Лукоморье Кати Жабиной
«Мир меняется не тогда, когда кто-то произносит заклинание, а когда кто-то делает добро, не надеясь на магию. И тогда происходит настоящее волшебство»
– Из недоступного тома Лукоморских Хроник.
Послание от автора
Дорогой читатель,
Иногда случаются истории – как будто не с нами, а где-то рядом. В другом мире. Там, где происходят настоящие чудеса. И если прислушаться… можно услышать. Я расскажу тебе одну историю. Она произошла в другом измерении. В том самом, где феи действительно существуют. Они порхают не над волшебными лугами и пряничными домиками, а между нашими словами, поступками, решениями. Они появляются не по зову, а по внутреннему свету. И исчезают, если сердце закрыто. Чтобы увидеть фею, не нужны волшебные очки. Нужно чуть больше доброты. Чуть меньше страха. И – настоящее желание понять главное. Красота – это не то, что ты видишь в зеркале. Красота – это то, что отражается в глазах других, когда ты становишься собой. Если ты держишь в руках эту книгу – возможно, тебе тоже когда-то не хватало веры. В себя. В людей. В добро. Но поверь: именно ты способен сделать этот мир ярче, светлее и добрее. Эта история не про волшебство. Она – про выбор. Про шаг, который можно сделать, даже если кажется, что изменить ничего нельзя. Про девочку, которая хотела стать самой красивой… и в итоге изменила целый мир вокруг себя. А может – и не только. Пусть эта книга станет не просто сказкой. Пусть она станет зеркалом, в котором ты вдруг увидишь… фею. И узнаешь себя. Если ты готов – шагни. Шкатулка ждёт. И кто знает… быть может, фея уже рядом.
С любовью, Милана Романова
Пролог
Приглушённый свет наполнял комнату тёплой полутенью. Лёгкий аромат сандала витал в воздухе, обволакивая всё невидимым кисейным облаком. Напротив него сидела девушка с рыжими, неаккуратно разбросанными волосами. Её усталый взгляд скользил по столу, бледная кожа казалась почти прозрачной, а пальцы то и дело сжимали рукав свитера. В этом движении было что-то детское – как будто ей хотелось спрятаться. Он молчал. Просто смотрел на неё – долго, внимательно. Будто ждал, когда её внутренний мир вырвется из заточения.
– я не могу уснуть, – наконец сказала она. – у меня бессонница… Я не могу вспомнить… что-то очень важное… Это преследует меня…
Он кивнул. Осторожно, без слов, открыл ящик стола и достал небольшую шкатулку – старинную, потёртую, с вырезанными на крышке древними символами и лёгким запахом древесины. Он вынул из неё крупную колоду карт – пёстрых, живых, похожих на осколки снов. Девушка сдвинула брови.
– Что это?
– Метафорические карты, – спокойно ответил он. – Иногда нужно остановить поток мыслей и просто наблюдать. Я хочу предложить тебе игру.
Она слабо усмехнулась:
– В дурака?
В этот момент дверь комнаты отворилась. Один за другим стали заходить люди. Никто не говорил. Они просто рассаживались за столом – каждый сам по себе.
– Кто все эти люди? – спросила она шёпотом, чтобы никто не услышал.
Он также тихо ответил:
– Иногда люди выбирают проблемы, а иногда проблемы выбирают людей, – и загадочно улыбнулся.
– Не стесняйтесь, – сказал он уже громче, обращаясь ко всем. – Тяните карты по очереди, до тех пор, пока колода не закончится.
Первым потянулся молодой человек в толстовке, похожий на программиста. Не глядя на остальных, он вытянул карту и внимательно стал её рассматривать. На его лице промелькнула тень воспоминаний… Следующей была женщина средних лет с тугим пучком волос и серьёзным лицом. Она вытянула сразу две карты и тут же сжала их в руках, словно хотела спрятать. Девушка с рыжими волосами – тянула последней. Прикоснувшись к колоде, она закрыла глаза и вытащила одну карту… потом другую… Он наблюдал…
– Посмотрите внимательно на изображения, – тихо сказал он. – Это подсказки. Это тропы воспоминаний – те места, где вы когда-то остановились. Символы расскажут вам историю. У каждого будет своя. Вы вернётесь туда, чтобы вспомнить…
Все молчали. Только пальцы двигались по краям карт – переворачивали их, перекладывали. Воздух стал плотнее, пространство – глуше. Комната замерла в предвкушении чего-то. Он слегка подался вперёд и обвёл всех взглядом.
– Не спешите. Позвольте картам говорить первыми. Иногда они шепчут. Иногда молчат.
Он зажёг свечу в стеклянном подсвечнике. Пламя дрогнуло и застыло. В его отражении стекло вдруг показалось мутным – как будто за ним была не стена, а вода… или зеркало.
– Я попрошу вас закрыть глаза, – тихо сказал он. – Наблюдайте…
Глава 1 День Благодарения Начало
Яркие лучики солнца пронизывали изумрудную поляну, покачивали шёлковую паутинку и забирались в цветочные домики. Утро в Лукоморье начиналось, как всегда, волшебно. Роса сверкала на лепестках цветов, превращая их в драгоценные бокалы, наполненные светом. В крошечных очаровательных домиках, скрытых среди трав, одна за другой просыпались феечки. Потягиваясь, они выпархивали наружу – как разноцветные бабочки. Одни умывались росой, другие, зевая, растирали глазки, а самые музыкальные тут же принимались за свои утренние песенки, наполняя лес звоном колокольчиков и лёгким щебетанием.
– Посмотрите! Сегодня же День Благодарения! – первой опомнилась рыжеволосая Элина, подскочив на своей подушке.
Её голос, как искорка, вспыхнул в утренней тишине. Феи замерли, а потом, словно по команде, стремглав метнулись к большому дубу, где под зелёным листом календаря пряталась сегодняшняя дата. Ветерок-дозорный с важным видом сдёрнул вчерашнюю страницу – и та, закружившись, опустилась в траву. На новом листке яркими буквами было написано: «День Благодарения».
– Скорее к МальБе! – воскликнула Элина, и вся разноцветная стайка сорвалась с места, направляясь к высокому зеркалу, скрытому в сердце цветочного холма.
За этим зеркалом жила покровительница снов – могущественная МальБа. У зеркала феи замерли. Начинался утренний ритуал пробуждения. Белокурая Лемма позвонила в колокольчик, голубоволосая Сильвина замахала изящным веером, а кудрявая Эльза дунула в цветочную дудочку. Остальные феи выстроились полукругом, порхая в воздухе и пританцовывая, как ученицы перед аудиенцией у королевы. Занавески из лунного шёлка вздрогнули, распахнувшись навстречу новому дню. На троне из лепестков и лунных паутин, окружённая мягкими подушками и благоухающими фиалками, лениво потягивалась МальБа. Она сладко зевнула, накрыв рот прозрачной ладошкой, и зыркнула на фей недовольным глазом.
– Кто осмелился меня разбудить? – проворчала она, отмахиваясь от лёгкого облачка, застрявшего в причёске.
– МальБа, МальБа! – закричали наперебой феечки. – Сегодня День Благодарения!
МальБа приподняла бровь, медленно сняла с носа кружевную маску для сна и, приняв величественную позу, произнесла с ленивым пафосом:
– Как вы помните, в День Благодарения принято делать нечто по-настоящему доброе… желательно – незабываемое!
Феи захлопали в ладоши, закружились в серебристом вихре. МальБа, не разделяя их восторга, нахмурилась, надела на нос очки с бабочками и достала из-за трона тонкую указку с лунной антенной на конце.
– Сейчас посмотрим, что у нас в расписании… – пробормотала она и направила указку в сторону волшебного зеркала, висевшего на стене зала.
