Китайская экономика: вызовы, текущие итоги, перспективы на будущее
ПРЕДИСЛОВИЕ
Экономисты не должны упускать Китай – золотую жилу для исследований1
Реализация идеи великого возрождения китайской нации была общим стремлением китайской интеллигенции всех поколений со времён Опиумной войны. С момента образования Китайской Народной Республики и особенно в последние четыре десятилетия реформ и открытости экономическое развитие Китая стало беспрецедентным чудом в истории человеческой экономики. Китай превратился из традиционно отсталой в сельскохозяйственном отношении страны в крупную индустриальную страну и вторую по величине экономику мира. ВВП (валовой внутренний продукт) на душу населения вырос с менее чем одной трети среднего показателя беднейших стран Африки к югу от Сахары до 10 000 долларов США, а в 2025 году, как ожидается, превысит 12 700 долларов США. Реализация цели великого возрождения народа станет первым чудом веков в истории человеческой цивилизации, которая начиналась в расцвете, заканчивалась упадком и вновь расцветала. Новые теории возникают на основе новых явлений, и чудо развития Китая не может быть объяснено существующими теориями, но является золотой жилой для инноваций в области экономической теории, которую необходимо разрабатывать глубже.
Всемирный экономический центр и мастера экономики всегда шли рука об руку
В 1776 году Адам Смит опубликовал работу «Богатство народов», после чего экономика отделилась от философии и стала самостоятельным разделом общественных наук. Ближе к 1930-м годам столица мировой экономики находилась в Великобритании, и большинство экономистов, которые разрабатывали мировые экономические теории, происходили из этой страны; а ближе ко второй половине Второй мировой войны центр всемирной экономики переместился на территорию США, так что многие великие мастера экономики являются выходцами уже из этой страны.
Причина такого генеративного совпадения экономических центров и экономических гуру заключается в том, что любая теория представляет собой простую логику причинно-следственных связей. Как же определить, какие теории важны? Является ли экономист, предложивший теорию, хорошим экономистом? На самом деле, важная теория – это теория, объясняющая важное явление, а экономист, предложивший важную теорию, – важный экономист. Что же такое важные явления? Важное явление – это явление, происходящее в важной стране.
В 1776 году, когда была опубликована книга «Богатство народов», в Великобритании уже началась промышленная революция. Перед Первой мировой войной Британия была центром мировой экономики, британские экономические явления были самыми важными явлениями в мире, а теории, объясняющие британские явления, были самыми важными экономическими теориями. С точки зрения понимания британских экономических явлений британские экономисты были близки к воде (Имеется в виду цитата из китайской поговорки: «Терем, находящийся близ воды, раньше встречает восход луны». – Прим, ред.), поэтому, когда центр мировой экономики находился в Британии, она стала центром исследований в мировой экономике, и гуру, возглавившие новое направление мышления в мировой экономической теории, также были сосредоточены в Британии.
После Первой мировой войны центр мировой экономики постепенно переместился в США. К концу Второй мировой войны экономика США составляла почти половину мировой экономики, а экономические явления, происходящие в США, стали наиболее важными экономическими явлениями. Поэтому экономисты, предлагающие новые теории для объяснения экономических явлений в США и возглавляющие новые теоретические направления, являются либо американцами, либо иностранцами, работающими в США.
На рубеже XXI века экономический центр мира смещается в Китай: в 2014 году Китай уже был крупнейшей экономикой мира по покупательной способности, к 2030 году он станет крупнейшей экономикой мира по рыночным обменным курсам. Ак 2050 году, когда Китай станет современной социальной державой, его экономика будет вдвое больше, чем экономика США. По мере превращения Китая в центр мировой экономики он неизбежно станет важнейшим экономическим явлением в мире, а экономисты, объясняющие это явление, будут мэтрами экономики, ведущими мир к новым направлениям в экономической теории.
Новый экономический феномен в Китае нельзя объяснить «обучением у Запада»
Как максимально использовать возможности нашего времени? Новые теории возникают на основе новых явлений. Чтобы воспользоваться возможностями нашего времени, необходимо уметь непосредственно наблюдать явления, понимать их причинно-следственную логику и придумывать простые логические системы, объясняющие эти явления. Такой подход к обучению отличается оттого, чему нас долгое время учили.
Студенты в развивающихся странах, особенно в Китае, как правило, получают экономическое образование по принципу «учись у Запада» и привыкли изучать и использовать так называемые «передовые теории» развитых стран для объяснения собственных явлений и решения собственных проблем. Однако для того, чтобы Китай мог воспользоваться возможностями теоретических инноваций, открывающимися в связи с его превращением в мировой экономический центр, существующие основные теории не могут использоваться для объяснения новых явлений в Китае по принципу «посмотрим и увидим».
По мере роста масштабов китайской экономики после реформ и открытости Китая она становится всё более влиятельной в мире, и в настоящее время статьи о китайской экономике часто публикуются в ведущих международных экономических журналах. К настоящему времени в большинстве этих статей китайские данные уже используются для проверки международных данных.
Для объяснения проблем, возникающих в процессе развития и трансформации экономики Китая, принимаются мейнстримные теории или используются уже существующие мейнстримные теории. Такие исследования с большей вероятностью будут прочитаны рецензентами зарубежных журналов и, следовательно, с большей вероятностью будут приняты и опубликованы, однако такие работы лишь подтверждают существующие теории и не содержат инноваций, способных продвинуть развитие экономической теории, а экономисты, публикующие такие работы, не могут стать мастерами, ведущими новые направления в развитии теории.
С другой стороны, когда предлагаются новые теории, основанные на китайском феномене, эти теории находятся в конкурентной позиции с основными существующими международными теориями, и учёные, уже принявшие существующие теории, не сразу принимают новые теории, особенно из-за различий в этапах развития, условиях жизни, культурно-историческом окружении. Ещё труднее учёным принять теории, которые они не до конца понимают, не говоря уже о том, чтобы признать важность этих новых теорий с позиции конкуренции с феноменом.
Таким образом, даже преодолев трудности, связанные со сменой парадигмы и выдвижением оригинальных теорий, они всё равно сталкиваются с плетёными трудностями публикации. Под давлением принципа «опубликуй или погибни» многие китайские экономисты могут не устоять перед соблазном проверить существующие теории на китайских данных или объяснить китайские явления с помощью существующих теорий, тем самым упустив возможность обобщить китайские явления для теоретических инноваций.
Использование китайского пути для руководства новым направлением мировой экономической теории
Как преодолеть этот соблазн? Необходимо понять, зачем мы вообще изучаем и исследуем экономику. Для китайских интеллектуалов цель изучения и исследования теорий – «познать мир и преобразовать его», чтобы изменить к лучшему страну и общество.
Любое экономическое явление можно объяснить множеством различных теорий, а практика является высшим стандартом проверки истины; только теории, которые могут помочь людям изменить мир,– это теории, которые действительно могут помочь людям понять мир. Кажется, вполне нормально заимствовать современные господствующие экономические теории, полученные «учась у Запада».
Явления и проблемы развивающихся стран, в том числе и Китая, проанализированы достаточно полно, но каждый, кто хоть немного знаком с современной историей, знает, что практически ни одной развивающейся стране не удалось выработать политику в соответствии с теориями развитых стран. Те немногие страны, которым это удалось, такие как Япония, «четыре маленьких дракона Азии» (неофициальное название экономик Южной Кореи, Сингапура, Гонконга и Тайваня, демонстрировавших высокие темпы экономического развития с начала 1960-х до финансового кризиса 1990-х годов. – Прим, ред.) и Китай после реформ и открытости, проводили политику, которая в целом не соответствует доминирующим теориям.
Почему развивающиеся страны не смогли сформулировать политику, основанную на базовых теориях? Почему успешная политика несовершенна с точки зрения базовой теории? Как уже говорилось, основная причина заключается в том, что со времён Адама Смита центры мировых экономических исследований располагались сначала в Великобритании, а затем переместились в США. Основная теория этих центров мировых экономических исследований заключалась в изучении экономических явлений в Великобритании того времени и в США после Второй мировой войны и выведении на их основе теорий, которые имели бы простую причинно-следственную логику и могли объяснить эти явления.
