ЗАПАДНЯ

1. ПУТЕШЕСТВИЕ

– Ника, ты готова?! – крикнула моя подруга Даша, вылетев из ванной. Она схватила свой огромный розовый чемодан, вытащила ручку и потащила к двери. – Ника, давай быстрей, не копайся, автобус вот-вот приедет!

– Ну конечно, как же мне не копаться? Я заняла ванну на все утро и теперь я должна в бешенном темпе наверстывать упущенное время, – проворчала я. Но в целом мои вещи давно уже были собраны, и осталось только сходить в туалет, умыться, ну и немного подкрасить ресницы и губы, и вуаля, Ника Стриж готова к новым приключениям.

Ну а приключений этих мне хватило за свою недолгую долгую жизнь сполна. Мама с папой попали в аварию и погибли, когда мне было 14 лет, точнее 13, но по документам мне было 14. С 4 лет родители отдали меня на фигурное катание, и в 11, чтобы мне можно было участвовать в соревнованиях юниоров, какими-то там махинациями папа подделал мое свидетельство о рождении, добавив мне целый год. Обратно менять ничего не стали, ну так я и осталась всегда на год старше, чем есть на самом деле.

После смерти родителей опеку надо мной отдали двоюродной бабушке по папе, но в реальности жить я стала у своего тренера по скольжению и маминой подруги Ирины Николаевны. Она договорилась с бабушкой, и больше я о своей опекунше не слышала.

Ирина Николаевна была женщина строгая и практичная. Если взяла воспитывать своего нового члена семьи, то уж непременно конкретно и бесповоротно, как она сама говорила. Так же у нее подрастала своя дочка Алинка семи лет и еще старший сын Володя, который сейчас служил в армии. Каждое утро у нас с Алинкой начиналось одинаково, подъем в 5 утра, зарядка, завтрак – яйцо и тост с маслом – и сразу на каток. Так к 18 годам, а точнее к 17 в реальности, я попала в первую десятку российских фигуристов-одиночниц. Если бы не санкции, наложенные враждебными нашей стране США и ЕС, сейчас бы я могла заявиться на чемпионат мира или ехать на Олимпиаду. Но пока не судьба. Государство, конечно, придумывало для своих спортсменов разные мотивационные соревнования типа ГРАНПРИ с призовыми фондами, но на мировую арену нас пока не пускали. А без флага и гимна я бы сама не поехала, не так воспитана.

После очередного такого спонсорского проката в Омске спонсоры проплатили первой пятерке мест по каждому виду дисциплин фигурного катания туристическую поездку в Антарктиду. Сначала, как объяснили, организаторы, летим в город Сантьяго – это Чили, затем уже оттуда самолетом в город Пунта-Аренас, ну а потом два с половиной часа на самолете пересекаем пролив Дрейка и прилетаем на остров Кинг Джордж. Там уже отдыхаем в гостинице, экскурсии на научную станцию, а потом на круизном лайнере нарезаем круги вокруг Антарктического полуострова. Нам обещали огромную развлекательную программу, во время самого тура ну и, конечно же, фото пингвинов, морских котиков и катание на каяках. Я ехать в Антарктиду категорически отказывалась, ну что я там не видела? Холодно и зябко, как на нашем льду. Вот путевка на Мальдивы – это совсем другое дело, туда бы я отправилась бы с удовольствием. А со льда на лед вот совсем не хотелось.

Даша Носова, моя одноклубница, однокурсница и лучшая подруга заявила, что без меня никуда не поедет. Нужно сказать, что в нашем клубе, то есть как его мы сами называем террариуме единомышленников, у всех со всеми очень непростые отношения, вместе мы конечно команда, но в целом конечно же каждый сам за себя. А с Дашулей мы действительно дружим с моего прихода клуб пять лет назад. От клуба в пятерку лучших влились мы с Дашей, она заняла третье место, а я пятое и пара спортивников Алиса Муромова и Карен Саркисян стали вторыми. Я по результатам короткой программы была на втором месте. У меня что-то там не срослось на произвольной и мой ультра-си тройной аксель отказался выпрыгиваться и вот я к великому сожалению руководства клуба и тренеров пятая.

Так вот Даша, с которой мы занимали один номер на двоих и должны были ехать домой чуть ли не на коленках меня умоляла поехать с ней.

– Ника, ну я безумно хочу увидеть пингвинов и когда я на них посмотрю с кем я разделю эту радость? Парники и танцоры – они все в себе. Парни из первой пятерки сейчас ищут деньги, чтобы своих девчонок с собой подтянуть в путешествие, с другими одиночками как-то не срослось, одни подколки или вообще игнор. Ты видела вообще, чтобы Светка Белая с кем-нибудь общалась. Она только себя и видит красивую. Ну что я одна поедууу, ну Никааа, ну пожалуйста!!! – истерила Дашута.

– Даш, ну, во-первых, Светлана нормальная и со мной всегда вежливо общается, – не люблю когда на людей просто так наезжают, пусть даже лучшие подруги. – Ну а во-вторых, не хочу я ехать и все, некоторые вон уже отказались, наша пара от клуба Алиска и Карен не поедут, у них там какие-то планы были и Даша Кошкина с Глебом Сиротининым тоже не поедут. И я не хочу. Там и другие ребята не едут.

– Ну Никуля, ну солнышко наше, ну пожалуйста. Если ты не поедешь, тогда я тоже не сдвинусь с места. Вот, пригрозила Даша.

А я переживала как Алинка останется без меня, тут уехала на неделю и так не по себе. Здесь же путешествие на 17 дней. Позвонила маме Ире, я ее сейчас так называла, Ирина Николаевна только на льду, а дома любимая мамуля Ира, а та наоборот начала меня уговаривать поехать. И Алина уже не маленькая, – сама доберется до катка и школы, – ну и вообще надо поехать на мир посмотреть, что я в свои 17 лет видела, – только каток, и то наш отечественный. За границу я ездила только в Болгарию к сестре мамы Иры на лето, и то насколько помню всего на неделю. А тут бесплатная Антарктида и 17 дней путешествия в котором все включено и еще сапоги резиновые бесплатно выдадут. Последний аргумент меня убил, мама Ира залезла в интернет и назвала мне стоимость путевки, около двух миллионов рублей на человека. И сказала, что она себе никогда не простит если я останусь дома. Семнадцать дней пролетят моментально, и я приеду с новыми воспоминаниями и фотками. В итоге – решилась, паспорт отдали на оформление, с Дашей зашли в омский военторг, купили практичные камуфляжные костюмы с теплыми куртками и берцами, и вот нас ждет автобус у Омской гостиницы. Едем смотреть пингвинов. Даша аж закричала от восторга.

Настал день отъезда. Я выбралась из гостиницы и залезла в автобус.

– Ну сколько можно ждать, – начал возмущаться Леня Синяев, парник, и по совместительству очень занудный человек. Я вообще не понимаю, как хорошенькая и всегда веселая его партнерша Леночка его выдерживает. Тут же встряла Дашута.

– Ленчик сиди уже спокойно, еще организаторы не подошли с нашими документами, а ты уже воешь, да и выезд из гостиницы оформить надо. Если ты сейчас нудишь, как мы тебя потом выносить будем.

– Господи, ну, когда же вы угомонитесь, – прошуршала еле слышно вечно серьезная наша золотая медалистка Светлана Белая. Светик хотела взять с собой своего парня, тоже фигуриста Рому Верховцева, но он к сожалению, занял лишь восьмое место и не попал в число путешественников. А так как лишних миллионов ни у него, ни у Светы не было, летела она в путешествие одна, от этого и настроение у нее судя по лицу было препаршивое.

– Как тебя там, Носова кажись, – прогнусавил Леня, – Сама сиди и не высовывайся, я со Стриж разговариваю, а ты не лезь. Так что Сриж, задержка плановая или форс мажор тебя накрыл в виде неожиданных бабьих дней, что мы уже здесь полчаса сидим и тебя ждем. А организаторов то может и нет, потому что они Стрижа по гостинице ловят, – изрек Леня и сам заржал от своей неудачной шутки.

– Ленчик не наезжай, – попыталась исправить ситуацию его партнёрша Леночка – мы уже все в автобусе, сейчас придут организаторы Вера со Стасом, и мы спокойно поедем. Я вот пингвинов посмотреть хочу. В зоопарке видела, а в живую, вот так чтоб в природе, никогда.

– Пингвинов она хочет, сама ты у меня как пингвин, маленькая и неуклюжая. – сказал Леня беззлобно и потрепал Леночку по голове. Вон идут наши с документами, сейчас отправимся. А ты Стриж смотри у меня, лично я тебя ждать без конца не буду. Так и оставим тебя в Антарктиде с пингвинами если вовремя не будешь собираться. Остальные члены нашего путешествия были заняты сами собой и в перепалку не вступали.

Да и в голосе Ленчика уже не было слышно злобы. Просто дружеское подтрунивание над ближним. Я не стала на это ничего отвечать лишь закатила глаза, как мама Ира скажет, только я так умею, и села на место возле Даши. Я вообще не люблю отвечать на подколки, это Даша заводится с пол оборота, а мне почему-то все равно, что обо мне думают другие. Вот близкие это не все равно, а остальные так – белый шум. Зашли Вера со Стасом, это наши организаторы, нас с ними еще вчера познакомили, сотрудница федерации ФК РФ передала им все наши документы и сказала, что все вопросы решать только с ними. На несовершеннолетних членов нашего вояжа были выписаны доверенности, но это всё тонкости. Я благодаря своему папе уже три месяца как была совершеннолетней, хотя по факту…)

Рассказывать, как мы перелетали из аэропорта в аэропорт я не буду. Было тяжело, нудно и невероятно неудобно. Григорий Метелкин одиночник – медалист умудрился чем-то отравится в аэропорту Сантьяго. В итоге скорая и на этом его путешествие закончилось. Благо его девушка Олеся, которой Гриша сам взял билет за миллионы, не разделила с ним горечь больничного отдыха, а отправилась с нами дальше, резюмировав:

– Ну чем я помогу Гришеньке, только тем если сама отправлюсь в путешествие, все сфоткаю и все ему потом расскажу. А то выздоровеет бедненький и не узнает, как прошло путешествие.

То, что Грише нужен близкий и любящий человек рядом, это даже не рассматривалось. Чужая душа потемки. Гриша сам такую выбрал. Если бы мой парень поехал отдыхать без меня пока я в больнице, то это был бы последний день, когда бы он назывался моим парнем. У меня самой никакого парня пока еще не было. Дашута встречалась со всякими направо и налево, она шатенка, высокая и яркая, парни на нее клюют как на самую дорогую наживку. Сейчас она встречалась с Олегом Юдиным. Они, как и я в том числе, заочно поступили на один факультет института физкультуры так легче выговаривается, вообще он называется Университет РГУФКСМиТ (ГЦОЛИФК) зубодробилка короче, и Олег покорил Дашеньку своими богатыми родителями и черным геликом, на котором он ее подвозил в институт и на каток. Ну вообще я шучу, Дашута вроде действительно в него влюбилась и уже как три месяца была верна ему во всем, ни на кого не глядела и чатилась только с ним, во всяком случае других парней я вокруг нее больше не замечала. Я же пыталась встречаться еще в школе с одноклассником. Но он как-то быстро переключился на другую девушку, так что кроме поцелуев возле подъезда у нас дело не дошло. Даша в шутку называла меня снежная королева, так как у меня были, с ее слов, кристально льдистые голубые яркие глаза и светло-русые волосы, почти белые. И своим взглядом этих глаз я отшибала всех поклонников от себя конкретно, как считала Даша. А по мне просто тупо не было времени на все эти встречалки и ухаживания, и никто меня по-настоящему не цеплял. В свободное время, с кусочком пирога от мамы Иры и чашкой крепкого чая мы вместе с Алинкой запоем смотрели корейские сериалы и слушали группу BTS. И уж после этих красавчиков мне ну как-то совсем не импонировали наши мальчишки с катка. В институте правда были красивые и приятные старшекурсники, но они были давно разобраны.

2. ПОХИЩЕНИЕ.

Перегрузив все свои вещи в новый самолет, удобно устроились в креслах. Я ничего особо не поняла из предполетного инструктажа, сказывалась усталость, хотелось просто отдохнуть в теплой кроватке. Это был последний перелет уже на остров Кинг Джордж, находящегося у побережья Арктического полуострова. Лететь нам было часа два, наш гид Каталина рассказывала в экскурсионный микрофон об истории открытия Антарктиды ну и о животном мире населяющим данный материк. Я, как и многие так устала, что уснула под ее заунывный рассказ на ломанном русском языке. Разбудила меня Даша.

– Ник, вставай, что-то не так! Гид молчит, а летим мы уже часа четыре часа не меньше из положенных двух с половиной. И под нами не океан, а вот уже как полчаса одно белое полотно. Похоже мы вглубь Антарктиды летим.

– Да не может быть! – спросонок не поверила я и выглянула в иллюминатор. Да действительно под нами было белое полотно материка, облаков не было, и он был виден как на ладони. Были, какие-то горные хребты и безоглядная пустая даль которая пугала взор. В салоне все спали. Видно беготня от самолета к самолету утомила не только нас. Спонсоры так не плохо с экономили, наш маршрут пролегал без остановки в гостиницах хотя бы на день. Я поднялась, прошла по салону и легонько толкнула Стаса, нашего организатора.

Что, случилось Ника. – спросил он?

– Когда мы должны прилететь на остров? У тебя же есть тайминг маршрута? – спросила я его. Стас потянулся, открыл планшет и раскрыл презентацию с нашим путешествием. Быстро найдя страницу с таймингом, мы начали сверяться. – От нашего времени минус шесть часов, – резюмировал он. – Это сейчас пол девятого утра, мы вылетали в четыре часа пятнадцать минут, значит в полете мы уже четыре часа пятнадцать минут, а должны были в семь уже приземлиться. – Что происходит?

– Вот и я не знаю, что происходит! Даша говорит, что мы летим в сторону центра Антарктиды уже как полчаса не видно океана.

Наш нервный разговор привлек внимание других ребят, почти все проснулись и стали смотреть в иллюминаторы и задаваться тем же вопросом. – Где мы?

Гид Каталина, как оказалось тоже дремала, а когда поняла в чем дело закудахтала, что-то на своем языке и начала задавать вопросы стюардам, сопровождающим наш полет. Те почему-то не спешили отвечать и как-то странно переглядывались. Тогда Стас попытался пройти в кабину к пилотам, но его туда не пустили, а перепуганная стюардесса что-то начала объяснять на своем языке очень-очень быстро Каталине. Девушка одиночника, Виктора Самохвалова почему-то начала плакать, да и вообще многие девочки начали истерить, в салоне поднялся гул. Все хотели понять, что происходит. В итоге Виктор, Стас и Леня, как самые рослые мужчины из нашей компании снова попытались пройти в кабину к пилотам, отодвинув при этом щуплого мальчика стюарда, Карлоса вроде, и начали стучать в кабину.

Кабина открылась и к нам вышел пилот самолета. Его вид мне совсем не понравился. Нам его перед полетом представили, как командира корабля. Мы еще шутили, что «воздушного», а он на инструктаже говорил об опозданиях и ремнях вроде, точно не помню, слишком я тогда устала. Ему на вид лет сорок пять – пятьдесят. Такое холеное большое загорелое лицо настоящего «дона Педро» мне лично видеть не приходилось, мы с Дарьей и девочками его обсудили вдоль и поперек, даже усталость на время пропала. Уж очень колоритный персонаж, одетый с иголочки, при погонах, с гривой волос зачесанными назад. Кстати о Дарье, она вела себя страннее всех. Сидела спокойно и как будто ждала развязки всего этого концерта, все чего-то там орут, пытаются по отключенным планшетам и телефонам понять где мы, а она сидит себе спокойно пьет воду и философски за всем наблюдает. Странно, но, наверное, в этом вся Даша если истерить, то она должна одна, ну а если все, то она типа не причем сразу.