Зеркальная гладь колыхнулась, как озеро в лунную ночь, и выдала изображение: недовольная рыжая девочка с веснушками на носу, в мятом свитере, щурилась в утреннем свете.
– Только не она! – в панике закричала фея Бэли, улетая к потолку. – Я её знаю! Она ужасная неряха!
– Она однажды перепутала меня с мухой! – возмутилась Лемма, прижимая крылышки к спине. – И хлопнула тетрадкой прямо по голове!
– Перестаньте! – строго сказала МальБа. – Я напущу на вас ледяной дождик, если не угомонитесь!
– Но она же неблагодарная! И капризная! И… и совсем не похожа на тех, кому хочется помогать! – запротестовали феечки хором.
– А кто вас спрашивал? – холодно отрезала МальБа и щёлкнула пальцами. – Здесь правила устанавливаю я! – Давайте… спросим у Ливанны! Пусть она скажет! – пискнули Арфа и Ассель, спрятавшись за лепестками.
– Нашли с кем советоваться! – недовольно буркнула МальБа.
Феечки уже мчались через Радужную тропу к центру Лесного Круга – там, где жил цветок-купол Ливанны, покровительницы растений. Цветок расцвёл им навстречу. Ливанна вышла из лепестков в россыпях света – с тёплой улыбкой и глазами, полными солнца. Выслушав сбивчивый пересказ, она кивнула:
– Бросим жребий. Среди этих лепестков – только один в форме сердечка. На кого он опустится, тот и отправится к девочке.
Феечки вздрогнули. Лепестки взлетели, закружились над головами. Один – красный, сердцевидный – плавно опустился прямо на огненную шевелюру Элины.
– О нет! – ахнула она. – Только не я! Эта девочка… вредная, упрямая и совершенно непредсказуемая!
– Она твоя дальняя родственница, – спокойно сказала Ливанна. – У вас даже веснушка одинаковая. Вот, посмотри.
МальБа со скепсисом щёлкнула по зеркалу – и в отражении вновь появилось лицо Кати Жабиной. Веснушка в форме сердечка – в точности как у Элины – ясно выделялась на её носу. Феи ахнули. Кто-то прыснул. Кто-то не удержался и расхохотался.
– Что смешного?! – взорвалась МальБа, хлопнув ладонью по подлокотнику. – Я что, клоун в цирке?
Она гневно вдохнула и резко подула в сторону цветочной стены. Волшебную поляну накрыла фиолетовая туча. Ветер загудел, листья затрепетали, и на поляну пролился ледяной дождик. Феечки с визгом ринулись в укрытия, а воздух наполнился мелодичным постукиванием капель по лепесткам. Только Элина стояла неподвижно. Медленно, с лёгким вздохом, она подняла лепесток-сердце и прижала его к груди. Задание принято. Назад пути нет.
Глава 2 Заколдованное утро
Тем временем в городе N тоже наступило утро. Комната Кати Жабиной, ученицы 6-Б класса, напоминала нечто среднее между камерой хранения, тиром и тренажёрным залом. По многочисленным просьбам, а иногда и требованиям родителей, Катя давно собиралась навести в ней порядок, но каждый раз находились дела поважнее. Где-то под кроватью пронзительно завизжал будильник. Бодрая песенка разрывала плотность пространства, впиваясь в Катины уши, которые всеми силами сопротивлялись впускать объективную реальность. Сонная рука нащупала телефон, валявшийся на полу, и надавила на кнопку «Выключить».
В этот самый момент, в другом конце комнаты на тумбочке, задребезжал второй будильник. Сон всё ещё крепко держал Катю в своих объятиях, но быстрая реакция и водный пистолет, дежуривший с другой стороны кровати, позволили ей, не просыпаясь, вырубить новый источник звука. Струя воды с точностью снайпера ударила в будильник. Тот подпрыгнул, ударился о батут и, вылетев в открытое окно, исчез из поля зрения.
Этажом ниже бригада строителей красила фасад. Будильник, вылетевший из окна, приземлился точно на каску ничего не подозревающего монтажника. Бедняга от неожиданности выронил ведро с краской, которое, в свою очередь, обрушилось на припаркованную машину. Водитель выскочил из машины с криками и, обнаружив на крыше краску, а на капоте будильник, в гневе метнул его прочь. На площадке неподалёку, дедушка выполнял воркаут на перекладине. На третьем перевороте он, не теряя равновесия, виртуозно отбил стремительно летящий будильник ногой – и тот фристайлом пронёсся над спортивным снарядом, совершил бумеранг и снова влетел в окно Кати. Именно в этот момент бабушка открыла дверь в комнату внучки, а лохматый пёс Транс успел ловко схватить зубами злополучный будильник. Всё произошло в считанные мгновения.
– Умничка, Транс! – похвалила бабушка, ласково потрепав пса за загривок.
Она взяла будильник в руки, искренне не понимая, почему он такой липкий и перекошенный.
– Вставай, Катюша, а то в школу опоздаешь!
– Ну, встаю, встаю… – бормотала Катя, неохотно отрывая голову от подушки.
– Вот и умница, – подбадривала бабушка. – Я приготовлю завтрак, а ты пока умывайся.
– Ага… – невнятно ответила Катя. Как только бабушка вышла из комнаты, Катя быстро закуталась в одеяло, но в дверь заглянул папа.
– Так не пойдёт, Катерина, – строго произнёс он. – Ты опять опоздаешь в школу.
Катя обречённо вздохнула. Её лицо выражало вселенскую тоску. Сон был таким сладким, таким невозвратным…. А ведь в душе каждой девочки живёт принцесса. Иногда – с золотыми локонами, как Златовласка, иногда – молчаливая, как Русалочка, а порой – Спящая красавица, которую ну совсем не хочется будить по утрам… Катя Жабина, например, точно была одной из них: принцесса, просто слегка заколдованная. А злыдня, скорее всего, укатила на колесе самсары в другое измерение, оставив Катю наедине с многочисленными проблемами.
Ах сны… От сладких мыслей Катю оторвал плеск воды в умывальнике: её собственный. В зеркале отражался сонный «гадкий утёнок» с рыжей копной волос, растрёпанной во все стороны. Катя перевела взгляд на журнал «Гороскоп причёсок», валявшийся на туалетном столике. Она пролистала несколько страниц с модными причёсками и попыталась мысленно примерить их на себя. Отражение в зеркале ехидно ухмыльнулось. Катя скривилась, оттолкнула журнал и умылась. Отражение скорчило надменную гримасу. Когда она попыталась пригладить волосы, оно криво скосило глаза и высунуло язык.
– Очень смешно, – пробормотала Катя и, недолго думая, взяла мамину помаду и нарисовала смайлик прямо на зеркальном носу своего отражения.
Отражение попыталось его стереть. Кто знает, чем бы закончилась эта магическая дуэль, если бы не стук в дверь.
– Катрин, поторапливайся! – прозвучал голос папы.
Катя вытерла лицо полотенцем, бросила прощальный взгляд на обиженное отражение и, перед тем как выбежать, показала ему язык.
Глава 3 «Поверь в себя»
Шурша осенними листьями, Катя неторопливо брела по знакомой тропинке к школе. Нет, она вовсе не спешила – новый класс ей не нравился. А уж Ксения Верёвкина и вовсе вызывала внутреннее отторжение. Та ещё задавала! Возомнила себя первой красавицей. Катя презрительно фыркнула. Смешно. По её мнению, в Верёвкиной не было ничего особенного. Мимо промчался мальчишка на самокате, намеренно влетев в лужу. Брызги окатили Катю с головы до ног. Она вспыхнула, и уже собралась догнать наглеца, но, взглянув на платье с грязными кляксами, лишь вздохнула и принялась отряхиваться. Рядом на скамейке Катя заметила глянцевый журнал. С обложки улыбалась рыжеволосая красавица. Под фото – надпись: «Поверь в себя».