Однако в каждой стране существуют тысячи социальных, экономических, политических и культурных переменных, связанных с её экономическим базисом и надстройкой, таких как стадия развития, структура промышленности, политическая система, ценностные ориентации, идеология и т.д. Только некоторые из них сохраняются в теоретических моделях, а остальные самостоятельно «отбрасываются»2 как неявные допущения теорий. Остальные переменные остаются за пределами теоретической модели. Оставшиеся переменные оказываются за пределами теоретической модели и становятся имплицитными допущениями теории. Таким образом, любая теория «встроена» в социальную, экономическую, культурную и политическую структуру страны, в которой она разрабатывается.
Когда такие «встроенные» теории применяются к развивающимся странам, не избежать того, что предположения, заложенные в них, не существуют, и что теории не могут быть адаптированы к новой ситуации, поскольку развивающиеся страны имеют отличные от развитых стран этапы развития, промышленные структуры, политическую культуру и социальные ценности. Эти теории не только не применимы к развитым странам, но и, как правило, усугубляют проблему, как это было в случае с неолиберализмом в Советском Союзе, Восточной Европе и Латинской Америке.
Поэтому, будучи интеллектуалами в современном Китае, мы не должны забывать о своих истоках и миссии.
Участники класса и групп изучают и исследуют экономические теории не только для собственной работы, но и для того, чтобы внести свой вклад в модернизацию страны и осуществление национального возрождения. В этом и состоит цель теоретических инноваций в условиях новой структурной экономики.
Новая структурная экономика – это новая теоретическая система, обобщающая успехи и неудачи экономического развития и трансформации в Китае и других развивающихся странах, но в чём её главное отличие от традиционной теоретической системы мейнстрима? Если традиционные теории неявно говорят о стадии развития, об экономической, социальной и политической структуре развитых стран, то новая структурная экономика утверждает, что структура стран, находящихся на разных стадиях развития, не одинакова, и не только не одинакова, но существует причина этого структурного различия, которая, по словам экономистов, является эндогенной.
Новая структурная экономика базируется на экономике развития и экономике переходного периода. Но, вводя в свои теоретические основы структурные различия и эндогенные характеристики стран, находящихся на разных уровнях развития, она трансформирует «двухмерную» экономику, неявно предполагающую структуру развитых стран, в «трёхмерную», имеющую различную структуру в странах, находящихся на разных уровнях развития, и тем самым способствует тому, что все основные теории современной экономики, включая теории денег, финансов, фискальную теорию, теорию промышленной организации, региональную теорию, теорию рынка труда, теорию человеческого капитала и теорию инноваций, нуждаются в пересмотре, что открывает возможности для теоретических инноваций.
17 мая 2016 года Си Цзиньпин на конференции по философии и социальным наукам заявил: «Это эпоха, которая нуждается в теориях и идеях и, безусловно, может их создавать. Мы не можем провалить эту эпоху»3. Экономическая школа Пекинского университета и Институт новой структурной экономики совместно основали Экспериментальный класс новой структурной экономики для подготовки студентов к освоению теоретической системы новой структурной экономики, использованию возможностей эпохи и руководству экономической теорией Китая.
Оригинальные теоретические инновации и выдающиеся таланты возглавят новое направление развития мировой экономической теории. Структурная экономика всё ещё находится на стадии «искры», мы должны объединить усилия для продвижения теоретических инноваций и углубления применения новой структурной экономики, чтобы революция в современной экономической структуре, вызванная новой структурной экономикой, стала «пожаром». Давайте вместе поймём этот момент и будем работать над его реализацией.
ГЛАВА 1 ОТКУДА БЕРУТСЯ ДОСТИЖЕНИЯ КИТАЯ
ЗАГАДКА ДЖОЗЕФА НИДЭМА И ВОЗРОЖДЕНИЕ КИТАЯ
Загадка Джозефа Нидэма и возрождение Китая
Джозеф Нидэм ((1900 – 1995) – английский учёный широкого профиля: биохимик и эмбриолог, синолог, более всего известный исследованиями традиционной китайской цивилизации и её науки. – Прим, ред.) – учёный, которым я восхищаюсь. Загадка Джозефа: почему Китай лидировал в технологическом и экономическом развитии в досовременные времена, но сильно отстал в современности – это предмет его многолетних исследований. Главной целью было изучение возможности китайского ренессанса. Начиная с новой структурной экономики (НСЭ), третьего этапа экономики развития, которую я начал отстаивать в 2009 году, когда был главным экономистом Всемирного банка, я проанализировал эту загадку, которая преследовала меня с юности, и создал теоретическую основу и перспективу.
Согласно обширному литературному исследованию Нидэма («Наука и цивилизация в Китае». – Прим, ред.), Китай был одной из самых развитых стран в мире до начала нового времени. Однако с началом промышленной революции в Англии в конце XVIII века Китай стал быстро отставать от Запада.
Экономическая база является важным показателем силы страны. Исследования историка-экономиста Мэддисона показывают, что в 1820-х годах экономика Китая ещё составляла треть тогдашней мировой экономики, но затем быстро снизилась.
На момент создания социалистического государства в 1949 году экономика Китая составляла всего 4,2% от общемировой. К 1978 году, когда Китай начал переход от плановой экономики к рыночной, темпы экономического роста выросли лишь до 4,9%.
Согласно исследованиям Макса Вебера, в XIII – XIV веках Китай переживал расцвет промышленной революции. Некоторые учёные утверждают, что уровень развития технологий текстильной промышленности в период правления династии Сун был сопоставим с уровнем развития Великобритании накануне промышленной революции в XVIII веке. Однако промышленная революция в Китае не произошла, и Китай потерпел тяжёлое поражение в современной гонке. Поэтому Нидэм поставил очень сложный вопрос. Почему Китай смог с большим отрывом опередить другие цивилизации в до современную эпоху, но не смог сохранить свои лидирующие позиции в современную эпоху? Ответ на этот вопрос связан с нашими суждениями о перспективах развития Китая.
Впервые этот вопрос был поставлен Джозефом Нидэмом в 1950-х годах. В то время он не мог предположить, что всего через полвека Китай приобретёт совершенно новый облик: с момента перехода к рыночной экономике в 1978 году Китай станет страной с самой быстрорастущей экономикой в мире. К 2016 году китайская экономика выросла с 4,9% мирового ВВП до 18,6% по паритету покупательной способности. На XIX Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая генеральный секретарь Си Цзиньпин заявил: «Мы сейчас ближе к цели великого возрождения китайской нации, чем когда-либо в истории».
Здесь мне хотелось бы проанализировать следующие вопросы. Во-первых, почему промышленная революция зародилась не в Китае? Ведь именно она стала отправной точкой поражения Китая в конкуренции с Западом. Во-вторых, почему Китай так быстро развивался после 1978 года? В-третьих, почему Китай не смог достичь того экономического уровня, который был у него до 1978 года? В-четвёртых, в этот период в других социалистических и несоциалистических странах также происходил переход от плановой экономики с государственным управлением к рыночной, однако у них случались экономические коллапсы, стагнации и кризисы, в то время как Китай сохранял стабильный и уверенный рост. Почему страны так сильно различаются по своим экономическим показателям, когда они переходят от одинаково плановой экономики к рыночной? В-пятых, как у монеты есть две стороны, так и у всего есть две стороны. Какую цену заплатил Китай за свой быстрый экономический рост? В-шестых, сможет ли Китай и дальше поддерживать свой быстрый рост и достичь китайского ренессанса, о котором беспокоятся китайские интеллектуалы и Джозеф Нидэм? После глобального экономического кризиса 2008 года на Китай ежегодно приходилась треть мирового экономического роста. Мировая экономика ещё не полностью оправилась от кризиса 2008 года, и в интересах всего мира поддерживать высокие темпы роста китайской экономики. Если темпы роста китайской экономики замедлятся, мировая экономика лишится локомотива роста. Это станет вызовом не только для Китая, но и для всего мира.