Когда вышел капитан все замерли. Весь лоск с него совсем слетел. Сам он был какой-то нервный и я бы даже сказала растерянный. Стас хорошо знавший английский начал задавать вопросы, капитан эмоционально отвечал, я плохо знаю язык, но Вероничка – танцорка нам с Дарьей перевела. Получалось, что самолет был на автопилоте, полтора часа назад он сам сменил курс и полетел вглубь Антарктиды. Пилоты не могли не взять управление на себя, ни связаться с аэропортом. Да вообще никто не мог ни с кем связаться. Самолет летел сам по себе. Все датчики работали исправно, но что бы экипаж не делал они не могли заставить самолет слушаться. Нужно отдать должное Лёнчику. Он, когда понял в чем дело сразу попросил всех на время заткнуться и написать о ситуации в мессенджеры. Ну все что бы мы хотели сказать родителям и друзьям напоследок, ведь дело не шуточное и неизвестно, когда наш самолет рухнет. После этих слов девочки еще громче заголосили. Есения Иванова, еще одна одиночница из нашей компании, вообще орала так, что она не пожила еще, что у нее куча планов на эту жизнь, что маму и сестренок очень любит, слезы из ее глаз лились как у клоуна в цирке, Господи, о чем я думаю.

Второй пилот и как мы все поняли по совместительству инженер лазил с фонариком по салону, открывал и закрывал какие-то люки, дверки. Короче пытался видно понять почему автоматика не работает правильно, так ничего не понял и ушел в кабину. А у меня как будто что-то застыло в груди, мы с Дарьей сидели спокойно и просто смотрели на этот хаос. Думаю, мама Ира и Аленка, да и муж мамы Иры Георгий Павлович конечно погорюют немного, но по сути кто я им. И что-то так жалко себя стало, что глаза у меня тоже намокли, а ведь мы еще куда-то летим и не падаем.

Пришел Стас, который все время находился в кабине с летчиками, оказывается у них там заработал радиообмен. – Внимание всем! Нас захватили. Падать никто не будет. Сейчас еще час летим и садимся, – сообщил он.

– Как захватили, кто? – эти вопросы посыпались со всех сторон. Но интереснее всех был вопрос Веры. – Зачем? Кому и что от нас нужно.

Весь салон самолета оживился, все начали строить догадки, почему и как нас захватили. Что это за новые технологии. Все слышали о сомалийских пиратах, но они корабли вроде как захватывают. У берегов Антарктиды это уж точно до сегодняшнего дня все было спокойно. Я опять же сидела спокойно и в дискуссию не вступала. Единственное конечно не удержалась от подколки. – Спасибо тебе Дашута за Антарктиду. Вот что нас сюда понесло, я как чувствовала ехать не хотела.

– Ну кто же знал, – парировала Даша, – Не падаем уже хорошо, хоть какой-то повод для оптимизма. Станислав, а скажите, какие-то еще требования были выдвинуты. Салон сразу замолчал и все обратились в слух.

– Нет. – сказал Стас. Просто заработала связь и по ней сообщили, что самолет захвачен, пусть все остаются на своих местах, когда мы будем на нужном похитителям месте, они разблокируют ручное управление и наши пилоты посадят самолет. Все это сказали и радиосигнал опять пропал.

– Я хочу напиться. – сказала девушка, очередная танцорка, не знаю, как ее зовут. Тушь на ее лице была здорово размазана. – Есть на борту алкоголь, спросила она по-английски стюардессу, которая прислушивалась к нашей беседе, как будто что-то понимала.

– No, it's not supposed to. – ответила та.

– Ну не положено так не положено. – произнесла девушка и повернулась опять о чем-то беседовать со своим партнером, а точнее разбирать причины захвата самолета.

– Вот что совсем нет алкоголя? Что это за самолет такой, его угоняют и отметить это событие даже нечем. – возмутился или пытался пошутить Ленчик. Его никто не поддержал, первый накал эмоций уже у всех прошел и все строили догадки, зачем мы нужны похитителям.

– А может «дон Педро» с ними в доле и нас везут на органы или на опыты? – предположила Маша Сорокина.

– Что за «дон Педро» – спросил Стас, – здесь вроде никого нет с такой фамилией.

– Это мы так капитана самолета окрестили, еще на инструктаже, – пояснила я.

– Ну какие опыты Маша? – возмутится ее партнер Толик Самойлов. На опыты это в США, наверное, или Китай, ну или в Пакистан какой-нибудь на органы, а мы в Антарктиде.

– Правильно. – сказала Маша. – Мы в Антарктиде, а что здесь есть кроме научных станций, НИЧЕГО! Вот и будут тут нас изучать как холод влияет на наши организмы, ну или еще что-то.

– Ага и сделают из нас универсальных солдат. – поддержал Леонид.

– Каких солдат? – спросила Леночка, сидящая рядом. – Лёнь я точно не солдат, я ничего не умею кроме как кататься. У меня от крови обмороки, я даже помочь никому не смогу палец заклеить, у меня обморок сразу при виде крови.

– Ну тогда тебя точно на опыты, – опять нехорошо так пошутил Леонид.

– Да ну тебя, – возмутилась Леночка. – Мы тут пытаемся понять, что же происходит, а ты как всегда остришь не в меру и не впопад.

– Да ладно. – протяжно так сказал Леонид, расслабленно потянулся и увидев, что все взгляды сошлись на нем, продолжил. – Нас здесь по ходу снимает скрытая камера. Все это похоже на большой развод. Ну как-то странно, спонсоры, команда молодежи летит в Антарктиду. Мне вот как-то сразу казалось это предложение каким-то нереальным, до конца не верил, что взлетим. Интересно Стас, вы с Верой при делах или как? Что-то не видно, чтобы вы сильно паниковали. Вот Верунчик может и паникует немного, играет хорошо так свою роль, ну а ты прям кремень мужик. Все по делу и никакого психоза.

– Да ты с ума сошел, – взвизгнула Вера. – Как тебе такое вообще пришло в голову. Нас сдернули со Стасом практически перед самым путешествием с другого проекта. Дали ваши документы, практически сунули в зубы, и сказали, чтобы за неделю все было, готово. Знаете, сколько согласований мы прошли за эту неделю. Сколько за вас всяких справок нарисовали. А ваш допинговый комитет? РУСАДА до последнего не хотели столько спортсменов выпускать аж на 17 дней. Я согласилась потому что нам заплатили и честно скажу заплатили много, но то что мы тут какие-то розыгрыши с похищением должны были проводить, это нет уж увольте. Я серьезная девушка и занимаюсь серьезной работой и в данном случае нам сейчас со Стасом надо думать, как вернуть вас домой целыми и невредимыми. И предупреждаю сразу с похитителями будем разговаривать мы со Станиславом. Вы молчите в тряпочку и это Леонид в первую очередь к тебе относится.

Леонид хотел что-то отпарировать, но тут встал Стас.

– Я согласен с Верой, мы точно ни в каком розыгрыше не участвуем и нам сейчас надо думать, как быть и что делать. В любом случае говорить будем мы. Кто знает английский поднимите руки?

Руки подняло почти половина ребят. – Отлично, – похвалил Стас. – А другие языки?

– Я знаю немного французский, в школе учила, – тихо прошелестела Света Белая. – Что-то объяснить смогу, в вот быстро понять, что от нас хотят пойму навряд ли.

Выяснилось, что двое ребят знают немецкий, а Олеся, девушка Гриши Метелкина знает английский и немного китайский.

– Да негусто у нас с лингвистикой, – под итожил Станислав. – Теперь давайте все свои версии, зачем мы нужны похитителям? Про опыты и органы навряд ли, но я считаю, что такая операция и такого масштаба так просто не делается. Все было спланировано заранее. Скорее всего нас будут держать в заложниках, для того чтобы кого-то где-то освободить, ну или же денег потребовать. Во всяком случае это пока единственное, что мне приходит в голову.

Все сидели понурившись, никто даже ничего не сказал, что странно, на озвученную версию. Все думали о своем, ну еще кто-то тихо общался с соседом, но вслух версий больше не выдвигали. Стюардесса с непроизносимым именем молча прошла с подносом и стала предлагать всем всякие снеки в пакетах, орехи, цукаты, чипсы, ну а Карлос раздал воду в пластиковых бутылках.

– Да, был бы сейчас интернет, можно было бы посмотреть о пропаже самолетов над Арктикой. – сказал Виктор.

– Вить не Арктикой а Антарктикой, это существенно разные вещи, – поправила его Олеся. – Это два разных полюса.

– Слушай, ну не умничай ты тут, – огрызнулся Ленчик. – Арктика, Антарктика какая сейчас на … разница.

– Ну зачем ты так, я же просто нервничаю, – всплакнула Олеся. Забралась к иллюминатору, уткнулась в него лбом и, по-моему, разрыдалась, только беззвучно.

– Лёнь, прекращай! – возмутилась Леночка и дала ему подзатыльник. Реальный настоящий подзатыльник. Я думала Леня ее сейчас разорвет, но он наоборот взял ее за маленькие ручки и крепко их поцеловал. А потом ни говоря ни слова встал и ушел в хвост салона и сел к иллюминатору. Видно тоже нервничает, отсюда и срывается на всех. А Леночка спокойно открыла своими маленькими пальчиками бутылку воды, я кстати еле-еле ее открыла, а она элементарно, даже не напрягаясь и тоже уткнулась в иллюминатор. Я фамилию Леночки никак запомнить не могу, что-то типа Хайбибулиной или Хайрулиной. Надо потом посмотреть в стартовом протоколе, а то неудобно как-то. Вот Лёнчика Синяева забыть невозможно, его все знают. В столовой вечно не доволен. На тренировке постоянно ворчит, а Леночка всегда незаметная такая. А сейчас я поняла, у нее очень сильный характер. Попробуй скатайся с таким вот партнером.

Я только сейчас заметила, что Стаса в салоне нет, он видно ушел в кабину к пилотам. Я в кино видела, что к ним в кабину зайти не так-то просто. И дверь при захватах они не открывают. Но наш «дон Педро» был какой-то непонятный капитан. Он очень много что-то говорил на своем языке с экипажем. Постоянно пил воду, потел и бегал в туалет. Ну а второй пилот после пробежки по самолету сел в свое кресло и больше мы его в салоне не наблюдали.

– Даш, что думаешь? Почему нас захватили? Тебе не страшно? – наконец-то я решила поинтересоваться у подруги подсев к ней рядом.

– Не знаю. – ответила она. – Вот даже мыслей никаких нет. Скорее всего им что-то нужно от нашего правительства, ну или денег хотят. Не знаю я. Давай не будем ничего гадать, самолет посадят тогда узнаем.

– Ну, наверное, ты права, не будем трястись раньше времени, – решила я.

– Ребят там еще самолет, истребитель похоже! – воскликнул Лёня.

– Да, я тоже видела. И я, вот он слева. – закричали ребята, смотрящие в иллюминатор.

Вошел Стас, он как я и предполагала был в кабине у пилотов.

– Ребят, внимание! Управление самолетом передано нашему экипажу, рядом летит истребитель сопровождения, без опознавательных знаков, он и будет нас сажать хотя пока не понятно куда. Капитан говорит, здесь на несколько сот километров никого нет, разве что слева далеко китайская станция. Ладно все проблемы по мере поступления. Мартин Кабреро – наш капитан сейчас посадит самолет, пока уже сказал, не знаю куда, и мы с ним выходим к похитителям. Виктор и Леонид прошу вас как мы только выйдем закрыть за нами двери и никого не пускать. Во всяком случае я так вижу наши переговоры.

– Ой Стас твоими бы устами, – сказала Вера. – Ничего мы закрыть не успеем, если это захват, как только откроется дверь они все уже будут в салоне, будто ты кино не смотрел. Сейчас главное понять будем мы сопротивляться или нет. Ведь если это какие-то отморозки, то у девочек могут быть проблемы.

Есения опять запричитала на весь салон.

– Да заткнись ты уже, – заорал на нее Лёня. Хочешь рыдать рыдай бесшумно вон как Олеська. Нечего людям и так расстроенные нервы напрягать. Я лично умру, но наших девок в обиду не дам. Слышь Стас ты не узнавал, у этого Мартина или как его там «дона Педро» оружие хоть есть какое-то.

– Да есть у него пистолет в железном ящике, только он ключ от него дома оставил. Не нужен он ему был, не возникало таких ситуаций.

– И этот человек нас инструктировал. Кстати, а где Каталина, наш переводчик? – спохватилась я. Мне уже надоело сидеть спокойно, нервная обстановка дала свои плоды и просто надо было, что-то говорить. Так я успокаивалась. Предположение Веры меня очень напрягло по поводу отморозков. Страшно стало очень, но страх я быстро отогнала и решила по возмущаться. Сразу стало легче.

– Правда где она, – спохватились ребята.

Каталина обнаружилась лежащей на сидениях в хвосте салона. Она лежала с закрытыми глазами, но, когда мы пытались ее разбудить, что-то промычала, открыла совершенно осоловевшие глаза, посмотрела на нас и опять их закрыла.

– Ей, плохо! Надо срочно воды. У нее, наверное, сердечный приступ! – всполошилась Маша.

– Ага, алкогольный у нее приступ. – сказала Вероничка, которая стояла ближе всех к Каталине. – Пьяная она совсем, от нее несет за километр, вон и бутылка под креслом валяется. Всю выпила бедная, от страха. Или просто алкоголичка она.

– А может она с ними заодно, вот и взяла бутылку с собой, чтоб не скучно было. Типа, вот вам бараны на опыты, а я домой полетела. – предположила Маша.

– Да нет, Каталину мы сами уже в Пунта-Аренасе нашли, практически перед отлётом. Говорили же, что путешествие почти на коленке составляли, вообще по правильному мы должны были в городе остаться на несколько дней, пока самолет полный наберется и лететь с русским гидом, их тут много на самом деле. Гид, с которым мы договорились, Александр простудился и видя наше безвыходное положение, обзвонил при нас всех своих друзей, но все были заняты, тогда он предложил свою тещу, которая неплохо знает русский, ну мы и согласились. – почти на одном дыхании выпалила Вера.

Вообще Вера мне показалась очень умной и действительно ответственной девушкой. Говорила она всегда по делу и вызывала к себе большое уважение, ну по крайней мере я ее очень зауважала после слов о подготовке нашего путешествия. С нами летели профессионалы и в этом у меня уже не было никаких сомнений.

Самолет начал снижение, и все тут же прильнули к иллюминаторам. Внизу расстилалась огромная Антарктида, белые буруны как будто подрагивали внизу, я сначала думала, что это эффект от двигателей самолета, но потом мне стало казаться, что вдали виднеется что-то, но разглядеть невозможно, смотришь словно через мыльный пузырь, или как будто нарост правильной круглой формы. Но это если приглядываться, а так просто белый ландшафт и ничего. Не только я обратила внимание на этот эффект, ребята тоже засуетились, стараясь разглядеть этот пузырь.