– Легко сказать, – буркнула Катя. – Была бы я такой красавицей, всё было бы по-другому…
Журнал, похоже, никому не принадлежал. Катя аккуратно сунула его в сумку и зашагала быстрее – до звонка оставались считаные минуты. Влетев в класс, она едва не растянулась у порога: кто-то подставил подножку. Раздался дружный хохот. Во главе стайки была, конечно, Верёвкина.
– Жабы, оказывается, тоже летают! – послышались ядовитые возгласы.
Катя проглотила обиду. Но на этом подлые нападки не закончились. Подшибякин вырвал у неё из рук сумку и швырнул на последнюю парту. Журнал выпал.
– Ого! – присвистнул Подшибякин. Катя бросилась к нему, но мальчишки стали перекидывать друг другу журнал, как баскетбольный мячик. Она металась то к одному, то к другому, стараясь вырвать свою находку.
Подшибякин выскочил в коридор. Ламинат сиял так, будто его только что начистили до полированного блеска, и оказался столь скользким, что Катя, поскользнувшись, рухнула на колени и поехала вперёд, словно по ледяной горке. Её стремительный полёт внезапно прервался у ног ЛилиВанны, учительницы, в которую она врезалась на полном ходу.
– Жабина! Опять хулиганишь?! – строго произнесла она, поправляя очки.
Она выхватила журнал у Подшибякина и строго велела:
– В класс! Немедленно! Катя опустила голову и поплелась следом. Утро явно не задалось…
Глава 4 «Что такое красота?»
Зазвонил звонок. Класс гудел, как пчелиный улей, но стоило ЛилиВанне войти, как все стихли. ЛилиВанна, хоть и выглядела миловидно, отличалась железной выдержкой и строгим выражением лица. Сегодня её походка была особенно решительной. Катя это сразу почувствовала. Интуиция подсказывала: что-то грядёт. Учительница положила на стол глянцевый журнал, открыла журнал классный и начала перекличку. Катя временно переключилась в режим внутренней синхронизации. Перекличка – идеальный момент для эмоциональной перезагрузки.
– Архимедов Антон! – прозвучал голос учительницы. У Антона были кудрявые волосы, и его голова казалась непропорционально крупной по сравнению с туловищем; он гордился своей фамилией и настаивал, чтобы его называли Архимедом, хотя одноклассники упорно звали его Логопедом – возможно, из-за проблем с дикцией, хотя некоторые, из практичных соображений, всё же соглашались на «Архимеда», ведь тогда он разрешал списывать у себя домашку или даже контрольную.
Дальше шли Арина Родионова, Василиса Премудрая, Никита Кожемяка, Лёша Горыныч… Сказочный список, если, конечно, вычеркнуть из него Верёвкину, Подшибякина и Злобина, которые разрушали весь волшебный баланс.
– Жабина! – окликнула ЛилиВанна.
Катя вздрогнула, будто её облили ледяной водой:
– Я!
– Прекрасно. Все на месте. Стопроцентная посещаемость – репутация школы.
Она взяла журнал, полистала и подняла его:
– Чей это?
Тишина. Даже муха застыла в полёте. Но Подшибякин всё-таки влез:
– Есть тут одна – Царевна-лягушка, вернее, жаба!
Хохот. Катя съёжилась.
– А что смешного? – прищурилась ЛилиВанна. – На обложке красивая девушка: рыжие волосы как у Кати, и правильная надпись: «Поверь в себя». Учительница положила журнал на край Катиной парты. Щёки Кати горели. Только этого не хватало…
– А кто из вас скажет, что же такое красота? – продолжила ЛилиВанна.
Ксения Верёвкина встала, демонстративно откинув от лица кокетливый локон:
– Красота – это наследственность. У кого есть, у того …
Учительница повторила жест, но с иронией
– А вдруг это просто обёртка?
– Все же ведутся на неё! – не сдавалась Верёвкина. – Даже говорят: «Красота спасёт мир»!
– Представляю… – заметила ЛилиВанна. – Илона, а ты?
Илона, похожая на задумчивую коалу, закатила глаза, будто отправляя запрос в своё внутреннее ChatGPT.
– Грета Тумберг, – выдала она вдохновенно.
– Вот как… – пробормотала ЛилиВанна, присаживаясь.
Подшибякин вставил:
– Мой батя говорит: бабло зло победит! Вот и вся́ красота.
– В наше время, купить можно что угодно, хоть лицо Анджелины Джоли! – захихикала Верёвкина.
– Жаль, извилины не продаются – отрезала ЛилиВанна.
Она повернулась к Кате:
– А ты, Жабина? Кто твой идеал?
– Вандер Вумен! – вылетело у Кати.
Класс загоготал.
– В человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли, – произнесла ЛилиВанна с расстановкой, словно обращаясь не только к ученикам, но и к вечности. – Эти слова Антона Павловича Чехова не потеряют актуальности никогда.
Не обращая внимания на лёгкий гул в классе, она продолжила:
– А теперь – внимание. Прямо сейчас вы напишете сочинение на тему: «Что такое красота? Кто для вас идеал – и почему?»
С этими словами ЛилиВанна опустилась на своё место, поправила очки и, слегка наклонившись, сосредоточенно погрузилась в электронный журнал. Класс зашуршал тетрадями. Катя пыталась сосредоточится, но Подшибякин несколько раз ткнул её в плечо линейкой:
– Жаба, дай списать!
– Отвянь!
– Ладно, сама напросилась, – прошипел он.
Катя нахмурилась, постучала ручкой по тетрадке и написала: «Красота – это когда ты высокая, стройная, с длинными волосами, в костюме, который всем нравится: как у Вандер Вумен. Она красивая, сильная, и у неё всегда всё получается. Все её уважают, и боятся». Она посмотрела на свою кофту с катышками, вздохнула и добавила: «Если бы я была такой, как она, – у меня бы не было никаких проблем».
Катя подняла руку. – Можно выйти?
– Ты уже все сделала? – удивилась ЛилиВанна.
– Да! – твёрдо сказала Катя и аккуратно отложила тетрадь на край стола. Она торопливо выскользнула из класса. В школе было одно особенное место спасения – «кабинет задумчивости», более известный в народе как… туалет. Именно туда она и направилась.
Извлекла из сумки злополучный журнал, скомкала его с яростью, порвала в клочья и, не колеблясь, сбросила в унитаз. Щёлкнула кнопка слива – пришло мгновенное облегчение, словно целый мешок с плеч.
Все было сделано вовремя – в следующий миг раздался звонок на перемену. По коридорам пронеслась стая младшеклассников, улюлюкающих и орущих.
Катя замерла в нерешительности. Остаться здесь или рискнуть и пробиться в столовую? Желание съесть шоколадку оказалось весомее. Она рванула вперёд, ловко лавируя среди хаотичного столпотворения. Добыв еду, уже на обратном пути она вдруг увидела странную картину – с потолка капала вода.
Школьники визжали от восторга, устраивая себе мини-аквапарк. И тут завыла сигнализация. Учителя в панике стали выталкивать детей на улицу. Хлопали двери, слышались возгласы:
– Быстро! Без паники! По одному!
Катя ощутила внутренний триумф:
«Похоже, уроков больше не будет…»
К зданию подъехали аварийные машины с мигающими огнями. Учителя метались по школе, а ребятня сновала по двору в восторге. Причина ЧП быстро выяснилась: канализацию затопило. В трубе застрял… журнал.