Почему промышленная революция не произошла в Китае
Прежде всего, необходимо понять, что подразумевается под термином «промышленная революция». Для многих людей промышленная революция означает появление парового двигателя, механизацию текстильной промышленности и распространение стали. Однако я не считаю такое определение верным. Потому что если бы в экономике появились только эти три инновации, то произошло бы лишь значительное увеличение производительности труда и не было бы устойчивого экономического развития.
Известно, что до XVIII века среднегодовые темпы роста национального дохода в западных странах составляли всего 0,05%. Это означает, что для удвоения дохода на душу населения потребовалось бы 1400 лет; с XVIII века ежегодные темпы роста национального дохода увеличились почти в 20 раз – с 0,05% до 1%, что позволило сократить время удвоения дохода на душу населения с 1400 лет до 70 лет. На Западе с середины XIX века по настоящее время темпы роста среднего национального дохода вновь удвоились и достигли 2%. Время, необходимое для удвоения доходов, также сократилось с 70 до 35 лет. Такое ускорение экономического роста связано не с использованием этих трёх новых технологий, а с быстрыми изменениями в науке и технике, благодаря которым экономический рост стал возможен в кратчайшие сроки.
Почему резко возросла скорость технологических инноваций и темпы модернизации промышленности? На мой взгляд, увеличение скорости технологических инноваций и темпов модернизации промышленности является основным и наиболее важным признаком промышленной революции.
Почему экономический рост на Западе внезапно ускорился? Я считаю, что это связано со сменой парадигмы технологических инноваций. До промышленной революции во всех обществах и цивилизациях технологические инновации возникали благодаря опыту фермеров и ремесленников. После промышленной революции, начиная с середины XVIII века, технологические инновации создавались в основном в результате исследований и экспериментов в лабораториях; начиная с XIX века технологические инновации стали осуществляться путём экспериментов, а затем и экспериментов, основанных на научных теориях. Эта смена парадигмы оказала фундаментальное влияние на Китай и весь мир.
До XVIII века инновации основывались на мастерстве и опыте, и в этом отношении Китай имел преимущество. Плодородные земли и благоприятный климат Китая очень хорошо подходили для сельскохозяйственного производства, что позволяло прокормить большое население. Большая численность населения означала также, что в Китае было больше крестьян и ремесленников, чем в любой другой стране, которые накапливали опыт и способствовали инновационному и экокомическому развитию китайского общества. Древние цивилизации, не только в Китае, но и в Древнем Египте и Древней Индии, зарождались на территориях с плодородной почвой в бассейнах великих рек. Именно поэтому Китай в прошлом был передовым. Однако когда инновации приобретаются эмпирическим путём, большая численность населения теряет своё преимущество. Ведь учёные могут проводить в своих лабораториях сотни и тысячи экспериментов в год, на которые у крестьян или ремесленников ушла бы целая жизнь.
Однако революция в области технологических инноваций стала результатом другой революции – научной революции XV и XVI веков. Научная революция позволила людям получать знания путём экспериментов. Даже если новая технология будет изобретена путём экспериментов, через некоторое время она, скорее всего, столкнётся с препятствиями в процессе внедрения. Одним из вкладов научной революции было то, что научные исследования расширили наши знания о мире природы и позволили преодолеть препятствия на пути технологических инноваций, что, в свою очередь, привело к появлению новых технологических изобретений. Этот новый экспериментальный метод технологических инноваций, основанный на науке, является результатом научной революции. Поэтому, если мы хотим ответить на вопрос, почему промышленная революция не произошла в Китае, мы должны сначала ответить на вопрос, почему научная революция не произошла в Китае.
Суть научной революции заключается в использовании математических моделей для обобщения законов мироздания и функционирования природы, а также в проверке гипотез, полученных на основе математических моделей, с помощью контролируемых экспериментов. Почему Китай до сих пор не открыл этот новый способ понимания того, как устроен мир? Для того чтобы произошла научная революция, необходимо любопытство к природным явлениям и очень просвещённое население. Любопытство и просвещённость в отношении природных явлений – это врождённые способности, и в Китае с его большим населением должно быть больше людей с такими способностями. Почему же эти гении не открыли новые и лучшие способы изучения природных явлений?
Моё объяснение связано с китайской социально-политической системой. В Китае существовала уникальная система императорских экзаменов, при которой простолюдины могли подняться в правящий класс. В традиционных обществах стать чиновником было почётной и наиболее высокооплачиваемой работой. Успех стать чиновником был очень привлекателен для широких слоёв населения. Начиная с династии Сун, китайская экзаменационная система требовала от кандидатов знания «Четырёх книг» и «Пяти классических произведений конфуцианства», поэтому талантливые молодые люди погружались в изучение конфуцианской классики для подготовки к императорским экзаменам. У них не было желания изучать математику или проводить контролируемые эксперименты. Таким образом, в Китае не хватало ни человеческого капитала, ни любознательности, и научная революция не состоялась.
По сравнению с Китаем, на Западе нет империалистической системы экзаменов и нет социальных причин, препятствующих талантливым людям изучать математику и проводить контролируемые эксперименты. Гении, интересующиеся природными явлениями, удовлетворяли своё любопытство с помощью математики и контролируемых экспериментов, создавая научную революцию. Без местной научной революции не было бы и местной промышленной революции.
Когда императорский экзамен стал национальной системой отбора талантов, математика стала одним из экзаменационных предметов. Однако позже император понял, что люди, хорошо владеющие математикой, бесполезны, и что преданность императору важнее. Конфуцианство в большей степени способствует развитию таланта, верности императору и патриотизма. Согласно конфуцианской философии, чтобы быть джентльменом, нужно быть добрым к другим, любить вещи и быть преданным императору. Даже если небо высоко, а император далеко, нужно быть строгим к себе и хранить верность императору. Таким образом, даже в условиях отсталости до современных информационных и управленческих технологий конфуцианское учение и императорская система испытаний позволили Китаю сохранить великое единство и политическую стабильность.
Империалистическая экзаменационная система, основанная на конфуцианстве, является институциональной инновацией. В прошлом, когда информационные технологии управления отставали, это было хорошо. Однако для математических исследований и управленческих экспериментов, ставших ключевыми для научной революции, такая институциональная схема была непригодна.
После научно-промышленной революции, проведённой Западом, Китай быстро превратился из наиболее развитой страны в наименее развитую. Одна из моих любимых цитат о сравнении китайской и западной экономик и обществ принадлежит господину Карло М. Чиполле в работе «Европейское общество и экономика до промышленной революции 1000 – 1700 гг.» (Before the Industrial Revolution: European Society and Economy 1000 – 1700). Согласно последнему предложению книги, в период с 1000 по 1700 год н. э. западный мир был в основном аграрным и находился в состоянии «тёмных веков». В этот период Запад был беднее и более отсталым, чем Китай. Однако начиная с XVIII века ситуация изменилась на противоположную. По мере быстрого роста экономической, военной и политической мощи Запада Китай, как и другие развивающиеся страны мира, был подавлен англичанами и другими западными державами и превратился в полуколониальное, полуфеодальное общество. Это и стало результатом того, что в Китае не произошла промышленная революция.
Почему Китай расцвёл после 1978 года
Как возродить Китай? Над этим вопросом упорно бьётся интеллектуальная элита современного Китая. После Опиумной войны китайская интеллигенция испробовала различные методы, включая вестернизацию, внедрение технологий, наращивание военной мощи, свержение монархии путём революции, начало нового демократического и научного культурного движения и построение социалистического государства. Однако до реформ 1978 года Китай оставался бедной и отсталой страной. Почему же Китай так быстро развивался после 1978 года? В течение 38 лет после реформы и открытости Китай поддерживал среднегодовые темпы роста ВВП на уровне 9,6%, а темпы роста торговли – 14,8%. Сохранение таких высоких темпов роста в течение столь длительного периода времени – это чудо, невиданное в истории человеческой экономики. В результате быстрого роста Китай в 2009 году обогнал Японию и стал второй по величине экономикой мира, а в 2010 году обогнал Германию и стал крупнейшим мировым экспортёром, а также получил звание «мировой фабрики».