А мы как раз летели именно в его сторону и в какой- то момент пузырь просто лопнул и внизу показался огромный город все просто ахнули. А кто-то даже нецензурно выразился. Самое странное снега в этом городе и в помине не было. Пока еще невозможно было различить какой-то там ландшафт, было еще слишком высоко, но то что мы увидели превосходило все наши самые смелые ожидания. Город был расположен в огромной воронке из льда. Половина города была усыпана ангарами, похожими на теплицы. Все стеклянные и очень-очень чистые, по периметру города, а мы видели только небольшую его часть и это на огромной высоте, стояли огромные вышки, а от них шло ослепительное свечение. Даже смотреть было больно. Я сосредоточила свое внимание на центре, как мне показалось, но это оказался огромный аэродром, на котором стояло очень много самолетов, как больших грузовых, так и маленьких истребителей. Все это стояло в каком-то педантичном порядке. На одинаковом расстоянии друг от друга. И вообще весь город напоминал хорошо отмытую игрушку. Он весь сверкал. Единственное практически не было никакой растительности. При снижении я старалась разглядеть дома, они были практически все из стекла. Обратила я внимание и на машины их было много в городе. А при подлете поняла, что в основном это военные грузовики и автобусы.

– Это огромная военная база. – заключил Стас. – И им что-то или от нас нужно. Я тут подумал с нами случайно не летит, дочь или сын Рокфеллера, Ротшильда ну или другого какого-нибудь олигарха типа Аврамовича.

– Ну я точно замешана в олигархах не была, – заявила я. – У меня никого кроме бабули нет, и она не Аврамович. Ребят, а ведь все может быть, у вас как с родственниками?

– Не я пас, – сказал Лёня. – У Ленки папа вроде владелец ресторана, да Лен? Но не до такой степени, чтобы из-за нее всех похищать. Тут денег вбухано ого-го.

– Я много читала про Антарктиду, но то что я вижу это нечто. Здесь убили все законы физики вместе взятые. Тут этого города просто не может быть. – негромко сказала Олеся.

– Помолчите уже, потом разберемся, что может, а что не может и кто тут олигарх, недолго осталось. – сказала Вера. – Садимся, все пристегнитесь.

Но было уже поздно пристегиваться, самолет коснулся посадочной полосы и начал торможение. Хлопать никто не стал, но «дон Педро» оказался мастером своего дела и самолет посадил очень аккуратно.

3. ЗАПАДНЯ

Самолет остановился и все притихли. Капитан в полной тишине вышел из кабины и переглянувшись со Стасом направился к выходу. Станислав пошел за ним. Трап подогнали быстро, это не то чтобы томиться в нашем Шереметьево, пока дождешься в душном салоне уже весь предыдущий отдых покажется сном. Мы из Болгарии прилетели так сорок минут ждали, когда нам разрешат выйти, а тут прямо вип встреча все быстро и технично, похищение же. Что-то мой внутренний сарказм от нервов не туда поехал. Дверь открылась и в салон зашли люди в военной форме. Компания была разношерстная по расовой принадлежности и это сильно бросалось в глаза. Как будто съемки американского фильма и обязательно должны присутствовать все национальности. Хорошо хоть представителей секс меньшинств здесь вроде не было, ну и женщин правда тоже. Что это за дискриминация. Боже, о чем я думаю. На самом деле я дрожала как лист и мысли пролетали моментально просто от того чтобы не сойти с ума. Неимоверно страшно. Я схватила Дашулю за руку, она молчала, тоже понимая видимо серьезность момента. Солдаты быстро рассредоточились по салону.

Говорить стал мужчина средних лет, европейской наружности с темными волосами, подернутыми сединой у висков. Вид у него был благородный и в то же время располагающий такой военный дед. Надо еще сказать, что форма на всех вошедших была какая-то не наша. Не к которой мы привыкли у себя в России или в американских боевиках. Скорее всего она была какой-то футуристичной. Во-первых, она была белая с серыми вставками, а во-вторых на ней были погоны с непонятными знаками отличия. И у всех шевроны с нанесенной на них нашей планетой под куполом. Красиво смотрелось. Я бы оценила если бы не было так страшно.

– Добрый день! – заговорил мужчина на чистом русском языке. – Мы, приветствуем вас от имени истинных жителей планеты Земля. И первое чтобы я хотел спросить, нужна ли кому-то медицинская помощь?

– Да, ответила за всех Вера. – У нас женщина-гид перебрала алкоголя и мне кажется ей не хорошо, в первую очередь просим ей помочь.

Военный что-то сказал, на каком-то шуршащем языке ближайшему солдату-азиату и тот ушел.

– Это китайский. – шепнула мне Даша. Я благодарно сжала ее руку.

В самолет внесли носилки. На них в гробовой тишине погрузили Каталину и вынесли из самолета, она крепко спала и даже не пыталась сопротивляться.

– Вас, несомненно, терзает множество вопросов? – произнес мужчина, радушно улыбаясь, – и я постараюсь ответить на них как можно подробнее. Действительно, вы находитесь в самом сердце Антарктиды, в одном из восьми гигантских городов под силовым Куполом. Пять таких куполов расположены здесь, в Антарктиде, и еще три – в Гренландии. Мы находимся в куполе номер три, под патронажем Китайской Народной Республики. Существуют также Российский купол (номер четыре), значительно больший Американский купол, Арабский, Индийский, Европейский и Австралийский. Самый маленький – Японский, но именно там сосредоточены лучшие специалисты в области инженерных наук, настоящие гении своего дела.

Население куполов представляет собой уникальное сообщество. Здесь живут ученые, военные, агрономы, земледельцы, животноводы – люди самых разных профессий и специальностей. Но всех нас объединяет одно: каждый житель нашего города вносит свой неоценимый вклад в общее дело, служит на благо всего общества. Поверьте, абсолютно каждый! В наших городах нет места религии и религиозным организациям. Наша вера – это небо над нами, а наш ориентир – человеческая совесть, нравственный компас, указывающий путь к справедливости и сотрудничеству.

Сказав это военный сделал небольшую паузу, обвел глазами всех присутствующих и продолжил.

– Это, вкратце, то, чем я могу поделиться с вами сейчас, но, если вы решите остаться, я смогу рассказать больше. Например, о строгой, но эффективной системе управления, напоминающей военную диктатуру. Каждый купол возглавляет главнокомандующий, назначенный Высшим Советом, или, как мы его называем, Советом Восьми. Этот совет, состоящий из представителей всех куполов, решает ключевые вопросы, касающиеся функционирования и развития городов. Мы – единый, слаженно работающий механизм, обеспечивающий безопасность и процветание всего человечества.

– Наша задача – защищать Землю от внешних угроз, от катастроф космического масштаба. Вы, наверное, слышали о Челябинском метеорите? Это заслуга купола номер один, который успешно предотвратил более масштабное бедствие. Без защиты, без наших технологий, Земля уже давно бы перестать существовать. Ведь представьте себе: к нам приближался огромный астероид, столкновение с которым означало бы полное уничтожение жизни на планете. И таких угроз было множество. Наши специалисты постоянно отслеживают космическое пространство, анализируют данные, и, благодаря нашей бдительности и оперативному реагированию, человечество продолжает жить и развиваться. Наша работа – это постоянное напряжение сил, это круглосуточная защита, бесконечная борьба за выживание. Мы – не просто жители современных городов, мы – защитники Земли, хранители будущего человечества. И наша работа, пусть и скрытая от глаз обычных людей, является залогом спокойствия и безопасности всего мира. Мы – невидимая стена, препятствующая гибели всего живого. Мы – те, кто несут ответственность за будущее Земли, и мы готовы нести её до последнего.

– Можно вопрос. – спросил Стас. – Так вы нас что вербуете в истинных жителей Земли. Хотите, чтобы мы остались здесь и тут работали? Честно говоря, пока на секту какую-то смахивает.

– Ну раз вы так торопитесь, молодой человек услышать, то что нам от вас нужно не буду утомлять лирикой, и зазывать как вы выразились в секту, – усмехнулся ничуть, не обидевшись военный. – Вы нам все тут совсем и не нужны. Просто мы проводим эксперимент, вы для нас сейчас как подопытные кролики.

– Ну вот, я же говорила опыты, – негромко, но как-то загробно сказала Маша, сидящая сзади нас и от ее слов, побежали мурашки по коже. Но военный тоже услышал и улыбнулся еще шире.

– Никто вас резать и пытать не будет, если вы конечно не нарушите серьёзные запреты во время своего пребывания под куполом. А оно поверьте, будет уж очень коротким. Мы проводим, я бы так сказал, скорее всего социальный эксперимент. Из вашей компании мы заберем только одного человека, которого выберем сами, но он попадет в рабство под купол на всю оставшуюся жизнь, но главное, что вы должны единогласно решить, что он должен остаться, а он в свою очередь добровольно примет на себя это бремя. На все решение времени у вас будет один час. Если решения не будет или хоть один человек откажется и впоследствии, тот кого мы выберем откажется в рабство попадают все. Для всего мира ваш самолет разобьется где-то в прибрежных водах Антарктиды.

– Господи, – не выдержала Вера, – у вас тут рабы.

–Да, я же сказал, трудятся абсолютно все, кто хочет, но бывают такие и кто не хочет, или кто провинился. Тогда их принуждают к труду в виде рабов, определяется хозяин, который имеет полное право делать с этим человеком все что хочет, может даже убить. Это его законное право. В нашем обществе действует право сильного, если ты не силен физически или умом, то будешь всегда находится на низшей ступени общества и наоборот, если стремишься реализовать себя в учении или в боевых искусствах, то тогда тебе определяются самые лучшие технологии и учителя, а они здесь поверьте самые лучшие в мире. Каждому человеку дается шанс проявить себя, но не все, к моему глубокому сожалению могут им воспользоваться в силу убогости тела и духа. Ну что, если вопросов нет, возвращаем вам ваших пилотов и гида, с ними так же проведена беседа, но на их языке для быстроты принятия решения. Нам еще самолет возвращать надо, если все будет решено положительно. Ну или утопить его, если вы не договоритесь. Но я бы не советовал. Вы не сможете здесь жить с вашими сложившимися устоями тем более в качестве рабов, погибните быстро. Телесные наказания под куполом применяются так же часто как вы пьете свой кофе или ходите в туалет. Все! Мы уходим время пошло!

Военные быстро покинули самолет.

В салон зашла совершенно трезвая с широко открытыми испуганными глазами Каталина. А за ней члены нашего маленького экипажа.

– Ну что будем делать? – спросил Стас. – Или все или один.

– Каталина, как вы успели так быстро протрезветь? – спросила нашего гида Вера, и ту словно прорвало.

На ломанном русском она, давясь слезами кое как объяснила, что ей дали что-то выпить, потом кто-то ее держал, ее страшно рвало. Потом она выпила еще какую-то жидкость и все сразу прекратилось, голова прояснилась, но потом, когда она прослушала что нас ждет и что мы должны решить… Она больше не смогла говорить разрыдалась вконец.

Стас задал тот же вопрос на английском Мартину и экипажу. Они как-то философски ко всему отнеслись и сказали, что конечно если выбор падет на кого-то их них, то он или она останется, кого бы не выбрали. Мартин думал, что скорее всего выбор падет на него, как на нужного всегда пилота самолета, но Стас его заверил, что по логике, экипаж должен вернуться полностью, чтобы не было вопросов. Время утекало.

– Ник, как ты думаешь, – спросила Даша. – Кого из нас заберут?

– Ну уж точно не нас с тобой. – попыталась я ее приободрить. – Кому мы нужны две курицы, не умеющие толком ничего, ни готовить, ни стирать, ни убирать. Вся жизнь на катке.

– Ну Ник, ты хоть комп знаешь, программы там всякие дизайнерские, вон какие плакаты нам в клубе делаешь, а я вот правда ведь, совсем бесполезная.

– Ты не бесполезная, мы просто еще не выучились. Может сейчас мир откроют, пустят нас на сорики, вроде ведутся разговоры, и мы с тобой завоюем по золотой медали ты на чемпионате мира я на Олимпиаде или наоборот, станем с тобой путешествовать куда хотим, а не на какую-то там Антарктиду и забудем это все как страшный сон. Хотя, наверное, не забудем, уж того, кто тут останется на вечное рабство точно. Блин Даш, мы сейчас как в крутой дораме. По логике должен прийти принц и всех спасти.

– Фу ты, – фыркнула Даша. – Пересмотрела ты Ник своих корейцев. А потом громко сказала: – Слушайте все вы, если выбор упадет на меня я добровольно останусь, и приму свою судьбу здесь без рыданий и соплей.

–Я тоже, – сказала вслед за ней Вера.

И я, – откликнулась Леночка.

– Девочки ну подождите, так же нельзя! – возмутился Лёнчик. Нельзя здесь никого оставлять.

– И что ты предлагаешь? – зло сказала Маша. – Всем здесь остаться. Я тоже если выбор остановится на мне останусь. Ник, а ты?

– Ну я как все, конечно останусь, вариантов тут вроде больше и нет, – ответила я.

Все ребята проговорили заданную Дашей формулу, что чтобы не случилось останутся в рабстве без соплей. Как-то смешно это звучит, но было совсем не до смеха. Час неумолимо приближался к концу.

Ой, смотрите там целая делегация приехала, – воскликнула Олеся, оторвавшись от иллюминатора.

–Там даже, по-моему, роллс-ройс черный стоит, – прокомментировала уже оправившаяся от истерик Есения. Видно, когда она поняла, что ее убивать и насиловать никто не собирается воспряла духом.

– Вот это да, какая-то супер-шишка приехала раба выбирать. Из машины вышел мужик, высокий такой в черном пальто, по-моему, кожаном, продолжала комментировать Олеся.

Дверь открылась и в самолет забежали солдаты и выстроились так же по центру салона как и в прошлый раз. Затем вошел он. Я думаю дыхание перехватило у всех девушек нашей небольшой сборной. К нам зашел бог дорам и сцены Южной Кореи. Парень был высокого роста лет тридцати, хотя с их азиатскими вариантами вообще не понять, они до старости юнцы. Его черные волосы были уложены как в лучшей дораме, которую я когда-либо видела, ну а лицо, просто фантастика. Впечатление портили только глаза, они были какие-то очень отстраненные, холодные, равнодушные и как будто змеиные. Я даже поежилась, когда он столкнулся со мной взглядом, хотя мы с Дашей сидели дальше всех. На нем действительно было кожаное пальто и черная водолазка. Поверх на золотой цепочке висело украшение в виде золотого маленького ключика. Вот на этот ключик я и смотрела, боясь поднять взгляд и еще раз столкнуться с взглядом с этим нечто. Его лицо, а главное глаза, очень четко отпечатались сразу у меня в голове, мне даже больше и не надо было на него смотреть. Я могла мысленно воспроизвести каждый изгиб его скул, губ, носа. Он был и красив, и притягателен, и страшен, и противен одновременно.

В самолете воцарилась тишина.

– Здравствуйте, – сказал парень, почти на чистейшем русском, с небольшим шипящим смешным акцентом. – Прошу озвучить ваше коллективное решение.

– Выбирайте, – тихо сказал Стас и я ему была благодарна за то, что не было никаких помпезных речей, никаких бравад. Он просто предоставил этому дорамскому хлыщу делать свое чёрное дело.