– Кто мог до такого додуматься?! – громыхала Мальвина Барбарисовна, устрашающая директор школы.
И тут с верхнего этажа донёсся предательский возглас:
– Это Жабина!
Катя стояла перед директором красная как рак, едва сдерживая слезы.
– Как ты могла додуматься спустить в унитаз журнал?! – бушевала Барбарисовна, размахивая руками.
– Я… я его по частям… – лепетала Катя сквозь всхлипы.
– Завтра с родителями!
– Они не смогут! – выпалила Катя в отчаянии. – Папа – капитан дальнего плавания, мама – в экспедиции, а бабушка… старенькая. Ей нельзя нервничать…
Мальвина Барбарисовна застыла. Затем медленно произнесла:
– Иди домой, Жабина. Но мы с тобой ещё не закончили…
Катя, пятясь, выскользнула за дверь. В наступившей тишине к директору приблизилась ЛилиВанна:
– Мальвина Бабрарисовна. Может, собрать родителей на внеочередное собрание? И заодно канализационный стояк заменить?
Барбарисовна метнула в неё ледяной взгляд:
– И сколько раз я просила: не коверкайте мою фамилию! Не Ба-бра-рисовна а Барбарисовна
– Простите… Мальвина Ба… Барбарисовна, – запнулась ЛилиВанна и поспешно удалилась.
Глава 5 Шкатулка желаний
Жёлтые листья, суетливая малышня – всё вокруг казалось выцветшим, словно чёрно-белая картинка. День с самого утра не задался. Катя торопливо шагала по осенней аллее, стараясь поскорее промотать плёнку этого неудачного понедельника. Пнув засохшую ветку, она краем глаза заметила неладное. На заброшенной площадке несколько мальчишек лет восьми прицепили к лягушке игрушечный грузовик и под крики и смех заставляла бедное существо тянуть «груз», подбрасывая в него камешки. Катя многое могла стерпеть, но только не жестокость по отношению к беззащитным. В три прыжка она оказалась рядом с удивлёнными мучителями, схватила лягушку и, не дожидаясь, пока те придут в себя, сорвалась с места.
– Держи её! – закричали мальчишки и бросились в погоню.
Говорят, в момент опасности человек способен на невозможное. Катя ловко перемахнула через забор, перепрыгнула через ров и, не сбавляя темпа, оказалась на безопасной стороне. Преследователи отстали, лягушка была спасена. Теперь нужно было решать, что с ней делать. В голове замелькали варианты: отнести в зоопарк? Нет, там её скормят удаву. Домой? Мама боится лягушек сильнее, чем мышей. А чем её кормить? Может, в зоомагазин? Там ее продадут на корм в зоопарк – и всё по кругу… И тут Катя вспомнила: в парке есть Лягушачье озеро. Оно так и называется отличное место! Отнесу туда», – впервые за день на её лице появилась улыбка. В парке царила осенняя тишина. Пахло землёй, мокрыми листьями и чем-то волшебным. Катя остановилась у мшистого пенька.
– Вот, твой новый дом, – прошептала она. – Надеюсь, ты найдёшь здесь друзей и больше никогда не попадёшься в лапы к вредным мальчишкам.
Она аккуратно посадила лягушку и повернулась, чтобы уйти, но вдруг сзади раздался странный голос:
– Катерина, не уходи!
Катя замерла. Голос был звонким, почти музыкальным. Она медленно обернулась – никого. Вокруг пусто – только листья шуршат.
– Что за ерунда?.. – пробормотала она.
И вдруг прямо перед её носом вспыхнуло нечто яркое и рыжее. Катя, отшатнувшись, села прямо на землю. В воздухе кружилось существо, похожее на смесь бабочки, искры и тумана.
– Ну надо же, – прозвенел обиженный голос. – Люди совсем отвыкли от чудес. Стоит появиться фее – сразу в обморок!
Катя протёрла глаза. Перед ней порхала крошечная рыжеволосая фея с искристыми крылышками.
– Люди совсем не верят в чудеса … Книжку читала про Царевну-лягушку? – спросила фея.
– Глюк, – вслух подумала Катя.
– Да что ж такое! – всплеснула фея руками. – Я не глюк! И не джин и не приведение! Я – фея Эллина. Ты спасла меня, и тебе полагается награда.
– Я.… спасла?
Это была лягушка… Фея взмахнула рукой
– Это была не обычная лягушка. Это была я.
– И ты хочешь, чтобы я поверила первой встречной бабочке.
Катя нахмурилась:
– Не верю!
– Откуда столько недоверия? – фея закатила глаза.
– А куда делась та самая лягушка? – подозрительно прищурилась Катя.
– Господи, откуда столько предрассудков ! – всплеснула руками Эллина. – Это была я, – и, хлоп – фея – превратилась в лягушку, хлоп – обратно в фею, так несколько раз.
Катя тёрла глаза, щипала себя и, в конце концов, сдалась:
– А почему ты не спаслась сама, раз такая крутая?
Фея усмехнулась:
– Спасти себя – это просто. А спасти другого – это искусство и великая редкость. Я дала тебе шанс, и ты справилась!
– А можно твое превращение на мобильник снять?
– Ни в коем случае! – возмутилась фея. – Съёмка категорически запрещена! И вообще, – обиженно фыркнула она, – если тебе ничего не нужно, тогда я исчезаю.
Фея сделала вид, что собирается испариться.
– Постой! Я уже почти поверила! – воскликнула Катя. – Так что там насчёт приза?
Фея протянула Кате крохотные, но сильные ручки, помогая подняться. Катю слегка покачивало.
– Главное – не волнуйся. При пересечении границ миров нарушается плотность пространства, поэтому может немного кружиться голова. Это нормально. Так вот! – продолжила фея. – За твой поступок тебе полагается приз: ты можешь загадать любое желание!
– Любое? – Катя прищурилась. – Даже… чтобы Верёвкина стала лысой, а Подшибякин и Злобин превратились в тараканов?
– М-м.… – протянула фея, задумавшись. – Ты уверена, что это твоё самое сокровенное желание?
Катя задумалась. В голове вихрем закружились варианты: «Хочу ездить в школу на единороге! Научиться читать мысли котов! Стать королевой какой-нибудь страны! Не учить уроки! Стать самой красивой, чтобы все завидовали…»
– А сколько желаний можно загадать?
– Только одно! – ответила Эллина.
– А можно хотя бы два желания?
– Только одно единственное! – раздражённо ответила фея. – Только давай поскорее, а то у меня портал захлопнется! Придётся ночевать в канаве – там жуткий холод, а я без скафандра!
Катя зажмурилась и выпалила:
– Хочу быть самой красивой! – И добавила: – На всей Земле!
Фея аж поперхнулась: – На всей Земле? Ни в школе? Ни в городе?!
– Ага! – твёрдо подтвердила Катя.
Фея взмахнула палочкой, и вокруг заклубился золотистый свет. Но в последний момент Катя спохватилась:
– Подожди! А если меня дома не узнают?! Бабушку точно инфаркт хватит!
– Ну всё! – фея всплеснула руками. – Ты испортила весь процесс!
Катя смутилась:
– Может… можно как-то постепенно? Чтобы… без резких изменений?
Фея выглядела раздражённой, но всё же снова взмахнула палочкой. В воздухе закружились золотистые искры – перед Катей появилась изящная шкатулка.
– Вот: волшебная шкатулка. Каждое твоё доброе дело добавит в неё драгоценный камушек. Когда шкатулка наполнится – твоё желание исполнится. Все будет естественно, и все будут понимать, что ты – это ты.
Катя взяла шкатулку.
– Договор заключён. Будешь лениться – останешься… ну, такой, как есть.