После промышленной революции Великобритания стала мировой фабрикой. Затем настала очередь США, Германии, Японии, а теперь и Китая: в 2013 году Китай обогнал США и стал крупнейшей торговой державой мира; в 2014 году Китай стал крупнейшей экономикой мира по паритету покупательной способности. Почему последние 40 лет были столь преобразующими? Если Джозеф Нидэм сейчас переосмыслит вопросы, связанные с перспективами Китая, то, возможно, родится новая «загадка Джозефа Нидэма».
Почему Китай смог так быстро развиваться после 1978 года? Мой ответ очень прост: быстрый рост Китая после 1978 года был обусловлен тем, что Китай был «поздней страной». Экономическое развитие означает устойчивый рост ВВП на душу населения и доходов на душу населения, который зависит от устойчивого роста производительности труда. Как этого можно достичь? С точки зрения новой структурной экономики, необходимы устойчивые технологические инновации в существующих отраслях, появление новых отраслей с высокой добавленной стоимостью и перераспределение всех трудовых ресурсов из отраслей с низкой добавленной стоимостью в отрасли с высокой добавленной стоимостью. Быстрые технологические инновации и модернизация промышленности стали возможны только после промышленной революции.
Что касается передовых стран с высоким уровнем доходов, то их технологии и промышленность занимают передовые позиции в мире со времён промышленной революции. Что означает технологическая инновация для развитых стран? Это означает технологическое изобретение. Что такое модернизация промышленности? Это также изобретение новых отраслей промышленности. Изобретение требует значительных капиталовложений и сопряжено с большими рисками. Эмпирические данные показывают, что с середины XIX века среднегодовые темпы роста ВВП стран с высоким уровнем дохода, включая Великобританию, страны Западной Европы и Северной Америки, составляли около 3%.
Развивающиеся страны, желающие увеличить свои доходы, также должны повышать производительность труда. Помимо изобретения новых отраслей и технологий, развивающиеся страны могут заимствовать у стран с высоким уровнем дохода зрелые технологии, которые лучше тех, что они используют в настоящее время, или войти в зрелые отрасли с более высокой добавленной стоимостью, чем в их нынешних отраслях. Такие технологии и промышленные образцы значительно снижают затраты и риски на инновации и модернизацию промышленности. Если развивающиеся страны смогут в полной мере использовать эти преимущества, они смогут развиваться быстрее, чем уже развитые страны.
После Второй мировой войны в мире было всего 13 стран, которые смогли преодолеть своё технологическое и промышленное отставание от развитых стран и продолжали расти в среднем на 7% и более в год в течение более чем 25 лет. Китай входит в число этих 13 стран с 1978 года. Таким образом, исходя из понимания сути промышленной революции, ответ на второй вопрос достаточно прост. Разрыв в доходах между развивающимися и высокодоходными странами подразумевает технологический и промышленный разрыв. Если развивающиеся страны смогут в полной мере использовать возникающие в результате такого неравенства преимущества в области технологических инноваций и модернизации промышленности, то они смогут добиться быстрого роста.
Почему развитие Китая до 1978 года шло медленно
Преимущество «опоздавших» существовало в течение столетия до 1978 года. Этот разрыв сохранялся и рос со времён британской промышленной революции. В начале XVIII века на долю Китая по-прежнему приходилась треть мирового ВВП. Однако к 1949 году эта доля снизилась до 4,2%, что означало увеличение разрыва между Китаем и развитыми странами, а к 1978 году она составила всего 4,9%. Преимущество опоздавшего должно было существовать всегда, но почему Китай не воспользовался им до 1978 года? Мой ответ тоже прост: потому что Китай добровольно отказался от этого преимущества.
После поражения Китая в Опиумной войне главной темой стало великое возрождение китайской нации: в 1949 году была создана Китайская Народная Республика, и Китай стал политически независимым. Стремление государства в то время заключалось в том, чтобы как можно быстрее догнать развитые страны. Стратегия китайского правительства того времени заключалась в том, чтобы «превзойти Великобританию и догнать США». Такая ориентация на развитие означала, что Китай сразу же стремился создать такие же передовые, капиталоёмкие, крупномасштабные производства, какие были в то время в Великобритании и США. Однако эти передовые отрасли были защищены патентами, и за их внедрение приходилось платить большие роялти. Более того, поскольку эти отрасли связаны с национальной обороной и безопасностью, развитые страны не желают платить патентные отчисления, даже если бы захотели. Поэтому, если Китай хочет развивать эти отрасли, ему придётся изобретать их самостоятельно, тем самым потеряв преимущество опоздавших.
В то время Китай был крайне бедной сельскохозяйственной страной, не имевшей сравнительных преимуществ в капиталоёмких отраслях. В бедном капиталом Китае инвестиционные затраты были гораздо выше, чем в богатых капиталом развитых странах. Предприятия таких отраслей не могут самопроизвольно развиваться на рыночных принципах в развивающихся странах, поскольку они не могут сами развиваться в условиях открытого конкурентного рынка. Для создания таких отраслей требуется прямое привлечение и распределение ресурсов, а также всевозможная защита и помощь путём вмешательства и искажения рынка. Однако искажения, связанные с государственным вмешательством в рынок, неизбежно приводят к неправильному распределению ресурсов, и такой подход к развитию привёл к тому, что в 1960-х годах в Китае были проведены испытания атомных бомб, а в 1970-х – запущены спутники, однако общая эффективность развития Китая оставалась низкой. С 1949 по 1978 год доля Китая в мировой экономике выросла всего с 4,2 до 4,9%.
В 1978 году Китай изменил стратегию своего развития, перейдя на развитие трудоёмких отраслей в соответствии со своими сравнительными преимуществами. Экономика начала быстро развиваться после того, как государство воспользовалось ситуацией для создания конкурентных преимуществ, завоевания внутренних и внешних рынков, накопления капитала и изменения сравнительных преимуществ с целью использования отстающих в модернизации отраслей и технологий.
Почему другие страны с переходной экономикой переживают экономический коллапс, стагнацию и постоянные кризисы?
Однако такой анализ создаёт ситуацию, в которой приходится делать выбор. После Второй мировой войны все страны социалистического лагеря следовали сталинской модели капиталоёмкого развития. Страны, не входившие в социалистический лагерь, например, страны Латинской Америки, Южной Азии и Африки, также мечтали о том, чтобы при первом поколении политических лидеров вырваться из колониальных и полуколониальных стран и превратить свои страны в современные индустриальные государства с высокими доходами. Поэтому в 1950 – 1960-е годы страны всех социальных типов прибегали к прямой государственной мобилизации и распределению ресурсов с целью развития крупной капиталоёмкой промышленности на базе аграрной экономики. Но их неспособность использовать преимущества «опоздавших» и слабое государственное вмешательство привели к увеличению разрыва с развитыми странами.
В 1980 – 1990-е годы, когда Китай начал переход от плановой экономики к рыночной, другие развивающиеся страны также находились в процессе перехода к рыночной экономике. Однако этот переход проходил под сильным влиянием господствовавших в Великобритании тэтчеризма, американского рейганизма и неолиберализма. В то время преобладало мнение, что низкие экономические показатели развивающихся стран объясняются чрезмерным вмешательством государства в их экономику. Развивающиеся страны не имели такой развитой системы рыночной экономики и защищённых прав собственности, как страны с высоким уровнем доходов. Поэтому в то время предлагалось применить радикальную «шоковую терапию» для создания зрелой рыночной экономики и улучшения экономических показателей, способствуя приватизации, либерализации, рыночной и финансовой стабилизации, а также устранения всех видов государственного вмешательства в экономику и создания здоровой рыночной экономики. Многие страны следовали этой стратегии преобразований, но результатом этого стали коллапс, стагнация и кризисы.