И тот медленно, словно растягивая удовольствие пошел по салону, солдаты отошли в хвост и ничто не мешало мистеру змею, как я его внутренне окрестила, выбирать. Я сидела крепко вцепившись в Дашкину руку, почти в конце салона, а он все шёл и шёл, никого не называя, и не выбирая. И вот час икс, он застыл перед нашим креслом, я даже услышала запах его умопомрачительно парфюма совсем рядом. Боже, Боже, Боженька миленький, только не я, проносилось в голове.

– Ты, поднимайся! – услышала я. Я подняла глаза и остолбенела. Его змеиные глаза смотрели четко на меня. – Да ты, именно ты! Вставай пойдешь со мной!

Я была как в тумане. Без соплей. Как говорила Даша, да я даже дышать в этот момент не могла. Но уговор есть уговор. Я встала, но глаз уже не поднимала, просто не могла.

– Даш, скажи там маме Ире, что все хорошо у меня, ладно. Ну и Алинке там, типа я ее люблю, она моя самая любимая сестричка, – и тут меня прорвало слезы полились по щекам, я очень старалась не плакать, но они лились почему-то градом. Хорошо, подумала я, что без косметики, а то неохота страшной тут стоять перед этим, даже не знаю, как сказать, козлом. И видно от злости слезы быстро высохли, я наконец-то смогла снова взглянуть на этого страшного молодого человека с красивым, но уставшим и совсем равнодушным лицом. В глаза ему смотреть я больше не решилась.

– Я свой выбор сделал, – произнес он, и его голос звучал так, будто он только что подписал какой-то важный приговор. – Ты согласна стать рабыней и остаться здесь навсегда? Если тебе страшно или ты боишься, что станет скучно и одиноко, – добавил он с какой-то странной насмешкой, – ты можешь оставить этих прекрасных людей здесь вместе с собой. Хотя, могу заверить, скучно тебе точно не будет.

Его слова прозвучали как издевка, как будто он находил удовольствие в том, чтобы наблюдать за моими мучениями. Я почувствовала, как внутри меня все сжалось от страха и напряжения, но понимала, что у меня нет выбора. Если я не соглашусь, то последствия могут быть еще хуже.

– Я согласна стать рабыней и остаться здесь навсегда, – повторила я его слова, как можно быстрее, Мне казалось, что если я промедлю хотя бы на секунду, то просто не смогу вымолвить ни слова. Я боялась, что если не скажу сейчас, то он примет это за отказ, и тогда все, кто был здесь со мной, останутся в этом ужасном месте. Но, как оказалось, я была наивной. Ему этого оказалось недостаточно. Он не собирался останавливаться на этом.

– Тогда вставай на колени и, пожалуйста, поторопись. У меня практически нет времени. Я жду, – произнес он с абсолютным спокойствием в голосе. Его интонация оставалась неизменной, даже без намека на раздражение или спешку, но именно это его «Я жду» прозвучало так, словно удар под дых. Их меня выбило весь воздух, заставляя тело поддаться слабости. Ноги подкосились, и я не просто встала на колени – я буквально рухнула перед ним, потеряв всякое равновесие.

В голове пронеслась саркастическая мысль: «Ну что ж, наслаждайся, мерзкий ублюдок. Нас, русских, так просто не сломаешь». Мой внутренний голос всегда был источником странного юмора, особенно в самых абсурдных и пугающих ситуациях. А эта ситуация была настолько сюрреалистичной, что, если бы я не пыталась шутить сама с собой, то, наверное, просто сошла бы с ума.

Реальная картина мира ужасала. Я, девушка, стою на коленях перед каким-то высокомерным айдолом из Кореи. Да, именно так – буду думать, что он айдол. Это как-то облегчает восприятие происходящего. Лучше уж представить его персонажем из дорамы, чем реальным человеком, который сейчас диктует мне условия. Это помогает не впадать в панику. Но смотреть на него я не могла. Взгляд упал на ковер в салоне самолета. На нем были видны крошки от чипсов, которые, видимо, кто-то уронил ранее. Мои глаза почему-то уперлись в его ботинки. Они были черные, идеально вычищенные, блестящие, как будто их только что отполировали. И, что самое странное, надеты они были на босу ногу. Этот факт почему-то особенно зацепил мое угасающее внимание. Мгновенно в памяти всплыл образ Лиса из корейской дорамы – девятихвостого духа, который тоже носил обувь на босу ногу. «Ну вот, голова, спасибо за спасение, – подумала я. – Главное – не заплакать сейчас». Я пыталась отвлечь себя от реальности, но тут почувствовала, как его руки коснулись моей шеи. Щелчок – я осознала, это конец.

– Это что, ошейник?! – заорала я, прежде чем я успела осознать, что творю. – Вы тут совсем с катушек съехали?!

Я резко вскочила на ноги, и гневно с возмущением уставилась на него. Но не успела полностью осмыслить происходящее, как резкая боль пронзила шею. Это было похоже на удар электрическим током. Боль была настолько сильной, что я снова рухнула на колени. Голова закружилась, а перед глазами замелькали темные пятна.

– Да, это ошейник, – холодно ответил он, глядя на меня сверху вниз. – Как и положено рабыне. Ты будешь носить его теперь постоянно.

Слова звучали как приговор. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости и страха. Но он продолжил, не давая мне времени на осмысление.

– Сейчас ты получила незначительный разряд тока за неповиновение. Это был лишь первый урок. Давай проведем еще один. Ты готова подчиняться? Если да, то поцелуй мой ботинок. Если нет, то прямо сейчас умрешь от разряда тока. И поверь, это будет далеко не самая приятная смерть. Она будет болезненной, мучительной и, к тому же, крайне неэстетичной. Представь себе: мышцы твоего живота расслабятся, и ты описаешь весь самолет, а людям еще лететь домой.

Его голос оставался таким же спокойным, словно он обсуждал погоду или делал заказ в ресторане, но каждое слово било по мне, как кнут.

– Решение за тобой, мне не нужна строптивая рабыня – добавил он. – У тебя есть десять секунд, чтобы подчиниться. Время пошло.

Я огляделась вокруг, пытаясь найти хоть какую-то поддержку или помощь. Но, как оказалось, все остальные были в полном шоке. Они сидели, будто парализованные, не в состоянии ни двигаться, ни говорить. Лица ребят выражали смесь ужаса и недоумения. Казалось, никто не мог поверить в то, что происходит. В салоне самолета повисла мрачная тишина.

Передо мной стоял человек, которого я могла бы назвать садистом и тираном. Его спокойствие и хладнокровие только усиливали ощущение опасности. Внутри снова все сжалось от горя и страха, но я понимала, что времени на раздумья у меня действительно нет. – Пришла на помощь как не странно Даша. – Что зыришь, целуй быстро, я твой труп домой не повезу.

И я это сделала. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди от унижения и обиды.

И ничего. Все. Он совершенно спокойно и равнодушно обвел взглядом всех и сообщил.

– Вы здесь остаетесь до утра, сейчас идет буря лететь никуда нельзя. В течении часа вас накормят и разместят в отеле. Завтра утром будет инструктаж о том, как вам вести себя по прилете, разъяснят версию происшедшего, которую вы должны будете заучить и сообщить по прилету заинтересованным лицам. Версия приблизительно такова, что эта девушка, – он кивнул на меня. – Нашла здесь свою любовь и решила остаться на время. Она позвонит родным и все объяснит сама. Завтра экскурсия для вас продолжится на круизном лайнере, лишь с небольшой задержкой в один день. С каждым из вас будет проведена беседа о неразглашении того, что вы сегодня здесь увидели и узнали, ну а дальше демонстрация того что с вами будет если проболтаетесь.

– А что будет если проболтаемся? – спросила осмелевшая в конец Даша, видно шок у нее уже прошёл, и она стала с деловым видом задавать вопросы, и даже, что я совсем не поняла и мне, наверное, показалось кокетничать с этим змеиным королем.

Он посмотрел на неё, и его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и раньше. Ни один мускул не дрогнул, и его голос прозвучал так же холодно и жёстко:

– Вам всё объяснят. Но если кратко, то в лучшем случае вы окажетесь в психиатрической больнице. А в худшем… Завтра утром сами всё увидите.

Эти слова заставили меня похолодеть. Внутри всё перевернулось, а сердце замерло. Я не могла понять, что именно он имеет в виду, но его тон не оставлял сомнений в том, что шутить он не собирается. Затем он повернулся ко мне и бросил:

– Рабыня, поднимайся и пошли. В этот момент я всё-таки подняла глаза и увидела странную картину, Даша смотрела на моего похитителя как-то зло и торжественно одновременно, а на его лице не отражалось ровным счетом ничего. Это перекрестие взглядов продолжалось долю секунды не более, но мне от этого стала совсем не хорошо. Даша быстро перевела взгляд на меня, бросилась ко мне обняла и по-настоящему зарыдала.

–Ника, Ник, Никочка как же я буду без тебя, – причитала она, обнимая крепко. Я же смотрела на него, точнее на подбородок, глаза поднимать опять не решалась, они наводили ужас. Он бросил взгляд на сидение самолета на котором лежали мои коммуникаторы.

– Телефон и планшет отдашь при выходе из самолета, твои личные вещи заберут.

Я как в тумане проходила мимо ребят, они жали мне руки и ободряюще улыбались. Вера встала и меня обняла. – Ты сильная, продержись немного, – шепнула она мне в ухо. – И мы это так не оставим, поверь. Мы тебя вытащим.

О как же мне стало легче. А то мое сознание забилось как птичка в один маленький уголочек мозга, и отказывалось верить в происходящее. Вера дала мне надежду, что все еще может кончиться хорошо. Прилетят они, все расскажут. Ну не смогут всех запугать эти страшные люди Земли. Я приободрилась и мое будущее заиграло уже не такими черными красками. Главное сейчас продержаться.

При выходе из самолета какой-то чернокожий солдат протянул руки, и я отдала ему свои телефон и планшет. Во какая я послушная! Про себя решила пока затаится и не нервировать господина садиста. Может он только на людях такой. Посмотрим короче. Как там любят в азиатских дорамах, когда на тебя наезжают сильные мира сего надо стоять обтекать и молчать в тряпочку, а то можно и без головы остаться. Попробую, выхода пока все равно нет.

Мы сошли с трапа самолета, и первое, что бросилось в глаза, – это удивительная для этих широт погода. Совсем не похоже на суровый антарктический климат. Конечно, жарким этот день назвать было нельзя, но температура явно была выше нуля, что само по себе казалось странным. Ветра практически не было, что добавляло ощущение спокойствия и даже некоторой нереальности происходящего. Мы подошли к машине и меня снова ждал сюрприз, мистер змей стоял и вопросительно смотрел на меня и молчал. Я что, ему еще и дверь должна открывать, ну совсем уже! Окинула взглядом аэродром. Казалось все застыло вокруг. Солдаты, выстроившиеся в шеренги, стояли неподвижно, глядя прямо перед собой. Их было много, и все они принадлежали к разным национальностям, что сразу бросалось в глаза. На всех были одинаковые белые шапки-кепки и длинные белые пальто с серыми вставками, которые выглядели очень теплыми. Эти люди, словно статуи, были частью чего-то большего, какой-то странной и загадочной организации. Чуть поодаль стояли автобусы, тоже бело-серого цвета. На их бортах я заметила эмблему, которую прежде видела только мельком. Теперь я смогла рассмотреть её лучше: изображение Земли, накрытой куполом из человеческих ладоней. Это выглядело символично, но в то же время вызывало странное ощущение, словно я оказалась внутри какого-то сюрреалистического сна.

Единственным исключением из этой бело-серой монохромной картины был черный, как ночь, автомобиль, который явно принадлежал командиру. Этот человек, которого я в мыслях называла "напыщенным мерзавцем", выделялся не только своим транспортным средством, но и внешним видом. Мистер Змей, как я уже успела прозвать его, был одет не в военную форму, как все остальные. Его одежда подчеркивала статус и власть, и это раздражало меня еще больше.

Ко мне подошел мужчина военный, который приветствовал нас в самом начале. Он тихо шепнул, чтобы я открыла дверь, и когда мой хозяин сядет я должна закрыть её, обойти машину и сесть рядом с ним, с другой стороны. И еще эту сволочь я должна называть хозяином, сидеть смирно, глаза на него не поднимать. Ну какого, а?

Я все сделала, как сказал этот военный дед, зачем злить больных людей, да и осадок от удара током у меня остался неизгладимый. Как только я захлопнула за собой дверь, машина сразу поехала и на аэродроме сразу же все оживились и забегали. Некоторые грузились в автобусы, другие же пошли в сторону самолета.

– Сейчас я тебе расскажу азы поведения, рабыни и ты сможешь задать любые вопросы, пока мы едем. – начал инструктаж этот безумный человек рядом. – Ты принадлежишь мне и только мне, исполняешь только то что тебе скажу я, или приказы тех людей, к которым я тебя направляю и разрешаю им тобой пользоваться. При выходе из машины ты теряешь какое-либо право обращаться ко мне с вопросами, ты не можешь дерзить мне, проявлять неповиновение, не имеешь право смотреть мне в глаза пока я это не разрешу. Ты становишься инструментом, который исполняет любые, я еще раз повторяю, любые мои прихоти и приказы, – все тем же будничным тоном начал вещать он. Называть меня можешь просто «Хозяин», но обращаться только в случае крайней необходимости. Ты тень я не должен тебя не видеть не слышать, только если я сам что-то не прикажу. Надеюсь с этим ясно.

– Да, – ответила я.

– Неправильный ответ, ты должна отвечать «Да, хозяин», усваивай быстрее пожалуйста. Я не хочу тебя калечить раньше времени. Внутри меня опять что-то оборвалось. Калечить, это как. Боже куда я попала.

– Если я могу задавать вопросы, хозяин, – сказала я, превозмогая себя, – то прошу мне пояснить, почему именно я, почему вы выбрали именно меня. И зачем это похищение. Что это вообще все значит. У вас что нет людей, зачем вам я?

– Зачем мне ты, я сейчас не отвечу, пройдет время сама все поймешь если в живых останешься. Ну а про похищение, вам вроде всем объяснили, это был научный эксперимент, поведение социума в экстренных ситуациях. В самолете стояли микрофоны, аналитики прекрасно слышали все ваши разговоры и умозаключения начиная со взлета до самого приземления. Это нужно для разработок по управлению толпой, сейчас это самое перспективное направление.

Я уже не слышала ничего из его объяснения с момента фразы «Если выживешь!» – Как это, куда я еду и что меня ждет? Я и не заметила, как задала этот вопрос вслух.

– Ты совсем не учишься, плохо, – вздохнул он. Еще раз напоминаю о слове Хозяин в обращении ко мне. Если в следующий раз я его не услышу по приезде будешь наказана.

– Почему я могу не выжить и что это за наказания, хозяин? Про ошейник, так и быть, можете не рассказывать, его применение в качестве наказания уже знаю.

– Сарказм. Очень зря, привыкай общаться ровно и без лишних эмоций, если опять же хочешь выжить. Хотя ты скорее всего очень избалована и тебе будет не легко. У меня, так уж повелось рабы были только смертники, которые не заслужили смертную казнь, но прошлись почти по грани в неповиновении. В итоге больше месяца никто не задерживается, догадываешься где они все.

Я нервно сглотнула, а он продолжал. – Ну а наказания бывают разные от простого стояния на коленях в течении всего дня на холоде, так и розги для женщин и детей, палки для мужчин. И вообще у нас много приспособлений, чтобы укротить непокорный человеческий дух. Дыба, как у вас в России раньше была, иголки под ногти, муравьи на тело, да много изобретений и инноваций у наших инквизиторов. Вот недавно изобрели макание без участия человека, нарушитель фиксируется за шею и затылок. Затем макается самим механизмом головой в аквариум с водой, система жизнеобеспечения считывает параметры человека и когда он совсем уже почти захлебнулся, выдергивает его, реанимирует, ну и по новой. Как тебе? Разрешаю ответить.