– Эй, ты это… не намекай! – возмутилась Катя.
Фея хитро прищурилась:
– Тогда вперёд! Делай добрые дела! Только помни: всё фиксируется. Обмануть шкатулку нельзя.
Катя вздохнула:
– Добрые дела… Ладно. Попробуем.
Фея расправила крылышки:
– Удачи! А мне – пора. Портал вот-вот закроется!
– Подожди! – воскликнула Катя. – А если что-то пойдёт не так?
– Читай инструкцию! И помни: магия любит честных!
И с этими словами она исчезла, оставив Катю на полянке с волшебной шкатулкой в руках и сердцем, полным странного предчувствия. Катя заглянула внутрь. На дне шкатулки лежал свёрнутый листок пожелтевшей бумаги:
«Инструкция-гарантия. Каждое доброе дело равноценно одному драгоценному камушку. Когда шкатулка будет наполнена, ваше желание исполнится автоматически, безотлагательно и в полном объёме. Гарантийный талон действителен до момента исполнения желания. Данная информация является конфиденциальной и не подлежит огласке. При нарушении инструкции исполнение желания аннулируется без права восстановления. Претензии принимаются с 9:00 до 16:30 по рабочим дням».
Катя трижды прочитала текст. «Ну что ж… нет ничего проще, чем делать добрые дела! – подумала она. – Вот только пообедаю – и сразу начну!»
Глава 6 Операция «Добро»
Катя почувствовала, как у неё открылось второе дыхание. Запихнув шкатулку в сумку, она зашагала домой уверенной поступью, с чувством собственного достоинства. Теперь-то мои добрые дела покажут всем, кто есть кто!» – подумала Катя, и загадочная улыбка скользнула по её лицу.
Большую часть времени Катина бабушка посвящала своим растениям. Её комната напоминала пёстрый газон экзотической оранжереи. Цикламены, трахикарпусы, пара финиковых деревьев, пальма, лимонный кустик и даже манговое дерево, которое упрямо отказывалось плодоносить. Бабушка, впрочем, верила – всё ещё впереди. Вот и сейчас она с головой ушла в настройку «освещения по биоритмам». Пёс Транс с интересом наблюдал за этим процессом, виляя хвостом. Из кухни тянуло ароматом выпечки.
Катя тихонько открыла дверь и проскользнула в свою комнату. Первым делом – спрятать шкатулку. Пока бабушка занята, надо действовать быстро, но Транс, учуя знакомый запах, бросился навстречу. Катя успела спрятать шкатулку в шкаф и сделать вид, будто увлечена учебниками.
– Катерина, когда ты успела прийти? – Бабушка удивлённо развела руками.
– Я уже давно. Вот, уроки делаю, – невозмутимо соврала Катя.
– Совсем я глухая стала, не услышала, как ты вошла…
Транс жалобно заскулил. «Вот и хорошо, что собаки не умеют разговаривать», – подумала Катя, но бабушка вдруг направилась к шкафу. У Кати застыло дыхание: «Если она увидит шкатулку – всё. Нарушение инструкции… конец!» Катя резко выкрикнула:
– Бабушка! У тебя что-то горит!
В тот же миг бабушка схватилась за голову и кинулась на кухню:
– Ох, боже ты мой, пирожки в духовке!
Транс помчался следом. Катя быстро зарыла шкатулку поглубже в бельё, перевела дух и поспешила на кухню. В животе урчало – бабушкин обед ждал. С аппетитом уплетая томатный суп и яблочный пирог, Катя мысленно составляла план добрых дел.
– Катерина, сделай доброе дело – сбегай в аптеку, пожалуйста. Надо забрать капли из рецептурного. Совсем про них забыла.
Катя чуть не подавилась. Доброе дело? По инструкции!
– Конечно, бабушка!
Поблагодарив за обед, она пулей вылетела из подъезда. Аптека была на соседней улице. Взлетев по ступенькам, Катя протянула рецепт в окошко. Фармацевт улыбнулась:
– Молодец, что помогаешь старшим!
Внутри неё разлился тёплый свет. Катя с радостью прижала пакет с лекарствами, как трофей за первое доброе дело. В голове звучала музыка: «Поверь в себя». На крыльце рядом с аптекой мальчик в инвалидной коляске поднимался по пандусу. Он только что одолел последний метр и отпустил руки от ободьев, чтобы поправить рюкзак. Похоже, тормоз был не зафиксирован. Катя, погружённая в мысли, случайно задела ручку коляски.
– Ой, простите… – выдохнула она и пошла дальше, но вдруг услышала щелчок. Коляска покатилась назад.
– Стой!.. – крикнул мальчик, пытаясь схватиться за колёса.
Катя обернулась. Коляска неслась вниз. Пандус был длинный, с неудачным наклоном. Внизу – лестница, затем тротуар, а за ним – шоссе с бешеным движением транспорта.
– Э-эй?.. – неуверенно пробормотала Катя, приподнимая брови.
Мальчик, сидевший в коляске, судорожно пытался дотянуться до ручек, но поздно. Колёса уже начали вращаться в обратную сторону.
– СТОЙ! – закричал он и вцепился в подлокотники.
Коляска поехала. Нет, она покатилась. А потом помчалась, как тележка в гипермаркете, потерявшая хозяина… Сперва она медленно скользнула вниз по пандусу, потом – всё быстрее, и наконец – рванула на полном ходу.
– Боже-боже-боже! – выдохнула Катя и ринулась следом. Коляска преодолела площадку, подпрыгнула на бордюре, взвизгнула всеми своими осями. Бумажный стакан с кофе, оставленный кем-то на пути, взлетел в воздух описывая параболу, как в замедленной съёмке. Мальчик, прижавшись к спинке, выглядел одновременно испуганным и сосредоточенным, как гонщик «Формулы-1», оказавшийся на детской горке.
– Остановиииииииись! – визжала Катя, пытаясь догнать набирающую скорость инвалидную коляску летевшую в сторону оживленного шоссе.
Она споткнулась о бордюр, схватилась за урну, отпрыгнула от голубя, едва не влетела в бочку с песком, потом чуть не сшибла пожилого пенсионера с газетой. Пакет с лекарствами стегал Катю по ноге, кеды скользили по мокрому асфальту, и всё это под хор карканья ворон и случайных выкриков прохожих:
– ОСТОРОЖНО!
– ДЕВОЧКА, СМОТРИ, КУДА ПРЕШЬ!
Коляска между тем обогнула уродливую клумбу с пластиковыми гномами, подпрыгнула на выбоине и почти вырвалась на проезжую часть. Это была не просто погоня: это был марш-бросок длиной в жизнь. Катя вбежала в траекторию коляски, и тут – удар. Коляска врезалась в клумбу. Одно колесо повисло в воздухе, второе вгрызлось в землю. Всё застыло. Катя вцепилась в ручки, дрожа всем телом.
– Ты в порядке? – прошептала она.
Мальчик моргнул.
– Да… спасибо… Если бы не ты…
– Прости… – Катя не знала, куда деваться от неловкости.
– Всё нормально. Никто не пострадал… кроме клумбы, – кивнул он в сторону покорёженных кустиков.
Катя криво улыбнулась:
– Я… правда не заметила. Выбежала слишком быстро.
– Это я виноват: не зафиксировал тормоз, – вздохнул он.
– Главное – всё обошлось.
– Коля. Из второго подъезда, – представился он.
– Ага, – кивнула Катя.
– Видел тебя раньше. Ты всё время такая деловая…
Она пожала плечами, и они покатили в сторону дома.
– Чем увлекаешься? – отстранено спросила Катя, справляясь со стрессом.
– Компьютерами. Программирую, играю. Соревнования, спорт – всё это в играх. Этим и живу.