Экономические показатели развивающихся стран в 1980 – 1990-е годы были даже хуже, чем в 1960 – 1970-е годы, с более низкими среднегодовыми темпами роста и более частыми кризисами, что позволило некоторым экономистам назвать 1980 – 1990-е годы «потерянными двумя десятилетиями» для развивающихся стран. Почему так произошло? Причина в том, что неолиберализм не смог осознать, что искажающий эффект государственного вмешательства в рынок заключается в защите компаний в капиталоёмких отраслях, которые не могут самостоятельно выжить на открытом конкурентном рынке. Если отменить все защитные субсидии, эти фирмы не смогут выжить и будут вынуждены обанкротиться. Если государство допустит банкротство предприятий, это приведёт к массовой безработице и нестабильной социально-политической ситуации. В таких условиях экономика не сможет развиваться. Кроме того, некоторые передовые капиталоёмкие отрасли тесно связаны с вооружёнными силами и обороной страны, и государство не допустит банкротства этих предприятий, если они будут приватизированы, в целях обеспечения национальной безопасности, как это происходит в России сегодня. Поэтому после приватизации государство будет продолжать защищать и субсидировать эти предприятия. Когда эти предприятия находились в государственной собственности, их руководителями были государственные служащие, которые говорили правительству: «Мы не выживем без защитных субсидий». Но в условиях защитных субсидий государства возрастает коррупционная составляющая.
Когда предприятия приватизируются, у них появляется больше стимулов добиваться от государства защитных субсидий, и чем больше субсидий они получают от государства, тем более законно и естественно они кладут деньги себе в карман. Коррупция, основанная на ренте, стала ещё хуже, а производительность труда ниже, чем до переходного периода. Неолиберализм имел благие намерения, но он привёл к экономическому краху, стагнации и постоянным кризисам.
Как же Китаю удалось сохранить стабильность и добиться быстрого роста в переходный период? В Китае была принята другая стратегия перехода – двухколейный постепенный переход. Китай пошёл по «новому» и «старому» пути, предоставляя субсидии на защиту в переходный период компаниям, которые не могли быть самодостаточными в традиционных капиталоёмких базовых отраслях, и либерализируя доступ к трудоёмким отраслям на основе сравнительных преимуществ. Изначально развитие инфраструктуры в Китае сильно отставало, а развитие инфраструктуры было очень важно для трудоёмких отраслей со сравнительными преимуществами, чтобы получить конкурентное преимущество на международном рынке. Однако одновременное развитие инфраструктуры по всей стране было невозможно. Поэтому в Китае создаются особые экономические зоны (ОЭЗ) и индустриальные парки, где будет развиваться новая инфраструктура. В Китае было много искажений и слабая деловая среда. Поэтому правительство ввело комплексное обслуживание в специальных экономических зонах и индустриальных парках. По данным Всемирного банка,по показателям бизнес-среды Китай занимал одно из последних мест в мире. Однако для компаний, инвестирующих и работающих в ОЭЗ и индустриальных парках, условия ведения бизнеса в Китае являются одними из самых высоких в мировом рейтинге. В условиях двухколейной прогрессивной реформы Китай сохранил стабильность и эффективно использовал своё преимущество позднего инвестора для достижения быстрого экономического роста. Это различие в эффективности преобразований, обусловленное различными стратегиями.
Что я хочу сказать сейчас, так это то, что в 1980 – 1990-е годы основным международным мнением было то, что если мы хотим перейти от плановой экономики к рыночной, то должны прибегнуть к «шоковой терапии», а двухколейная система считалась наихудшим способом преобразований. В ретроспективе то, что считалось лучшим способом, оказалось худшим, а худший способ – лучшим.
Издержки быстрого экономического роста
Китая Ценой постепенного перехода Китая к двухколейной системе стали коррупция и неравенство доходов. Поскольку традиционные капиталоёмкие отрасли требуют государственных субсидий для их защиты, эти субсидии генерируют экономическую ренту, что приводит к коррупции, направленной на получение ренты, и тому, что бедные субсидируют богатых. Например, традиционные отрасли являются капиталоёмкими, и стоимость капитала имеет решающее значение. В начале переходного периода Китай был экономикой, бедной капиталом, так как же правительство субсидировало эти отрасли? Одним из способов финансирования капиталоёмких отраслей было использование крупных банков и фондового рынка для вливания в них дешёвых денег: в 1980-х и 1990-х годах эти компании не только имели доступ к большим объёмам капитала, но и пользовались искусственно заниженными процентными ставками и стоимостью финансирования на фондовом рынке. Первоначально все предприятия были государственными, но в условиях двухколейной системы многие частные фирмы быстро влились в новый сектор. Сегодня многие предприятия являются крупными. Став крупными, они могут получать кредиты в банках, а также привлекать средства на фондовом рынке. Владельцы этих крупных предприятий богаты, а финансируются они за счёт сбережений простых фермеров, семей, малых и средних предприятий (МСП), которые не могут получить кредиты в крупных банках или на фондовом рынке. Они вкладывают свои сбережения в финансовую систему, получают искусственно заниженные банковские процентные ставки и доходность фондового рынка и субсидируют богатых, владеющих этими крупными корпорациями. Бедные субсидируют богатых, что, естественно, усиливает неравенство доходов. В то же время, чтобы получить эти кредиты и листинги, крупные компании подкупают государственных чиновников, которые имеют право решать, кто получит кредиты и листинги, что приводит к широкомасштабной коррупции. Это только один пример, а есть ещё множество других, включая искажающие налогообложение и роялти на ресурсы, монополии в телекоммуникационном, электроэнергетическом и финансовом секторах и получаемые ими монопольные прибыли, а также обусловленное ими рентоориентированное поведение.
Как можно решить эти проблемы?
В 1980 – 1990-е годы, когда капиталоёмкие отрасли утратили свои сравнительные преимущества и предприятия уже не могли самостоятельно генерировать доход, защитные субсидии для компаний были желанным облегчением и прагматичным подходом, необходимым для поддержания экономической стабильности. Однако, поддерживая среднегодовые темпы роста ВВП на уровне 9,6% на протяжении почти четырёх десятилетий, Китай превратился из страны с низким уровнем дохода в страну со средним уровнем дохода: ВВП на душу населения в 2016 году составил 8100 долларов США, капитал превратился из относительно дефицитного в относительно изобильный, а те отрасли, которые раньше были крупными и капиталоёмкими, теперь стали сравнительным преимуществом Китая, и компании смогли выжить в условиях открытого и конкурентного рынка. При правильном управлении эти предприятия должны иметь возможность получать приемлемую норму прибыли на рынке. Характер защитных субсидий изменился с «оказания помощи в случае необходимости» на «предоставление привилегий». Если раньше государственные субсидии на защиту были необходимостью, то сегодня они являются привилегией. Конечно, для бизнеса привилегии важны. Но для общества это означает политическую и социальную цену. Реформы должны идти в ногу со временем и устранять всевозможные вмешательства в рынок и искажения, унаследованные от двойной системы защиты и субсидирования капиталоёмких предприятий. Третий пленум ЦК КПК 18-го созыва в 2013 году призвал к всестороннему углублению реформ, предложив «настаивать на решающей роли рынка в распределении ресурсов и усилить роль государства». Было принято решение обеспечить решающую роль рынка в распределении ресурсов. Это решение означает, что для Китая настало время устранить все искажения. Если Китай сможет это сделать, то он сможет устранить коренные причины коррупции и неравенства доходов и наконец построить хорошо функционирующую рыночную экономику.
Сохраняется ли в Китае потенциал для быстрого роста?
Есть ли у Китая ещё потенциал для быстрого роста? Согласно предыдущим анализам, это зависит оттого, насколько велик технологический разрыв между Китаем и странами с высоким уровнем доходов. Как измерить технологический разрыв? Я думаю, что лучший способ – это посмотреть на разрыв в ВВП на душу населения. ВВП на душу населения отражает средний уровень технологического развития, поскольку представляет собой среднюю производительность труда в стране. Согласно исторической статистике, опубликованной Ангусом Мэддисоном, в 2008 году ВВП на душу населения в Китае составлял 21% от ВВП на душу населения в США, рассчитанного по паритету покупательной способности.