А он юморист, надо сказать. Я смотрела на него во все глаза, он все это рассказывал без единой эмоции на лице и в голосе. Господи, парень совсем психопат конченный. Мамочки. Вопросов я больше не могла задавать. Я даже слова вымолвить больше не могла. По ходу я точно будущий труп. Так что мучить то, убил бы сразу. Смертники у него блин, я ведь тоже сейчас на их месте, только за что, чем я это все заслужила.

– Мне страшно, хозяин! – это все что, я смогла выдавить из себя, внутри живота все скрутило и меня замутило. Хорошо еще, что желудок был пустой иначе, я думаю все его содержимое сейчас бы было на полу. Я начала часто дышать, как выкинутая на берег рыба, немного отпустило. Он повернулся и окинул меня своим ледяным змеиным взглядом, некоторое время помолчал, а затем продолжил.

– Правильно, страх это хорошо, он отрезвляет и заставляет мыслить трезво и лаконично, если использовать его правильно. Опусти глаза, еще вопросы?

– Вы кореец? – почему-то именно этот вопрос возник в моем скованном ужасом разуме, пора было отыгрывать назад иначе я чувствовала, что в своем страхе утонула так, что зубы начали постукивать. Выживу назло тебе корейское чучело подумала я и даже смогла улыбнуться внутренней себе.

– Я китаец, – ответило корейское чучело, – И по приезде ты получишь тридцать ударов розгами, это научит тебя, не забывать слова при обращении ко мне. Жаль конечно, не с этого я хотел начинать наше общение.

Ни фига ему не жаль, сидит с лицом как у дерева. Все, Ника надо сосредоточится, перед тобой больной человек, который чего доброго и убить может.

– Простите меня, хозяин, – я добавила в голос нотку раскаяния, – Прошу не наказывать меня в этот раз, я обещаю не забывать более ничего из того, что вы мне скажете, я буду самой послушной рабыней, какие только у вас были.

– Язвить не надо, ты не в том положении, еще раз повторяю отбрось все свои привычки и старайся следовать тому, что я только что тебе сказал и глядишь проживешь подольше. Наказание я не отменяю никогда. Я предупреждал, ты не вняла оно заслуженно. Мы подъехали. Все закончили опрос. С этого момента твоя жизнь полностью зависит от того что ты говоришь и как ты себя ведешь. Ну? – машина остановилась, и он вопросительно посмотрел на меня выгнув бровь. Я стрелой вылетела, обошла машину и открыла дверь хозяину. Я совсем забыла спросить, как его зовут, и откуда он хорошо так говорит по-русски, но видимо было уже поздно, время вопросов прошло.

Он вышел из машины, подозвал двух амбалов из охраны, которые ехали в машинах за нами и что-то им тихо прошуршал, наверное, на китайском. Они вытянулись по струнке и выкрикнули: – Yes, sir! Затем он повернулся ко мне.

– Сейчас тебя отвезут в департамент исполнения наказаний, после этого в медицинский центр, там тебя осмотрят врачи возьмут все анализы, только после этого ты сможешь поесть в столовой, а потом я жду тебя здесь. Он указал на большое стеклянное здание в четыре этажа, но видно с такими высокими потолками, что выглядело оно по высоте на все десять. Вообще сам город был низко этажным, но все здания были со стеклянными чистейшими фасадами. Архитектура была совсем не похожа на то что я видела ранее. Разве что стадион Зенит в Петербурге, ну и арены в Сочи. Красивые изогнутые обтекаемые контуры смотрелись феерично. А небо, небо было каким-то розоватым и совсем без облаков. Видно как-то сказывался на его цвете купол «мыльного пузыря»

– Да и не пытайся никуда отходить без сопровождения, и не пытайся никуда убегать, ошейник настроен на определенный периметр. Тебя просто убьет, – буднично произнес он и развернувшись направился к зданию.

– Ну ведите, куда там надо, – сказала я амбалам. Мне показалось или они совершенно меня не поняли, но им по сути было и не надо. Один из них, тот чернокожий, кому я сдавала свой телефон, показал рукой в направлении одной из военных машин. Я сделала лицо кирпичом как принцесса из корейских дорам и села на предложенное место. Мы тронулись в глубокой тишине. Ехали не долго минут тридцать. Я пыталась сама открыть дверь, но военный мне указал жестом, что этого делать не стоит. Мне открыли дверь, и я выбралась из машины. Да порядки тут веселые. Интересно тридцать розог это смертельно или легко, в царской России вроде так наказывали провинившихся школьников. Я должна вроде выдержать по идее. Внутри то сжимался, но разжимался тугой узел. Нервы серьезно сдавали. По сравнению с этими переживаниями, соревнования мне теперь казались лайт версией по нервному шоку. А когда-то я считала, что на них мое нервное напряжение зашкаливает выше крыши. Попаду ли я на них еще когда-нибудь.

Департамент исполнения наказаний предстал передо мной в виде огромного в ширину строгого пятиэтажного величественного здания с серыми стеклами. Очень напомнило американский пентагон. Не знаю было ли оно пятиконечным, но уж точно одна его видимая сторона была под тупым углом. Как и в здании Пентагона. Мы прошли в фойе и мой главный амбал, я его мысленно окрестила Максимка, уж больно он был черен как мальчик из моей любимой, проходимой еще в школе повести К.М. Станюкевича. Так вот, «Максимка» пошел договариваться о моем наказании, и я осталась с «Егором Фридом». Да, второго амбала я обозвала именно так, он был почти на одно лицо с нашим российским певцом, а я была лично с ним знакома и знаю, о чем говорю. Только этот был намного «поамбалистее», чем Егорка. Он стоял рядом со мной, смотрел четко перед собой, но я знала, что он отслеживает все мои перемещения и стоит мне только начать двигаться сразу же последует за мной. В фойе народа практически не было, только в углу на скамеечке тихо плакала женщина китаянка, ну или же кореянка. Видно что-то у нее случилось серьезное, прошло уже минут десять, а она все не унималась. Наконец-то пришел «Максимка», мне почему-то было совсем не страшно уже, видно организм уже устал бояться и пришла какая-то спокойная апатия. И еще я жутко хотела есть и пить. Скорее даже больше пить. Ну и в туалет бы не мешало сходить.

К нам вышла улыбчивая такая европейская женщина в белом халате, забрала меня у амбалов и мы пошли с ней к лифтам.

– Меня зовут Сю Ли, – сообщила она на чистейшем русском, – Я буду исполнителем твоего наказания. Я понимаю, что ты у нас впервые, но надеюсь скоро привыкнешь. В нашем обществе наказания стоит скорее всего рассматривать, как меру воспитания человеческого духа, а не как унижение или желание предоставить тебе ненужную боль. Буду откровенна, твой хозяин просил по максимуму причинить тебе боль, исходя из наказания в тридцать розог. Видно, что его желание связано с тем, чтобы ты максимально усвоила урок и не попадала больше к нам сюда в дальнейшем.

– Скажите пожалуйста Сю Ли, – начала я.

– Прежде чем ты продолжишь, – перебила она меня. – Сообщаю, что тебе следует обращаться ко всем свободным жителям господин или госпожа, так у нас принято. К тебе же все будут обращаться по имени или просто рабыня. Учти это пожалуйста и в дальнейшем избежишь многих проблем.

– Спасибо, за науку госпожа, – язвить этой серьезной женщине совсем не хотелось, – А хозяин может сам бить своих слуг?

– Конечно может. Хозяин может делать со своим рабом абсолютно все. Но в высших кругах считается, что такими вещами должны заниматься лишь профессионалы. Человек хрупкое создание, и его можно легко сломать как морально, так и физически, и он не усвоит урок, а почувствует лишь боль, отчаяние и унижение, мы здесь специально долго учимся, чтобы не допустить этого. Каждое наказание, это любовь к оступившемуся рядом ближнему. Я, например, инквизитор третьего ранга и могу проводить лишь определенные строго регламентированные наказания. А что касается вашего хозяина, то командор Ван Ифэн долго учился чтобы дарить провинившимся безболезненную быструю смерть по средствам отсекания головы.

– Боже, воскликнула я, это как, за что? – воскликнула я.

– Учись держать свои эмоции при себе рабыня, – уже не очень участливо гаркнула Сю Ли, а потом уже спокойнее продолжила. – я понимаю у тебя другой менталитет и скорее всего взрывной темперамент, но благодаря наказаниям ты станешь со временем более спокойная и уравновешенная. И это положительно отразится как на физическом, так и моральном здоровье. Очень легко жить по правилам, выполняй и вся твоя жизнь будет проходить гармонично, легко и непринуждённо.

Да, точно секта, бьем значит любим, страшное общество, подумала я. Поскорее бы наши добрались до соответствующих органов и забрали бы меня отсюда. Здесь крыша реально у всех конкретно течет.

– Ты в туалет хочешь сходить? – спросила она меня.

– Да, госпожа, – отозвалось я.

– Пройди направо в конец коридора там будет женский туалет. Затем приходи в мой кабинет, вот он, она указала рукой на серую дверь с номером двенадцать. – У тебя пять минут, время пошло.

Время здесь, похоже, имеет какое-то особое значение для всех. Такое ощущение, что все буквально одержимы его течением. Я не стала терять ни минуты и поспешила в указанном направлении, чтобы выполнить свои дела. Сделав всё, что требовалось, быстро вернулась обратно и вошла в кабинет. То, что предстало перед глазами, заставило меня буквально замереть на месте с открытым ртом.

Кабинет оказался огромным, светлым помещением, наполненным разного рода странными и пугающими объектами. На первый взгляд это напоминало что-то вроде современной пыточной камеры. В голове тут же всплыли слова Сю Ли про "третий ранг". Стало понятно, что она имела в виду. Вся эта обстановка выглядела так, будто её позаимствовали из самых мрачных страниц истории. Инквизиция четырнадцатого века в Англии с её охотой на ведьм, а также наши отечественные палачи времён Ивана Грозного, казалось, нервно курили бы в сторонке, увидев это место.

В помещении находилось всё, что только можно было представить из арсенала средневековых пыток. Здесь была дыба, колесо, а также что-то, напоминающее очаг, предназначенный для поджаривания человека в железном цилиндре. Я вспомнила, как видела подобные устройства в китайском Вичате. Там, кажется, постоянно демонстрируют сцены мучений, и теперь я поняла, откуда у них такая тяга к этому. Видимо, это у них в крови – такая своеобразная форма выражения любви и привязанности друг к другу.

Мои размышления прервал голос Сю Ли. Она спокойно и уверенно сказала:

– Снимай куртку и майку. Сейчас включу камеру, и начнём.

Я растерялась от её слов, но всё же решилась задать вопрос:

– Госпожа, можно уточнить?

Сю Ли посмотрела на меня с лёгкой улыбкой и одобрительно кивнула:

– Вот видишь, ты уже начинаешь понимать, как нужно правильно общаться. Молодец, не такая уж ты безнадёжная. Спрашивай, я разрешаю.

– Зачем камера? – спросила я, стараясь скрыть своё волнение.

– Как зачем? – удивилась она. – Я обязана отправить отчёт твоему хозяину о проделанной работе. Это стандартная процедура. Кроме того, камера – моя страховка. Если что-то пойдёт не так, у меня будут доказательства, что я действовала строго по инструкции. Запомни, любое наказание всегда фиксируется на камеру. Единственное исключение – это когда сам хозяин наказывает своё имущество. Но хватит разговоров. Лифчик можешь оставить.

Её спокойный тон и уверенность в голосе ещё больше усилили моё беспокойство.

– Самое лёгкое наказание – это удары розгами по мягкому месту, то есть по заднице, – продолжила Сю Ли. – Но в твоём случае нужно добиться не только боли, но и запоминания. Поэтому бить я буду по спине, причём с оттягом. Не переживай, кожу я не рассеку, но болеть будет долго. Если твой хозяин окажется добрым, он отправит тебя в медицинский центр, где тебя быстро подлечат. Но это уже не моя забота. А теперь становись сюда.

Она подвела меня к толстому хромированному столбу. На руки одела наручники, с мягкими вставками, чтобы не повредить руки. Как заботливо! Их прикрепила к открывающемуся ушку в столбе и отрегулировала высоту, это ушко могло двигаться вверх и вниз. Сю Ли встала на специальную лесенку и закрепила мои руки так, чтобы я едва касалась ногами пола. Потом она достала ведро с палочками, видно это и есть розги, отсчитала ровно тридцать и это началось.

После первого удара, я от боли едва не прикусила язык. Сколько там сказали, тридцать ударов. Я тут умру. Второй, третий. Нет я орать не буду. Не буду вот и все, этот змей потом смотреть кино будет как я тут ору. Не дождется. Я постаралась абстрагироваться от боли. Об лед иногда еще и не так долбанешься. Нет не получит он орущую меня.

– Еще десять осталось, – заботливо под итожила госпожа инквизитор. – Ори, если хочешь, так боль быстрее уходит, – сообщила она.

Не дождетесь, подумала я и по ходу потеряла сознание. Видно мой внутренний мир наконец-то не выдержал сегодняшнюю нагрузку внешнего мира на меня и отключил мозг.

4. НОВАЯ ЖИЗНЬ

– Когда она очнется? – услышала я ненавистный равнодушный голос совсем рядом.

– Думаю в течении часа должна точно проснуться, – ответил тоже знакомый мужской голос. Кто же это мог быть, открывать глаза я пока не хотела, но зато поняла кому принадлежал голос номер два. Тому военному, что был в самолете сразу по приземлении и именно он проинструктировал меня по двери машины. А мужик, видно совсем не простой. Везде со змеем ходит.

– Я одного не понимаю, что не так. С этим наказанием у нас даже малыши справляются. Вон поварихи лупят своих детей, каждый день. Да не по тридцать, иногда по пятьдесят ударов детки получают и ничего. Носятся потом как ни в чем не бывало. А тут тридцать и уже два часа не просыпается. Я же даже сам наказывать ее не стал, отправил в департамент. Может у нее болезнь какая-нибудь. Так она своим катанием с утра до ночи занималась. В спорт в России больных не берут, у них там все строго. Я точно знаю.

– Ван Ифэн, ты пойми, у нее сейчас обычное нервное истощение на фоне постоянного морального шока. Поэтому, когда пошел болевой шок организм уже не выдержал. Ты ее вообще кормил после самолета. Только запугивал и еще наказать решил голодную девушку. Ты вот скажи, как считаешь? О чем она сегодня думала, когда ты ее забрал из самолета.

– Ну как о чем. Сначала, думаю она испугалась, а потом поняла, что с ней все будет нормально, начала сразу стараться быть полезной. Ты же сам видел, как она поняла, что дверь мне надо открыть. Просто она не привыкла к нашим правилам, и забывает использовать некоторые обращения, но это пройдет, она не ребенок, должна освоится. Выучит все, поймет устои, появятся навыки, успокоится.