Катя кивнула, хотя не очень понимала.
– А ты?
– Ну… девчачьими штуками. – Катя едва не ляпнула про шкатулку.
– Таинственные вещи, о которых мальчишкам знать не положено, – усмехнулся он.
Они рассмеялись… Незаметно Катя и Коля оказались у подъезда. Из дверей вышла светловолосая женщина:
– Коля! Я тебя потеряла. Где ты был?
– Всё в порядке, мам. Познакомься – это Катя, из третьего подъезда, мой новый друг.
Катя вздрогнула. Слово «друг» прозвучало неожиданно.
– Здравствуйте, – неловко кивнула она.
– Спасибо, что помогла Коле, – улыбнулась женщина.
– Ну… я пойду. Бабушка ждёт. Лекарства… – пробормотала Катя.
– Пока! – весело сказал Коля.
Катя слегка махнула рукой и поспешила домой.
Глава 7 Альпийская свежесть
Катя летала вверх по лестнице, будто поднималась к финалу олимпийского марафона. Сердце стучало как барабан, щеки горели от возбуждения, а в руках она сжимала аптечный пакет как символ триумфа. «Это же сразу три добрых дела!» – ликующе подсчитывала она: «аптечный забег, спасение Коли, доставка лекарства. Неужели волшебная шкатулка не заметит таких подвигов?» На пороге её встретила бабушка с тревожными глазами и палками для скандинавской ходьбы в руках.
– Долго же ты! Я уж собралась идти на выручку! Видишь, даже лыжи достала! – сказала она, гордо потрясая палками.
Катя промямлила что-то про очередь и, пользуясь заминкой, юркнула в комнату. Транс, свернувшись клубочком на коврике, блаженно посапывал, как сторож, в охраняемой парковке. Катя осторожно приоткрыла шкаф, зарылась в бельё и достала свою шкатулку. Руки дрожали. Это был момент истины. «Сейчас… сейчас…» – она приоткрыла крышку. Шкатулка была пуста: ни рубина, ни сапфира, ни даже мельчайшего обломка волшебного стеклышка—: лишь одинокий листок с инструкцией, мятая бумажка, как чья-то усмешка.
Катя всхлипнула:
–Как так? Я же старалась…
Она перечитала инструкцию, как приговор: «Каждый добрый и полезный поступок добавляет в шкатулку волшебный камушек».
– А что же тогда не добавилось?! – прошептала она в отчаянии. – наверное из-за Коли?.. Но я же не специально…
Огорчение опустилось в живот ледяной плитой. Шкатулка отправилась в недра шкафа, а Катя разочарованно присела на подоконник. Небо за окном было серым, будто тоже не понимало, что пошло не так.
– Алиса, список добрых дел, пожалуйста, – с надрывом сказала она, хватая ручку и листок бумаги.
– Список добрых дел достаточно обширный, – бодро отозвался голосовой помощник. – Начинаю перечисление. Уступите свою очередь в магазине…
– Угу… Предлагаешь отправится на поиски очереди…
– Подвезите соседа бесплатно…
– У меня даже велосипеда нет.
– Сдайте кровь…
– У меня малокровие…
– Подарите улыбку…
Катя сжала ручку.
– Алиса, прекрати! Я просила креативно, а не как на стенде в поликлинике.
– Агрессия снижает эффективность добрых дел, – напомнила Алиса с лёгким упрёком.
– Умолкни уже – Катя со вздохом отложила листок.
– Всегда рада помочь, – сказала Алиса.
В этот момент из коридора послышался голос бабушки:
– Я пошла на скандинавскую прогулку! Вернусь через час! И не вздумай ничего взрывать, Катерина!
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Транс сонно перевернулся на другой бок. Катя встала, вздохнула и потёрла ладошки.
– Так… начинаем операцию «Добро».
Первый пункт —уборка в папином кабинете. Катя стояла у порога отцовской комнаты, как археолог, впервые ступивший на раскопки давно исчезнувшей цивилизации. Перед ней раскинулась территория, где царствовали древние бумаги, осыпавшиеся с полок книги, карандаши, спящие под слоями пыли, и подозрительные клочки с формулами, как будто папа пытался взломать код Вселенной, но отвлёкся на бутерброд.
– Начнём с самого безопасного, – пробормотала Катя. – Поверхностное обезвреживание.
На столе лежали газеты эпохи динозавров, с пожелтевшими страницами и новостями вроде: «Увеличится ли курс доллара к июлю 2015-го?» Катя аккуратно сложила их в стопку, которую назвала «архив на всякий случай». Затем перешла к карандашам. Их было много. Они лежали везде: под книгами, между книгами, на книгах, в папиной чашке и даже под подлокотником кресла. Катя выстроила из них пирамиду в кружке, будто готовилась к ритуалу в духе древних папинских обрядов. Далее – мусор. Вооружившись пинцетом (точнее, двумя пальцами) она с хирургической точностью извлекла из-за монитора засохшую корочку хлеба. Потом – смятый бумажный самолетик, который, как выяснилось, содержал план урока по психологии.
Катя подошла к шкафу, распахнула дверцу и вытащила пылесос – новенький, современный, с хромированными вставками и шнуром, который сворачивался сам одним устрашающим щелчком, как змея, ныряющая в своё логово. На корпусе красовалась гордая надпись: «CyclonPower Turbo Silent 360» – устройство, способное сожрать любую пыль и половину детских игрушек в радиусе пяти метров.
– Ну здравствуй, красавец, – шепнула Катя, поглаживая гладкий корпус. – Сейчас мы устроим генеральную.
Пылесос зажужжал с приятным цифровым «бззз» и замигал синими огоньками, словно сигналил: «Сканирую боевую готовность». Катя включила его в розетку – и он послушно вздрогнул, как будто готовый к прыжку. Шланг оказался длиннее, чем ожидалось: он расползался по полу, словно резиновый осьминог, цепляясь за ножки стола, дверцу шкафа и даже ногу Кати.
– Спокойно, циклоп. Я командир, ты – техника, – строго сказала она.
Она нажала кнопку «Максимум». Пылесос взревел, как миниатюрный двигатель самолёта на взлёте, и мощной тягой втянул конфетный фантик, книжную закладку и кусочек чего-то, что, возможно, когда-то было виноградиной.
– Тише-тише, не проглоти историю!
Катя поспешно выудила из шланга книжную закладку с надписью: «Счастье – это внутреннее состояние ума». Похоже, пылесос считал иначе. Она перешла к ковру – шерстяному монстру, усеянному папиными носками, крошками, волосами и одинокими пуговицами. Пылесос всасывал всё с жадностью. Иногда он вскакивал на угол ковра и пытался съесть его целиком, а Катя, как укротитель в цирке, отбивала ковёр ногой.
– Не надо ковёр! У тебя лапа съедет! – прикрикнула она и уменьшила мощность.
Пылесос обиженно захрипел, будто ему не дали дососать самое вкусное. Катя вела трубку вдоль плинтуса. Оттуда вылетела пылинка с крылышками – будто в этой квартире давно завелись мини-феи. Пылесос тут же её всосал, причмокнув, как гурман. А потом случилось непредвиденное: шнур зацепился за дверцу шкафа, и в момент, когда Катя сделала поворот, шкаф жалобно скрипнул и выдал на пол стопку журналов «Наука и жизнь», 1999–2020 гг.
– Ага! Вот кто мешал циркуляции энергии! – удовлетворённо заметила Катя, как настоящий фэншуй-мастер.
