуя – мрак

В личности, коря свойское – в себе,

Словно мифом пользы – якоря

Стынут между сном – и почти глаза

Стали страхом почерка – в душе

Жить по дням тоски – в готике приняв

Свой прообраз вечности – души.

В синие цветы, в пользе – от имён

После долгой встречи – между сна,

Где горит огонь – в образах до тла,

Словно дух пародии – живой.

Он почти отжил, но бурлит – весна

В прожитой критичности – нам вслед,

Где дрожит и страх, как одна – вина

Впаяна под личностью – до сна,

Может этот век стал тебе – никем,

Может в синем цвете – между стен

Ты прожил свой мир или – подарил

В личности сегодня – те цветы,

В робкой пелене образов – вокруг

Милой пользы, зная этот круг,

Где отжит тот ад – или для кого

Стиль внутри пародии – апломб.

Мечта – управляет твоей

суетой жизни

Для меня ты не ищешь – умом

Это общество глупое – в том,

Что, отнюдь, не бывает – измен

Наподобие – внутренней кожи,

Как за новой в душе – суетой

Я веду свой обычный – покров,

Но не глажу ту сущности – мель,

От которой был снова – уложен.

Для пути – в суете этих ран,

Для превратности долгой – судьбы,

Что один я остался – бы здесь,

Как наложник от юмора – весь

И теперь не стою – между ран,

Но мечтой управляю – под кожей,

Словно в будущем видел – ответ

От пути иллюзорного – в сердце.

Этим вновь не пытаюсь – понять

В суете проживаемой – в смерть,

Новой призраком личности – вспять,

Что в груди будет биться – наложник,

И почти что угадывать – стиль

От проклятия – в странной вине,

Где уже ты не любишь – по мне

Говорить в этой туче – так поздно,

Но ведёшь от разбитой – стены

Путь несчастный, но этим – в вине

Вид подземный – на новом окне

От предвзятости стиля – на коже,

Где один он мечтой – между стен

Стал в душе – современностью тем

И не знает – кто будет опять

Мне дороже от смыслов – играть

По мечте, словно патока – глаз,

По другой стороне – в этот раз,

Что внутри суетой вижу – стиль,

От которого странно мне – тоже.

Верить прошлому в этой – беде,

Быть особенным миром – на теле

От последнего случая – в ряд

Иллюзорности солнца – под явь,

Но не видеть свой мир – между тем,

Как он жил, как улавливал – ад,

Над которым мечтой – не объят

Там ещё – в надлежащем чутье,

Только стонет мне общество – вне

Этих смыслов – вокруг пелены

Долгой пользы улавливать – блик

От такой непомерной – длины

В мелком поле идейности – вниз,

От которого старят там – дни

Слой поверья и где-то – хотят

Быть дороже той ясности – глаз.

Случай личного возраста –

идеалу смерти

Не забытый, но всё же – живой,

В идеалах посмертного – стиля

Ты напишешь свой сон – боевой,

А потом не прочертишь – в круги

Слово личности, что – по краям

Верят многому обществу – ныне,

Но несут этот сердца – маяк

В близком поле идейности – так,

Что не тронет тот ад – и меня,

К идеалу прикормленной – сердцу,

Близкой жилы, но будет – иметь

На портрете – свой возраст души.

Также в чёрной идиллии – может

Или в пользе от древности – после,

Что в себе не забыт ты, но просто

Стало холодно – в лоне души.

Веришь после отзывчивой – стилю,

Мерой познанной воле – привыч