– Да Ифен, в том то и дело, что она не ребенок. Малышам легче принять новую обстановку и привыкнуть к новым правилам. Девушка отсюда именно так и поступила бы, с честью приняла бы право называться твоей рабыней, их с детства учат подчиняться, учат что наказание, это благо, чтобы ребенок, а то и сбившийся с пути взрослый поразмыслили над своими ошибками, и больше их не повторяли. И даже наказывая ее постоянно в кругу семьи, та же семья встанет моментально на ее защиту в случае опасности, а если не сможет защитить, то в любом случае сделает все чтобы отстоять ее честь даже посмертно. А эта девушка совсем не знает, что ты полностью за нее несешь ответственность перед нашим обществом и ее ошибки, теперь твои ошибки. И что взять раба, по нашим меркам, это взять человека полностью под свою защиту и опеку. Я думаю она считает, что ты больной человек, садист, которому нравится упиваться и наслаждаться болью истязаемых людей. И еще я думаю ты поймешь с течением времени какой сюрприз преподнесла тебе судьба в виде этой девушки, но потом сам все узнаешь, если не сломаешь ее раньше. И да, физически, если не считать грыжу в поясничном отделе и коленок как у пятидесятилетнего человека она совершенно здорова. С грыжей и суставами мы разберемся, от этих проблем не останется и следа, а вот что с ее психикой делать, это намного серьезнее. Будь с ней помягче, наши моральные принципы и устои ей совсем чужды. Я не понимаю, как ты можешь не понимать российских дам, когда сам жил и учился шесть лет в Москве. Ты что там с их девушками не общался.

– Я общался, и ты знаешь, что из этого вышло. Давай закончим этот разговор. Рабыня здорова и ладно.

Первый раз я услышала в его голосе, хоть какую-то эмоцию, я бы даже сказала горечь.

– Ну вот наша Ника наконец-то проснулась, – услышала я возле уха голос военного деда. Я открыла глаза и осмотрелась. Надо мной нависал ОН, ну а военный дед сел на край кровати у меня в ногах. Нужно отдать должное обстановке, я лежала в центре огромного футуристичного зала, на огромнейшей кровати. Из руки торчала капельница. Я вся была облеплена датчиками, а вокруг пикала и светилась огромная гора всяких разных медицинских приборов. И самое главное у меня ничего не болело, есть не хотелось, а настроение было просто изумительное. Это я поняла, когда посмотрела в глаза своего хозяина и не ощутила прежнего страха, а наоборот он мне показался очень привлекательным. Я сейчас вообще ничего не боялась и это настораживало.

– Ну отлично, – сказало его совершенство, я поехал у меня много дел. – Доставь мое имущество домой, когда проведешь все проверки. Мне она завтра нужна здоровая и без обмороков. Будем прощаться с ее командой. Надо еще отдать распоряжение, почистить черные ящики в самолете и обратно перепрошить автоматику.

– Я бы не советовал завтра ей там присутствовать, – возразил командору военный дед.

– А я тебя не спрашивал, – парировал, уже не такой приятный мистер змей, резко развернулся на каблуках и ушел. На меня он даже не взглянул, словно меня тут и не было.

– Ну что услышала Ника, он не больной и не садист просто искренне не понимает, почему ты не прыгаешь от радости от чести ему служить. И кстати аккуратнее с сарказмом, здесь это считается женским кокетством. Мне вообще многому тебя надо будет научить, но на все времени совсем не хватает.

– А кто вам сказал, что я хочу у вас чему-нибудь учиться, господин? И откуда вы знаете что я не в отключке? – ну уж очень с невежливой интонацией спросила я.

– Ну, то что ты очнулась много приборов показало, вот хотя бы вот этот, – и он показал на монитор возле моей кровати. – Тут все видно пульс, сатурацию ну и вот шкала мозговой деятельности, так что, когда ты очнулась я понял сразу. Ну а что касается твоей учебы, если жить захочешь, то захочешь и поучиться, – беззлобно ответил дед. – Я вообще-то к тебе в учителя не навязываюсь, у твоего хозяина я так понимаю на тебя большие планы. Что говорить, то – у меня уже половина медицинского центра поспорила продержишься ты хотя бы неделю или он убьет тебя раньше. А за то как ты сейчас огрызнулась, твой хозяин, услышав это, оставил тебя без ногтей, как на ногах, так и на руках.

Подошла медсестра, сняла капельницу и быстро упорхнула. А я обдумывала слова деда. В крови видно еще действовал какой-то веселящий газ, так как пугаться мой организм категорически отказывался, но вот задумалась я крепко.

– А зачем я ему тогда с такими ногтями нужна буду? – больше я не нашлась чего спросить.

– Ха, ха, – пытался посмеяться дед, но глаза его оставались холодными. – У нас это давно уже не проблема. Ногти, волосы, зубы, мы даже морду тебе всю подравнять сможем если тебя каток переедет. Но, к сожалению, после таких манипуляций останется лишь оболочка красивой безмозглой дуры, только солдатам для утех. Женские мозги не выдерживают такой боли и погибают. – Ну тебе скорее всего это не грозит, судя по тому, что я вижу ты для хозяина ценный приз, поэтому если он поймет, что тебе слишком тяжело тут и ты не тянешь, просто быстро убьет из милосердия. Это как с больным и слабым животным, ты же не оставишь его мучиться.

– Вот это философия, что же вы тут совсем женщин за людей не считаете. Как так – больное животное и я, ну и сравнение у вас, господииииин. – последнее господин я не удержалась и растянула издевательски.

– А кто ты? И что ты можешь. У нас женщины пашут практически наравне с мужчинами. Оберегаем только их от совсем тяжелого труда где требуется перенос тяжестей. Весь трудовой трактат четко регламентирован. Американским куполом вообще управляет женщина, очень умная, у нее ученая степень по биоэнергетике. Наши женщины как военные, так и служащие в правоохранительных органах полностью с детства владеют всеми видами боевых искусств, знают каждый вид оружия и постоянно усовершенствуют свои навыки. Женщины у нас представлены практически во всех профессиях – физики, астрономы, повара, агрономы, энергетики, врачи, инквизиторы те же, кого у нас только нет, под нашим куполом живет сейчас более трех миллионов человек.

– А спортсмены у вас есть, господин? – мне стало очень интересно, только этот человек попытался наконец объяснить мне куда я попала.

Нет. Спортсмены у нас живут, но выступают за Китай, есть парочка, выступает за Индию сама понимаешь, мы не разглашаем информацию о куполах.

– Ну а я всю жизнь катаюсь на коньках, если рассуждать по-вашему, то моя профессия, как говорит мама Ира, услада для глаз. Люди смотрят и им нравится. Рейтинги прокатов и ледовых шоу бьют рекорды по просмотрам. И да, я тоже тренируюсь с детских лет. Просто вы зачем-то украли фигуристку, а не бабу шахтера или великую архитекторшу. А теперь мне тыкаете, тем что я бесполезная, а по мне это совсем не так. Любой навык полезен если его правильно применять, господин!

– Ну да где-то ты права конечно, но что ты еще умеешь кроме как красиво кататься. Здесь практически каждый обладает двумя, а то и более разными навыками. Каждый может общаться на нескольких языках. Сколько языков ты знаешь?

– Один, господин! – буркнула я. – ну и английский немного.

– Да не густо.

– Ну еще я хорошо знаю офисные компьютерные программы, – начала вылезать я из шкуры невежды, в которую загнал дед. Прям стыдно за себя стало. – Умею рисовать компьютере плакаты, баннеры как для веб-дизайна, так и для печати.

– О, а это уже интересно, – оживился военный дед. – Хорошо умеешь?

– Ну никто не жаловался, конечно профессионально я не занималась дизайном. Но оформление площадок перед соревнованиями мне доверяли. Ну и фан-зоны я помогала делать.

– Ну это хоть что, то задумался дед. – Ладно посмотрим, как тебе можно помочь, а теперь слушай меня внимательно и лучше тебе сразу все запомнить и уяснить. Зовут меня Вячеслав Анатольевич Андреев. Я генерал-майор армии третьего купола жителей планеты Земля, ну и по совместительству, и по призванию руководитель главного научно-экспериментального медицинского центра, в котором мы сейчас с тобой находимся. Про купол и жизнеустройство здесь я уже объяснял вам в самолете, и, если прослушала, повторять не буду. И запомни сразу правило, здесь никто тебе повторять ничего не будет, сначала говорят, если не поняла наказывают. Про здешнее общество ты тоже вроде поняла все уже. Тут главный принцип, полезен – живешь и все у тебя есть еда и жилье и даже, как ты говоришь, любые услады для глаз и не только, не приносишь пользу, попытаются заставить работать, не сможешь – убьют. Человеческая жизнь здесь мало что значит. Ценятся физическая сила, выносливость и мозги. Мозги – это ум и навыки. Все! И немного про меня, чтобы ты понимала, почему я решил тебе помочь. Родился, как и ты в Москве, а сюда попал очень давно по приглашению, когда спас одного очень влиятельного человека от смерти. Жена умерла, детей нам небо не дало, вот и живу почти все время либо в этом центре либо в казарме. Тебе вот хочу помочь потому что ты землячка и уж больно ты на мою молодую Зину очень похожа. Я тебя сразу в самолете приметил.

– Извините, что перебиваю, господин, а это не благодаря вам меня случайно так выбрали в рабыни, – не удержалась я после откровений деда. Хотя какой уже дед, после откровений Вячеслава Анатольевича. Дед обрел имя.

– Нет, – ответил он. – В этом выборе я не участвовал и лучше пока вопросы на эту тему не задавай, тем более Ван Ифэну. И вот как раз об ваших с ним отношениях я и хотел поговорить в первую очередь.

– Так кто такой этот Ван Ифэн вообще, господин? – не удержалась я, – чей-то сынок богатых родителей, которому дали поиграть в солдатики и разрешили распоряжаться жизнями людей подарив город. Ну типа СИМС только в живую.

Вот опять перебиваешь и грубишь, – Вячеслав Анатольевич горестно вздохнул. – С огнем ты играешь девочка! И пока не наговорила еще что-нибудь, открою тебе небольшую, но страшную тайну, сама ты я смотрю не шибко умом блещешь. В твоем ошейнике передатчик и все, что ты сейчас говоришь твой хозяин слышит, подключившись напрямую. Либо потом услышит в записи если захочет прослушать наш с тобой разговор. О приватности забудь. А наговорила ты сейчас практически на свою казнь, всего одним предложением.

Наверное, я сейчас побелела, потому что Вячеслав Анатольевич быстро нажал на какую-то кнопку у кровати. Тут же вошла медсестра, он что-то ей сказал на китайском, и она сразу снова вышла.

– Сейчас таблетки тебе принесет успокоительные, – сказал Андреев. Ты и так ими накачана под завязку и укрепляющее в тебя влили. Хоть и не хочешь сейчас есть, но, когда отведут в столовую хорошо поешь. Обязательно. Поняла.

– Да конечно, господин, – сказала я. – Вы, наверное, действительно правы и я не выживу здесь. Тут все так сложно. Он меня сам грохнет или в департамент для торжественного принятия смерти отправит. А, как думаете, господин!

– Ну-ну, не все так плохо. Убивать тебя сейчас никто не будет. Хотя если ты эту фразу про город в виде подарка от богатых родителей скажешь впрямую Ван Ифэну и еще перед подчиненными, поверь тебя убьют и даже не сразу, сначала замучают, и никто не сможет защитить, это оскорбление чести и достоинства хозяина его рабом, один из самых тяжелых проступков. На самом деле здесь многие понимают, как тебе тяжело, но командору не легче. Ладно открою тебе еще один секрет, ты для него тоже свалилась как снег на голову, и он тоже старается тебя не сильно прижимать, хотя тебе этого пока не понять. Просто старайся, как это говорят у вашей молодежи, не отсвечивать пока. Приказал исполняй, поняла. И не забывай этикет в обращениях. С этим строго. Время у нас с тобой вышло. Еще потом наговоримся, я официально курирую тебя как иностранку и помогаю адаптироваться к жизни здесь. Гордись, целый генерал-майор тобой занимается, такого здесь точно никогда еще не было, – усмехнулся Андреев, но тут же стал очень серьезным.

– И еще, это конечно для тебя интимный вопрос, но здесь это в порядке вещей. Если хозяин решит с тобой переспать, ты заткнешь свою гордость далеко-далеко и не будешь сопротивляться. Отказ от исполнения любых обязанностей рабом влечет за собой наказание. Не принесла полотенце – наказание, не легла в кровать с хозяином – суровое наказание. Здесь если хозяин разрешил рабыне возлечь с ним считается подарком и признаком высшего доверия.

Если дед хотел меня добить, он это сделал. Я просто кивнула головой и по моему виду мне кажется он понял, что ни с кем я ложиться добровольно не собираюсь. Умру, наверное, но не позволю себе принять этот шикарный подарок от хозяина. Мне с этим Ван Ифэном в одном помещении то находится страшно, а спать с ним – это запредельно.

Вошла медсестра и дала мне таблетку. Я быстро ее проглотила и запила водой. Девушка подхватила стакан и тут же испарилась.

Между тем Вячеслав Анатольевич продолжал.

– С другими о хозяине разговаривать нельзя, только со мной. Я составлю твое расписание, согласую его с Ифэном, а потом принесу тебе, и мы еще поговорим. А сейчас извини, наше время вышло, мы итак задержались. Твой конвой ждет тебя в фойе. Иди и не наделай глупостей. Постарайся хорошо выспаться, завтра будет очень тяжелый день. Думаю, не только для тебя, но и твоих друзей. Сразу прошу, держись. И постарайся выжить Ника. Нет ничего ценнее жизни, остальное все тлен, – закончил дед и поднялся с кровати.

Я тоже встала, мы вместе вышли из зала, из палаты сказать язык не поворачивается, именно из огромного вип зала. Ко мне тут же подскочила медсестра и повела меня к лифтам.

В холле медицинского центра меня действительно ждали «Максимка» и «Егорка». В руках Максимка держал мою камуфлированную рубашку и куртку. Я быстро оделась, и мы прошествовали на выход.

Ну улице уже было достаточно темно, горели фонари, но как- то тускло. В окнах тоже где-то горел свет, но какой-то неяркий. Странно. А вот небо меня привело в замешательство, на нем совсем не было звезд, то есть абсолютно. Складывалось впечатление что купол закрыт. Воздух был очень свежий и на улице сильно похолодало, так что я застегнула куртку. К нам подъехала все та же военная машина. Максимка открыл мне дверь, мы сели и поехали куда сама не знаю, наверное, кушать. Со своим конвоем мне разговаривать не хотелось. Неприятны те люди, которые видели твое унижение. А в самолете были и Максимка, и Егорка, когда я падала на колени и ботинки их начальника целовала. Нет, налаживать с ними отношения не хочу. Да и ошейник – предатель с сюрпризом. Поэтому я опять же сидела с лицом дорамской принцессы и с прямой как палка спиной. Буду считать себя принцессой, которой до челяди нет дела, хотя бы рядом с ними. Так легче.

Ехали мы не долго, я все время смотрела в окно, на улице было много прохожих, кто-то спешил на автобус, да здесь они тоже были, только выглядели как военные внедорожники, с большими с крупным протектором колесами. Единственное я совсем не видела привычных надписей кафе, гастрономов. Не было никаких киосков. Правда были надписи типа столовая номер двести тридцать шесть на английском и китайском языках. И вообще здесь все надписи дублировались на этих языках. Никаких логотипов и рекламных счетов, везде только эмблема Земли под куполом виденная мной ранее.