Пылесос бодро пританцовывал на колесиках, поворачиваясь вокруг своей оси с видом балерины-робота. Он явно чувствовал себя центром ритуала очищения. Катя закинула шланг за плечо, как солдат винтовку, и повела атаку на зону под кроватью. Там, конечно, жил собственный микроклимат. Слой пыли, забытые носки, несколько резинок для волос, обложка от тетради и пес Транс, который поспешно вылез с выражением глубокой обиды на морде.
«– Прости, друг: генеральная – всех касается, – сказала Катя и нырнула глубже.
Пылесос внезапно проглотил резинку – и зажужжал радостно, будто только что распробовал суши. Катя чуть не уронила трубку от неожиданности.
– Ты с ума сошёл?! Это была моя последняя нормальная резинка!
Но было поздно. Резинка уже вращалась внутри прозрачного контейнера вместе с пылью и клочками неизвестного происхождения. Катя угрюмо смотрела на это вихрящееся безумие.
– Ну хоть бабушкины очки не проглотил – и на том спасибо, – вздохнула она.
Через десять минут уборки Катя стояла в центре комнаты, опершись на шланг пылесоса, как на древний боевой посох – волосы взъерошены, лицо покрыто тонким слоем триумфального пота. Пылесос мягко шумел, мурлыкая от удовольствия.
– Победа, братец. Мы сделали это, – шепнула Катя и выключила устройство.
Пылесос послушно затих. Контейнер был полон трофеев: пыль, пара пуговиц, три резинки, кусочек пластилина и ещё всякая неопознанная всячина. Катя вытащила шнур, и тот мгновенно смотался обратно в корпус с таким щелчком, что Транс подскочил от неожиданности. Катя победоносно прошагала в ванную, волоча за собой тяжёлую корзину с грязным бельём. Корзина была набита до отказа: оттуда выглядывали носки, майки, полотенце с надписью «Formula 1» и загадочный розовый свёрток, происхождение которого вызывало тревогу.
– Надеюсь, это не бабушкины колготки для церковных праздников… – пробормотала Катя и открыла люк стиральной машины.
Машина, сверкая стеклянным глазом, смотрела на неё с лёгким неодобрением. На корпусе сияли кнопки и сенсорная панель с таинственными режимами: «Эко-пар», «Спорт-стирка», «Ночная тишина», «Шёлк и медитация».
– Нам бы «Атака на грязь», – пробурчала Катя и принялась загружать барабан.
Первым пошёл папин свитер – могучий, вязанный, с запахом кофе. Затем пара футболок, носки (некоторые – в гордом одиночестве), тряпка, явно бывшая когда-то салфеткой, и бабушкина сорочка с надписью: «Мир дому твоему».
– Надеюсь, этот мир выдержит цикл отжима…
Когда Катя закрыла дверцу, барабан недовольно подпрыгнул. Машина издала характерное «бдыщ» – словно намекала, что её загрузили, как верблюда на восточном базаре. Теперь – стиральный порошок. Катя ловко отвинтила крышечку, сделала мерную горку порошка и… добавила ещё одну. И ещё чуть-чуть. Ну, чтобы наверняка.
– За все грехи, – пояснила она и торжественно высыпала смесь в лоток.
Запахло лимоном, лавандой и чем-то агрессивно-мыльным, от чего хотелось чихнуть и покаяться. На всякий случай она добавила кондиционер. Его упаковка обещала, что бельё станет «мягким, как облако». Катя сомневалась, что хоть раз кто-то прикасался к облаку, но решила поверить. И ещё она решила добавить ароматный порошок, который стоял в коробочке рядом. Теперь кнопка запуска: целая панель, целый космодром. Катя нажала кнопку «Хлопок 60°», затем «Интенсивно», потом «Дополнительное полоскание», потом… поняла, что сбила все настройки и машина начала мигать, как новогодняя гирлянда .
– Спокойно, друг, – прошептала она и, сжав кулак, нажала «ПУСК».
Машина ожила. Сначала – глухо зарычала, затем – заурчала, потом – издала протяжный вздох, будто принимала ванну сама, и только потом – начала крутить. Бельё завертелось с поразительной скоростью. За стеклом замелькали пятна, носки, рукава, которые тянулись друг к другу, как пассажиры в переполненном автобусе.
– Стиральный хоровод имени Катерины Жабиной, – прокомментировала Катя.
Бельё то замирало, то разгонялось, то кружилось, словно участвовало в танцевальном конкурсе, а пена поднималась, как суфле в мультиварке. Всё это сопровождалось звуками, отдалённо напоминающими крики китов, застрявших в подводном лабиринте.
– Всё идёт по плану, – довольно сказала Катя, устроившись на табуретке. – Наука и добродетель – великая сила.
Машина между тем пошла на последний круг, начала отжим – и заколебалась. Барабан бился, как сердце перед контрольной. Звук стал тревожным: «ВЖУУУ-ВЖУУУУУ-БУМ-БУМ-БУМ». Катя в ужасе прижалась к стене.
– Господи, кажется, она взлетает! Или перемещается в другое измерение…
В прихожей щёлкнул замок. Катя замерла. Открылась дверь, и в квартиру ворвался голос мамы – лёгкий, как ветер перед грозой:
– Мы дома!
Катя подпрыгнула так, будто у неё под ногами сработала мышеловка. На бегу она пригладила волосы, пнула под диван тряпку и успела изобразить лицо добродетельной труженицы, которая вот-вот получит грамоту за вклад в чистоту родного дома.
– Ух ты, генеральная уборка? – удивился папа, стягивая куртку. – Или нас ограбили, и воры решили на прощание пропылесосить?
Он вдохнул… и приостановился. Катя следила за ним, как лисёнок за крупной добычей: с надеждой, но настороженно.
– Подозрительно… – пробормотал он, морща нос. – Чем здесь пахнет?
– Альпийской свежестью, – отрапортовала Катя, уверенная в себе, как новый освежитель воздуха.
Папа пошёл по запаху, как собака-ищейка по следу. Остановился у ванной, послушал стиралку, как доктор – пульс у пациента, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Стиральная машина добросовестно работала. Барабан крутился, бурча и кряхтя, будто перемалывал кирпичи с ароматом хвойного леса. От машины исходило странное тепло – влажное, густое, словно кто-то сварил в ней целый лесной массив.
– Хм… – изрёк отец, вышел и закрыл за собой дверь.
Глаза его были печальными и одновременно философски отрешёнными.
– Немедленно открыть окна. Это… не кондиционер. Это строительный клей.
Внутри Кати что-то провалилось как белье после отжима, щёки налились краской, в голове всё завертелось, как в том же барабане, только теперь вместе с мыслями, испарениями и запахом «альпийской катастрофы».
– Нельзя этого ребёнка оставлять одного! – всплеснула руками бабушка.
Клеевой запах «Альпийской свежести» ещё плавал под потолком, когда мама вошла в ванную, чтобы развесить бельё. Катя осталась в комнате, притворившись, шпионом в засаде. Она понимала: всё решится сейчас.
– Так… – раздался голос мамы из-за двери. – Стирка вроде закончилась. Барабан… тёплый.
Мгновение – тишина. Потом – щелчок замка, скрип… Дверца стиралки открылась… И дальше всё случилось так быстро, что Катя не успела ни вдохнуть, ни перекреститься.
– АААААААААА!!!
Мамин крик можно было принять за сирену гражданской обороны, словно с её голосом в ванную ворвался апокалипсис. Катя подскочила и бросилась к двери, папа метнулся следом. Они вбежали в ванную и… замерли. Внутри стиральной машины находилась одна единая вещь. Раньше это были футболки, свитера, носки и полотенце с зайчиком, теперь – нечто монолитное: огромный беловато-серый комок, с отпечатком бабушкиной вышивки, как последней реликвии.
– Что?. Это? – выговорила мама, глядя в бездну барабана.