Такими же темпами росли Япония в 1951 году, Сингапур в 1967 году, Тайвань (Китай) в 1975 году и Корея в 1977 году. Эти четыре восточноазиатские страны входят в число упомянутых ранее 13 стран после Второй мировой войны, в которых среднегодовые темпы роста превышали 7% в течение 25 лет подряд. Учитывая, что ВВП на душу населения в этих четырёх странах Восточной Азии составлял 21% от ВВП США, они воспользовались своим преимуществом «опоздавших», чтобы достичь среднегодовых темпов роста в 8 – 9% в течение 20 лет. С точки зрения преимущества «опоздавших» Китай имеет потенциал для достижения среднегодовых темпов роста в 8% в течение 20-летнего периода, начиная с 2008 года.
В период до 2028 года Китай имеет потенциал для многолетнего среднегодового роста в 8% в год. Однако потенциал – это только возможность. Чтобы превратить эту возможность в реальность, Китаю необходимо углубить внутренние реформы, устранить различные перекосы, унаследованные от двухколейной системы, и обратить внимание на внешнюю среду мировой экономики, которая находится вне контроля Китая. После кризиса субстандартной ипотеки в США в 2008 году мировая экономика замедлилась, и темпы роста, скорее всего, будут оставаться вялыми в течение длительного периода времени. Тем не менее, если Китай будет раскрепощать свой разум, искать истину в фактах, использовать благоприятные внутренние условия и продолжать структурные реформы в сфере предложения, я уверен, что в течение следующего десятилетия Китай будет поддерживать темпы роста на уровне не менее 6%. Что означает темп роста в 6%? В 2016 году доля Китая в мировой экономике составила 18,6% по паритету покупательной способности (ППС) и 14,9% по рыночному обменному курсу. Темпы роста в 6% означают, что на Китай приходится около 1% мирового экономического роста в год. В настоящее время темпы роста мировой экономики составляют около 3%, при этом на Китай ежегодно приходится около 30% мирового экономического роста. В ближайшее десятилетие Китай будет оставаться локомотивом роста мировой экономики.
Таким образом, до XVIII века Китай с его многочисленным населением имел то преимущество, что технологические инновации генерировались на основе опыта крестьян и ремесленников. Когда парадигма технологического прогресса сменилась с накопления опыта на эксперименты, основанные на научных данных, Китай стал быстро отставать. Система имперских экзаменов и конфуцианство способствовали сохранению социально-политической стабильности и сплочённости Китая, но препятствовали смене парадигмы технологического прогресса. В результате тот факт, что Китай отстаёт от Запада, означает, что у него есть преимущество «опоздавшего», чтобы догнать Запад в экономическом плане.
Однако до начала реформ 1978 года Китай, как и большинство других развивающихся стран, не нашёл способа ускорить своё экономическое развитие, используя своё преимущество «опоздавших». Только после 1978 года Китай встал на правильный путь. Однако из- за недостаточной самостоятельности большого числа традиционных капиталоёмких предприятий тяжёлой промышленности переход от плановой экономики к рыночной мог быть осуществлён только путём раскрепощения и реалистичного продвижения двухколейной системы, позволяющей сохранить экономическую и социальную стабильность и одновременно обеспечить мощное экономическое развитие. Только освободив сознание и прагматично продвигая двухколейную систему, Китай сможет обеспечить мощное экономическое развитие и переход от плановой экономики к рыночной. Я считаю, что если Китай и дальше будет придерживаться такой открытой и прагматичной позиции, то в будущем он, безусловно, сможет поддерживать относительно высокие темпы экономического развития, догнать развитые страны и реализовать мечту о великом возрождении китайской нации.
Опыт развития Китая заслуживает изучения другими развивающимися странами. Все развивающиеся страны стремятся стать странами с высоким уровнем дохода. Когда я работал во Всемирном банке, я объездил весь мир и обнаружил, что лидеры развивающихся стран в целом разделяют те же амбиции, что и лидеры Китая, стремясь модернизировать и индустриализировать свои страны, но они идут по неверному пути. Они всегда берут за основу страны с высоким уровнем дохода и шаг за шагом подражают теориям, концепциям и практике стран с высоким уровнем дохода, и, несмотря на все усилия, результаты оказываются неудовлетворительными. Поэтому я предложил новый тип структурной экономики. Согласно этой разновидности структурной экономики, развивающиеся страны должны исходить из того, что они имеют, то есть из имеющихся у них в каждый момент времени факторных ресурсов, и из того, что они могут делать хорошо, то есть из своих сравнительных преимуществ, и помогать своим предприятиям делать хорошо и становиться сильнее в условиях рыночной экономики под активным руководством правительства. Страны с низким уровнем дохода, богатые трудовыми и природными ресурсами, но бедные капиталом, должны развивать отрасли, соответствующие их сравнительным преимуществам. Эти страны должны воспользоваться ситуацией под руководством государства, чтобы превратить потенциальные сравнительные преимущества своих отраслей в национальные конкурентные преимущества. Проводя экономические преобразования и исправляя различные перекосы, вызванные неправильной политикой прошлого, правительства должны прагматичными методами поддерживать политическую и социальную стабильность. Если развивающимся странам удастся это сделать, то они смогут эффективно использовать своё преимущество «опоздавших» и поддерживать высокие темпы экономического роста в среднем на уровне 8% или даже 10% в год в течение нескольких десятилетий, что позволит им превратиться из стран с низким уровнем дохода в страны со средним или даже высоким уровнем дохода.
Помимо создания огромного внешнего рынка в развитых странах, если люди из развивающихся стран смогут найти работу в своих странах, это также будет способствовать развитию и социальной стабильности развитых стран, так как не будет массовой нелегальной иммиграции из Африки и других стран с низким уровнем доходов, как это происходит сейчас на Западе.
ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ ДВИЖУЩЕЙ СИЛОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА КИТАЯ?5
Тема «Что движет экономикой Китая» была поднята в связи с тем, что после реформ и открытости в 1978 году экономика Китая продолжает быстро расти. 40 лет назад Китай был третьей беднейшей страной в мире. По данным Всемирного банка, в 1978 году ВВП на душу населения в Китае составлял всего 156 долларов США, что меньше трети среднего показателя для стран Африки к югу от Сахары. Однако с 1978 года Китай кардинально изменился.
В период с 1978 по 2017 год валовой внутренний продукт (ВВП) Китая рос в среднем на 9,5% в год. Это беспрецедентный случай в истории человечества, когда бедная страна с большим населением достигает таких высоких темпов экономического роста в течение столь длительного периода времени. При таких темпах роста ВВП на душу населения в Китае в 2017 году превысил 8,8 тыс. долларов. За последние 40 лет из бедности вырвалось более 700 млн человек.
В перспективе ожидается, что к 2025 году ВВП на душу населения в Китае достигнет 12 700 долларов, и он станет третьей по величине экономикой после Тайваня и Южной Кореи, превратившейся из экономики с низким уровнем доходов в экономику с высоким уровнем доходов со времён Второй мировой войны.
Что именно стало причиной быстрого экономического роста
Китая за последние 40 лет? Как экономист я могу объяснить, что неустанные усилия китайского народа по улучшению своей жизни, предприимчивость предпринимателей, использующих любую возможность для получения прибыли, и стремление китайских государственных чиновников всех уровней «служить народу всю жизнь и работать в интересах одной партии» во время пребывания на своём посту, несомненно, объясняются кропотливой работой по достижению процветания под руководством Коммунистической партии Китая (КПК). Однако такая динамика существовала в Китае задолго до 1978 года, а также в равной степени присутствует и в других странах.
В качестве главного экономиста Всемирного банка я посетил многие страны Африки, Латинской Америки, Центральной и Южной Азии. Там люди разделяют одну и ту же волю и желания, предприниматели и социальная элита – одну и ту же мудрость и стремление, а правительства хотят внести свой вклад в процветание своих стран. Поэтому действительно важный вопрос заключается не в том, что является движущей силой экономического развития Китая, а в том, что способствовало его быстрому росту в течение последних 40 лет. Чтобы ответить на этот вопрос, я считаю необходимым представить свою теорию экономического развития, то есть новую структурную экономику (НСЭ). С моей точки зрения, экономическое развитие означает, конечно же, устойчивый рост доходов. Этого можно достичь только путём последовательных структурных изменений, включая непрерывные технологические инновации и модернизацию промышленности для повышения уровня производительности труда, а также постоянное совершенствование жёсткой и мягкой инфраструктуры для снижения транзакционных издержек. Только в этом случае производительность труда и уровень доходов рабочих и фермеров будут продолжать расти, а их жизнь – улучшаться.