Машина остановилась, я уже не порывалась сама, что-либо открывать, и ждала, когда это сделает Максимка. От переживаний за целый день меня накрыла апатия, скорое всего действовали успокоительные от доктора, сил почти не было просто хотелось лечь в кровать и забыться. Если сейчас нахлынут еще какие-то впечатления, то боюсь мой организм уже не выдержит. Максимка открыл дверь и показал жестом, чтобы я вышла.

Приехали мы к очередному футуристическому зданию, оглядываться и оценивать его архитектуру сил не было, да и не хотелось честно. Максимка открыл мне дверь, и мы вошли, Егорка так же вышел из машины и следовал за мной. Я немного споткнулась о порожек в предбаннике между дверями и, если бы не Егорка который меня поддержал, приложилась бы сильно об пол. «– Соберись!», – мысленно я приказала себе. Мы вошли в просторный холл, и здесь я уже не могла удержаться от оценки окружающего меня помещения. Все окна были завешаны специальными рулонными шторами, не пропускающими видимо свет с улицы. В самом зале было очень светло и тепло. Висели очень красивые люстры, изогнутые в причудливые формы, источающие такой яркий свет, что них было больно смотреть. Стены же светились как будто были сделаны из белоснежного алебастра. Мы сдали верхнюю одежду гардеробщикам и прошли к раздаче. Нужно отметить, что в столовой стоял тихий гул общающихся между собой людей, а их было не мало. Когда мы зашли воцарилась гробовая тишина. Максимка, махнув рукой предложил мне выбирать блюда и поставил передо мной пустой металлический поднос. Пока он что-то мне показывал, брал столовые приборы на нас троих, Егорка полностью был сосредоточен на зале. Стоял и оценивал взглядом, по-моему, каждого посетителя столовой. Я сосредоточилась на выборе блюд, а выбрать было из чего, мясо, рыба, разные гарниры, салаты гамбургеры, картошка фри, разные виды роллов, и это только что я знала, остальные виды блюд мне были не известны. Я взяла маленький гамбургер и картошку с соусом и чай. Максимка в основном взял мясо с овощами на себя и на Егорку и кока-колу.

Мы сели в дальний угол помещения. Что удивило, платить никому ничего не надо было. Единственный служащий столовой, которого я видела принес и заменил закончившееся какое-то блюдо и сразу ретировался. В столовой стояла жуткая тишина. Когда я начала есть, то старалась как можно тише пережевывать пищу. Хотя Максимка с Егоркой такой ерундой не страдали и совершенно спокойно уминали свой обед или ужин. Часы у меня были в всегда телефоне, наручных я не носила, и теперь не знала точное время. Гамбургер оказался с рыбой и мне не очень понравился, зато картошку я доела всю. Запила чаем и ждала, когда наесться мой конвой.

Они тоже не заставили себя долго ждать, быстро, за минут пятнадцать, решили вопрос с едой, и мы молча встали, забрали свои вещи и вышли на улицу. Я думала мы поедем опять куда-то, но Максимка, указал мне направление, и мы зашагали по улице к соседнему зданию и оно, как оказалось и есть конечная цель нашего похода. Именно отсюда мы уезжали в департамент наказаний и именно сюда мне приказал вернуться хозяин, будь он неладен. Свежий воздух во время нашей маленькой прогулки прочистил мне мозги и опять вернулся обжигающий всепоглощающий страх. Съеденная картошка с куском гамбургера начали просится наружу. Я сглотнула, резко набрала воздух и вошла в здание.

В просторном холле, так же полностью с занавешенными окнами за стойкой ресепшн нас встретила молодая белокурая девушка со сногсшибательной фигурой. Как бы я не занималась спортом такую осиную талию и ноги от коренных зубов как у нее мне никогда не получить, пронеслось у меня в голове. Она же очень неприязненно и скептически так окинула меня взглядом, а потом ее взгляд сменился на более чем приветливый и она обратилась на английском к моему конвою. Я уже говорила, что знаю английский совсем плохо, но мне хватило знаний чтобы понять, что конвой отчитался о моей доставке.

Девушка, набрала номер, с кем-то поговорила уже на китайском, сказала, чтобы я отошла от стойки и присела на скамейку, благо их в холле было достаточно. С пониманием этого мой английский справился. Вот в принципе все тут устроено как у нормальных людей и столовая и здания с современным дизайном как снаружи, так и внутри, ну о каком рабстве может идти речь. Странно все это. И разговоры о смерти направо и налево. Не вязался этот образ города будущего у меня в голове. с пережитками средневековья.

Открылся лифт и из него вышла пожилая китаянка, она поманила меня к себе хозяйским жестом, и мы вошли в лифт и поехали на четвертый этаж. Когда открылись двери лифта было от чего впасть в ступор, что я и сделала. Весь холл четвертого этажа утопал в зелени, точнее это была огромная оранжерея с дорожками, где в центре на большой поляне росло большое дерево, листья были похожи на кленовые, но их острота говорила, что это совсем не клен.

Я отмерла и пошла следом за уже совсем недовольной китаянкой, мы подошли к стене, спрятанной в кроне какого-то куста, бабуля приложила магнитную карту, и мы оказались в коридоре с кучей дверей. Пройдя немного по этому коридору, бабуля остановилась у одной из них, приложила карту, и мы зашли в совершенно крохотную комнатку, наверное, шести квадратных метров. Половину комнатки занимала кровать и тумбочка. На кровати лежало постельное белье и аккуратно сложенная одежда полностью белого цвета. Я хоть не была в дурдоме, но думаю палаты там выглядят именно так. Белый цвет зашкаливал и убивал.

– Перевайся постью, остаять одежу незя и спять. Завра звусит гудёк ты всявать – жёстко ломая русский язык сказала бабуля. – Одежу потём заеру.

Я кивнула. Дверь хлопнула и прожужжал закрывшийся магнитный замок. Я осталась одна. Ой стойте, а как же туалет. В углу помещения была совсем маленькая раковина. И что странно рядом располагался шланг биде. Я подошла включила шланг направив его в раковину, он работал. Из него полилась теплая приятная вода комнатной температуры. Если есть шланг, значит есть и слив решила я. Все место под раковину и шланг покрывала мелкая белая блестящая плитка, но одна из плиточек была матовая, вот на нее я и обратила внимание. Я попробовала на нее нажать и угадала, пол подо мной поехал. Я отскочила. Наверх поднимался самый настоящий обычный унитаз. И что самое интересное сиденье его было деревянным и теплым на ощупь. Вот это сервис.

Сделав свои дела, я начала рассматривать приготовленную одежду, трое трусов, пять пар носков, топики, все было новое, отличного качества и белоснежное. Так же было две майки, пара легких белых спортивных костюмов, ну и похожий по фактуре на наш камуфляж белый с серыми вставками комбинезон. В углу комнаты стояли тапочки, кроссовки и теплые белые ботинки. На вешалке рядом с дверью висела белая теплая куртка, а на полке лежала теплая шапка и белая балаклава.

Я сняла с себя камуфляжную куртку и штаны. С трусами проблем не возникло, их быстро скинула и одела те что лежали здесь. А вот мой лифчик был удобный и не хотелось его отдавать, грудь у меня была сравнительно небольшая второго размера, но в топах я никогда не ходила и считала, что они неприемлемы при серьезных подвижных нагрузках. Подумав, решила будь что будет, сняла лифчик, кое как ополоснулась в раковине и одела топик. Оказалась приятно удивлена, он очень плотно держал грудь, нигде не натирал, да и вообще был как вторая кожа и приятен на ощупь. Я положила свою одежду возле вешалки и залезла в кровать, и тут возникла еще одна проблема. Я не знала, как вырубить свет. Не было ни одного выключателя в комнате. Я пробовала хлопать, звать бота Алису чтоб она выключила свет. Так ничего и не вышло. Пришлось залезать с головой под одеяло и как только я это сделала, сразу выключилась. Усталость взяла свое.

5. КАЗНЬ.

Проснулась от назойливого сигнала, будильника нигде не было, казалось, что звон слышен отовсюду. Я вскочила с постели, вокруг было очень темно и сначала реально не поняла где нахожусь. И тут нахлынули вчерашние воспоминания. Первым делом я потрогала спину, про нее я вчера совсем забыла, а лупили меня вчера по ней нещадно. Видно веселящий газ деда в моей крови напрочь притупил все чувства, вчерашний день мне казался дурным сном, но к сожалению, я была все в той же темной комнате без окон. Спина оказалась в порядке и даже ничего не напоминало о вчерашней порке. Рубцов на ощупь никаких не было, хотя кожа у меня очень нежная и по идее должно были остаться какие-то следы, но видно их убрали в медцентре. Зеркала не было и оценить визуально спину я не могла. Зато в комнате совсем не было душно. Немного подсвечивался потолок, каким-то мертвенно белым светом, видимо специальный ночной режим решила я. Свет мне вчера кто-то выключил, так как было темно и моей одежды на полу возле двери не наблюдалось. Снова накатил страшный липкий страх, я быстро задвинула его на край сознания. Я выживу чего бы мне это не стоило, в одном дед прав, жизнь главное остальное тлен.

Тут открылась дверь и вошла молодая девушка, тоже судя по всему китаянка. Она кивнула мне, прошла в комнату и произнесла, что-то типа: – Гуанд! И свет сразу зажегся. Потом, – Шийтяо! Свет выключился. Я попыталась за ней воспроизвести и свет зажегся, но вот как я не старалась выключаться категорически отказывался. Девушка терпеливо учила меня произносить, слово для выключения света. Наконец-то у меня получилось с раза пятого. Не могли нормальную клавишу сделать. Она удовлетворенно кивнула и подошла к раковине, подняла кран вверх, и раковина уехала в стену, а сверху появился душ, внизу отъехала пластина пола и показался слив. Вот это автоматика! В мини комнате уровень технического оснащения зашкаливает. И все очень-очень чистое. Прямо кубрик космического корабля какой-то. Душ регулировался пластиной, открывшейся на стене, простым нажатием на правую и на левую сторону. А включался, фотоэлементом, то есть достаточно было протянуть руку, умно!

После объяснений девушка посмотрела на свой телефон, показала на время, было шесть часов тридцать пять минут. Она открыла какое-то приложение, оказалось это переводчик, и сообщила через него, что я должна быть готова через десять минут на выход, в куртке и в ботинках, а затем вышла.

Замок в этот раз не жужжал, я нажала на ручку и дверь открылась. Сейчас меня не заперли. Я залезла под душ, в тумбочке нашлись все туалетные принадлежности, туалетная бумага, даже прокладки с тампонами, ватные палочки. Вот только чего-то похожего на мусорку не наблюдалось, зато был рулон пакетов. В пакет я и выкинула обертку от распакованной зубной щетки и зубной пасты, и использованные пакетики от шампуня и геля для душа. Фена не нашла, вытерла волосы полотенцем, собрала в мокрый хвост, а затем быстро оделась, и вышла из комнаты. У двери ждала все та же девушка. Мы прошли к лифту и спустились в холл первого этажа. Там уже ждали Максимка и Егорка. Егорка сделал вид, что мое появление его совершенно не волнует, приветствовать меня он не стал, а вот Максимка наоборот, приветливо кивнул, улыбнулся и указал рукой на выход. Выйдя на улицу, мы пошли в сторону столовой. На улице было прохладно, и я пожалела, что не взяла шапку, мокрая голова сразу замерзла. Хорошо у куртки был капюшон. Мы, как и вчера зашли в уже знакомую столовую. Все так же как только мы появились в обеденном зале, воцарилась гробовая тишина. Я взяла яичницу и тост с маслом. Выпила чашку кофе. Больше в меня ничего не влезло. Начало опять немного потрясывать, то ли от страха, то ли от охлажденной мокрой головы. Я дождалась, когда мой конвой закончит трапезу, мы оделись и молча вышли. Так же молча вернулись в главное здание. Я вообще не понимала, что происходит, но вопросы задавать не решалась.

В фойе было просторно светло и очень уютно. Я расстегнула куртку. Возле окон стояли кресла со столиками, и я хотела в одном их них расположится. Максимка разговаривал о чем-то с девушкой на ресепшн. Егорка же не отходил от меня. Так вот сесть у меня не получилось, потому что я увидела ЕГО, точнее целую процессию во главе с ним, а вокруг множество людей в белой военной форме. Ван Ифэн был на этот раз в военной форме и в расстегнутом форменном белом пальто. Смотрелась вся эта свита очень стильно, но что-то мне подсказывало им до этого не было никакого дела. Лица у всех были крайне озабоченными, а у мистера змея, по-моему, даже челюсть сжалась при виде меня, но это длилось буквально долю секунды, потом его лицо сразу приобрело холодное отстранённое выражение. Да что я ему сделала-то.

– Едешь со мной! – бросил он мне проходя мимо и направился к выходу из здания. Я, застегивая на ходу куртку, поспешила за ним. На улице уже стояло много военных машин, и народ стал в них усаживаться. Я подлетела к хозяину, он стоял возле своего роллс-ройса и не садился, его охрана так же стояла вместе с ним. Вся эта честная компания ждала, когда я открою ему дверь, дурдом какой-то. Я уже давно про себя решила играть по его правилам, поэтому просто открыла дверь, и китайский козел величественно занял свое место. Я обошла машину с не менее величественным видом и приземлилась рядом. Мы поехали.

– Как прошла ночь на новом месте? – спросил он.

Мне хотелось съязвить, что-то типа вашими молитвами все ок, ну или можно подумать вам не доложили, но я решила не выпендриваться, а просто сказала: – Нормально. И не забыла добавить: – Хозяин.

– Хорошо, – продолжил он. – Сейчас мы едем в департамент наказаний, где пройдет демонстрация для твоих друзей. Будет показано, что с ними будет если они начнут болтать об увиденном здесь и не придерживаться заготовленной легенды. Далее, если ты захочешь, можешь их проводить до самолета, решать тебе. У меня будут дела, и я вернусь поздно, времени поговорить у нас сегодня уже не будет. Поэтому сейчас слушай внимательно. Вечером тебе дадут расписание на следующий день. Ты четко должна выполнять все то что там будет написано. Опаздывать и нарушать распорядок я тебе не советую. Основной твоей обязанностью будет – следить за порядком на моем этаже, все нужные ключи тебе выдадут и проинструктируют. Комендант здания, госпожа Фу Юи все тебе покажет, и разъяснит обязанности, русский язык она знает не плохо, с произношением правда не очень, но я думаю ты все поймешь. Пока я проставил в расписание два направления в каких ты будешь развиваться. Это языки английский и китайский, а также боевые искусства. Начнешь с азов, там посмотрим, как будет получаться. Учителя каждую неделю будут присылать мне отчет о твоих успехах. Если ты будешь усердно заниматься, у тебя будет хорошая еда, выходные и моя благосклонность. В обратном же случае ты знаешь куда я тебя направляю для укрощения духа, прибавки мозгов и желания хорошо учиться. Все понятно. Если есть вопросы задавай.

Я сразу решила исправить пробелы в нашей прошлой беседе.

– Как Вас зовут, хозяин, сколько вам лет и откуда вы так хорошо знаете русский язык?

– Ван Ифэн, но для тебя просто хозяин, по имени называть меня ты не имеешь права. Мне 34 года. Ну а язык я знаю так хорошо, потому что он для меня родной, как и китайский. Растила меня в основном бабушка по маминой линии, а она родом из России, так что с детства я разговариваю на двух языках. Ну и напрактиковался за шесть лет, учась в Российском университете дружбы народов в Москве. Это все что тебя интересует?

– И учась у нас, общаясь с нашими людьми и зная наш менталитет, как вы считаете, хозяин, какие у меня шансы здесь выжить?