– Эм… Альпийская скала? – неуверенно предположила Катя.
Папа уже молча пытался отлепить один угол комка от барабана – бесполезно.
– Это… ОБОЙНЫЙ КЛЕЙ?! – обернулась мама.
– Я думала, это кондиционер! – взвизгнула Катя. – Он был в такой красивой баночке! Там была нарисована природа, лес, Альпы, белый олень
– Это промышленный состав для укладки кафеля, – тихо сказал папа, не отрываясь от барабана. – Его надо размешивать миксером и наносить шпателем…
– О, Господи… – простонала мама. – Бельё… Всё бельё! Оно слиплось! – -Его можно в музей современного искусства сдать! Или использовать как строительный блок, – философски добавил папа. – а еще как туалетный столик.
Катя стояла в дверях, словно обвиняемая на суде мира.
– Но я же хотела как лучше… Я старалась!
Мама прижала руку ко лбу.
– Катя, ты не просто девочка, ты – биореактивный элемент непредсказуемого действия. Тебе нельзя доверить даже чайник, не то, что стиралку!
– А ещё Алиса сказала, что добрые дела приносят внутреннюю гармонию.
– Алиса сказала? – мама обернулась. – Алиса, ты здесь?
– Всегда, – откликнулся знакомый голос. – Хотите услышать вдохновляющую цитату?
– Только если это будет инструкция по выживанию, – буркнул папа и закрыл дверцу стиралки.
Катя опустила глаза.
– Главное – не останавливаться, – пробормотала она. – Чем ближе к цели, тем сильнее препятствия…
Папа посмотрел на неё и усмехнулся:
– Ну что ж, Катя, в следующий раз – просто пыль протрёшь. Без клея.
Бабушка заглянула в ванную, увидела комок в машине, и только вздохнула:
– Я знала. Я всё знала. Но поздно…
Глава 8 Градус честности
Мама молча вышла из комнаты. В её шаге было всё: разочарование, усталость и громкое многоточие. Катя взяла учебник, тетрадь и с видом обречённого курсанта отправилась на поиски последней надежды. В гостиной царила тишина, посапывание Транса, растянувшегося на ковре, напоминало о том, что жизнь продолжается в привычном ритме. Папа сидел в своем кресле, погружённый в чтение каких-то бумаг, которые выглядели настолько серьёзно, что можно было заподозрить его в подготовке к запуску космического спутника. Очки на носу, сосредоточенный взгляд, абсолютно непроницаемое лицо… Катя подошла на цыпочках, как сапёр, крадущийся по минному полю.
– Па-а-а-почка, – протянула она, пристраиваясь сбоку. – Можешь сделать для меня одну совсем крошечную, микроскопическую вещь?..
Папа даже не шевельнулся, продолжая следить за строчками, но голос его прозвучал сдержанно и настороженно:
– Смотря что ты попросишь.
Катя моментально изменила интонацию, притворившись безобидным ангелом:
– Это сущие пустяки! Ну, ерунда. Пыль. Комариный писк. Для тебя – ничего, а для меня… жизненно важно!
Папа всё-таки посмотрел поверх очков.
– Звучит интригующе. Что конкретно от меня требуется?
– У меня мозги расплавились, пап. Я реально не могу соображать. Математика. Если я её не сделаю – мне капец…
– Что ещё за капец? – удивился он, отложив бумагу.
– Ну, то есть кранты: всё, конец, катастрофа вселенского масштаба!
Папа вздохнул.
– А если мама с бабушкой узнают, что ты опять пытаешься соскочить с домашки?
– Пап, спаси ребёнка! Если ты не поможешь, мне придётся расплакаться, а ты же не хочешь утонуть в слезах собственной дочери?
Папа улыбнулся, покачал головой:
– Давай своё задание. Только так: я пишу на черновике, а ты переписываешь и потом разбираешься. По рукам?
– Договорились! – радостно кивнула Катя и торжественно вручила в руки папы учебник, как победный флаг.
Они уселись рядышком, и между ними снова воцарилось то самое, тёплое, родное понимание, которое возникало каждый раз, когда они были вдвоём. Папа никогда не повышал голос. Даже когда был недоволен, он просто хмурился так выразительно, что этого хватало. Катя уважала его за это молчаливое величие, за уверенность и – что уж там – за способность понимать её даже тогда, когда она сама себя не понимала…
Задание было сделано. Оставалось только переписать его в тетрадку, но Катя медленно погружалась в сон. Он подкрадывался мягко, как уютный плед в дождливую погоду. Перед глазами вспыхивали обрывки дня, напоминающие кадры из фильма: глянцевая обложка, Подшибякин и Верёвкина, потоп в школе, коляска, катящаяся к дороге, Фея-лягушка с золотой палочкой и шкатулка, в которой так и не появился ни один обещанный камушек…
Катя вздрогнула во сне… Лес: серый, туманный… Всё было как-то бесцветно, как будто художник забыл раскрасить картину. Ветки деревьев скрипели, осуждая её поступки. Ветер гонял по тропинке сухие листья, а посреди дороги возвышался странный дуб – чёрный, старый, и очень хмурый. На ветке болтался колокольчик. Он звенел – сначала тихо, потом громче, громче… Звон стал настолько отчётливым, что Катя вздрогнула и открыла глаза. Над ней склонилась мама с будильником в руке.
– Вставай, спящая красавица.
Катя зажмурилась и простонала:
– Мне кажется, у меня температура…
Мама приложила ладонь ко лбу и сухо заметила:
– Мне так не кажется.
– А мне кажется, у меня температура, – упрямо заявила Катя, завернувшись в одеяло, как в кокон.
– Зачем гадать? – спокойно ответила мама. – Сейчас принесу градусник.
Когда мама вышла, Катя с ловкостью фокусника схватила телефон и молниеносно пробежалась пальцами по экрану. Её пальцы, хоть и не владели ни скрипкой, ни фортепиано, сейчас выдали виртуозную партию: «Как повысить температуру на градуснике?» Она надеялась, что подсказка из интернета поможет избежать скучного школьного дня, но телефон оказался не таким проворным. Ответы едва начали загружаться, когда в дверях появилась мама.
– Вот градусник. А телефон я, пожалуй, заберу. При высокой температуре экран вреден для глаз.
– Только не телефон! – взмолилась Катя
– Извини, зайка, – строго сказала мама и положила телефон в карман спортивных штанов. – Через семь минут вернусь.
Катя лежала, уставившись в потолок, как в бездну вселенской несправедливости. Изъятый телефон томился где-то в кармане маминых спортивных штанов, и даже Алиса больше не предлагала вдохновляющих цитат. Мир рухнул!
– Как вообще раньше люди жили без интернета? – пробормотала она вслух, закутавшись в одеяло, словно в защитный кокон. – Без лайфхаков, без видеоинструкций, без «10 способов отпроситься из школы, если ты не болен, но очень хочешь…»
Она обиженно фыркнула.
– А если мне срочно нужно узнать, как симулировать понос? Или отличить аппендицит от простуды? Или… или… как подделать подпись бабушки на записке?
Но ответа не было— ни от интернета, ни от Транса, развалившегося рядом и печально наблюдающего, как старый мудрец, который давно понял истину… В этот момент в комнату впорхнула бабушка – с заботливым лицом, аккуратно несущая большую кружку чая с липовым цветом и мятой.
– На, солнышко, пей. Горяченькое. Всё как ты любишь. Я туда мёду добавила, и имбиря, и варенья малинового немножко, – говорила она, ставя кружку на тумбочку, – а я пока сериал досмотрю.
Как только дверь закрылась, и шаги бабушки затихли, Катя рывком села в постели, схватила термометр и уставилась �