Эти структурные изменения требуют от предпринимателей конкуренции на рынке, поиска новых источников прибыльного роста и принятия на себя рисков, внедряя новые технологии и развивая новые отрасли. В то же время роль государства крайне важна. Государство должно создавать необходимые стимулы для предпринимательской деятельности и обеспечивать необходимую жёсткую и мягкую инфраструктуру для новых отраслей, чтобы снизить транзакционные издержки и превратить их в конкурентные преимущества на рынке.
Одним словом, я считаю, что экономический рост – это результат органичного сочетания эффективных рынков и отзывчивых правительств, играющих свою роль.
Эта формула применима не только к развивающимся странам, таким как Китай, но и к странам с высоким уровнем дохода, таким как США и страны Европы. Разница заключается в том, что технологии и отрасли стран с высоким уровнем дохода уже занимают передовые позиции в мире, а разработка новых технологий и создание новых отраслей промышленности требуют самостоятельных инноваций, что сопряжено с большими инвестициями и рисками. Для развивающихся стран с низким уровнем дохода технологические инновации и модернизация промышленности могут позволить им с меньшими затратами и рисками использовать уже отработанные технологии и отрасли развитых индустриальных стран и развиваться быстрее, чем развитые страны. После Второй мировой войны 13 экономик мира нашли рецепт использования этого потенциала, достигнув темпов роста более 7% в год и 25-летнего экономического развития, в том числе и Китай с 1978 года.
Поэтому достижения Китая за последние 40 лет реформ и открытости объясняются рядом факторов, и преимущество «опоздавших» – один из очень важных факторов. Теперь, когда Китай стал страной с уровнем дохода выше среднего, где находится новый импульс для экономического развития в будущем? Многие отрасли в Китае уже занимают передовые позиции в мире. Эти отрасли, как и отрасли в развитых странах, получили новые технологии и продукты, необходимые для развития, благодаря самостоятельным исследованиям и разработкам. Однако в 2017 году ВВП на душу населения в Китае составлял более 8,8 тыс. долларов по сравнению с примерно 60 тыс. долларов в США. Иными словами, между промышленностью и технологиями Китая и развитых стран, таких как США, по-прежнему существует большой разрыв. В будущем необходимо использовать независимые инновации в качестве движущей силы развития, а также учиться, изучать и идти в ногу с направлением научно-технического развития, чтобы способствовать экономическому развитию.
Таким образом, Китай имеет потенциал для того, чтобы расти быстрее развитых стран, превысить уровень стран со средним уровнем дохода и войти в число стран с высоким уровнем дохода. Насколько велик этот потенциал? Мы проанализировали возможности Китая в период до 2030 года достичь темпов роста в 6% и более при благоприятных условиях внутреннего роста. К этому времени Китай также станет крупнейшей экономикой мира по рыночному обменному курсу, ежегодно внося 30% и более в мировой рост.
По мере превращения Китая в страну с высокими доходами и крупнейшую экономику мира его ответственность перед миром становится всё более тяжёлой, поскольку, развиваясь сам, он также должен будет помогать развиваться другим развивающимся странам.
Как экономист я считаю, что движущие силы экономического роста в каждой стране во многом одинаковы: люди хотят жить лучше, предприниматели – развивать свои навыки и создавать больше богатства, а правительства – процветать. Однако большинству стран не удалось выбраться из ловушки среднего или даже низкого уровня доходов. В этом и заключается суть проблемы: аналогичное развитие событий наблюдалось в Китае до 1978 года, но ситуация была не столь благоприятной, и в 1978 году Китай всё ещё оставался третьей беднейшей страной мира.
Согласно анализу новой структурной экономики, для эффективного использования инициативы народа, предпринимателей и правительства для достижения экономического процветания необходимо создать почву для развития предпринимательства посредством рыночной конкуренции, и в то же время правительство должно постоянно совершенствовать жёсткую инфраструктуру и мягкую институциональную среду в соответствии с потребностями экономического развития, чтобы дать предприятиям возможность развиваться и расти. Это необходимо. Если в прежних экономических теориях и практиках акцент делался либо на роли государства, либо на роли рынка, то в новой структурной экономике на основе обобщения успешного и неуспешного опыта Китая и других развивающихся стран делается акцент на органичном сочетании «эффективных рынков и эффективных государств», что позволит ликвидировать бедность и достичь процветания во всех странах. Идея состоит в том, чтобы найти выход для стран, всё ещё погрязших в ловушке низкого и среднего уровня доходов, привнести идеи развития, помочь им избавиться от бедности и осуществить мечту о процветании. В этом заключается ответственность Китая как мировой державы и его величайший вклад в глобальную экономику.
ОБЗОР 40-ЛЕТНЕГО РАЗВИТИЯ ЧАСТНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В КИТАЕ
Чудо китайской экономики и развитие частного хозяйства за 40 лет реформ и открытости
В 1978 году ВВП на душу населения в странах Африки к югу от Сахары составлял 490 долларов, а в Китае – менее одной трети от этого показателя. В то время 81% населения Китая проживал в сельской местности, 84% – менее чем на 1,25 доллара в день, а экспорт и импорт составляли лишь 4,1% и 5,6% ВВП соответственно, или в общей сложности 9,7%. Иными словами, более 90% национальной экономики Китая того времени не соответствовало мировой экономике, а отправная точка развития была настолько низкой, что сегодня её невозможно себе представить. С 1978 по 2017 год темпы роста ВВП Китая составляли в среднем 9,5% в год, что было беспрецедентным и не имело аналогов в экономической истории человечества, и превзошло все ожидания.
Товарищ Дэн Сяопин был движущей силой китайских реформ и открытости, и в самом начале своей пропаганды реформ и открытости он выдвинул задачу «четырёхкратного роста» экономики за 20 лет.
Это означает, что среднегодовые темпы экономического роста Китая должны составлять 7,2%. Согласно популярной в то время в международной экономике теории «естественных темпов роста», любой стране в обычных условиях очень сложно достичь темпов роста в 7%, за исключением периода восстановления после войны или крупного стихийного бедствия, когда темпы роста в 7% и выше могут быть достигнуты в течение двух-трёх лет. Вместо 20-летнего среднегодового темпа роста в 7,2% Китай достиг 39-летнего среднегодового темпа роста в 9,5%. Если исходить из 39-летнего среднегодового темпа роста в 7,2%, то китайская экономика сегодня в 15 раз больше, чем в 1978 году. В нашей стране среднегодовой темп роста экономики за 39 лет составил 9,5%, а размер нашей экономики сегодня в 34 раза больше, чем в 1978 году.
За последние 40 лет реформ и открытости торговля Китая развивалась быстрыми темпами. Статистика показывает, что за последние 39 лет среднегодовые темпы роста китайского импорта и экспорта достигли 14,5%. Если в 1978 году общий объём торговли составлял всего 9,7% ВВП, то сегодня он превышает 30%. Степень открытости страны обычно измеряется долей торговли в ВВП, которая в экономической науке называется «торговой зависимостью». По показателю «торговая зависимость» Китай имеет самый высокий показатель среди всех крупных стран с населением более 100 млн человек.