– Несмотря на современность нашего полярного города, с его прогрессивной наукой и развитием в целом мы в ментальном плане упали практически, как ты уже заметила, в средневековье, где за неповиновение и любой даже самый маленький проступок следует незамедлительное наказание. Как показала практика, от этого, наше общество только выигрывает и не стоит на месте. Система поощрений у нас тоже сильно развита. Если ты приносишь максимальную пользу и живешь по правилам, то имеешь значительно больше благ чем другие. Все построено на этом, и ты сейчас с чуждым менталитетом в самом низу пищевой цепочки. Оцени сама свои шансы. Ну, а мое мнение -твои шансы минимальны.

– Тогда хочу задать, тот же вопрос, что и в начале, хозяин, зачем я вам? Поиздеваться? Или это снова какой-то научный эксперимент? Я совсем не умею быть рабыней, я ничего не смыслю в готовке, уборке, получается меня просто будут лупить каждый день пока я не умру, – выпалила я. – Вы же вроде нормальный человек, отпустите меня пожалуйста, – я посмотрела на него жалобными глазами кота из Шрека.

– Ты останешься здесь и точка, не справишься – значит это твоя судьба. Но я бы на твоем месте постарался выжить. Как и сказал причины, зачем ты здесь назвать не могу. Больше не возвращаемся к этому вопросу. Ну а по поводу моей нормальности, я воспитан в этом обществе и меня тоже нещадно пороли, а то и похуже было, за совершенные оплошности, но я выжил и как видишь сейчас занимаю пост командора купола. Так что старайся, нет ничего невозможного. В твоем случае больше слушай и меньше болтай, поняла?

– Поняла хозяин, – ответила я. Меня мучил еще один, самый главный вопрос, но задать я не решалась.

– Еще вопросы?

Была не была, в принципе, что я теряю, и разговаривает он вроде так дружелюбно.

Есть еще вопрос, хозяин. Я должна буду с вами спать? – выпалила на одном дыхании я.

Я думала, что хоть этим вопросом сниму с его лица маску тупого безразличия, но не тут-то было. На его лице не дрогнул ни один мускул, он будничным тоном продолжал.

– Конечно, если я захочу ты обязана будешь разделить со мной ложе, точнее переспать со мной как говорят у вас русских. Если откажешься тебя ждет немедленная казнь или тяжелые работы, все зависит от моего настроения. Но в данный момент могу тебя заверить ты мне в постели совершенно не интересна и сплю я только с теми девушками, которым я хочу доставить удовольствие и с теми, которые хотят доставить это удовольствие мне. Поверь таких бесчисленное множество, а ты мало того, что не в моем вкусе так и удовольствия от тебя не получишь никакого. Маленькие трясущиеся амебы мне в постели не нужны. Так что за свою честь можешь быть совершенно спокойна. Я понятно объяснил.

– Более чем, хозяин, – я не могла сдержать радости в голосе, прям камень с души упал. Я вот себя не представляю в постели с этой ледышкой. Да и вообще он старый 34 года уже, а выглядит конечно намного моложе. Честно говоря, я себя ни с кем в постели не представляю, не влюблялась еще по-настоящему, от этого мой постельный опыт был равен нулю. Но об этом ему знать не надо.

– Кстати, как будто прочитав мои мысли, – сказал он. – Ни с кем другим ты иметь отношения не можешь, даже любое подозрение может грозить тебе потерей жизни, в твоих интересах соблазнить когда-нибудь меня, ведь другого мужчины у тебя быть не может. Про женщин я даже упоминать не буду, любой уход от традиционных ценностей карается смертью. Моральным уродам не место в человеческом обществе. Так что, либо я, либо никто. А мне ты, еще раз повторяю, в этом ракурсе совсем не интересна. И еще, не смотри прямо в глаза свободным людям, ты не имеешь на это права. Учись смотреть из-под ресниц, как это делают многие женщины. Если это случится на людях, и ты прямо взглянешь на кого-то из высших чинов, я не смогу тебя спасти. И не говорю уже о том, что ты произнесешь что-то без разрешения. Учти это пожалуйста. Все мы приехали, разговор окончен, и очень тебя прошу выживи сегодня!

Он посмотрел мне в глаза ужасно тяжелым и злым взглядом. Лучше бы лицо оставалось холодным, потому что этот злой, полный какого-то внутреннего отчаяния взгляд мне не понравился совсем. Я увидела бешенную затаенную боль, но опять же это длилось ровно долю секунды и сейчас передо мной сидел снова мистер-лёд, и я спешно опустила взгляд. Потом сразу же вышла из машины, обошла ее и открыла дверь.

Нас уже встречали. Возле здания выстроился парад из военных все было очень торжественно, как при встрече нашего самолета. Мы прошли по ковровой дорожке и зашли в здание. Я шла четко за хозяином, глаза не поднимала, но по совету Ифэна глазела сквозь ресницы. В холле тоже присутствовало много военных, я не понимала различий, но все они были рангом выше простых солдат, об этом говорило множество нашивок и знаков отличия на форме, у некоторых, висели какие-то ордена и медали, таких я никогда не видела. К нам подошел Вячеслав Анатольевич, поздоровался с Ван Ифэном и тот перепоручил ему меня.

– Отвечаешь за нее головой, – сказал деду хозяин тихо и направился к небольшой группе военных.

– Ну здравствуй, Ника, – произнес Вячеслав Анатольевич. – Рад тебя видеть, освоилась на новом месте?

– Даже не знаю, что на это ответить, господин. Я пока еще вообще не поняла, что я здесь делаю и кому и зачем это надо. Судя по общению с хозяином, он тоже не в особом восторге от моего присутствия.

– Да, он совсем не восторге, твое появление сломало многие его планы, а кому-то будет стоить жизни, но тебя это не должно касаться. Сейчас же хочу предупредить, что бы не случилось, ты спокойно стоишь и молчишь. Подходить к своим друзьям тебе нельзя, ты по протоколу в свите командора и общаться ни с кем не можешь. Зрелище, которое предстоит увидеть не для глаз молодой девушки, но к сожалению, Ифэн считает по-другому. Поэтому держись как можешь, взгляды многих сегодня будут скрещены на нем и тебе, не подведи. Не дай увидеть твою слабость. От этого сегодня зависит не только твоя жизнь, но и его честь и, если она пострадает, он тебе этого не простит.

Да что они все заладили про мою жизнь, что там такого может произойти. Честь Ифэна меня не волновала. Для себя решила, что буду молчать и ни с кем не разговаривать. Ну разве, что с дедом можно, остальные табу. И только я так подумала в дверях увидела всю нашу самолетную компанию, и Дашу, которая увидев меня сразу рванула в нашу с дедом сторону. Нужно отдать ему должное, он пытался не дать Даше подойти ко мне, но она извернулась, быстро его обошла и обняла меня.

– Ника, неужели это ты? Какой классный комбез, тебе идет белое. Я уж думала, что не увижу тебя больше, а ты тут такая вся… Ник, а почему ты не накрашенная, и эти волосы. Ой они влажные, ты что из душа что ли? Вот это да, а у нас в гостинице все по высшему классу, у них там кондиционер для волос закачаешься, я бы сфоткала, чтоб потом такой же на озоне купить, но все гаджеты отобрали. Ник ну что ты молчишь, как дела с тобой хорошо обращаются? Тебя не обижают?

Информация лилась из Даши как из рога изобилия. Практически все в холле повернулись в нашу сторону, а что я… Я четко понимала, что со свободными я говорить не могу. Я стояла, опустив глаза в пол и молчала. Ну Дашка, ну удружила. Выручил, как ни странно, сам Ифэн, ну как выручил, четко обозначил границы.

– Девушка, что вам надо от моей рабыни. Если хотите остаться здесь и разделить с ней все прелести пребывания под куполом, милости просим. А если нет я прошу вас и всех здесь присутствующих не подходить к моему имуществу. Надеюсь всем понятно.

– К тебе это не относится, – чуть тише сказал он Андрееву.

– Во порядки, – изумилась Даша и с выпученными глазами отошла от меня, при этом не забывая как-то очень сильно покачивать бедрами, а затем все же обернулась.

– Ник прости, я не знала, что тут так все запущено, – произнесла она и пошла к нашей группе ребят.

– А ты молодец Ника, – похвалил дед. – Это конечно против правил, и, если обнаружат, мне влетит, но держи, вставь в ухо, только аккуратно словно волосы поправляешь и распусти хвост, чтобы видно не было.

Дед незаметно вложил мне в руку наушник, и я под видом, что распускаю волосы, а они у мены были почти до пояса, вставила его в ухо. Резинкой я закрепила хвост так, чтобы волосы закрывали уши. Сначала ничего не было слышно, но потом в холл со стороны двора вошел военный в белой форме с ярко красными вставками и пригласил всех пройти во двор. Пригласил он всех на китайском, но в наушнике я слышала перевод на русский. «Ух ты, круто!», – подумала я. Посмотрела на деда, он мне подмигнул. Андреев нравился мне все больше. Во всяком случае он всеми своими делами показывал, что находится на моей стороне и мне от этого было теплее.

Как я уже говорила ранее, это здание по своей архитектуре напоминало американский пентагон, в центре его был огромный двор в виде пятиугольника под стеклянным куполом, расчерченный по виду спортивной площадки или солдатского плаца. И этот двор был весь заполнен военными. Они стояли все как на параде, в белой военной форме, но с разными вставками, больше всего с серебристыми. В Одном из углов находился небольшой помост, на котором стояла большая белая тумба, наверное, для выступающих, а напротив лежал большой ярко красный ковер, и никто из присутствующих на него не наступал, то есть все обходили его стороной, даже техники, которые судя по всему настраивали аппаратуру. Этот ковер для каких-нибудь важных гостей, подумала я.

– Ника пошли, сейчас все начнется, ты должна быть рядом с хозяином, сзади на два шага у левого плеча. – быстро шепнул дед. – Запомни всегда вставай у левого. Голова вниз, глаза в пол. И сними куртку, тебе потом ее отдадут.

Я быстро скинула куртку и ее забрал, непонятно откуда-то материализовавшийся Егорка, я пошла вслед за дедом к Ван Ифэну, который был уже на помосте. Я поднялась и встала четко как сказал дед. Ифен обернулся, увидел меня и просто кивнул. Затем поднялись и встали сзади меня еще несколько человек в военной форме, в основном китайцы, среди них как белая ворона оказался Вячеслав Анатольевич. Наша самолетная группа расположилась как раз с другой стороны от сцены, почти возле границ ковра. Ифэн подошел к трибуне и начал говорить. Микрофонов видно не было, но его голос раздавался громом по всей площадке, а она была немногим меньше чем футбольный стадион. Китайский язык лился мелодично, и я слышала в этом языке только одну букву Ш. Как это вообще можно выучить, пронеслось в голове, этот язык совсем не похож на русский. А мистер-змей мало того, что говорил идеально на русском, так и китайский из его уст звучал очень красиво. Хорошо наушник работал исправно и переводил мне его слова, и этот перевод совсем не вязался с красотой, которую я слышала ушами.

– Приветствую вас, истинные жители планета Земля! Раздался гул голосов. Ифэн поднял вверх руку, все моментально замолкли.

– Сегодня мы собрались, чтобы проводить в последний путь наших оступившихся граждан, друзей, сыновей, братьев, отцов. Они бок о бок жили учились, работали с нами и всеми силами приносили пользу нашему обществу. Но враг в виде алчности, жадности и похоти овладел слабым человеческим духом. Они нарушили самый главный закон купола – закон о тайне! Чтобы наш дом жил и процветал мы должны сохранять тайну куполов от внешнего мира. Каждый ребенок, рожденный под куполом в любой точке мира, знает об этом. Братья, которые сейчас предстанут перед нами нарушили этот запрет.

Мой мозг будто опустили в жидкий азот, он просто заледенел, мы были не на параде, а на суде или казни, а дальше началось совсем страшное.

– Ли Хуань, хороший муж, отец четырех детей, двадцать семь лет исправно работал на благо истинных, но два года назад, находясь в командировке в Мексике был завербован Израильской разведкой МОССАД. Наши агенты в МОССАД быстро перекрыли утечку и сообщили о предательстве. Ли Хуаню пообещали десять миллионов долларов за то, чтобы он передавал информацию о своем родном доме чужой разведке. За разглашение тайны купола Ли Хуань приговаривается к быстрой смерти.

– Джон Венсон, родился и вырос под куполом номер один, но уже двадцать лет успешно нес службу под нашим куполом. Джон занимался прогрессивными научными разработками в области медицины. Участвовал в создании всеми вам известного регенерационного бальзама. Был прикомандирован к экспериментальной медицинской лаборатории в Париже, где раскрыл формулу вышеназванного бальзама и пытался запатентовать его на чужое имя. Группой зачистки все заинтересованные лица ликвидированы. За разглашение секретных разработок купола Джон Венсон приговаривается к быстрой смерти.

– Ян Вэй! – мне показалось или голос Ван Ифэна дрогнул. – Родился и вырос на нашей большой родине в Китае. Под купол попал по моему приглашению, как специалист в области кибер безопасности.

По огромному залу прокатился ропот, тем не мерее командор продолжал.

– Служил и работал под куполом четыре года. Находясь на стажировке в Гуаньджоу познакомился с девушкой Хань Ах Лам и подал заявку на ее приглашение под купол. При проверке выяснилось, что девушка уже давно знает про купол, знает о многих секретных вещах, касающихся непосредственной служебной деятельности Ян Вэя! Хань Ах Лам успела поделится этими сведениями с родителями и с подругами по работе. Хань Ах Лам, ее родители – господин и госпожа Хань, а также четыре сослуживицы предупреждены о неразглашении. За ними установлено наблюдение, их семьи поставлены на особый контроль. За разглашение тайны купола Ян Вэй приговаривается к быстрой смерти. Если есть несогласные с решением совета купола прошу высказаться сейчас.

Ван Ифэн обвел взглядом всех присутствующих. В зале повисла тишина. Наша самолетная компания стояла ни и жива ни мертва, все что говорил мой хозяин им переводили. Ужас на их лицах читался даже издалека.

– Если возражений нет предлагаю приступить к казни, введите осужденных!

На ковер, под руки, вывели троих человек в красных комбинезонах с черными мешками на головах. На шее у них блестели ошейники, на такие как у меня, а более грубые металлические. Реальное средневековье. Выводили их солдаты как раз с красными вставками на белоснежной форме.

С первого сняли мешок, это был стареющий китайский немолодой мужчина, слезы текли по его морщинистому лицу.

– Твое последнее слово!

– Я прошу позаботьтесь о моей семье! – проговорил мужчина и заплакал. Его голос громко раздался над площадью, и я поняла, что микрофон скорее всего встроен в ошейнике раба на нем. Мое сердце разрывалось от жалости, я еле сдерживала слезы.

– Ты услышан брат! С твоей семьей будет все в порядке! Приговор привести в исполнение! – торжественно произнес Ван Ифэн.

На мужчину снова одели мешок, рыданий слышно уже не было, микрофон с ошейника отключили. Мужчину поставили на колени, сзади подошел палач и выстрелил из пистолета в затылок осужденного, тот упал на красный ковер.

Красный костюм, красный ковер – крови совсем не было видно. Мужчина просто упал как сломанная кукла. Эстеты хреновы. Сняли мешок со второго осужденного, им оказался мужчина лет сорока, красивый такой европеец с яркими голубыми глазами. Он смотрел на всех с презрительной улыбкой.