В результате устойчивого и быстрого экономического роста в 2009 году Китай обогнал Японию, став второй по величине экономикой мира; в 2010 году объём китайского экспорта превысил объём экспорта Германии, при этом кардинально изменился состав экспортируемой продукции: в 1978 году более 75% китайского экспорта составляли сельскохозяйственные или переработанные сельскохозяйственные продукты, а в настоящее время более 97% экспорта составляют промышленные товары, поэтому Китай известен на международном уровне как мировая фабрика, основа мировой обрабатывающей промышленности. В 2013 году общий объём торговли Китая превысил объём торговли США, что сделало его крупнейшей торговой державой мира. В 2014 году общий объём ВВП Китая превысил объём ВВП США, что сделало его крупнейшей экономикой по паритету покупательной способности. В 2017 году ВВП на душу населения в Китае составил 8 800 долларов США, что позволяет отнести страну к верхнему уровню среднего дохода, а к 2025 году, по общему мнению, Китай станет страной с высоким уровнем дохода, и ВВП на душу населения будет превышать 12 700 долларов США. Согласно статистике, после Второй мировой войны из более чем 200 развивающихся стран мира только двум удалось превратиться из стран с низким уровнем дохода в страны с высоким уровнем дохода, причём одной из них является Тайвань, а другой – Южная Корея.
К 2025 году Китай, вероятно, станет третьей страной в этом списке. В настоящее время только 15% населения мира проживает в странах с высоким уровнем дохода, но если Китай станет страной с высоким уровнем дохода, то эта доля увеличится с 15 до 34%.
При этом более 700 млн человек в нашей стране превысили международную черту бедности в 1,25 доллара на душу населения в день, внеся существенный вклад в глобальное сокращение бедности. После Второй мировой войны все развивающиеся страны сосредоточили свои усилия на экономическом развитии. Такие международные организации, как Всемирный банк, Международный валютный фонд и Программа развития ООН, прилагают все усилия, чтобы помочь развивающимся странам и странам с формирующейся рыночной экономикой развивать свою экономику и сокращать масштабы бедности, причём вклад Китая в глобальное сокращение бедности превысил 70%.
За 40 лет, прошедших с момента начала реформ и открытости в Китае, он стал единственной страной в мире, не пережившей финансового кризиса. Мало того, когда разразился мировой финансовый кризис, экономическое развитие Китая внесло значительный вклад в восстановление мировой экономики. В 1997 году разразился восточноазиатский финансовый кризис, и во всём мире считалось, что экономика стран Восточной Азии никогда не восстановится. Однако на самом деле в 2000 году восточноазиатские страны вернулись к прежнему быстрому уровню развития, главным образом потому, что юань не обесценился и обеспечил стабильную опору для восточноазиатских экономик, а Китай сохранил высокие темпы роста в 8% во время восточноазиатского финансового кризиса, эффективно стимулируя восстановление экономики в соседних странах. Международный финансовый кризис, разразившийся в 2008 году, по своим масштабам не уступал Нью-Йоркскому биржевому краху 1929 года, ввергшему мировую экономику в десятилетнюю депрессию. Китай как ответственная крупная экономика немедленно принял агрессивную фискальную политику, известную как «пакетный план». Рост возобновился в первом квартале 2009 года, другие страны с развивающимися рынками вернулись к росту во втором квартале, а страны с развитой экономикой смогли прекратить отрицательный рост в третьем квартале. Мы все очень гордимся этим вкладом.
За 40 лет реформ и открытости частная экономика Китая достигла весьма удовлетворительных результатов. С 1978 года по настоящее время частная экономика прошла путь от нуля до малых и крупных предприятий. Статистика показывает, что в 1978 году на долю системы собственности всего народа приходилось 80,8% структуры национальной экономики Китая, а на долю системы коллективной собственности – 19,2%. Не было ни городских, ни сельских индивидуальных хозяйств, ни частных предприятий, ни совместных предприятий, ни предприятий с иностранным капиталом.
В 1992 году, когда товарищ Дэн Сяопин совершал поездку по Южному Китаю, на долю государственной экономики приходилось 51,4% ВВП Китая, на долю коллективной экономики – 35%, на долю городской и сельской частной экономики – 7,8%, а на долю частных, совместных и иностранных предприятий – 5,8% национальной экономики, причём доля последних двух компаний составляла менее 14%. По данным Всекитайской федерации промышленности и торговли, по состоянию на конец 2017 года в Китае насчитывалось 27 263 млн частных предприятий с уставным капиталом более 165 трлн юаней, 65 793 млн частных домохозяйств, более 50% налоговых поступлений, 60% валового внутреннего продукта, инвестиций в основной капитал и нефинансовых прямых иностранных инвестиций, 70% инноваций и новой продукции, более 80% занятости в городах. Доля технологических инноваций и новой продукции составляет более 70%,доля городской занятости – более 80%, а вклад в создание новых рабочих мест – более 90%. В настоящее время частная экономика стала той основой, которая обеспечивает рост экономики Китая, стимулирует технологические инновации, увеличивает занятость и улучшает условия жизни населения. Если достижения экономического развития Китая за последние 40 лет реформ и открытости – это чудо, не имеющее аналогов в экономической истории человечества, то развитие частной экономики, несомненно, является чудом среди чудес.
Двухколейная система является важной причиной быстрого развития частной экономики и многочисленных препятствий на этом пути
Однако развитие частной экономики после реформ и открытости не было гладким и сталкивалось с проблемами «стеклянных, пружинных и вращающихся дверей», которые ограничивали развитие частной экономики. Эти проблемы и устойчивое и быстрое развитие Китая после реформ и открытости неразрывно связаны между собой, ограничивая развитие частной экономики и в то же время создавая стабильную и благоприятную среду для её развития.
Переход от плановой экономики к рыночной в Советском Союзе, Восточной Европе и других социалистических странах также позволил развить частное предпринимательство, но этот переход привёл к экономической стагнации, краху и постоянным кризисам. В 1980 – 1990-е годы социалистические страны плохо развивались в условиях плановой экономики. Преобладающая международная теория заключалась в том, что социалистические страны слабо развивались в условиях плановой экономики из-за слишком активного вмешательства государства в экономику, что привело к неправильному распределению ресурсов, коррупции, связанной с поиском ренты, и неэффективности. Вашингтонский консенсус (англ. Washington Consensus – тип макроэкономической политики, который в конце XX века рекомендовало руководство МВФ и Всемирный банк к применению в государствах, испытывающих финансовый и экономический кризис. – Прим, ред) утверждал, что в этих странах с переходной экономикой следует использовать «шоковую терапию» для продвижения приватизации, маркетизации и либерализации, создавая полноценную рыночную экономику после устранения всех помех и искажений.
Но этот метод трансформации игнорирует одну проблему: цель первоначального интервенционного искажения – защитить и субсидировать тяжёлую промышленность, которая является очень капиталоёмкой, технологически развитой и крупномасштабной. Эти «передовые» отрасли в нарушение своих сравнительных преимуществ не обладают самостоятельностью в условиях открытого конкурентного рынка и после отмены защиты и субсидий неизбежно разрушатся, что приведёт к массовой безработице, социально-политической нестабильности и трудностям в экономическом развитии. В этих условиях, даже если будет проведена полномасштабная приватизация, олигархами станут лишь несколько предприятий, захвативших в ходе приватизации большие объёмы природных ресурсов, или естественные монополии, такие как телекоммуникации и электроэнергетика, а остальному частному сектору будет трудно развиваться и расти в условиях общего низкого уровня экономического развития и постоянных кризисов.
После реформы и открытости экономика Китая росла стабильно и относительно быстро, а частная экономика – от силы к силе и от малого к большому. Важной причиной этого является то, что реформы в Китае шли по другому пути. В эпоху плановой экономики в Китае, как и в Советском Союзе, социалистических странах и регионах Восточной Европы, существовала государственная экономика, в которой государственная собственность была основной, а коллективная – вспомогательной. Такая экономическая система была создана в то время для быстрого построения капиталоёмкой, технологически передовой тяжёлой промышленности из-за отсутствия финансов. Для нищей, бедной капиталом, преимущественно аграрной экономики развитие капиталоёмкой тяжёлой промышленности противоречило её сравнительным преимуществам и требовало от государства прямой мобилизации и распределения ресурсов, существенной защиты и субсидий, монопольного положения государственных предприятий на рынке, не позволяющего конкурировать с ними другим формам собственности. С одной стороны, продолжалась необходимая защита и субсидирование крупных капиталоёмких государственных предприятий тяжёлой промышленности, созданных в пер